Знак истинного пути (1 сезон, 2012 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Вячеслав Лавров

Безутешная мать нанимает сыщиков, чтобы найти загадочно пропавшую дочь. По мотивам детектива Елены Михалковой

Все фразы и цитаты

Серия 1

Так, а соус с хреном.
Попробуем-ка мы лучше Табаско.
ЗНАК ИСТИННОГО ПУТИ
Но это такая смесь… Но я рискну. Так.
Здорово, Серый! О, опять ест.
Привет.
О, дела! Ты смотри,
только что дождя не было.
Мистика какая-то.
Так, ну что, закончил?
Почти.
Спасибо. Сережа, у нас заказ.
Некая госпожа Гольц хочет
воспользоваться нашими услугами.
Кто такая?
Не знаю, знаю, что у нее есть сеть
салонов красоты, называется «Элина».
Не люблю острое.
Живет за городом, завтра к ней поеду.
Что за дело?
Где вода, Серега?
Ты с ума сошел, что ли?
Что за дело?
Понятия не имею. Говорит — деликатное.
Не получилось.
Это зайкин домик! Он там будет жить!
А кто еще там будет жить, а?
Ежик ни головы, ни ножек!
И курица — забежала с улицы!
Гриша просит денег на рабицу,
на ферме загон для индюков сделать.
Угу, дай.
Да, и скажите ему, чтобы он
купил пару гусей на Пасху.
Хорошо.
Я в кондитерскую заезжала.
Это для Элины, ее любимые.
Положите на столик, у окна…
Она любит пить чай на подоконнике.
– Хорошо.
– Угу.
Так, подарочные корзины
для партнеров заказали?
Да, пятьдесят семь штук.
Проследите, чтобы доставили.
Да. Это вот контракты на будущий год.
Вы просили подготовить.
Так, Ковалев.
А, это тот самый,
который попался на воровстве?
Да. Уволила бы мерзавца,
но не знаю, кем заменить.
Простите, а что он украл?
Да ерунду: сотовый. Но важен факт.
Да, вот еще один момент. Дело в том,
что птицы повадились клевать шиповник.
Да.
Мне кажется, что такими темпами,
вы не успеете собрать урожай.
И с эстетической точки зрения тоже.
Садовники рекомендуют поставить пугало,
это должно напугать и прогнать птиц.
Замечательно. Напугает и прогонит.
А, простите, что замечательно?
Знак, мой мальчик.
Я всегда следую знакам.
Напугает и прогонит. Подготовьте
приказ об увольнении Ковалева.
Да, но вы же сказали,
что его некем заменить.
Это неважно. Важно — следовать знакам.
Так и… Что это там?
А, это Наталья Ивановна с сыном
украшают пасхальную горку.
А, Наталья Ивановна с сыном.
А, я думаю, что Эдуард Борисович
не станет его усыновлять?
Только через мой труп.
Идите.
Смотри, как прыгает. А это давай
сюда повесим. Тимофей, держи!
Илона! Илон! Илон, поди сюда.
Да иду, Господи. Чё у вас?
Ни чё, а что. Звонок!
Поди, дверь открой!
Знаю.
Тимочка! Хочешь печеньице овсяное?
Свежее, я только что испекла.
А конфеты можно?
Нет-нет-нет! Что ты,
это конфеты для Элиночки.
Тимофей, а что бывает от конфет?
Кариес и диабет!
А от овсяного печенья?
Сила и здоровье! Я буду печенье!
А у Элины будет кариес. Вот так.
Тима, что ты такое говоришь.
Тима, нехорошо так говорить.
Тогда я съем все печенье.
Тимофей!
Здравствуйте, хороший дом.
Подождите, вы куда, к кому?
А, простите. Моя фамилия Илюшин.
Я к Евгении Генриховне, она меня ожидает.
А, ну снимайте пальто. И идите за мной.
Здравствуйте.
Мда.
Я вам не понравился?
Да нет, но капюшон.
Так, чем я могу вам помочь?
Я хочу, чтобы вы разыскали
мою дочь, Элину. Это ее комната.
Это она?
Да.
Очень красивая. Похожа на вас.
Так что же случилось с вашей дочерью?
Ну, она исчезла. Да.
Она не звонила дня четыре.
Я забеспокоилась,
поехала к ней на квартиру.
Подождите, она жила не здесь?
Они с однокурсницей снимают квартиру.
Так…
Я прождала там ее до ночи,
а потом вызвала милицию.
Ясно.
И когда вскрыли квартиру,
то, в общем, ничего не пропало,
все вещи, документы, там, деньги,
кредитные карты — всё было на месте.
– Кроме паспорта.
– Интересно.
А эта студентка, однокурсница
была в Новгороде у матери
и ничего толком не сказала.
А вы с дочерью ссорились?
Нет! Хотя… Ну, всё не так просто.
Вы ее наказывали, ну там, лишали денег?
Нет, никогда.
А раньше было, чтобы она исчезала
надолго и не давала о себе знать?
Никогда! Она всегда звонила.
Ну, один раз в два-три дня обязательно.
И о чем вы разговаривали?
Ну, обо всем. О ее учебе.
О том, что у нас на ферме хороший урожай.
А теперь она исчезла.
Понятно. Так, когда это произошло?
– В мае.
– Угу.
В мае, шесть с половиной лет назад.
Шесть с половиной…
– Доброе утро.
– Угу.
Так.
Я тоже кофе выпью!
Кто бы сомневался.
Все готово. Прошу.
Что там еще такое?
У Евгении Генриховны частный детектив.
Добрый день, Алла Дмитриевна.
Опять детектив?
Аллочка, Аллочка, у Жени посетитель.
Новый детектив.
А я думаю, что это твоя сестрица
давненько никого не нанимала.
В конце концов, это ее дело.
А ты знаешь, сколько она
платит своим детективам?
А нам копейки дает.
И то не допросишься. Ай, да…
Хоть бы она пропала вместе с этой Элиной.
Всем лучше жилось бы.
Перестань! Женя — моя сестра,
это ее дом, это ее деньги.
Пока, во всяком случае.
Вы понимаете, я не могу
работать с клиентом
нацеленным на мифический результат.
И скорее всего, вашей дочери
уже просто нет в живых.
Моя дочь жива. И я нанимаю вас для того,
чтоб вы нашли ее.
Вот материалы,
которые могут вам понадобиться.
Мне жаль, но я не смогу
вам помочь. Всего доброго.
Вернитесь! Сядьте!
Ну?
Почему вы считаете, что моя дочь… Что ее…
Нет в живых.
Элина исчезла шесть лет назад.
С этого момента она ни разу
с вами не связалась.
Требований о выкупе,
я так понимаю, тоже не было.
А она была девочка домашняя.
И она вас любила.
Да, любила.
Уверяю, вы можете нанять другого
детектива, которого гонорар будет
интересовать больше, чем результат.
И наверняка, в этой папке есть
десяток дел других сыщиков.
Двенадцать… Их было двенадцать.
Двенадцать.
Мне жаль.
Я готов стать тринадцатым,
но вы должны будете
реально взглянуть на ситуацию
и признать, что вероятнее всего
ваша дочь мертва. Хотя…
Тринадцать — несчастливое число.
Я не верю в числа. Я верю в знаки.
Я вас прошу, помогите.
Хорошо.
Я вам позвоню, всего доброго.
Я сам хочу наставить.
Тим, ну я же тебе говорила, не наставить,
а поставить. Ну что ты, держи.
Я сам хочу поставить!
А что он хочет поставить?
А, мы решили украсить пасхальный стол.
А это, что такое?
Это писанки.
Писанки?
Да, мы их с Тимофеем сами раскрашивали.
Ага.
Ну, есть же специальные украшения,
прекрасные фарфоровые фигурки для Пасхи.
Тимушка, иди, поиграй пока, ладно.
Хорошо.
Евгения Генриховна,
вы же понимаете, это Мейсен.
Вы разбираетесь в Мейсене?
В доме ребенок и он может случайно
разбить какую-нибудь фигурку.
Или сам поранится.
А вот это и перебить не жалко.
А шоколадного зайца можно съесть.
Наташа, вы все-таки научите его
вести себя как следует.
Ну, он уже может понять, что фарфоровые
фигурки взять нельзя, есть их тоже нельзя.
Это для украшения. Вот Элина в его
возрасте все понимала.
– Привет, мам.
– Здравствуй.
Наташа. Ух ты какая у нас красота!
Это, что это такое?
Пасхальное дерево?
Да нет, горка!
Так, скажите Ольге Степановне,
пусть она все это дело закончит.
Эдик, ну прости меня.
Я не должна была тебя расстраивать.
Ната, все нормально.
Ну, почему мы не можем жить отдельно?
Мы уже с тобой это обсуждали.
Я не могу оставить маму.
Ей и так слишком много
всего пришлось пережить.
Твоя мать ненавидит меня.
И меня, и Тимофея.
Эдик, ну ты же видишь,
я стараюсь, но все бесполезно.
Я в этом доме ничего сделать не могу!
Я даже пасхальную горку
и то украсить не могу!
Нат, ну понимаешь, эти шоколадные зайцы
и деревянные куры, это для мамы как
личное оскорбление, понимаешь, дешевка.
Вот именно. И я для нее дешевка.
Ната, ну при чем здесь ты? Ты понимаешь,
эти фарфоровые яйца,
они еще от бабушки остались.
Их на Пасху доставали каждый год,
что бы ни происходило.
Даже во время войны.
Ты представляешь, мне их вообще
даже трогать никто не разрешал.
Даже тебе?
Забавно, правда. Дядя Игорь все время
переживал, что они разобьются.
А за пятьдесят лет разбилось только одно.
Элинка разбила, когда маленькая была.
Разозлилась на маму, взяла
и прям об пол грохнула.
Значит, твоей сестре их трогать разрешали?
Ну, она всегда делала, что хотела
и никого не спрашивала.
Она была совсем не такая, как я.
Это хорошо, что не такая.
Просто замечательно.
Если ты боишься, что Тимка их разобьет…
Я ничего не боюсь, я же с тобой.
Мы их…
Серега! Опять ест.
На, лучше поработай.
Элина Гольц. Была студентка
философского факультета…
Отношения с однокурсниками ровные.
Так-так-так, а вот,
близко ни с кем не сходилась.
Вот ты мне теперь скажи, могут два
человека, которые живут в одной квартире
полтора года, близко не сходиться?
Ну, почему нет? Вот у меня был однокурсник,
по общежитию сосед,
так я его фамилию только
после зимней сессии узнал.
Я понял! Я тебе говорю о двух молоденьких
девушках по семнадцать лет.
Ну, должно быть у них хотя бы
что-то общее, ну там парни,
секреты какие-то, платья в конце концов.
А соседка, что говорила?
Соседка говорит, видела ее
в последний раз 15-го апреля,
перед тем, как попала в больницу.
Кто попал в больницу?
Серег, ты можешь отвлечься
хотя бы на минутку?
Отвлекаться от еды — грех.
Наслаждение едой — это важная
жизненная философия.
Вот еще Эпикур в своей книге говорил,
"винито э дето перфект"…
Чего? Так, стоп! Сережа, Эпикура читали,
про Элину Гольц там нет ни слова.
Так вот слушай, соседка ее —
Полонская Лариса
пролежала в больнице почти месяц,
потом уехала к маме в Нижний Новгород.
А когда вернулась, Гольц уже была
в розыске. Ну. Тебя ничего не смущает, а?
– Смущает.
– Так!
Кофе холодный.
Повторяю еще раз, Гольц и Полонская жили
в одной квартире почти два года.
Ну, они должны были дружить!
И тут Полонская попадает в больницу,
лежит там месяц,
и Гольц ни разу ее не навещает.
Не по-товарищески.
А, с чего ты взял?
Что взял?
Ну, что она ее не навещает.
Сереж, из показаний Полонской!
Я же тебе только что говорил,
ты чем меня слушаешь?
Да может, она это, краснухой заболела.
Или скарлатиной.
В инфекционное просто так не пускают.
Помнишь у меня был случай один…
Так стоп, стоп! Найди мне всех,
кто так или иначе общался с Гольц.
Всех?
Всех, Сережа. А еще, в какой больнице
Полонская лежала?
Сто тридцать шестая.
Сто тридцать шестая.
Сто тридцать шестая. Так.
Алло, девушка, здравствуйте!
Это вас беспокоит
майор полиции Егор Краснухин.
Вы знаете, мне нужен диагноз некой…
а точнее, мне нужна
история болезни некой Полонской Ларисы.
Она лежала у вас семь лет назад.
Да, я понимаю давно, но это очень важно.
Запрос из прокуратуры. А без него?
Никак. Так мне всего лишь нужно
узнать диагноз. Из прокуратуры.
Девушка, ну может быть, как…
Вот стерва, а.
Ладно.
Ты куда?
Пойду узнаю, болела ли
Полонская краснухой.
А запрос из прокуратуры?
Обойдутся без запроса.
Так. Здрасьте.
Ясно.
Что за жучок?
Женщина, я же вам объясняю,
начальство сказало обработать,
значит, надо обработать.
Да сроду у нас никаких жучков не водилось.
Угу, не водилось, говорите.
Ой.
Так, а вы идите, кофейку попейте.
Средство токсичное.
Полонская, есть.
Конечно, где же ему еще быть?
Поближе к еде! Спасибо.
Никакая не краснуха, Серый.
Глубокие поперечные порезы
внутренней стороны запястья. Теперь
вопрос: при каких обстоятельствах
семнадцатилетняя девчонка могла
получить такого рода повреждения?
Что первое на ум приходит?
Так, теперь все понятно.
Соболев Денис Андреевич.
Спортсмен, активист,
гордость и краса курса.
Ухаживал за Гольц, правда, недолго.
Сережа, эту гордость и красу курса
допрашивали уже десять раз.
Ухаживал за Гольц, а потом
вдруг женился на Полонской.
Женился на Полон…
Как?
Ты же просил собрать максимум информации?
Вот, получи и распишись. Здесь есть всё:
родственники, друзья,
поклонники, домочадцы.
Красавец. В любом случае надо проверить
и поговорить с ней.
Адрес Полонской есть?
– А, третья страница.
– Ага.
Ага, Полонская.
Так все давай, скоро буду.
Угу.
Давай.
Серег, подожди, я не пойму,
а ты-то чего расселся?
Подготовь договор, езжай к Гольц,
пусть подпишет.
И проверь, может, я там что упустил.
– Макар!
– Договор.
Уходи отсюда!
Что?
Уходи, говорю, пока не поздно!
Никому не говори,
что меня тут видел, понял?
Проходите, вас ждут.
Пропал парень. Тьфу ты!
Садитесь, обождите. Вас позовут.
Оп-оп-оп, я тебя поймала.
Ну, вот здорово, да.
Может быть, мы с вами все-таки поговорим?
А давай, беги к папе,
беги-беги-беги, пять минут.
Это из-за него вы вены порезали?
Откуда вы знаете?
Я никому об этом не говорила.
Но я в курсе. Я хочу знать,
что у вас произошло с Элиной.
Зачем? Вы все знаете.
Я не люблю об этом вспоминать!
И все равно вспоминаете, да?
Вы никому не рассказывали,
потому что боялись?
Да, я понимаю, вам было за что
ненавидеть Элину и, когда она пропала…
Послушайте, меня два года таскали
по этим допросам, все время одно и тоже,
когда в последний раз виделись,
ссорились или нет.
Знаете, что сказал следователь,
который вел дело?
Догадываюсь, он сказал, что вам
повезло, что вас не было в городе,
поэтому вы вне подозрения.
Да, именно. Если бы про эту
историю узнали…
Я хочу знать, что произошло с Элиной?
Элина была очень необычная.
У вас нет сигаретки?
Я вообще-то бросила, но иногда хочется.
Давайте только пройдемся. Я не хочу,
чтобы дочка видела, что я курю.
Я похоронила эту историю, я похоронила
Элю и начала жить снова.
Я не хочу об этом говорить, я не могу.
После того, что она сделала.
Я не ношу красное,
потому что она любила красное.
Я не переношу, когда жгут ароматические
свечи, потому что она в последние полгода
постоянно их жгла. Она говорила, что свечи
помогают ей освободить сознание.
У нас около дома был магазинчик
с восточными благовониями, так она,
она им выручку сделала лет
на пять вперед. И в тот день,
в тот день тоже, горели эти свечи,
по всей квартире…
И запах был такой сильный, что я когда
вошла, я чуть в обморок от запаха не упала.
А потом я все стояла и смотрела,
пока у меня перед глазами не поплыло.
Меня и сейчас тошнит, когда я
этот запах вспоминаю,
а вы говорите — расскажи!
Извините, я пойду.
Да, и не звоните мне больше.
Ой, вы все сидите?
Пойдемте, я вас хоть кофейком напою.
А то один, как сыч.
– Спасибо.
– Пожалуйста, проходите.
– Сюда, сюда.
– А, что-то я засиделся.
– Пожалуйста. Садитесь.
– Спасибо.
А шиповник посадили, когда дом достроили.
Ну вот, и там зимой, значит,
там птички, там ягодки они клюют.
А, можно молока? Спасибо.
Ой, да конечно, простите. Ягодки клюют.
Вот, а весной, а весной там,
там такое цветение, цветы красные.
Спасибо.
Элиночка очень любила.
Вообще Элина очень красное любила.
А в тот год, когда, когда она пропала,
наш шиповник вдруг не зацвел.
И Женечка… То есть Евгения Генриховна
сказала, это очень плохо, знак плохой.
Вот так. Ну, а потом этот флигель достроили
и там Сергей Кириллович прижился.
Ну, вы, наверное, видели,
он все больше по саду гуляет.
А кто он этот, Сергей Кириллович?
Да, Бог его знает. Я не знаю,
я и не спрашивала.
Ну, знаете как,
меньше знаешь — крепче спишь.
Ну, правильно.
А, давайте супчику, а?
– А, давайте!
– А, давайте.
А вы знаете, у Женечки в деревне есть
земля, там хозяйство такое оборудовали.
Там она поселила Гришу,
а Гриша, это вот сын ее подруги.
Он инвалид войны. Он в Чечне служил.
Ой, а укропчик-то.
Пожалуйста. Вот, какой свеженький.
Так вот, он там и живность развел
и зелень всякую. Вот, он нам к столу
кур привозит, кроликов там,
яблоки, вот и укропчик оттуда.
Экологически чистый. Ешьте, ешьте.
– Ну, как?
– Очень вкусно.
Вот. Вы знаете, я вот этот вот рецепт
в Греции подсмотрела, да.
У меня семь лет назад
мамочка умерла, ну вот,
тогда еще Элиночка была у нас,
да, была еще Элиночка.
И вот Женечка, ну то есть
Евгения Генриховна мне тогда
путевку купила. Я целый месяц
в Греции прожила.
И так, зачем вы хотели со мной встретиться?
У меня к вам деловое предложение.
Предложение, продать мой бизнес,
деловым не считаю.
Зря вы так. Я предложил хорошую,
справедливую цену,
если вы настаиваете — готов обсудить.
Дело не в цене. Обсуждать нечего.
Я не планирую продавать свой бизнес.
Так ведь я не собираюсь
покупать ваш бизнес!
Я в салонах красоты ничего не понимаю,
красота — дело женское.
Ну и, чего же вы хотите?
Выкупить помещения,
в которых находятся ваши салоны.
И вы действительно думаете,
что я соглашусь?
Уверен, Евгения Генриховна.
О вас говорят, что вы
здравомыслящая женщина.
Что это?
Моя последняя цена. Больше дать не могу!
Работать себе в убыток, тоже знаете.
Рада была с вами познакомиться,
очень жаль, что вынуждена отказать.
Всего доброго.
Как скажете. Я пытался решить
вопрос миром. Теперь без обид.
А вы мне значит, еще и угрожаете?
Боже упаси. Просто предупреждаю.
– Жора!
– Да?
Свяжись со службой безопасности.
Выясни, кто этот Затрава.
Работает на себя или на кого-то другого?
Понял.
Пять минут и готово.
О, красота какая.
Тоже в Греции подсмотрели?
Да. Ой, у них кухня потрясающая.
Все просто, а вкусно необыкновенно.
Вообще это не страна, а сказка какая-то.
Ой, море, солнце, горячий песок,
оливковые рощи.
Я вас, наверное, уже заболтала
своей Грецией, извините.
Да нет, нет, что вы, очень интересно.
Ой, Сереженька, Сереженька, ой,
там вот нырнешь и все, все видно,
все дно, каждый камешек виден.
Ой, была бы моя воля,
я б оттуда вообще не уезжала никогда.
Ах, а Женечка, Евгения Генриховна то есть,
она меня, можно сказать, спасла.
Я вот, осталась без работы, случайно
встретила ее на улице, слова за слово,
она мне и говорит, вот работай
здесь у меня, в доме.
Вот уже так пятнадцать лет и живем.
Ах, вот вы где. Идемте,
Евгения Генриховна вас ждет.
– Спасибо.
– На здоровье.
Девушка, а почём у вас
вот этот подсвечник?
А он не продается.
Его делал Данила Солнцев,
он здесь раньше работал.
Девушка, подождите! Может быть,
я как-нибудь могу найти этого человека?
Я б такой подсвечник
с удовольствием заказал бы.
Нет, он давно уволился.
Ну, может, хоть адресок остался, а?
Девушка.
Сейчас посмотрю.
Вот.
Ну что ж, все нормально. Угу…
Вот вам договор.
Простите, что пришлось вам ждать.
Всего доброго.
Шаги.
Я думал, мне показалось.
Ну, Жора, вы определитесь,
показалось вам или не показалось.
Что вы такой ни рыба, ни мясо.
Ну-ка, пошли!
Добрый день, дамы.
Здравствуйте.
А вы не подскажете, Данила Солнцев
из 166 квартиры
по какому адресу переехал?
Мне тут сказали, коммуналку расселили.
Жил он тут в комнате у Ивана,
до расселения, а потом шатался так.
Понятно, говорите,
у какого-то Ивана квартировал.
А как я могу поговорить с этим Иваном?
В психушку иди!
Не иначе, только там.
Спасибо.
И зачем он ему?
И откуда он пришел только?
Жора, ну мы едем в магазин или нет?
Да, уже иду, Ольга Степановна.
Сейчас машину выгоню из гаража,
а вы собирайтесь потихоньку.
А-а-а, Илона!
Илона! Илона!
Чего кричать-то? Я уж думала, пожар.
Чего? Ты видишь?
– Чего вижу-то?
– Вот это ты видишь!
Что это там такое-то?
Фантики.
Господи, я уж думала, привидение увидали.
Да не увидали, а увидели. Может быть,
ты объяснишь, как это произошло?
Да так прям и произошло. Мальчик, может,
бегал вон вчера по холлу целый день,
вот и набросал.
Вчера? Илона. Поди ко мне.
И смотри на меня, когда я говорю.
В твои обязанности входит
убирать дом ежедневно!
И если вчера ребенок уронил фантики,
то сегодня их здесь быть не должно!
Есть фантики, нет фантиков.
Стоило из-за ерунды крик поднимать.
Ой.
Эля. Эличка. Эля.
Если еще раз я увижу подобную ерунду,
я вынуждена буду Евгении Генриховне
доложить мое мнение о твоей работе!
Да Евгении Генриховне не больно уж
ваше мнение нужно. Тоже мне персона.
Да ты, да ты…
Ну что я? Что я, чё, язык проглотила, да?
Ольга Степановна. Карета подана. Едим?
Едим.
Жора, пожалуйста, возьмите корзину под
фрукты, чтобы они в пакете не помялись.
Ба-бах! Пиф-паф! Я тебя убил! Ба-бах!
Пиф-паф! Я тебя убил! Здорово!
Мы работаем с реабилитационным центром
при психиатрической больнице.
Иван, бывает, у нас живет.
Работает в парниках.
То есть, постоянно он здесь не живет?
Нет, только, когда ему хуже становится.
А, что с ним?
Он тяжелый алкоголик. Допился до белой
горячки, на соседей с топором бросался.
– Вот как.
– Лечился, потом к нам попросился.
Говорит, ему здесь от спиртного
воздерживаться легче.
Понимаю, трудотерапия помогает.
Так. В церковь ходит?
Нет, в храм Иван не ходит.
Говорит, грешен сильно.
Ну, а как же насчет— Бог всех простит?
Та Бог-то всех простит, а вот он сам себя
простить видимо не может.
Понятно.
Ну, мне пора. А вон и он.
Ну, я пойду, поговорю.
Иван? Здравствуйте.
Евгения Генриховна,
Тимофей не хотел ничего плохого!
Сегодня он вон конфеты ворует, а завтра…
Игорь, проверь все ли наше на месте?
Да, что вы такое говорите! Вы совсем…
Наташа, Наташа, уходите!
Видите, что творится, ваш этот,
с позволения сказать ребенок,
Женю чуть до инфаркта не довел.
Женя, Женя, может, все-таки скорую?
Не надо никакую скорую.
Женя, нельзя! Не говори ничего,
тебе нельзя разговаривать.
– Жень, ну ты бледная, ой.
– Водички.
Игорь, уймись ты, Христа ради.
Я все оценила.
Ты меня любишь, ты не хочешь
моей смерти. А главное, не ждешь ее.
Ну, да. Не жду.
Зачем тебе Данила?
Да, поговорить бы с ним.
Нечего с ним говорить.
Змей он в человечьем облике.
Как сказано в книгах: явился им змей
в обличье зело прекрасном…
Это почему ж вы так считаете?
Потому что он соблазнял людей
и проповедовал лжеучение.
– Лжеучение?
– И смущал умы.
Так, чем же он их смущал?
– Ложными святынями.
– Какими святынями?
Лжеучение говорит: в каждой святыне
православной есть другая, от людей скрытая.
Змей этот учил, пройдя путь, очистишься.
А очистившись, получаешь имя
и можешь узреть святыни другие, скрытые.
Сам ложным святыням поклонялся,
и паломников к ним водил.
Куда водил паломников?
Каждый пройдя этот путь,
получит печать змея.
Вот он, знак! Вот он, знак!
Кто пройдет — отмечен будет!
И не спасется!
Иван, куда он водил паломников?
Иван!
Иван, посмотрите. Может быть,
вы знаете эту девушку?
Была она с ними,
была она среди паломников?
Что с ним? Иван! Что с ним?
Давайте, давайте.
Понимаете, мне нужно узнать,
куда он водил паломников.
Он не рассказывает об этом. Как только
начнет говорить, сразу приступ.
Ну поймите, мне очень нужно знать.
Один раз он упоминал Чудеево.
Это недалеко от Владимира.
Идемте, идемте!
Всё, всё, успокойся! Успокойся.
Элина!
Вот вам! Гори-гори ясно, чтобы не погасло!
Я вам, я вам покажу! Гори-гори ясно,
чтобы не погасло!
А что вы думали? Вот вам!
Я всё поняла.
И никто не спасется. Не спасется!


Серия 2

Алло, Серый, в общем, я срочно
во Владимир, ты по хозяйству.
Завтра вечером вернусь. Потом все объясню.
Так это значит, он после вашей наливки
вчера так выступил?
А ты как думаешь. У меня сливовица
семидесяти пятиградусная.
Так он один ее вылакал.
Ну, а потом пустился во все тяжкие.
Притащил канистру бензина из гаража,
на лужайке разлил,
поджог и стал песни горланить!
Скажите спасибо,
что голым под луной не плясал.
Голым холодно. Так.
Да. А стекло на втором этаже
тоже он высадил?
А ты как думаешь? Камнем, камнем разбил!
Да еще потом стал выражаться, как извозчик.
Ну, говорит, знаю, что вы хотите меня
со свету сжить, так я сам вас первый сживу!
Зачем она вообще держит этого паразита?
По доброте душевной. Или ваш Сергей
Кириллович тоже своего рода знак судьбы.
Ой, я тебе еще кофейку подолью.
Знак судьбы, ой.
– Да.
– Жора, слушай меня внимательно.
– Да, Евгения Генриховна.
– Затрава поджог салон!
– Понял!
– Есть пострадавшие!
Понял, сейчас выезжаю.
Что, случилось что-нибудь?
Похоже на то.
Выздоравливайте, Виталик,
ни о чем не беспокойтесь.
Лечение, все оплатим, если что нужно,
Жора все сделает.
Угу. Все будет хорошо. Ой.
Это на текущие расходы.
Спасибо. Мы обязательно за всем проследим.
Всего доброго.
Они что-то сказали о причинах пожара?
Да, самовозгорание
из-за неисправной проводки.
Это теперь так называется.
С Виталиком что сотворили.
И где мне взять такого стилиста,
если у него подвижность не восстановится?
Нет, я когда его увидела,
сразу поняла — это знак.
Кого? Затраву?
Да, при чем тут Затрава? Я понимаю,
Эдику настала пора жениться.
И учительница — не самый плохой вариант.
Прошу.
Но этот ее ребенок… Кошмар!
– Тимофей, иди сюда быстро!
– Потому что они для Элины?
Нет, потому что они для птиц.
Все, перестань, выброси.
Ты же не хочешь, чтобы птицы
голодными остались, правда?
А, ну-ка дай, нос потрогаю. Ну, конечно,
холодный. И ноги, небось, замерзли!
Ну-ка, давай скорей домой.
Давай, давай, чай пить, греться!
– Давай скорей!
– Пойдем.
Давай-давай-давай, поднимайся! Заходи!
Ну, нельзя же так
относиться к своим обязанностям.
У вас везде по углам пыль.
Илона, я с вами разговариваю!
А чего это вы раскомандовались, а?
Вы, что ли место свое забыли?
Так я вам зараз напомню.
Ах ты, бесстыжая такая! Пошла с глаз моих!
Так, а я так думаю, Ольга Степановна,
шли бы вы сами.
Ну что на старости лет позориться-то, а?
Ты сиди, грейся. А я тебе сейчас
чаю горячего налью.
– Ладно?
– Да, мама.
– Отдай, я сказала!
– Посплю, пойду. Спать охота.
Сергей Кириллович ваш вчера всю ночь
куролесил, до утра глаз не могла сомкнуть.
Господи…
И не дергайте меня без причины, ясно?
Ольга Степановна, у вас все в порядке?
Да, у нас все в порядке.
А мне показалось, что вы с Илоной…
Да нет-нет-нет, у нас с Илоной
всё в порядке. Мне обед готовить надо.
Сейчас пойду обед готовить.
Эй, есть кто?
Ты чего это забыл в чужом дворе, а?
Э, дядь, спокойно. Мне тут просто
узнать кое-что нужно.
А в деревне вообще ни души!
Куда все подевались?
Городской, что ли? Ну, заходи в дом,
старуха придет, стол организует.
А люди все в церковь пошли,
на вечернюю. Ну, идем, идем, давай.
Картошечка, картошечка наша,
с нашего огорода.
Своя, своя домашняя.
Я за рулем. Так бы с удовольствием.
Ну, тебе нельзя, а нам можно.
Да тебе все можно! Ты лучше молодому
человеку расскажи, что он тебя просит.
Ну, а что рассказывать-то?
Никто к нам не ходит,
паломники отродясь не бывали.
Ходят только грибники, и эта,
как ее там, санэпидемстанция.
Более никто не ходит.
Да, паломники в основном
во Владимир идут. А у нас что?
Ни тебе иконы чудотворной,
ни тебе поклониться святыне.
Зато у нас хороший батюшка.
Церковь ремонтирует,
за кладбищем ухаживает,
у нас могилы всё в полном порядке.
Отец Анатолий и правда,
очень хороший мужик.
Случай у нас был, лет пять тому назад.
Нашли в лесу труп. Женщину мертвую.
Милиция понаехала, про маньяка говорили.
Не про маньяка!
Про маньяка, про маньяка,
мне Кузьмич говорил — маньяк.
Только труп не опознали, дело закрыли.
А вот отец Анатолий все ходил
по инстанциям, выпрашивал разрешение.
И что?
Что?
Выпросил, выпросил! Похоронил возле церкви.
И отпел, и за могилой ухаживает.
Понятно. В лесу, говорите, нашли?
Да. Километра три отсюда.
Ты, Петр, чего-то путаешь.
Пять лет назад у нас Милка померла.
А женщину мертвую нашли
годом раньше. Шесть с половиной лет!
Эдик, ну давай уже, одевайся скорее!
А то до самой ночи не уедем.
Куда?
Ну как куда, ты что? Мы же в Пушкинский
собрались, там новая экспозиция.
Подожди, что, сегодня? А как же обед?
Ну, ничего страшного, пообедаем в городе.
Нат, я имею в виду семейный обед.
Сегодня же суббота.
Вот черт, совсем забыла.
Эдик.
Ну, ну давай мы, ну, может быть мы,
разок пропустим?
Нат, нельзя. Мама расстроится.
Ну, конечно.
Ну, подожди. Ты понимаешь,
просто я очень редко видел маму,
потому что она очень много работала.
Но по субботам мы всегда
собирались вместе. Сидели, болтали,
мама разные интересные штуки рассказывала.
Правда, когда Элинка уехала,
обеды на время прекратились.
Наверное, маме было очень
тяжело видеть ее пустой стул.
Это мама предложила возобновить традицию?
Нет, это я! Я подумал,
что маме это как-то поможет.
А я тебе говорила,
что ты самый лучший мужчина в мире?
Ой. Ты преувеличиваешь.
Нет, ничуть. Я тебя очень,
очень, очень сильно люблю.
И обещай помнить это всегда,
чтобы ни случилось, хорошо?
Да. А что может случиться-то?
Ничего! Давай скорее. Нас ждут в столовой.
Подожди, Ната, а что может случиться-то?
Нат! А что случиться-то может?
Я просто не понял.
А летом ты с мамой и папой
отдыхать поедешь.
В деревню к бабе Тане?
Нет, в Грецию!
Там солнышко, тепло. Купаться будешь.
А ты? Я хочу, чтобы ты тоже поехала!
Золотко, солнышко моё.
А я-то как этого хочу.
Больше всего на свете, да?
Больше всего на свете.
А папа с нами не поедет.
Почему?
А у меня папы нету.
Меня мама в лесу нашла!
Она за грибами пошла
с корзиночкой. А там я.
Это тебе мама сказала?
Нет. Бабушка Таня. Только ты не
говори никому. А то мама сердиться будет.
Да как же на тебя сердиться-то можно?
Золотко ты мое.
Не на меня! На бабу Таню!
– На, держи, беги, родной, беги.
– Спасибо!
– Добрый день, Тимофей.
– Здрасьте.
Как твое отчество, я забыл?
Отчество у него Олегович.
Но вы, Жора, можете называть его
просто господин Гольц-младший.
Да нет, Тимофей Олегович,
пожалуй, попроще звучит.
Евгения Генриховна просила
всех садиться за стол.
Она будет минут через десять.
Прям беда с этой могилой,
ничего на ней не растет.
У меня старушки местные, прихожанки,
первые годы пытались
цветы высаживать. Всё без толку,
вянут, хоть плачь.
В прошлом году я шиповник посадил — засох,
пришлось выкорчевать. Вот, полюбуйтесь.
Посмотрите, а вот это не она?
Да трудно сказать.
Она ведь в лесу
бог знает сколько пролежала.
Там и лица-то почти не осталось.
А дело кто вел?
Это из района, Нефедов.
Как его найти?
Да и искать незачем. Пойдемте
ко мне в дом, позвоним ему.
А вот галерея Кромана очень вычурная.
Нельзя так смешивать стили…
Ольга Степановна, ваш паштет —
это просто чудо!
Спасибо.
У Ольги Степановны все великолепно.
Помнишь, дорогая, как Ольга Степановна
уехала на целый месяц в Грецию
и бросила нас на произвол судьбы?
Я как вспоминаю — меня всего передергивает.
Мы наняли одну барышню из агентства.
Угу, целый месяц нас
тушеной морковкой кормила.
А вы знаете, а я морковку не помню.
Но сама девушка мне не очень нравилась,
она постоянно носом шмыгала.
Ага, точно!
Так, извините за опоздание,
но у нас ситуация.
Вчера ночью был пожар на Флотской.
И вчера же избили Виталика вечером,
моего лучшего мастера.
А сегодня трое мастеров
подали заявления об уходе.
Ну, наверное, им угрожали.
То есть это не случайные совпадения?
Конечно, это мой отказ Затраве.
Рейдерская атака?
Да.
И вот они, вот это вот, действуют
такими варварскими методами?
А ты что думаешь, что они
через Международный Суд все делают?
А, что ты намерена делать?
Расширяться, разумеется. Мне был знак.
Недавно позвонил Боря…
– Риэлтор?
– Да.
Выставляется помещение на Театральной.
Вот он обещал придержать,
сейчас поеду смотреть.
Женя, Женя, ты что забыла?
Как же эти рейдеры-то? Ну.
Черт, черт!
– Ой, Боже мой!
– Жора, вы в порядке?
Я прошу прощения! Черт…
Илона, уберите.
Спасибо.
Женя, ну как же эти рейдеры-то?
Ой, Игорь, ну не знаю я.
Да, это решим все.
– Эдик!
– Да?
На днях ведь день рождение Сваровского.
Да, да, нас с Наташей пригласили.
А куда, домой или в ресторан?
А, в «Цицерон».
Ага, ну жаль.
А почему, Евгения Генриховна?
Потому что там очень много
в доме интересных вещей.
Их дедушка был путешественник,
там просто целый дом всякой всячины.
Однажды он мне показывал
засушенную голову пигмея.
Мама! Я хочу посмотреть засушенную
голову пигмея! Мам! Я хочу голову!
Тима, Тима, тихо, тихо, сиди ешь.
Евгения Генриховна, простите, пожалуйста.
Вы за кого меня держите, а?!
Публичный дом устроили?!
Святые угодники! И после вчерашнего
еще совести хватает.
О совести заговорили?!
Я вам покажу совесть!
Сергей Кириллович, что случилось?
Кто вас обидел?
Обидел? Я слишком долго терпел!
Сергей Кириллович, я прошу вас…
Сидеть! Не с тобой разговариваю!
Хотели меня в психушку запихать?
Вот вам!
Хватит!
Это переходит всякие границы!
Ты со мной еще смеешь
разговаривать, тля эдакая!
Да я вам, да я вам всем надеру голый зад!
А тебе, сукин сын, в первую очередь!
Женя, что это такое?
Не знаю, ты, как думаешь?
Ой, Господи. Жора, спасибо.
Да, Жора, спасибо.
Ничего страшного, патроны холостые.
Илона, уберите.
Ну, не соскучишься.
Наташа, родная, ты в порядке?
Не соскучишься…
– Мама! Мне страшно!
– Ч-ч-ч, тихо, успокойся.
Пойдем, давай, ой.
Нет, нет, не надо эти площади
выставлять на продажу,
у меня на них уже есть покупатель.
Да, да, сегодня вечером приедет смотреть.
Все, на созвоне.
Вы Борис?
Да. А вы?
А я ваш новый покупатель.
Прокатимся? Разговор есть.
Извините.
Женя, надо что-то делать!
А если в следующий раз он
с боевыми патронами заявится?
Да, Сергей Кириллович никогда
себе такого не позволял.
Видимо, его что-то серьезно вывело.
Он просто спятил, Женя.
А ваш ребенок, кажется,
очень сильно испугался?
Да, сильно. А вы, кажется, нет.
Знаете, а мне показалось,
хоть он и стрелял, и кричал,
это он вас боялся, а не вы его.
Я вообще не понимаю,
что вы имеете в виду?
Кстати, а откуда
у Сергея Кирилловича ружье?
Борис, объясните, что произошло?
Что произошло?! Приехали три амбала.
Посадили меня в машину…
Вам угрожали?
Угрожали? Не только…
Вы подписали договор с Затравой?
Евгения Генриховна, а как вы думали?
У меня семья, между прочим!
Господи. Все не так.
Девочка свои деньги честно отработала.
Аллочка, все получилось.
Гораздо лучше, чем я рассчитывал.
– Мы.
– Что?
Мы рассчитывали.
Да, да. Мы рассчитывали.
Ты знаешь, Эдик, кто-то в нашем доме
работает на Затраву.
Ты уверена?
О помещении на Театральной
я никому не говорила.
Боря позвонил перед обедом, что продается.
И помнишь, я сказала это за столом.
Через два часа в это помещение
приехал Затрава.
Так, подожди. Илона убиралась в столовой.
Да.
Ольга Степановна была на кухне.
Так!
Я пошел наверх, дядя Игорь…
Бегал туда-сюда.
Алла?
Пошла за сигаретами.
Ну, получается, это мог быть кто угодно.
Абсолютно верно. К слову, твоя жена…
Наташа была с Тимофеем.
Да, но она спускалась в гостиную
за успокоительными для мальчика.
Мама, я знаю, как ты относишься к Наташе
и поэтому я тебя очень прошу…
Эдя, Эдя, Эдя,
я рассматриваю все варианты.
Тогда Жору своего тоже рассматривай.
Жора? Нет, Жора не мог.
Жора неизвестно где был.
И, кстати, о твоих делах с Борисом
осведомлен гораздо лучше меня.
Лучше. Господи, как все сложно стало, а.
И ни одного знака. Не знаю, что делать.
Если бы была Элина.
Но у тебя же есть я.
Да. Есть ты. А у тебя твоя жена.
Ладно, иди спать. Иди спать, мой хороший.
Утро вечера мудренее, разберемся.
Спокойной ночи, мам.
Спокойной ночи.
Сегодня за обедом я испугался.
Ничего не сделал, чтобы вас защитить.
Ты сделал все, что мог.
Да я ничего не смог! Мама права. Я мямля.
Ты вел себя разумно и правильно.
Ната, скажи мне,
почему ты меня выбрала?
Потому что ты лучший мужчина в мире.
Да я обычный банковский клерк.
Меня и в банк-то мама пристроила.
Хорошо. Я скажу тебе правду.
Я выбрала тебя, потому что мне
надоело жить в деревне Муходоево.
Я решила перебраться в Москву,
поселиться в богатом доме,
и никогда в жизни больше
не видеть муходеевской школы.
Через год я отравлю тебя грибами
и останусь богатой вдовой.
– Правда?
– Конечно.
А на годовщину свадьбы ты мне,
пожалуйста, подари серьги с бриллиантами,
иначе все — развод.
Ах, ты. Да я тебе сейчас…
Сейчас я тебе дам!
Перестань! Не надо!
Ты смотри, развод она захотела, а.
Что это?
Странно.
А это что такое? Господи, какой ужас.
Ужас какой.
Мертвые птицы! Мертвые птицы!
Ужас.
А твоя мама всегда следует знакам?
Да. Она и бизнес так построила.
Иногда заключала какую-нибудь
безнадежную сделку, потому что ей был знак,
в итоге оказывалась в выигрыше. Угу.
А как она их видит?
Не знаю. Видит и все.
А есть какие-то,
ну, определенные знаки?
Например, однозначно хорошие или плохие?
Черт их знает. Собак она
считает плохим знаком.
Однажды не поехала на сделку,
потому что ей собака дорогу перебежала.
А ты, тебя она пыталась
научить видеть знаки?
Не-а. Элинку вроде учила.
Но она говорила, что ничего не видит,
не верит, не понимает.
А я бы хотела научиться видеть.
Вот так смотришь в окно, а там не просто
луна, а какой-то знак, а?
Слушай, а ведь это же важный знак.
Какой?
Очень хороший.
Так, это с собой.
Гольц. Деревня Муходоево.
Слава Богу, дозвонился, наконец.
Угу. Что говорят?
Говорят, на рыбалке Нефедов.
Так.
Он любитель по этому делу,
на озера ездит, а там сазаны во!
А когда вернется, не говорят?
Завтра должен быть. Вы оставайтесь.
Переночуете, а с утра вместе поедем.
Мне как раз, так и так в район надо,
строители обещали бетономешалку.
– Бетономешалку?
– Угу.
Церковь видели?
Да.
Вот. Там надо кое-что поправить.
О, заходи, заходи, не бойся. Заходи.
Это Люся. Она у нас при церкви живет. Ну.
Здравствуйте, Люся.
Ну.
Спасибо. А это у тебя кто?
Чего это она?
Она всегда немножко странная была.
А после того, как эту женщину увидала,
так совсем умом повредилась.
Чужих стала бояться,
не разговаривает совсем.
Какую женщину?
Ну, ту самую, которой вы интересуетесь.
Ведь это Люся ее в лесу нашла.
Она в тот день за клюквой ходила.
Ну вот, с тех пор и молчит. Уже шесть лет.
Так.
Так.
Я сам.
Ольга Степановна, ну вы опять
забыли запереть входную дверь.
Я точно запирала.
Ну, как же это вы ее запирали,
если она была открыта.
Ну, как она могла быть открыта,
если я ее точно запирала?
Жора, вы что-то путаете.
Ну, как же это я что-то путаю,
Ольга Степановна, если она была открыта.
Жора, я дверь запирала.
Алло, да.
Ольга Степановна!
Стойте! Ничего здесь не трогайте, ясно?
Ну что там?
Ничего не понимаю.
Алло.
Алло, говорите громче!
Алло. Мне нужна ваша помощь.
У нас здесь произошло убийство.
Кого убили?
Илону, уборщицу.
Сейчас, две минуты. Так, милицию вызывали?
Да, они здесь. Но я не верю,
что они найдут убийцу.
Я хочу, чтоб вы приехали!
Почему именно я?
Был знак. Знак! Вы знаете,
я им следую. Так вы приедете?
Нет, я не могу, но я могу прислать
своего напарника. Сергей Бабкин.
Нет, нет, нет, нет, он мне не понравился.
Я хочу, чтобы вы занялись этим делом!
Евгения Генриховна, я сейчас
во Владимирской области,
занимаюсь расследованием,
касающимся вашей дочери!
Элины?
Вашей дочери.
И вы что-нибудь нашли?
Да.
А-а-а! Ну, хорошо. Пусть придет ваш Сергей.
Всего доброго.
И что теперь будем делать?
Понятия не имею. По ходу,
что-то пытается меня туда не пустить.
Просто Гоголь какой-то,
«Заколдованное место»!
Что?
Говорю, скоро во всякую
ерунду начну верить!
А вот это не надо, надо верить в Бога.
Так, когда вы ее обнаружили?
Мы за продуктами ездили. Возвращаемся,
а Илона мертвая в бассейне.
Полиция работает. Информацию они соберут.
Не знаю, чем сейчас я могу помочь.
Пусть делают свою работу, ищут убийцу.
А убийцу искать нет необходимости.
То есть?
Мне известно, кто убил Илону.
Я вас правильно понял?
Вы знаете, кто убил девушку?
Да, разумеется, знаю.
Во сколько убитая сегодня приехала?
Она не приезжала.
Она не приезжала.
Ольга Степановна, вот, выпейте.
Успокоительное.
Спасибо.
Илона здесь жила, в этом доме.
Тогда… тогда надо осмотреть ее комнату.
Давайте, я провожу.
Да, да, иду.
Версия, что девушку убили люди вашего
конкурента, имеет право на существование.
Но с таким же успехом ее мог
убить кто-то из домашних.
Из мести. Ревности. Из личной неприязни.
Вы упускаете одну вещь.
А именно?
Ножницы. Угу.
У Илоны отрезаны волосы,
а ножницы положили рядом.
Это прямое указание — салон, ножницы,
ну это, если хотите, знак.
Да, но если вы, извините, все знаете, то…
А мне нужны доказательства.
Вот вы проверите Затраву,
соберете все факты.
А когда у меня будут доказательства,
я тогда пойду в органы,
и они не смогут спустить это на тормозах.
Одним словом…
Да. Я хочу, чтоб вы избавили
меня от Затравы.
Раз и навсегда.
М-да.
Что?
Нет-нет, ничего. Всего доброго!
Вот, это ее комната.
Так, ну что, преступим.
А-а-а, там это не…
А вы можете идти.
Только из дома никуда не уходите,
мы с вами еще подписку оформим.
Хорошо.
Добрый день. Сергей Бабкин.
Оперуполномоченный Игнатов,
областное управление. Что нужно?
А ты с Сазоновым в сто восьмом не работал?
Да, работал. А, стой… Бабкин?
Про тебя Сазонов рассказывал.
До сих пор не может успокоиться,
что ты на вольные хлеба ушел.
А я смотрю, домработница
тоже красное любила?
Тоже? А кто еще?
Элина Гольц. Она умерла. Или ее убили.
Сергей.
Андрей.
Итак, я хочу, чтобы в доме
запирались все двери.
Ольга Степановна!
Ты слышишь, что я говорю?
Ой, Женечка, извини, я не слышала.
Сядь и послушай.
Хорошо.
Я хочу, чтобы вы поняли,
Затрава очень опасен.
На милицию, полицию надежды мало.
Алла, я бы советовала не ездить в галерею.
Женя, может быть, мы не будем паниковать.
Не надо переводить дом
на осадное положение.
Аллочке на работе, мне кажется,
будет гораздо безопаснее. Правда?
Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Чего?
А, ты о чем?
Нет, это просто невыносимо!
Женя!
Так.
– Ну что, нашел?
– Да, на шее у нее было!
На шнурке. Так.
Вот так. Так.
Ну, что там? Опа.
Ты видал?
Тоже, что ли, в домработницы податься?
Ух ты, чеки.
Ну-ка, дай.
Заключение от патолога когда ждать?
Завтра будет. Хотя и так все понятно.
Убита ударом по голове.
Орудие нашли?
Нет. Потом волосы обрезали, сверху
ножницы бросили. Ну, вроде как послание.
Ну да, дохлая рыба…
Чего?
Итальянские мафиози любили рядом
с телом дохлую рыбу оставлять.
Ну, в том смысле, что теперь он молчит,
как эта дохлая рыба.
Алиби есть у кого?
Только у хозяйки и ее сына, на работе были.
Да, сын, кстати, до сих пор еще
не вернулся. Но остальные — кто где.
А камеры наблюдения?
Да, одна камера, да и то
два дня как не работает.
Ясно.
Серег, слушай, я на тебя рассчитываю.
Мне Сазонов говорил,
что ты следователь экстра-класса.
Поможешь мне с этим делом — с меня
причитается. Понимаешь, у меня,
у меня квартал заканчивается,
отчетность нужна.
Разберемся.
Родным Илоны сообщили?
Это сделает полиция.
У нас другие вопросы.
Мама, это неправильно!
Ее убили в нашем доме.
А мы делаем вид, как будто не заметили.
Ну, что значит — не заметили?
Если ты не занимаешься нашими проблемами,
то это не значит, что мы не заметили.
Ладно, это неважно.
О чем ты хотела со мной поговорить?
Садись.
Твоя жена и этот ребенок…
Мама, теперь это и мой ребенок!
Хорошо, твой ребенок.
Но Затрава не успокоится.
И твой ребенок может
стать очередной жертвой.
Я звонила Гольдманам в Ниццу,
они готовы их принять.
Самолет завтра, в шестнадцать сорок.
Подожди, как завтра? Какой самолет?
Это ненадолго, Эдик. Два-три месяца.
Пока вопрос с Затравой не решится.
Позвонишь на работу,
скажешь, что ты не придешь.
И проводишь их в аэропорт.
Нет!
Ну, как знаешь.
Мама, они никуда не поедут.
Они остаются здесь. Это моя семья.
Господи.
Эдя, был очень плохой знак.
Я пошла к шиповнику,
и там лежат мертвые птицы.
Много мертвых птиц. Откуда?
Если ты любишь свою семью,
то обеспечь ее безопасность.
Мама, это не вопросы безопасности.
Это твоя личная неприязнь к Наташе.
Прости, мама.
Хотела как лучше.
Эх, зря ты все-таки в это дело полез.
Почему?
Да, не почему! Поганое оно, вот и все.
Вы мне дело все-таки покажете?
Да покажу, дело, как говорится, хозяйское.
Смотри, любуйся.
Так.


Серия 3

Сало будешь?
Нет, спасибо.
Домашнее. Ну, как знаешь.
Так вот, женщина, которую в лесу нашли,
ее ведь так и не опознали.
Но это точно не твоя… Как ее?
Элина Гольц.
Ну, ей сколько, лет двадцать было?
Двадцать два.
А этой — крепко за сорок.
Вот, там заключение патологов.
А можно с этим патологом поговорить?
Да помер он. Той же осенью и помер.
Понятно.
Говорят, сердце, только я не верю.
Здоровый был, как кабан.
Пол литра с винта выпивал и ни
в одном глазу. Так что, поганое это дело.
А сержант, кстати, который со мной
на выезде был, через неделю разбился.
Прям мистика какая-то. А как разбился?
Ну как, на мотоцикле.
А я к бабке ходил, порчу снимать.
Сам-то я в это не верю, но жена настояла.
Ну и что? Сняли?
Ну, как видишь, живой покаместь.
Ну, теперь-то всё нормально?
Что там?
Э-э-э, капитан! Капитан, ты чего?
Черт тебя бери, а!
– Давай!
– Вот видишь?
Что видишь? Развел мистику,
вон бутербродом подавился и всё.
Жевать надо!
Слушай, подожди, это местная карта?
Ну да.
Так, а скажи-ка мне, тело где нашли?
Вот, вот здесь, у заброшенной фермы.
Так. А Кирьяново где? Так.
Кирьяново — это уже Кольчугинский район.
Вот граница нашего района.
Кирьяново где-то там, вот.
Так получается, тамошних не допрашивали?
Да говорю ж тебе, не наш район!
На хрена мне весь этот геморрой?
Ты видишь, уже поперек горла
в самом прямом смысле встало!
Ну вы даете, а. Ну вы, ребята, даете.
Так ладно, еще вопрос.
Далеко до Кирьяново
от того места, где девушку нашли?
Так, километров двадцать-то будет.
Двадцать. Ладно.
Слышь? Не ездил бы ты ни в какое Кирьяново,
поезжай-ка ты обратно в Москву!
Ничего хорошего не выйдет из этого.
Эдик! Ты почему не спишь?
Не спится. Только заснул,
сразу Илона снится, как она в бассейне…
Мертвая. Черт знает, что вообще.
Давай я тебе массаж сделаю, давай?
Да подожди, какой массаж, ты что?
В доме человека убили.
А ты массаж предлагаешь.
Прости.
Что?
Ну как, ты прав, в такой момент
о каком массаже может быть речь.
Тем более о сексе.
Ну, почему ты все время
переворачиваешь? Я же тебе серьезно говорю.
Ну, так и я серьезно! Эдик, ты совершенно
прав, прости меня.
Ну, как можно предлагать в такой момент
какой-то там массаж,
поцелуи и прочие глупости.
Поэтому сейчас целый месяц ни-ни.
Да.
Можно я тебя только,
только один разочек поцелую?
Напоследок, а потом
целый месяц никакого секса.
Давай, но только один раз.
Что ты делаешь?
Я делаю, что хочу, то и делаю,
потому что я тебя люблю.
Алло, Серега! Слушай, мне тут
информацию нужно собрать
на одного товарища.
Некий Данила Солнцев.
Да не вопрос. Информация —
наша профессия. Погоди секунду.
А, как говоришь фамилия?
– Солнцев.
– Солнцев?
Это по делу Гольц?
Ну да, который паломников водил,
помнишь, я тебе рассказывал.
Да ерунда. С таким же успехом
ее мог маньяк за, где-нибудь
за мусорным баком зарезать.
Зарезал, а тело съел.
О, Бабкин. Сереж, ты можешь хоть
на минутку отвлечься от своих кулинарных
этих экспериментов и голову включить, а?
А с чего ты взял, что занят
кулинарными экспериментами?
Да потому что хруст раздираемой
креветки я узнаю из тысячи —
слишком часто я его слышал. Так вот,
Элина Гольц общалась с этим Сонцевым.
И судя по всему, довольно тесно.
У него там еще секта какая-то была,
он народ туда вовлекал. Ну, в общем,
когда она с ним пообщалась — исчезла.
И логично предположить,
что они ушли вместе.
Да нелогично!
У Гольц ничего не пропало. Ни деньги,
ни вещи, банковские счета в порядке.
Так ведь? А если были бы сектанты,
а сектанты не дураки,
они себе в убыток работать не будут.
То с Гольц выколачивали бы деньги.
Возможно, Сереж. Но только эта фигня
мне ни фига не нравится.
Поэтому давай, собирай информацию!
Конечно, обязательно выясню.
Слушай, Илюшин, ты давай,
побыстрей возвращайся.
А то мне что, к Гольц каждый день
как на работу ездить?
Ты же знаешь, мое дело — документы,
факты, доказательства…
Сереженька, пока ездить. Ты же знаешь,
что оперативная работа
неотъемлемая часть нашей профессии.
Все пока, и хватит жрать!
Хорошо, давай пока.
Я в гробу видал твою оперативную работу!
Ну что, господа?
Есть повод для праздника.
У старухи Гольц проблема,
и чем дальше — тем больше.
Ведь какое совпадение? Надо же —
и убили, и волосы остригли,
да еще и ножницы сверху положили.
Давайте, давайте, давайте!
Чтоб и дальше все так удачно складывалось!
Я вот что подумал.
Ведь может произойти еще какая-нибудь
трагическая случайность, а?
Ну, не ровен час, с ребенком
что-нибудь, например.
А если что с мальчишкой —
старуха может в неадекват уйти.
С чего бы? Он ей неродной.
В неадекват мамаша может впасть.
Только Гольц на мамашу наплевать.
Вот, если бы с ребенком
что-нибудь случилось —
это было бы отлично.
Понятно?
Понятно.
Ой! Ой.
Джек, апорт! Хорошая собака!
Доброе утро, Евгения Генриховна.
Тим, ты умылся?
Умылся! И зубы почистил! Вот, смотри!
Тимушка, давай иди, мы скоро
завтракать будем. Иди.
Проследите, пожалуйста, чтобы ваш ребенок
не бросал предметами в людей.
А что случилось?
А ничего страшного, просто ваш ребенок
чуть не убил Евгению Генриховну.
Скажите, а вы не пробовали его воспитывать?
Алла Дмитриевна, воспитание моего сына…
Никакое, воспитание у вашего сына.
Он нам тут всем отравляет жизнь,
а вам хоть бы что.
А «нам» — это кому, простите?
Мне, Игорю Сергеевичу… Всем!
Это не ребенок — это стихийное бедствие!
С ним же рядом невозможно находиться!
Он же все время вопит!
Я не вопю!
Вот, пожалуйста.
Тима, я же сказала,
мы скоро будем завтракать.
Я не хочу!
Тимофей.
Ну вот, видите? Вы здесь на птичьих правах.
Так что не забывайте про это, пожалуйста.
Ты будешь первая,
кого я выставлю из этого дома.
Простите? Вы что-то сказали?
Евгения Генриховна держит вас здесь
при себе как домашних кошек.
А я больше люблю собак.
А вот ваши вкусы здесь никого
не интересуют, понятно? Стерва.
Раз, два, три,
четыре, пять!
Спасибо! Все очень вкусно!
Приятного аппетита!
Тимочка, а хочешь, я тебе с собой
еще котлетку положу?
Хочу! Я собаку угощу!
Ольга Степановна, налейте,
пожалуйста, кофе мне еще.
Да. Да, конечно.
Ну да…
– Пожалуйста.
– Не могу.
Что пишут? Привет!
Привет. Да вот, получил
постановление от патологоанатомов.
В общем, все, как и предполагалось.
Смерть наступила в результате
массированного кровоизлияния в мозг.
Следы борьбы?
Да ничего там нет. Убийца подошел сзади
и ударил чем-то тяжелым по голове,
потом волосы отрезал.
А орудие убийства с собой унес.
А ножницы?
Отпечатков нет, ножницы обычные,
продаются в любом хозяйственном магазине.
Понятно.
Знаешь, Серег, я думаю,
что у убийцы в доме есть сообщник.
А с чего ты взял?
Вот смотри. Убийца должен был знать,
когда на первом этаже никого не будет.
Ну, кроме естественно уборщицы.
Правильно?
Так.
Он должен был знать, что камера
наблюдения не работает,
и что входная дверь не закрыта.
Правильно? Дальше.
Он знал, что именно в это время жена
младшего Гольца водит ребенка в садик,
а жена этого…
Ну, как его, ну, братец хозяйки…
– Бобров.
– Так вот, Бобров, Бобров, вот.
Что этот самый Бобров вместе
с супругой поедет в город.
Супруга Боброва в доме в это время была.
И жена Гольца-младшего тоже.
У тебя в протоколе записано так.
Ну, тогда бред получается!
В доме полно народу,
в любой момент могут войти, а ему начхать.
Кому начхать?
Ему, кому, убийце, кому!
Ну, откуда он мог знать,
что Ветрова будет убирать
бассейн именно в это время?
Он не знал. Да ему все равно было,
кого убивать.
Я думаю, предпочтительно женщину.
Чтобы отрезанные волосы
эффектнее смотрелись.
То есть ему надо было просто войти,
убить первого встречного
и незаметно скрыться?
Ну, даже для неподготовленного человека,
такая задача подъемна.
Если бы к этому имел дело Затрава…
Затрава?
Конкурент Гольц.
Так.
Ну и что, он сам…
Ну, а для черной работы
у него есть профессионал.
– Ну да.
– Да.
– Тимофей.
– Да?
Скажи, а тебе нравится здесь жить?
Вместе с бабушкой Женей и папой Эдиком?
Нравится! А ты что спрашиваешь?
Ой, смотри, вот друг твой тебя ждет. Давай.
Давай вместе.
Держи.
А давай Джека возьмем к себе жить.
Мы не можем его к себе взять.
Почему? Он же такой хороший.
Ну, потому что бабушка Женя не любит собак.
А она его полюбит.
Ну, пойдем уже скорей. Пойдем.
Через сто метров поверните налево.
Куда там налево? Черт! Двадцать первый
век, а дорог как не было, так и нет!
Деревня Кирьяново. Вы на месте!
Отлично. Приехали.
Алло. Алло, здорова, Серега!
Алло, привет. Илюшин, ты где вообще?
Серый, сам хочу знать.
Все утро тебе дозвониться не могу!
Серый, тут связь просто хреновая.
Алло. Алло.
Слушай, что там с этой
Ветровой вытанцовывается?
Затраву проверяю.
Так, и чего, есть что-нибудь?
Ну, официально у него
инвестиционная компания.
А на самом деле — рейдер со стажем.
Работает под заказ.
Лично руководит рейдерскими операциями.
Ну, несколько раз пытались завести дело,
но до суда так и не дошло.
Ну, естественно, сам-то руки
марать вряд ли будет.
Нет, у него для этого
специально заточенные люди,
некие Ботвинник и Воропаев,
уже много лет работают на Затраву.
Так, слушай, Серый, пробей этих ребят,
где они были в день убийства.
Не учи меня жить, Илюшин.
Все пока.
Сейчас найдем.
Привет, Бабкин беспокоит. Ты можешь
кое-что по своим каналам проверить?
Да, да, я все понял. Хорошо, сделаю.
Давай, как чего узнаю,
сразу перезвоню. Ага.
Позвоните в больницу
и побеседуйте с врачом.
Нет, я сама позвоню. А вы позвоните
по этому телефону и…
Вице-мэр?
Да. Мы учились вместе.
Может, поможет с этим Затравой.
– Алло, Серег.
– Да.
Оба в день убийства были в городе.
И у обоих есть алиби.
Какое?
Ботвинник был в тренажерном зале.
Тренер может подтвердить.
А Воропаев?
Тот на шашлыках был с друзьями.
Значит, у Воропаева алиби нет.
То есть как нет?
Да так. Шашлыки, дело такое:
все помнят, как их ели, а вот кто
в этот момент у мангала стоял,
а кто в лес подышать отошел —
можешь и забыть.
Отлучись Воропаев хотя бы на часа два —
никто бы и не заметил.
А где шашлыки-то были?
В Куркино, на запруде.
Куркино, это от особняка Гольц
минут двадцать езды. Ладно, спасибо!
Мужики, добрый день.
Я тут девушку одну разыскиваю.
Ладно.
Извините, вы не подскажете?
Шеф! Я девушку одну разыскиваю,
может, ты видел? Посмотри.
А я тебе потом, после зарплаты верну,
как всегда, ну а, вот.
– Вы все?
– Все, все, все.
Девушка, будьте добры,
три пачки сигарет дайте, пожалуйста.
Сигарет нет, папирос тоже.
Пирожков возьмите с картошкой.
Я вообще-то сигарет хотел.
Да что ты, пирожки хорошие.
Ладно, давайте два.
Сто рублей.
А вы здесь давно работаете?
Просто мне друг рассказал,
что у вас тут паломники часто ходят.
Нет здесь никаких паломников!
Слышь, парень, ты езжай отсюда.
А то не ровен час, колеса порежут.
Видал, опять проповедники появились.
Ребят, вы что, в чем проблема-то, а?
А проблем никаких.
Так, спокойно.
Вы чего, всегда так к приезжим?
Ты не понял?
Чтобы духу твоего здесь не было!
Опять со своим учением, проповедник хренов!
Руки убрал!
Извини, братан. Ошибочка вышла.
У нас тут чужих не любят.
Вижу! Какой я тебе проповедник, а?!
А чего ты про паломников спрашивал?
Я тут девушку одну ищу,
шесть лет назад пропала.
Она с паломниками приходила.
Шесть лет назад. Пойдем-ка парень,
пойдем я тебе расскажу кое-чего.
Пожалуйста, пожалуйста.
Спасибо.
У, ничего… Хороший шашлык.
Простите, что?
Я говорю, обижаете.
Почему должно быть плохое?
Узнаешь этого парня?
Он вроде в эту пятницу с компанией
сюда на шашлыки приезжал?
Слушай, вообще в пятницу здесь столько
народу приезжает, всех не вспомнишь.
Кто здесь кушает,
они же целыми группами приезжают.
Кстати, он в пятницу приезжал
и отдыхал около озера.
И тебе не хворать.
Да… Оперативная работа, мать ее.
Слышь, браток, закурить не найдется?
Тебя как звать-то?
– Парочку возьму?
– Бери, бери.
Так, как тебя звать?
Я Валерий Иванович.
Валерий Иванович, ты здесь
часто бываешь? В пятницу был?
Очень много народу было.
А если точнее?
Вон там парочка сидела. А вон там
компания была. Хорошие ребята.
Расскажи-ка мне подробнее
об этих хороших ребятах.
Ну, а что? Я к ним подошел, говорю,
можно я бутылочки-то приберу.
Ну знаешь, бывает там, кричат там,
иди отсюда, не мешай отдыхать.
А эти как-то нормально, денег мне даже
дали, за то, что я у них бутылочки прибрал.
Много заплатили?
Сто рублей. Да они бы больше дали,
да там один гад их отговорил.
Этот?
Он! Он гад, чтоб ему! Этот.
Молодец, Валерий Иванович.
Я бутылочку-то приберу?
Прибери, прибери.
Паломники эти, они каждый год тут
ходили. Останавливались всегда у Фомы.
Так, а с Фомой поговорить можно?
Так помер он в позапрошлом году еще.
Ну, а дом так пустой и стоит.
Я сморю, Фому-то не очень любили, да?
А, ну это ребятишки балуются.
Ну, а Фому и правда не любили.
Ни Фому, ни паломников этих. У нас ведь
деревушка-то хорошая была прежде, тихая.
А как эти паломники объявились, так,
будто заразу какую с собой принесли.
Народ пить начал… Ну, то есть
прежде тоже выпивали.
Но так, чтобы до поножовщины
дело доходило — такого не было.
А потом эти, бездомные собаки
тут появились.
В прошлом году мальчишку
одного чуть не разорвали.
Ребятишки теперь в лес боятся ходить.
Да, в общем, нехорошо как-то стало.
А дом он это, вон там, в амбар переходит.
Вот в этом амбаре паломники-то и жили.
Паломники-то эти, как выглядели?
Да как, да никак. Они хмурые
какие-то и неразговорчивые.
И капюшоны у них на морде…
Как куклуксклановцы?
Чего?
Ну, такие колпаки на головах
и прорези на глазах.
Не, зачем прорези? Просто капюшоны
наденут на морду и идут.
Мужики-то сначала, как они в первый раз
пришли, спрашивают, что, мол, как.
А старший их объясняет, мол, мы это,
мы пришли, чтобы поклониться
могиле отшельника Луки, так мол
и так мол, устали мы.
А в тот год, когда все это случилось,
урожай был на вишню хороший.
А у Фомы, у него за домом там целый сад.
Ребятишки все время к нему
за этой вишней лазают.
Вот в тот день-то, мальчонка один
к нему туда и залез.
А мальчонка?
Не-не, не наш, не местный.
Городской. Серега Михнев.
Его к тетке на лето все время привозят.
Так вот, он значит, тетка рассказывает,
залез, говорит, и тут же назад,
кричит, говорит, вбегает белый весь.
Говорит, в амбаре у Фомы,
говорит, женщину убивают.
– И чего?
– Чего? Ничего!
Тетка к соседу, сосед, значит, к Фоме.
Фома их поначалу ни в какую
не пускает. Не пускает и все.
Но потом, потом открыл.
И?
А там…
А там?
Ну вот. А тут, как сейчас, никого.
Ни женщины, ни паломников.
То есть ничего не нашли, да?
Ну, крови, крови было много.
Ага. А ментов вызывали?
Ну, конечно. Участковый
на следующий день приехал.
Только Фома-то, он уже все вымыл.
А про кровь говорит, свинью говорит, резал.
Так, а паломники куда делись?
Ну, скорее всего ушли, как услыхали,
что Серега закричал, и ушли сразу.
Да, они это, они на следующий год
опять приходили.
Так мы, чуть было камнями их не закидали.
Милицию вызвали, их даже задержали,
представляешь, а потом выпустили.
Понятно, опять ничего.
А девушка эта, с ней-то, что стало?
Так, а кто знает-то?
Да. Такая история.
Что за день такой, а. Да.
Слушай, могила этого Фомы далеко?
– А, Луки?
– Ну да!
Нет, тут рядом.
Пойдем. Вот, черт!
Тихо ты.
Так, это что? Так.
Смотри, тут какой-то ход.
Помоги!
Ага. Давай, давай!
Так, сейчас зажигалка есть.
Держи.
Элина Гольц любила красное…
У нее отвалилась подошва,
и я помог починить…
А она спрашивает: как тебя звать? Скажи!
Хочу знать твое имя…
Говорит: спасибо, Иван, за помощь.
Не по своей воле грех взял,
зверь ввел в искушение,
но теперь воздам мщение,
потому что прозрел…
Вы хотите сказать, что Ветрову убил
кто-то из живущих в доме?
Я не исключаю такого варианта. И считаю,
что его необходимо проработать.
Но ведь я же вам говорила,
что надо заниматься Затравой.
Это его рук дело.
Не похоже.
У его людей алиби. Я лично проверял.
Конечно, Затрава мог привлечь
кого-то со стороны.
Если так, то я это проверю.
Но для того, чтобы проверить
необходимо время.
И чтобы не тратить его зря,
я предлагаю рассмотреть все варианты,
о которых я вам сразу и сказал.
Поначалу мне просто надо
поговорить со всеми.
Да эти разговоры ни к чему не приведут.
Ну, следователь же уже всех опрашивал!
Я читал эти протоколы. Это все не то.
Хорошо, но тем не менее…
Тем не менее, если бы вы доверяли
следователю, вы бы не обратились к нам.
Да, но я уверена, что вы потеряете время.
Ну, ваше время. Ладно, хорошо,
что от меня требуется?
Предупредите всех,
чтобы отвечали на мои вопросы.
Свободный доступ в дом для меня.
Ну, вот, собственно, и все.
Все идет не так.
Гриша с фермы продукты привез,
выгрузил и уехал.
А я за зарплату секретаря должен еще
и грузчиком работать.
Уволюсь к чертовой матери!
А у Ветровой какие отношения были
с братом Евгении Генриховны?
Ну, я не знаю. Кажется, она с ним спала.
А жена?
А жена, а что жена, жена вся в искусстве.
А Илона — девушка незлая, безотказная.
Вы мне не поможете?
Да, конечно. А у Ольгой Степановны
какие отношения были с Ветровой?
А вот, Ольга Степановна — тетка хорошая.
Ей кости перемывать совсем не хотелось бы.
Они что ссорились?
Ну, как вам сказать. Илонка пару раз
на нее так гавкнула, так, знаете,
совершенно по-хабальски, да.
А Ольга Степановна?
А Ольга Степановна плакала.
И валерьянку пила.
Здрасьте, Ольга Степановна.
Ой, здрасьте, Сереженька.
Брось здесь, я потом сама разберу.
Ага, хорошо.
Кофе будете?
Давайте.
Пожалуйста. И молочко тоже.
Спасибо. Ольга Степановна,
а ничего, если я прямо спрошу?
Да, конечно.
А из-за чего вы с Ветровой конфликтовали?
Ой, такая глупость, даже,
даже рассказывать стыдно.
Вы знаете, ведь она же, она же
такая не обязательная была.
Я говорю: Илона, ну, нужно же тщательнее,
у тебя пыль по углам.
Она говорит: вы мне житья не даете,
потому что к Жоре ревнуете.
К Жоре?
Подумать только! Будто бы я на старости
лет с молодым мальчиком заигрываю.
Ну, вы представляете гадости
какие мне говорила.
До слез меня довела. Вы же знаете,
как мы воспитаны?
Да мы об этом вообще даже не думали.
Вам еще подлить?
Нет, спасибо, спасибо.
А, вы про Илону?
А откуда вы знаете, что про Илону?
Вы же детектив?
О ком вам еще говорить?
Ну, если что, я ее тоже не любила.
Из-за того, что недобросовестно убиралась?
Я понятия не имею, как она убиралась.
В своей комнате уборку я делаю сама.
Но думаю, голова у нее была занята другим.
Чем?
Она приехала из провинции
ловить богатого жениха.
А вы не боитесь,
что она уведет вашего мужа?
Ну, домработница, девушка молодая, броская…
А я пожилая по-вашему? Нет. Не боялась.
Вы, наверное, думаете, что я
от Илоны мало чем отличаюсь, да?
Нет, ну, почему же…
Я ведь тоже не москвичка.
Всю жизнь прожила в деревне Муходоево,
вы, наверное, о такой не слышали.
А потом из Муходоево и прямиком сюда.
Как говорится, не было ни гроша,
да вдруг алтын.
Но я вам объясню все,
чтобы сразу стало ясно.
Разница в том, что я
очень люблю своего мужа.
И если бы Илона нам чем-то угрожала —
я бы, наверное, ее убила.
Но она не угрожала.
Круто.
Зато честно. Так что, на мой счет
вы можете расслабиться.
Вообще ее все не любили.
Я даже не понимаю, зачем
Евгения Генриховна держала ее в доме.
Хотя… Может быть, именно поэтому.
Почему — поэтому?
Потому что ее не любили.
Ну что?
Аллочка, поторопись, пока детектив
с Наташей разговаривает,
а то привяжется потом с вопросами —
не отвяжется.
Я не могу. Мне нужно выбрать
фотографии к выставке.
Выбрать ей надо. Ты что, вот это вот
собираешься выставлять?
– Ты что, с ума сошла?!
– А что?
Нас посадят, если это
кто-нибудь увидит!
– За что?
– Да за убийство!
Господи.
В доме следователь, милиция!
Быстро убери это, быстро! Я сам.
– Игорь Сергеевич?
– Да.
Можно я задам вам несколько вопросов?
Не сейчас! Мы очень торопимся!
Это ненадолго.
Но тем не менее. А вы, пожалуйста…
Присядьте.
Нет, это, это по какому праву
вы нас задерживаете? У нас дела!
Сейчас для всех нас главное дело —
расследовать убийство. Присядьте!
Хорошо. Только побыстрее.
Потому что нас действительно ждут люди.
Скажите, вы к Ветровой как относились?
Она вам нравилась?
Как. В смысле? Как это?
Ну, как это может уборщица
нравиться или не нравиться.
Уборщица может хорошо свое дело
делать или плохо, вот и все.
Ветрова, как делала?
Что делала?
Работу.
А, ну, не знаю.
Нет, ну, я не знаю. Мы что ли,
нанимали ее на эту работу?
А, как вы к ней относились?
– Я?
– Да.
Никак. А, как я должен
был к ней относиться?
А вот я знаю, что очень даже неплохо.
А ваша жена, наоборот,
Ветрову недолюбливала.
Даже очень сильно недолюбливала.
Ваша работа?
Да, это моя, но вы совершенно
ничего не понимаете.
Это искусство. Я делаю выставку.
Скажи…
Душевно сделано. Вам, наверное,
очень нравилось, да?
Да, мне нравилось.
И так нравилось, что в какой-то
момент вы не смогли остановиться.
Подождите, подождите. Это не то!
Вы неправильно понимаете.
А, дело в том, что Илона,
она была просто…
С вами в очень тесных отношениях,
я в курсе.
Да какие это отношения? Мы просто
нанимали ее для… позировала,
между прочим, ей платили большие деньги!
А все остальное она делала бесплатно?
Почему бесплатно? А, если вам
что-то рассказали, то это ложь!
Да, это, это ложь, и еще,
пожалуйста, имейте в виду,
что этот человек абсолютно не в своем уме!
И если кто-то из домашних
действительно убил,
Господи, ужас какой-то, конечно,
но — то это только мог сделать он!
Погодите. Вы хотите сказать, что ваш
муж не в своем уме, и что он убил Ветрову?
Да вы что!
– Аллочка говорит про Сергей Кирилловича!
– Да!
При чем здесь Сергей Кириллович, а?
Понимаете, Илона выполняла для нас
некоторые наши просьбы.
Мы ей за это хорошо платили.
А потом ее саму это развлекало.
Что ее развлекало? Я повторяю свой вопрос:
что ее забавляло?
Бегала она в Элинином
красном платье по коридору,
а потом еще стриптиз на балконе танцевала!
Вот и все. А вы что думали?
Вы тут в кентервильское
привидение играли, что ли?
Типа, по ночам дух Элины Гольц бродит
по коридорам старого дома?
А вам стриптиз на балконе
зачем понадобился?
Для остроты семейных отношений?
Или это тоже искусство?
Да что это, нам что ли?
Да не нам это вообще, понимаете?
Это для Сергея Кирилловича.
Она выходила на балкон, раздевалась там
и танцевала стриптиз. Все.
Сергей Кириллович что,
любитель подобных развлечений?
Вы по его просьбе устраивали это, а?
Нет. Видите ли, в нашей семье
не совсем простые отношения.
Это дом моей сестры.
Ее почему-то забавляет, что старик вот
здесь вот существует на нашей территории.
Вы поймите, что нам это тяжело,
в конце концов.
Ну, не любим мы Сергея Кирилловича.
Ну, вот мы и подумали, что если мы как-то
заставим его вести себя не очень адекватно,
то поможем этим только Евгении Генриховне
принять правильное решение и…
Выгнать его.
Ну, почему выгнать?
У него есть своя квартира.
Значит, вы его провоцировали
и надеялись, что он сорвется.
А Евгения Генриховна выгонит его.
Интересно, чем он вам так не угодил-то, а?
Что он вообще за такая важная личность,
что ради него такие спектакли устраивать?
По-моему, так совершенно неважная.
Как это неважная?
– Он мой отец!
– Что?
Как-никак.
Евгения Генриховна.
Да.
Звонили из мэрии.
Да, и когда меня принимает Опанасенко?
Пока ничего определенного.
Обещали перезвонить, как только
появится какая-то информация.
Иди.
Как же мне нужен какой-нибудь знак!
Это что?
Я ж тебе говорил: собак
тут бездомных развелось.
Вон, отстреливать приходится.
Да ты не бойся, они далеко.
Да, не боюсь я. Далеко еще?
Да не далеко, только…
Что?
Да, нехорошее это место.
Отдай! Отдай! Дай!
Отдайте мяч! Отдайте, пожалуйста!
– Пустите!
– А ну-ка, пойдем.
Сначала этот ребенок прикармливает собаку.
При твоем, Ольга Степановна,
попустительстве.
Эта собака бегает по всему дому
и бросается на людей!
Женечка, ну, она могла случайно забежать…
Молчи, когда я говорю!
Какая я тебе Женечка?!
Забыла свое место?! Забыла, из какого
дерьма я тебя вытащила?!
Котлетку она ему заворачивает,
бессовестная!
И вообще уйди отсюда,
я тебя видеть не хочу!
Оставь! Это уберет кто-нибудь потом.
Все в порядке, Женечка…
Да не в порядке.
Господи, во что я превращаюсь.
Я, меня всю трясет из-за этого ребенка.
Я сойду с ума. Я не могу сосредоточиться,
когда у нас такие проблемы. Я хочу,
чтобы его не было, чтобы его не было!
Женечка, что ты, нельзя так, это грех,
это грех. Этот Тима, знаешь,
он так похож на нашу маленькую Элину.
Но он не Элина! Не Элина он!
Я хочу, чтобы он пропал, умер,
провалился сквозь землю!
Я не могу видеть его,
понимаешь ты это или нет!
Потому что он, потому что, потому что
он действительно похож на Элину.
Женечка, Женечка.
Это невыносимо. Я не могу больше.
Успокойся. Женечка, успокойся.
Так, ребятки, все, живенько на обед
собираемся, строимся парами.
Алена, Рая, скорей, скорей, скорей!
Быстренько, быстренько, давайте!
Парами, парами, считаемся. Где твоя пара?
Быстро, быстро встали.
Тимофей где? Тимофей.
Тимофей!


Серия 4

Парами, парами, считаемся. Где твоя пара?
Быстро, быстро, быстро встали!
Тимофей где? Тимофей!
Тимофей!
Тима!
Вы знаете, дядя Игорь маме ведь
не родной брат, сводный.
Бабушка вышла замуж за Сергея Кирилловича,
когда мама школу заканчивала.
Но понимаете, за это время Сергей
Кириллович опустился совершенно,
на вид стал чистый бомж.
Да и характер скверный.
А за Сергей Кирилловичем часто
наблюдались склонности к насилию?
Склонности к насилию?
Да вы что, он мухи не обидит.
Вы знаете, мама рассказывала,
что в детстве,
когда дядя Игорь был маленький,
бабушка дала ему подзатыльник,
так Сергей Кириллович неделю с ней
не разговаривал, говорил, ты злая женщина,
как можно бить живого человека?
Он заполошный, но не злой.
Если вы думаете, что он имеет отношение
к смерти Илоны, вы ошибаетесь.
А, кто же имеет?
Затрава. Кто же еще? Это очередная
попытка надавить на мать.
Простите, пожалуйста. Да, алло, слушаю.
Что? Что вы сказали?
Звонили из садика.
Сказали, Тимка пропал.
А, надо ехать. Срочно надо ехать.
Я с вами!
Отец говорит, ругаться он хотел на родню,
да не мог, только руками махал.
А почему не мог?
А потому, что он обет дал, ни с кем
до самой смерти ни слова, ни полслова.
И от имени своего отказался. Перед тем,
как в лес уйти, по деревне ходил
и рассказывал, я говорит,
имени своего недостоин и в лес иду,
чтобы имя заслуживать.
Так, заслужил?
Ну, а как же! Двадцать лет
ни слуху ни духу, а тут вышел.
Весь в парше, патлы аж до земли.
Ну да, двадцать лет в лесу.
Ну да. Вышел, да как зарычит.
Всё перепугались вначале, думали,
а потом поняли, что он
не может сразу говорить-то.
А потом откашлялся, отрычался и говорит:
слово, говорит, мне было,
что могу я имя взять.
И звать меня теперь Лука!
Так, подожди, а до этого
его как звали?
Да, Тихон, Тихон, а отчества
я даже и не знаю.
А как в лесу жил,
так его вообще никак не звали.
– Дальше.
– Ну, а что дальше.
А дальше, сказал, вот это всё,
да и упал посреди улицы, да и помер!
Всей деревней хоронили, камень к нему
на могилку через весь лес волокушей тащили.
Ну вот.
– Ничего себе.
– Пришли.
Тут говорят, раньше капище древнее было.
Язычники стало быть
своим богам поклонялись.
А ты чего такой невеселый-то? Ты ж хотел
могилу Луки-то? Вот она могила.
Да не могилу Луки я ищу.
Черт!
Слышь, тебе холод надо
к переносице приложить.
У меня, когда в детстве носом кровь шла,
мне бабка всегда лед прикладывала.
Нормально все.
Нет, ты, парень, бы и к камню тоже
не прислонялся, а то почки застудишь.
У нас как-то баба одна муходоевская
тоже так сидела.
От бесплодия лечилась, понимаешь.
Так ее в больницу увезли…
Слушай, какая баба еще?
Я тебе говорю, муходоевская.
Ну, из Муходоево. Я фамилию не знаю.
– Муходоево.
– Ну да! Муходоево!
Это село у нас там вон, за лесом.
Она понимаешь, она ребеночка очень хотела.
Ну вот, а ей кто-то наболтал, что камень
этот чудодейственной силой обладает.
И эта дура и полезла сидеть
на него, понимаешь.
А он камень и камень, холодный только.
В результате она в больнице и оказалась.
Мужик. Я тебя люблю, мужик!
А. Ты чего, парень?
Отлично все! Где Муходоево?
Я же говорю, за лесом, вон там.
Погнали!
Погнали. Э, куда ты, подожди,
так, а я-то что?
Тима он, он со всеми детьми
вместе играл, вот.
А потом я повела детей на обед,
стала строить и смотрю, а ребенка нет.
Одна лопаточка только валяется
и все, больше ничего нет.
Ну, ладно, ладно, ладно, Валентина
Николаевна, мы с вами свяжемся, спасибо.
Я даже не знаю, чем помочь, правда.
Спасибо, спасибо.
– Ну, что у тебя?
– Да все по-прежнему.
Был, а потом пропал.
– Видела посторонних?
– Нет.
Дети говорят, что видели
какую-то красную машину.
– Красную машину?
– Да, красную машину.
У Затравы красная машина.
Ну и что, что у Затравы красная машина.
Я знаю, что у него красная машина.
Так что ж ты ждешь-то? Надо Затраву
этого за жабры брать.
Телефон ставь на прослушку, пошли
ребят, чтобы обыск сделали в доме.
Как у вас у детективов все просто,
хочешь прослушка, хочешь обыск.
Сначала надо постановление получить.
И неизвестно, дадут ли.
У меня вон кроме показаний
этих детей нет ничего.
Так, ребят, быстрее заканчиваем,
и с охранником еще поговорите.
– Мама.
– Эдя!
Эдя, ну, не изводи себя ты так.
Ну, если похитители позвонят,
ты же первый об этом узнаешь.
Ну, иди, иди, отдохни.
Мама, я не хочу.
Ну, делай, как знаешь.
Эдя, мне все время снится
один и тот же сон.
Будто я плыву по реке. Ночь, вода
холодная, течение быстрое, и понимаешь,
я плыву, плыву, плыву,
а берегов все нет,
и вдруг я понимаю,
что берега вообще здесь нет.
Это, это знак?
Нет, мама, нет, все будет в порядке.
Конечно, конечно, все будет в порядке.
Я говорила тебе, что надо
их отправить во Францию.
Ты была права. Я постараюсь
все сделать для того, чтобы…
Да не надо ничего делать. Эдя, милый.
Ну, ребенка ищут, его ищут все,
и полиция, и детективы, волонтеры.
Все ищут! Эдик, ищут.
– Алло!
– Да!
Это тебя. Приемная вице-мэра.
Алло, да это я.
А Ольга Степановна где?
У Ольги Степановны давление подскочило,
когда она про Тиму узнала.
Лежит пластом. В итоге все
остались без ужина.
Интересно, как вы можете говорить
об ужине в такой момент.
Ну, если я не буду думать о какой-нибудь
ерунде вроде ужина,
я доведу себя до нервного срыва.
А это никому не нужно, тем более Тиме.
Хватит того, что Эдик сидит весь вечер
у телефона, ждет, пока похитители позвонят.
Совсем извелся. А я должна быть сильной.
Я ведь должна его поддерживать.
А давайте, я вам помогу.
Умеете готовить?
Немного.
Ну, вон режьте помидоры тогда.
Так, бери ребят и на выезд.
Едем в Малаховку.
А что там?
Я думаю, там Степан Затрава держит
ребенка. Вот постановление.
– На обыск?
– На задержание.
Видимо, Гольц постаралась.
Мужики из прокуратуры говорят,
что там кто-то с самого верха звонил.
С Гольц зашло все слишком далеко.
Пора сворачиваться.
Что, реально сворачиваться?
Десять минут назад мне звонили
из дома Гольц.
Она оказывается большая подруга
с вице-мэром. Сечешь?
Меня прямо здесь могут забрать
под белы рученьки
и оформить за торговлю наркотиками!
Или за изнасилование малолетней!
И ничего не докажешь!
Вопросы?
Вопросов нет.
Все, сворачиваемся!
Жора, а что вы здесь делаете?
Работаю. Евгения Генриховна легла,
а мне вот поручила подготовить
документацию для налоговой.
Что-то не похоже, Жора,
что это для налоговой.
Я уже заканчиваю.
Подождите.
Так это же…
Жора! Жора! Жора!
Так это ты работаешь на Затраву.
Где Тимка, где мой сын?!
Он вообще не твой сын!
Пусти, идиот, задушишь!
Где Тимка?
Всем стоять! Стоять! Руки! Руки!
Вы задержаны!
Стой спокойно! Всех в дом!
Руки за спину! Пошел!
Все чисто. Ребенка нигде нет.
А точно все осмотрели?
Подвал, гараж, подсобные помещения?
Так точно, пусто.
Ну что, я свободен?
Точно все осмотрели?
Так точно.
Хотели крест поставить, да побоялись.
Не дай Бог, увидит кто, разроют могилу.
Скажут — вы же ее и убили.
Я вместо креста рябинку здесь посадила.
Мы в церкви сорокоуст заказали,
сделали все, как надо.
Девятый день поминали, сороковой тоже.
А когда ее нашли, может быть,
какие-то вещи были?
Нет. Ни денег, ни документов.
Как с неба упала.
Ясно. А одежду куда дели?
Сожгли. Я из дому принесла чистое платье.
Ее-то одежда вся в крови была,
грех в таком человека в землю класть.
Ясно.
За год до этого муж смородину
от жучка опрыскивал.
Видно, перестарался. Все кусты погибли.
Мы потом еще целую неделю
на огороде птиц мертвых собирали.
Тоже бедные потравились.
Ну, весной мы новые кусты посадили.
Муж с зятем в лес пошли за жердями
для подпорок. А там эта девочка.
Земля ей пухом.
Я за рулем.
Как говоришь, звали ее?
Элина.
Хоть имя узнали. Я ведь не надеялась.
Я-то сперва все новости смотрела,
газеты читала, думаю,
ну, хоть что-нибудь сообщат
о пропавшей девушке. Ничего. Ничего.
Извините.
Не любит вспоминать про это. Плачет.
Да и я тоже, сказать по правде.
Ай, ладно.
Шесть лет прошло. Когда мы ее нашли,
она без сознания была.
Одежда у нее вся была рваная.
Вся в синяках была, ее, видно, сильно били.
Но это не самое плохое, что с ней было.
Ее не только били.
Ну, ты знаешь, в войну немцы у наших
людей на спинах звезды вырезали.
Так вот у девочки этой
тоже вырезали, на животе.
Так что, у нее на животе
была вырезана звезда?
Нет, нет, не звезда, нет.
Такое вот, вроде солнца…
На свастику похоже. Я почему
про фашистов-то и вспомнил.
Ясно.
Извини.
Ты знаешь, я Афган прошел,
я много чего видел. Но вот такое…
Она ничего не говорила перед смертью?
Знаешь, она, она почти сразу умерла.
Но ребенок родился живым.
Какой ребенок?
Ну вот, сейчас чаек будем пить. Садитесь.
А как вы узнали, что это мы ее нашли?
Мы ведь никому не говорили.
Я не узнал, догадался.
Серег! Ты меня слышишь?
Слышу, слышу! Я говорю, мальчишка пропал.
Выкуп не требуют, никаких звонков,
вообще ничего!
Так, Серый, давай, через
три часа встречаемся
по дороге к Гольц, село Ромашково.
Понятно.
Просто невозможно.
Да уж. Но теперь все встало на свои места.
Семейка. В общем, ясное дело.
Дело ясное, что дело темное.
Я тебе одно скажу, Макар,
я впервые видел мать, у которой
похитили ребенка, такой спокойной.
Что дальше делать будем?
Что делать, едем к Гольц,
отчитываемся о проделанной работе.
А там, пускай решают, что хотят.
Погнали, труба зовет.
Меня труба в постель зовет.
Я со вчерашнего утра на ногах.
Серый, давай, все,
на том свете отоспимся…
Наташа, я попросила бы вас выйти.
А, нет, нет!
Пусть Наталия Ивановна останется.
Хорошо.
Так вот, шесть лет назад ваша дочь
уехала из Москвы с неким Данилой Солнцевым.
Это не было похищение. Она уехала
добровольно. Вот досье на Солнцева.
В общем, Солнцев состоял на учете
в психоневрологическом диспансере,
лежал в больнице. Люди с таким
диагнозом не являются социально опасными.
Они отличаются красноречием
и очень убедительны в своих идеях.
И к тому же, Солнцев был красив.
Вы его нашли?
Нет. Он объявлен в розыск. Так что
я думаю, это дело времени.
Так вот, у Солнцева было свое учение.
Псевдорелигия.
Раз в год он собирал группу людей и водил
их, как он говорил, по святым местам.
Ходили пешком,
паспортов при себе не имели.
Солнцев приказал отказаться от имени.
А почему Элина пошла
с каким-то сумасшедшим?
Я думаю, Элина была влюблена в него.
Конечно, через какое-то время
она поняла, куда попала.
Или, может быть, узнала о женщине,
которая была найдена в лесу.
Что?
В тот год, когда исчезла ваша дочь,
в лесу было найдено тело
неизвестной женщины. Ее жестоко убили,
она была забита до смерти.
Евгения Генриховна, все в порядке?
Да, рассказывайте дальше!
Так вот, может быть, Элина видела,
как убили эту женщину.
Или в какой-то момент она поняла, что
этот Солнцев психически больной человек.
Она хотела вернуться домой.
Но ее держали, ее били.
Люди, которые нашли ее в лесу,
сказали, что она была избита.
Господи, моя девочка… Так, ее нашли?
Те, кто ее нашел, сказали,
что она была без сознания.
Ваша дочь умерла у них на руках,
не приходя в себя.
Но ребенок родился живой и здоровый.
Какой ребенок? Вы сказали — ребенок?
Ваша дочь была беременна.
И я почти уверен, что отцом ребенка
является именно Данила Солнцев.
Он жив?
Его подобрали те же люди,
которые нашли вашу дочь.
Они были уверены, что Элина простая
бродяжка и, что ребенка никто не хватится.
Ваши родители, Наталия, скрыли эту историю.
А при чем здесь ее родители?
Элина похоронена в деревушке
под названием Муходоево.
Это родная деревня Натальи Ивановны.
А ее родители и есть те люди,
которые нашли вашу дочь.
Это так, Наташа?
Отец с мужем тогда пошли в лес за жердями.
А потом бежит папа и кричит:
давайте скорее, за мной!
Он хотел вызвать милицию, но мать не дала.
Она вся в крови лежала.
А рядом — ребенок.
Мы сначала думали, что ребенок
тоже мертвый, а он заплакал.
Я ребенка больше всего на свете хотела.
Я молила Бога, чтобы он послал нам чудо.
И он послал Тимку…
Как вы сказали, кого?
Да. Тимофей ваш внук.
– Боже мой.
– Евгения Генриховна, я ничего не знала!
– Этого не может быть, не может быть.
– Я клянусь вам!
Я могла встретить кого угодно.
Но я встретила Эдика!
– И он привел меня сюда!
– Этого не может быть!
– Этого не может быть!
– Евгения Генриховна!
Сумасшедшая, как я могла. Господи. Господи.
Евгения… Шустрая бабулька.
Так, быстро в машину, за ней.
Ната, а что случилось-то?
Я по дороге все объясню,
садись в машину.
Это поворот на Чулково.
У нас там что-то типа фермы.
Подсобное хозяйство.
Дорогу покажешь?
А, вначале налево, а дальше я покажу.
Мне велено охранять.
А я плачу добром за добро.
Они в любой момент могут прийти.
Они приходят, чтобы убить. А я охраняю.
Охраняю я. А они приходят
в любой момент.
И убить могут.
Добром за добро плачу.
А как же иначе-то? Никак.
Добром за добро.
Держи, смотри, вкусно.
Дружище, дружок, ты где?
Смотри, что есть у меня.
Ну, давай, давай, хороший.
Они пришли, чтобы убить, а я охраняю.
А я охраняю. Добром за добро плачу.
Добром за добро.
Добром за добро!
Я охраняю.
Что? Да, как же это?
Тихо, стойте здесь.
Мужик, ружье опусти.
Спокойно, спокойно. Макар, ствол.
Руки за голову!
Тихо, тихо, не дергайся!
Господи, Тимофей. Тима! Тима!
Мама! Что с ней? Мама!
Так, давай в машину его, я скорую вызову.
Хорошо.
Тимка, родной мой! Все хорошо,
все хорошо, мой маленький.
Я рядом, я с тобой! Все хорошо уже,
мой милый, все хорошо. Я рядом.
Я рядом, мой хороший.
Физических повреждений нет.
Насильственных действий над ребенком,
слава Богу, не совершалось.
Сейчас у него шок.
Я ему дал успокоительное.
Поэтому пару часов ребенка не беспокойте.
Лучше всего пускай он поспит. Я советую,
обратиться к детскому психологу.
Такие травмы бесследно не проходят.
Хорошо, спасибо.
Если вы хотите, вы можете поехать с мамой.
Наталью Ивановну мы отвезем.
– Наталия Ивановна, поехали.
– Ну, все пойдем.
Пойдем. Пойдем, мой хороший.
Ой, что за странная семейка.
Снаружи все чинно-благородно,
на деле — просто какой-то клан Сопрано.
Затрава вместе со своими рейдерами
рядом с ними просто дети.
У него хоть мотив есть: человек
грызется ради бизнеса, все понятно.
А тут? Похитили ребенка,
кому, зачем это надо, непонятно.
Илюшин, ты езжай. У меня здесь дело.
Уборщицу эту тоже прикончили.
Кому она мешала?
Я этого Гришу в доме видел,
он с фермы продукты привозил.
Повариха говорила, его в Чечне
контузило, вот и мерещатся враги.
Гольц с его мамой дружила, вот и приютила.
На свою голову. Значит,
это Гольц устроила похищение.
Похоже, что так.
Кому это надо? Зачем ей это надо?
Послушай, капитан,
а вещи Ветровой у тебя?
Конечно, а где им быть-то?
Это ж вещдоки. На складе.
Тебе они зачем, а?
Мы все осмотрели, есть опись.
Ну, видишь ли в чем дело,
Затрава Ветрову не убивал, так?
И секретарь Гольц это подтверждает.
В доме я всех опросил, глухо.
Значит, я что-то упустил.
Надо начинать сначала.
А начали мы с чемодана Ветровой.
С чемодана. Поехали.
Спасибо.
– Пока.
– Э, э, подожди, а чеки?
Чеки? А, завтра.
Куда?
Завтра верну.
Завтра!
Вы родственник Гольц?
Да. Я ее сын. Подождите, как она?
Вашу маму прооперировали.
Сейчас она в стабильном состоянии.
Но думаю, что после такого ранения
речь вряд ли восстановится.
Поражен мозг. Возможна потеря
памяти и паралич.
Река без берегов…
Что?
– Нет, ничего. Просто вспомнил сон.
– Держитесь.
Я должен был остановить ее.
Ты ничего не мог сделать.
Нет, я должен был…
Эдик. Эдик, ты никому ничего не должен.
Твоя мать всю жизнь все решала сама.
Она так решила.
Я ее не узнал вначале. Захожу в палату,
смотрю, старуха какая-то сидит.
Я подумал, а где же мама?
А потом понял, мамы больше нет.
Есть только эта старуха…
Не только. У тебя есть я,
у тебя есть Тимка.
Все наладится, я тебе обещаю.
Все будет хорошо.
Домой собираешься?
Да, надо с убийством Ветровой разобраться.
Хлеб, хлеб, хлеб, хлеб.
Я не понял, зачем одинокой девушке
шесть буханок хлеба?
Не просто шесть буханок,
а шесть буханок на каждый день.
Нормально.
Шесть буханок…
Ой, Сереженька! Добрый день.
А я бульон варю для Женечки.
Доктор сказал, ей полезно.
Как это называется, Ольга Степановна?
– А?
– Как называется?
Это гнет. Я его на крышку кастрюли
кладу, когда капусту солю.
А где вы его нашли?
За окном гостиной.
А вы случайно, не этим камнем
убили Ветрову?
Ветрова догадалась, что вы обсчитываете
хозяев и, что часть денег,
которые вам выдают на хозяйство,
вы кладете себе в карман.
Как вы узнали, что Ветрова догадалась?
Она сама мне сказала.
Она сказала, что собирала чеки.
Я их выбрасывала,
а она их, она находила их
в мусорном ведре.
Ну да. Всего-то и надо было, собрать чеки
за неделю и подсчитать общую сумму.
Наверняка Ветрова знала,
сколько вам выдают на хозяйство.
Женечка все суммы записывала в тетрадь.
Вы же ведь не отчитывались, да?
Вначале отчитывалась.
А потом Женечка сказала, что не собирается
забивать голову такой ерундой.
Конечно. Откуда ей знать,
сколько стоит молоко и сыр.
Вы ничего не понимаете.
А?
Я так хотела собрать немного денег.
Я так хотела пожить в Греции,
на берегу, среди сосен…
Там такой теплый песок.
А Ветрова собиралась
обвинить вас в воровстве.
Вы не знаете Женечку.
Если бы она обо всем узнала,
она б не только выгнала меня,
но и посадила.
Я заберу это на экспертизу.
Наверняка эксперты найдут в нем
следы крови Ветровой.
– Сереженька.
– Да?
А что со мной теперь будет?
Ну, это решит…
Там такой теплый песок.
В общем, нашли Данилу Солнцева.
Где он?
В морге. Множественные ножевые.
Кто его?
Бывший паломник, Иван Кондыбайлов.
Ну, помнишь, я тебе рассказывал…
Припадочный из Ребцентра?
Да. Видимо, таким образом
решил грехи замаливать.
Сначала Солнцева прикончил,
а потом и с собой порешил.
Сумасшедший дом! Паломники,
Гольц со своими знаками…
Слушай, я сам чуть в эти знаки не уверовал.
Серый, знаки, это ерунда. Тут, правда,
если посмотреть на эту семейку,
то реально в судьбу поверишь.
Ты прикинь, Элину убили черт знает
за сколько километров от Москвы,
в лесу, но ее ребенок спустя годы
снова попадает в тот же самый дом.
– Привет, Тимофей!
– Здрасьте.
Что это у тебя тут?
Это для Джека. Мама сказала,
надо класть еду,
чтобы он пришел в дом.
И что бабушка его полюбит…
Так.
Макар, здравствуйте!
Здравствуйте!
Тимофей, поднимайся в дом.
Я смотрю, шиповник совсем завял.
А. Да. Это все от морозов. Жалко, конечно,
Эдик его очень любил.
Эти кусты еще его бабушка сажала.
Как сказала бы Евгения Генриховна,
это плохой знак. Ну, пойдемте в дом.
Как она?
А? Полный паралич.
Кто ж теперь заведует бизнесом?
– Эдик.
– А-а-а!
Макар, мы с Эдиком хотели попросить
вас кое-кого проверить.
Кого же на этот раз?
Эдик хочет взять на работу
нового секретаря.
А вы же помните эту историю
с секретарем Евгении Генриховны.
Поэтому вот об этом человеке мы
хотели бы иметь полную информацию.
Не вопрос, про гонорар вы знаете,
про договор то же.
Значит, договорились.
Я не верю в числа, я верю в знаки.
Я тебе одно скажу, Макар,
я впервые видел мать,
у которой похитили ребенка,
такой спокойной.
Это для Джека, мама сказала,
надо класть еду,
чтобы он пришел в дом.
И что бабушка его полюбит…
Все кусты погибли. Мы потом еще целую
неделю на огороде мертвых птиц собирали.
Как же я сразу не догадался.
Вы о чем?
Вы ж все подстроили.
Вы прекрасно знали,
что Гольц во всем следует знакам.
Что собаки в ее цепи — это знак беды.
И тогда вы прикормили
ту бродячую дворнягу,
чтобы Гольц наткнулась на нее
и наверняка увидела в этом знак.
Все просто. Вы прекрасно знали,
что похищение дело рук
вашей собственной свекрови. Что она ничего
плохого мальчику не сделает.
Вы спровоцировали ее на этот
ужасный, необдуманный поступок,
чтобы ваш муж своими глазами увидел,
какой ужасный человек его собственная мать.
И почему же она так не любит ребенка!
Зачем?
А, вы хотели сжить ее со свету.
Чтобы стать полноправной хозяйкой дома.
Да, Наталия Ивановна,
поздравляю, вам это удалось.
Шиповник тоже этим опрыскивали?
Я вас не понимаю…
Все вы прекрасно понимаете.
Наталья Ивановна, я тут подумал,
а если ваш муж
вдруг узнает, что его мать оказалась
в инвалидном кресле вашими стараниями?
И что вы вышли замуж из-за денег!
Вы ничего не знаете!
Ну, вы же прекрасно понимаете, что если
я возьмусь за дело, я доведу его до конца.
И все доказательства
предъявлю вашему мужу.
Зачем?
Потому что он порядочный человек.
А вы вертите им, как хотите.
И меня тут пытаетесь водить за нос!
Что вы хотите?
Я хочу правды.
Ладно.
Вот вам правда.
Да!
Мы действительно познакомились не случайно.
Так.
Я искала родственников Элины.
Она попросила меня об этом перед смертью.
Так.
Элина. Элина Гольц.
Расскажите моей маме.
А где она? Где мне ее найти?
Я искала ее семью, чтобы все рассказать.
О Тимофее я рассказывать не собиралась.
Нет, они, они могли бы его отобрать.
Да, семья оказалась богатой.
Да, я хотела, чтобы Тимофей рос,
ни в чем не нуждаясь.
Я познакомилась с Эдиком,
сделала все, чтобы ему понравиться.
Я так понимаю, это было нетрудно?
Да. Но есть одна вещь, которую я
никак не планировала и не ждала.
Какая?
Макар, я действительно очень
сильно люблю своего мужа.
И все, что я сделала это не ради денег.
Я просто хотела, чтоб его мать
наконец отпустила его.
Чтобы она позволила нам жить
своей жизнью. Вот и все.
Эдик очень тяжело переживает то,
что случилось с его матерью.
И если он узнает, что это все из-за меня,
он, он просто не переживет,
вы понимаете?
А он это заслужил?
Это я во всем виновата.
Это я, это меня надо наказывать, а не его!
Да, вы хоть понимаете…
Семейка. Всего доброго.
Господи! Господи! Господи!
Господи! Я должна быть сильной.
Я, я должна быть сильной, да.
Да, я должна быть сильной. Я, Господи!
Если бы я могла все исправить, Господи.
Если бы я могла…
Что теперь делать будешь?
Не знаю.
Формально ей предъявить нечего,
она никого не убивала и ничего не украла.
Только Гольц усадила в инвалидное
кресло и бизнес к рукам прибрала.
Илюшин, ты должен все мужу рассказать.
И что, Серый, что мы этим добьемся, а?
Я тебя не понимаю. Она не может просто
так взять и сухой выйти из воды.
Преступление автоматически
предполагает наказание,
еще Федор Михайлович говорил…
Сережа, она и так достаточно наказана.
Понимаешь?
Посмотри на Гольц, посмотри на ребенка.
Если мы мужу расскажем, мы окончательно
изуродуем ему всю жизнь.
И ребенку, кстати, тоже.
Что ты решил?
Дадим ей шанс, хотя бы отчасти
исправить то, что натворила.
 

////////////////////////////