«Доброво́льцы» — советский художественный полнометражный цветной
фильм, снятый режиссёром Юрием Егоровым на киностудии имени М. Горького
в 1958 году по одноимённому роману в стихах поэта Евгения Долматовского.
Все фразы и цитаты
Меня обступают друзья и подруги.
Без них не сумел бы вести я рассказ
О жизни и смерти, любви и разлуке,
О трудной эпохе, взлелеявшей нас.
Хорошо над Москвою-рекой
Услыхать соловья на рассвете,
Только нам по душе непокой -
Мы сурового времени дети.
Комсомольцы-добровольцы!
Мы сильны нашей верною дружбой,
Сквозь огонь мы пойдем, если нужно,
Открывать молодые пути.
Комсомольцы-добровольцы!
Надо верить, любить беззаветно,
Видеть солнце порой предрассветной -
Только так можно счастье найти.
Поднимайся в небесную высь,
Опускайся в глубины земные,
Очень вовремя мы родились,
Где б мы ни были - с нами Россия.
Ну, как, ребят - примут, нет?
- Волнуешься?
- А чего волноваться-то?
Да, тебе волноваться нечего.
Да и тут тоже.
Э-э-э, не в этом дело.
Я, понимаете,
на ДнепроГЭС...
рано было.
На Магнитку не пустили,
а на Амур - в армии служил.
А тут первое метро -
как же не волноваться.
А вдруг не примут.
Вы в Москве живете?
Я - нет.
Трудколония имени Горького.
- А как зовут?
- Славка Уфимцев.
- А ты?
- Город Тула.
Николай Кайтанов.
- А ты?
- Из Москвы.
Акишин. Леша.
Таганка. Парикмахер.
Кто?
А я тоже очень боюсь.
Мне одного года не достает.
- Акишин.
- Да.
Акишин есть?
Да. Это я.
Это я. Извините.
Ты там поупорней. Потверже.
Да.
Ну, так где же нам добыть
тебе недостающий годик, а?
Вот проклятый возраст.
Слушай.
Сваливай все на детдом.
Там же всегда путают документы.
- Верно.
- Ну, вот.
Верно! Верно!
Нет, нет, вы так нет, доктор,
не имеете права!
Я сам под землю, понимаете?
Добровольно.
- И я здоров!
- Да у вас легкие не в порядке!
- И нервы расшатаны.
- Где?
Ну, где расшатаны?
- Странно.
- Ну?
Доктор, ну, я прошу вас.
Ну, пустите под землю,
ну, пожалуйста.
Не имею права.
Здравствуйте, доктор.
А-а-а, Сергей Николаевич.
- Чем обязан?
- Барону Врангелю.
Да?
Опять осколок в ноге... заиграл.
Ну, сейчас, сейчас, займемся.
- Вот только пациента отправлю.
- А я не уйду.
Все равно не уйду!
Ну, объясните ему хоть вы.
Не знаю, ну,
по партийной линии, что ли.
Ну, нельзя ему в шахту.
А что такое?
- Да легкие у него.
- Легкие, да? Легкие?!
Постой, постой, я тебя
где-то видел.
Не знаю.
Ну, да. Я же у тебя стригся.
Стригся, брился,
а теперь - все, все!
Значит, бросил свою
интеллигентную профессию?
Ну, факт. А, а... он - легкие.
Но я все равно туда,
все равно.
Я здоров, ну, поймите,
я здоров!
- Ну, здоров.
- Да?
- Доктор, а, может, ничего, а?
- Нет, нет.
Доктор, а, вспомните,
каким я пришел на шахту.
Вот. А потом физически развился.
- Я тоже буду.
- Нет. Не могу, не могу.
А если на мою ответственность, а?
Ах, дядя Сережа, дядя Сережа.
Все. Все.
Дядя Сережа, все!
- Ха-ха-ха!
- Все!
Ура! Дяде Сереже ура!
Преступление? Преступление.
Да, нет, Александр Иванович,
из таких упрямых как раз
выходят шахтеры.
- Ой, мамочка!
- Держись.
Все. Пора выходить.
Подожди, ты что, с ума сошел?!
Куда ты, еще не остановка!
- Мне уже все равно.
- Да подожди ты!
- Вот, выходи.
- Да.
Э-э-эй! Как вы сюда попали?
- Кто вас к лифтам пустил?
- Я.
- Ну?
- Вот тебе и ну.
Ну, что ты все
"хи-хи-хи" да "ха-ха-ха".
- Лешк...
- Скажи лучше, как нам пройти.
Нам Теплову нужно увидеть.
А-а-а, ну, так идите прямо.
Не доходя упретесь.
Я ее где-то видел.
Лешк.
Маш, это что, новички, что ли?
Ну, да. Комсомольского набору.
А-а-а.
У любви, как у пташки крылья,
Ее нельзя никак поймать.
Тщетны были бы все усилья,
Если б вздумалось летать.
Любовь! Любовь!
Эй, любовь.
Извини, что прерываю.
Где нам Теплову можно увидеть?
- Это Лёльку, что ль?
- Ну, Лёльку.
Лёлька!
Не, так не выйдет.
Давайте хором все. Три-четыре:
Лёлька!
Ну, что же вы? Кричать, так кричать.
Давайте. Ну-ка, все.
- Три-четыре: Лёлька!
- Лёлька!
Опять самодеятельность развела.
Хоровую декламацию.
Ты почему не работаешь?!
Как это я не работаю?! А четыре
вагонетки кто набросал - не я?
А теперь еще и откатывать
вам должна, да?
Ну, ладно, ладно, ты своим
делом занимайся, а это моя забота.
Любовь! Любовь!
А вы к кому, товарищи?
Мы к Тепловой.
А, значит, ко мне в звено?
Тогда вот что, ребята.
Становитесь на откатку.
Технология этого дела простая.
Лопаточками нагрузили, плечом
подняли и поехали. Все.
Нет, нет, вы так нет,
не имеете права.
Нам сказали, что мы будем
работать этими... отбойщиками.
- Забойщиками.
- Да.
А-то "плечом"...
Да мы не для того сюда
добровольцами пошли, понятно?!
Что-что?!
А если не для того,
так можете...
добровольцами... отсюда!
Обойдемся без вас.
У нас в комсомольском комитете
еще 5 тысяч заявлений.
Вот, что, детка, не шуми.
Мы на всякое дело готовы.
Откатка - так откатка.
Нам все равно.
Нет, нет, не все равно.
Я же говорил: все равно.
Иди вон к той коляске.
- Куда везти?
- Рельсы доведут.
Все-таки это...
Мы сразу привыкли в труде торопиться,
Как бы возводя бастион перед боем,
Как будто должны перегнать заграницу
Сейчас же, вот здесь,
где мы дышим и строим.
- Молодцы, ребята!
- Браво! Браво!
Ребята, пустите.
Пропустите меня.
Поздравляю, ребята.
Слава, вот, на.
- Поздравляем!
- Молодец!
- Молодцы!
- Кто в сквере всю клумбу оборвал?!
Хулиганство!
Да это я нарвал цветов для ребят.
У них сегодня победа.
Если вы пришли поздравлять,
товарищ Оглотков, поздравляйте,
спасибо за это скажем.
А шуметь тут чего.
От имени мирового пролетариата
ударникам второго
участка поздравления.
- Спасибо.
- Поздравляю.
- Спасибо, Макс.
- О, я, гуд, гуд.
Наша инспекция-то, гляди,
скоро у них учиться начнет.
Эх, орлы!
Да.
Так дело пойдет, того и гляди,
нас обгонят.
Эти - обгонят.
- Вы думаете?
- А чего тут думать?
Года не работает, а уж бригадир.
И, смотри, куда бригаду вывел.
Эти - обгонят!
Ребята! Кто на смену - пошли!
Чего ты цветов принесла?
Да это я не тебе,
это я всем.
Ну, да, я так и понял.
Маша...
А чего это ты туда вниз не едешь?
А я со следующей клетью поеду.
Я подожду, можно?
Жди, жалко, что ли.
- А завтра выходной.
- Здорово.
- Да.
- Ну?
Чего будем делать?
- Пойдем в кино?
- Ладно.
Вот и хорошо. Все и пойдем.
Машу с собой пригласим.
- А Маша не может.
- А мы вчетвером пойдем.
- Это, значит, Лешка, Славка, ты...
- И ты.
И я не пойду.
Лёлик.
М-мэ.
Ну, что "мэ", что "мэ"?
А то "мэ", что не пойду, и все.
Ну, подожди, ну, подожди.
Мне не удобно перед ребятами,
ну, я обещал им.
Ну, и сиди со своими ребятами.
- Коль, вот денек сегодня, а?
- Подожди ты, Леша.
Да-а-а.
Ребята, опять утюги украли?
- Нет, нет!
- Стой!
- Ленька, отдай утюги сейчас же.
- Нет утюгов!
- Что, нет утюгов?
- Нет утюгов.
- Дурачок!
- Ха-ха-ха.
И... раз-два.
Раз-два.
Кончай физически развиваться,
Леш, кончай.
Давай, одевайся.
Что ты?
Куда пойдем?
В кино.
Нет, нет... Ну, ты так...
А про кино я сам
читал критику в газете.
Значит, так.
С приходом в кино звука,
а позднее и цвета,
картины смотреть невозможно.
Критика тебе напишет,
ты только читай.
А ты "Путевочку в жизнь" смотрел?
- Ну...
- Что, ну?!
А "Кукарача"!
Я Кукарача, я Кукарача...
Это ж... красиво!
Нет, ребята, сегодня лучше
мы пойдем оперу слушать.
Да ты с ума сошел! Коль?
В какие-то веки у нас
выходной день, и губить?
- Ни за что.
- Мелочь.
Паду ли я стрелой пронзе-е-е...
Ребят, ребят, радио,
выключите радио.
Или, например, так:
На земле весь род людской...
Нет, Лешка, все-таки кино лучше.
Правильно, бригадир.
Значит, решено: идем в кино, да?
Да-то, да...
Только я сегодня... занят.
Как занят, Коля?
Я же билеты купил.
Мой продашь. Купишь,
вон, Лешке мороженого.
Так.
Да.
Где наш галстук?!
Галстук где наш?
Так вот, я...
пошел.
Я говорю, пошел.
А свободу променял.
Да.
Свидание.
Да. Свидание.
- Давай в Сокольники поедем?
- Далековато.
- Ну, поехали. Поехали.
- Лёль.
Граждане, а вы что висите, а?
Заходите, заходите на площадку,
пожалуйста, проходите.
Ишь ты...
В вагоне свободно, а они...
Ишь, повадились.
Безобразие какое.
На билетике экономят.
А еще парочка.
Че, че, че? Денежки,
пожалуйста, за билетики.
Вам два билетика? Пожалуйста.
Пожалуйста.
Да, метро обязательно необходимо.
И как можно скорее. А то вот...
целый час с этой теперь
до Сокольников ехать.
Ладно.
Они заблудились меж просек аллейных,
Под сенью берез и весенних созвездий.
Влюбленные завтрашнего поколенья,
Как просто вам будет
в Сокольники ездить.
И новая юность поверит едва ли,
Что папы и мамы здесь тоже бывали.
Леш.
Леш.
А где Николай?
Не знаю.
Понятно.
Газетка.
- Не смей!
- Ну, что ты?
Да тише! С утра крик подняли.
Черти, разбудили.
Не смей.
Слабонервные все какие-то!
То ли дело мы, учлеты.
Красиво.
- Не очень.
- Но-но.
Не очень.
Да если б так
во время войны прыгать,
чего ж, пока до земли долетишь,
убьют тебя, и все.
Это почему же?
- А?
- А, ну, сильнее.
Это почему ж, Маш, убьют-то?
Да вон ведь сколько лететь-то.
- Ну?
- Пока до земли долетишь...
Нельзя раскрывать парашюта.
Это как же так?
А так. Вот, чтобы лететь
- все это...
- Ну?
не раскрывая.
А раскрывать только у самой земли.
Фантазерка ты, Маш.
Но ты не волнуйся,
тебе там, в бою,
участвовать не придется.
А я не о себе думаю,
я, может, о тебе думаю.
А-а-а.
Ну, вот тебе за это.
Спасибо.
Только чего-то она
бензином пахнет.
- Леш, это что за экскурсия такая?
- Молодняк прибыл.
- А это что здесь такое?
- Туннель.
- Дорогу!
- Маникюр уже наводим.
А говорят, что здесь страшно.
Пугают.
Леш!
- Что, комсомол прибыл?
- Да.
- А это что за второй этаж?
- Верхняя штольня.
Технология этого дела простая, ребят.
Значит, так.
Ну, само собой проходим
нижнюю штольню до отметки.
- Потом засекаем фурнель...
- Чего?
Ну, фурнель.
Да.
Ну, вот, верхнюю тем же идем
сечением... верхнюю штольню.
Потом разрабатываем колоты.
- Вправо - влево так...
- Поберегись!
Ребята, ребята, осторожней,
я предупреждал.
- Вот так надо.
- Да.
Вот. Заводим лантурины.
Заводим лантурины, крепим их
уже по-настоящему.
Вот за нашу шахту выступает.
Смотри, как он бежит.
- Что случилось, ребят?
- Вода прорвалась!!!
Стой! Куда?! Быстрее, ребята!
- Леша! Давай!
- Коля!
Втулки сливай давай.
Пройдет.
Леш!
Давай.
Давай!
Лешка!
Сюда!
Давай!
Быстрее!
Алеш, давай!
Давай.
Коля!
Коля!
Коля!
Пустите, мы не будем кричать.
- Мы не кричим.
- Нельзя.
Вы понимаете, нельзя.
Главный врач не разрешает.
Ну, вот, нельзя, нельзя,
зарядили одно и то же.
- Это кому нельзя. А нам можно.
- Да!
- Это почему это вам можно?
- А потому что!
- Ну, почему?
- Ну, потому что...
Я жена бригадира. А это - сестра.
Сестра Уфимцева.
- Ну, зачем вам в больнице бюрократия.
- Вот, что, девушки.
Пойдем к главврачу и у него спросим.
- Разрешит - пожалуйста.
- Пойдем.
Правильно, не можете сами,
скажите главврачу.
- Куда?!
- Славка!
На ногах. А где Коля?
Коленька! Живой!
- Спасибо тебе.
- За что?
Ну, живой же.
Ну, а чего ж ты плачешь,
раз я живой?
Лёля!
Да, здорово тебя.
Да ничего.
А мы завтра утром на аэродром.
Первый прыжок.
- Да?
- Да.
Так.
Я тоже буду.
- Тебе ж лежать надо.
- Буду.
- Когда у вас прыжки?
- В восемь.
Значит, в семь часов встретимся
на нашем месте.
- А как же ты...
- Сказано, все!
Ну, что ты все смеешься
да смеешься.
Понимаешь, Слав, не обижайся на меня,
но тебя все равно
к прыжкам не допустят.
Ну, ничего.
Посмотрим, как другие прыгают.
Вот, ты тоже.
Очень мило.
Барышни!
Прошу! Прошу, прошу.
Но...
Немедленно ложитесь.
Вот, что, доктор.
Я решила остаться здесь и дежурить.
Да?
- Вы решили?
- Ну, до завтра, до утра.
А?
Нет.
Да.
Славка!
- Приготовится!
- Есть!
- Вылезай!
- Есть, вылезать!
- Приготовиться.
- Есть, приготовиться.
- Пошел!
- Есть, пошел!
Еще. Еще немного.
Успею.
Еще немножко.
Да!
А годы летят,
наши годы, как птицы летят,
И некогда нам оглянуться назад.
Где папа?
На работе.
Сынка мой, сынка. Что ж ты,
мой маленький, захворал, а?
- Где мой папа?
- Не знаю.
Нам говорит, что на работе.
Здравствуй.
Здравствуй. Я тебя поджидаю.
- У нас дома был?
- Нет.
Смотри.
Лелька экзамены в академию сдает.
- Она еще ничего не знает.
- Помолчи и ты пока.
- Ты почему на шахту не пришел?
- Так ведь выгнали.
Чего уж спрашиваешь.
Да не выгнали, а отстранили временно.
Отстранили.
Словечко придумали.
- Оглотков, наверное.
- Ну, не ершись.
- Все разберем.
- Да нечего мне разбираться.
Я все про себя знаю.
- Все?
- Все.
А Славка Уфимцев где? А Макс?
Куда они задевались?
А ты говоришь "все".
А Оглотков, он, может быть,
такое знает, что и нам неизвестно.
Когда у вас комсомольское собрание?
- Пятнадцатого.
- Пятнадцатого.
И что думаете делать с Кайтановым?
- Не знаю.
- А кто за вас знать будет?
Не пойму что-то.
- Ты при аварии был?
- Ну.
Ну, и выводы, конечно,
для себя сделал.
Какие выводы?
Там как хлынуло все да понеслось.
Нет, нет, нет.
Политически мыслить надо.
Да это давно было.
Года три как прошло.
Ну, да. А мы, шляпы, три года
ушами хлопали.
Кто был тогда в забое, не помнишь?
Кайтанов был, конечно.
Уфимцев был. Потом этот,
маленький еще...
Такой... Акишин.
- И немец.
- Макс?
Макс.
Так вот.
Он исчез первым. Немец.
А что мы имеем в Германии?
Фашизм.
Соображаешь?
И этот... маленький ваш...
на Дальний Восток удрал?
И Уфимцев тоже скрылся.
Соображаешь, какая
картина вырисовывается?
А Кайтанов почему же остался?
Кайтанов остался - он думал,
у нас память коротка.
Нет, брат, шалишь.
А международное положение
сейчас, знаешь, какое?
Знаю. Борьба в Испании.
За этот срок, предельно малый,
Он понял: "Бедный мой дружок,
Ведь ты тогда меня спасала,
Нарочно затянув прыжок".
Товарищ Уфимцев.
Товарищ Слава.
Макс.
Простите, могу я видеть
товарища Кайтанова?
А его нет дома.
Я его жена.
А-а-а, Лёля, да?
Да.
Я много о вас слышал.
От кого?
От того, от кого письмо.
От Уфимцева.
Ой, товарищ,
заходите, заходите, заходите.
Славка! Макс!
Товарищ.
Что же делать?
Мне надо мужа спасать.
А мальчик, видите, заболел.
Посидите с ним. Я только
сбегаю, это письмо покажу.
Да. Но, вы знаете,
откуда это письмо?
- Его нельзя показывать.
- Что вы!
- Его нельзя не показать!
- Да, но, понимаете, я спешу на поезд.
Я воронежский,
целый год дома не был.
Голубчик, миленький,
завтра поедете, ничего.
Да, но меня мама ждет.
Встречать будет на вокзале.
Мама подождет.
Вот, что. Садитесь, оставайтесь.
Я пошла.
Ну, брат. Что мы будем
с тобой делать-то, а?
Вопрос, по-моему, ясен, товарищи.
Объяснения бывшего начальника
смены Кайтанова
о том, что он ничего не знает
ни о Максе, ни об Уфимцеве,
и в то же время им верит,
нельзя признать
удовлетворительными, так?
Поэтому я предлагаю
приступить к голосованию.
- Товарищи!
- Формулирую...
За отсутствие бдительности - раз.
Товарищи, дайте слова!
Товарищ Теплова, не мешай работать.
Работать?!
Это в шахте работают,
а вы здесь не работаете, а...
человека гробите!
Товарищи!
Да что же это?!
Один!
Подлец!
Пустил клевету,
а сотни, сотни честных
заболели!
Да это...
это... как зараза такая, что ли?
Да вы что?
Кайтанова не знаете?
Доброволец!
Да мы же...
мы же... всегда...
с него пример брали!
Не с него, а с него!
Ну?
Чего вы потупились?
Дядя Сережа!
Посмотрите нам с Колей в глаза.
Мы же в вас верим, как
в свою совесть, а вы!
Кайтанова вредителем объявляют,
а вы молчите!
А я не позволю!
Я никому не позволю его тронуть.
Как друг, как жена,
как комсомолка.
Ребята,
мне...
мне стыдно за вас.
Славку Уфимцева чернят.
Макса фашистом назвали.
- Не смейте!
- Позвольте.
Не позволю.
Мы этими товарищами
гордиться должны.
Но мы же опираемся на факты.
Факты?! Какие?!
Вот факты.
- Что это за факты?
- Что в конверте?
Слава Уфимцев
и Макс
в Испании!
Комсомольцы-добровольцы!
Надо верить, любить беззаветно,
Видеть солнце порой предрассветной -
Только так можно счастье найти.
Поднимайся в небесную высь,
Опускайся в глубины земные,
Очень вовремя мы родились,
Где б мы ни были - с нами Россия.
Комсомольцы-добровольцы!
Мы сильны нашей верною дружбой,
Сквозь огонь мы пойдем, если нужно,
Открывать молодые пути.
Комсомольцы-добровольцы!
Да что тут говорить?!
Кто за Кайтанова? Голосуй!
Ну, хорошо. Тогда я буду
с вами разговаривать официально.
Давай.
Делай, как я приказываю, и все!
Надоело, я завтра же подам
заявление об уходе на другой участок.
Ну-ка. Ну-ка, пойдем в сторонку.
Что ты хочешь от меня?
Что ты? Ну, что ты надумал?
Это не дело, когда муж
и жена работают в одном месте.
Какая-то семейственность получается.
Конечно, особенно, если
она - начальник, а он - подчиненный.
Да не в этом дело, начальник.
Что, что, что,
что вы сказали, повторите?
Да вам-то что?
Так, значит, ругаетесь, да?
- Славка!
- Славка.
Будь я проклят, Славка.
И живой!
А чего же мне?
Ой, какой ты желтый.
- Да что ты.
- Прыгай сюда.
- Сползай, сползай, Слава.
- Не могу, ребят, чемодан.
Чемоданчик, вот же, чемодан.
Шляпу надел.
Коля.
Славка.
Да.
Прекрасный народ, испанцы.
Гордый, смелый народ.
А испанки, Слава?
Ну, что ты.
Ой, Лёлька, задавишь... Ой...
Вот, Слава, вернешься
к ней на шахту -
погиб, такая начальница.
А я не вернусь.
Испугался Лёльки?
Да, нет, серьезно, ребята.
Я не вернусь, я в армию прошусь.
- Как понимать?
- Не пущу.
У нас на метро мастера нужны,
так что... плохо
твое дело, Славочка.
Вот, вот, узковато
смотришь, Лёлечка.
Успокоились вы, ребята,
а в Мадриде - итальянцы,
в Китае - японцы.
Фашисты всю Германию
под ружье поставили.
Это я сам видел.
Готовятся.
И нам с вами, ребята,
пора бы...
беспечности-то предел положить.
Славка, ты думаешь, война будет?
Да, Лёлечка, будет.
И думаю, что скоро.
Да.
Слушаю.
Давайте.
Ребята, Владивосток.
Это я, это я, Лёля!
- Здравствуй, Лёля!
- Здорово, Алешка!
Одно слово потом дай.
Лёля.
- Ну, как у Кольки дела?
- Здорово.
Оглоткова с шахты выгнали.
- Врешь?
- Точно!
Эй, закрой дверь, закрой дверь.
Ну, наконец-то.
Ну, как? Слушай, а Славка нашелся?
Нашелся. Здесь трубку вырывает.
Алешка, малышка, как ты там?
Ну, где ж ты пропадал, сатана?
Ну, как тебе сказать по телефону?
На юге, на курорте.
Загорал.
Ты понял, Леша?
Понял. Славка, Славка.
- Он там был.
- Ну, вот, видал.
Славка, молодец, это...
это...
Лучше нету дороги такой,
Все, что есть, испытаем на свете,
Чтобы дома над нашей рекой,
Услыхать соловья на рассвете.
Заканчивайте.
Барышня, аллё, аллё, барышня,
ну, дайте 3 минуты, в тройном,
ну, в тройном размере вам заплачу.
Заканчивайте, вы поете.
Эх, барышня.
Аллё, аллё, Славка!
- Увидимся - поговорим.
- Когда?
Ну, через годик.
- Дай.
- Да все уже.
Через годик.
Эх, барышня.
Кто там? Мамы нет дома.
Славик, открой.
Открой, это я, Акишин.
- Кишин?
- Акишин.
Тебе мама разве ничего
обо мне не говорила?
Нет. А это что?
А это что?
А это тебе.
- Мне?
- Бери, бери.
А это от папы?
Нет. А папа где?
Он уехал с дядей Славой
с самураями воевать.
Володька.
Володя.
Коля?
Лешка.
Ну, ну, вот, ну, вот, Лёль.
Ну, приехал я, чего ты.
Леша, Коля пропал.
Коленька!
- Поздравляю.
- Ну, спасибо.
- Ты посмотри на этого.
- Ой, Славка.
- Ну, не удобно.
- Ну, дай посмотреть.
Ну, хватит, хватит.
Ну, Славочка, я вблизи
ни разу не видела.
Ну, дома, дома,
народ кругом, пошли.
- Вон Герой идет.
- Герой!
- Таня, действуй.
- Ну, хорошо, идем.
Товарищ Герой Советского Союза...
Товарищ Герой Советского Союза!
- Да, вы меня?
- Да.
- Мы вас не знаем.
- Охотно верю.
Но от имени
Комсомольской организации
приглашаем вас на выпускной вечер.
Ага.
А вы лично?
Что, лично?
Ну, вы, лично, приглашаете?
- Конечно.
- Тогда приду.
Вот первая моя весна.
А ты готова к расставаньям?
А ты готова к испытаньям?
Сегодня началась война.
Слава. Славочка мой.
Слава!
Ну, на сегодня, все.
Свободны, товарищи.
Товарищ командир учебного отряда,
разрешите обратиться по личному вопросу.
Валяй.
Ну, ты когда меня
на фронт отпустишь?
Опять за свое. Я ж тебе сказал...
Отдыхайте, товарищи.
А я... А я снова рапорт напишу.
Товарищ старший лейтенант!
Вы здесь...
на ответственном посту.
Вы готовите кадры!
Ясно?
А рапорта можете подавать,
дело ваше!
И не ходи, и не проси.
Рапорт убери, чтобы я его не видел.
- Не отпущу.
- Товарищ генерал!
Что, генерал, генерал?
Сказал бы я тебе, да...
Так ведь не на гулянку прошусь,
на фронт прошусь.
На фронт!
На фронт все хотят, а ты
вот здесь попробуй.
Погоди, Уфимцев.
Я тебе еще не все высказал.
Да.
Слушаю, товарищ командующий.
Но, товарищ командующий,
я же боевой генерал,
ну, какой из меня педагог.
Да...
мое место там, в действующей.
Да...
ну не...
ну, неужели вы меня не понимаете?
Слушаю, товарищ командующий.
Всего хорошего, товарищ командующий.
Что, товарищ генерал?
Не отпускают?
Кого не отпускают?
Чего улыбаешься?
Психолог.
- Никифор Григорьевич!
- У?
Простынет же все.
Обедать будешь?
Да уж, какой тут обед,
товарищ генерал.
Да, это верно.
Да-а-а.
Бей!
Так их!
- Мне Кайтанову Лёлю.
- Ну?
- Ну, я это, я.
- Простите, я не вовремя.
Ну, а в чем дело?
Дело, дело-то в чем?
Я про Уфимцева.
Вам ничего не известно?
Нет, а что с ним?
Я не знаю, я вас хотела спросить.
- Он вам не пишет?
- А-а-а. А вы кто такая?
Его знакомая Таня.
Граждане, воздушная тревога.
Вот, что, Таня. Ну-ка, бери.
Славик.
Граждане, воздушная тревога.
Граждане, воздушная тревога.
Ну, вот как же так, Лёль?
Вот он уехал
и даже не простился.
Не успел.
Он с нами тоже не простился.
Это с ним и раньше бывало.
Ты учти, он вообще такой.
Что ты?
Поверили, что у меня это серьезно?
Да нет. Я ведь понимаю,
что это легкомысленно.
Один день знакомства и...
любовь.
Но ведь, Лёля, ведь
по-разному бывает.
Бывает, годы люди вместе и...
А бывает - день.
Вы понимаете? Один день,
и он, ну, как год.
И потом, вся жизнь, понимаете, ну...
проверка.
И не будет ошибки.
- Да не надо смеяться.
- Что ты, что ты.
Это я вспомнила,
как я...
Кайтанова на себе женила.
- Что вы, Лёля.
- Ага.
Честное слово. Было.
Было у нас так.
Ой.
Я ведь...
могла его в тылу удержать.
Я сказала:
"Иди, Коленька".
Я понимаю.
А потом всю ночь белугой проревела.
Перемешалось у меня все.
А я верю, что все будет по-нашему.
- Ах, ты, бандит куда попал.
- Откуда здесь это прелестное создание?
Да вот...
- У, ты какая.
- Славка!
Что? Ой, Кайтанов!
Кайтанов! Кайтанов!
Тихо, тихо. Славка, буйвол,
кошку задавишь!
- Кошечками занимаешься, да?
- Угадал.
- Откуда ж ты, Славка?
- Да это долго рассказывать.
Уфимцев!
Черт, колючий какой.
Бороду зачем отрастил?
Ничего, ничего.
Пойдем ко мне.
Давай, показывай, веди.
- Веди.
- Осторожней здесь.
Николай! Кошечку-то
с собой возишь, да?
С собой.
Осторожно.
Ну-ка, подожди.
Хозяйство Кайтанова.
Погоди.
Стой ты.
Вы чего это, а?
Привычка.
Это сегодня здесь глубокий тыл,
а вчера...
Гляжу, майора получил. Поздравляю.
Спасибо.
Как же ты здесь очутился, Слав?
Все над городом.
А в городе, представляешь
себе, в первый раз.
И вдруг, здрасьте, такая встреча, а!
Ну, бывает. Война...
сводит, разводит.
Осторожно, ноги не сломай.
Привыкай к земле, авиация.
Тут тебе не в небе летать.
Ну, ребята, а теперь
давайте решим задачу.
Катя.
- Для поливки яблок...
- Катя.
Да не надо плакать.
Ах, ты моя хорошая.
Держи своего
Кота Котофеевича, киску твою.
Ну, и вот.
Вот так.
Пойдем, Слав.
Ох, что делается, что делается.
Да.
Сержант Ухнаренко!
- Слушаю вас, товарищ командир.
- Слушай, сержант.
- Друга встретил.
- Здрасьте, товарищ майор.
- Очень приятно.
- Еще бы не приятно.
- И давно не встречались.
- Ну и что?
У меня больше нет.
Ну...
Валечка.
Ну, медицина нас всегда выручала.
- А у меня больше нет.
- Ай-яй-яй.
- Чего?
- Нехорошо,
когда красивые девушки обманывают.
- Вот еще.
- Валя.
А, ну-ка, взгляните мне в глаза.
Только честно.
Поищу.
Ну, ты чего, а?
Ты, как всегда, неотразим, Слава.
Глянь, ты посмотри,
на кого ты похож, а!
Да чего ты привязался к этой бороде?
Что ты привязался?
Да ведь тебя ж домой не пустят.
Эх, Славка, Славка.
Дойти бы до дому.
А там, уж как-нибудь, да пустят.
Вот, отыскала.
Валечка! Но вы же золотой человек.
Посмотри-ка.
Ух, ты.
Слушай, ну, как они там?
Как все.
Ты посмотри, какой стал, а!
Эх, Николай, давай за них.
- Это у тебя чистая вода, да?
- Да.
- За Лёлю и Славика!
- И за Таню.
- Какую Таню?
- Твою Таню.
А ты откуда про нее узнал?
Я-то узнал.
А вот ты знаешь, что
у нее дом разбомбило?
Мать погибла.
- Отец на фронте пропал.
- Да что ты говоришь?!
То, что слышишь!
Она сейчас у Лёльки живет.
На шахту пошла работать,
это о чем-нибудь тебе говорит?!
Лёлька в ней души не чает,
ты почему ей не пишешь?!
Сукин ты сын!
Помоги снять валенок.
Осторожно.
Тебя что, зацепило?
Это еще под Москвой.
А, вот, полюбить, Николай...
Только Маша одна и была.
Ну, а зачем же ты
Таню с пути сбил?
- Такую девушку.
- Да кто ж ее сбивал?!
Сам сбился.
Да, честное слово, Коля.
Ты представляешь,
когда встретил-то ее,
показалась мне, будто, ну...
ведь о любви
разные слова ей говорил.
Вот в этом виноват.
Вот, каюсь.
Ох, Славка, Славка.
А ведь она ждет тебя, вертолет.
Да нет, Коля, да ничего она не ждет.
У ней это все тоже
детская романтика была.
- Думаешь?
- Ну, конечно.
Летчик-герой.
Нет, не ждет.
Ну, она... думает, что она ждет.
Ну, не знаю, не знаю.
Может быть, ты и прав.
Я вот только вспоминаю,
у нас с Лелей...
Да ты Лёлю-то
с Таней не ровняй, ну?
- Лёля. Да ведь это Лёля...
- Ну, что, ну, что Лёля?
Лёля!
Лёля.
Нет, Николай.
Никто меня не ждет. Нигде.
И никто не узнает,
Где могилка моя.
Да вот, разве только ты да Лёля.
Да еще Лешка Акишин.
Слушай, ты что-нибудь знаешь о нем?
Он сейчас во флоте, подводник.
Ну, это нам известно.
А письма пишет?
Лёльке пишет.
Правда, она скрывает от меня.
У них там какие-то свои секреты.
- Ревнуешь, а?
- К Алешке-то?
- Ну.
- Да что ты.
Он, по-моему, от женщин
как от чумы шарахается.
Да, это ты прав.
Стесняется.
Да, он всегда слабенький был.
- Приказываю взять!
- Нет.
А я приказываю взять!
Не оставлю я тебя, Алеша, не могу.
- Разговорчики.
- Леш.
Слышишь.
Как же я жить буду?
Счастливо.
А где Акишин?
Алешка Акишин там остался.
А мне свой аппарат отдал.
Комсомольцы-добровольцы!
Нужно верить, любить беззаветно,
Видеть солнце порой предрассветной -
Только так можно счастье найти.
Ну, вот, теперь и наши приедут.
Нет.
Этих скоро не жди.
Мой сейчас затеется какое-нибудь
метро в Берлине восстанавливать,
твой еще куда-нибудь подастся.
Нет.
Раньше будущей весны
не приедут.
Документики.
Тут у меня летчик один,
полковник, дожидается.
Подбросьте до станции.
Я не против.
Товарищ полковник, прошу!
Благодарю вас.
О, а вы куда следуете, бабушка?
Домой, милый, домой.
- А откуда путь держите?
- Из Парижа, сынок.
Была гражданская военно-пленная.
Ух, ты!
Да, куда фашисты вас загнали, а.
Да, милый.
Ну, ничего, бабушка.
Скоро дома будете.
Счастливо вам!
Ничего, доберемся в кузове.
- Вот, спасибо, спасибо.
- Счастливо!
Узнаю гусара.
Ну, у меня-то служба, Николай. Но
почему ж тебя-то сразу не отпустили?
- Отпустили.
- Ну?
Да... я, понимаешь,
метро у них восстанавливал.
Ну, да?!
"Унтергрунд" называется.
Узнаю.
Ну, а дома?
Заждались дома.
Да ведь еду,
еду, Славка.
А там ждут?
Ждут.
- Ждут?
- Ждут.
А что я тебе говорил?
Вот, Николай.
Один день видела - всю войну ждет.
- Удивительный народ, женщины.
- Да.
Да не смейся.
- Ох, тяжелые проблемы, Николай.
- Да, да, да.
Подумают люди: тут нет ли обмана,
Поверить ли этому доброму чуду.
Как будто нарочно, как пишут в романах,
Встречаются эти ребята повсюду.
Я сам удивлен совпаденьем немного,
Но в нем ни фантазии нету, ни вздора,
Ходите не с краю, а главной дорогой,
И встретите всех,
кто вам близок и дорог.
Сын!
- Ребята!
- Ну, чего там?
- Ну?
- Ну-ка...
Да помогите же, ну.
Ну, вот.
Я сейчас воды.
Голову, голову опусти ниже.
Как ниже? Да ну, зачем, что ты.
Вот тебе и решение всех проблем.
Спи, сынка, спи.
Слава
и Таня.
Таня и Слава, вы обратили
внимание, какой сын вырос, а?
Нет, нет, ты обратил внимание,
какой у меня сын вырос?
Ну, чего ты головой крутишь?
Это же у нас.
Вот именно.
Лёлька.
Нет, ребята, мы не верно жили.
Славка, не верно мы жили.
Правильно!
Вот у меня сын вырос,
а много я его видел?
Мало.
А тебе, Лёлька, разве
я много красивых слов говорил?
- Мало.
- Ну, вот.
Это же возмутительно.
Все, начинаю жизнь иначе.
Во-первых, я буду говорить тебе
все время красивые слова.
А-ну, говори.
- Что, сейчас?
- Ага.
Пожалуйста.
Лёля.
Хорошо. Еще.
Лёлечка.
- Еще.
- Еще?
Ага.
Пожалуйста.
Вот, из дома я теперь ни на шаг.
- Что, не верите?
- Ага.
Правильно.
Вот так и живем, не ждем тишины.
Мы юности нашей, как прежде, верны.
А сердце, как прежде, горит от того,
Горит от того,
что дружба превыше всего.
А годы летят,
Наши годы как птицы летят,
И некогда нам оглянуться назад.
И радости встреч, и горечь разлук,
Мы все испытали, товарищ и друг.
А там, где когда-то
влюбленными шли,
Влюбленными шли,
Деревья теперь подросли.
А годы летят,
Наши годы как птицы летят,
И некогда нам оглянуться назад.
Не созданы мы для легких путей,
И эта повадка у наших детей:
Мы с ними выходим навстречу ветрам,
Навстречу ветрам.
Вовек не состарится нам!
А годы летят,
Наши годы как птицы летят,
И некогда нам оглянуться назад.
Да, ну, ладно.
Ну, а сколько же можно ждать.
Ирочка, иди, погуляй.
- Папа, я пойду во двор погуляю.
- Иди, Ирочка, погуляй.
Где именинник?
Не знаю.
Ушел в ночную смену,
обещал пораньше вернуться
и исчез на все воскресенье.
Семейка. У нас не так, верно?
Да.
Здесь даже на свой день
рождения не являются.
Да, да, да.
Есть с кого пример брать.
Папа вот тут клятвы давал,
что из дома больше ни на шаг,
а дядя Слава уезжает,
вообще не говорит, куда.
Не было этого.
- Было, было.
- Да не было.
Хорошо хоть, на день рождения
сына телеграмму прислал.
Ничего, скоро сам приедет.
Скоро! Да я это скоро
всю жизнь слышу.
Ну, а как же быть-то, Лёлечка?
Ты ж сама знаешь,
сколько дел у нас...
на земном шарике.
И как, чуть что...
все-таки нас посылают.
Да перестань.
Их посылают.
Сами везде лезете.
А потом говорите: "Посылают".
Во, явился.
- А, здравствуйте.
- Ты где пропадал, а?
Дело неожиданное, понимаете.
- В Японии землетрясение...
- Ну, и что?
Ну, как что? Наша бригада
решила отработать еще одну смену
в фонд помощи.
Ну, Слава, поздравляю
тебя с днем рождения.
- Спасибо.
- Поздравляю, Слава.
- Спасибо, дядя Слава.
- Ну, какой ты грязный.
Это не грязь, это масло.
Ну, все таки пойди и умойся.
Ребята ждут, я не могу,
мы торопимся сейчас.
Я вот забежал только извиниться,
повидать всех, ну... пошел.
Конфеты? Сойдет.
Ребята ждут. Дел - во.
До вечера.
Видали?
Кайтанов.
Нормально.
Его влияние. Слышишь?
Твое влияние.
Так, начинается проработочка.
Ну, я лучше поеду на футбол.
Подожди, подожди,
а ты куда в форме-то?
Да ничего, Танечка.
Я приеду.
- Счастливо оставаться.
- Ну, что делает, а!
- Поехали, ребята!
- Ну, сколько тебя ждать-то можно?!
Ну, неудобно, там знакомые
пришли, понимаешь?
Ну, как же неудобно?
А ждать тебя удобно?
- Да пошли быстрей.
- Пошли.
- Давай.
- Слава, залезай.
Залазь. Садись.
Да нет, я почему его
в форме на стадион не пускаю?
Потому что он... вопит,
соседей за локти хватает,
свистит.
Неудобно.
- Молодец.
- Что?
Как был мальчишкой,
так и остался.
На аэродром.
Вот, скажи мне, Лёль.
Только откровенно.
Вот ты с Николаем...
прожила...
всю жизнь.
Тебе иногда не жалко себя?
Ну, был бы какой-нибудь
другой человек...
поспокойнее,
всегда вместе.
Нет.
Николай.
Притормози-ка.
Спасибо.
Ты дядю Сережу не видел?
- Туда пошел.
- Туда?
Да.
Эй.
Ты дядю Сережу не видел?
Туда ушел?
Давно?
Вот, горе-то.
Ну, ладно, снимай.
Чего?
Маску, я говорю, снимай.
Ладно, ладно.
Э-эх.
Тебе же врачи запретили,
что ты здесь лазаешь?
Чего тебе?
Бегай, тебя ищи по всей стройке.
А ты не бегай, ты начальник.
Посыльных посылай.
- Депеши.
- Депеши.
А тебя вот отправили на пенсию,
так ты сиди отдыхай,
а не лазай здесь.
Вот когда сам выйдешь на пенсию,
узнаешь, какой это отдых.
Что пыхтишь? Гляди, задохнулся,
а все бегаешь.
Ну, хватит.
Так, поедем, дядя Сережа.
Куда еще?
А на самую северную стройку.
Мой ответ один - строить давай.
- Поедешь со мной?
- Поедешь.
- Как не поедешь?
- Ну, вот.
А я думал, ты здесь останешься.
Сюда притащил, тащи и дальше.
Правильно. Ну, пойдем, пойдем ко мне.
Комсомол теперь на север двинулся.
Грандиозной трудности стройка.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте.
Привет!
Ох, и работы там с молодежью.
А я тоже молодежь,
только на пенсии, во.
Заедем в Москву -
Лёльку, сына повидаю.
Может, и Славка Уфимцев там.
- Давно я его не видел.
- Повидайтесь, повидайтесь.
А то разлетелись в разные стороны,
забывать друг друга стали.
Забывать?
А ты говоришь, забывать.
Так.
- А Лёля читала?
- Нет.
Мне Славка Уфимцев лично прислал.
Ему морское командование вручило.
Лодку недавно подняли.
Эх, Алеша, Алеша.
А Славка Уфимцев как живет?
Он летать-то не бросил?
Ну, дядя Сереж.
Виток.
Другой.
Третий.
Надо выводить.
Чего ж он не выводит?
Выводит, да не выходит.
Почему не выводит?
Почему не выводит?!
Да теперь не выводить,
теперь прыгать надо!
Все. Теперь конец ему.
Ему-то конец?!
Плохо вы его знаете.
Слава!
Слава, ты слышишь меня?!
Слава!
Ты почему так давно не звонил?
Я на рыбалку уезжал.
А сейчас ты где?
На даче тут, у одного приятеля.
- Не правда.
- Нет, правда.
Вот на этот раз - правда.
Не веришь?
Ладно.
Да вот тут товарищи есть,
они могут подтвердить, пожалуйста.
Подтверждай.
Ты тоже подтверждай.
Давай, давай, подтверждай,
а то жена не верит.
Угу.
Ну, вот. Слыхала?
Слыхала.
Что здоров, врешь, конечно.
Опять что-нибудь сломал?
Но, это уже пустяки.
Ну, вот видишь, любимая моя.
Все понимаешь.
Я вот все думаю:
за что же ты меня...
пять лет ждала?
Ну, ладно.
Приезжай скорее.
Коля Кайтанов вернулся.
Да что ты говоришь!
Ну, вот, дождалась она.
Эх, счастливые мы, все-таки,
с Николаем ребята!
Ой.
Лешка-Алешка.
Теперь...
теперь вместе поедем.
Там тебе тоже
найдется интересная работа.
Поедем.
Поди...
привыкла...
врозь-то жить?
А?
Ах, Лёлька.
Лёлечка.
Знаешь, о чем я думал в разлуке?
Вот вернусь домой,
и пойдем мы с тобой
в Сокольники.
На наше место.
На то самое.
Помнишь?
Наше место.
Найдем ли?
Найдем.
Там теперь, поди, все переменилось.
Деревья выросли.
Они заблудились меж просек аллейных,
Под сенью берез и весенних созвездий.
Влюбленные нынешнего поколенья,
Как просто вам стало
в Сокольники ездить.
И новая юность поверит едва ли,
Что папы и мамы здесь тоже бывали.