Дворянское гнездо (1969 год). Цитаты и фразы из фильма

«Дворянское гнездо» — художественный фильм Андрея Кончаловского по мотивам одноимённого романа И. С. Тургенева.

Все фразы и цитаты

Творогу хочу.
- Творог есть?
- Есть, свеженький, со сметаной.
Тебя, кажется, Антоном зовут?
Значит, ты ещё не помер.
Изволите видеть, батюшка
Фёдор Иванович, не помер.
Годов пятнадцать вас дожидаюсь.
Одиннадцать.
Зимой занемог,
да думаю, нельзя помирать.
Отцу вашему служил.
Деду вашему верой и правдой.
А Фёдора Ивановича не дождусь.
- А матушки портрет где?
- Матушки?
Гришка!
Подари колечко.
Не могу. Память из Парижа.
- Гришка!
- Уи, мсье!
Уи, мсье.
Матушки портрета не было вовсе.
Да как же не было?
Я помню.
Не было, Фёдор Иванович.
Портреты только по отцовской
линии писались, по дворянской.
А матушка ваша, извините,
до замужества дворовая была.
Акулька, ступай!
- И ты иди.
- Уи, мсье.
Был портрет.
Запамятовали. В спальне
была махонькая картиночка.
- В спальне?
- Матушки вашей.
И этого помнишь?
Прадедушку вашего Андрея
Афанасьевича как не помнить.
Барин был, что и говорить.
Старшего над собой не знал.
А добра-то после себя оставил!
Вот и театр построил.
Что и говорить, вельможа,
глава всему дому Лаврецких.
А вот дедушка ваш похуже жили.
Когда денежки порешили, ложки
серебряной от него не осталось.
Однако, премного
дерзок и сердцем лют.
Папеньку вашего чудом не убил,
когда тот жениться вздумал.
Папенька брякнул за обедом:
"Я женюсь на дворовой, Меланье".
Я за креслами стоял,
чуть поднос не выронил.
А дедушка глаза вылупил
и скатерть на себя
с посудой тянет.
Мы думали, удар с ним.
А он как закричит:
"Проклинаю! Наследства лишаю!
Малашку пороть!
В дальнюю деревню сослать!"
В туже ночь батюшка
ваш выкрал Меланью,
да в город поскакал,
да обвенчался с ней.
Помню, утром прислал
письмо дедушке вашему,
а тот и читать не стал.
В постель от расстройства слёг.
Шум пошёл по всей губернии.
Видно ли -
дворянин на девке женится.
А матушка ваша
из простых, а умница была.
И читать выучилась.
Мы её Маланьей Сергеевной величали.
Сильно скучала, когда ваш
батюшка за границу уехал.
Наверху жила, в антресолях.
Там и померла.
А это зачем заколочено?
Вели отворить.
А что, батюшка, супруга ваша,
где изволит пребывать?
Я расстался с женою.
Пожалуйста, не спрашивай
об этом. Ступай.
Фёдор Иванович, ваша
жена покорила весь Париж.
Это удавалось немногим русским.
Меня привезли в Париж из Воронежа.
Представляете, какая я была
неотёсанная колода.
То, на что многим нужны годы,
ваша жена усвоила мгновенно.
Это чувство артистизма, которого
мы, русские, обычно лишены.
Это восхитительно.
Вы счастливый муж.
Фёдор, позволь тебе
представить мсье Жюля,
литератора, который писал
о моих музыкальных вечерах.
О вашем салоне говорит весь Париж.
Не представляю, как вам удалось
заманить великого маэстро.
Я уверен, он влюблён в вашу
жену, как, впрочем, и все мы.
Мадам по уму - француженка.
Неужели я вернулся?
Неужели я дома?
Если счастье без любви невозможно,
то, видно, ни покоя, ни воли
не может быть без Родины.
Человек гораздо больше растение,
чем он сам предполагает.
Растение с корнями не может
жить вырванным из родной почвы.
А если так, то ещё не всё потеряно.
Боже мой, сколько раз мне
казалось, что я постиг всё это.
Надо разбить голову об стену.
Семья не удалась,
гнезда мне больше не свить.
Главное - не оказаться вырванным
с корнями из своей земли.
Не почвы, а именно земли.
А вон и дом Калитинский.
Интересно, как примут меня?
Христофор Теодорович!
Узнаёте ли вы своего
бездарнейшего ученика?
Хотите, снова поедем
ко мне... в Лаврики?
В Лаврики?
Охотно, Фёдор Иванович.
А это, вероятно, младшая, Леночка?
Да.
Помните, вы мне загадывали
мелодию, а я не мог отгадать?
Да.
Вы меня не узнаёте?
А я вас узнал.
Я - Лаврецкий.
- Ведь вас зовут Елизаветой?
- Да.
Я помню вас, даром что
одиннадцать лет минуло.
Вы были тогда ребёнком.
А матушка ваша дома?
Матушка знает о вашем приезде.
Она с Сергеем Петровичем в саду.
Какой ветер.
А вот и маман.
Здравствуйте, милый мой кузен.
Я, право, отказываюсь верить.
Вереницына сообщила, что вы
в России, но я ей не поверила.
Ну, вы же знаете, Вереницына...
Здравствуйте, дорогая кузина.
Вереницына, наша соседка.
Вы были в городе с визитами.
Совестно быть в городе
и не навестить нас.
Я очень рада вас видеть.
Позвольте представить
вам свою дочь Лизу.
А я уже сам отрекомендовался
Елизавете Михайловне.
Вот Сергей Петрович Гедеоновский,
сослуживец моего покойного
мужа, наш старинный знакомый,
милейший человек,
статский советник.
Мамочка, мамочка,
Владимир Николаевич едет!
На красивой лошади едет!
Ах, этот Владимир Николаевич.
Вечно что-нибудь придумает.
Вы знаете, кузен,
у нас в этом году
столько гостей из столицы.
Сергей Петрович, идите сюда!
Здравствуйте, Марья Дмитриевна.
Как вам нравится моя покупка?
Здравствуйте, Владимир Николаевич.
Какая прекрасная лошадь!
Не правда ли,
Владимир Николаевич приятный?
Лицом он на француза
похож. Насмешлив.
Я скажу вам по секрету,
он без ума от моей Лизы.
- Блестящий офицер.
- В отставке.
И гордости ни малейшей.
Его дельным человеком считают.
Здесь он по службе.
От Министерства внутренних дел.
Уверена, что если он захочет,
то со временем будет министром.
Да.
А моя Лиза вам нравится?
Елизавета Михайловна
прекрасная девица.
Помилуйте!
Господа, это невероятно.
Заводчик Ситников полторы
тысячи взял за лошадь, разбойник.
Да ещё имя какое глупое - Пегас.
Прошу вас, кузен,
Владимир Николаевич Паншин.
А это мсье
Лаврецкий Фёдор Иванович.
Христофор Теодорович, куда же вы?
Голова болит.
Останьтесь, мы с вами
о Шекспире поговорим.
Голова болит.
Зачем вы смеётесь над стариком?
Самовар вскипел!
Анфиса, подай чаю.
Господа, кузен, пожалуйте к столу.
Как подумаю,
сколько лет не виделись...
Вы откуда теперь?
Где вы оставили...
то есть, я хотела сказать...
Вы хотите спросить,
где я оставил свою жену?
Я оставил жену в Париже.
А сам теперь из Италии.
То есть, теперь я из Лавриков.
А пять дней тому из Рима.
Париж, всё-таки,
развратный город, господа.
Экий Вавилон. Век не забуду
воспоминания юности, господа.
А что, Марфа Тимофеевна жива?
Тётушка наверху, чай пьёт.
Что ты мне такой
крепкий чай наливаешь?
Да никак это Федя?
Федя, точно!
Ну-ка, покажи-ка себя, покажи.
Да какой же ты славный!
Постарел,
но не подурнел нисколько.
Да чего ты мне руки целуешь,
ты меня самоё целуй,
если тебе тёткины щёки
сморщенные не противны.
Настасья Карповна, прикажи
свежей клубнички нарвать.
Шурочка тебе поможет.
Ты зачем музыку включила?
Разбойница.
- Ну, надолго к нам?
- Навсегда.
Навсегда.
В Лавриках будужить.
Что ж, что ни говори,
а на чужбине - словно вывихнутый.
- А почему бирюком смотришь?
- Совестно, тётушка.
Это почему?
Если б ты виноват был.
Муж всегда виноват, когда
жена нехорошо ведёт себя.
Я всегда говорила, что
из этих ваших свадеб по любви
ничего путного не выйдет.
Я так любил её, тётушка!
Я всё забыл бы,
даже простил, если б она...
Ну так ты бы взял
её сюда, Варвару-то.
Поздно. Мы уже
четыре года, как расстались.
Я вернулся на родину.
Я хочу отойти
от всего этого блеска, грохота.
Не везёт тебе, Федя.
Как и матушке твоей
не везло в любви.
Ангел она была, несмотря
на то, что из простых.
Помню, привёз её отец
к нам поздно ночью.
Привёз и рассказывает:
"Меня батюшка проклял,
я на дворовой женился".
А я смотрю, в сенях
девушка стоит, стыдится.
Он говорит: "Примите... "
"Иди, - говорит, -
сыромолотная дворянка, сюда".
- Ты мать-то свою помнишь?
- Помню.
Ну, да будет об этом.
Золото она у тебя была.
Тихая, скромная.
В несколько дней умерла.
Увяла, как деревце,
вырванное из родной почвы.
Корнями-то на солнце.
Пардон.
Варюша, не надо сердиться.
Я понимаю, ты любишь
свет, общество, блеск.
Но зачем приглашать
этого журналистика, мсье Жюля?
Хочу в Рим.
Этот мсье Жюль...
Это наглый и низкий человек,
как все дуэлянты и битые люди.
С ним связаны только скандалы.
А я люблю скандалы в обществе.
Осторожно, порвёшь.
Что с тобой?
Ну, что с тобой?
Что с тобой?
Поедем домой, в Лаврики.
Будем по лесу ходить.
Варенье варить.
Нет.
- Однако, я пойду.
- Подождите ещё немножко...
- Чего ждать-то?
- Я вам цветочков нарвала.
Полевой рябинки...
Для телят хорошо.
А это... мята...
От золотухи помогает...
А это незабудки...
Жизнь проходит.
В Париж хочу.
Ой, немец!
В этой неспешной жизни
и думаться начинает по-другому.
И - странное дело! -
всё дурное в душе тает...
Как весенний снег.
Вам не видно Владимира Николаевича?
А вы меня не пригласили играть.
Вас?
Помните, как в Писании сказано?
Если человек
проживёт много и много лет,
то пусть веселится
в течение их.
Правда, в Писании сказано,
что нужно помнить и о днях
тёмных, которых будет много.
А это что?
Вчера вы играли что-то
не знакомое мне. Это ваше?
А, чепуха.
А не написать ли нам оперу?
Вы - музыку, я -либретто.
Оперу?
Сейчас это не по мне.
Уже нет тех сил.
Единственное, чем бы я
довольствовался, это романсом.
Но слова должны
быть очень "короший".
Что-нибудь в таком роде.
О, вы, чистые звёзды!
Звёзды, о вы, чистые звёзды!
Вы одинаково взираете
и на правых, и на...
Впрочем, я не поэт.
Мне жаль, что и я не поэт.
Однако пора обедать.
- Из Парижа.
- Рокфорчик!
Маэстро, я полагаю, вам придётся
сочинять торжественную кантату.
По какому случаю?
По случаю бракосочетания господина
Паншина и Елизаветы Михайловны.
- Этого не будет.
- Почему?
Потому что это невозможно.
Элизавет Михайловна -
девица серьёзный,
а он - человек без принцип.
Без идеал.
Впрочем, в России всё возможно.
Не пригласить ли Елизавету
Михайловну сюда на день
вместе с матушкой и сестрицей?
Пригласить.
- А Паншина не надо?
- Нет.
Гришка! Антон!
Гришка! Антон!
Где вы все?
Антон, пошлёшь человека
к Калитиным, я напишу.
До сих пор не отколотили.
Я когда говорил?
- Слушаюсь, сейчас Михея позову.
- А ну вас всех.
Родители мною мало занимались.
А воспитывала меня няня.
Существо удивительное!
Нагрубит ей кто-нибудь,
а она только поклонится
и поблагодарит за учение.
Она и молиться меня выучила.
К заутрене тайком водила.
Помню, темно ещё, меня
полусонную поднимают, одевают
и ведут.
Снег синий, у меня
ещё щека намята от подушки.
Мороз в рукава забирается,
а впереди церковь.
А из церкви свет золотой,
а в церкви тепло.
Почему вы смолкли?
Вы извините меня.
Я не должна говорить об этом
с вами, но вы такой добрый.
Почему вы расстались с женой?
Я знаю, она перед вами
виновата, но вы должны простить.
Простить! Вы даже не знаете...
Я бы простил, если бы она
сама призналась, что неверна.
И кто вам сказал, что она
хочет возвратиться ко мне?
Да что тут толковать!
Вы должны простить.
Должны.
Ведь душа без прощения -
это душа без Бога.
Где мадам?
Я сейчас видела такую бабочку...
Плед давай.
Она была вся зелёная,
с красными крапинками.
А вот этого человека
я люблю больше всех на свете.
Вы слышали,
этот ангел сказал,
что он больше всех
любит старика Лемма.
А вы жалуетесь, что вам не везёт.
- Вы слышали?
- Пойдёмте, а то простудитесь.
Услышать от такого
создания такие слова...
- Что случилось?
- Моя жена умерла.
"Прелестная, очаровательная
московитянка, чуть Париантье,
мадам де Лаврецкий
скончалась почти внезапно".
Вы знаете, я никогда
не любил вашу жену.
Но как ужасно
умереть на чужбине.
Боже, для чего мне
оставаться в вашей России?!
Сорок лет я искал здесь
счастье и остался нищим.
Ни на что я больше не надеюсь.
Вы знаете,
я боюсь умереть здесь,
не повидав моей Германии.
А давайте уедем отсюда.
Вдвоём.
Завтра. Немедленно.
Гришка!
Поедем в Швейцарию.
Антон!
Лучше в Италию.
Нет, в Германию!
Помните, вы меня учили.
Всё это фантазии,
мой молодой друг.
Никуда вы не поедете.
Да вам и не надо ехать.
- Почему?
- Вы теперь свободны.
Но помилуйте,
на что мне эта свобода?
Я вижу всё.
Ещё недели две тому назад
вам не нужна была свобода,
а сейчас она вам очень нужна.
Нет, Бога ради, не говорите так.
Для меня теперь всё поздно.
Надеяться на счастье
никогда не поздно.
Добрый вечер, мои дорогие.
Рада вас видеть.
Полюбуйтесь-ка на эту прелесть.
Княжна Гагарина Мария Николаевна.
Добрый вечер.
- Вы не говорите по-русски?
- Вот именно!
Родилась и воспитывалась здесь.
Чистокровная пензенская,
а по-русски ни слова. Безобразие.
Я буду счастлив представить
вам мсье Эрнеста де Бувуар,
который ещё не обрёл смелости
пригласить даму на вальс,
не будучи представлен
ей и её мужу.
Моя жена умерла.
Мне, право, даже страшно.
Верно, вы только сейчас
поняли, как вы её любите.
У вас какое-то...
нехорошее лицо.
По крайней мере, я теперь свободен.
На что вам ваша свобода?
Вам о прощении думать надо.
Ах, Елизавета Михайловна,
поверьте...
Я и так довольно наказан.
Вотуже четыре года
жизнь моя отравлена.
Я... отживший человек.
Вы не должны
об этом думать, это грех.
Вы живы, а её уже нет.
Но я от вас ничего не скрываю.
И надеюсь, что вы мне
отплатите таким же доверием.
Вы думаете?
В таком случае, я должна была бы
спросить вашего совета.
Да нет.
Говорите.
- Лиза, смотри, какой свисток!
- А там столько малины!
Говорите.
Я получила сегодня письмо.
- От Паншина.
- Почему вы знаете?
- Он просит вашей руки?
- Да.
Ну что ж...
Вы берёте на себя страшную
ответственность перед человеком,
которого вы не любите
и которому хотите принадлежать.
А вы, Фёдор Иванович...
Женились по любви
и были вы счастливы?
Был.
Мне кажется, что любовь
никогда не принесёт мне счастья.
Умоляю вас,
не выходите замуж без любви.
Нет, любовь
не принесёт мне счастья.
Ангел-предстатель
с небес послан быть.
Богородице, радуйся и со
бесплотным гласом воплощаемося...
- Всенощную кто заказал?
- Марфа Тимофеевна.
Вовсе нет, Елизавета Михайловна
изволили всенощную заказать.
Господи!
Господи, прости меня.
Прости за то, что давно
не обращался к Тебе.
Молю о прощении души моей,
в которой не будет больше
места обиде, гневу.
Ниспошли, Господи,
благодать смирения.
И ещё молю Тебя о вечном покое
для души усопшей жены моей.
Господи, Ты слышишь меня?
Спасибо за возвращённую надежду.
За мою милую Россию.
Христос истинный Бог наш,
молитвами пречистыя
Своея матери...
Мы с вами давно не были наедине.
- Вы словно меня боитесь.
- Да.
- Отчего же, помилуйте?
- Не спрашивайте меня ни о чём.
Я... ничего не знаю.
Я сама себя не знаю.
- Здравствуйте, Марфа Тимофеевна.
- А, Федя!
- Что с вами?
- И не спрашивай меня!
Да что случилось?
Этот шаркун петербургский
за окончательным ответом приехал.
Доймут они бедную
девочку вдвоём-то.
Матери, видно, самой
в Петербург не терпится.
Вот они теперь сидят
там вдвоём и ждут,
чтобы она немедля согласие дала.
Настасья Карповна!
Настасья Карповна!
Видеть я этого не могу.
Не могу.
И к столу у вас французское
вино подают. Как это?
Я вовсе не всё браню.
Я Париж даже очень люблю и считаю,
что у французов
есть что перенимать, но...
То, что для Франции хорошо,
для России - негодно.
Россия дремлет.
Мы стали европейцами,
да только наполовину.
Вы предлагаете сделать
русских европейцами до конца?
Да.
Я встречал в Париже
таких русских европейцев.
Молоденькая барышня,
княжна Гагарина.
По-русски не понимает ни слова.
Всё русское ей чуждо, враждебно.
Какое безобразное противоречие
между кровью и породой,
языком и мыслями.
Это противоречие сгладится.
На эту тему и спорить скучно.
Слава Богу, народ к подобным
спорам не прислушивается.
Что ж, я понимаю,
что столь долгое отсутствие
могло развить у вас
тоску по русскому квасу.
Но только отсталый консерватор
может объяснять нашу замкнутость,
невосприимчивость
к западным веяниям,
загадочностью славянской души.
Помилуйте, никакой загадки.
Просто отсутствие цивилизации.
Это поняли.
Уж если сам господин
Хомяков признаётся в этом...
Боже, всё-то нас
на загадки да на символы тянет.
Дайте срок и ваши белоголовые...
Всё это прекрасно.
Прекрасно, что вы таким
убеждённым вернулись из Франции.
А что вы намерены делать?
Пахать землю. И стараться
как можно лучше её пахать.
Вы считаете себя способным на это?
Матушка, Марья Дмитриевна.
Елизавета Михайловна
к себе вас просят.
Прошу прощения, господа.
Обстоятельства вынуждают
меня покинуть вас.
Пойдём, Рекс.
Не будем мешать господам.
Вольдемар.
Лиза нездорова,
она просит извинить её.
- Ответ она вам даст завтра.
- Ну что ж...
Я надеюсь быть у вас завтра.
За что? Кузен, за что?
За что всё это?
За что она хочет убить меня?
Зачем думать, ждать?
Кого ей ещё нужно, кузен?
Елизавета Михайловна
отказала Паншину?
Нет, разумеется, но её
нерешительность невыносима.
Я сойду с ума.
Блестящая партия.
Он в Петербурге на любой
фрейлине мог бы жениться.
Дом на Фонтанке.
Неужели ей в Петербург не хочется?
В каждом её движении,
в самом смехе какая-то тревога.
А я-то! Хорош!
Словно мальчик томлюсь.
Нет, хочу её видеть.
Нужно объясниться.
Остальное всё вздор.
Когда в весенний день,
о, ангел мой послушный,
С прогулки возвратясь,
ко мне подходишь ты,
И руку протянув
с улыбкой простодушной,
Мне подаёшь мои любимые цветы...
Гляжу тебе в лицо с отрадой,
сердцу новой,
И наглядеться я тобою не могу...
И только для тебя
в душе моей суровой
И нежность, и любовь
я свято берегу.
Спокойной ночи, тётушка.
Светает.
Я не могу больше притворяться,
что ничего не замечаю.
Что с вами, тётушка?
Что?
Мне Шурочка всё сказала.
Она видела, как ты целовалась
с этим греховодником старым,
с этим смиренником.
И не вздумай отпираться.
Да я и не отпираюсь.
- Ты любишь, что ли, его?
- Люблю.
Лизочка, да ведь
он старик, он вдовый.
Я не спорю, он хороший
человек, не кусается.
Да мы все хорошие люди.
Мало ли будет
хороших людей на свете?
Я его полюбила на всю жизнь.
- Но это ничего.
- Как "ничего"?
Лизонька, ты посмотри на себя.
Что ты с лицом своим сделала?
Куда глаза свои девала?
- Это же горе.
- Нет, тётушка.
Любовь - это и счастье.
Большое.
Но не для меня.
Отзывает меня... что-то...
Что? Что отзывает?
Говори, отвечай!
Грехи.
Грехи... свои... чужие...
Не знаю. Отмолить
это всё надо. Отмолить.
Что ты задумала, мать моя?
Ну, отвечай, говори!
Ничего.
Что ты задумала,
детонька, отвечай.
Отвечай, пожалуйста,
не пугай меня.
Ну не смотри ты так,
детонька, не смотри.
Я сейчас закричу, я заплачу.
Дождь идёт.
Всё будет хорошо, тётушка.
Лиза!
Лиза!
Я люблю вас!
Я готов отдать
вам всю мою жизнь.
Что с вами?
Лиза!
Лиза!
Но вы меня любите?
Мы будем счастливы!
Фёдор, не прогоняйте меня.
Фёдор Иванович,
выслушайте меня.
Я перед вами виновата.
Я... я решила порвать
со своим прошлым.
Я...
Я была так больна.
Слух о моей смерти мне помог.
Я покинула всё.
Поверьте, во мне было достаточно
мужества лишить себя жизни.
Но мысль о тебе...
Вы уходите?
Что вы от меня хотите?
Прикажите мне,
где жить, что делать?
Сударыня, нам нечего
притворяться друг перед другом.
Пошёл вон!
Я вашему раскаянию не верю.
А если б оно даже было искренно,
снова сойтись с вами,
жить с вами невозможно.
А сейчас более, чем когда-либо.
Пощадите...
Что с тобой?
Жюстин.
Гришка!
Я здесь, барин.
Где барыня?
С утра коляску закладывать велели.
- Куда?
- К Калитиным сказали ехать.
- Как?!
- К Калитиным...
Лиза!
- Постойте.
- Не надо.
Всё кончено.
Да.
Кончено прежде, чем началось.
Вам остаётся выполнить
ваш долг, Фёдор Иванович.
Вы должны
примириться с вашей женой.
Лиза, ради Бога,
вы требуете невозможного.
Я согласен на всё, я всё забыл.
Но не могу же я заставить сердце...
Не живите с ней, если
не хотите, но примиритесь.
Вы сделаете это для меня.
Ну, хорошо.
Это я сделаю, положим.
Этим я исполню свой долг.
Но в чём же ваш долг состоит?
Про это я знаю.
Неужели вы выйдете за Паншина?
Я иду в монастырь.
Лиза... опомнись.
Что с тобой?
Я молилась,
я просила совета у Бога.
Я решила.
Ты больна, ты бредишь.
Ты больна.
Счастье ко мне не шло, даже...
когда у меня были надежды.
Я украду тебя,
я увезу тебя за границу.
Нет, Фёдор Иванович,
вы не сделаете этого.
Может быть,
за это я и люблю вас.
Ступайте в зал.
Я скоро приду.
Умоляю, не ходите туда.
Она не должна была сюда приезжать.
Идите.
Я не ожидала, кузен, что у вас
такая очаровательная жена.
Я надеюсь, вы не рассердитесь.
Я сочла своим долгом
выразить уважение этому дому.
Я не намерен лишать вас
возможности видеть знакомых.
Напротив, я... пожалуйста.
Сегодня я решительно не могу.
- Решительно не могу.
- Ну что вы, это прелестно.
- Не правда ли, кузен?
- Да, очаровательно.
Продолжайте.
Варвара Павловна, я слышал,
вы удивительная виртуозка.
Фёдор Иванович, разрешите сыграть?
Ну, разумеется.
Если ты этого хочешь, то...
Позвольте мне рекомендовать себя.
Ваша маман была такдобра ко мне.
Я надеюсь заслужить
вашу дружбу тоже.
Я также.
- Как ваше здоровье?
- Прекрасно, благодарствуйте.
Мы тут музицировали немного
и всё время ждали вас.
- Тюлень вы всё-таки, Федя.
- Ну?
Но не огорчайтесь, я помирю
вас с вашей милой женой.
Не сегодня, разумеется.
Садитесь сюда.
Тики-тики-тики, шоколадочка.
Посмотрите на них.
Надеюсь, что сегодня у них
всё решится, дай-то Бог.
Она его достаточно помучила.
Марья Дмитриевна, вы завтра
не собираетесь на ярмарку?
Ярмарка? Фи.
Пьяные купцы.
Ну, не скажите. Большой
бал в Благородном собрании.
- А какой буфет!
- Буфет.
Ярмарка!
Какая прелесть! Чудо!
- Лиза, ты хочешь на бал?
- Не знаю, маменька.
Давайте поедем вместе.
Марья Дмитриевна, Владимир
Николаевич, Сергей Павлович, а?
Театр, катание на рысаках.
Цыгане будут, знаете?
Новый хор... у Василия.
Вообще, множество всяких...
- Что с вами?
- Ничего.
Стешка опять будет
петь тот романс, про иву.
Елизавета Михайловна поёт
этот романс несравненно лучше.
Какой романс?
Это тот самый старый романс?
Да, тот самый.
Елизавета Михайловна, спойте нам.
Я спою.
Я помогу вам.
При дороге ивы,
Ивушки стояли.
То сплетали косы,
То их расплетали.
Кланялися ветру
Вслед лозою тонкой...
- Ещё чаю?
- Нет, спасибо.
Предлагали воду
Путнику с котомкой...
- Как, ваше сиятельство?
- Передние ноги слабоваты.
А ну, пробеги-ка, Петя,
галопом, да галопом!
Как?
Не давай рысить!
Каков зверь!
Землю под собой грызёт,
ваше сиятельство. Какой, зверь!
А зад-то - печь печью.
Хоть выспись.
И не запыхается!
А чтоб он споткнулся,
так и в помине этого нет.
Огонь, как есть огонь,
ваше сиятельство.
А степенство, как у боярина.
С амбицией конь,
сохрани Бог его плёткой.
И собака не загрызёт.
Огонь. Покупайте за 5 тысяч.
За 4,5 отдам.
Учёная птица.
Хлопаков! Хлопаков!
- Я здесь, ваше сиятельство.
- Каково тебе?
Что ж, известно, как есть
ракалион, ваше сиятельство.
Владимир Николаевич!
Фёдор Иванович!
И вы здесь!
- Рад вас видеть.
- И я... весьма.
Елизавета Михайловна до сих
пор не приняла моего предложения.
Я думаю...
Я думаю, что он это
под влиянием минуты.
Марья Дмитриевна того же мнения.
Так что я отступать не намерен.
Я полагаю,
Фёдор Иванович, я убеждён,
что в обеих столицах не встречу
такой высоконравственной и умной,
такой чистой девушки,
как Елизавета Михайловна.
А от меня вы,
собственно, чего желаете?
Я?
Я хотел бы от вас,
как от человека опытного...
одобрения моим поступкам.
Елизавета Михайловна...
Безусловно, исключительная
во всех отношениях девица.
Она может составить счастье...
любого человека.
Да? Спасибо.
Я не ожидал от вас ничего иного.
Но не всякий человек...
может составить счастье
Елизаветы Михайловны.
Вы хотите сказать, что я
недостоин Елизаветы Михайловны?
Вот именно.
Недостойны.
У вас лицо французское.
Пан Казарновский, иди сюда.
Я, ваше сиятельство.
А эта сколько?
Для вашего сиятельства -
пять тысяч.
- Три.
- Нельзя-с, ваше сиятельство.
Сказали тебе -три.
Пять тысяч даю.
Фёдор Иванович, откуда?
Ты ведь вчера домой собирался.
Пять тысяч даю.
Ну, тогда я шесть.
Семь тысяч.
Семь с половиной.
Десять.
Водки дай.
Я вас понимаю, Фёдор Иванович.
Вашей супруге нужен выезд
не хуже, чем в Париже.
Нехорошо, князь.
Ведь я вас мальчиком помню.
Я вам конфеты возил.
А вы их ели.
Играй!
А я не понимаю Фёдора Ивановича.
Фёдор Иванович,
а не слишком ли безнаказанно
вы сегодня фраппируете общество?
А вы что, хотите
меня на дуэль вызвать?
Ничего у вас не выйдет.
Я дуэлей...
Не признаю.
Я ведь мужик наполовину.
У меня мать из дворовых.
Так что оглоблей
действовать предпочитаю.
Коня в Лаврики отправишь.
Да ведь она
трёх тысяч не стоит, барин.
Разумеется.
Батюшка, Фёдор Иванович,
я спать не могу, всё думаю,
куда вы запропастились неделю.
- Который час?
- Седьмой.
Постельку постелить?
- Супу принеси мне.
- Слушаюсь.
Спасибо, Антон, ступай.
Я ждала вас, чтобы поблагодарить.
Я знаю,
что я не заслужила прощения.
Я вас простил.
Я думаю, что известие о моей
смерти не огорчило вас, но...
признайтесь, что со мной
вам всегда жилось легко.
Что я всегда
уважала вашу независимость.
Ваш покой.
Что вы были даже счастливы.
Теперь я вам отвратительна.
Но остаться здесь,
стать провинциальной светской
львицей - это выше моих сил.
Вы знаете, я здесь, как в гостях.
Я уезжаю обратно в Париж.
Мы такие чужие.
На прощание, Федя,
я хочу сказать тебе,
что ты с юности живёшь
в мире, придуманном тобой.
Что всю жизнь
ты меня принимал
за какую-то другую
женщину, придуманную тобой.
Ты и Россию себе выдумал.
Она вовсе не такая.
Ты не будешь счастлив в России.
Что я мог ей
ответить, возразить?
Меня не занимало,
выдумал ли я свою Россию,
или она на самом деле такая.
Но такой я её видел,
чувствовал, любил.
Я был уверен, что пока...
Только одна
вечность коснулась её.
Сумею ли я приобщиться к ней?
В ту пору этого я ещё не знал.
 

////////////////////////////