Двенадцатая ночь (1955 год). Цитаты и фразы из фильма

«Двенадцатая ночь» — советский художественный полнометражный цветной фильм, поставленный на киностудии «Ленфильм» в 1955 году режиссёром Яном Фридом по одноимённой пьесе Уильяма Шекспира. Эта картина является первой советской экранизацией Шекспира

Все фразы и цитаты

ЛЕНФИЛЬМ
1955 г.
В. Шекспир
ДВЕНАДЦАТАЯ НОЧЬ
Сценарная разработка и постановка
Я. Фрид
Режиссёр - А. Абрамов
Главный оператор - Е. Шапиро
Оператор - К. Рыжов
Художник - С. Малкин
В ролях:
Виола - Себастьян, её брат - К. Лучко
В ролях:
Оливия - А. Ларионова
В ролях:
Герцог Орсино - В. Медведев
Сэр Тоби - М. Яншин
Сэр Эндрю - Г. Вицин
Мальвольо, дворецкий - В. Меркурьев
Фесте, шут - Б. Френдлих
Мария, камеристка - А. Лисянская
Фабиан, слуга - С. Филиппов
Если сердце верит в счастье,
Солнцем сменится ненастье,
И победою - борьба!
Сердцу радостны тревоги,
Сердцу радостна борьба.
Виола!
Себастьян!
Мой брат погиб в волнах, но может
быть и спасься случаем.
- Как думаете вы?
- И сами то вы случаем спаслись.
- Что это за страна?
- Прекрасная Илливия, синьора.
- Ты знаешь этот край?
- Да, госпожа.
Отсюда нет и трёх часов пути
до мест, где я родился.
Ну-ну.
После смерти отца, остались я и сестра,
с которой мы родились в один и тот же час.
Но меня вы извлекли
из морской пучины...
а сестра моя... утонула.
Остаться дольше вы не хотите?
И не хотите, чтобы я шёл с вами?
Не взыщите, но... я не хочу.
Мои звёзды светят на меня мрачно.
Себастьян!
Если вы не хотите умертвить
меня за мою любовь к вам,
позвольте мне быть вашим слугой.
Мой дорогой Антонио, в ответ могу
лишь я сказать спасибо!
Пойдём, посмотрим город.
- Кто это?
- Властитель здешний.
Душой и кровью благородный герцог.
- А как его зовут?
- Орсино.
Орсино.
Шла молва, что он влюблён
в красавицу Оливию.
- А кто она?
- Достойнейшая девушка.
Дочь графа, который умер год назад,
оставив Оливию на попечение брата.
Тот вскоре тоже умер и она...
скорбя о нём, я слышал, отреклась
от общества людей.
Капитан, прошу тебя, я щедро заплачу.
Не разглашай кто я, и помоги мне
переодеться юношей.
Так надо!
Я к герцогу хочу наняться в слуги.
Дальнейшее увидится потом.
Но ты молчи, как я прошу о том.
Я буду бессловестнее немого.
- Что она сказала?
- Мой государь, меня не допустили.
Мне прислан был такой ответ.
Ещё 7 знойных лет ни свет, ни воздух
её лицо открытым не увидят.
В монашеской одежде, день за днём,
она кропить свою обитель будет,
горючей влагой слёз.
Без цветов, без цветов...
Только в чёрном гробу схоронят.
Без друзей, без друзей...
В мрак не простясь опустите меня.
В могиле дайте мне лежать
уединённой,
Чтоб не пришёл над ней рыдать
влюблённый...
Влюблённый.
Жил в Вавилоне человек,
Ай люли, да тра-ля-ля.
С ним госпожа - его жена,
Ай люли, да тра-ля-ля.
Он прожил бы счастливый век,
Ай люли, да тра-ля-ля.
Да счастье портила она,
Ай люли, да тра-ля-ля.
- А-а-а! Мария!
- Тише.
Честное слово, сэр Тоби, вы должны
раньше возвращаться по-вечерам.
Ваша племянница, моя госпожа, жалуется.
Вы не считаетесь со временем.
Ну и пусть её жалуется,
если ей не жалко.
Эти кутежи и попойки вас погубят.
А всё из-за этого нелепого кавалера,
которого вы как-то вечером приводили
сюда, свататься к госпоже.
- Это кто это?
- Ну, такой вот.
- Сэр Эндрю Эгьючик.
- Вот! Эгьючик, он самый.
Таких молодцов, как он мало
можно найти а Илливии.
- Ну, и что же?
- Как что же?
У него 3000 дукатов
годового дохода! А!
А ему всех его богатств только
на один год и хватит.
Ну, это совершеннейший...
дурачок и расточитель.
Кто это говорит?
А те самые, которые ещё добавляют,
что он каждый вечер
напивается в вашем обществе.
Да, но он пьёт за здоровье моей племянницы.
Я тоже пьью за здоровье
моей племянницы.
Пока у меня есть проход в глотке
и питьё в Илливии.
Сэр Эндрю Эгьючик.
А-а! Сэр Тоби.
Сэр Тоби...
мне иногда кажется,
что у меня ума не больше чем...
у любого обыкновенного человека.
Я знаю, что вредит моему уму
- я слишком много... ем говядины.
Это несомненно!
- Сэр Тоби, я завтра еду домой.
- Почему?
Почему, мой дорогой рыцарь?
Племянницу вашу видеть нельзя.
А если и можно было бы, то четыре
против одного, что я ей не понравлюсь.
- Сам герцор сватается к ней.
- Но она видеть не может герцога.
Она не возьмёт в мужья человека, который превосходил бы её знатностью,
богатством, летами, умом,
главное - умом!
- Да?
- Так что ещё не всё потеряно,
мой дорогой!
Я давно служу у герцога Орсино.
И должен вам сказать, что если герцог
и впреть будет оказывать такое благоволение, Цезарио,
вы достигните многого.
- Он вас знает всего лишь 3 дня,
и вы уже не чужой.
Благодарю вас синьоры, благодарю!
Позвать ко мне Цезарио.
Цезарио!
Ты знаешь всё!
Тебе я в книги сердца моего открыл
страницы глубочайших тайн.
Беги! Лети к ней, милый друг.
Не принимай отказов, стой у двери.
Повторяй, что корни в пол
нога твоя пустила.
Что не уйдёшь не повидавшись с ней.
Государь! Ведь если скорбь над ней
так всевластна, как говорят,
она меня не примет.
- Шуми! Будь дерзок!
Не страшись нарушить приличия,
но своего добейся.
- А если встреча выйдет? Что тогда?
- Тогда...
Тогда раскрой пред ней весь пыл
моей любви.
Плени рассказом, как я нежно верен.
Тебе излить тоску мою не трудно.
И юности твоей скорей поверят,
чем более степенному послу.
- Не думаю, мой герцог.
- Верь мне, милый.
Ведь было бы постыдной клеветой,
назвать тебя мужчиной.
Рот Дианы не так румян и нежен.
Голос твой, как голос девушки
- высок и звонок.
Ты словно создан женщину играть.
Вернись с удачей! И будешь жить
свободно, как твой герцог.
- Деля с ним всё!
- Я постараюсь вам её сосватать.
Беги. Скорей!
А как же быть со мной?
Сам сват хотел бы стать его женой.
Где ты тоскался?
- Госпожа повесит тебя за отлучку.
- Пусть вешает...
Иной раз,.. хорошая висилица предотвращает плохую женитьбу.
Тише мошенник, госпожа идёт.
Остроумие, помоги мне
в добром дурачестве.
Ибо, как говорится, лучше умный дурак,
чем глупый мудрец.
- Благослави вас Бог, мадонна.
- Уберите глупое созданье.
Иль вы не слышите, друзья!
- Уберите госпожу.
- Уйдите, вы пустой дурак.
Не хочу вас больше.
К тому же вы становитесь неприлично.
Друзья мои! Госпожа велела убрать глупое созданье,
поэтому повторяю, уберите её.
- Сударь, я им велела убрать вас.
- Величайшее недоразумение...
Добрейшая мадонна, разрешите мне
доказать, что вы глупое созданье.
- А вы это можете?
- Преискусно, добрейшая мадонна.
Докажите.
Для этого я должен исповедовать вас, мадонна.
Хорошо, сударь. Раз нет других развлечений - я готова.
Добродетельная моя мышка,
отвечайте мне.
- Да, сударь.
Добрейшая мадонна,
о чём ты грустишь?
Добрейший шут,
о смерти моего брата.
Я думаю душа его в аду, мадонна.
- Я знаю, что душа его в раю, шут.
- Тем более глупо, мадонна.
Грустить о том, что душа вашего брата в раю.
Уберите глупое созданье, господа.
Что вы скажите об этом дураке,
Мальвольо.
Старость приводит в упадок
умного человека,
а дурак он к старости
совершенствуется в своей глупости.
Я удивляюсь, как ваша милость может находить удовольствие
в таком безмозглом мерзавце.
- Вы больны самолюбием, Мальвольо.
Есть мудрый смысл в дурачестве таком,
а умный часто ходит дураком.
Сударыня, там у ворот какой-то
молодой господин.
Сходите вы, Мальвольо.
Если это посольство от герцога,
то я больна или меня нет дома.
Всё что угодно, лишь бы только отделаться.
Закройте ворота!
Сударыня, этот молодой человек клянётся,
что ему надо говорить с вами.
Скажите ему, что он не будет со мной говорить
Это сказано ему, но он заявляет что
останется торчать у ваших ворот
как столб, пока не поговорит с вами.
- Какого рода этот человек?
- Мужеского рода.
Да на что он похож?
Его поведение ни на что не похоже.
Он желает говорить с вами.
- Каков он собой, каких лет?
- Для мужчины он не достаточно стар,
для мальчика недостаточно молод.
Он вроде недозрелого стручка.
Так, серединка на половинку - между
мальчиком и мужчиной.
От него ещё можно сказать, отдаёт
материнским молоком.
- Пусть явится сюда.
- Слушаюсь, сударыня.
Прошу!
Выслушаем ещё раз посольство Орсино.
Кто из вас досточтимая хозяйка
этого дома?
Говорите со мной.
Я буду отвечать за неё.
Что вам угодно?
Лучезарнейшая, изысканнейшая
и несравненнейшая красота!
Я прошу вас, скажите мне
не вы ли хозяйка этого дома,
потому что я никогда её не видел.
И мне бы не хотелось потратить
напрасно мою речь.
Потому что не говория уже о том,
что она замечательно хорошо написана,
мне стоило ещё большого труда
её заучить.
Вы комедиант?
Нет, моё глубокое сердце.
Вы - хозяйка дома!
Если я не присваиваю ничьих прав,
то это я.
Я позволила вам войти, больше чтобы
посмотреть на вас, чем чтобы вас слушать.
Сударь, не поставить ли вам паруса?
Дорога вот!
Нет, добрый матросик, погоди со своей
шваброй, я ещё покачаюсь тут.
- Ну... - Уймите вашего великана,
прелестная госпожа.
- Ведь я посол!
- Изложите, что вам поручено?
Это предназначено только
для ваших ушей.
Оставьте нас одних!
И так, сударь, в чём сущность
вашей речи?
- Прелестнейшая госпожа!
- Где же самая сущность вашей речи?
- В груди Орсино!
- В его груди? В какой главе его груди?
Если говорить методически,
то в первой главе.
- В его сердце...
- Ну, это я читала - это ересь!
Больше вам нечего сказать?
Добрая госпожа, позвольте мне
взглянуть на ваше лицо.
А разве ваш господин поручил вам
вести переговоры с моим лицом?
Но мы откроем завесу и
покажем вам картину.
Хороша ли работа?
Я вижу, кто вы.
Вы горды сверх меры!
Но будь вы даже дьявол - вы прекрасны!
Мой герцог любит вас!
Такой любви нельзя не наградить,
хотя б вы были... прекрасней всех.
Я не могу его любить, он знает.
Когда б я вас любил, как он...
Сгорая в такой мучительной,
смертельной жизни...
В отказе вашем я б не видел смысла.
- Не принял бы его.
- Что сделали бы вы?
У вашей двери сплёл бы я шалаш.
К моей душе взывал бы,
той что в доме.
Писал бы песни о любви несчастной и
громко пел бы их в безмолвии ночи.
Кричал бы ваше имя гулким холмом,
чтоб вторила воздушная болтунья...
Оливия!
Оливия!
Меж небом и землёй, вы не могли найти
себе покоя, пока бы не смягчились.
Вы способны достигнуть многого.
Кто родом вы?
Хоть жребий мой не плох,
но род мой выше. Я - дворянин!
Вернитесь же к Орсино,
я не могу его любить.
И больше посольств не нужно мне.
Разве что быть может... зайдёте вы...
сказать как он отнёсся. Прощайте.
Вот!
Спасибо вам за труд.
Я не посыльный! Спрячьте кошелёк.
Награды ждёт мой герцог, а не я.
Прощайте же, прекрасная жестокость!
- Сюда Мальвольо!
- Я весь к услугам вашим.
Беги за этим дерзким человеком, за молодым посланцем.
Он оставил здесь этот... перстень.
Мне его не надо!
Но если б юноша зашёл бы завтра,
я... объяснила бы ему причины.
- Поторопись, Мальвольо.
- Я... спешу-у!
Я перстня не вручала ей.
В чём дело?
Не уж что же прельстил мой вид?
Ой, она в меня влюбилась!
Сэр Тоби я...
Она... сэр Тоби... отпускайте!
Как живёте, сердца мои?
А вот и дурак, ей-Богу!
Видели вы когда-нибудь
вывеску "Три осла"?
Где? Вот, вот это?
Три весельчика мы,
Динь- динь-дон.
Нет, нет, нет!
Пускай лучше шут споёт.
Вам какую любовную или
назидательную?
- Любовную!
- Назидательную!
Любовную!
Такую любовную, любовную!
- Мне назиданий не надо. Ну, что это!
- Любовную. - Любовную.
Где ты милая блуждаешь?
Стой! Послушай! Ты узнаешь!
Как поёт твой верный друг.
Как поёт твой верный друг.
Ах, зачем бежать далече,
Все пути приводят к встрече.
Это скажут дед и внук.
Это скажут дед и внук.
Замечательно, хорош, ей-Богу!
Что любовь любви не ждётся,
Тот кто весел пусть смеётся.
Завтра ненадёжный дар.
Завтра ненадёжный дар.
Полно медлить, счастье хрупко
поцелуй меня голубка.
Юность рвущийся товар.
Юность рвущийся товар.
На!
Медоточивый голос.
Давайте споём круговую!
Три весельчика мы,
Динь - динь - дон.
Три весельчика мы,
Динь - динь - дон.
Три весельчика!
Ку-ку! Ку-ку!
Я сплю под кустом, под кустом.
Я сплю под мостом, под мостом.
Я сплю на суку.
Ку-ку! Ку-ку!
Три весельчика мы,
Динь - динь - дон.
Три весельчика мы,
Динь - динь - дон.
Три весельчика!
Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!
Кто это, а?
О-о-о! Мария!
Что это вы за кошачью музыку завели, а?
Тихо! Если госпожа не позвала уже
своего дворецкого Мальвольо
и не велела выставить вас за ворота,
то можете мне ни в чём не верить.
Госпожа! Госпожа!
- А разве я не единокровный?
- Тише, я сказала!
Разве я не одного с ней рода?
Госпожа! Госпожа!
Футы-нуты, госпожа!
- Тихо!
- Да, разве я ей не дядя?
- Дядя.
- Дядя!
- Мальвольо идёт!
- О!
Государь мой, вы что с ума сошли?
Или вы принимаете дом моей
госпожи за пивную?
Брысь! Брысь!
Что такое?
Сэр Тоби, я вынужден говорить
с вами на чистоту.
Моя госпожа велела передать вам,
что хоть она и предоставляет вам
приют, как своему родственнику,
она ничего общего не имеет
с этими безобразиями.
Если вы можете отделить
себя от этих...
неприличий - вы желанный
гость в этом доме.
Если нет! Будет вам угодно
проститься с нею. Да-да!
Она весьма охотно пожелает
вам счастливого пути.
А кто ты такой?
Кто ты такой, как не дворецкий!
Или думаешь, что если ты
добродетелен,
то на свете не должно быть
ни пирожков, ни пива? А?
Три весельчика мы,
Динь - динь - дон.
Три весельчика мы,
Динь - динь - дон.
Три весельчика!
Ку-ку! Ку-ку!
Идите сударь и распоряжайтесь
у себя в лакейской.
Ах, так! Ах, вот...
Да! Так! Мария, вина!
Мистрес Мэри!
Если б вы хоть сколько-нибудь дорожили
милостью вашей госпожи...
вы бы никогда не потворствовали
этому... безумству!
Она обо всём этом узнает,
я вам клянусь, вот этой рукой!
А было бы великолепным делом
вызвать его на поединок...
и-и-и... не явиться!
- Вот это рыцарь!
- Оставив его в дураках!
- Сделай это рыцарь.
- Сделаю!
- А я передам ему вызов.
- Дорогой сэр Тоби!
Потерпите только эту ночь, я так его околпачу,
что он станет всеобщим посмешищем.
- Просвети нас!
- Просвети!
- Да ну, что про него говорить то?!
- Он по-просту... блюдолиц!
- Лизоблюд!
- Подлипало! - Индюк!
- Главный осёл!
Ему кажется, что он так хорош,
что все в него влюблены.
И вот этот порок, моя месть
прекрасно использует.
- А что? Что ты хочешь сделать, Мария?
- Я хочу...
Я хочу подкинуть на его пути,
некое томное, любовное послание,
где он весьма безошибочно узнает
изображённым самого себя.
Удачно! Честное слово удачно!
Шагай дальше.
Ваша племянница и я, мы едва можем
отличить наши подчерки.
- Понятно?
- Нет.
- Я чую, что это за затея.
- И у меня она в носу.
Он подумает, что твоё письмо
написано рукой моей племянницы
и что она в него влюблена.
- Вот именно!
- Это будет чудесно.
- Это королевская потеха, будьте уверены.
Я знаю, моё лекарство на него
подействует.
- Подействует!
- Пока ложитесь спать...
И пусть вам приснится это событие.
Будьте здоровы.
Спокойной ночи, Пентесилея!
- Славная девица.
- Гончая. Чистокровная!
- Обожает меня.
- Меня тоже, как-то раз... обожали.
Слушай рыцарь!
Прикажи выслать ещё денег.
Сэр Тоби, если я не заполучу вашей племянницы, я сел!
- Я здорово сел, сэр Тоби.
Вели выслать ещё денег и, если ты
не получишь моей племянницы,
то назови меня кургузой лошадью.
Что любовь любви не ждётся,
Тот кто весел пусть смеётся.
Завтра ненадёжный дар.
Завтра ненадёжный дар.
Полно медлить, счастье хрупко
Поцелуй меня голубка.
Юность рвущийся товар.
Юность рвущийся товар.
Юность рвущийся товар.
Вы будите охотиться, мой герцог?
- А на кого, мой Курио?
- На лань.
Не я ли сам теперь... как зверь на травле.
Цезарио, когда ты сам полюбишь, в
страданиях сладких вспомнишь обо мне.
Оять простая эта песня...
Ты знаешь мальчик, грусть мою
она развеяла гораздо больше,
чем пышные слова пустых напевов,
пленяющих наш бестолковый век.
Что нравится ль тебе напев?
Он эхо шлёт к престолу,
где властвует любовь.
Ты хорошо сказал.
Ручаюсь жизнью, хоть ты и молод, сердцу
твоему была желанна чья-то милость.
- Да! Ваша милость.
- Кто эта женщина?
- На вас похоже.
- Тогда она тебя не стоит.
- Возраст её какой?
- Как ваш, мой государь.
Стара, ей-Богу.
Муж быть должен старше своей жены.
- Она прочней его захватит сердце.
- Вы правы, государь.
Ведь женщины, как розы,
пышный цвет едва расцвёл...
его уже и нет.
- Да, это так.
И как печально это.
Увы...
Погибнуть в самый час расцвета.
Мой мальчик!
Посети ещё раз эту гордую жестокость.
- Моя любовь, скажи ей, выше Мира.
- Но если вас она любить не может.
Я не приму отказа.
Вы должны!
Допустим женщина, быть может такая
есть, вас любит в муках сердца.
- Как вы Оливию.
- Грудь женщины не может снести биение
столь могучей страсти, как в этом сердце.
- И всё-таки я знаю...
- Что ты знаешь?
Как любят женщины!
У моего отца...
была дочь и она любила человека,
как будь я женщина и я быть может, любил бы вас.
Скажи мне эту повесть.
Страсть её таилась молча,
и она с улыбкой безмолвно угасала.
Иль это не любовь?
Конечно, нам мужчинам легче
говорить и клясться.
- Так мне пойти к графине?
- Да, скорее.
Вручи ей это.
Повтори ей вновь, что не отступит
и не ждёт любовь.
Что это?
Неизвестному предмету любви моей.
Это письмо и дружеский привет.
Это её "р" и "л".
Так она пишет большое "П".
Кому бы это могло быть?
Смотрите, смотрите, кулик
подходит к селку.
"Видит небо, я люблю, но кого?
Губы вам замкнуть велю,
тайну сердца моего."
Тайну сердца моего.
Что если это ты, Мальвольо?
"Я рождена повеливать тому,
кому душой пылаю.
Но не могу тебя назвать и молча
по тебе страдаю.
М О А Л - меня сковал."
М О А Л - меня сковал.
МОАЛ меня сковал.
ЛАОМ меня скамол.
Нет! Тут надо подумать.
"Одни родятся великими,
другие достигают величия,
а иным величие жалуется.
Твоя судьба протягивает тебе руку.
Вспомни, кто хвалил твои жёлтые чулки,
с подвязками накрест.
Смелей и ты всего достигнешь,
если только пожелаешь.
Прощай, твоя блаженно-несчастная.
Всё очевидно!
Она в меня влюбилась!
Вот паршивец!
Спокойно Мальвольо.
От счастья не умирают.
Я... буду горд!
Я буду читать
политических авторов,
я смою с себя все низменные
знакомства,
я буду в жёлтых чулках
с подвязками накрест.
Я сделаюсь точка в точку
таким человеком.
Да, но тут... приписка.
"Ты не можешь не догадаться кто я.
Если ты отвечаешь на мою любовь,
пусть будет знаком твоя улыбка.
Тебе так к лицу когда ты улыбаешься.
И потом прошу тебя, дорогой мой,
любимый мой, улыбайся всегда
в моём присутствии."
Я буду улыбаться.
Я буду делать всё,
что только ты пожелаешь.
Подействовало? Да?
Как водка на повивальную бабку.
Ну, так вот!
Если вы хотите посмотреть
на плоды моей затеи,
посмотрите как он явиться к госпоже.
Он явится к ней в жёлтых чулках,
она этот цвет терпеть не может.
И в подвязках накрест - мода,
которую она ненавидит.
Он будет ей улыбаться.
А это до такой степени теперь
не подходит
к её меланхолическому
расположению духа,
что не может не навлечь на него
явного презрения.
Вы простите, мне здесь по городу
гулять опасно.
Однажды встретив в море
флот Орсино и в бой вступив,
я отличился так, что попадись я
- мне не сдобравать.
- Гуляйте осторожней!
- Приходится.
- На что мне кошелёк?
- Какой-нибудь безделицей быть может
прельститесь вы, а ваших, сударь, средств
едва ли хватит для пустых закупок.
Я с вами распрощусь на час.
Так у слона!
Я помню.
Я одна, я грустна,
А кругом цветёт весна.
Где ты милый, приходи.
Если ты в своей груди
Сердце пламенное носишь.
Я тебя в вечерний час
Поцелую столько раз,
Сколько ты меня попросишь.
Я одна, я грустна,
А кругом цветёт весна.
- Ты что, Мальвольо?
- Прелестная сударыня!
Ты улыбаешься? А у меня к тебе
весьма серьёзные дела.
Серьёзные, сударыня?
А мне не трудно быть серьёзным.
От этих подвязок накрест получается некоторый застой в крови.
Ну, так что ж!
Если это приятно чьим-то взорам...
Кругом цветёт весна.
Не хочешь ли ты лечь в постель, Мальвоьо?
Уже?
О да, душа моя! Я прийду к тебе.
Что это? Что с вами?
Как ваше здоровье, Мальвольо?
- Соловьи не отвечают галкам.
- Да, как это вы можете
являться перед госпожой с такой
смехотворной наглостью?
"Не страшись величия..."
- именно так было написано
"Иные родятся великими, иные достигают
величия, а иным величие жалуется."
- Что такое он говорит?
- Сошёл с ума!
- Помни, кто хвалил твои жёлтые чулки.
- Твои жёлтые чулки?..
И желал тебя видеть всегда
в подвязках накрест.
Смелей, и всего достигнешь,
если только пожелаешь.
Это самое настоящее сумашествие!
Сударыня, молодой человек
от графа Орсино пршёл.
Опоздал!
Пусть дядюшка Тоби возьмёт его под своё попечение.
Никт другой, как сам сэр Тоби,
должен обо мне заботиться.
- Как вы себя чувствуете, любезный?
- Подите прочь!
- Как вы себя чувствуете, сударь?
- А вас, лично вас...
я увольняю!
И не мешайте мне
в моём возвышенном уединении.
Подите прочь!
Его околдавали! Вы слышате,
как громко бес в нём говорит.
Ну, что, петушок?
- Как твои дела, цыплёночек?
- Ничего, кобылёночек.
Сэр Тоби, заставьте его помолиться.
Молиться, мартышка?
Чтоб вам всем повеситься!
Все вы пустое дурачьё!
Скоро вы ещё не то узнаете.
- Как вы себя чувствуете?
- В чулан его! В чулан!
Моя племянница уверена,
что он сумашедший!
- Как ваше имя?
- Ваш слуга зовётся Цезарио, принцесса.
- Вы мой слуга? Ведь вы слуга Орсино.
- Он вам слуга, а я слуга ему.
- Он мной забыт.
- Я к вам пришёл,
чтоб вашу благосклонность
склонить к нему.
О, нет! Я вас просила мне больше
про него не говорить.
- Но если есть у вас другая просьба...
- Но госпожа...
Когда вы в прошлый раз
меня... околдовали,
я послала вам перстень в след.
- Что вы могли подумать?
- Я вас желею.
- Это шаг к любви!
- Ни чуточки, скорей наоборот.
Часы мне говорят, я трачу время.
Не бойтесь юноша, мне вас не надо.
Что ж, мир вам и отрада.
Для герцога не будет ничего?
Давно уж создан глупый свет,
Ай люли, да тра-ля-ля.
Я как-то раз напился,
Ай люли, да тра-ля-ля.
И в грязной яме очутился,
А сам всё пел, ай тра-ля-ля!
Сэр Тоби!
- Сэр Тоби! - На!
- Не надо.
Сэр Тоби, честное слово, я больше
ни минуты не останусь.
- Почему?
- Ух!
Почему великолепная ярость?
Почему?
Основания, сэр Эндрю, вы должны
изложить ваши основания.
Основания?! Я видел, сэр Тоби,
как ваша племянница оказывала
этому Цезарио, послу герцога,
такие любезности... Ух!
Какими меня никогда не жаловала.
- Ну, скажи мне, пожилой ребёнок.
- Да!
- Она тебя видела?
- Да?
Так же ясно, как я вижу вас!
- Ай-яй-яй-яй!
- Ай-яй-яй-яй!
- Что?
- Так это было явным свидетельством
её любви к вам.
- Да? - Да!
Что? Вы что?!
Вы хотите сделать из меня осла?
- Так что же делать, когда ты и так...
- Наш дорогой злюка.
Ну, с меня хватит!
Я вам это докажу логически.
Она показывала себя любезной
с этим юношей у вас на глазах,
для того, чтоб расшевелить вас.
Чтоб вложить огонь в вашу душу.
Храбрость в ваше сердце и
жупел в вашу печень!
- Куда?
- В печень!
Вызови этого юношу на бой.
Проткни его...
- Ой!
- В 11 местах. - Да?!
Когда племянница узнает об этом,
клянусь тебе, что ни один
ни один сводник в мире не может представить мужчину женщине так,
как слава храброго человека.
- Да? - Да!
- Другого выхода нет, сэр Эндрю.
- Нет!
Согласен ли кто-нибудь из вас
отнести ему мой вызов?
- Напиши его воинственной рукой.
- Ну, это уж...
Будь краток и резок, а главное побольше ругательств.
Что я с ним сделаю?!
Я пошёл!
Не уходи, прошу тебя.
Скажи мне, что обо мне ты думаешь?
Что вы себя считаете не тем, что есть.
- И это же я думаю про вас.
- Вы думаете верно.
- Я, не я!
- Цезарио.
Клянусь цветеньем роз, девичей
честью, правдой чистых грёз,
я так тебя люблю, что страсть свою,
как ты не горд, я больше не таю.
- Нет!
Юностью клянусь и чистотой
я сердце, грудь и верность
ни одной не отдал женщине,
и ни одна их госпожой
не будет названа.
Прощайте же.
Я больше никогда слёз герцога
не принесу сюда.
Сюда! Скорей!
Беги, верни его. Верни!
Идёт!
Милостевый государь, благослави
тебя Бог!
И вас, сударь.
Твой враг полный ненависти,
кровожадный как охотник, ожидат тебя.
Какие оскорбления ты ему нанёс
я не знаю.
Вы ошибаетесь, сударь.
Я уверен, что нет ни одного человека,
который был бы со мной в ссоре.
Это не так!
Если ты дорожишь хоть немного своей
жизнью, готовься к обороне.
- Простите, сударь, а кто он такой?
- Это рыцарь! В поединке - дьявол!
Я вас очень прошу, окажите
мне любезную услугу,
узнайте у рыцаря, чем я его оскорбил?
- Я это сделаю.
Синьор Фабиан, побудьте здесь
с этим господином, пока я вернусь.
- Мондрата пупа, мондрата па!
- Вот именно - пупа!
- Сударь...
- Нет!
Это самый ловкий, самый кровожадный,
самый роковой противник
во всей Илливии.
Ну, братец, это сущий дьявол. Ой!
В жизни не видел такого рубаки.
Говорят он был фехтовальщиком
у персидского шаха.
Ой, чёрт! Сэр Тоби, мне что-то, как-то
не хочется с ним связываться, вы знаете.
Теперь его не унять,
Фабиан его едва удерживает.
Ой, дьявол!
Сэр Тоби, ну если б я знал, что он
храбр и так искусен в фехтовании,
я бы никогда его не вызвал.
Пусть он оставит это дело и я подарю
ему мою лошадь - серую.
- Я ему предложу.
- Предложите.
Стойте тут.
Держитесь представительно.
Всё кончится без душегубства.
- Да?
- Возможно...
- Ой!
- Держитесь.
Эй!
Для прекращения ссоры,
он обещал мне серую лошадь.
- Я убедил его, что юноша сущий дьявол!
- Такого же страшного мнения и он о нём.
Ой, господи!
Идите, сэр Эндрю, идите.
Ничего нельзя поделать.
Этот дворянин, желает во имя чести, схватиться с вами
Не-е! Он обещал, что он вас не тронет.
Только бы не обманул, только бы не обманул.
Ничего нельзя с ним поделать, сударь.
Он дал клятву - должен драться!
Но он обещал, что вас не тронет.
Вперёд!
Поверьте, сударь,
что это против моей воли.
Храни меня Боже!
Ещё немного и я готова им сказать
до какой степени я не мужчина.
Если вы увидите,
что он разъярён - отступайте.
Да! Разумеется...
Начинайте!
Вперёд!
Вы то что же?
Так-так!
Где он?!
Ну, что же вы...
Ну! Так-так!
Так его! Так!
Вложите шпагу, сударь!
Если ваш противник вас оскорбил
я за него отвечу.
Если вы обидчик, я вступлюсь!
- Кто ты такой?
- Да, кто вы такой, в конце концов?
Я человек, который готов за него
и больше сделать, чем сказал.
К услугам вашим!
Сэр Тоби, остановитесь.
Сюда идёт стража!
В обход!
Я ваш через минуту.
Антонио, я тебя арестую
по приказу герцога Орсино.
- О! Вы обознались, сударь.
- Нет, ни чуть!
Твоё лицо я знаю хорошо и
без матросской шапки.
Взять его!
Прочь! Прочь с дороги.
Что ж, подчиняюсь.
А как же вы? Ведь мне у вас придётся
обратно попросить мой кошелёк.
Моя беда меня не так тревожит,
как то что вам я не могу помочь.
Вы смущены?
- Не надо падать духом.
- Идёмьте, сударь!
- Я попрошу у вас часть этих денег.
- Какие деньги, сударь?
За ваше доброе ко мне участие,
я из моих...
ничтожных средств готов
ссудить вас, чем могу.
- Запас мой скромен.
- Как?
Вы от меня хотите отступиться?
- Вы забыли всё, чем я вам помог?
- Я вас не знаю!
- О, небеса...
- Идёмьте, сударь!
Дайте мне сказать.
Я мальчика, который здесь стоит,
из смертной пасти вырвал полумёртвым.
Берёг его с такой святой любовью...
Я на него молиться был готов!
И этот Бог - какой ничтожный идол!
Ведите меня!
Так вы хотите уверить меня,
что я не за вами послан.
Да ну, тебя!
Ты... сумасброд какой-то!
Отлично разыграно - честное слово.
Да, я вас не знаю и моя госпожа
меня за вами не посылала.
И вас зовут не господин Цезарио
и это не мой нос.
Одним словом всё не так,
как есть на самом деле.
- Отстаньте от меня.
- Так что же мне передать моей госпоже?
- Сказать ей, что идёшь?
- Несносный, отвяжись!
Дрянной мальчишка и трусливый заяц.
Бросил своего товарища в беде
и отрёкся от него.
- Трус убеждённый, отъявленный трус!
Что я с ним сейчас сделаю...
Ага! Вы ещё здесь, да?
Вот вам!
А-а, вот тебе! И вот!
Остановитесь, сударь! А то придётся
забросить вашу шпагу на крышу.
- Прочь руку!
- Не пущу. Уж больно вы остервинели.
- Прочь!
- Бросьте вашу железку.
- Проваливай или берись за шпагу.
- Что-что?
Ну, видно придётся добыть унцию
другую вашей прыткой крови.
Сударь, оставьте, я его другим
способом обработаю.
Я его привлеку к суду за побои.
Пойду предупрежу мою госпожу.
Стой, Тоби!
Я приказываю, стой!
Беспутный человек,
прочь с глаз моих!
Он не достоин гнева твоего.
Пойдём! Прошу, доверься мне во всём.
Пойдём со мной в часовню рядом.
Там в священной сене
дай мне обет великий,
твоей любви.
Святой отец, я вовсе не сумашедший.
Они меня закрыли здесь
в этой отвратительной темноте.
Безумец. Ты заблуждаешься.
Нет тьмы кроме невежества.
Святой отец,
я также в своём уме, как и вы.
Тогда вы действительно безумны,
если не больше в уме, чем дурак.
Аминь!
- Аминь!
- Они все сошли с ума.
Отворите!
Отворите!
Пусть нас ведёт ваш добрый человек.
Я клятву дам и дам её на век.
Кошмар...
Вот человек, который спас меня.
Он за меня вступился, государь.
Его я знаю хорошо. Прославленный пират!
Морской разбойник!
Я не пират и не морской разбойник,
хотя мы с вами и враги, Орсино.
Сейчас не время - следуйте за мной.
Идёт!
В чём государь мой, если то возможно,
Оливия могла бы угодить вам?
- Прелестная Оливия...
- Но если, государь, напев всё тот же,
он слуху моему не выносим,
как вопли после музыки.
- Всё так же безжалостна.
- Всё так же постоянна.
В чём? В хладности, жестокое созданье.
Ах, вот что!..
Слушайте меня!
Раз вы мою не оценили верность,
и я отчасти знаю то орудье, которым
я из ваших чувств исторгнут.
Пусть будет жив бесчувственный тиран,
но этого вам милого любимца,
который видит Бог,
мне дорог нежно, я оторву!
От этих чёрствых глаз,
где он увенчан мне наперекор.
Иди за мной!
Мой ум созрел для зла!
Я заколю тебя, мой агнец хрупкий,
мстя сердцу ворона в груди голубки.
А я, чтоб только успокоить вас
готов, рад, счастлив,
умереть сто раз.
- Иди за мной!
Куда идёт Цезарио?
За тем, кто мне дороже глаз
и жизни бренной.
Дороже, чем все женщины
вселенной!
- О, как чудовещно! Какой обман!
- Кто обманул вас? Кто обидел вас?
Иль ты забылся?
Только что... сейчас...
- Позвать священника!
- Иди за мной!
Куда, Цезарио, супруг! Постой!
- Супруг?
- Супруг.
- Пусть сам он даст ответ.
- Её супруг?
- Я, государь мой... Нет!
- Цезарио!
Отец, прошу тебя, во имя сана
здесь объявить всё то,
что совершилось меж этим юношей
и мной сегодня.
Союз неразторгаемой любви,
отмеченный соединеньем рук
запечатленный поцелуем уст
и спаянный обменом ваших колец.
Ой!
Притворлевый щенок!
Каким ты станешь
когда тебя покроет седина?
Прощай! Бери её!
Но чтоб во век ты моего пути не пересёк.
- Я вам клянусь...
- Здесь клятвы неуместны.
Должы и трусы быть хоть
каплю честны.
Лекаря! У!
Ради Бога, лекаря!
И сэру Тоби немедленно
лекаря пошлите. Ой!
- Что случилось?
- Мой герцог,
он проломил мне голову,
а сэру Тоби башку...
разможжил!
- Да, кто это сделал, сэр Эндрю?
- Придворный герцога, некой Цезарио.
- Цезарио?
Цезарио... Ой!
Боженьки, милостивый...
Это он! Он тут? Вы не за что,
ни про что, проломили мне голову.
При чём тут я?
Я в жизни вас не трогал.
Ну, если разможжить башку не тронуть,
значит вы меня не тронули.
- Да, кто вас так искромсал, дядюка Тоби?
- А?
Я очень огорчён, что мною
ранен ваш родственник.
Но будь он даже брат мой, я был бы
вынужден к такой защите.
- Невероятно!
- Вы на меня глядите, странным взглядом.
Одни глаза, лицо, одежда.
И двое, как в волшебных зеркалах.
Мой бедный брат!
- Погибший Себастьян!
- Сестра моя!
Воскресшая Виола!
Мой мальчик!
Ты твердил мне сотни раз,
что я всех женщин для тебя дороже.
И эти же слова, я повторю под клятвой.
Мой герцог,
если вы согласны видеть
во мне свою сестру, а не супругу,
пусть в тот же день венчают
два союза.
Здесь, в этом доме, у меня в гостях.
Я отвечаю радостным согласьем.
Сударыня, я вами оскорблён,
и оскорблён жестоко.
- Мной, Мальвольо?
- Да, вами! Вот! Прочтите это.
Увы, Мальвольо, почерк здесь не мой,
хотя должна сознаться сходства много.
Вне всяких споров, то рука Марии.
Сударыня, дозвольте мне сказать.
Всё это шутка!
Это письмо писала Мария при участии сэра Тоби.
За что в награду он на ней женился.
Ах, бедный!
Как с тобою обошлись?
Сударь! Я тоже был участником
этой интерлюдии
в облике святого отца.
Мерзавец!
Я отмщу всей этой вашей...
гнусной шайке.
- Ему большую нанесли обиду.
- Пускай за ним пойдут и склонят к миру.
Цезарио, идём!
Я буду звать вас так,
пока вы мальчик.
А в новом блеске женского наряда,
моя царица!
И моя отрада!
Если сердце верит в счастье,
Сонцем сменится ненастье,
И победою - борьба!
Сердцу радостны тревоги,
Сердцу радостна - борьба!
Пусть мороз и ночь, и вьюга,
Тех кто создан друг для друга,
Всё равно сведёт судьба.
Разрушает все преграды,
Благосклонная судьба!
Бог любви по свету бродит,
Бог любви везде находит,
Разлучённые сердца.
Бог любви соединяет,
Разлучённые сердца!

 

////////////////////////////