Земский доктор. Восемь лет спустя (2022 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Земский доктор. Восемь лет спустя (2022 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Режиссёр: Анатолий Артамонов

Земский доктор Ольга Самойлова продолжает спасать жизни, воспитывать детей и разбираться в сложностях собственной личной жизни. Неожиданно выясняются новые подробности несчастного случая, в котором погиб муж Ольги: ДТП было инсценировано, а на самом деле его убили. Заказчики и убийца до сих пор на свободе, и на их счету целая серия подобных преступлений.


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

ЗЕМСКИЙ ДОКТОР.
ВОСЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ
(Сирена скорой помощи.)
- Следите за давлением.
(Звучит тревожная музыка.)
Ольга Владимировна, давайте я закончу, вы все уже сделали.
Ольга Владимировна...
(Звонок будильника.)
- Вставай!
Коля, вставай немедленно!
Последнее предупреждение!
- Мне к третьему уроку!
- Он через сорок минут начнется!
- Как это?
- Как? Я же тебя третий раз бужу.
Вот вырасту окончательно
и буду спать сколько захочу.
- Да кто ж тебе даст?
Взрослые на работу ходят.
- Вот стану писателем...
- У тебя трояк по русскому языку.
Пишешь как курица лапой.
- Сейчас никому не нужен мой почерк.
- Ну да.
- Сейчас у всех компьютеры.
Быстренько вставай.
- Ба, а как ты думаешь,
папа когда-нибудь приедет к нам насовсем?
- Приедет, надеюсь.
А он тебе что говорил?
- Говорил, что мечтает.
Но мама не хочет.
Почему мама не хочет?
Папа у меня самый лучший.
Я так его жду.
- Приедет, обязательно приедет. Одевайся, одевайся, Коленька.
- Вот что ты сидишь ковыряешь? Ешь!
В тебе же сейчас все соки наливаются.
- Я и так уже толстая.
- Ой, не смеши меня. "Толстая".
Тебя из-за вешалки не видно.
Ты погляди на меня, гуля моя,
у меня ж обхват груди 120.
В нашем роду все женщины были роскошные,
и никто не жаловался.
И ты будешь роскошная.
Куда ты денешься?
Ешь! А брюки долой.
В наше время все в дефиците было,
и то юбочки фасонные носили
из чего бог послал.
Из портков шили и юбочки, и платьица.
Туфельки доставали с риском
для жизни.
О! Потому что мы женщины. А ты что?
Непонятно, то ли девочка,
то ли мальчик.
- Это называется унисекс.
Сейчас модно.
Тогда усы отрасти вот так и бородищу
такую до колен - тоже модно.
- Да уж усы получше, чем прыщи.
- Ой, не могу...
Что ты знаешь про усы, моя девочка? Ешь давай!
Сидит, я не знаю, как кто!
Вкусно же все!
(Телефонный звонок.)
- Да, Георгий Павлович.
Здравия желаю.
Я подготовил для вас все документы, но осталось еще кое-что проверить.
Я через час готов все доложить.
- Ты знаешь, похоже, он развлекается.
Поищи похожий случай. Уж больно все
постановочно выглядит, как в кино.
Этакая метка,
как черная кошка на стене.
Может, еще чего накопаешь?
- Вы совершенно правы,
Георгий Павлович.
Я тоже кое-что заметил. Через час
все подробно в моем докладе.
- Да вот так клади.
Все: - Сюрприз!
- Что это такое?
День рождения у меня не скоро еще.
- Дорогая Оленька.
Сегодня - 10 лет,
как ты влилась
в наш дружный коллектив.
- Проходи.
- И мы счастливы...
- Сейчас, секунду,
я хочу снять с себя... Ну вы даете!
И мы счастливы,
что ты все время с нами.
Ну что, поздравляем с юбилеем.
- С юбилеем!
- Ура!
- Поздравляем!
- Сумасшедшие.
- Олечка, мы так рады,
что ты с нами сегодня, потому что ты стала
редко с нами чаевничать.
- Ты гордость наша, Оля.
- Точно, точно.
Олечка, о твоих операциях
народ легенды складывает.
Операция твоя - как праздник!
Они даже хвалятся друг перед другом.
- Вы лучше скажите,
как вы поживаете?
- Да хорошо.
- А мы - хорошо.
- Вместо Ларисы прислали
нового фельдшера - Светлану.
- Да. Слушай, такая же шумная, яркая. Слушай, там, по-моему, фейсконтроль,
в этой скорой помощи, на фельдшеров. Да?
- Почему?
- Да, а еще прислали
нового завхоза Ивана.
Я даже не знаю,
откуда они его взяли-то.
Я прям с ним намучаюсь, Оля.
- Галина Петровна, а вспомните,
как вы меня в штыки приняли,
когда я пришла, а?
- Ну, это же другое дело, Оля.
- "Другое дело".
- У меня вообще есть такая примета:
если я начну ругаться
в первые минуты,
то, значит, дальше я буду дружить
всю жизнь.
- Я подтверждаю это.
- Ой, Света! Ну что?
- Здрасте.
- Все вызовы охватила?
- Да какой там все?!
Забежала сушку в рот кинуть.
А у вас тут праздник?
- Да, вот познакомься,
это наша Оленька.
Вернее, Ольга Владимировна.
Вы еще не знакомы?
- Нет, все никак. Мне очень приятно.
- Да, мне тоже очень приятно.
Светлана, садитесь. Вот, пожалуйста,
и сушки, и пироги, и торты, пирожные,
в общем, все что хотите.
Прекрасный чай.
Мои дорогие, мне пора.
- А, может, ну что-то хотя бы?..
- Оля...
- Я правда должна бежать.
Там же целая очередь.
Вы же все знаете.
- Ну ладно.
- До свидания.
- Вот так всегда.
- До свидания.
Еще раз - приятно было познакомиться. Все.
- Ой!
- Здрасте.
- Здрасте.
- А это наш новый завхоз.
- Очень приятно, Иван.
- И мне очень приятно.
Всего доброго.
- Очень приятно.
Галина Петровна, опять закончилась туалетная бумага.
Они ее что, едят?
Ой, простите ради бога, заработался. Приятного аппетита.
- Да, и тебе не хворать.
- Да...
- Вы знаете, вы мало двигаетесь,
вот что я вам скажу,
потому что у вас совершенно на грани сахар.
Ну куда это годится, а?
Такой свежий воздух, нужно дышать,
нужно двигаться, понимаете?
Есть такое правило -
10 тысяч шагов в день. Слышали?
- Да когда мне гулять? Ночь не спишь,
а днем ползаешь, как муха осенняя.
- Я так понимаю,
что это после операции началось?
- Да при чем тут операция?
Муж от меня ушел
месяца через два после операции.
А гулял он с этой давно уже,
как выяснилось.
(Всхлипывает.)
- Слушайте, удивительно просто.
С виду человек какой спокойный,
уравновешенный, не скажешь ведь...
- Ну да ладно.
Спасибо, что старых пациентов
не забываете.
Ох, если бы не вы, не знаю прям, умерла бы уже.
- А ну, что это за разговорчики такие? Не вздумайте раскисать!
Что это такое? Я же не раскисла!
А вы тут все про меня знаете, да?
- Ой... Я про вас, конечно, все знаю.
Ваш муж ведь за границу куда-то уехал?
Или сбежал, как люди говорили.
Семья ведь там у него оставалась.
- Да. Семья.
- Ну и?
- Георгий Павлович, удалось узнать,
что Гринько состоял когда-то
в Солнцевской ОПГ
и на его счету несколько ДТП
со смертельными исходами.
Странная история: ни одно из этих дел
не было доведено до суда.
Все время не хватало улик,
и он избегал ответственности.
Я здесь собрал вам сведения
обо всех прежних жертвах ДТП.
Все они люди непростые:
за каждым из них либо крупный бизнес,
либо, как в случае
с Михаилом Самойловым,
юридическое сопровождение
больших сделок.
- Ты мне сейчас на что намекаешь, Александр Сергеевич?
- Я не намекаю.
- То есть, по-твоему, он киллер?
Этот Гринько? Водитель мусоровоза - наемный киллер?
- Я уверен. Более того,
мы вышли на след заказчика.
Десять лет назад Михаил Самойлов занимался делом
одного крупного чиновника. Я деталей не знаю,
он меня не посвящал,
но однажды обмолвился,
что отказался вести это грязное дело.
Так вот, Гринько сейчас снова стал участником
ДТП - на этот раз
с автомобилем, за рулем которого
находился некто господин Евдокимов.
Евдокимов погиб. Интересно то,
что он должен был в ближайшие дни
выступать в суде
по громкому коррупционному делу,
но теперь он ничего не скажет,
его нет.
А самое главное - начальником Евдокимова
был тот самый чиновник.
- Я думаю, мы не докажем
старый случай.
Если только он сам не заговорит.
А он не заговорит.
Ты прав. За ним кто-то стоит.
А я хочу дожить до пенсии, Саша.
Давай так: просто сажай его
по этому делу, а там видно будет.
- Георгий Павлович, он только и ждет,
что его посадят по этому делу
и он выйдет по УДО.
- Саша, нам нужно все раскопать
и доказать. А для этого нужно время. Пусть пока посидит.
Да и заказчикам поспокойнее будет.
Вопросы есть?
- Никак нет. Я вас понял.
Разрешите взять пару дней за свой
счет? Хочу старых друзей повидать.
- Бери. И будь осторожен.
- Есть!
- Есть! Две тридцать пять. Молодцом!
- Слушай, надо Ольге показаться.
Она реально про меня не знает?
Я думал, не удержишься и расскажешь.
- Не обижай меня.
Я слово держать умею, тем более ты говорил -
надо держать все в тайне.
Послушай, ты же знаешь ее, ей вообще
все равно, что так, что этак,
ей главное - работать
и делать операции.
Тем более она про спонсора
вообще ничего не спрашивала.
Поэтому не пришлось врать. Вот так.
- Что-то страшно стало.
Держался, держался...
- Все срастется, не переживай.
- Идеально. Идеально.
Никогда в жизни никому не завидовал, а тут завидую.
- Она как-будто точно всегда знает, где,
как и сколько. Просто нереально.
- В том-то и дело, что реально!
- Вообще, нас обучают по записям операций Ольги Владимировны.
Я считаю, мы счастливчики.
- Я вообще на это смотреть не могу.
Я не знаю, как вы со всем этим
живете потом.
- Да так и живем.
Как все, так и мы живем.
А теперь, благодаря нашим новым техническим возможностям,
будем жить еще лучше.
- Благодарите за это
Петра Андреевича.
- Ну ладно!
- Андрей Ильич,
там пресса районная приехала,
хотят интервью взять у спонсора
и у Ольги Владимировны.
- Я понял. Через минуту.
- Шить.
- Между прочим, твой опыт
надо давным-давно описывать.
Я разговаривал со студентами -
они все учатся по нему.
И вообще, мать-героиня,
когда ты начнешь писать диссертацию?
- Андрюша, это вообще не мое.
- Проходи.
- Пришли. Как тебе наше новое хирургическое отделение?
- Прекрасно. Шикарно. Нечего сказать. Боже мой, профессор!..
Спасибо, профессор.
- Шампанского?
- А что он здесь делает?
- Прости, я тебе сразу
решил не говорить,
перед операцией, сама понимаешь.
- Зачем он здесь?
- Петр Андреевич -
генеральный спонсор
нового хирургического отделения.
Ну, кто-то не интересуется,
кто это все великолепие оплатил.
- То есть я теперь должна
поблагодарить его,
ты это предполагаешь? Или как-то
особенно помолиться на него?
Что ты хочешь?
- Извините.
- Добрый вечер.
- Здравствуй, Оля.
Видел твою операцию.
- Ясно.
- Я в гостинице остановился.
- Хорошо.
- Когда я могу увидеть Кольку?
Как он вообще? Как мама?
- Мы живем прекрасно.
- Петр Андреевич,
можно несколько вопросов?
Всего пять минут.
- Ты должен рассказать,
какой ты великий благотворитель.
- Оля, Олечка... Оля, послушай,
это не то, что ты думаешь, правда.
- Я вообще ничего не думаю, Лиза. Думаете за меня вы,
я в этом убедилась.
Большое тебе спасибо. Я не пью,
если ты помнишь,
и вообще я очень устала. - Оля!
- Так, и куда это мы собрались?
У нас завтра билеты в театр.
- Помнишь Михаила Самойлова,
который десять лет назад
в аварии погиб?
Надо семью его навестить.
- А, это у которого дочка Катя?
- Да.
- Помню. Еще когда вы меня
оставляли с ней,
я представляла, что это моя дочь.
Конфетами кормила,
сказки страшные рассказывала.
Я ей передам сборник
по современному балету.
Я там пару статей с французского переводила. Она же танцует?
- Да. - Ну вот.
Она мне присылала афиши из Италии.
Держи.
- Ух ты!
- Только с кем я теперь
в театр пойду?
- А этот твой археолог?
Что-то я давно его не видел.
- Ой, папа, ему девушки интересны
как трофеи.
- А этот из архива? Он же каждый раз
красными пятнами покрывался,
когда тебя видел, от любви.
Я сам много раз наблюдал.
- Этот вообще зануда.
- Дочка, ты в кого такая?
- В тебя. Я с самого начала знаю все,
с кем что будет, наперед.
Может, мне профессию поменять?
Ты инсулин не забыл?
- Не забыл. Деньги есть у тебя?
- Есть, за группу из Марселя перевели. Пока.
- Мама, папа приехал.
- А Ольга не предупредила?
Просто мы виделись, я думал, что...
- Я забыла предупредить.
- Вы как раз к ужину, Петр Андреевич.
Надо же, мы совсем недавно
о вас вспоминали.
Раздевайтесь.
Коля, найди отцу тапочки.
- Да ничего, я на минуту,
и вообще я сыт.
Просто понял, что я не усну,
не повидав вас, Кольку.
- А вы можете остаться,
даже если не будете ужинать.
Разложим у Кольки диван.
Пообщаетесь с сыном вволю,
сказку на ночь почитаете.
- Ну, если Ольга не против...
Ну я же понимаю,
что я как снег на голову.
- А я люблю снег.
Со снегом всегда теплее, правда?
Ну, конечно, если зима.
Оля, ты же не против,
если Петр Андреевич останется?
- Нет. Пусть остается,
сказку на ночь почитает,
наверстывает упущенное.
Доброй ночи.
- Пап, придешь за мной
в понедельник в школу?
- Конечно, приду,
если Наталья Георгиевна разрешит.
- Пожалуйста. Имеете полное право.
- Знаете, я, пожалуй,
сейчас тоже откланяюсь.
И Ольга устала, да и я с дороги.
А завтра я обязательно вернусь, хорошо?
- А я думал, ты насовсем.
- Я насовсем.
- Миша...
(Телефонный звонок.)
- Лиза, привет.
- Привет.
Ты как там после вчерашнего?
- Я? Нормально.
- Ой, Оля, я бы не смогла так -
когда знаешь,
что на тебя все смотрят,
а ты человека оперировать должна.
А вообще ты как?
- Ты имеешь в виду
явление святого Петра?
- Ну.
- Хорошо, Лиза, хорошо.
- Обиделась, да? Оля, ну извини нас.
Ну да, Андрей поддерживал связь
с Петром все эти годы.
Он сначала с ним связался, когда Петр работал как юрист с одной западной
компанией, которая производит медицинское оборудование.
Ты же на меня лично не обижаешься, Оля?
- Нет, Лиза, я на тебя не обижаюсь.
- Все, моя спящая красавица.
Все, сеанс окончен.
Все, моя дорогая. Опаньки.
- Спасибо.
- Все.
Значит, у нас осталось еще пять.
- А как вы думаете,
мне поможет ваша терапия?
- Поможет.
Непременно поможет, а как же.
Вот я, например, в том году подвернула ногу.
Наступить просто на нее не могла.
Три недели полечилась - все,
как новенькая, просто бегала!
Во всяком случае, ходить будешь,
боли не будет.
- А танцевать буду, как раньше?
- Вот этого, милая, я тебе не обещаю.
- Да, я поеду. Мама давно предлагает
поехать к профессору Лебедевой.
Вы, наверное, слышали про нее?
- Не только слышала.
Я же на ее семинарах была.
- Мне что-то не верится,
что мне смогут помочь в Москве.
- Ты слышала о враче Елизарове, да?
- Слышала.
- Полмира ездило к нему
на его аппараты!
Так что - не терять надежды.
Все, милая, у нас еще пять сеансов.
- Да.
- Ну все. Пока.
- Спасибо вам большое.
- Всего доброго.
- До свидания.
- Собрались!
Сейчас будем делать соте!
По первой позиции ножки поставили,
пяточки вместе, носочки врозь.
Ручки в подготовительную,
будто мы держим большой арбуз.
Подтянулись, головы не висят,
лопатки расправить. И начали!
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь.
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь.
Плечи расправить, головы держим.
Пять, шесть.
Дима, тяжело, нужно полегче.
- Ну не могу я.
Я думал, мы сюда танцевать пришли.
Я вообще хип-хопом хотел заниматься.
- Чтобы научиться танцевать, нужно
сначала научиться держать голову,
чтобы она на грудь не падала.
- Мы начнем сегодня танцевать
или как?
- Ой, простите, я не знала,
куда Вадика пристроить.
Муж из рейса задержался.
Я ребеночка в раздевалке
пока оставила, ладно?
Он у меня голосистый,
закричит - мы точно услышим.
- Все делимся по парам
и растягиваемся, кто как может.
- Димон, я тебя тянуть не буду.
- А чего?
- Я с девушкой хочу.
Например, с Екатериной Михайловной.
- Боже мой, за что мне это!
- Что вы имеете в виду? Нас?
- Нет, не вас, а ногу. Я же сказала:
делимся по парам, кто с кем хочет,
и растягиваемся, кто как может.
Если кому-то что-то не нравится,
я никого не держу.
Боже мой.
- Это правда, что за границей
в мужские клубы не пускают женщин?
- Только в некоторые.
- А у нас наоборот. Поразительно.
- Пап, а когда мы гулять пойдем уже?
- Коля, у нас же гости,
имей терпение.
- Ну, давайте-ка выпьем.
- Давайте.
- За профессиональный праздник -
День пожарного.
Все-таки сорок лет в строю,
день в день.
- Одни грамоты, одни грамоты, правда!
А где Катя? Она в этот святой день
то в Италии, то в Москве. Где она?
- Да она с Юлией Давыдовной
на танцевальных классах.
Придет поздно. Давайте.
- Ну, за мирное небо над головой
и за всеобщую пожарную безопасность.
- Ну?
- А, и за любовь.
Ну конечно, за любовь, которой
не страшны ни годы, ни расстояния.
- Как в песне.
- Да.
- Давайте.
- Мам, ну зачем это?
- Я же не могла отменить
День пожарника.
Они каждый год приходят, неудобно.
- Мама, я не могу.
- Извините.
- А вот и я.
Никак не могла подобрать шляпку, подходящую к случаю.
А чего? Я что-то пропустила?
- Да нет, Нинон. Садись,
вон там для тебя место оставлено.
- Нинон в своем репертуаре.
- Девочки, реанимация, быстро!
- Бежим!
- Идем.
- Опускай, быстрее.
Давай, крути.
- Давай, выше, выше.
- Готовь адреналин! Готова?
- Да.
- Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь.
- Оля, давай поговорим?
- О чем?
По-моему, все предельно ясно,
и нам не о чем разговаривать.
- Мне, например, ничего не ясно.
Ты опустила свой железный занавес
8 лет назад - и все, без объяснений.
Послушай, давай поговорим.
- О чем?
Ты там прекрасно жил.
У тебя там семья, работа, бизнес,
все прекрасно было.
А я для тебя кто?
Какая-то случайная связь
с обременением, с тремя детьми.
- Послушай, когда ты появилась,
я уже находился в состоянии развода.
Моя бывшая жена за это время
еще два раза успела замуж выйти.
Дочка выросла,
поступила в университет.
- Отлично.
- Ты же мне сама не давала
ни малейшей возможности
что-то прояснить.
- А теперь ты, значит, прояснил?
И приехал на белом спонсорском коне.
- При чем здесь конь?
Вообще-то, да, я старался для тебя.
Я надеялся, что ты это оценишь.
- А я оценила.
Оценила прекрасно. Но я не понимаю, чего ты сюда-то приехал?
Ты что, не мог там сидеть?
- Да, да, думал, что смогу.
А оказалось, что нет.
Ну что мне делать, если я понял,
что ты и Колька - это самое важное,
что у меня есть в жизни.
Я имею право вас видеть.
- А-а. Ну, право мы все имеем.
У тебя есть право,
и у меня есть право -
никогда тебя больше не видеть.
- Оля, ну чего ты так злишься, а?
- Я тебе не верю.
- Да, я понимаю. Наверное,
ты имеешь право мне не верить.
Но все эти восемь лет я никогда
не забывал ни тебя, ни Кольку.
- Я не верю тебе.
- Попробуй поверить, а?
- Оля, тебе уже второй раз
из больницы звонят.
Первый раз я не взяла,
но они настойчивые.
- Спасибо, мамочка.
Слушаю.
В трубке: - Ольга Владимировна, осложнения
у вчерашнего пациента.
Пока стабилизировали,
но необходимо ваше присутствие.
Машину за вами выслали.
- Ясно, хорошо, еду.
- Ждем.
- В общем, мне пора.
- Оля, я тебя очень прошу:
давай еще раз поговорим,
только спокойно, пожалуйста.
- Мы с тобой спокойно уже поговорили
и все выяснили. С сыном встречайся,
а меня не трогай.
(Телефонный звонок.)
Спасибо. Алло.
- Оля, привет!
- Саша, сколько лет, сколько зим!
А что это вы все решили обо мне вспомнить? Ну что ты, как ты?
- Оля, я в городе
и мне надо тебя увидеть.
Похоже, я нашел след в Мишином деле.
Мне надо с тобой поговорить
- Зачем? И о чем?
Я давно уже все забыла.
- Мишу убили, теперь я это точно знаю. И ты должна мне помочь.
- Я никому ничего не должна.
Ну пожалуйста, оставьте меня в покое,
ну дайте мне жить спокойно,
ну что вы все ко мне пристали?
- Здравствуйте.
- Ты подумай, а...
Готовьте срочно операционную.
Нужна повторная операция.
У него еще одна аневризма,
которую мы не заметили.
Операция ее спровоцировала,
и она лопнула. Пожалуйста.
Так что готовьте бригаду.
- Но у нас только ординаторы.
- Отлично, значит,
будете мне ассистировать.
Следите за давлением.
- В норме.
(Звучит тревожная музыка.)
Ольга Владимировна, давайте
я закончу, вы все уже сделали.
Ольга Владимировна...
- Да ничего я не справилась! Это какое-то
чудо, что он остался жив.
- Ну все же...
- Ну... Подождите!
- Все же нормально,
все живы, все в порядке.
- Да ничего не нормально.
- Ольга Владимировна, вы справились,
все хорошо.
- Ни черта я не справилась!
Скажите, что с вами происходит? Что-то случилось? - Случилось.
Да какая ему разница, что у меня случилось?
Ему-то какая разница?
Он там лежит, он целиком
от меня зависит,
а у меня почва из-под ног уходит,
а он лежит целиком в моей власти,
я ничего не могу делать,
в глазах темно, почва...
Понимаете, что я могла
совершить преступление какое-то...
Ну что...
- Простите, Ольга Владимировна,
я должен был, простите!
Вам не больно, нормально все? Простите.
- Ну ладно, нормально все. Вадим,
вы понимаете, вы просто не знаете,
но у меня такое было 10 лет назад,
я очень долго не могла оперировать,
но я тогда молодая была, понимаете?
- Вы и сейчас молодая.
- Да какая молодая?
- Перестаньте, вы что? Вы молодая.
- Вы же сами все видели.
У меня трясутся руки,
я ничего не могу, понимаете? Ничего
не могу. - Ольга Владимировна...
- Я хочу, но у меня ничего
не получается. Я пытаюсь. Но я вот...
- Ольга Владимировна,
никто не железный, никто.
Мы живые люди. Все хорошо.
- Что мне делать?
Они же не виноваты, они от меня
зависят. - Все хорошо!
Ольга Владимировна, так нельзя,
как вы, так нельзя, понимаете?
Так нельзя. Ольга Владимировна, нельзя так - всю ответственность
брать на себя. Как будто все
в этой жизни зависит только от вас.
И это касается
не только хирургической палаты.
Вы простите, я наблюдаю за вами,
но вы же будто никому не доверяете,
никому, кроме себя. Это же
мужская позиция, а вы же женщина.
Да, вы сильная, умная, независимая, красивая...
женщина, понимаете?
Простите, я, может,
что-то лишнее говорю,
но я просто не могу на это смотреть.
- Вадим, вы простите меня, пожалуйста.
- Перестаньте, все в порядке.
- Я все-таки думаю, что мне
пора прекращать оперировать,
пора переходить на тренерскую работу. - Ни в коем случае.
(Стук в дверь.)
- Ольга Владимировна...
- Что?
- Вас там какой-то мужчина спрашивает.
Говорит, что вы его знаете
и что он из Москвы.
- Из Москвы? Боже мой.
Спасибо. Сейчас.
Ой, Саша, привет еще раз.
- Как видишь, я пришел,
потому что мы не договорили.
- Саша, я вижу, что ты пришел,
но я тебе все сказала,
мне нечего добавить, правда.
- Оля, ну хотя бы
ради нашей старой дружбы,
хотя бы ради этого.
Я обещаю тебе, я ничего не буду говорить про Михаила.
- Саша, а ты можешь меня отвезти домой?
Я что-то сегодня так устала.
- Ну конечно, пойдем.
Оля, ты все хорошеешь.
- Я сегодня впервые за год
два раза плакала,
наверное, от этого и похорошела. Льстец ты.
- Извини, но ты действительно
совсем не изменилась.
Мы с тобой виделись последний раз восемь лет назад,
когда я Петра твоего
из тюрьмы вытаскивал. Как он, кстати?
- Свалился, как и ты,
как снег на голову.
Договорились? Признавайся.
- Нет, нет! Прошу.
- Сейчас все расскажешь.
Если ты не возражаешь, давай в дом
не будем заходить, а то у меня там...
Саша, хорошо, в первый и последний раз поговорим про Мишу
и больше к этой теме
возвращаться не будем.
- Оля, мне передали одно дело,
там фигурирует тот же самый водитель,
который проходил по делу
об аварии Михаила. Я копнул,
и по всему получается,
что Мишу тогда кто-то заказал.
- Заказал?
- Да, так получается.
Если ты помнишь, я всегда был в этом
уверен, только доказать не мог.
- А, и вот сейчас как раз тот самый момент,
когда ты решил доказать.
Вот именно сейчас.
- Да, Оля. Я должен это доказать.
Я десять лет назад дал себе обещание,
что я найду убийцу Михаила.
А иначе зачем тогда жить, дружить?
Я столько друзей потерял за эти годы.
А они живут.
- Кто "они"? Саша, кто "они"?
Кто эти эфемерные личности?
Кто? Они-то выкрутятся,
а ты о нас-то подумал?
Про меня подумай, про Катю подумай.
А у нее травма ноги, между прочим.
У меня на руках двое несовершеннолетних детей.
Ты знаешь, что я после смерти Миши два года
просыпалась в холодном поту
от этого ужаса? И ты меня опять хочешь
погрузить в это состояние?
Я чуть профессию не потеряла, понимаешь?
Я специально из Москвы тогда уехала.
Нет, Саша, прости, нет, еще раз нет.
Не сердись, расскажи лучше,
как там Юля, как твоя дочь?
- Юля умерла четыре года назад.
- Прости, я не знала.
- А Инна работает переводчиком.
- Может, в гости зайдешь?
- Да нет, в другой раз. С приездом.
- Спасибо.
Рад тебя видеть.
- Взаимно.
Ну, пока. Я поехал.
- Пока.
- Хороший следователь, я его
часто вспоминал. Если бы не он...
- Хороший следователь...
- Оля, я завтра за Колькой
после школы заеду.
- Ты давно приехал?
- Вчера.
Тебя каким ветром сюда занесло?
- Слушай, не знаешь,
здесь можно где-нибудь вкусно поесть?
- Раньше в "Иве серебристой"
хорошо было.
- Хорошее название.
Составишь компанию? Поговорить надо.
- Ты как сюда, по делу
или Ольгу навестить?
Она ведь тебе нравилась? Я это видел.
- Правильно видел.
Ольга мне всегда нравилась,
но только как жена
моего лучшего друга.
Петр, мне нужна твоя помощь.
- Слушаю.
- Никита, а может, мы не пойдем завтра к Матюхиной?
- А почему ты не хочешь к Матюхиной?
- Да, она опять игры свои настольные
устроит. Я от скуки умру.
- Ну, хорошо. Куда пойдем тогда? А?
- Пошли лучше в парк покатаемся.
Я подшипник поменяла.
- Слушай, не знаю. Сколько уже можно там кататься? Надоело.
- Там трамплин новый сделали.
- Крутяк.
Хочешь опять коленки ободрать?
- Да все у меня уже прошло
с прошлого раза.
- Ой, меня тут зовут.
Мила, до завтра.
- Папа, а почему ты у нас не остался?
- Понимаешь, мне кажется,
наша мама еще не готова.
Ты помнишь, я тебя завтра
веду в школу. Что ты сейчас делаешь?
- Думаю о важном, о жизни нашей.
И еще у меня зуб шатается.
- Это значит, что скоро
вылезет новый, еще лучше прежнего.
До завтра, родной.
- До завтра.
- Мама, это я. Можно к тебе?
- Да, мое солнышко, входи, конечно.
- Мы почти не видимся с тобой.
- Да, как-то в последнее время
много пациентов.
Оперирую каждый день,
а они все не заканчиваются.
Поток большой очень.
- Мама, ты очень расстроена, да?
- Нет, с чего ты взяла?
- Я же вижу.
- Да нет, Катюша, просто немножко устала, ничего страшного.
- Нет, мама, ты не просто устала,
я тебя знаю.
- Что ты знаешь?
- Это все из-за того,
что Петр приехал, да?
- А при чем здесь Петр? Петр здесь вообще
ни при чем, не придумывай.
- Мама, может, пора дать себе
немножко отдохнуть?
Начать писать диссертацию
или преподавать.
Тебя в Москву давно зовут.
- В Москву? - В Москву.
Зачем тебе все это тут?
Одна нервотрепка.
Мы тебя совсем не видим.
- Хочешь, мы пойдем в лес погуляем?
В выходной.
Или в этот, как его, в парк.
Все вместе.
- Мама, я не об этом тебе говорю.
Ты понимаешь, в Москве столько театров, выставок, перспективы,
а здесь что? Я уже тоже с ума схожу
в этом своем кружке "Умелые ноги":
у одного склероз, у второго грыжа, третий в бане угорел.
И Кольке бы нашли школу нормальную.
И бабушку бы с собой взяли.
- Что ты такое говоришь? Бабушку...
Это невозможно, никуда она не поедет.
- Мама, тут главное - правильно начать
психологическую обработку.
- Не выдумывай, Катя.
Все у нас хорошо.
Обещаю тебе, мы вместе
куда-нибудь сходим, вот.
- Мама, ты сама-то хоть замечаешь,
что тебе кто угодно важнее меня?
Да ну!..
- Катюша, что ты?.. Катя, ну Катя...
(Длинные гудки в телефоне.)
(Телефонный звонок за дверью.)
(Телефонный звонок.)


Серия 2

- Вы абсолютно здоровы!
Хоть бы постыдились!
У меня куча вызовов,
а я вами занимаюсь!
- А я что, не человек?
И я болен. Вон, у меня - ой! -
плечо в лопатку отдает,
поясница утром - не разогнуться.
Слабость, тошнота даже.
Иногда я в больницу
на полное обследование хочу.
- Ну нет у нас мест. Нет!
Выпейте валерьянки и ложитесь.
- Я - ой! - жаловаться буду.
Больного человека
дома умирать оставляете. А!
- Жалуйтесь. Только это вы и умеете.
- Ну я тебе покажу...
Я тебе покажу...
"Министру здравоохранения..."
Вот.
- Что?
- Все!
- Что такое?
- Все, Галина Петровна,
я так больше не могу!
Набирайте еще бригаду на скорую.
У меня и так 40 вызовов на день,
а теперь еще этот Иванов опять!
Нажаловался уже? Получили жалобу?
- Пока нет.
А что тут удивляться?
Он все время жалуется.
- Опять в больницу просится.
А у него ничего нет. Я же проверяла.
Он анализы каждый месяц сдает.
Ничего! У него гемоглобин выше моего.
Потому что из меня
уже всю кровь высосали.
Да его в его 65 лет
нужно в космос запускать!
- Чай с салом будете?
- Да отвяжитесь вы от меня
со своим салом! Сами его ешьте!
Достал!
- Света, ну ты что?
Просто одинокий человек,
ему хочется общения -
вот он к нам и просится.
Он меня, как увидит, знаете, щиплет.
Знаете, как бы заигрывает.
Ущипнет и смотрит. Я не реагирую.
- Да пусть в какой-нибудь кружок
идет -
юного натуралиста в Дом культуры -
и там щиплется.
- Ой! Ой, щиплется! Ой, господи...
Так это значит,
что мужчина-то еще о-го-го. А?
Это значит, у него
очень скрытый потенциал.
Девочки, в следующий раз,
когда он к нам ляжет,
я буду очень тщательно мыть полы возле его кровати.
(Напевает.)
Кстати, шлепки и щипки
улучшают кровообращение
и, между прочим, поднимают тонус.
Не надо это недооценивать!
- Смотри.
- Ой! Ой! Дай-ка я взгляну на тебя.
- Красивый!
Ты в пиджаке! Как всегда, старался.
- Это тебе.
- Спасибо большое.
Что ты вообще нас встречаешь?
Мы бы и на такси добрались сами.
- Это неправильно. У нас свои колеса есть,
пока ходят, пускай ходят.
А потом, эти капиталисты отняли у вас
все деньги в этих Альпах.
Конечно. Вы же промерзли, наверное?
- Нет, ты что! Мы загорели даже.
Мы прекрасно отдохнули,
очень-очень здорово.
- Это, конечно, хорошо, но у нас
в Загорском пансионате еще лучше.
И кататься можно, и воды попить сколько хочешь.
- Не сомневаюсь. Дедуля, это Максим.
- Здравствуйте.
- Здравствуй, молодожен. Ага...
Ага... О! Давай я лыжи-то подержу.
- Спасибо, я справлюсь. Они легкие.
Спасибо.
- Пойдем.
- Молодожены. Ах!
(Телефонный звонок.)
- Да, мой дорогой.
- Мама, за мной папа сегодня
не приехал. А он обещал.
И я сам в школу пошел. А сейчас
я ему звоню, он трубку не берет.
- Ну, ты не волнуйся, может быть,
у него с телефоном что-нибудь?
- Телефон у него звонит
прямо в номере.
Мне так тетя из гостиницы сказала.
Она специально ходила слушать.
Давай поедем к нему, пожалуйста!
- Нет, мой золотой, не нужно,
я сама съезжу.
А вы точно там с ним
ничего не придумали?
Розыгрыш какой-нибудь или шутку?
Может, затеяли что-то такое?
- Да мам!..
- Ну хорошо, хорошо.
Я когда узнаю, сразу тебе перезвоню, ладно?
Ты только не волнуйся.
- О...
Ольга Владимировна, я хочу с вами посоветоваться
насчет Иванова.
С вами все в порядке?
- Представляешь,
только что звонил Колька,
он звонит отцу,
а тот не берет трубку.
А телефон при этом в номере звонит,
а дверь никто не открывает. Что это?
- Может, убили?
- Да что ты такое говоришь?
- Ну, не болеет же он.
Он же молодой еще. Чего ему болеть?
Ольга Владимировна,
давайте я с вами поеду?
- Какой номер? Следующий?
- Следующий.
Под вашу личную ответственность.
- Под мою, под мою.
(Телефонный звонок.)
Открывайте!
Боже мой! Пожалуйста, скажите водителю,
что понадобятся носилки.
- Неужели мертвый?
- Нет, живой. Потерял сознание.
Тише, тише, Петенька, лежи.
Сейчас в больницу поедем.
Светлана, подготовьте, пожалуйста,
жаропонижающее с антигистаминным.
- Оля, что со мной?
- У тебя двустороннее воспаление легких, кажется.
Очень сильные хрипы.
Но КТ все покажет.
- Там Колька ждет.
- Не дергайся, пожалуйста.
Ничего страшного с Колькой
не случится. Светлана...
Давайте. Спасибо. Ч-ш-ш...
- Давайте налью.
- Давайте.
- Дедусь, жалко,
что тебя не было на свадьбе.
Я все-таки надеялась,
что ты приедешь.
- Я предупреждал: не люблю я
ваш город, там одна суета, пыль.
А потом, все эти торжества,
там сто человек, а я знаю всего двух.
- Я про тебя все знаю,
поэтому не сержусь.
Но просто немножко обидно было, что никого
из родных на свадьбе не было.
- Не современный вы человек, Василий Иванович.
Не любите цивилизацию.
- Здесь летом грибы, рыбалка,
зимой лыжи. Ну это же кайф.
А потом, вы-то уже здесь.
- Ой, а я гляжу - дверь нараспашку.
А что, гостей ждете-поджидаете?
Может, и соседям рады будете?
- Клава, садись.
- Проходите.
- Ой, Лена. Здравствуйте.
Вот, пирог к столу.
- Сейчас я вам тарелку принесу.
Поет: - Все бы пела, все бы пела,
Все бы веселилася,
Все бы замуж выходила,
Все бы разводилася.
- Ты мне тлетворную агитацию брось! "Разводилася"...
- Иваныч, это что вспомнила уж -
для веселья, для настроения.
А чего-то мне как-то горчит вот.
Горько мне что-то. Горько вам?
- Да, есть такое.
- Горько! Горько, ребятушки.
Не только же по телевизору
любовь-то глядеть, а!
Ну горько, что ли! Иваныч!
- Горько!
- Горько!
- Ну все, все. Давайте.
- Вот, хорошо пошла.
- Макс, дедуля, у меня для вас
важная новость.
- Говори. Ну?
- Прожуй сначала.
- Нормально!
- Я беременна.
- Батюшки, счастье-то какое!
- Это что, значит, я...
- Прадедушка!
- Прадедушка. Радость-то какая!
- Да, Иваныч!
- Радость-то какая!
- Счастье какое! Вот это я понимаю!
Это по-моему! Поженились -
пора и деток заводить. Ну...
- Клавка, хорошо сказала.
- Да! Наливай.
- Спасибо, Василий Иванович. Спасибо.
Лена, я пойду, мне там из сумки
вещи надо забрать.
Зарядка у меня...
- Ой, Лена, радость какая.
- Красавица!
- Спасибо.
Дедуль, извини, я сейчас, быстренько.
Помогу Максиму вещи разобрать.
- Давай. Только быстро.
- Да, конечно, сейчас.
- Да где эта чертова зарядка?
- Что происходит? Ты что, не рад?
- Как долго ты от меня это скрывала?
Почему ты мне раньше не сказала?
- Я сама узнала неделю назад только.
Мы вернулись, я сделала тест.
Говорить сразу не стала -
мало ли что.
Позавчера только у врача была.
Все подтвердилось.
- Что мы теперь будем делать?
Как мы дальше-то будем?
Мы же хотели для себя пожить, попутешествовать.
А как же наша ипотека? Мы планировали
ее за три года выплатить.
Ты сейчас уйдешь в декрет,
как я один буду?
- Макс, о чем ты думаешь вообще?
Ну, это наш с тобой ребенок.
Это такое счастье! Мы будем жить
для себя, для ребенка.
Будем вместе путешествовать с семьей. Все будет хорошо.
Ну не злись. Прости меня, пожалуйста,
наверное, надо было наедине тебе сказать
сначала, а не так, при всех.
Ну извини.
- Ладно, ты меня прости.
Ребенок так ребенок.
Куда ж мы без ребенка-то.
- Вот.
- Странное у судьбы чувство юмора.
- Ты можешь попробовать дышать
помедленнее и глубоко?
Попробуй, пожалуйста. Я тебя прошу.
Ты же умеешь дышать животом?
- Ты издеваешься, что ли?
- Да, безусловно, я издеваюсь.
У меня еще других пациентов полно.
Я тебя очень прошу, попробуй.
- Как?
- Кхм. Мне пора к другим пациентам,
а ты, пожалуйста, вспомни,
как это делается.
Да, дело совсем плохо.
Это же эмболия, без вариантов.
С инфекцией разобраться
было бы проще.
Готовьте его к операции,
времени совсем мало.
- Ольга Владимировна, вы понимаете, что вы говорите?
Это невозможно,
нам никто не разрешит.
Еще одна операция, наркоз -
он не выдержит!
- Выдержит, не выдержит -
некогда нам разбираться.
Он просто умрет, понимаете?
Поэтому спрашивать ни у кого
не будем, а будем оперировать.
- Подождите, вы что, с ума сошли? Шансы практически нулевые.
- У него без операции вообще нет
ни одного шанса, Вадим.
И вы это прекрасно видите. Посмотрите. Вот.
- Вижу. - Видите.
- Но я пас.
- Хорошо, я сама.
- Нас засудят.
- Давление критическое,
Ольга Владимировна.
Поднимай давай!
- Уже.
- Не кричите.
- Поздно кричать, сердце встало.
- Давайте адреналин.
Адреналин давайте, что встали?!
(Все возмущенно кричат.)
- Успокойтесь, пожалуйста,
не переживайте, не паникуйте.
Что можем, мы сделаем. Вам нужно подождать просто полчасика.
Ну вам сложно, что ли?
Посмотрите, вас как много,
а я тут одна стою.
(Все ругаются.)
- А что здесь происходит?
- Грипп сезонный разбушевался. Видимо, до нас добрался.
- Вы самовольно и вполне сознательно
пошли на это,
не побоюсь этого слова, преступление!
Да умри ваш пациент от эмболии,
нам бы никто слова худого не сказал.
Придраться не к чему было бы!
Вы хоть представляете,
что теперь начнется?
Вы же в первую очередь меня подставили, Ольга Владимировна.
Вы ассистента своего подвели,
а он на себе всю семью тянет.
У Вадима Зурабовича жена в декрете
и мама пожилая.
Нас же теперь засудят.
Вы хоть это понимаете?
Вам что, совершенно безразлична репутация нашей клиники,
моя репутация как руководителя?
- Хотите, я подам заявление
по собственному желанию?
- Идите вы... Вам на всех наплевать.
Вот в этом ваша проблема.
- Я просто хотела сделать
все возможное для своего пациента.
- Да вы ведь и прошлую операцию
едва не провалили.
Что с вами такое,
Ольга Владимировна?! Я...
(Телефонный звонок.)
Да.
Ясно.
Как это ни странно,
он еще жив, этот ваш Лазарь.
- Так это же хорошо.
- Больше двух минут в состоянии клинической смерти -
это, я вам доложу...
И вообще, еще неизвестно, чем это
ваше самоуправство нам аукнется.
- Я пойду, ладно?
- Это вы или ангел?
- Кирилл Семенович, я очень рада,
что вам лучше. Вы молодец.
А я проснулся сегодня
и не могу понять - где я, кто я.
Просто лежал и смотрел.
Смотрел и ни о чем не думал.
Как это здорово -
смотреть и ни о чем не думать.
Как мало человеку надо, в сущности.
- Вам нужно немного поспать еще.
- Я прошу вас, не уходите.
Я же только проснулся,
ну зачем мне снова спать?
Вдруг я не проснусь?
- Проснетесь, я вам обещаю.
Думает: "Ну что же, моя жизнь
опять круто изменилась,
хотя я этого и не хотела.
Я не хотела, чтобы приезжал Петр.
Или хотела?
А вот теперь даже приходится
его спасать.
И ты, конечно же, сделаешь
все возможное и невозможное,
и он встанет на ноги, как тогда. Только он ничего не оценил.
Не боишься, что все повторится?"
(Все говорят одновременно.)
- Пропустите, у меня жена беременная, ей совсем плохо.
- Беременным надо дома сидеть,
а не шататься по городу.
- Вы не видите?
Она сейчас в обморок упадет!
- Так, что случилось?
- Доктор...
- Я вижу. Пойдемте со мной. Осторожно.
- Ни стыда ни совести!
- Да, да. Вы посмотрите на него!
Наглец какой, а!
Тихо. - Как всегда,
своих проведут без очереди...
- Аккуратно, аккуратно.
А вы подождите здесь.
- Посмотрите на него,
наглец какой, а!
- Очередь же! - Да врет она все. Никакая она не беременная.
- Лена, пожалуйста, прекратите.
Не надо плакать,
я не могу вас послушать спокойно.
- Я слышала, что грипп ведет
к тяжелым осложнениям,
и что это все на ребенке отразится.
- Наконец-то.
Перестаньте, успокойтесь.
Лена, пожалуйста,
прекратите истерику.
Ну честное слово.
Ляжете в больницу прямо сейчас.
Срок у вас небольшой,
ничего страшного не будет, понимаете?
Нет никаких проблем,
вы молодая, вы справитесь.
- Мама...
(Плачет.)
- Мама теперь вы.
- Вы должны понять:
у нас маленькая больница, старая.
У нас нет резервных возможностей.
Ну где я вам поставлю столько коек?
- Мы непременно вам поможем,
как только у нас появится
такая возможность.
Постарайтесь любыми способами расширить коечный фонд.
- Это как? Из дома раскладушки,
что ли, нести?
Или, может быть, свою кровать?
- Ну что вы всегда сразу
все утрируете? Койки у вас будут.
- Когда? У меня все сотрудники брошены
на борьбу с этим гриппом,
а люди все идут и идут.
- Скоро.
И лекарства дополнительные
тоже будут, но чуть позже.
(Короткие гудки.)
- Вот такие дела.
- Вероника, ну нет у меня
никакой температуры,
я прекрасно себя чувствую.
- А у меня есть. 37,8.
Ты вообще телевизор смотришь? Слышала,
что губернатор наш сказал?
Пришел грипп, страшный грипп
на всю весну.
- Слушай, ты не помнишь
рецепт "Мимозы"?
Что там кроме рыбы и яиц?
- Ты свихнулась, что ли?
Кругом чума, а у нее вечная "Мимоза".
- Вот именно.
Куда подевалось твое чувство юмора?
Без него ты теряешь
всю свою индивидуальность.
- Ты понимаешь, у меня все болит -
то голова,
то хрипеть начинаю
ни с того ни с сего.
Я с градусником уже живу,
прости господи.
- Ой, ну слава богу, наконец-то,
оно возвращается.
- Ладно, пойду разбирать вещи.
Очень хороший способ
обновить гардероб.
Забываешь, что прошлым летом носил,
вынимаешь и думаешь:
"Господи, какие чудесные вещи".
- Да, в нашем возрасте
есть свои плюсы.
Ладно, все, Вероничка, пока.
Пока, давай, позвоню позже.
Нет, что же еще-то? По-моему, яблоки.
(Слышен кашель.)
- Тома, ты знаешь,
я где-то прочитала,
что в таких случаях
очень полезно общаться с космосом через дыхание,
ну, так сказать,
посылать энергетическую волну.
- В каких таких случаях, Нинон?
Ну дурна, ну ей-богу, я не могу.
- Ну, вот в таких,
как в нашем городе,
когда ты не знаешь, что это сейчас -
уже конец света или нет еще?
- Ага, уже давно конец света.
Ложись и помирай.
Нинон, заканчивай
с этой хиромантией.
До добра не доведет.
Налегай на витамины.
У них там в больших городах
из-за вайфая пчелы подохли,
а у нас все есть.
И грипп этот прислали из зависти.
Но мы справимся.
Значит, смотри, первый рецепт:
фейхоа, лимон, мед и этот...
Имбирь, корень. Вот это, ага.
Накрутила - и под язык
до полного рассасывания.
- Ой... - Самое главное -
головку чеснока с салом!
Ой. Ладно, давай, а то сейчас придут.
Мне работать надо. Давай.
Я тебе баночку занесу.
Ой, дурная, ей-богу.
Что с ней делать? Ой, ой, ой!
- Слушайте, а хорошо, наверное,
сейчас в Крыму, а?
Ой! Все цветет.
И даже уже позагорать можно.
И никакого гриппа, наверное, нет.
- Я говорю, откуда, откуда
эта напасть на нашу голову?
Ведь везде грипп как грипп,
а у нас, понимаешь, вспышка,
да еще с кашлем каким-то.
- Сегодня 20 человек привезли.
- Да ты что?
- Да. Троих госпитализировали.
Я не знаю, если так дальше пойдет,
нам же их класть будет некуда.
Оля, конфетку хочешь?
- Нет.
- А знаете, что говорят?
Говорят, что хуже всего
в районном центре.
Старики болеют.
Надеюсь, у нас такого не случится.
- Ну, я думаю, нас пронесет.
У нас же все старики по домам живут,
с детьми. Есть кому ухаживать.
Хотя я не знаю, что лучше:
больница или дети.
Вот я лично не хочу
никому быть обузой.
- Римма Ивановна, ну разве вы можете
быть кому-то обузой?
А потом, у нас же с вами
традиция такая, наша традиция:
внуки живут со своими бабушками
и дедушками.
На этом мы стоим и стоять будем.
- Вот мне уже сколько лет,
а я так по мамочке тоскую.
Такая она у меня была добрая, веселая...
- А я одна всю жизнь живу.
У меня мама взяла и вышла замуж
за турка - и уехала.
Меня бабушка воспитала,
я только бабушку и помню.
- Света... Света, не плачь,
поешь лучше.
- Слушайте, а у нас давно не было веселого застолья. А?
Ну, песни, пляски,
как в старые прежние времена.
- Да.
- Ой, как я, знаете,
люблю на свадьбах погулять.
- Вы что, с ума сошли?
Какая свадьба еще?
С чего вы взяли-то?
Да я работаю 24 часа в сутки!
Я сегодня под душем чуть не заснула,
а вчера вот здесь, за столом.
Да и с кем? Где мужики-то?
Одни больные.
(Кашляет.)
- М-да.
- Света...
- Что?
- Ну зря ты так.
Ты видишь, как он на тебя смотрит?
Сало специально принес,
сумки за тобой таскает. - Да.
А ты его за мужика не считаешь,
еще и при всех говоришь.
- Да. И потом, у нас традиция:
фельдшер обязательно должен
выйти замуж за завхоза.
- Да.
- Вот так.
(Звучит классическая музыка.)
- Ай!
- Ты чего тут? Опять, что ли?
Мам, бабушка! Катя опять у нас тут!
- Что?
- Я перезвоню.
- У меня прям сердце закололо,
когда Мила закричала.
- Что случилось? - Катя?
- Это просто сегодня магнитные
бури такие. Ничего страшного.
Этот... Как его?
Марс в Овне, вот.
Катюша, ну ты что? Ну ты чего?
Ну ты же взрослый человек.
Ну что мне с тобой делать? Ну зачем?
- Мама, а вдруг твой окончательный доктор в Москве мне скажет,
что я безнадежна?
И как мне тогда жить?
- Ну что это за глупости?
- Она же вылечила эту
безнадежную японскую балерину,
ты же мне сама рассказывала. - Да.
- А у нее там был вообще перелом
голени. А у меня даже не перелом,
у меня связки просто.
- Ну и зачем ты тогда себя убиваешь,
глупенькая? Ну?
- Потому что я понимаю, мама,
что это мое призвание. Я больше всего
на свете люблю танцевать.
Ни для славы, ни для денег,
ни для чего. Просто танцевать.
Я жить без этого не могу.
Вот в чем я виновата?
За что меня так наказали?
- Бывают очень тяжелые ситуации,
правда, очень тяжелые.
Но из этого состоит жизнь, понимаешь?
Нужно к этому привыкать.
И жизнь всегда будет такой.
Вот увидишь - каждый день
она будет такой. Ничего страшного.
- Ты еще любишь Петра?
- Вопросы у тебя сегодня...
- Тома, может, зря я
в детском доме не осталась?
- Что ж ты такое говоришь, гуля моя?
- Да думаю, жила бы в детском доме,
как все, без всяких родителей
и не думала бы: больше меня любят,
чем Кольку или Катьку, или меньше?
А так я об этом все время думаю,
всех подозреваю.
Вон - мама с Катькой с утра сегодня
обнимались, а меня не позвали.
Да и Колька теперь все время
со своим отцом.
А меня даже за пару по географии
не отчитали, никто не заметил.
- Вот как тебе в голову
такое могло прийти?
Вот как ты могла додуматься
до такого? А я как? Боже ты мой!
Я ж всю любовь тебе отдаю.
Мне ж своих деток Бог не дал -
так я ж все тебе.
Когда нашла тебя удочеренную уже, подумала: все отдам,
чтобы из-за кусточка
поглядеть на тебя,
из-за угла видеть,
как ты лопочешь, топаешь.
Господи! А ты такое мне говоришь!
Ой. Аж кольнуло, господи.
Ой, дыхания не хватает - пойду лягу.
- Тома...
- Надо же такое придумать,
бабке сказать!
- Бабушка, ты чего?
- Ой, кольнуло, господи.
- Бабушка!
- Ой, не могу, господи, умру сейчас.
Прими мою душу грешную, Господи.
Такое сказать! Такое придумать!
- Тома!
Томочка, пожалуйста, не умирай.
Ну прости меня, пожалуйста. Томочка!
- Ой, отпустило чуток.
Ой, не могу. Дай ручку мне.
Ой, господи.
Чтоб больше я такого не слыхала.
И мама чтоб не слышала!
И никто чтоб не слышал, поняла?
Не любят ее!
Вот так вот.
А ну-ка - что у тебя там за пара
по географии? Ну-ка отвечай!
- Я домашку дома забыла. Больше так не буду, честно. Хочешь, поклянусь?
- Не надо. География, забыла она... Ах! Вот я дура -
из-за тебя тесто забыла посолить
и уже вымешиваю.
- Ой, не ври, ты еще раньше
мешать начала.
- Нет, из-за тебя. Дай солонку,
мы притрусим, никто не заметит.
И помогай мне - сидит.
Придумала тоже.
- Угу, хорошо.
С ребеночком у вас все в порядке.
Срок около 12 недель - 3 месяца.
Так и должно быть.
Ну вот, теперь все зависит
только от вас.
Побольше витаминов, хорошее настроение, как я вам говорила.
Все. Вытирайтесь.
- Спасибо.
- Ведро за кушеткой.
- Знаете, Максим, мой муж,
стал такой странный,
резко уехал домой -
сказал, что его по работе вызвали.
У него даже голос
по телефону изменился.
- Ну, это, наверное,
он беспокоится, это же естественно.
- Да не в этом дело.
Мне кажется, он меня даже боится.
- В смысле, боится?
- Ну, у нас же все было идеально.
Он - успешный айтишник,
я - хорошо оплачиваемый бухгалтер.
Сыграли свадьбу на широкую ногу, взяли квартиру в ипотеку.
У нас даже медовый месяц
в Швейцарских Альпах был.
Все понятно на всю жизнь вперед.
А тут - раз,
и вообще ничего не понятно.
Я тут неожиданно забеременела,
еще и заболела, вся нервная стала.
Понимаете, я раньше только
о нем заботилась, а он обо мне.
А тут вообще все по-другому.
- Ну, наверное,
он оказался к этому не очень готов. Да?
- И что с нами теперь будет,
Ольга Владимировна?
- А что будет?
Я скажу вам, что будет.
У вас будет прекрасный, здоровый малыш. Вот, полюбуйтесь сами.
- Видите? Хороший...
По телефону: - Алло.
- Здравствуйте, Александр Сергеевич.
Это Катя Самойлова. Не удивляйтесь.
Я ваш номер у мамы в телефоне
тайком подсмотрела.
Вот, решила позвонить.
Я знаю, что вы приезжали
и о чем с мамой разговаривали.
- Так.
- Я вас случайно подслушала.
- Молодец, что позвонила. Подслушивать, конечно, нехорошо,
но я готов ответить
на все твои вопросы.
- Я в Москву собираюсь,
показать свою больную ногу.
И раз уж так вышло, хотела бы с вами повидаться. Встретите?
- Конечно. Когда планируешь?
- Завтра.
И хотела как раз с вами
о папе поговорить.
- Катюша, не надо тебе в это лезть.
Но я, как и обещал, естественно,
на все твои вопросы отвечу.
Ну и все остальное обеспечу: внимание, заботу. Жду звонка.
- Все, спасибо вам большое.
Будем на связи. До свидания.
- Ой, мне что-то так тревожно, Катенька.
Мама с утра до ночи у Петра
в больнице дежурит,
еще ты куда-то уезжаешь.
- Ба, ну я же три месяца ждала
этого приема у Лебедевой. А тебе
только дай повод потревожиться.
Ты бы лучше о себе позаботилась.
И, знаешь, есть шанс,
что я гриппом не заболею.
- Ну все, с Богом!
- А мы пока с Милкой
за бабушкой присмотрим.
Ограничим ее в сладком.
И чтобы спортом начала заниматься,
и все такое.
- Шут гороховый.
Пока.
- Счастливого пути. - Спасибо.
- Рая, с ногами!
- Да ничего страшного.
Иванов уже три раза звонил -
требовал немедленной госпитализации.
Я его номер уже наизусть знаю.
- Да он мне уже снится, проклятый.
Вот, представляете, сплю я в кровати, как обычно, просыпаюсь -
а там Иванов рядом лежит,
просто в чем мать родила.
Это к чему вот?
- Ну... Ну...
Спать во сне - это значит,
ты хронически не высыпаешься.
- А голый Иванов?
- Да, голый Иванов.
- А голый Иванов - к болезни.
- Ах!
- Ну что? Скорее всего,
из-за этого гриппа.
Ну вспышка, правда,
какая-то нереальная:
вызовов было сегодня в 3 раза больше,
чем вчера. - Ох...
Как будто это все
не со мной происходит.
Короче, перебьется этот голый Иванов сегодня без меня.
У меня уже и так мозоли.
- Правильно.
- Привет. Привет.
- Здрасте.
Спасибо, что встретили.
- Катюша, какая ты стала взрослая!
Как доехала?
- Нормально. - Нормально?
Есть хочешь?
- Нет, я очень хочу домой,
соскучилась по квартире безумно.
- Сейчас по дороге что-нибудь купим.
- Да.
- Бабушка напекла тут
целую сумку вкуснятины.
Нам обязательно надо будет ее съесть.
- Хорошо. Поехали?
- Я очень рада, что ты приехала.
Мы с тобой будем говорить о балете.
- Говорить о нем только и остается.
- Катюша.
Это тебе подарок. Папа забыл отдать.
- Спасибо большое.
Про меня теперь так уже
никто не напишет.
- Напишут, напишут. Еще как напишут.
- Посмотрим.
А?
- О! Это бабушка столько наготовила?
- Угу. Это сколько лет мы с тобой
не виделись, получается?
- Ну, получается, 10. В последний раз мы с тобой в зоопарке
разбудили крокодила. Помнишь?
- Такое не забывается.
- А покажешь мне свою комнату?
- Да, конечно.
- Катя, а можно,
я по квартире поброжу?
Столько хороших воспоминаний
связано с этим домом.
Мы тут с твоими родителями
столько хороших вечеров провели.
- Конечно.
- Спасибо.
- Идем. Поможешь? Пожалуйста.
- Да, конечно.
Так вот. Закончила исторический.
Специализировалась на истории Франции.
Работу по своей непростой специализации не нашла.
Чтобы язык не пропал, начала водить
французские группы по Москве.
Ну и перевожу между делом исторические статьи.
А у тебя, значит, балетная драма.
- Именно драма.
Умом я понимаю, что можно
как-то жизнь прожить и без танцев, -
сердцем принять не получается.
- Ну для начала кончай бояться.
- Чего бояться?
- Да всего.
Того, что ногу не вылечат,
что танцевать не сможешь больше,
что несчастной всю жизнь будешь.
Человеку всегда дается шанс. Всегда.
Если он его прошляпил,
тогда сам дурак и винить некого.
Следовательно, и переживать не стоит.
Тебе нужно воспользоваться шансом,
который предлагается здесь и сейчас.
- Это что-то буддистское такое?
- Сама сформулировала, когда мама умерла,
а я в депрессуху впала.
- Твой отец считает, что моего убили.
И хочет их наказать.
Столько времени прошло.
Как ты к этому относишься?
- Моя мама тяжело умирала.
Но ведь дома, рядом с нами.
Смерть трудно принять,
но когда она насильственная...
Я вот думаю - если бы мне сказали, что мою маму кто-то убил,
я бы пошла мстить.
- Мама против.
Не хочет ворошить. Я ее понимаю.
Маленькая была, но я помню ее...
как замороженную.
А тут снова все придется вспомнить
и испытать.
(Бой часов.)
- Эх, Миша, Миша...
Я знал, что ты для меня
что-то оставишь.
Теперь я их точно найду, обещаю.
(Звонок в дверь.)
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Вы извините меня,
пожалуйста. Я ваша соседка рядом, новая:
ну, два года назад приехала.
А вы кто-то из Самойловых?
- Да, я Катя.
Вам плохо?
- Знаете, что-то сердце прихватило.
Я скорую вызвала,
а дома одна оставаться боюсь.
Можно я к вам войду?
- Вы проходите, пожалуйста,
присаживайтесь.
- Спасибо.
Спасибо, Катя.
Дело в том, что я живу одна, у меня дети
каждую зиму на Гоа уезжают.
Они такие йоги стали: всякие там
тантры, мантры, камасутры...
Я вчера позвонила.
Они не собираются приезжать.
Ну, конечно, я расстроилась.
Вот так умрешь одна,
и некому будет тебя похоронить.
- У вас тонометр есть?
- Да есть, мерила, высокое.
Но таблетки кончились.
Может, съездишь в аптеку
за таблетками?
- Давайте мы лучше дождемся скорую,
а потом я схожу в аптеку.
У меня бабушка сердечница, мама врач, так что я опытная, не переживайте.
- Ты меня прости, пожалуйста, Катя, мне так неловко.
Я, наверное, домой пойду.
- Все хорошо.
Знаете, мне здесь все равно
нечего делать, я пойду с вами.
- Ну спасибо тебе. - Пойдемте.
- Пойдем. Идите за мной.
Вы уж извините,
что я вас так беспокою.
Ох, так тяжело, когда одна живешь.
- Я не понимаю, почему
вы не хотите использовать ИВЛ.
У вашего мужа поражение легких
70 процентов.
Я не понимаю - чего мы ждем, а?
И как эти заморские врачи могли тяжелую форму гриппа упустить
и довести до двусторонней пневмонии?
- Да он вообще к врачам не обращался,
я в этом абсолютно уверена.
Это во-первых.
А во-вторых, Вадим,
вот скажите вы честно -
у вас большой опыт работы с ИВЛ?
- Нет.
- Нет. Вот с этого и нужно начинать.
- Но в таких случаях все используют.
- Ну не все. Ну не надо, не все!
ИВЛ нужно использовать
в крайнем случае, понимаете!
- Вы понимаете, что главный вас проклянет? Это уже третий раз
на этой неделе.
- И что? А что здесь удивительного?
Что здесь нового?
Это издержки его темперамента.
А вы, Вадим, в очередной раз скажете,
что я беру все под свою личную ответственность, вам не привыкать.
- Опять, да? - Да, опять.
- В прошлый раз нас чуть не уволили.
- Кто, кто нас уволит? Где он еще найдет таких идиотов, как мы?!
И вообще, это мой муж.
Я что хочу с ним, то и делаю.
Попробуй.
- Ой, не надо!
- Ну под живот, понимаешь, подушку.
Попробуй, ну! - Хорошо, хорошо.
- Легче дышать? - Не то слово.
- Ну и хорошо.
Кстати говоря, наш сын
тебе тут письмо написал,
так что, когда легче станет, прочтешь, вот.
- Почитай мне, а?
- Ну ладно, могу почитать.
Я еще, правда, сама не читала.
"Папа! Я сначала очень переживал,
что ты заболел,
а потом понял, что это специально, чтобы мама тебя вылечила,
и сразу успокоился.
У нас все хорошо. Вчера к нам в дом пришел козел..."
Это правда.
"Мы спросили соседей.
Они не признаются.
Мы решили назвать его Пегасом,
потому что на спине у него два шрама,
как будто бы от крыльев. У него оранжевые
глаза и зеленые зубы
и он все время улыбается".
Ну, это Николаю так кажется,
что он улыбается.
"Очень страшно, но мне нравится".
Рисунок козла прилагается.
Вот тебе на добрую память.


Серия 3

- Снова с утра пять раз
скорую вызывал.
Если я приду сейчас,
а Иванов притворяется,
я его прибью, ей-богу.
У меня под 40 вызовов за смену,
и половина - тяжелые.
Я обедала последний раз позавчера.
Ах!
Держись. Держись, родненький.
Божечки мои, что же это такое?
Миленький мой, потерпи,
потерпи, мой хороший.
На меня смотрите! Видите меня?
Тихо, тихо, береги силы, береги.
Нет, нет, нет, вы у меня не умрете.
Мамочки, да кто же знал-то,
что так будет?
У вас же анализы были
как у космонавта.
Ну давай, давай!
- Да мчу я.
- Никогда такого не было,
никогда в нашем городе.
Мама рассказывала про испанку
в двадцатом году,
но тогда же испанка бушевала
по всему миру,
а этот сезонный грипп
только в нашей области.
Не понимаю, у нас что,
люди какие-то особенные?
- Мамочка, ты не волнуйся.
Мы же все живы? Живы.
Здоровы? Здоровы. И будем здоровы.
- Мама, папа когда выздоровеет?
- Скоро, дорогой, скоро.
А ты пока помогай бабуле,
ей же тяжело.
- А она не дает.
Она говорит, мы все не так делаем.
И сердится.
А потом у нее давление.
(Звонок в дверь.)
- Ой, ну вот еще...
Сиди, сиди, я сама.
Кого-то принесло.
- Давление?
- А вот доносить на родственников - это совсем уж...
- Да ладно. Все равно в семье
все про всех всегда все знают.
- Оля, там соседки Зои Дашенька пришла. Спрашивает тебя,
просит, чтобы ты вышла.
Знаешь, мне кажется,
что она чем-то очень расстроена.
- Хорошо. Высоковато, конечно,
но уже лучше.
Вы не переживайте. Сегодня очень много гипертоников на вызовах.
Видимо, буря какая-то магнитная.
- А у меня дети в Индии.
Йогами заделались,
никуда приезжать не хотят. А на улице
магнитные бури, а я здесь одна.
И никому не нужна.
- Не переживайте.
Дети ваши обязательно вернутся,
буря пройдет,
а я всегда рядом, если что.
- Скажите, у вас, наверное,
очень опасная профессия.
Такого насмотрелись, наверное...
- Не опаснее других, конечно.
- Ну как же не опаснее? Вот, допустим,
вы приезжаете на вызов,
дверь открывают, и вас как тюкнут
по голове топориком!
А вы говорите, не опасно.
- Я вам выписал рецепт на лекарство, вот.
- Я в аптеку схожу.
- Так вот, вы не переживайте.
Пейте лекарство.
В Индии солнечно, манго уродилось,
народ там дружественный. К тому же
у вас такая замечательная соседка.
Если что, обращайтесь, пообщаемся.
- Спасибо.
- Я вас провожу.
- Вы понаблюдайте за ней,
пока давление не нормализуется.
Извините, а как вас зовут?
- Катя Самойлова.
- Очень приятно.
- Вы не переживайте,
у меня мама тоже врач.
- Вот как?
А вашу маму, случайно,
не Ольгой зовут? - Ольгой.
- Она хирург?
- Да.
- Чудеса! Ваша мама - легенда
папиного выпуска.
Меня зовут Виталий,
Виталий Проскурин.
Мама ничего не рассказывала
про эту фамилию?
- Не помню.
- Вы звоните, если что.
И так просто тоже звоните.
Я тоже нейрохирург, как ваша мама. Правда, я только начинающий.
Мне еще учиться и учиться.
А здесь на скорой я опыта набираюсь.
У нас на вызовах самое главное - быстрое принятие решений.
А нейрохирургу это очень важно.
Всего доброго.
- До свидания. - До свидания.
Я закрою.
- Я сегодня сделала три теста
на беременность,
и все оказались положительными.
Я люблю Павлика,
мы с ним с детства дружим.
Он даже в третьем классе обещал,
что женится на мне.
Мама бы нам разрешила, правда.
Только отчим - ужасный человек.
Вы не представляете.
Для него в жизни главное - деньги.
А у Павлика родители
очень простые люди.
И он мне сказал,
что если я его не послушаю,
то он сам с Павликом разберется.
Он вообще может его посадить.
Мне же еще нет 18.
Ольга Владимировна, может,
вы поговорите с ним?
Вас мама уважает.
Вы бабушку оперировали, и вообще...
- Переставай плакать, не нужно. Конечно, поговорю.
Когда твои родители дома бывают?
Оба чтобы были.
- До десяти утра.
- Тогда договорились.
Я завтра с утра,
прямо перед работой к вам зайду.
- Да, спасибо вам большое.
Я просто не знаю,
к кому больше обратиться.
Я боюсь им сама обо всем говорить.
- Ты хорошо сделала,
что пришла и все мне рассказала.
- Ладно, я пойду. Спасибо.
- Да, хорошо.
- Какие важные дяди.
Это как-то связано с делом Михаила?
- Инна, я же тебя просил.
- Ладно, ладно.
Просто чайник закипел.
Ты сам чаю захотел.
- Сейчас приду.
- Ладно, приходи.
- Так каждый день,
как будто у меня рак.
- Значит, так, Лена. Мы подберем индивидуальную терапию
и избавимся от токсинов,
прежде всего.
А вообще хочу вам сказать,
что все наладится.
Вы практически уже справились.
Ну, верите вы мне или нет?
- Нет, не верю.
Я в интернете прочитала,
что дети после гриппа
могут уродами родиться.
Дедушка еще мой заболел.
Дышит так странно и кашляет в трубку.
Скорую не хочет вызывать, категорически.
Что это за грипп такой?
Люди говорят, что это утечка биологического оружия
в нашем районе
с какого-то старого склада.
- Вы все-таки, знаете, Лена,
очень впечатлительная.
Лена, понимаете, это самая обычная сезонная вспышка гриппа.
Просто вирус мутирует ежегодно,
поэтому всем кажется, что они заболели
как будто бы в первый раз.
А у вас, Лена, все хорошо.
Если вы мне не верите, посмотрите.
Вот у вас анализы, вот, видите?
- Я ничего в этом не понимаю.
- А я понимаю, и я вам говорю,
что хорошие у вас анализы,
вы идете на поправку. Ну правда.
Выбросите всю эту дурь из головы.
О ребенке надо думать, а дедушке
вашему я сама вызову скорую.
- Понимаешь, Саша,
у нас куча серьезных дел,
а генерал на них почти не обратил никакого внимания.
Зато очень подробно расспрашивал
об этом деле и о тебе.
Даже попросил досье на тебя принести. Что скажешь?
- Скажу, что мы
в верном направлении идем.
- Ты не остри.
Боюсь, дойти будет тяжело.
Значит, ты считаешь, что самоубийство
Крапивина было инсценировано?
- Это не я так считаю.
Это Михаил Самойлов.
Олег Васильевич Крапивин
был его клиентом
в последнее
перед якобы самоубийством время.
- Ну расскажи о нем.
Что ты там узнал?
- Стандартная биография чиновника.
В восьмидесятые - комсомолец,
потом чиновник, потом крупный чиновник, потом губернатор.
Бизнес был связан
с медицинским оборудованием.
В ранге губернатора был замечен
за тем,
что раздавал крупные
государственные заказы своим людям.
Вокруг него все время
крутилась куча народа.
Но самое главное - он был связан
с Солнцевской ОПГ.
У Миши даже фотка есть его и братков.
- Но это ничего не доказывает.
Ладно, иди, буду думать.
- Георгий Павлович,
нельзя бросать это дело.
- Тебе легко говорить.
Иди, Саша, устал я.
- Я так понимаю,
основная ваша проблема в том,
что вы не мыслите дальнейшей жизни без
профессионального балета? Так?
- Да, не мыслю.
- Боюсь, мне придется вас огорчить.
Ну, во всяком случае,
на сегодняшний момент.
- То есть танцевать я не смогу?
- Пока да.
Но знаете, современная наука
так стремительно движется вперед,
что я не удивлюсь,
если через какие-нибудь несколько лет
ученые научатся наращивать собственные связки,
ну или использовать для этого какой-то искусственный материал.
- То есть сейчас сделать
ничего нельзя?
- По крайней мере,
я вам помочь ничем не могу.
- Спасибо.
- Так, 1939 года рождения.
- Не надо волноваться, детка.
Просто простудился.
- Понятно.
- С кем не бывает?
- Конечно.
- Дрова собирал - продуло. Дурак.
- Понятно. Да.
- Скажите, а почему у вас каждый раз,
когда сопли, вы - в больницу?
- А вы правда ничего не понимаете?
- Нет.
- В городе эпидемия.
А у вас все симптомы налицо.
К тому же - вы меня простите, пожалуйста, - возраст.
- Какая эпидемия? Это грипп. Обыкновенный грипп,
я его знаю, я с ним знаком много раз.
- Так, пожалуйста, не буяньте,
я вас очень прошу. Так все говорят.
В пятой койка освободилась.
- Какая койка? Что вы делаете?
- Не буяньте.
- Отпустите меня, я домой хочу.
Каждый раз, когда что-то случалось,
я лечился дома, - и теперь вылечусь.
- Сами не пойдете - я вас понесу.
- Все равно убегу. Везите.
(Виброзвонок телефона.)
- Алло.
- Алло, мам. Я была у Лебедевой,
и она сказала,
что ничего не может.
И я не смогу танцевать.
- Катюша, я вот о чем
тебя хочу попросить.
Ты сейчас, главное, не погружайся
обратно в свою эту черную трубу.
Я тебя очень прошу. Возьми билет
и возвращайся обратно. Поняла?
- Нет, я не могу вернуться ни с чем.
Мне надо сейчас это как-то принять
и попробовать жить без танцев.
Может, я смогу преподавать?
- Ну конечно сможешь.
(Звонок в дверь.)
- Ну что ж такое! Не могу до тебя
ни дозвониться, ни достучаться.
Что случилось? У врача была, да?
Ну, что врач?
- Сказали, надо радоваться,
что хотя бы не болит.
- Ну, правильно, надо радоваться,
что не болит.
Вот у меня же все болит.
Тут болит, тут болит и еще болит
не скажу в каком месте,
а все равно, знаешь,
почему-то жить хочется
и почему-то жизнь не надоедает.
Моя ты хорошая, все будет нормально.
Ой! Ой! Ой!
Ой! Поясницу свело. Надо Виталику звонить,
а то не дотяну до утра.
Хорошо. Все, бегу.
- Скорее. Не могу сдвинуться.
Ой... Ой... Ай-ай-ай...
- Совершенно не понимаю,
как мне дальше жить,
если я не смогу танцевать.
- Катя, мой друг работает биоинженером в научной лаборатории.
Они там правда выращивают
новые человеческие ткани.
Он говорит, что это будет прорыв.
И ждать осталось совсем чуть-чуть.
- Балерины не могут просто сидеть
и ждать несколько лет.
У нас мышцы атрофируются
и навык теряется.
Нас нужно дрессировать, как этих,
самых умных собак бордер-колли.
Иначе они сходят с ума, эти собаки.
- Катя, вам нужно перестать переживать.
Хотите, завтра пойдем
погуляем вместе?
- А вы завтра не работаете?
- Значит, не хотите.
- Хочу.
- Тамара Валерьевна,
я вам сделаю седацию, но легкую.
- Вот вроде видишь человека
в первый раз,
но совершенно отчетливо чувствуешь,
что ты ему очень нравишься.
И тебя к нему тянет как магнитом.
Как-будто какая-то неизбежность.
Это что, мне вместо балета?
- Это определенно
предлагаемый тебе шанс.
- А у тебя есть кто-нибудь?
- Увы, не нашелся еще тот принц, которого я смогла бы терпеть
рядом с собой всю свою жизнь.
- А как дела у твоего папы?
Он не хочет видеться со мной
и не звонит.
Он занимается делом моего отца?
- Он чем-то активно занимается,
но ничем не делится.
Мне кажется, там замешаны
какие-то важные люди.
- Дашуня, может, пойдешь погуляешь,
от греха?
- Пойди посмотри, как там бабушка.
Спроси, может, она пить хочет?
Ольга Владимировна, зефирку скушайте, с утра можно.
- Спасибо.
- Ну, вот что я вам скажу,
дорогая Ольга Владимировна.
Это же моя дочь, и я сам знаю,
что ей надо, а что ей не надо.
Вот вам, например, не надо
в дела нашей семьи лезть. Правда?
- Но ведь вы ей жизнь сломаете.
- Это нищеброд этот ей жизнь сломает.
Нарожает ему выродков,
и будут всю жизнь - с хлеба на квас.
И с меня еще копейку тянуть станут!
Думаете, не знаю я, как это бывает?
- Ну, Славик,
мальчик в политехе учится.
- Молчи! Я тебя от такого же забрал.
У тебя полтора платья было
и босоножки от мамы.
И приплод. Без памперсов, рахитичный.
Прикладная математика - это что? А?
Никто не знает? И я не знаю.
А жить они где будут?
Не подумала, мамаша? Нет?
Или вы думаете,
что с милым рай и в шалаше? Дуры.
- Ну прекрати, неудобно.
- Неудобно побираться ходить!
К соседке ходить жаловаться неудобно!
Я ее вырастил, выкормил, выпоил,
и я буду сам решать,
что ей надо и когда.
Так что вы можете пойти
и полечить кого-нибудь другого.
- Спасибо. Провожать не нужно.
- Ольга Владимировна...
- Спасибо.
Слушай, ну я им ничего не сказала.
Переселяйся к нам, мы освободим тебе
комнату, и будешь жить у нас.
Только умоляю: не наделай глупостей.
- Мне только собраться надо.
- Хорошо. Давай скорее, мы тебя ждем.
- Да. Спасибо вам большое.
- Ольга Владимировна,
я вас все-таки провожу.
Вы извините нас, пожалуйста.
- Иваныч, а ты куда?
- В сортир приперло.
- Давай.
(Слышен плач.)
- Все, не могу больше.
Я три дня почти не сплю.
Я уволиться хочу
больше всего на свете.
А мне говорили,
что здесь тихо и спокойно.
- Да это все временные трудности.
Но если вам не нравится,
то лучше и правда уволиться.
Может, это не ваше.
- То есть как?
Это что, я зря мучилась, училась? Скажете тоже!
То есть...
И вообще, вам что, делать нечего?
У вас все время что-то заканчивается.
Вот идите и покупайте
туалетную бумагу свою.
Для этого учиться не надо.
- Смотрите, что нашел,
когда батарею менял в процедурной.
Может, она драгоценная,
ну или полудрагоценная. Прямо как вы.
- Ничего себе.
На серебро даже похоже.
Тут даже проба есть. Ничего себе...
А вы помыли хоть? Из процедурной.
- Спиртом протер.
- Все, мам, с меня хватит.
Я зря тебе все рассказала.
Я взрослый человек
и сама буду решать,
от кого мне рожать и когда.
- Даша, ты чего?
Без ножа зарезать всех решила, да?
И меня, и бабушку.
Ты чего наделала-то, а?
Что я теперь Славику скажу?
- Мы с Павликом поженимся,
я ему верю.
- Веришь? Молодец. Я твоему папашке
тоже верила, а в результате что?
Тебя Вячеслав Мартынович воспитывал.
Ну что ты натворила, дура безголовая!
Это он еще ничего не знает. А когда
узнает, что будет? Что он устроит!
- Да иди ты со своим Славиком.
Всю жизнь этого упыря на шее тащишь,
и я теперь тоже должна?
- Прекрати! Как ты можешь?
Он тебя вырастил! А ты!..
Дура безголовая, ты что натворила?
Ты думаешь, кому-то нужна будет
такая обуза, без ничего?
У тебя жилья нет, профессии нет.
Знаешь, кто ты?
Ты студентка с приплодом!
Ты думаешь, ты Павлику своему
будешь нужна? Да он первый завоет,
когда у вас реальная жизнь начнется,
без денег, без ничего.
Не смей ходить, слышишь меня?
Нас позорить.
Славик вам еще неприятности устроит.
Я боюсь. Я не знаю, что теперь будет.
- Да идите вы все! Я сама все решу! Дай пройти.
- С ума сошла? - Дай пройти!
- Я прошу тебя! Не ори!
- Здрасте.
- Боже мой, что случилось?
- Это потом.
- Ну вот, поздравляю, так сказать,
с возвращением в социум.
Тебе вот, одежда чистая,
мама передала.
- Я уже как-то отвык
жить без капельницы.
- В общем, если все пойдет как надо,
то через неделю перейдешь
на домашний режим.
- Жалко только, что у меня дома нет.
- Чего?
- И вообще, я опять очень быстро отвык жить без тебя.
Ты хоть заглядывай.
- Ах, сиротиночка! Ишь ты.
Ну уж как-нибудь загляну к тебе.
Я же веду тебя,
я же несу ответственность за тебя.
Ты же у нас почетный больной.
- Да, я счастливчик,
я всегда это знал.
- И от скромности ты не умрешь.
- Оля...
Я никогда не умру, и не надейся.
Думает: "Ну вот, новый день
и новые переживания.
Катюша в Москве, расстроенная
и, кажется, обиженная.
А я думаю про Петра.
И думаю про него почти все время.
Конечно, я ему не верю.
Он все сочиняет.
Но подожди, ведь он же
зачем-то приехал.
Ну зачем-то ведь он купил
это оборудование.
Вот зачем я ему? А он мне зачем?
Пусть с сыном общается - и хватит.
Зачем мне все эти мысли
и переживания, совершенно пустые?
А вот с Катей надо помягче.
Помягче... Так это же и есть
твоя проблема, Оля".
- Дашка из дома ушла.
Заявила мне, что беременна
от этого своего Павлика,
и ушла неизвестно куда.
Я уже всем позвонила -
у Павлика ее нет, у вас тоже.
Что делать, Ольга Владимировна?
- Я думаю, что прежде всего, Зоя, необходимо ответить себе
на самый важный вопрос:
для вас кто важнее - муж или дочь?
- Я не могу от мужа уйти.
Мы все от него зависим.
У меня маме почти 90,
она второй год с кровати не встает.
Я с работы ушла, чтобы с ней сидеть.
А потом, куда мы пойдем?
У нас даже на этот дом прав нет.
Все на его деньги куплено.
- Но ведь Даша тоже не должна думать,
что ей не на кого рассчитывать.
Вы понимаете это?
У нее должен быть тыл.
Она же совсем юная еще,
а уже такая перепуганная.
Неужели вы не понимаете этого?
К тому же он вас еще и бьет.
- Нет, это... Это я сама, случайно.
- Зоя. Зоя!
Нельзя так, ну правда. Нехорошо.
Я думаю, Зоя, вам прежде всего необходимо
наладить отношения с вашей дочерью.
- Где ее искать-то теперь?
- Мужчина, вам плохо?
Вы говорить можете?
Оля. Олечка, здравствуй.
Как у вас там, все нормально?
- Хорошо. Как ты?
- У нас все очень хорошо,
ты не волнуйся.
Слушай, я тут шла,
а на лавочке лежит пожилой мужчина.
Ему явно плохо. Он задыхается.
- Какой мужчина? Он пьяный?
- Нет, он не пьяный.
Просто очень старенький.
И вроде не похож на бездомного.
Такое ощущение, что он упал.
- Не надо к нему подходить,
я тебя очень прошу.
- Слушай, не обо мне сейчас речь, человеку плохо.
- Где ты стоишь? Я скорую пришлю.
- Угол Пионерской и Лесной.
А вдруг ему нужна моя помощь?
- Мама, мне нужна твоя помощь.
И внукам твоим нужна твоя помощь.
Ты вообще нам всем нужна.
Мам, ты понимаешь?
А к этому мужчине я сейчас скорую помощь пришлю,
и врачи ему помогут.
Понимаешь меня? Не подходи к нему.
- Слушаюсь, мой генерал.
Как вы?
(Мужчина кряхтит.)
(Сирена скорой помощи.)
- Привет, Петя. Как здоровье?
- Да все у меня нормально.
Домой скоро отправят,
долечиваться.
Сам-то как, Александр Сергеевич?
- Да я-то в норме, за тебя переживал.
Слушай, я здесь в квартире
у Самойловых нашел кое-что.
Знаешь, прям послание с того света.
Я сейчас думаю по этим документам
составить список фигурантов, только
не знаю, с какого конца начать.
Может, я тебе отправлю на телефон? Посмотришь,
может, вспомнишь кого-то
по старой памяти?
Сейчас любая информация сгодится.
- Шли, конечно,
я тебе только спасибо скажу.
А то я тут уже втянулся в роль больного, аж самому противно.
Э... За Катюхой там присмотрите,
ладно? А то Ольга переживает.
Ага.
Удачно?
- Угощайся.
- Слушай, чего-то я боюсь.
Может, надо было просто
Павлику все рассказать?
- Ага, прям он обрадуется.
Да не бойся ты, все хорошо будет,
там профессионально все. Информация
от надежного человека, между прочим.
Раз, два - и все, и ты свободна:
делай что хочешь, живи как хочешь.
Полотенце и пеленку взяла?
- Да.
- Давай!
Давай-давай.
Нет ребенка - нет проблемы.
- Дедушка, ты только не умирай.
Тебе еще правнуков нянчить,
а ты с гриппом справиться не можешь. Соберись,
ты же никогда не болеешь.
- Я и сейчас не болею.
Ты не расстраивайся,
не нервничай, не плачь.
Тебе сейчас нельзя.
Ты понимаешь? Макс приедет,
увидит тебя такую. Ну, что?
- Дедушка, Максим не приедет.
- Как?
- У него работа, и вообще...
А я тут с тобой буду.
Я тебя одного не оставлю,
даже не думай.
- Я не думаю.
- Никита, а ты не думал куда-нибудь убежать? В путешествие, порыбачить?
По телефону: - Куда убежать?
- Ну, как куда? В лес, в горы.
Ну, на природу, короче.
- И что мы там делать будем?
- Костер я разводить умею,
шалаш из веток построим.
- Слушай, меня там зовут.
- Чего?
- Да ужинать зовут.
- А, ужинать зовут? Ну иди.
- Пока.
- Ах ты мой дорогой Никиточка,
давай убежим далеко-далеко, будем
жить долго-долго и умрем в один день.
- Колька, останешься без ужина
за невоспитанность.
А ты, Мила, будешь договариваться
о походах с мальчиками,
когда достигнешь совершеннолетия.
Но я до него, кажется, не доживу,
вы меня уморите.
- Ну чего ты, ба? Я же просто так.
Ну куда я от тебя сбегу?
Я Никитоса на слабо проверяю.
- Ой, господи боже мой.
Алло!
По телефону: - Добрый день.
- Это курьерская служба?
- Да, все верно.
- Да, здрасте. Я недавно делала
у вас заказ. Мне нужен антисептик,
у меня все закончилось. И если можно,
в самом большом объеме.
- Конечно.
- Да, спасибо. Нет, подождите,
еще гречку и макароны.
- Добавили.
Предлагаем также апельсины по акции.
- Что? Апельсины по акции?
Нет, что вы, мне не нужно,
совсем не нужно.
Что вы, они же живые.
Нет, нет и еще раз нет.
Диктор: "Теперь одна из самых важных
поз - шавасана, или поза трупа".
- Почему трупа? Обязательно трупа?
Нельзя ли чего-то повеселее?
Морскую звезду какую-то. Ой, что-то уже все
захрипело у меня в груди.
Что ж это такое?
Или это Барсик храпит?
Барсик, иди сюда, иди, мой хороший,
иди ко мне, иди, мой золотой.
Иди. Я скоро с ума сойду.
Буду, как Нинон, с этим гриппом.
Ну ничего, ты не волнуйся,
мы будем жить.
Давай вместе, Барсик, проделаем это.
- Катя, ну ты чего?
Посмотри, какой вечер, весна.
- Просто я не понимаю, что я здесь
делаю, что происходит вокруг
и какое я имею к этому отношение.
Вообще, кто я и зачем?
- Молодые люди, и что мы тут делаем?
- Документы приготовьте для проверки.
- А что мы, собственно, нарушаем?
- Соседи из 23-го дома
пожаловались на сильный шум.
- Мы не шумим, а на качелях катаемся.
- Вы документы предъявите,
а там разберемся.
- Сейчас. У меня с собой
нет документов. Побежали!
- Куда?
- Стоять! Быстро, быстро!
Ну чего ты здесь разлегся?
- Нормально?
Хорошо бегаешь.
- Спасибо.
- Как нога?
- Нормально, нормально.
- Видишь, все хорошо. Хорошо живем.
- Сильное кровотечение.
Подобрали прямо на улице.
Умирала под забором.
Похоже на подпольный аборт.
- Боже мой, Даша,
что же ты с собой наделала?
Давайте быстрее ко мне.
Дурочка ты какая...
Владимир Петрович, спасибо вам большое,
что откликнулись так быстро.
Времени совсем не было,
счет шел на минуты.
- Да что вы, Ольга Владимировна, почту за честь,
как в старые добрые.
- Кровопотеря смотрите какая большая,
давление низкое.
- Я не понимаю все-таки. 21-й век
на дворе. Дичь какая-то, просто дичь.
- Она всего лишь ребенок,
который попал в беду.
А дети - они всегда дети,
даже в 21-м веке.
- Ну я бы тому, кто это с ней сделал, руки бы ампутировал.
- Я уже сообщила в полицию.
Матку будем удалять.
- Ну вот, значит.
Когда моя мама уехала в Турцию,
мы решили с бабушкой затеять ремонт
и переехали к моей тетке Наде.
Тетка была такая скупая,
что мылась в ванной без света.
Экономила электричество.
Каждый день, когда мы обедали,
она приходила к нам,
ну как будто так, между делом,
и не уходила, пока не съест все,
что у нас было.
- У меня жена тоже
страшно экономная была.
Я всю жизнь собаку хотел,
а она не разрешала.
- А! А если вам сейчас завести? А?
Ну кто вам теперь запретит?
А хотите, я вам щенка выберу?
- А вдруг я умру?
- Тьфу-тьфу-тьфу. Кто ж вам даст?
- Светлана Альбертовна,
я вам в ординаторской ужин накрыл,
а то вы весь день не ели.
- Спасибо за заботу, Иван Дмитриевич.
Я сейчас с человеком поговорю
и приду.
- Это что же... жених ваш?
- Скажете тоже!
Так, завхоз местный.
Прилип как банный лист.
- Ага. Заботливый.
Человеку надо о ком-то заботиться.
Надо, чтобы и о нем кто-то заботился.
Да... На вид умный, в очках.
На завхоза не похож.
- Вы ешьте, а я пойду. Ладно?
- Угу.
- Так, если что, о вас будет заботиться наша уборщица Нина.
Ах! А вот и Нина.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Я должна была сообщить в полицию.
- Что я сделала, господи!
Лучше бы я умерла.
- Не нужно так говорить. Зачем?
Ничего этого не случилось бы,
если бы не твой отчим. Это во-первых.
А во-вторых, ты должна понять,
что должно пройти какое-то время,
должно - и все наладится.
- Я теперь не могу иметь детей.
Павлик уже снял квартиру.
Что я ему скажу?
- А хочешь, я с ним сама поговорю?
Если он тебя любит,
он тебя примет любую.
В детских домах есть тысячи детей, которые ждут,
чтобы родители забрали их домой.
У меня трое детей, и вот свою младшую дочь
Милу я забрала из детского дома.
И вот, знаешь, хочу тебе сказать,
что и я, и вся наша семья -
мы любим ее не меньше
своих родных детей.
- Я об этом даже как-то не подумала.
- Я буду очень рада,
если ты примешь такое решение.
- Спасибо вам большое.
- Все, думай о своей новой жизни,
а я побежала мужа забирать,
его сегодня из больницы выписывают.
- Вы себе не представляете,
кран сорвало вовсе - хлещет кипяток.
Я вся мокрая, одежда к телу прилипла, тушь течет.
Ужас. Не знаю, что делать.
И вдруг приходит наш новый сантехник.
Молодой, лет 25, такой красавец, высокий, метр 90...
Аполлон. Что вы думаете?
Он за минуту починил этот кран.
Я ему, конечно, предлагаю деньги,
а он мне говорит:
"Нет, мне денег не надо.
Мне нужен ваш поцелуй
и стакан сладкого крепкого чая".
Вот. Дальше было еще хуже,
потому что мой третий муж,
он был орнитолог,
взял и разбил молотком всю нашу дорогостоящую
красивую сантехнику.
Вот так.
- Да...
- Ну что, вам чая подлить еще?
- Да, если можно.
- Крепкого и сладкого?
- Крепкого и сладкого.
Ну, давайте, крепкого и сладкого.
Думает: "Как хорошо,
что я поговорила с Катей.
И как же ужасно,
что, наверное, я не то сказала Даше,
не уговорила, не уберегла.
Бедная девочка, бедная мать.
Вот зачем ее маме этот ужасный муж, ужасный человек?
Все, Оля, переставай думать о Петре
и соберись.
Никакой муж тебе не нужен".
- Привет.
- Привет.
- Собрался?
- Да, сгоняют на домашний режим.
- Хорошо. Мама уже звонила,
они с Колькой ждут тебя.
Мама не любит подогревать обед,
так что ты поторопись,
а то проклянет, если ты не забыл еще.
- А ты?
- Что я?
- Если ты против,
чтобы я у вас жил...
- У меня через 40 минут операция.
Если ты не против,
давай потом это обсудим.
- Я должен тебе сказать -
я отсюда никуда не уеду.
Ну, просто чтобы ты знала.
- Это твое решение.


Серия 4

Андрей, открывай, это я!
- Я тебя не вызывал.
- Да конечно, ты меня не вызывал!
Меня Лиза вызывала!
Почему ты мне не сказал,
что у тебя бронхиальная астма?
Почему? Тебе нужно срочно в больницу,
я из-за двери слышу.
- У меня все под контролем.
- У тебя всегда все под контролем.
Ты какой день кашляешь?
- Третий день. Я дезинфицируюсь.
- Дезинфицируется он...
Мне нужно послушать легкие, открывай.
- У меня все под контролем!
- Открывай дверь!
Я сейчас скорую вызову!
Ты взрослый, солидный человек.
Береговая, 13. Приступ
бронхиальной астмы. Срочно.
(Звонок и стук в дверь.)
- Доставку вызывали?
- Ты как снег на голову.
Предупреждать надо.
- Поздно.
(Сигналы сообщений.)
Это кто тебя так домогается?
Дай посмотреть.
- Это неприлично.
- Дай. Я не ревнивый.
Ну, не совсем. Дай.
- Ну! - Ну?
- Это мои ученики.
- А что они от тебя хотят?
- Зовут обратно. Соскучились.
Даже стихотворение мне написали.
- Да что ты говоришь!
И что же они пишут?
- "Екатерина Михайловна,
Вы наша флора и фауна,
Вы наше танго и самба,
Нам без вас полная амба".
- А сколько лет ученикам?
- От 20 до 60.
- Опасно. Может быть, тебя вообще
не стоит никуда отпускать?
- Когда я сюда ехала,
я их видеть никого не хотела.
А сейчас даже как-то соскучилась.
И по маме, и по бабушке,
и по брату с сестрой,
даже по этим сантехникам.
- Сантехникам?
Я тебя точно никуда одну не отпущу.
А ты что, уже собралась?
Ты Москву покорять не будешь?
- С твоей стороны это жестоко.
Москву я покорять буду, но не сейчас.
В нее же надо въехать на белом коне.
Но вот что мы с тобой
дальше будем делать?
Мама, кажется, о чем-то догадывается.
Вчера спросила, не влюбилась ли я, случайно?
- Тогда я поеду и попрошу ее
твоей руки, ну и сердце.
(Сигнал сообщения.)
Пора спасать мир.
- Ну иди.
- И на прощание
один последний поцелуй.
Один, невинный, милый.
Пошел.
- Ты что там? Доброе утро.
- Доброе.
(Грохот.)
- Ты упал? Боже мой, ну зачем?
Дай посмотрю.
- Да нет, голова что-то закружилась.
- Подожди. Надо сосуды посмотреть.
- Чего? Ну что ты со мной
как с инвалидом? Все нормально.
- Я не хочу, чтобы у тебя было осложнение в виде инсульта.
- Все нормально.
- Я тебя просила:
не делай таких сильных упражнений.
- Ну тише, сейчас все прибегут.
Я сам встану, все хорошо.
- Что случилось?
- Па, тебе плохо стало?
- У меня просто упала сережка.
Папа...
- Это какая? С аметистом?
- Да, с аметистом. Уже нашли.
Папа помог мне ее достать.
Все хорошо.
- Да, да, все хорошо.
- Коля, ну опять не убрал фломастеры. Раскидал!
Думает: "Вот как все банально. Телефон, СМС.
И зачем только люди придумали
эти телефоны?
Нет, почему? Хорошо, что придумали,
по крайней мере,
никаких иллюзий не осталось.
А что, неужели были?
Ну, давай. Были или нет? А?
Себя хоть не обманывай. Вот сейчас
скажи себе честно, что были.
И от этого еще противнее.
И на этом все.
Ничего в твоей жизни не изменилось. Ничего!
И все у тебя по-прежнему, без Петра".
- Что же все-таки произошло?
Ты толком-то можешь объяснить?
- Так, я сейчас лед
из морозилки достану.
- Сиди уже, пострадавший!
В общем, Галина Петровна,
иду я из регистратуры,
а там женщина стоит плачет.
Я к ней, спрашиваю: "Что случилось?"
Оказывается, ей срочно аборт надо делать,
а она сроду его не делала.
Не хочет, боится, а у нее
пятеро детей. Пятеро!
А муж сказал, если она хотя бы еще
одного принесет, он из семьи уйдет.
Устал он и не может всех содержать. Денег нет.
- Ага, устал он. Бугай здоровенный!
- Ой... В общем, я уговорила ее
еще раз с мужем поговорить,
ну вдруг все уляжется, утрясется.
Тем более у нее уже срок критический и рисков много.
Только она у меня успокоилась,
и тут этот уставший бежит -
и давай на нее орать.
Ну, я ему сделала замечание.
А он на меня накинулся.
- И тут Ванечка наш подбегает -
и масло в огонь подлил.
А этот, значит, как схватил его
за шиворот!
Ну, и Светка давай их разнимать.
И вот.
- Да я с этим хмырем еще разберусь.
Встретимся, поговорим с ним
без свидетелей.
- Вот этого не надо, пожалуйста.
Он, между прочим, многодетный отец.
- На нем квадратными буквами нарисовано, кто он такой.
- Ой, я не знаю. Не надо было мне
ее от аборта отговаривать, да?
- Светлана, да что вы такое говорите?
Вы правильно поступили, вы молодец.
Нужно было. Вы правильно сделали.
Она хотела ребенка? Хотела.
Срок у нее критический? Критический. Вы о чем? Вы молодец!
- А вдруг он теперь от нее уйдет?
- Ой, да куда он денется
с подводной лодки?
- Кому он нужен с такими алиментами?
- Ах! Нажалуется теперь на меня, да?
- Ну и пускай, на нас и так
много жаловались.
И все равно мы здесь, все вместе,
и никто не уволен...
- Ну да.
- ...пока.
(Телефонный звонок.)
- Да, Георгий Павлович, слушаю.
- Саша, меня сегодня
не будет в управлении.
Что-то я прихворнул малек.
Жена запрещает, боится, что грипп.
Говорит, с моим больным сердцем только гриппа не хватало.
Но спорить с ней бесполезно,
так что я отсижусь денек.
Как там у тебя дела?
- Да все нормально. Выздоравливайте.
Работаю. Собираю материалы.
Как все будет готово,
через пару дней доложу.
- Никому, кроме меня, ничего
не докладывай. Мне звони сразу.
И будь осторожен. Все, пока.
(Кашляет.)
- Петр, привет. Как дела?
Посмотрел фотографии?
- Привет. Да, я знаю
кое-кого из этих господ.
Причем я виделся с ними не здесь,
а за рубежом.
Консультировал по бизнесу.
- Ого! Это интересно.
Слушай, жалко, что ты не можешь приехать.
Мне сейчас очень нужен человек надежный,
которому я могу доверять.
И вообще, не хотелось бы
все это обсуждать по телефону.
- А кто тебе сказал,
что я не могу приехать?
- Ну, ты же вроде больной.
Или нет уже?
- Я уже здоровый.
Сколько можно болеть?
- Нет, ну смотри, ты все-таки
тяжело болел.
Да и Ольга, наверное, будет против.
- Значит, еду. Давай.
- Петя, ты лекарство выпил?
Ольга велела напоминать.
- Да, да, уже пью.
- Катенька, все наши
передают тебе привет, ждут.
Все хотят заниматься.
- А как там наши друзья-сантехники?
- Ой, они мне каждый день
приносят еду на дом.
Такие молодцы, хоть усыновляй.
- Весело там у вас, значит?
- Катюша, ты только, пожалуйста,
не впадай в депрессию из-за ноги.
Вот когда мне сказали,
что большая сцена для меня заказана
и голос никогда не вернется,
я полгода не выходила из дома. Представляешь?
Вспоминаю сейчас и думаю:
вот дура-то!
Целое лето пропустила!
Катюшенька, а ты молодая, здоровая.
Да у нас сейчас такая медицина,
тебе ногу новую вырастят! Вот!
- Я тоже по вам по всем скучаю.
(Звонок в дверь.)
Ой, извините, там в дверь звонят.
До свидания.
- Катя...
- Да?
- Мне очень нужно с тобой поговорить.
- Проходите. Как вы себя чувствуете?
- Ну, как я могу себя чувствовать? Конечно, плохо.
Со своими-то диагнозами.
Но я сейчас не об этом.
Я хотела бы с тобой поговорить.
- Может, чая?
- Да чая не надо.
У меня чая дома полно.
Я хотела бы с тобой поговорить...
серьезно поговорить.
Катя, вчера совершенно случайно
я взглянула в дверной глазок.
И что я увидела?
Я увидела, что наш доктор Виталий заходит в твою квартиру.
- Да. И что?
- Ты что, заболела?
- Нет, я здорова.
- Ты здорова.
Значит, ваши отношения уже перешли
в другое качество, да?
Скажи, у вас серьезно или как?
Что? Поделись со мной.
- Если честно,
я об этом еще не думала.
- Сойти с ума. Я так и знала.
Ой, знаешь, что-то мне
как-то нехорошо стало.
Можно я тут у тебя прилягу?
- Да, конечно.
- Спасибо.
- 39,7. Весело.
- Померил температуру?
- Да.
- Сколько?
- 37,5.
- Ты с ума сошел? У тебя под сорок.
Я немедленно вызываю врача.
- Леля, ну успокойся.
- Гоша, у тебя больное сердце.
Если ты помнишь, оно заболело
после перенесенного на ногах гриппа.
Вот я тебя знаю, сейчас температуру собьешь
и попрыгаешь на работу.
А тебе нужно отлежаться.
Пусть врач приедет,
послушает, выпишет лекарство
и сделает кардиограмму.
- Ты же знаешь, я всегда так болею.
Просто перенервничал.
Много было работы, устал.
Завтра все будет хорошо.
- Я все знаю, но я переживаю
за твое сердце.
- Ты мое сердце.
- Грипп - страшная вещь.
Немедленно в постель!
Пойду сделаю тебе чай с малиной.
И предупреждаю: не смей
закрывать дверь - сломаю.
- Ну вот, легкие у вас чистые, анализы хорошие.
Так что, получается,
только кашель еще остался, да?
- Да, но он какой-то психический.
- В смысле?
- Вот не помню про него -
и не кашляю.
А как вспомню, сразу кашляю.
(Кашляет.)
Ой.
- Кроме кашля, что еще беспокоит?
- Нет, ничего.
Вот, кажется, вроде простой грипп,
а на мозги действует.
У соседки по палате копчик болел.
Она говорит - как будто хвост
у нее отрастает.
А я думаю, залежалась она.
У меня вот тоже иногда
как будто дрожание внутри.
И мерещится разное.
Да тоже залежалась.
- А что мерещится?
- Мерещится.
Голоса иногда, как из-за стены.
Я-то знаю, что там нет никого.
Мы с мужем давно вдвоем живем.
И какое-то как бы шмыганье по углам. Вот.
- Шмыганье?
- Да.
Господи, на старости лет
не хотелось бы с ума-то сойти.
Вот что интересно:
мы с мужем вместе заболели.
Но я месяц в больнице пролежала,
а ему ничего. Вот как так?
- Ну, тут ничего такого
особенного нет. Вы не переживайте.
Грипп - такая, знаете,
болезнь разнообразная.
Один ее тяжело переносит,
другой легче,
потому что иммунитеты у всех разные.
- Да, точно.
Я и говорю, муж у меня
как с другой планеты.
Бывает иногда, кино вместе смотрим:
я рыдаю в три ручья, а он спит!
Как столько лет вместе живем? Удивительно!
- Удивительно.
- Да, я помню, что тебе сахар нельзя.
А подсластителя у меня нет.
- И так нормально, я привык.
- Я не пойму, чего это вдруг
ты заинтересовался
самоубийством десятилетней давности? Новые детали открылись?
- Да, можно и так сказать, Сережа.
- Да, громкая история была.
Кстати, очень быстро замяли дело этого Крапивина.
А у меня были вопросы. Были.
- Вот можешь мне об этом поподробнее?
- В крови у Крапивина,
помимо смертельной дозы барбитуратов,
было, например, лекарство,
которое он принимал ежедневно
для улучшения общего самочувствия.
Препарат хороший, дорогой.
То есть человек до последнего заботился о своем состоянии.
Выпил его, допустим, в восемь часов, а в девять вдруг
взял и отравился.
- Но так его же обвинили
в крупном хищении.
- За две недели
до так называемого самоубийства.
Я попытался было вставить свое слово, но все замяли.
Мне прямым текстом сказали, чтобы я
не вздумал вякать всякие глупости
и держал свое мнение при себе.
- Да, интересно получается.
А дело Крапивина Стрельников вел?
- Он самый. Кстати, сразу после этого его резко повысили.
- Понял, не дурак.
- Давай сделаем так:
дай мне пару дней,
я по старой дружбе соберу документы, какие еще остались.
Как только найду, позвоню,
мы встретимся, и я тебе все передам.
- Добро.
- Ты только крупную не клади,
среднюю картошечку выбирай.
Я тебе ее в печке запеку,
как ты любишь.
- Проросла опять.
- Я сама обдергаю, клади как есть.
И сала там кусочек возьми
на веревочке, только небольшой.
Наливку, что ли, нашел?
Нарочно подальше спрятала.
Егор, ты чего затих? Ты чего затих?
Уснул, что ли?
- Что-то у меня опять
голова закружилась, Тася.
- А ну дыхни.
- Раньше никогда не кружилась.
- А ну дыхни.
Вроде не пил.
- Да не вру я, мать.
Что-то у меня не того...
- Это точно у тебя
последствия гриппа.
Сам-то грипп не тяжелый,
а вот осложнения...
- Ну, во-первых,
я толком-то не болел.
А во-вторых, откуда ты
про осложнения знаешь?
- Ну, во-первых, ты болел,
а во-вторых, я сегодня
у Ольги Владимировны была.
Мы с ней про это долго говорили.
Почти все старики
этим сезонным гриппом переболели,
так теперь у кого ноги отнимаются,
у кого живот болит,
у кого лицо пухнет.
Дядю Лешу, нашего почтальона,
прям изнутри трясет.
А я тебе вот что скажу...
- Слушай, когда ты так
начинаешь говорить,
мне как-то сразу боязно делается.
- Сказал апостол Павел:
"Не все мы умрем, но все изменимся".
Вот у тебя как раз тот случай.
- Ты картошку-то печь будешь?
Вон, угли уже давно подошли.
- Картошку...
Приземленный ты человек, Егорушка.
- Тебе бы фантастические рассказы писать, Тоська,
все бы какой толк был практический.
- А-а. Ну вот, правильно.
Значит, что было?
Хлопоты в казенном доме
и неприятности
через бубнового валета.
- А, ну это мой брат-оболтус
штраф за неправильную парковку
в Москве получил. Думал,
что его не найдут, закрасил номера,
а его нашли.
- Смешно.
Так, но главное, что есть?
Внезапное богатство и какая-то бубновая дама в казенном доме.
- Наверное, премию от губернатора выдадут обещанную.
- И что вы на нее купите, Иван?
- Я, Светочка,
очень хочу купить металлоискатель.
Он, если хороший,
около тридцати тысяч стоит.
- Сколько? Чудны дела твои, Господи.
Да на кой черт он тебе нужен?
У нас что, мины в больничке, что ли?
Нет, тридцать тысяч на ветер! Тридцать тысяч!
- У деда моего дом на древних землях
стоит, Нина Петровна.
Сосед недавно горшок с монетами
нашел. Трактор себе купил.
- Как хорошо, ребята!
Дожили до лета почти,
мечтаем о кладах. Как мало, оказывается, для счастья надо.
- Седина в бороду, а ты все наиграться никак не можешь.
Лучше бы женился.
Ну посмотри, ты уже лысый,
а все игрушечки у тебя на уме.
- Я надеюсь, моя жена будет разделять мои убеждения.
- Ха-ха! Мечтай, мечтай. Ой...
- Ну так что там с бубновой дамой? Хотелось бы поконкретнее.
- Ну, я уже все вот разложила.
Значит, она очень хорошая, добрая,
но с характером.
Но, главное, не опасная.
- Не опасная?
- Нет, не опасная, точно.
- Не опасная - это самое важное
в женщинах, Ваня.
- Попрошу без иронии. Я действительно планирую создать семью,
но не как-нибудь так легкомысленно.
Я считаю, что к таким вещам
надо подходить обстоятельно.
- А на Речной ресторан открыли
новый, красивый.
Окна такие большие. Я снаружи видела.
Стильненький такой,
но, наверное, дорого.
- А где стильненько,
оно всегда дорого.
- А давайте вместе туда сходим, Света? Я вас приглашаю.
Ну так что, Светлана,
пойдете со мной в ресторан?
- А пойду. Чего ж не сходить,
когда тебя хороший человек зовет.
- Ну ты заматерел, Виталий.
Прям разночинец.
- Степаша?
- Узнал? Молодец.
- Ну, каким ветром тебя сюда занесло?
- Да я на собеседование к Кораблеву. Хочу к вам в хирургию.
Хотя рассчитывать на повышение
будет трудно,
конкуренция у вас в клинике большая.
Вот ты, например,
очень перспективный.
Хотя, может, мне свезет,
помрет кто-нибудь из небожителей,
освободит мягкую плацкарту.
- Да, Кораблев сильный хирург.
- Слушай, а чего ты такой радостный подозрительно?
- Да нет, я умеренно расслабленный после ночной смены.
- Ну я же вижу. Влюбился, что ли?
- В пациентку? Чем болеет?
- Слушай, иди ты.
- Да ладно, расскажи.
- Да слушай...
- Да влюбился, я же вижу.
- Отстань.
- Отстань, отстань...
Давай выкладывай.
(Звонок в дверь, потом стук.)
- Привет.
- Привет.
- Виталий Макарович, здравствуйте.
- Здравствуйте, Тамара Валерьевна. Как ваше самочувствие?
- Да неважно, как всегда.
Вот что-то ноги немеют,
и общее состояние:
слабость какая-то нехорошая.
Может, посмотрите меня?
- Мышечный тонус у вас слабенький. Варикоз, опять же.
Вам нужно больше двигаться.
И попейте магний.
- Раньше я столько двигалась!
Пока оббежишь 10 магазинов
в поисках хороших продуктов,
считай, что пять зарядок сделала.
Ну а сейчас сижу одна,
никому не нужна.
Катя стала реже заглядывать,
вы от меня куда-то стали прятаться.
Даже и не знаю. Может случиться что-то непредвиденное,
а мне потом отвечать.
- Ну что же вы так негативно?
Я готов поехать к родственникам Кати
и заявить о своих намерениях,
так сказать, официально. Вот.
К тому же я врач,
для меня работа везде найдется.
- Что? Вот это интересно.
- Ну, мы же не можем огорчать
Тамару Валерьевну:
ей станет хуже. Да? - Да.
- А меня тут кто-нибудь
хоть о чем-нибудь спросит?
- Раньше надо было думать.
Послушай, сходи на кухню,
там в холодильнике бутылка шампанского припрятана.
Кажется, импортное. Отметим.
Или тебе уже нельзя?
- Ну вы даете вообще!
- Кхм-кхм.
- Ты погляди, в чем ты ходишь,
пупсик ты мой золотой.
Это ж больно глазам глядеть! Смотри,
какую я ночнушку себе прикупила.
Ой, красиво!
Борюсик как увидит меня в такой галантерее,
прямо сразу бледнеет.
- Да он тебя боится,
наверное, просто.
- Нет. Когда боится, он краснеет.
- Ты в этой сорочке в три раза больше выглядишь. Как булка со сливками!
- Настоящая женщина
и должна так выглядеть.
А все остальное - буржуазная пропаганда и провокация.
- Я яблоки больше люблю.
- Не порть мне настроение, ребенок.
Нинона! Ну наконец-то ты взяла трубку, бедовая моя.
Как ты там, а? Шо?
Плохо спишь? А шо снилось?
Черная собака - это я.
Ты как хочешь, а я к тебе хочу нагрянуть
с дружественным визитом.
- Ради бога, я умоляю тебя, Томочка, не рискуй собой ради меня!
Не рискуй, прошу тебя, не приезжай! Грипп никого из нас еще не покинул.
(Кашляет.)
Да, кстати, знаешь, я где-то читала,
что в Средневековье люди умные
во время эпидемии, во время болезни
не покидали своих замков, а еду им
доставляли на веревках снизу.
- Ой, совсем больная, ей-богу!
С какого перепугу я буду тебе
еду на веревке передавать?
А шо с твоим голосом? Ты заболела?
- Да нет, боже упаси, что ты!
Ну что ты, как это можно?
Я же не выхожу на улицу,
я только сижу дома,
и мне продукты сюда, домой, привозят.
Я все эти продукты, все до единого,
обрабатываю хлоркой.
- Ты совсем с ума сошла
на почве гриппа. Тебя надо спасать.
- Оля, я таких ужасов про эту
астматическую кому начиталась.
Пишут, что это надолго может быть.
- Это очень коварная вещь, действительно может быть что угодно.
Ты скажи спасибо, что он у вас
не на ИВЛ, а сам дышит.
И я не понимаю только одного, Лиза, -
почему ты мне не сказала про это?
Вот как ты могла мне не сказать
про его астму?
- Он не хотел, чтобы я тебе говорила:
боялся, что ты его залечишь.
Ну что, ты не знаешь, какой он?
Самый умный, самый красивый,
самый сильный, самый здоровый.
- Я его "залечу"? Ну ты понимаешь,
что мне тебя сейчас стукнуть хочется? Лиза, понимаешь?
- Да мне самой провалиться хочется!
Я не знаю, почему я не сказала, Оля,
я правда не знаю.
- Потому что ты безответственная.
- Подожди. Давай не будем про это.
Я сейчас не могу про это.
Давай про тебя с Петром.
Что у тебя с ним?
- А у меня, Лиза, ничего с Петром. Вообще ничего, понимаешь?
- У вас снова что-то произошло?
- У меня, Лиза, с ним
ничего не произошло.
Вот что было, то и есть.
Ничего не поменялось.
Он как был женат,
так и по-прежнему женат, вот и все.
- Подожди, подожди! Как это - женат?
Как это - женат? Он в разводе давно.
Это ты придумала себе что-то.
- Это вы всем миром придумали,
что-то там себе вообразили.
А я, Лиза, своими глазами видела,
как он писал своей дочери эсэмэску: "Целую мамулю, я соскучился,
хочу увидеться". Лиза, пожалуйста,
хватит его защищать.
Он в вашем представлении
такой весь отвергнутый,
а я вот такая змея подколодная.
Сколько это будет продолжаться, Лиза?
Тема закрыта.
- Да как это...
- Где? Так. Выписка, да?
Угу, прекрасно.
Все отлично. Так, это надо забрать.
- Ольга Владимировна. - Да?
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Давно мечтал с вами познакомиться.
Иван Олегович Шмелев,
исполняющий обязанности мэра, -
ну, временно, конечно.
- Очень приятно.
Вы хотели поговорить со мной?
- Да. Я заехал справиться,
как здоровье Андрея Ильича, как он.
- А.
Да, честно говоря, пока без изменений, состояние стабильное.
- Жаль.
- Да.
- Ну, будем держать за него кулаки
и хорошо работать. - Да.
Что-то еще? А то у меня там
просто пациенты.
- Вы знаете, поскольку Андрей Ильич подписал несколько указов
касательно поставки нового
необходимого вам оборудования
в вашу клинику, медикаментов,
я бы хотел это с вами обсудить.
- А-а. А почему со мной?
Я всего лишь хирург.
- Я понимаю, но я знаю точно,
что эти вопросы он всегда обсуждал
именно с вами. Я просто не хотел ломать традицию.
- Ладно, хорошо.
- Давайте тогда, может, обсудим это
в какой-нибудь более неформальной обстановке?
Когда вы можете?
- Ну не знаю...
Давайте в среду вечером.
- Отлично. Я тогда пришлю за вами
машину. Приятно было познакомиться.
- Мне тоже. Спасибо.
- Да, еще раз. - Ой, ну что вы!
Спасибо.
- Хорошего дня. До свидания.
- Кузьмич, ну чего ты сам-то полез этот
скворечник присобачивать, а?
Дождался бы, когда сын
в отпуск приедет.
Вот сдались тебе эти птички, а!
- Я тебе что, спать мешаю, что ли?
- Вообще, да. Моя меня это,
послала дрова пилить.
А я подумал - что я,
лох чилийский, что ли?
Я это, редиски-то навернул -
и вон, прилег.
Как говорится, работа не волк,
да, Кузьмич?
Да ничего, ничего. До осени напилю.
- Вот удивляюсь - слушай,
как ты можешь весь день спать?
Ночью-то что делаешь?
- Э, Кузьмич, ночью я это, того.
Ночь - она для вдохновения нужна.
Слушай, Кузьмич, я бы век смотрел, как ты работаешь.
Лепота!
(Вскрикивает.)
- Кузьмич! Ты чего?..
Антонина! Антонина, Кузьмич убился!
- Егорушка! Егорушка!
Егорушка!..
(Вой сирены скорой помощи.)
- Сначала, главное, топор уронил,
а потом Кузьмич сам - нырк туда!
И главное, на топор, на топор!
Если бы я не увидел сам,
я бы никогда не поверил.
- Вот и я не верю.
И никто не поверит. Как так-то?
- Так вот!..
- Не войте вы, жив он, жив.
Палыч, родненький, да помоги ты, а! Тут кошмар, если честно.
- Светка, а чем я помогу-то?
- Дуй быстро за носилками. - А-а.
- Грузить будем осторожно,
вместе с топором. Понял? - Понял.
- Может, это, подсобить чем?
Там, ну, как-то...
- М-да. Ну что же, повреждена
только задняя стенка черепа,
и, как вы видите,
довольно большая гематома.
- Да уж. Я бы этот снимок себе
в рамку поставил, если вы не против.
- Вадим, операционная готова?
- Да. - Ну поехали.
- Понял.
- А это не гематома.
Вадим, посмотрите. Это опухоль.
- Похоже, что так. Что будем делать?
- Ох... А мы ничего не можем делать.
Мы не можем ее удалить. Нужно получить согласие родственников.
Возьмите пока на биопсию.
- Скальпель.
- Да, я вел это дело. "Дело"!
Это и делом-то назвать сложно.
Все ясно как день.
Крупного чиновника обвинили
в значительной растрате
государственных средств. Вот, он...
Не выдержал позора
и покончил с собой.
Только я не понимаю,
вам-то какой в этом интерес?
- Понимаете, это напрямую не связано
с тем, чем я сейчас занимаюсь.
Но знаете, как бывает:
вдруг обнаруживается какая-то мелочь,
которая решает все.
Я вот думаю, зачем человеку,
который собрался умереть,
так заботиться о своем здоровье?
В день смерти он был в спортивном клубе,
поел в хорошем ресторане,
принял дорогой препарат
для хорошего самочувствия,
а потом вдруг взял и отравился.
- Знаете, как говорится,
чужая голова - потемки.
- А его жена утверждает,
что видела постороннего человека
возле их дома.
Хотя территория тщательно охранялась.
- Вот, охранялась.
Насколько я помню, жена губернатора
несколько раз лежала
в клинике неврозов.
Эх, Александр Сергеевич, зря вы тащились
ко мне сквозь весь город -
я вам больше ничего не скажу.
Просто нечего.
- Хороший у вас дом.
- Это супруги. Она у меня молодец. Она владелица.
А я - так, жалкий приживала.
На нашу с вами зарплату
такие хоромы не построишь.
- Что правда, то правда.
- До свидания.
- Нет, на это я пойти не могу.
Ну жил же он с этой опухолью
столько лет - и ничего.
А так - вы ему там все вырежете,
что останется-то?
Может, он вообще дураком станет!
Или еще того хуже.
- Ну, он же вам жаловался
на головокружения, на головные боли?
Правда? А потом - опухоль.
Но незлокачественная. Понимаете?
Ее только нужно
как можно скорее вырезать.
- Ну... На то и голова у человека, чтоб болеть.
У меня тоже болит голова. И что?
- А если он поэтому и упал?
Вы не думали об этом?
- А я его больше никуда не пущу. Будет
пожизненно на легкой работе.
- А вы понимаете,
что если не удалить эту опухоль,
то она начнет расти,
и он вообще потеряет зрение?
А потом у него ноги отнимутся. Понимаете?
- Ой, ну это еще бабка
надвое сказала.
А так - жили мы хорошо,
мне лучше и не надо.
Ну пусть - как Бог даст.
- Вы удивительная женщина.
- Почему ничего не вижу? Ничего
не вижу. Почему ничего не вижу?
- Егор Кузьмич, вы не видите,
потому что у вас опухоль.
Но дело в том, что эта опухоль
незлокачественная и ее можно удалить.
Можно я вас прооперирую?
- Но я же видел!
- Все правильно. Вы же сами знаете, что в последнее время
с вами не все в порядке.
И это все из-за опухоли.
Если вы дадите согласие
на операцию, то зрение вернется.
- А Тося? Где Тося?
- Антонина Викторовна придет завтра,
а сегодня я вас прошу
дать мне согласие на операцию.
- Как же я буду жить-то слепой?
- Дайте согласие на операцию -
и зрение вернется, я вам обещаю.
- Да, конечно.
Конечно. Ну как же мне быть слепому, без глаз! А где Тося?
- Егор Кузьмич, дорогой,
при чем здесь Тося?
Ну вы же сейчас в сознании,
причем в ясном сознании.
Дайте согласие на операцию.
- Да, конечно.
- Вадим, посмотрите:
а там за опухолью-то еще аневризма!
- Похоже, еще чуть-чуть -
и было бы поздно.
- Убираем сгусток.
- Оп!
Ну... Ой. Ой, извините.
Новые батареи на втором этаже устанавливал - рука что-то...
- Угу.
- Ну, за счастье!
Я так счастлив, Светочка,
что вы пришли.
Если честно, я даже не ожидал.
- Это почему же?
- Ну, вы такая великолепная, такая...
Я даже не знаю, как сказать.
Я когда вас вижу,
на меня прямо столбняк нападает.
- Это я заметила.
Так вы у нас, значит, батареи меняли?
Это что же, вы у нас
по совместительству и сантехник?
- Ну нет, что вы! Умею просто.
Дело-то нехитрое, люблю руками.
- Какой вы!
- Давайте я нам еще налью?
- А давайте.
А если я напьюсь? Что вы со мной
будете делать, Ванечка?
Приставать начнете?
- За кого вы меня принимаете?
Я за вами ухаживать стану.
- Петя, ты куда?
У тебя же постельный режим.
У меня появились срочные дела,
но я все решу и вернусь.
Вы не беспокойтесь, пожалуйста.
Я буду очень аккуратным.
- Да нет, я... Как же...
А что я Ольге скажу?
- Ольге... Может, ничего не говорить?
Скажите, что у меня
появилась срочная работа
и ее никак нельзя отложить. Ладно?
Вы не беспокойтесь.
И прикройте меня, хорошо?
- А я так сразу нашей
Олечке Владимировне и сказала,
надо срочно оперировать.
Хорошая такая женщина.
Может, мы ей сало подарим? А что?
У нас еще целый бочонок еще.
Добрый такой поросеночек был.
- Думаешь, она сало ест?
Вон она какая - как балериночка.
Ольга наша... Владимировна.
- Да сало все едят, Егорушка:
и балерины,
и президенты, и футболисты.
- В общем, вылезаю из палатки
и думаю: ну точно медведь какой-то.
Я взял сковородку. Выхожу, смотрю:
а это енот сидит, глаза как блюдца,
и нашу рыбу жрет из котелка.
(Смеются.)
Я потом полчаса
по этой поляне за ним... Ой!
- Ой. Вот, ей-богу, когда я сюда шла,
здесь ничего подобного не было.
- Значит, это море тут специально
для нас разлилось.
- Зачем это для нас?
- А вот зачем.
- Ах!
- Прошу, королева.
Стоп. Стоп.
Там, может быть, воды по пояс.
Я сейчас проверю.
Так, нет-нет, пиджака тут недостаточно, надо что-то еще.
- Ой, не надо.
- Извините, я что-то не подумал.
- Да нет, я не в этом смысле.
Мне просто костюм жалко.
- Что же делать тогда?
Давайте я вас на руках перенесу?
- Ты ж весь день батареи таскал.
- Ну ты же не батарея, ты лучше.
Я руками все могу, Света.
Ты не сомневайся.
- Ой!
- Так, стоп. Это что получается? Значит,
мы теперь на "ты" перешли?
- Значит. Ты даже не сомневайся.
Ой, Ванечка, так же нельзя.
Ты все-таки завхоз.
Ой.
(Смеются.)
Я сама его постираю.
- Ой, Олечка.
- Да?
- Не стала тебе звонить -
не хотела тебя отвлекать.
- А что случилось?
- Петр куда-то уехал.
Это не все еще. Мне кажется, Оля,
что это как-то связано с Москвой.
Он разговаривал с кем-то
по имени Саша.
Ну да, по-моему, Александр. А потом сказал,
что срочная работа, и уехал.
Оля, ну я была против.
Но ты же знаешь, что меня никто
не слушает никогда.


Серия 5

- Ольга Владимировна, Ольга Владимировна,
срочно в операционную!
Надо артерию шить!
- Стоп. Что случилось? Авария?
- Нет! С мужем дралась.
- Отстаньте! Сдохнуть хочу!
Уйдите, сволочи.
- Дура!
- В операционную везите ее уже.
- Быстренько.
Ты сейчас сдохнешь, правда.
Тебе жить осталось 15 минут.
- Здоровая какая.
- Ольга Владимировна, давайте я.
У вас и так контузия.
- Да уж ничего. Поживу как-нибудь.
- Придет в себя,
я с ней, конечно, поговорю.
- Ну-ну, она, говорят,
забойщицей скота работает.
- Опасно. Шить.
- Мучают какие-то приступы,
прошу прощения, потею постоянно.
- Это приливы какие-то?
- Какие приливы?
Просто стыдно говорить,
боюсь, что ночью задохнусь.
- Ну, это нормально
для приступов удушья.
- Оля, ну как нормально? Я здоровый мужик,
а у меня темнеет в глазах,
кружится голова и отнимаются ноги.
И покрыт какими-то синими пятнами.
Разве это нормально?
- Нормально. А чего ты хотел?
Ну чего, скажи мне,
после самолечения?
Спрятался, как страус, и что?
Для тяжелого шока после удушья
это вполне нормально.
- Когда это закончится?
- Да.
- Я не могу сказать.
Астма - вообще вещь коварная.
- Ты от нас что-то скрываешь, Оля?
- Ну что вы меня злите?
Ну... ну зачем? Ну...
Что вы какие-то симптомы
постоянно выискиваете,
какие-то неполадки в себе!
Дышите нашим прекрасным воздухом,
ешьте витамины, делайте массаж,
занимайтесь гимнастикой лечебной.
Это очень полезно будет для вас, между прочим.
И если будет себя хорошо вести,
то я выпишу вас домой через неделю.
- Да, кстати, Оля,
забыл тебе сказать.
Звонил мой исполняющий обязанности, Шмелев,
интересовался моим здоровьем.
Просил передать тебе
отдельный привет.
- Зачем? Мы с ним виделись
совсем недавно.
Он готовил смету для медицинского оборудования, проверял.
- Хо-хо!
- И как он тебе?
- Он почему-то очень интересуется
моей персоной.
- А это тебе не нравится?
- Нет, мне это не нравится.
Он мне вообще не нравится.
Можете перемигиваться сколько угодно.
Я честно считаю его
каким-то очень странным человеком.
- Ну, слава богу,
что не я его назначал.
- Это правильно. Н-да...
В общем, думайте о санатории,
хотя бы на неделю.
- А я бы поехала куда-нибудь. Санаторий - хорошая идея!
- С тобой - с удовольствием.
- Почему ты меня не спросил?
Почему вы всегда делаете только то,
что вы хотите?
- Оля, я знал от Саши
о твоем отношении ко всему этому.
Но посчитал необходимым ему помочь,
поэтому рискнул не ставить тебя
в известность
хотя бы для того,
чтобы не нарываться.
Я ему должен, Оля.
Когда-то он мне тоже очень помог,
если ты помнишь.
- Я надеюсь, что у тебя хватит ума хотя
бы Катю в это дело не посвящать?
И еще, ты знаешь, у меня к тебе есть такая просьба -
ты можешь, когда вернешься в город, подыскать
себе какое-то другое жилье?
Потому что я не готова жить с тобой под одной крышей.
Почему-то всегда, когда ты появляешься в моей жизни,
она летит в тартарары.
- Ой, Наташечка, если бы мне
месяц назад кто-нибудь сказал,
что я буду радоваться только тому, что смогу гулять по парку,
я бы захохотала ему в лицо, ей-богу.
Это ж такой май был, боже ж ты мой!
Такого мая ни разу в жизни у нас
не было,
чтобы все переболели, чтобы все
так сидели... Ой, господи.
Я ж дома все кладовки перебрала,
я ж все почистила, я шарфик связала, никому не нужный.
Господи!.. И тут так идешь гуляешь
и радуешься. Господи...
- Ты знаешь, моя мама говорила,
что если до мая дожили,
значит, до осени не умрем.
- Ну, Наташа, ей-богу!
Ты опять помирать собралась?!
- Этот вопрос не мы решаем.
- Ой, смотри, какой прекрасный день. - Да...
День действительно хороший.
Поживем, Томочка.
- Поживем! Сколько Бог дал,
столько и будем жить, и радоваться каждому дню,
каждому мгновению.
- От тебя искры летят.
Почему ты не хочешь,
чтобы папа с нами жил?
- Сын, я, честно, не знаю, как сейчас ответить
тебе на этот вопрос. Прости.
- Я так мечтал, чтобы папа приехал,
а ты все портишь.
Ты хочешь, чтобы ты одна осталась
на старости лет?
- Что?
Это кто это тебя таким словам научил?
- Своя голова есть. Я ею думаю.
- Чего она такая гордая? В кого?
Будет страдать и мучиться,
чтобы доказать, что она права.
Кому это надо?
Умру, кто ее такую гордую пожалеет?
- Гоша, тебе чай с лимоном?
Гоша!..
Гоша, я тебе кричу,
а ты мне не отвечаешь...
Гоша, Гошенька! Гоша! Гоша!
Гоша...
Алло.
- Все было бы не так страшно,
если бы она не увеличивалась
так быстро. Но времени на раздумья совсем нет,
Сергей Васильевич.
Вас нужно срочно оперировать.
Вы жалуетесь на головные боли,
недомогания, дальше - больше.
Вы же сами все знаете.
- Ладно, идите. Я подумаю.
- Сергей Васильевич,
у вас совсем нет времени.
- Что вы мне талдычите одно и то же?!
Я пока еще не слабоумный.
- Я просто высказал свое мнение, извините.
(Стук в дверь.)
- Входите, раз пришли.
О, Виталий. Здравствуй.
Проходи, садись. Что скажешь?
- Я написал заявление об уходе, Сергей Васильевич.
- Чего-то я не понял.
Значит, больше людей лечить
не будем? Мы меняем профессию?
- Нет, нет, ни в коем случае,
наоборот.
Я профессию менять не буду.
Буду приносить пользу как врач,
но не здесь, а в провинции.
И мне кажется, я буду приносить
больше пользы там, чем здесь.
Я уверен. И я решил сменить
семейный статус к тому же.
- Виталий, какой же ты неугомонный.
Ну, и где ты ее нашел?
- Это дочка Самойловой,
ну, Ольги Владимировны.
- У меня к тебе предложение.
Давай мы с тобой вместе поедем
к твоей будущей теще?
- Зачем?
- Не бойся,
я ей не буду рассказывать,
какой ты охламон.
Просто у меня к ней
свой есть интерес.
- Господи... Ой.
- Подтянуть еще надо.
- Нет, все, больше никак.
Самокат старый, менять нужно.
- Привет, Никита!
Все гайки прикручиваешь?
От Маугли своей все равно
далеко не уедешь.
Она от тебя не отлипнет.
Привет, Маугли!
- Сейчас за Маугли ответишь!
- А чего такого я сказала?
- Идите отсюда, вообще!
- А мы где хотим, там и ходим.
Сама к Никите пристаешь,
и не стыдно даже. Прилипала, Маугли.
- Дуры, вам-то какое дело?!
- Шо такое? А ну-ка, кыш отсюда, кыш!
Нахалки малолетние!
- Ненормальная!
- В стаи собираются, как собаки!
- Это твоя бабка?
- Тьфу ты, я тебе дам "бабка"!
- Сама вы собака сумасшедшая.
Я на вас в полицию пожалуюсь!
- Я вас сама в полицию отведу!
Тьфу на вас!
Патлы распустили, ходят!..
- Ба, дуры они просто. Пойдем.
- Ты что стоишь, рот раззявил?
Не можешь за подружку заступиться?
- Она вообще-то, мне не подружка,
Мы просто вместе с ней
на самокатах ездим, и все.
- О как!
- Езди-ка ты мимо. Понял?
- Ладно. Очень ты мне нужна.
- А еще парень.
- Пойдем, ба.
- И катись колбаской
по Новой Спасской!
Не ходи с такими, не дружи!
- Ба!
- Ой, девочки, представляете,
он входит ни сном ни духом,
а мы тут раз! - и поздравляем его.
Ах, Ванечка, ах, какой скромник!
Думал зажилить свой день рождения?
Не выйдет! Не на таких напал!
- Девочки, а что пить будем, а?
- Компот.
А кто любит погорячее - кофе.
- Печалька, печалька.
- Короче говоря,
я ничего не смогла приготовить,
но купила какие-то пирожные.
- Ну отлично!
- Ольга Владимировна,
с вас у нас нет никакого спроса.
- Ох, в общем, шила в мешке
не утаишь.
- Ну конечно! Мы же знаем,
что вы к кулинарии холодны.
- Светик, Светик, ну чего ты
как деревянная стоишь?
Как будто шило проглотила.
Расслабься, расслабься.
- Да я что-то устала сегодня.
- А ты что как с Иваном в ресторан сходила -
какая-то прямо странная?
Ничего не рассказываешь.
- А чего рассказывать?
Поели, посидели, разошлись.
- В смысле, и все?
Да я никогда не поверю.
Ванька ходит, напевает:
"Крутится, вертится шар голубой,
Крутится, вертится над головой.
Крутится, вертится, хочет упасть.
Кавалер барышню хочет украсть".
- Ну, не помнишь?
- Да не помню я ничего,
отстаньте вы от меня.
- Ладно, Света, мы не знаем,
что там у вас с Иваном произошло,
а только день рождения -
святой праздник.
Не надо Ивану портить его,
да и нам тоже!
- Ну правда, Света, ну ты чего?
- Да вы ничего не понимаете!
Я не хотела никому ничего портить!
Да отойдите вы!
- Матвей, у меня невыразительные
какие-то брови стали последнее время.
- Ирочка, у тебя самые лучшие брови на свете.
Я буду любить тебя даже без бровей.
- А помнишь, когда мы год назад
тайно в больнице Новый год встречали?
У тебя еще борода была такая модная. Мы пили горячий пунш,
и твое лицо загорелось.
- Да.
И ты полюбила меня с обгоревшим лицом и больной спиной.
- А ты меня - с бронхиальной астмой.
Со мной даже целоваться
было проблематично.
- Да. Я помню, нас было слышно
из каждого темного угла.
Было жутко неудобно,
но потом все привыкли.
У меня для тебя сюрприз.
Я арендовал на завтра банкетный зал
в "Вечернем".
Все-таки год брака -
это большая цифра.
- Матвей, ты самый лучший!
Раз уж мы про больницу вспомнили,
надо обязательно
Ольгу Владимировну позвать.
Если бы не она,
мы бы с тобой вообще не встретились.
- Да, конечно. Конечно, позовем.
- Ну как бы я жила без тебя?
Мне даже страшно подумать.
- А мне-то как страшно подумать. Ира...
- Ну, анализы у вас отличные.
Как вы себя чувствуете?
- Сплю плохо. Бывает, до утра сижу, сна ни в одном глазу.
- Вам нужно больше двигаться,
больше гулять.
Конечно, двигаться,
учитывая ваше прекрасное положение.
- Хорошо, буду двигаться.
- А вы с дедушкой сейчас живете?
- Да. Вы, наверное, хотели спросить про моего бывшего мужа?
Мы расстались.
А вы замужем, Ольга Владимировна?
- Я? Нет, не замужем.
- Знаете, я сейчас
радуюсь каждой ерунде.
Оказалось, что для счастья
нужно совсем немного
и мужчины здесь
совершенно ни при чем.
- Вот вам рецепт.
- Спасибо.
- О, стой, стой, стой.
Вот этих я знаю.
У этого фамилия Бережной, а этот...
Вот лицо помню,
а фамилию не запомнил.
- Рейн. Предприниматель.
- Точно. Да.
- А по Бережному...
- Вот. Вот он. - Да. Бережной.
Есть какая-нибудь информация по нему?
- Он вкладывал деньги в недвижимость
в Англии, оформлял на дочь.
А вот этот, Рейн, его сопровождал.
- А информацию по сделке
поднять сможешь?
- Да, смогу. Может,
еще что-то на них найдем.
Значит, ты думаешь, что кто-то
из окружения губернатора заказал его,
когда дело запахло жареным?
- Уверен.
Эти же люди заказали
Михаила Самойлова.
История такая:
губернатор подозревается в хищении,
Михаил берется его защищать.
Проще говоря, Крапивин взял займ
на реконструкцию
фармацевтического завода
и якобы отправил деньги
на предприятие.
В ближайшее время
на заводе происходит взрыв,
причем в ночное время,
когда людей на заводе не было.
Михаил узнал какие-то подробности
и отказался защищать Крапивина.
И почти сразу погиб
в автомобильной аварии.
- Мясо с кровью, как вы любите,
Иван Олегович.
- Благодарю.
- А мы тут одни? Как это? Почему?
- Ничего странного. Да, официально ресторан закрыт на спецобслуживание,
но хозяин по моей просьбе
сделал нам одолжение.
Как вам рыба?
- Замечательная, спасибо.
Может быть, мы с вами поговорим
о наших документах, займемся делами?
Как вы?
- Да бог с ними, с бумагами.
Будет в вашей клинике
новое диагностическое оборудование,
я уже отдал все необходимые распоряжения.
Давайте просто поговорим.
- Поговорим?
- Да. Насколько я знаю,
у вас трое детей и мама?
- Вас информировали верно.
- Вы не злитесь?
- Я не злюсь.
- Я понимаю, вас раздражает
мой интерес к вам.
Да, я за вами давно слежу.
Вы мне нравитесь. По-человечески.
А где ваш муж в данный момент?
- Не имею ни малейшего представления.
- Вы знаете, мы с моей женой
тоже много лет не живем вместе,
и, честно говоря,
меня это не печалит... уже.
(Звучит медленная музыка.)
Потанцуем?
- Потанцуем?
- Да. Ну пожалуйста.
Всего один танец.
Как бы это пошло ни звучало,
но британские ученые
провели исследование и выяснили,
что танцевать очень полезно
для здоровья, даже если не хочется.
- Британские ученые?
Но мне не хочется.
Попросите, пожалуйста, чай.
- Петр Андреевич,
а вы надолго в Москву?
- Не думаю. Мужчина должен быть там, где его дело.
А я свои дела
в Москве делать не хочу.
В городке как-то воздух чище, конкурентов меньше.
А антоновские яблоки там какие!
- А что, в вашей глубинке лучше,
чем за границей?
- Там нет антоновских яблок.
Гиблое место.
- Ребята, я вас сейчас закину,
а сам на службу.
Вы тогда, когда потом Катю поедете провожать,
такси возьмете, хорошо?
- Ты едешь со мной?!
- Да. Я уже все решил.
- И что же ты такое придумал?
- Ну, все будет отлично.
Я устроюсь у вас в больнице работать.
И если твоя мать
возьмет меня ассистентом,
то это будет вообще замечательно.
Я смогу оперировать
несколько раз в день.
- А как же твоя работа здесь?
- Я уволился и вместе со своим начальником еду к твоей маме,
у него тоже какое-то дело.
- Так вот, значит, как...
У твоего начальника
какие-то дела к моей матери,
у тебя тоже дело к моей матери.
Вы оба все так хорошо решили,
у вас все так прекрасно сложилось,
я очень рада за вас.
- Так я же это все ради тебя устроил.
Я сам не ожидал,
что все так хорошо сложится.
- А ты меня спросить не хочешь,
что я об этом думаю?
Я знаю тебя без года неделю.
Если бы я тогда не сказала,
кто моя мать,
ты бы уехал и больше бы не появлялся.
И родители, скорее всего,
тоже не дали бы своего благословения,
если бы я была просто какой-то Катей,
а не дочерью Ольги Самойловой.
- Катя, ты чего? Ну ты чего?
Ты мне сразу понравилась. Очень.
Так, как мне еще никто никогда
не нравился.
А остался я тогда, чтобы найти
хоть какую-то причину
побыть с тобой дольше.
(Звонок в дверь.)
Я боялся, что если ты сейчас уедешь,
то на этом все закончится.
- Инна с Петром пришли,
они проводят меня на вокзал.
Это что такое?
- Они проводят нас.
Катя, прошу, не отказывай мне.
Я не встану, пока мы не договоримся.
(Настойчивые звонки в дверь.)
- Ладно, мы поедем вместе.
Ну отпусти меня.
Неудобно, люди же ждут.
- Тамара Валерьевна,
препараты принимаем только по схеме.
Схему я вам выписал.
И просьба не пропускать.
- А зачем мне все эти лекарства принимать,
раз я никому не нужна?
- Значит, вы едете вместе с Катей?
- Да, да.
Мне кажется, если она уедет одна,
то я останусь с носом.
- Вы очень целеустремленный.
Сейчас такие мужчины редкость.
- Мне цыганка нагадала,
что я умру от сердца.
Вот только я к вам привыкла,
только я успокоилась,
как вы опять меня бросаете.
Как жить - не знаю.
- А мне понравился этот твой парень.
Кажется, что он такой, настоящий.
Ты передай матери,
что я вернусь через несколько дней.
Хотя она, скорее всего, не спросит.
- Она не спросит, конечно,
но я обязательно передам.
Меня Инна на вокзал проводит.
Так...
Вот. А вы тут оставайтесь.
Посидите с Тамарой Валерьевной, успокойте ее.
- Я подозреваю, она из разряда дам, которые
не любят быть спокойными.
Но мне не привыкать.
- Обидно, конечно,
что не пообщались как следует.
Я думала, ты приехала,
чтобы остаться,
а ты так скоро уезжаешь
в свой городок.
Медом тебе там, что ли, намазано?
Еще и парня нашего московского
успела прицепить.
- Я сама поражаюсь. Это все
как будто не со мной происходит.
- Ну теперь-то мы не будем теряться, правда?
- Правда. Приезжай к нам на лето,
у нас очень хорошо.
- Может, и приеду. Переводами
я могу заниматься где угодно.
- Правильно.
- Поехали, опоздаем.
- Поехали.
- Давай.
- Тебе не надоело?
Сколько ты будешь за мной следить? Сколько
я должна искупать свою вину?!
- Я идиот, что простил тебя
и поверил!
Тварь!
- Здравия желаю.
А где Георгий Павлович?
С утра не могу до него дозвониться.
- В реанимации.
Сердечный приступ, состояние тяжелое.
- Так, опиши мне подробно
свое платье.
А еще подробнее?
Так, ага... Тут узко, а там широко.
Угу. И пуговка маленькая.
Ты понимаешь, что ты со мной делаешь?
Еще особенно по телефону.
А я возьму и оторву эту пуговку зубами, ясно?
- Если ты откусишь,
то все упадет вниз.
Ой, Матвей, ты все откусил!
Все откусил, все упало!
Все, я же тебя просила!
- Чем вы там занимаетесь?
Я сейчас охрану вызову!
- Все.
Можете принести такое же красное?
Я знаю, у вас есть.
- Кто там у вас?
Ну-ка покажите, чем вы тут...
Что вы тут вытворяете?
У вас все в порядке вообще?
- У меня все отлично.
У меня просто муж веселый, а у вас?
- Что?
- Вам с мужем повезло или не очень?
- Вы сумасшедшая, что ли?
- Нет, у меня годовщина свадьбы.
Я с мужем платье по телефону выбираю.
С законным.
- А, годовщина?
Это ситцевая? Или марлевая еще?
Так бы сразу и сказали - годовщина.
А у меня в июне гранатовая была.
19 лет вместе мучаемся.
Сейчас принесу вам красное.
(Телефонный звонок.)
- Ой.
Алло.
- Ольга Владимировна, здравствуйте.
Это Ирина Паршина, бывшая Михайлова. У нас годовщина свадьбы,
хотим пригласить вас
отметить с нами в кафе.
Да, завтра в "Вечернем",
возле парка культуры.
Без вас бы ничего не случилось. Очень-очень вас ждем.
- Это пациент, Иван Олегович.
Мне пора.
- Ольга Владимировна,
я вижу, вы меня боитесь.
Это напрасно, я не опасный.
- Я не боюсь вас, мне просто показалось очень странным,
что наша встреча прошла
так неформально.
- Но ведь дружба делу не помеха?
С документами, кажется,
мы обсудили все вопросы.
Ольга Владимировна,
вы мне действительно нравитесь.
Извините, если я где-то
перегнул палку.
Давайте будем дружить?
- Конечно.
Благодарю вас.
Пожалуйста, только не провожайте,
я доберусь сама. Всего доброго.
- Это будет главным сюрпризом
нашего вечера -
торт моего собственного приготовления на годовщину свадьбы.
- Не хочу мешать вашему
творческому процессу,
но у меня есть для вас
маленькое предложение.
Специальная добавка:
невероятная мука,
именно для тортов с безе.
Поверьте, вы мне потом
еще спасибо за это скажете.
- Главное, чтобы спасибо
сказала моя жена.
- О, не волнуйтесь.
- Давайте, тащите вашу муку.
- Оля, где моя специальная мука?
- Здравия желаю, Кирилл Семенович.
- Александр Сергеевич, здравствуйте.
А мы же с вами немножко знакомы
в рамках, так сказать,
ваших следственных мероприятий.
Вам сказали, что я временно назначен
на место Георгия Павловича?
- Так точно.
- Вы получили распоряжение
закрыть дело Гринько?
- Получил.
- Отлично.
Давайте закрывайте это дело
и приступайте к делу Васильева,
ну, с поножовщиной которое.
- У меня осталось много вопросов
по делу Гринько.
Мы это с Георгием Павловичем обсуждали, и он меня поддержал.
- А я вас не поддержу.
У меня распоряжение:
закрыть дело Гринько.
Для меня там все ясно.
Обвиняемый признал свою вину, обстоятельства аварии ясны.
Так что даю вам два дня,
чтобы закрыть это дело,
поставить все точки над "и"
и больше к этому не возвращаться.
Вам понятно?
- Так точно.
- Приступайте.
- Позвоночная грыжа - это, конечно,
большое горе для любого человека,
но только не для нашего Матвея,
потому что благодаря
этой своей проклятой грыже
он встретил вторую половинку.
Так что, я считаю,
мы просто обязаны выпить
за позвоночную грыжу Матвея.
- Я за грыжу пить не собираюсь.
Горько!
Все: - Горько! Горько! Горько!..
- Давайте выпьем за доброго ангела, за Ольгу Владимировну,
нашего любимого доктора.
- Спасибо.
- И за нашего!
- Торжественный момент.
Многие не знают, но наше
первое свидание с Иришкой
было в больничной столовой,
и я тебе тогда признался,
что совсем не умею готовить.
Но в жизни каждого мужчины
обязательно должно оставаться
местечко для подвига.
Ирочка, этот торт я приготовил
специально для тебя, сам.
Угощайся, родная! Угощайтесь, друзья!
- Ну откуда такие мужья берутся?
- Из больницы,
тебе же популярно объяснили.
- А я попробую. Ну-ка.
Ах, с ума сойти, это так вкусно!
- Горько!
Все: - Горько! Горько! Горько!..
- Кстати, в этом торте
есть один секретный ингредиент.
Тот, кто угадает, что это,
в конце получит специальный приз.
- Коньяк?
- Нет.
- Ну, значит, ром.
- Тебе достаточно уже, а!
- А может быть, это летучая мышь?
- Тьфу на тебя.
- Хорошая попытка.
- Или яйцо синей птицы.
- Уже лучше.
- Яблочко молодильное!
- О! Молодильные яблочки.
Побольше бы яблочек.
- Угу. Ну говори уже. Мы сдаемся!
На самом деле,
этот специальный ингредиент -
моя искренняя,
настоящая любовь к Ирочке.
Я люблю свою жену.
Ира! Все в порядке? Ира! Ира!
Ира, что с тобой?!
- Отойдите. Кто-нибудь!
Принесите кто-нибудь мою сумку.
И скорую вызовите!
- Послушайте, ну я же понимаю,
какой диагноз у моей жены,
на что у нее бывает аллергия и что
может спровоцировать приступ астмы.
Ну не ела Ира ни креветок,
ни орехов, мясо было просто мясо,
а салат - просто салат.
- Торт!
Ингредиенты можете назвать?
- Конечно.
- Вот бумага, записывайте. Вот ручка.
- Обычные ингредиенты: молоко, сахар,
масло сливочное, мука, дальше...
- Производитель муки?
- Муку мне предложил
шеф-повар из кафе, он...
Вот же я дурак, а.
- Телефон этого шеф-повара.
Звоню.
- Да, да, специально заказываем,
с ореховой пудрой.
Очень тонкая, очень легкая мука.
Рецепт еще с советских времен.
Что? Послу...
Да вы мне еще скажите,
что я здесь специально людей травлю!
Я, между прочим, 20 лет здесь
всех кормлю, и никто не жаловался!
Понятно?! Да, до свидания!
- Это не я сломал, если вздумаете
за порчу государственного имущества
с меня взыскивать. Это мой сосед.
Я, значит, как в столовую ухожу,
он давай по моей тумбочке шарить.
Сколько раз уже колбасы
не досчитывался, а печенья -
так вообще каждый божий день.
Придет, значит, в столовую
на десять минут позже
и губищи свои платочком вытирает.
Платочек еще у него такой...
А с виду интеллигентный человек.
Вон, всю дверцу мне расшатал
своими ручищами.
- Иван Дмитриевич,
мне сказали, что вы здесь.
Я должна с вами поговорить.
- Порядок, пользуйтесь.
- Ваня, я хочу все объяснить.
- Не трудитесь, не надо,
я все прекрасно понимаю.
Вам стыдно перед вашими коллегами из-за меня, я все прекрасно понимаю.
- Да нет же, все совсем не так.
Ты замечательный,
любая женщина была бы счастлива
быть рядом с тобой.
- Но не ты. Лично тебе я не нужен.
- Да дело не во мне и даже не в тебе.
Дело в другом мужчине.
- Ну конечно. Как я мог предположить, что такая женщина
может оказаться свободной?
Знаете, давайте обо всем забудем,
как будто ничего не было,
тем более что ничего и не было.
- Не было? То есть как это не было?!
- Можно я пойду? Неудобно, правда.
- Неудобно?
Так я и знала, что ты нюня,
бесхребетный нюня.
Если бы ты был на что-то способен,
ты бы попытался хоть что-то сделать.
А ты все тумбочки дурацкие ремонтируешь!
- А тумбочки-то здесь при чем? Тумбочки к делу не относятся.
Я вообще не понимаю, что я должен делать,
если у тебя кто-то есть?
- Вот почему ты один до сих пор,
как сыч. Теперь мне все ясно.
И даже хорошо, что все
так просто объяснилось.
- Вот именно, вот именно. Угу.
- Угу.
Отойдите, я пройду.
- Да нет, уж лучше я.
- Псих!
Думает: "Ну вот, Олечка,
ты опять оказалась
в нужное время и в нужном месте,
как настоящий земский доктор.
А мне нравится, что меня так называют.
Я рада, что они идут ко мне
со своими прыщами,
больным горлом, с радикулитом.
Я - земский доктор,
и готова и могу лечить все.
Ну, так уж и все?
Не задавайся только.
Ну хорошо, почти все. А если не буду
хандрить, то точно все.
Ну вот ты сейчас идешь
и хандришь. Да, хандришь.
Вместо того, чтобы радоваться, думаешь о проблемах. Зачем?"
- Ну я тоже вас рада видеть,
ну честное слово.
- Оля, какая ты красивая.
- Вы меня без ножа вообще режете
вашей просьбой вас оперировать.
Ну что это такое?
- Я тебя не режу, я, наоборот, тебя умоляю,
а ты все сопротивляешься.
- Ну почему я?
- Ты видела мой снимок? Ты видела, какого она размера и как расположена?
Вот скажи, кому я могу доверить
свою голову, как только не тебе?
- Ну хорошо. А представьте себе,
что во время операции я вспомню,
как вы меня на втором курсе валерьянкой отпаивали.
На втором курсе, в мужском туалете.
А потом мы с вами
в университетском дворике целовались, хоть и в шутку.
Вы же сами говорили,
что опасно оперировать близких людей.
- Ну хорошо, другой вариант.
Я ложусь к тебе в стационар
и буду умирать на твоих глазах.
Ты меня не будешь оперировать,
а будешь просто смотреть.
Как тебе, подходит такое?
- Ой, не могу. Если в дверь
будут звонить, не открывайте.
Вдруг повестку из полиции принесут. Не хочу!
Господи, а вдруг из органов опеки нагрянут?
Сейчас строго с этим.
- Да никто не нагрянет.
- Сволочей-то много кругом.
Господи. Так, к телефону не подходи,
с незнакомыми не разговаривай
и маме не говори. Чтоб никто
не знал про этот случай.
Может, все само собой рассосется. Будем сидеть тихо.
Борюсик, сейчас сколько дают
за избиение малолетних?
- Колбасой?
- Сними эти брюки, чтобы я
не видела их больше! Дай капли!
Не могу успокоиться. Ой, господи. Помаши на меня, я вся горю.
- Ольга Владимировна, здравствуйте.
- Здрасте.
- Меня зовут Виталий Проскурин,
ученик, как и вы, Сергея Васильевича.
- Очень приятно.
- Вижу, вы пытаетесь понять, кто я?
- Да, очень бы хотелось понять,
кто же вы такой?
Виталий Проскурин...
Очень знакомая фамилия.
- Вы с моим отцом, Макаром Проскуриным, на одном курсе учились.
- А, точно. Замечательно.
- Так получилось, что я хочу
жениться на вашей дочери.
- Так получилось?
- Ну да. Мы познакомились в Москве.
Теперь я буду работать здесь,
в этой больнице.
И скрывать от вас что-то
будет бессмысленно.
Вы все равно очень скоро все узнаете.
- Я могу выпить кофе?
- Да, конечно.
Всего доброго. Я пойду.
- Да. - Всего доброго!
Поют: - Я не выйду к тебе за околицу,
Моя гордость того не велит.
Когда се... когда сердце мое успокоится,
У подруги моей заболит.
Когда се... когда сердце мое успокоится,
У подруги моей заболит.
- Знаете, когда я пела последний раз? Когда мой муж бывший -
ну, один из - запер меня
в ванной комнате.
Это было... ну лет 30 тому назад.
- Господи боже мой,
как же вы перестрадали, милая!
- Дорогая, а зачем он вас
запер в ванной?
- Он боялся,
что я от него уйду к другому.
- Интересно, и чем же закончилась
эта музыкальная драма?
- Да шо ты, Нинон, драма,
это трагедия. Ну?
- Сначала соседи сверху
стали стучать,
а потом к ним присоединились
соседи по лестничной площадке.
Девочки, дело в том, что у меня
с детства был очень сильный голос,
но Господь не дал слуха никакого.
Вот это и спасло.
- Ничего, у меня есть
особая методика преподавания вокала
для людей без слуха.
- А шо, такое есть?
- Есть. Только надо нам
заниматься с вами очно.
- Вот я тоже хочу сказать, что вам надо
немедленно к нам приехать.
Немедленно.
- Пока можно остановиться у меня.
- Спасибо большое.
Ну, надо как-то собраться.
Аптечка у меня занимает
половину чемодана.
- Раньше собирали косметичку -
теперь аптечку.
- Давайте споем что-нибудь задорное.
- Давай.
- Ваня, я хочу тебе все объяснить.
Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо,
нам еще вместе работать.
- Ну да, конечно,
вас только это и волнует.
Если хотите, могу уволиться.
- Нет.
Да меня все проклянут,
если ты из-за меня уволишься.
Мой бывший парень сидит в тюрьме. Понял? Все из-за этого.
Я его давно не люблю. Я сейчас
вообще не понимаю, что это было.
Но я просто никак не могла
от него отвязаться, мне было страшно.
Он тебя убьет и меня.
Он уже почти убил одного человека
из ревности, поэтому и сидит.
Ему 8 месяцев осталось.
Ну вот, теперь ты знаешь почти все. Все знаешь.
- Ну и что ты теперь думаешь делать?
- Я не знаю. Он мне каждый день
пишет письма по электронке.
Я их удаляю, даже не читаю.
Я без снотворного уже не сплю.
- Где же ты нашла такое счастье?
- В одном дворе росли.
А теперь я вынуждена скрываться.
Я и сюда приехала из-за этого.
Я не знаю, что мне делать.
Но одно я знаю точно: если ты уйдешь,
я себе этого не прощу.
- А если я не уйду,
тогда что мы будем делать?
- Давай погуляем тогда.
Это как-то успокаивает.
- На шее пятна такие...
Да, хороша я оказалась -
чуть не умерла
от секретного любовного оружия.
- Это я тебя чуть не убил.
Любящий муж, называется...
Повар не предупредил, что в состав муки входит ореховая пудра.
А я не спросил, потерял бдительность.
- Как вообще можно любить
такую женщину, как я?
Если я не кашляю,
то я задыхаюсь или падаю в обморок.
- Настоящие принцессы всегда такие.
- Я посмотрю, что ты скажешь
через несколько лет.
- Через несколько лет принцессы
обязательно становятся королевами.
(Телефонный звонок.)
- Да, Саня, привет.
- Здорово, Петр Андреевич.
У меня плохие новости. Мне приказано
за два дня закрыть дело Гринько.
И кроме этого, у нас новый начальник.
Угадай, кого назначили?
Стрельников.
Это тот самый следователь,
который занимался делом
об аварии Миши Самойлова.
- Это тот мутный?
- Да, как вода в речке Темзе.
И еще странная история.
Я тут давеча заехал
к знакомому патологоанатому,
который занимался вскрытием губернатора-самоубийцы.
Он обещал мне раздобыть кое-какие
документики по этому вскрытию -
и пропал. Трубку не берет,
на сообщения не отвечает.
Я позвонил к нему на работу,
сказали - неожиданно взял отпуск.
В общем, глухо.
- Тебе не кажется,
что кто-то начал заметать следы?
- Да мне не просто кажется -
я уверен в этом.


Серия 6

(Телефонный звонок.)
Оператор мобильной сети:
"Абонент не отвечает".
- Ты знаешь, я прямо
что-то разволновался.
Вот ехал к тебе, бодрил себя.
Ну, я же сам напросился.
А потом, как на стол ложиться,
что-то мне так тоскливо стало.
Знаешь, как перед смертью.
- Это же естественно.
Вы всегда чего-то добивались,
добивались,
а потом у вас возникла
вынужденная пауза.
А потом, вы чувствуете себя
зависимым от меня,
а это очень нервирует, особенно вас.
- А почему именно меня,
я что, какой-то особенный?
- Вы - да. Вы лидер.
А теперь право последнего голоса
за мной остается.
Конечно, это не очень приятно.
Сергей Васильевич, у меня к вам есть
очень серьезный вопрос.
Скажите, пожалуйста,
про этого мальчика, Виталия,
про его профессиональные качества.
- Виталик - очень способный мальчик, упертый, впечатлительный,
такой... идеалист в том,
что касается профессии.
В Москве ему было бы непросто.
Да а кому там просто?
- Это-то да.
Видите ли, он напрашивается ассистировать во время операции.
Доверять мне ему?
- Странный у тебя вопрос.
Ты же похожа на меня.
Ты никому никогда не доверяла,
даже если делала вид, что доверяла.
- Это да. Ну так что?
- Попробуй, попробуй.
Рука у него хорошая.
Сердце, правда, горячее.
Но это пройдет.
Как все проходит в этой жизни.
- Ну-ну-ну, что это?
- Молодец. Порадовал.
- Вы себе не представляете,
как мне хочется произвести на вас впечатление.
- Ну, вот этого не надо.
Давайте заканчивайте.
- Так нет больше мусоровоза,
на котором Гринько работал.
Списали и утилизировали,
согласно правилам эксплуатации.
- Подождите. То есть как списали?
По заключениям наших экспертов,
у машины повреждения были
незначительные.
И потом, она стоит
несколько миллионов.
- Так ведь машина-то далеко не новая.
Срок эксплуатации приличный.
К тому же после аварии.
Вот мы и решили
использовать страховой случай.
Ваши эксперты
все свои заключения сделали.
Так что мы ничего не нарушали.
А наши эксперты решили, что новая машина-то всегда лучше старой.
- Понятно. Скажите, а этот Гринько
у вас давно работает?
- С самого основания предприятия.
Уже лет 10.
Водитель он опытный, ответственный, трезвенник, опять же.
- И это несмотря на несколько аварий со смертельным исходом?
- Но ведь не по его вине.
Доказано же. Не по его вине.
Ну не везет человеку,
что тут поделаешь.
Все время попадает в какие-то
неприятные обстоятельства.
Но судьбу ведь не переменишь.
Как говорится, фатум правит миром.
- Фатум?
Насколько я знаю, у вас
частное предприятие?
- Так точно. Рейн Эдуард Львович - владелец,
а я всего лишь процессом руковожу.
- Сядем на лавочку?
Погреемся на солнышке?
- Как старички?
- Почему как старички?
Как уставшие хирурги после смены.
- Ну, как все прошло?
- Вроде ничего.
Проскочил через шлагбаум.
- Страшно было?
- Тут другое, я же все-таки ответственен за чужую жизнь.
Раз - и нет человека,
а ты потом живи с этим.
В общем...
- С мамой говорили о чем-нибудь?
- Так, ничего. После операции
особо не хочется разговаривать.
Она меня спросила про Москву,
почему я там в скорой работаю.
- О нас с тобой говорили?
- Нет, мы устали.
- Мама!
- Мой сыночек, мой любимый!
- Привет!
- Ох! Как я ждала! Как ждала!
- Тамара Валерьевна...
- Илоночка!
Ну покажись, какая ты.
- Ну вот.
- Ох какая красавица!
Мои дорогие деточки! Ох!
- Виталик, может,
еще кусочек курника?
Знаете, не всегда получается,
но сегодня просто на удивление.
- Спасибо, но это уже третий.
- А за ужином считать вредно.
Ну, значит, ваш прадед был
первым в вашей династии, да?
- Угу. Представляешь, мам,
мы с его отцом вместе учились.
Макар Проскурин -
ничего не напоминает?
И это был такой талантливый студент,
вот уже тогда было видно,
что далеко пойдет.
Поцелованный Богом, настоящий.
Один из очень немногих, кто получил
лицензию и теперь работает в Европе.
- Да, это правда. Из-за этого
родителей часто не бывает дома.
- Подожди, подожди,
Макар Проскурин...
Ах! Ой, это не тот парень,
который пытался тебя приучить
к здоровому образу жизни?
Водил на прогулки и на пробежки
в пять утра.
- Он самый. Да.
- Надо же, какое совпадение!
Значит, вы решили устроиться
в нашу больницу?
- Ну, я попробую.
- А с Катей познакомились недавно?
И сразу решили...
- Так, ладно, все. Виталик, пойдем,
я лучше покажу тебе свою комнату,
иначе тебя сейчас замучают расспросами.
Только не надо спрашивать разрешения у мамы с бабушкой,
иначе я очень рассержусь.
- Хорошо.
- Идите.
- Можно? - Конечно.
- Спасибо, все было очень вкусно.
- Ты чего?
- Да я уже и забыл, какая ты
на самом деле маленькая.
- Ну ты чего?
- Мне уже пора, уже поздно.
- Не поняла?
- Я останусь в гостинице,
завтра мне на работу.
Вот. Вечером можем погулять.
- Стой.
Это на тебя так моя мама повлияла?
- Нет,
я уже давно за себя все сам решаю.
А твоя мама, она нормальная.
Нормальная супермама,
а бабушка вообще просветленная.
Звучит песня: "Грохот в ушах.
Упал и остался лежать..."
(Помехи.)
(Песня продолжает звучать.)
- Это последнее время
с ним часто бывает.
Старенький у меня музыкальный центр, а так - иногда помогает.
- Я его гляну с утра.
Звучит песня: "И еле слышно
где-то крадется солнечный луч..."
- А вот это я не знаю что.
У соседей все горит вроде.
Может, проводка?
- Я сейчас все сделаю,
надо только фонарик.
- Подожди.
Может, не сейчас? У нас все-таки романтический вечер.
- Извини. Конечно.
- Это что, Светочка?
- Я ватрушек тебе напекла.
Ну, должна же была я как-то
тебя отблагодарить
за починку музыкального центра
и проводки.
- Когда же ты успеваешь?
- Так мне на работу к 11 сегодня,
вот и успела.
Очень важно правильно питаться,
Ванечка, особенно в весеннее время.
Я вот еще что...
Давай пока не будем
афишировать наши отношения?
Нет, это не потому что я тебя стесняюсь или еще что-то.
Сам понимаешь, коллектив у нас женский. Начнутся эти разговоры.
Они меня замучают. А я этого вообще
терпеть не могу, мягко говоря.
- Конечно, я понимаю.
Когда мы увидимся?
- А давай ты ко мне
в пятницу придешь?
Я приготовлю что-нибудь вкусное, можем сходить куда-нибудь.
- Конечно, конечно.
- Здрасте. - Привет-привет.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Привет.
- Петя, я тут посетил контору,
в которой Гринько работал.
Ну, она занимается вывозом мусора.
Я хотел еще раз лично осмотреть
его грузовик,
но оказалось, что машину они по-быстрому утилизировали.
Но зато я узнал, что контора принадлежит господину Рейну.
- Тому самому? Который крутился вокруг губернатора?
- Тому самому. Так что давай,
вечером встречаемся у меня.
- Хорошо, до вечера.
- Ну все, пока.
- Скажите, Лена, почему вы решили заняться танцами?
- Ну, мне всегда нравилось смотреть, как танцуют люди,
и всегда хотелось попробовать,
но я почему-то не решалась.
- А теперь решились?
- Да, теперь точно решилась,
и мой доктор посоветовал
мне двигаться.
- Отлично. Скоро мы переходим
на открытую площадку.
Будем заниматься на свежем воздухе.
- Ой, это очень здорово.
Только должна вас предупредить:
я совершенно не умею танцевать.
- Ну, ничего страшного.
У нас здесь все такие.
Это наше творческое кредо.
У нас в студии начинают танцевать все:
от сантехников до страховых агентов. - И это прекрасно.
(Звучит индийская музыка.)
- Ой! Боже мой.
Лешечка, ты меня испугал прямо.
На индейца какого-то похож.
Выскочил, как черт из табакерки.
- Мам, а ты опять за свое?
А потом ты хочешь, чтобы у тебя
давление было в норме, да?
- Давление у меня от нервов,
а нервы у меня от вас.
Я от этого сыроедения
еще больше есть хочу.
Я скоро буду на людей бросаться.
На вас первых брошусь и закусаю!
- Мясо очень увеличивает
уровень агрессивности в человеке.
- Илона.
- Это очень хорошо.
Вот если бы вы ели мясо
и правильно питались,
может быть, у вас не было бы проблем с детишками.
А то только эти мантры стонете
на бабушкином коврике.
- Ну вот видишь, Леша,
сколько негатива.
Конечно, мы же еще новости обожаем
по телевизору смотреть,
а там сплошной негатив.
- Вот скажи мне, пожалуйста,
а откуда я должна узнавать,
что происходит в мире?
Что я от вас могу услышать,
кроме "Харе Кришна"?
- Мам, ну...
- Ты помнишь,
как ты любил мои котлетки?
Паровые, с пюрешечкой,
с зеленым горошком?
Папа тоже очень их любил.
Давай я приготовлю сегодня вечером?
Давай.
- Мам, ну это невозможно,
ты опять про еду!
- Вот видишь, ты раздражаешься.
Раздражаешься,
потому что вечно голодный.
- Зато он здоровый.
- Да какой он здоровый?
Смотрите, у вас синяки под глазами. Вот здоровый.
- Алло, Вероника?
Это опять я, здравствуйте.
- А что случилось?
Вы какая-то взволнованная.
- Ой, Вероника, взволнована.
Дети приехали из Индии.
Я их ждала, их полгода не было.
А они абсолютные йоги стали.
Не знаю, что делать.
Сегодня был скандал из-за того,
что я кусочек колбасы
укусила на бутерброде.
- Ни в коем случае
не сдавайте позиции.
Очертите свою территорию:
это территория змеи.
- Но я никогда не любила борьбу.
Я всегда любила
только фигурное катание.
- Послушайте, или они вас, или вы их. Тут нет другого варианта.
Надо перевести эту порочную стрелку. - Перевести куда?
- Купите побольше мяса,
забейте полный холодильник.
Язык говяжий - тоже хорошо.
Туда же его.
- Но это же будет настоящий содом.
- Так мы этого и добиваемся.
Вызовите мужчину.
Ну, есть такая служба - "Муж на час". - Мужчину?
- Пригласите его. Объясните,
что не надо ничего строить, пилить.
Угостите мозговой косточкой.
- Ага...
Я подумаю. Спасибо большое,
Вероника, за совет.
Спасибо. Всего доброго.
(Телефонный звонок.)
- Да, майор Панов, слушаю.
- Александр Сергеевич,
зайдите ко мне срочно.
Я вам приказал прекратить
все действия по делу Гринько!
Насколько я знаю,
вы этого не сделали.
- За делом Гринько тянется целая
цепочка нераскрытых преступлений.
Гринько не просто плохой водитель, его специально нанимали
для совершения ДТП
со смертельным исходом.
Все жертвы - люди весьма непростые,
а те, кто их заказывали,
тоже люди очень влиятельные.
У меня масса зацепок,
но мне нужно время!
- Вы меня не поняли,
Александр Сергеевич.
Дело Гринько закрыто.
Все остальное -
это только ваша фантазия.
Вы давно проверялись?
Как у вас с психикой?
Наемный убийца - водитель мусоровоза. Вы издеваетесь?
- Никак нет. Я докладывал суть дела полковнику Дмитриеву,
и он меня поддержал.
- Я ваш начальник, я, а не Дмитриев.
- Я думал, мы здесь для того,
чтобы бороться
с организованной преступностью,
а не для того, чтобы ее покрывать!
- Вы понимаете, что вы сказали?
Вы понимаете последствия ваших слов?
- Так точно. Разрешите подать
рапорт об увольнении?
- Подавайте. Я думал,
вы более благоразумный. Пишите.
- О-о!
Какие вкусные ватрушечки,
Света, у тебя!
И нарядные. Сама пекла?
- Сама.
Я вообще печь люблю - успокаивает.
- А чего тебе успокаиваться?
Ты чего нервничаешь-то?
- Чего ты к словам цепляешься?
Я говорю, успокаивает меня
просто кулинария.
- Я вчера на лекции была: "Эмоциональное выгорание".
- Я к вам чай попить.
- И чему тебя научили
на этом лектории?
- Заснула, очень уж заумно.
Да и потом, я не выгораю,
у меня природа такая.
Я просто познакомиться хотела
с кем-нибудь, а там сплошные женщины.
Ваня, а ты чего вечерами делаешь?
- Да я так, по интересам.
Усилитель делаю.
- Светочка, а ты вчера вечером
что делала?
- Я?
Да так, ничего. Уборку делала.
Телевизор посмотрела, да.
- Ну, святое.
(Звучит музыка.)
- Екатерина Михайловна,
я освоил базовое движение бедрами.
- Это больше похоже на танец живота.
- А я и животом могу,
особенно если пивка попью.
- Молодец.
Угу.
- Извините, вы ждете ребенка?
Да?
- Да, а что?
- Когда мы с вами общались онлайн,
я этого не заметила,
и вы сами мне ничего не сказали.
Я просто не уверена,
стоит ли вам заниматься танцами.
- Не волнуйтесь, мой доктор рекомендовал мне больше двигаться,
поэтому все нормально, правда.
- Я все-таки не уверена.
- Ну пожалуйста,
я буду очень аккуратна.
Честное слово, все хорошо будет.
- Но вы хотя бы не прыгайте.
Только какие-то плавные,
нерезкие движения.
- Правда, не волнуйтесь.
Просто я же сама чувствую:
малышу нравится танцевать,
все хорошо.
- Ну хорошо.
Держите линию.
Бедрами активней. Молодцы!
(Звонок в дверь.)
- Проходите, Тамара Валерьевна.
- Спасибо. Я даже не знаю,
как сказать...
- Да все в порядке.
Сейчас я чайник поставлю.
- Я поставлю, не беспокойтесь.
Я вот тут захватила с собой
колбаски и сырку к чаю.
Думаю, что вы тоже всухомятку сидите.
- Да ничего, я, знаете,
как-то привык.
- А вот я никак не могу привыкнуть.
Я люблю, чтобы было и первое,
и второе, и третье,
и компот, как говорится.
А мои едят проростки.
А я, как старая лошадь,
ем хозяйский овес.
- Ой, это, наверное,
что-то чудовищное?
- Это ужасно. Давайте я вам завтра борщ сварю настоящий,
на говяжьей грудинке,
так, чтобы, знаете,
ложка стояла в кастрюле, а?
- Замечательно.
Вы знаете, просто завтра
как раз я уезжаю. Обратно.
- Да? Ну да.
Что вы меня все бросаете?
- Ну что поделаешь.
Знаете, к сожалению, я сейчас тоже
вынужден вас немножко бросить.
Очень важные дела. Очень нужно.
Но вы оставайтесь тут сколько нужно.
- Конечно, жалко,
но вы не волнуйтесь,
я тут все знаю.
Мне Катя дала запасной ключ.
Ну, так, на всякий случай.
- Всего хорошего.
- Всего доброго.
- У нее губы синие, это сердечное.
- Душно тут очень.
- Гроза, что ли, скоро начнется?
- Дыши глубже, слышишь меня?
- Катя! Что случилось? Отойдите. Пропустите меня.
- Она, оказывается, беременная,
а я не знала об этом.
- Так. Отойдите немножко,
дайте подышать.
Душно? Голова кружится?
Звенит в ушах?
Руки-ноги немеют?
- Нет.
- Так.
Все, дышите.
Так, главное, не паникуйте.
Подождите минуту. Дышите. Ровно.
Глубже.
Смотрите на дерево. Не на это. Вдаль.
Ну как?
- Нормально.
- Точно?
Говорить можете?
Какая неделя?
- Четырнадцатая.
Я просто похудела после болезни.
Так если вы болели,
зачем на танцы пришли?
- Мне Ольга Владимировна сказала.
- Не могла вам Ольга Владимировна такого сказать.
- Ну, она сказала - больше двигаться.
- Двигаться - это же не плясать.
- Я не поняла, наверное.
- "Не поняла". Переспросите тогда.
- Извините.
- Все в норме.
Ладно, все. Разойдитесь, пожалуйста -
ей нужно дышать.
- Ты такой строгий был,
я даже испугалась.
- Ну, правильно, бойся меня.
(Хрюкает.)
Куда пойдем гулять?
- Пойдем везде.
Ты же еще толком ничего не видел?
Я на тебя обижена.
- За что?
- Ты назвал занятия танцами плясками.
- Это когда?
- "Когда?"
Ты сказал: "Много двигаться
и плясать - это не одно и то же".
- Ну, извини меня.
Я вообще очень малообразован,
так что расширяй мой кругозор. Начинай.
- Ну все, досрочно освободился
от всех служебных обязанностей.
- Чего теперь делать будешь?
- Не знаю, надо подумать.
Может, в охранники пойду.
Может, частным детективом стану. Шучу.
Ну, где еще рады нашего брата видеть?
- Слушай, а что теперь
с нашими с тобой делами?
- Ну, полномочий у меня больше нет, но зато я могу действовать
в режиме, свободном от условностей.
Хочу сейчас набросать
списочек предприятий,
которыми владеют бывшие друзья губернатора
Крапивина. Покопаю там.
- То, что эти господа пытаются
за границей свои деньги пристроить, -
это верняк. И то, что их там
не любят, - это я тоже знаю.
Так что накопаем что-нибудь.
- Ладно, работы нет.
Зато есть время и пиво.
- Закуска!
Слушай, Колька звонил, соскучился.
Домой зовет.
- Езжай. Пацану отец нужен.
Петр Андреевич, все нормально. Женщины подтянутся,
ты только позиций своих не сдавай. Женщину ведь любить надо.
Остальное все само срастется.
Ну я тут посижу бобылем,
подумаю, за что еще можно зацепиться.
- Здравствуйте, Петр Андреевич.
- О, привет, красавица.
Все над книжками чахнешь?
- Да, статью в еженедельник перевожу.
Вы тут только не сильно папино увольнение отмечайте, ладно?
- Дочь, мне уже поздно терять
мой моральный облик.
- Я не понимаю, вот что я могла просмотреть? Что? Где?
- Отказ почек у Корина
произошел не потому,
что вы что-то сделали неправильно.
Ольга Владимировна,
вы не Господь Бог.
- Нужна же пересадка почки.
И чем быстрее, тем лучше.
Но я не хотела делать эту операцию.
Зачем я согласилась? Зачем?
- Я чувствовал, что все это
просто так не кончится.
- А давайте я поговорю с вашей женой?
Вам же нужен донор почки
и как можно скорее.
- Не надо ни с кем говорить.
И донора мне не надо. Ничего не надо.
- Почему? Я вас не понимаю.
- Я спать хочу. Пожалуйста,
ничего не надо. Это была моя ошибка.
- Да нет, Ангелина Викторовна, положение вашего мужа,
конечно же, сложное,
но не безнадежное.
Нужен донор почки.
Самым идеальным вариантом было бы - найти родственников.
Поговорите со своим сыном -
может, он захочет помочь своему отцу.
Конечно же, нужно будет сделать необходимые
анализы на совместимость.
Это тоже может занять какое-то время. Вот.
Ну, в общем, это лучший вариант.
- Я, конечно, поговорю,
но он вряд ли согласится.
У Жени с отцом неважные отношения. Это мягко сказать.
- Может, вы тогда приедете сюда,
и мы вместе все обсудим?
Сможете?
- Хорошо, спасибо.
Думает: "Корин.
Да я ведь знаю его тысячу лет.
Я всегда думала, что он счастливый
человек и у него идеальная семья.
Неужели и правда в каждом шкафу
есть свой скелет,
и он готов выпрыгнуть в самый
неудобный, неподходящий момент?
Ну вот что ты знаешь о Кате?
Да почти ничего.
А о Петре? А при чем тут Петр?
Да притом, что ты ничего о нем
не знаешь и знать не хочешь.
Работа, работа и еще раз работа!
Такое впечатление, что ты за нее
прячешься от этих самых скелетов.
Так что, дорогая, займись собой
и перестань трусить".
- Евгений, я уже говорила
с Ангелиной Викторовной о вашем отце.
Он в очень тяжелом состоянии.
- Да, я уже это понял.
Нужно отправить его в Москву?
Этот вопрос мог бы быть решен
и без меня.
Я не понимаю, почему мама настояла
на моем личном присутствии здесь.
- Ну, потому что вашему отцу
нужен донор,
а самый ближайший родственник, который
может подойти, - это вы.
- Чего? Почку ему?
Вы, Ольга Владимировна,
можете считать меня подонком,
но донором для своего отца я не буду,
и хорошего здоровья ему я не желаю.
- Женя!..
- Мама! Что "Женя"? "Женя"!
Ольга Владимировна,
я искренне ненавижу своего отца.
Это глубокое чувство взялось
не на пустом месте.
Мой отец, он... Он убивает все живое. Понимаете?
Я с детства наблюдал, как унижает
мою мать своими подозрениями.
А я боялся его больше всего на свете.
И никто об этом не догадывался.
Понимаете? Никто. А когда
я попробовал не послушаться его,
он просто выгнал меня из дома.
Вы, наверное, ничего этого не знали?
- Мы ничего не подозревали.
Все студенты очень его любили.
- Ну да. Он унижал мою мать,
а я должен отдать ему свою почку?
Шиш ему. Пусть помучается.
- Извините, Ольга Владимировна.
- Может, воды или успокоительного?
- Не поможет. Вы извините моего сына, но его понять можно.
- Он сказал правду?
- Правду, но не всю.
- Мой сын не знает,
что его отец имеет некоторое право
так поступать со мной.
- Бить вас?
- Это было всего пару раз - и то
от бессилия и внутреннего отчаяния.
И Женя это видел. Все дело во мне.
Я не всегда была верна Сергею.
И он узнал это.
И еще.
Я до сих пор не знаю, чей сын Женя -
Сергея Васильевича
или другого человека.
То есть вполне возможно,
что Женя не смог бы быть донором
для Сергея Васильевича,
даже если бы очень захотел.
- Ну и конечно, передавайте
огромный привет всем своим бабушкам.
Вот я только не поняла - они что,
все ваши родственницы?
- Ну, больше, чем родственницы -
они подруги и единомышленницы.
- А, ну да. Да, конечно.
Ой, вы же котлеты забыли.
Я вам котлет нажарила
специально в дорогу. Почти тайком.
- Пожалуйста, не надо котлет.
Я в дороге не ем.
- Да?
Ну конечно, опять я остаюсь одна
в Москве, с котлетами...
Ну что за напасть такая на меня!
- Тамара Валерьевна,
если вы сейчас начнете расстраиваться,
я вас заберу с собой.
- Ну, у вас и так хватает
своих там бабушек-старушек.
- Каких бабушек?
Что вы такое говорите?
Каких старушек?
- Ладно, не волнуйтесь.
Все у меня хорошо. Поезжайте.
Скатертью дорога.
- До свидания. - Счастливо.
- Мой сын согласился стать донором, но при условии,
если я уйду от Сергея Васильевича.
- И что вы?
- Я согласилась.
Надо все сделать для моего мужа.
- Ну, прежде всего вашему сыну необходимо сделать анализ ДНК,
для того чтобы установить родство.
- В этом-то все и дело.
Он даже себе представить не может,
что Сергей может оказаться
не его родным отцом.
- Мне кажется, сейчас как раз
пришло то самое время,
когда вам уже нечего скрывать
друг от друга.
- Вы считаете,
я должна ему все рассказать?
- Конечно. И как можно скорее.
- Я просила тебя не вмешиваться.
Ты меня не услышал.
Уходи теперь, пока ваши дела
не коснулись моей семьи.
- Оля, я тоже думаю о твоей семье, поскольку
это давно и моя семья тоже.
- Да что ты говоришь?
- Да, что бы ты об этом ни думала.
- Ага. Давно ли?
- И почему я должен всегда
поступать так, как этого хочешь ты? Почему
ты считаешь, что всегда права?
- Ну потому что я права.
- Почему ты одна считаешь,
что знаешь, что правильно,
а что неправильно?
У тебя одной есть право не отвечать на телефонные звонки,
обижаться, когда тебя
вообще никто не обижает.
- Ага. Ну потому что, наверное,
я забочусь о своей семье,
в отличие от некоторых.
- Оля, ты вообще слышишь,
что я тебе говорю?
Ты понимаешь меня или нет?
- А ты? Ты меня слышишь?!
Ты понимаешь, что я тебе говорю?
(Стук в дверь.)
- Оля! Тут к тебе пришли.
- Ну...
- Здрасте.
- Ольга Владимировна, извините,
ради бога, что я пришел как татарин,
даже хуже. Но я писал вам сообщение относительно наших дел
по новому оборудованию для клиники,
потом звонил, а телефон был
вне зоны доступа, и я уж испугался, не случилось ли чего.
- Вероятно, он разрядился,
а я не заметила.
Мы ведь с вами не договаривались сегодня?
- Конечно, нет.
Вот, это вам. Цветы. - Спасибо.
- А это вам, разумеется, сладкое.
Я, собственно, хотел кое-что
уточнить по нашим делам.
- Простите, пожалуйста,
Иван Олегович,
немножко не вовремя сегодня.
- Да-да, я понимаю,
но тем не менее я рад,
что у вас все в порядке.
- У нас действительно все хорошо, просто...
- Понимаю, понимаю. Ухожу.
Хорошего вечера.
- Я Кольке завтра позвоню,
передайте ему, пожалуйста.
- Ты кто такой, а? Ну!
Да ты не бойся, я не трону.
- А что вы себе позволяете?
Я Иван Олегович Шмелев, временно
исполняющий обязанности мэра.
- Но это не значит, что вы должны
являться к моей жене с цветами.
Что вы от нее хотели?
- Ничего.
А вы к нам как -
насовсем приехали? Или как?
- Это, знаете, вас не касается.
- Слышал, вы юрист высшей категории.
Тяжеленько вам придется.
Боюсь, не приживетесь вы здесь
со своим уровнем.
- Ничего, как-нибудь.
Вы знаете, я вас все-таки убедительно попрошу,
уважаемый Иван Олегович,
исполняющий обязанности мэра. Вы вот если
в дальнейшем будете общаться
с моей женой, учитывайте все-таки как-то,
знаете, ее семейный статус.
- Всенепременно.
- Спокойной ночи. - Спокойной ночи.
- Выгнала? Молодец!
Думаешь, тебе от этого легче будет?
Может, Кольке без отца лучше будет?
- Мама, я правда разберусь сама
со своей личной жизнью.
- О! Да ты всю жизнь разбираешься! Сама разбираешься -
и все никак разобраться не можешь.
Чем он опять-то тебе не угодил?
Сама не знаешь. То-то и оно.
(Стук в дверь.)
- Бегу! Бегу!..
Здрасте.
- Привет, Светлана.
Мне вас именно так Валера и описывал.
- Вы кто вообще?
- Я Саня, Санек, Валеркин друг.
Так сказать, лепший кореш!
Позавчера откинулся - и сразу к вам, по поручению мужа вашего.
- Нет у меня никаких мужей.
Нет и не было.
И мне не надо никаких
ваших поручений.
Как вы вообще меня нашли?
- В век электроники это пустяк.
Так что придется нам с вами поговорить, Светлана Альбертовна.
А то Валерик - он ведь не успокоится. Он и так весь извелся.
А чего вы на его письма
не отвечаете-то?
- Я вас не приглашала, и поэтому
немедленно выйдите из моего дома!
Или я полицию сейчас вызову!..
Ваня, тут какой-то уголовник ко мне рвется!
- Так. А что здесь происходит?
- Тут...
- А-а.
А ну выйти из дома.
- А что это за фраерок такой унылый?
А, вот так вот ты Валерика дожидаешься, Светик-семицветик!
- Я его не дожидалась и не дожидаюсь.
- Так, а ну-ка!.. Вали отсюда!
- Тихо, тихо! Я все понял!
- Вали-вали! Вот так, с ускорением!
- Спокойно!
Эх, жалко, мне сейчас кровянку несподручно пускать.
А то б я с вами обоими разобрался.
А Валерику все передам, все как есть!
- А ну давай вали отсюда!
- Угу.
А восемь месяцев - это не восемь лет, Светик-семицветик!
- Ну, чего ты?
- Я тебе говорила, что нам Валерка покоя
не даст. Я предупреждала.
Это только начало.
Хоть руки на себя накладывай.
- Ну что ты такое говоришь?
Я тебя никому в обиду не дам.
Ну подумаешь, Валерик какой-то?
Видали мы еще и не таких Валериков.
Я же в десанте служил. Ну...
- А кто тот...
мой возможный другой отец?
Он кто? Я его знаю?
- Никто. Он никто.
Первый бросил меня,
когда Сергей узнал о нас с ним.
Испугался и бросил. Я была
на третьем месяце беременности,
и он знал об этом.
Он умер три года назад.
А для меня он умер еще раньше.
- Интересно.
- Твой отец тогда повел себя
очень благородно. Ну куда бы
я девалась в своем положении?
Но он очень изменился.
И ко мне, и вообще.
Что-то в нем сломалось,
и я в этом виновата.
- Хорошо, давай сделаем этот анализ.
Будь он проклят.
- Спасибо, сынок.
- 99 процентов совпадение.
Он ваш сын.
- Геля здесь?
- Да, за дверью.
- Позови ее.
Геля, садись.
- Здравствуй.
- Здравствуй.
Мне не нужна никакая почка.
И тебе не надо.
- Я хочу, чтобы ты жил.
- Что за вранье?
- Я не вру, Сережа.
Все эти дни я вспоминала,
как у нас с тобой было.
Ну, всю нашу жизнь. И я поняла,
что я вспоминаю только хорошее.
У нас с тобой в жизни
было столько хорошего!
Это я виновата, что ты
так изменился ко мне. К нам.
- Почему ты меня предала?
- Ну, я молоденькая, хорошенькая...
Дура была.
А ты все время был занят.
Когда он умер, во мне даже
не шевельнулось ничего.
Даже облегчение какое-то настало.
Но я не хочу, чтобы умер ты.
Я этого боюсь больше всего на свете. Я тебя умоляю, Сережа,
ну согласись на пересадку.
- Если б ты знала, как я тебя любил.
Женя здесь? - Да.
- Позови его.


Серия 7

- Откуда она взялась, эта киста,
если горло три дня назад опухло?
Что, она за три дня выросла?
- Ну почему?
Киста у вас была всегда.
Просто, когда вы простудились,
она опухла.
Вы же на велосипеде разъезжаете?
- Ну да.
- Ну вот, пожалуйста!
- Все равно странно.
Слушайте, сейчас постоянно
обсуждают всякие последствия
эпидемии гриппа.
У моего товарища ногу оттяпали -
тромб случился, и все.
У соседки вообще памяти не стало.
- У вас просто киста.
Самая обычная, понимаете?
Незлокачественная.
Все у вас в порядке.
Мне-то можете поверить?
- Вам-то могу,
а в человечестве я в последнее время
сильно сомневаюсь.
- Ой, прошу прощения!
Я думал, вы уже освободились.
- Я пойду, наверное, тогда?
- Да. - Спасибо.
До свидания. Я, в общем, подумаю.
- Хорошо.
- Ольга Владимировна,
я хотел бы еще раз извиниться
за мой прошлый визит.
Неудобно получилось.
- Да уж...
- Сейчас обсуждал всякие
скучные вопросы с вашим руководством,
заодно решил к вам заглянуть.
Ольга Владимировна,
я хотел с вами вот что обсудить...
Ваш муж спонсировал
новую операционную,
и делал он это,
насколько я знаю, с подачи
Андрея Ильича Изотова, нашего мэра.
По крайней мере, на всех документах
я вижу их подписи.
Вам не кажется это странным?
- Да нет.
А что, собственно?..
К чему вы ведете?
- Ольга Владимировна, я знаю,
вы дружите с Андреем Ильичом,
и с его супругой вы подруги,
но медицинское оборудование -
это очень дорогая штука.
Как вы думаете,
ваш расчетливый супруг
или, я бы даже сказал,
ваш практичный супруг
стал бы разбрасываться
такими суммами,
если бы не рассчитывал
получить некоторый бонус
за свою благотворительность?
И то же самое я хочу сказать
насчет Андрея Ильича.
Вы знаете: он был бизнесменом
до того, как его избрали мэром.
- А можно как-то поконкретнее?
- Мне кажется,
что у вашего супруга с Изотовым...
...не совсем чистая дружба.
- А...
А может быть, вы располагаете
более конкретными сведениями,
о которых вы мне сообщите сейчас,
а то вы же торопитесь?
(Смешок.)
- Я совсем не хотел вас расстраивать.
Я просто хотел предупредить.
- У вас это получилось.
Спасибо. Я предупреждена.
- Да. И... я могу вас подвезти.
- Не-а. Спасибо.
У нас такой чистый воздух!
И птички поют, и погода прекрасная.
Я пройдусь.
- Вас не уговорить.
Ну что ж, хорошего дня. До свидания.
- Спасибо. Вам тоже.
- Поехали домой.
У магазина остановишься,
сбегаешь купишь хорошего виски. Самого
лучшего, что есть в этой дыре.
(Звонит телефон.)
Подожди.
Глеб Евгеньевич?
- Да. - Рад вас слышать.
Как вы? Давненько не звонили.
- Необходимости не было.
Вести не самые хорошие.
Без подробностей и без вопросов.
Сиди тихо и не высовывайся,
прикрой все тылы.
Никакой самодеятельности.
Все, можешь не отвечать.
Позвоню сам.
(Короткие гудки.)
- Так... магазин и дом отменяются.
Поехали в контору.
Думает: "Похоже, меня опять
начинают вовлекать в какую-то игру.
Саша, конечно, настоящий друг,
и, может, он прав в том,
что Миша погиб неслучайно,
но только я не готова
это ворошить снова.
А Шмелев? Такой довольный,
такой наглый, такой уверенный!
И у него совсем нет сомнений,
что он может не понравиться женщине.
Оля, а ты что, производишь впечатление совсем одинокой особы?
Фу! Омерзительное ощущение
от этого неотразимого Шмелева!
Какой-то у меня диссонанс
со всеми окружающими меня мужчинами".
- Вы не спите?
- Почти.
Но надо уже заканчивать: мне пора.
- Нам еще с вами
зона третьего глаза осталась.
- Давайте я сегодня как-нибудь
без третьего глаза? Обойдусь двумя.
(Сигнал сообщения.)
- Вы напрасно иронизируете.
Про вас же не зря говорят,
что вы человека насквозь видите.
- Угу... Значит, у меня
и без третьего глаза все в порядке.
- Конечно.
Я вас тогда на субботу записываю,
потому что курс лучше не прерывать.
- Ага.
Хорошо. Все, договорились.
- Хорошо.
Ну и отлично.
- Большое спасибо.
- До свидания. - До свидания.
- Так...
- Слушай,
Виталик наш хочет комнату снять,
а я вдруг вспомнила, что ты свою
на втором этаже сдавать собиралась.
- Ну.
- Он будет платить тебе исправно.
Он человек очень ответственный.
- Чтоб я взяла с тебя деньги
за этого парня? С ума сошла?
- Почему? - Никогда!
- С какой это стати?
- Ты знаешь, он сам так не захочет.
- Ни слова. Ни полслова.
- Он тактичный такой...
- Нет, я сделаю так,
что он захочет.
И потом доктор в доме -
это же мечта любого пчеловода!
- Эй, Тома,
ты поосторожнее:
он же с Катей еще не расписан.
- Не учи ученого! Мышь не проскочит. Все будет тип-топ.
Ой... Мне этот Виталик напоминает одного доктора...
Кино помнишь?
Где молодой доктор,
спасая оленевода в тундре,
с риском для жизни...
Ногу - в капкан...
В общем, хорошее кино было.
Они за это его, этого доктора,
на своей тунгуске женить хотели.
А у той глазки такие узенькие...
Так он ноги отморозил!
- Ой!
Бежал по тундре,
прятался от этой тунгуски.
А у него дома невеста была, певица.
С прибамбасом, правда.
Такая... Тощая!
Так он...
- Нет, не помню.
- Может, книга была? Я, знаешь, Наташа, бывает, книгу прочитаю -
и как в кино все представлю.
А может, во сне приснилось?
А у меня бывает так, знаешь:
сон прервется -
а я сомкну глаза и его доиграю.
И все - с хорошим концом.
- По-моему, ты похудела.
Давай по пирогу съедим?
- Ой, пирог съем,
а похудеть - не знаю.
Знаешь, Наташа, ну эту диету!
- Дорогая, привет!
- Привет! Тебя так давно не было!
- Не говори.
- Что сегодня делать будем?
Что-нибудь полезное или,
может быть, приятное?
- Давай полезное: у меня тут
новый кавалер на горизонте замаячил.
- Вау!
- В общем, делай что хочешь,
но чтобы через неделю
я заново родилась. - Отлично.
Присаживайся. Ты мне доверяешь?
- Абсолютно.
Я же говорю: делай что хочешь.
- Я вчера сделала новую сыворотку.
Она кожу обновляет
лучше химического пилинга.
Ну что, готова потерпеть?
- Придется.
- Но вначале будет гореть.
Я вчера на руку нанесла -
видишь, покраснело?
Я просто смыть забыла:
мне брат позвонил.
Зато потом в этом месте
кожа будет как у ребенка.
Ну, делаем?
- Спрашиваешь!
Ради такого можно и потерпеть.
- Давай-давай!
- Да надоело мне все это!
- Ничего, уже лучше.
- Шарики надувать,
витамины пить, приседать!
- Ты лучше скажи: как ты сам?
Ведь тоже под раздачу попал.
- Попал, попал.
Но, знаешь, я не жалею.
Моя жена была вынуждена вступить
со мной в неформальные,
я бы даже сказал,
почти семейные, отношения.
- А чего ты тогда
так Шмелевым заинтересовался?
Ревнуешь, что ли, к Ольге?
Так это ты зря.
Она сама недавно жаловаться
на него ко мне приходила.
Между прочим, Шмелев сейчас живет
под девичьей фамилией своей матери,
а она в замужестве была Крапивиной.
- Крапивиной? А она не родственница губернатора Олега Крапивина,
который покончил с собой?
- Она его жена.
Он-то покончил с собой,
а она в клинике неврозов оказалась.
А их единственный сынок
после всех этих событий
взял и поменял фамилию.
Как думаешь, на какую?
Шмелев.
- И что, все знают?
- Я знаю.
- А как он у нас нарисовался?
- Сверху прислали.
Ты же знаешь:
я бы его сам на эту должность
никогда в жизни бы не назначил.
Господи упаси!
Когда я в беспамятстве был,
его сверху и прислали. Думали,
что я по ту сторону останусь,
а я, видите ли,
взял и планы поменял:
начал жить,
шарики надувать, приседать.
И надеюсь, что в скором времени
и к своим прямым
обязанностям приступлю.
- А чем он раньше занимался,
ты не знаешь?
- Занимал руководящую должность, связанную с фармацевтикой.
Самое главное, что такие люди,
как Иван Олегович,
всегда занимают
руководящие должности
и, как говорят,
с серебряной ложкой во рту родились.
- Ирина Петровна...
- Да?
- Кто у нас в городе
занимается лицензиями
на адвокатскую деятельность? Соедините меня, пожалуйста.
- Да, конечно. Минуту.
- Вон там, в кустах, ворона живет - старая, но умная очень.
Если видит, что человек что-то ест,
она сразу пристраивается
и давай круги нарезать.
Меня Юра зовут. Курников.
Я тут медбратом
уже несколько лет работаю.
Я Виталий Проскурин. Хирург.
- Да, я знаю.
Как вам тут у нас? Не обижают?
- Нет.
Отлично в целом. Такое чувство,
что я давно здесь живу.
(Смеется.)
Я не шучу.
Может, пирожок хотите?
- Давайте. - Очень вкусные.
Моя квартирная хозяйка готовит.
Экстраординарные, с капустой.
- М-м-м!
- Да, и правда экстраординарные.
Пьете что? Чай, кофе?
- Хотите кофе?
- Да, давайте. Спасибо.
- Худой ты какой стал!
И зеленый какой-то...
Вас что, не кормят
в этой Москве совсем?
- Да кормят, кормят.
У меня просто метаболизм быстрый.
Да таракан ты бешеный, братик.
Вот как был, такой и остался,
а еще светило
отечественной химии, называется!
- Ага, от каракатицы и слышу.
- Я, между прочим,
сегодня еле из салона отпросилась, чтобы тебя встретить по-человечески.
- Как с работой?
- Аврал.
Ну, зимой, конечно же, потише,
а вот весной и летом не продохнешь.
У меня у самой подстричься
времени нет,
а ведь у нас
самый престижный салон в городе.
- А я думал, тут у вас курицы
по улицам гуляют.
- Ой, вот только не надо иронии.
У меня сама жена мэра
наводит красоту, да и вообще
вся городская элита у нас бывает.
А со следующей недели мы начинаем
делать обертывание и мезотерапию,
а еще - я сама придумала
сыворотку молодости.
Ты, кстати, привез,
что я тебя просила?
- Конечно, дорогая сестреночка,
и еще много всего для тебя полезного.
- Интересно.
Смотрю, чемодан-то большой -
наверное, постарался на славу.
- Это не просто чемодан -
это залог нашей с тобой
экономической стабильности
и коммерческой успешности.
- Вау! Класс! Сейчас посмотрим.
- Ну, после этого случая я подумала:
"Почему бы мне не придумать
специальный комплекс
танцевальных упражнений
для беременных?"
- Весело у вас. А у нас - не очень.
Отец из Следственного комитета уволился, работу ищет.
Нет, мы, конечно, справляемся,
мои переводы кормят,
но, в общем, невесело.
На свадьбу хоть позовешь?
- Мы решили подождать до осени.
Я не знаю,
хочу ли быть женой врача.
Это же почти то же самое,
что быть женой военного:
его интересы будут всегда важнее моих
только потому, что он спасает жизни,
а я просто танцую.
Нет, все это правильно, конечно...
но я не знаю.
Я вообще ни в кого влюбиться не могу.
Ну не могу - и все.
Мне либо скучно, либо смешно.
(Звучит напряженная музыка.)
- Если будешь меня каждый день
вызывать, меня точно уволят.
- Да ты радоваться должен,
что я тебя каждый день вызываю.
- А я и радуюсь.
Главное, чтобы со мной
еще кто-нибудь не порадовался.
Ладно, некогда мне.
Завтра не приду.
Тут лекарств надолго хватит.
- Придешь ты завтра или не придешь,
решаю я.
А будешь шуметь, я тебя с твоей бабой
ментам сдам. Понял меня?
- Понял.
- Молодец, хороший мальчик.
- Ваня, отношения
надо обязательно узаконить.
Во-первых, тебе спокойней будет,
ну и женщина будет более уверенно
себя чувствовать.
- Нина, Света меня просила
не распространяться
перед женским коллективом.
- Ой, а ты не это...
Ой господи, да всем
уже давно все ясно, Ваня.
- Света, ты чего?
- Поговорить надо.
- Ой, ну я выйду, выйду.
Ну, общайтесь.
- Вот, в окно бросил
уголовник этот освободившийся.
Стекло камнем разбил.
- Ничего себе сумма! Это за что?
- Что теперь делать-то?
Ты же его видел: он невменяемый.
Ну, окно я досками заколотила,
но как же я теперь домой пойду?
- Так, я у тебя пока поживу,
если ты не против.
Я могу на веранде спать.
Но ты не думай, ты вовсе не обязана.
Короче, на работу и с работы
мы теперь ходим вместе,
а дом твой я на охранную систему
поставлю, с видеонаблюдением.
Еще пару капканов на лосей поставлю.
Сунется - сам пожалеет.
- Милочка, пойдем обедать.
Слышишь?
Мила, что ты такое делаешь?
Родная ты моя, что ты?..
- Тома, я хочу стать как мальчик.
Я так решила: не буду, и все!
Все девочки - дуры бесперспективные.
- Тише-тише-тише.
Ну что ты такое говоришь?
Это тебя опять обидели
эти дылды районные?
- Я их всех ненавижу!
Вот возьму и больше не буду
как девчонка! Это несправедливо!
- Девочка моя,
я же тоже была девочкой,
потом девушкой, потом женщиной -
и что же, я дура?
- Да когда как.
- Ха, да все так -
и женщины, и мужчины:
то круглые дураки, а то и умные -
бывает по обстоятельствам.
Зачем же такие красивые волосы
кромсать? Ну что ты?
- Ничего я не кромсаю. Отстань!
- Стой, стой.
Ты моя донюшка родная!
Ты моя милая! Ты самая красивая.
Это они завидуют тебе, завидуют,
что ты не похожа ни на кого.
Что ты? Плюнь на них:
тьфу, тьфу, тьфу!
С гуся - вода,
С Милки - вся худоба.
Все, прогнала их.
- Все?
- Колька заснул уже. Я ухожу.
- Быстро же ты его.
У меня так не получается.
Ну хорошо.
Ты что-то хотел?
- Да, я хотел предупредить:
тщательно проверяй все документы,
которые идут через Шмелева,
а еще лучше - давай мне,
и я сам посмотрю.
И вообще, будь с ним поосторожней.
- Что-то я вас не пойму.
Вот то же самое, слово в слово,
он мне говорит про тебя:
чтобы я была с тобой осторожна...
Вы таким образом настраиваете меня
друг против друга?
Ну, это как-то смешно.
- Оля, смешно,
пока напрямую не коснулось тебя.
Отец Шмелева - губернатор Крапивин,
который в свое время был обвинен
в хищении крупной суммы
государственных денег
и которого должен был защищать
твой муж.
Но он отказался и погиб.
Так что это уже коснулось тебя.
- А почему тогда?..
- Шмелев сменил фамилию
после скандала с отцом -
ну, не хотел портить себе репутацию.
Взял девичью фамилию матери.
Шмелев очень непростой человек.
- Хорошо, я поняла. Спасибо.
Может быть, ты чаю попьешь?
Мама будет рада тебя снова покормить.
- Да я не чаю хочу.
- Петя, ладно...
- Ну хорошо, давай чаю.
(Звучит лирическая музыка.)
- Вкусно?
- Нереально.
(Звонит телефон.)
Не нервничай.
- Алло. - Думаешь,
если от тебя твой бугай не отходит,
так ты спать можешь спокойно?
Мне Валерик проездной
в оба конца выписал, когда
я ему твое семейное счастье описал.
- Прекратите меня терроризировать!
- А я еще не начинал,
Светик-семицветик.
Ведь не всегда твой хахаль
тебя за ляжки держит.
А у меня времени теперь полно,
да я и покруче бугаев,
чем твой совхоз,
вертел без напряжения.
Да, и вот еще что: с завтрашнего дня
мне двухсот тысяч будет мало -
триста принесешь, поняла?
Завтра в семь
к памятнику павшим героям.
(Короткие гудки.)
- Ох!
- Завтра вечером сам сюда заявится.
Тут я его и встречу
праздничным салютом.
- Я прямо не знаю, что делать.
Может, втихаря психиатру показать?
Нет, узнают.
Сор из избы выносить не надо.
У меня теперь голова пухнет.
Давай выпьем наливочки?
Я не могу... я не могу уже думать.
(Звонок в дверь.)
Наливай... Что там?
- Ух! Это этот... Венька, наверное,
приперся опять за опарышем.
Тихо-тихо! Открой ему и скажи,
что я в город уехал.
За рамками, за рамками, скажи, уехал,
на днях буду. - Да.
Катюня... - Здрасте, тетя Тома.
- Здравствуй.
- Здрасте, дядя Боря.
- О, привет.
- А Виталик дома?
- Нет. Как на работу ушел утром,
так и не было.
- Просто мы с ним договорились
встретиться сегодня, а он не пришел.
И трубку не берет.
- А что ты так переживаешь?
Проходи чайку попей.
- Ну... - Давай-давай!
Он у тебя доктор -
ты уже должна привыкать.
Он как солдат - ты что?
Его вызвали - он и все, готов всегда.
- Рюмочку?
- Нет. - А чего нет?
- Нет, спасибо. - А я всегда мечтала
за врача замуж выйти,
но не получалось:
то он всегда был занят,
то я временно замужем.
Зато у меня Борюсик работал
санитаром. - Ну ладно.
- Ты тоже имел отношение
к медицине.
А наливочку не хочешь?
- Нет, нет.
- Спасибо.
- Она сладенькая, хорошая.
Давайте: со здоровьицем! - Да.
- Ну что, допрыгалась? 180 на 110.
Вот тебе и пирожки с печенкой.
- Оставь меня.
Я хочу умереть спокойно.
- Ну уж нет, этого не будет.
Раз ты ведешь себя так безрассудно,
значит, я сам, лично,
буду тебя контролировать,
лично буду тебя кормить.
(Смеется.)
- В таком случае
я объявляю голодовку.
- Мама, не смеши.
- А я и не смешу.
Я просто прошу тебя оставить меня.
Пока что я здесь хозяйка,
хотя бы в этой комнате.
- Ладно, пока.
(Стук входной двери.)
- Когда ушел? А куда?
Я Тома. А что такое?
Ну и все.
Тоже мне, тайны мадридского двора.
В полседьмого ушел из больницы.
- А сейчас почти одиннадцать.
Что-то случилось.
Я чувствую, что-то плохое случилось.
- Это всегда так думается,
когда влюбленный.
- Да у него телефон, может, сломался,
и все.
- Но домой-то он должен прийти,
а его нет.
- Ну мало ли что. Иди пока
в комнатку Виталика, посиди.
Иди. Все равно после загса
у меня будете жить.
Помечтай о свадьбе, подумай,
погляди, какие обои будем менять.
(Сигнал сообщения.)
Давай. Что ты так?..
- Подождите.
- Что?
- Это с номера Виталика.
"Зверева, дом 17. Заберите его".
Кого забрать?
- Это... это мальчишки хулиганят.
Нашли телефон и хулиганят.
- Сейчас...
(Длинные гудки.)
Никто трубку не берет.
Надо ехать. Я поеду.
- Куда ты на ночь глядя?
Боря, собирайся.
Собирайся. Ночь на дворе -
куда она одна поедет?
Едем вместе. Вот говорят,
что беда одна не приходит.
- Открыто.
- Тихо!
Как страшно тут!
- Чего?
Катя, ты где?
О, дверь открыта.
- Пошли.
- Давай. - Давай.
- Борюсик, я боюсь. Дай руку.
- Тихо, смотри, а то пол провалится.
- Держись за меня. У меня лопата.
- Это точно здесь?
- Здесь, здесь, здесь.
- Воняет. Туда посвети.
Лопатой тыкни.
Куда ты вперед лезешь?
- Тихо, стой.
- Туда посвети.
- Сейчас, сейчас. Стойте.
- Стоим.
И сюда гляди.
- Тихо ты!
- А тут гляди вон.
- Виталик!
- Тихо ты! Катя!
- Убили!
- Подожди. - Убили!
- Тихо. Да нет, живой он.
- А второй?
Ой, крови сколько, господи!
- Этот живой. Скорую надо.
- Алло, мамочка, здравствуй.
Виталика ранили.
Без подробностей, без вопросов. Зверева, 17. Старый дом.
Приезжай, пожалуйста, скорее!
- То есть вы сдали свою жилплощадь
практически незнакомому человеку?
- Да вы что?
Вы меня за кого принимаете?
Это же Виталик, врач-хирург.
Катя, иди. Он нашей Кати жених.
А Ольги Владимировны - будущий зять.
Вы что?
- Кате сообщение с телефона Виталия пришло: "Приезжай забирай".
Кто писал, мы не знаем.
Мы и рванули все.
- Куда ее одну ночью в темноту?
Вот вооружились лопатой,
топором и поехали.
А к вам не дозвониться.
Или отвечают: "Убьют, тогда приедем".
- Ладно, на этом пока спасибо.
Вы свободны. Пойдем в дом.
- Давайте, давайте.
Он слишком много крови потерял.
Я боюсь, мы не довезем.
Грузим обоих, а этого, с ранением,
сразу в операционную.
- Мамочка, Виталик же выживет,
он не умрет?
- Не переживай, дорогая.
Конечно же нет.
Кровь на нем чужая,
ранений на теле нет. Не волнуйся.
- Еще разряд! Еще разряд!
- Ольга Владимировна, хватит!
Вы же сами все видите.
Сердце встало окончательно.
Этих резервов не осталось, все.
- Я вижу.
- Если вам интересно мое мнение,
я уверен, что Виталик
не имеет к этому никакого отношения.
Он просто случайно попал
в чью-то темную историю.
Парень только приехал в город,
он еще здесь толком никого не знает.
- Ваши слова
да следователю бы в уши.
- Все в порядке там у следователя
с ушами, я его знаю.
Мужик отличный.
Я ему грыжу оперировал.
- Но только теперь у нас
труп на руках,
а он нам явно не поможет прояснить ситуацию, как раз наоборот.
- Виталик уходил около семи.
Я еще обратила внимание,
потому что мне ровно в семь
надо было маме позвонить.
- Он один выходил?
- Вроде да.
Да, выходил один, а на улице
сел в машину
к нашему медбрату, Курникову Юре.
Я в окно смотрела,
когда маме звонила.
- Вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее.
Что именно там происходило?
- Виталий попрощался и вышел.
А на улице уже Юра стоял
около своей машины.
Он его позвал, Виталий сел
к Юре в машину, они уехали.
- Что вообще можете про этого
Юрия Курникова рассказать?
- Не знаю.
Работает у нас первый год. Справляется неплохо,
но, знаете, никак себя не проявляет.
Вот Виталик - сразу видно -
парень видный, хороший.
А Юра - черт его знает, себе на уме.
- Может быть, у вас есть
его номер телефона?
- Пожалуйста.
- Спасибо.
- А живет он на Куйбышева, 12.
Я знаю, потому что он у нашей
бывшей медсестры комнату снимает.
А она на пенсию вышла.
Оператор сети: - Абонент не отвечает
или временно недоступен.
- Ну, кровоизлияния в мозг нет,
уже хорошо.
Но энцефалограмму все-таки сделайте, ладно?
- Мама, ну хоть что-то уже известно?
Почему он столько времени
лежит без сознания?
- Ну потому что в его крови критическое количество
алкоголя и наркотиков.
- Он же не пьет почти,
тем более откуда там
какие-то наркотики?
- Катюш, я меньше всего хочу
его в чем-либо подозревать.
Однако же у него наркотическая кома.
- Это все какой-то бред.
Это страшный, сумасшедший бред.
- Алло. Лана?
- Ольга Владимировна, извините,
что я так поздно,
но я не знаю, что делать.
- А что у вас с голосом?
Что случилось?
- Я задыхаюсь, что-то с горлом.
- А вы можете взять машину
и приехать сюда самостоятельно?
- Думаю, да.
- Хорошо, тогда берите такси
и приезжайте.
Лана, вообще-то это похоже
на какой-то химический ожог.
А вы, случайно, не проливали какую-нибудь
химическую жидкость активную -
ну кислоту или ацетон?
Как будто вы вдохнули пары
чего-то химического. Нет?
- Нет, точно нет.
- У вас тут еще ожог на руке.
- А, это я утюгом обожглась.
Я на работу торопилась
и вот обожглась. Сильно, да.
- Очень жаль, что вы не говорите
мне правды.
Я ведь должна понимать,
как вас лечить.
- Я ничего не скрываю.
Я ж сама не знаю.
- Хорошо. В таком случае, я выпишу вам
антигистаминные и сделаю укол.
- Хорошо. - Но я не уверена,
что этого будет достаточно.
- Спасибо вам.
- Пожалуйста.
- Проходите.
Ну, Юры-то, считай, с утра не было.
Он как с утра ушел - и с концами.
Да он всегда так.
Нерегулярно здесь появляется.
Хоть бы кровать заправил.
- Не надо, не надо.
Ничего руками не трогайте.
- Хорошо, я поняла. Я все понимаю.
- Жилье давно у вас снимает?
- Около года.
Он с Севера откуда-то приехал.
А здесь в больницу
медбратом устроился.
Ну вроде работает -
за жилье-то платит.
- А что о нем вообще как о человеке скажете?
- Да ничего. Странный он какой-то: вроде
есть он, а вроде и нет его.
- Это как?
- Ну мутный он какой-то, Юрка этот.
- Ладно. Спасибо. Все, я пойду.
- Все, да? Ну, давайте. Давайте.
(Звонит телефон.)
- Алло.
Тома: - Вот так. Что творится?
Что у нас творится, господи, Вероничка?
Я не знаю, у меня уже
ум за разум зашел.
Наташе, главное, не говорить
ни про Милочку, ни про Виталика.
Чтоб ты знала, а то она моментально
в ящик сыграть сможет.
- Ой, я тебя умоляю. Про Виталика
ей с другой стороны расскажут.
А вот про нашу девочку...
Они как называются?
- Да боже упаси, что ты?!
Не произноси.
- Я знаю, кто нам поможет. Психолог.
Психолог - надежный, верный психолог.
У меня такая есть.
Она мне не один раз помогала.
- Женщина? Это хорошо.
А не растреплет?
- Нет, ты чего?
У них такой закон:
они не имеют права
разглашать тайну клиента.
Не волнуйся, я все это беру на себя.
Как думаешь, Нинон можно рассказать? Просто ей так одиноко.
- Ой, Нинке, думаю, можно.
Ее так жалко, такая бедная. Господи!
Хиромантией занялась, дура.
- Ага. Ну, давай, давай. Пока.
- Давай. Господи, что делать?
И есть не могу, и спать не могу.
Хоть стреляйся.
Ой, душа болит. Господи, душа болит.
- Алло, спишь?
- Нет, а что? Что-то случилось?
- В общем, она приехала от вас домой
и там ей снова поплохело.
Она вызвала себе такси
и прям в нем отрубилась.
- Таксист сначала подумал,
что она спит,
а потом понял, что она без сознания.
- Ну я так и думала,
что это просто так не кончится.
- Сама-то хоть что-то
она вам сказала, когда приходила?
- Нет. Вот, казалось бы,
приличная девушка,
работает в престижном салоне.
И что она скрывает?
Ведь явно же работала с какими-то
серьезными химическими препаратами.
Посмотри, какая шея.
- Ольга Владимировна, мне передали, что вы меня искали.
- Садитесь сюда. Спасибо.
Ой, Иван, большое вам спасибо,
что вы пришли.
Я хотела вас попросить съездить домой
к этой косметичке отравленной.
Нам нужно узнать, что она скрывает там вообще.
- Да ради бога. Я для вас всегда свободен, Ольга Владимировна.
- Вы такой хороший человек, Иван.
Я вам признательна очень.
Только вы наденьте
комбинезон защитный и маску.
А если будут спрашивать, скажите,
что аллергены ищите.
- Хорошо.
- Спасибо большое.
(Звучит напряженная музыка.)
- Блин!..
Ого!
- Понимаете, я давно хотела
создать свою линию косметики.
Мои пациенты же давно моими масочками
пользуются - всем нравится.
И вот брат мне предложил сделать
свою линию кремов
для лица и тела, эксклюзивную.
Но вот что-то пошло не так -
и колба взорвалась.
- А откуда у вас
столько химикатов дома?
- Брат привез.
- А откуда он их взял?
- Я не знаю. А что, их разве нельзя свободно достать?
- Вообще-то, нет.
- Я правда не знаю.
А что нам теперь за это будет?
- Я не знаю. Ваш брат сбежал,
а лаборатория находится в доме.
Он химик, как я понимаю.
- Он студент, на 4-м курсе.
- Студент? - Да.
- Лана, все студенты сейчас учатся.
Вам это в голову не приходило, нет?
- Неужели он бросил институт?
Он же и так на платном учился.
Я ему еще помогала все эти годы.
А он вот так, значит.
А химикаты эти он, получается, украл?
- Этого я не знаю.
- Выходит, украл.
Что же делать, а?
Вот почему так?
Он мне наврет всегда с три короба,
а я ему верю.
Что же теперь будет, а?
Неужели меня посадят из-за этого?
- Лана, максимум, что я могу
для вас сделать - это дать вам шанс.
Поговорите со своим братом, разберитесь, как старшая сестра.
- Ремнем, что ли?
- Это уже вам, знаете,
самим решать, как у вас там принято.
- Ой...
(Тяжело вздохнула.)
- Аккуратнее! Смотреть под ноги надо! Санек?
- Игнатов? Сколько лет...
- Здорово! Что же ты
под ноги не смотришь, Панов?
- Да вот, задумался о главном.
- На пенсию, что ли, вышел?
- Вышли. Не сложились отношения
с новым начальством.
- Ясно.
- По собственному желанию.
Сам-то как?
- Честно: лучше, чем до пенсии:
и оклад побольше,
и нервы в порядке.
Охранников набираю на предприятие.
У тебя-то какие планы
на дальнейшую жизнь?
- Планы у меня большие,
но пока неопределенные.
- Ко мне не хочешь?
Наши все сразу ко мне бегут.
Я вообще не понимаю,
почему ты сразу не позвонил?
Прямо как неродной.
- Слушай, во-первых, я не знал.
Я слышал, что ты охраной занимаешься,
но, сам понимаешь,
пока следаком работаешь,
мысль о пенсии в голову не приходит.
А что, реально можешь устроить?
- Реальней некуда.
Ты у нас сейчас кто, майор?
До подполковника, значит,
не дослужился?
- Майор.
- Ну да, мы с тобой знаем,
кому звезды на погоны падают.
Ну ничего, можно тебя начальником службы безопасности устроить.
Так что заходи, не тяни.
Мои контакты у тебя есть?
- Нет
- Давай телефон, забью.
- Смешная у тебя собака
- А, эта? Дочкина.
Сама в магазин пошла,
а этого дурака мне оставила.
Прямо неудобно:
не собака, а батон какой-то.
Держи.
- Ну что? Есть.
- Жду. Не тяни!
Поет: - "Ах, Самара-городок, Беспокойная я,
Беспокойная я,
Успокой ты меня!
- Получается, Саня,
что Олег Иванович Шмелев -
это сын губернатора Крапивина,
он сменил фамилию, просто
чтобы репутацию себе не портить.
В общем, я попробую
на него что-нибудь нарыть.
Как у тебя дела?
По телефону: - Да пока никак.
Работы не то чтобы нет никакой,
но как-то все не мое.
- Ясно. Слушай, у меня тут
небольшая проверка должна нагрянуть.
Я тебе потом перезвоню.
Давай, на связи.
Добрый день!
- Здравствуйте!
- Вот...
- Все понятно, Петр Андреевич.
Заканчивайте весь этот бедлам.
Завтра это помещение опечатаем
до выяснения всех обстоятельств.
- Простите пожалуйста, я не понимаю, каких обстоятельств?
Я уже подписал с хозяином
договор аренды помещения
и деньги заплатил за полгода вперед.
- Ваша лицензия на адвокатскую деятельность вызывает вопросы.
В вашей биографии
очень много темных пятен.
Были проблемы с законом,
долгое время жили за границей.
Надо все проверить.
И кстати, это здание находится
под охраной государства,
а вы здесь все перегородки снесли
без нашего ведома.
- Нет-нет, подождите.
Мы ничего не сносили.
Я получил это помещение в таком виде, в каком оно сейчас есть.
- А кто это докажет? Я вижу,
что именно вы здесь делаете ремонт.
Соседи на шум жалуются,
побелка везде летит.
- Какой шум? Я просто дал распоряжение перекрасить стены.
- Значит так,
освободить помещение до завтра,
а с хозяином я сама разберусь.
- Назовите, пожалуйста, вашу фамилию.
- Клара Ефимовна Калинина.
Любопытство свое
хотите удовлетворить?
- Ну я просто тоже хочу все знать.
Я любознательный.
Вы же про меня все знаете?
- Ну раз вы такой любознательный,
то запишитесь на прием к Шмелеву,
он вам все объяснит.
- Хорошо. Я обязательно так и сделаю.
Я юрист по профессии,
мне будет очень любопытно выяснить позицию господина Шмелева.
- Угрожаете?
- Нет, даже не думал.
- Эх, ничего у вас не получится.
Нам юристы с тюремным прошлым
не нужны.
А мэру я передам,
что вы хотите с ним поговорить.
- Может, он не придет сегодня?
- Придет. Никуда он не денется.
Ему деньги нужны.
Ты же ему ничего не принесла.
Он сейчас злой, мстить придет.
- Ваня, страшно-то как.
А я думала, ты рохля,
а ты вон какой...
И никто даже не знает.
Ты прямо как шпион под прикрытием какой-то.
(Стук капкана. Вой сирены. Крик.)
- Ну вот, я же сказал, что придет!


Серия 8

- Да уж, граждане...
Я все понимаю, Светлана Альбертовна:
и ваши женские страхи,
и желание вашего друга вам помочь.
Я только не понимаю, почему
меня среди ночи вызвали ваши соседи,
которых разбудил вой сигнализации
и фейерверки под их окнами.
Почему не вы, Светлана Альбертовна,
а ваши соседи были вынуждены
меня вызвать?
Когда вам угрожают,
надо обращаться в полицию,
а не заниматься самодеятельностью.
- Это я виноват, она тут ни при чем.
Она хотела к вам обратиться,
а я решил подстраховаться самостоятельно.
- Короче, больше никакой художественной самодеятельности.
- Мы поняли, Денис Алексеевич.
Извините нас пожалуйста,
мы больше не будем.
- Гражданина этого
мы пробьем по базе и отыщем,
дом поставим на охрану.
А вы просто будьте бдительны
и обо всем докладывайте своевременно.
Все ясно?
- Так точно. - Хорошо.
- Опозорился я, короче. Перед соседями твоими теперь неудобно.
- Ваня, ну ты чего?
Ты же как лучше хотел.
- Не везет тебе с мужиками,
Светлана Альбертовна.
- О, солидно!
Да еще в самом центре.
Аренда, небось, недешевая?
- Это ты еще кабинет не видел,
он сейчас на ремонте.
- Респект, респект ,респект.
- Я тут тебе подобрал кое-что интересное. Сам посмотришь.
Сейчас-сейчас... Давай дерзай.
- И что от меня потребуется, как
от начальника службы безопасности?
Начальник службы безопасности -
должность практически инженерная.
От тебя потребуется
как можно эффективней организовать
охрану всего объекта.
Главное в этом деле - человеческий фактор, то есть команда,
которой ты сможешь доверять.
- Ясно.
А можно я этот твой список
дома повнимательней поизучаю
и завтра дам ответ?
- Да не вопрос. Сейчас распечатаем.
- Ты прости меня, пожалуйста, за то,
что я в тебе сомневалась.
Мне кажется, этот ужас сейчас
с тобой происходит только из-за того,
что я сомневалась,
надо мне быть с тобой дальше или нет.
Я эгоистка, Виталик.
(Кашляет.)
Что такое, что?
Виталик, ты меня слышишь?
- Пить хочу.
- Воды?
Давай. Тихонько, аккуратно.
Все?
Он очнулся! Кто-нибудь,
пожалуйста, подойдите сюда!
- Ну все, Андрей, сбавляй темп,
а то я на тебя Ольгу натравлю.
Ей твои инфаркты лечить.
- Еще соточку давай.
- Нет, надо отдохнуть. Все, все, все.
Давай передохнем. Как ты?
Слушай, я тут со своим бывшим
зарубежным партнером связывался.
Он помогал мне с оформлением
покупки оборудования
для операционной в новой клинике.
Так вот, он говорит, что кто-то
начал активно интересоваться
документами по этой сделке.
Ты все правильно оформлял, Андрей?
- Я тебе так скажу.
Я ничего не хотел урвать,
пойми меня правильно,
я просто хотел ускорить
процесс доставки этого оборудования.
Вот и все.
- Законно?
- Не совсем. Если бы я не подмаслил,
мы бы это оборудование ждали
еще три года.
А так оно уже здесь, твоя дорогая жена на нем работает, людей спасает.
- Мне запрещают
адвокатскую деятельность,
пока меня тщательно не проверят,
поскольку в моей биографии
много темных мест
и последние восемь лет
я жил за границей,
думаю, это особое распоряжение
Шмелева.
- Короче, ты пока с этим Шмелевым
не бодайся,
у нас, к сожалению,
на него ни одного козыря нет.
- Только я очень прошу: он еще слаб,
поэтому разговаривать будем недолго.
- Да-да, я понял.
И, как только я скажу:
"Хватит", - мы закончим. Хорошо?
- Да, я понял.
Здравствуйте, Виталий Макарович.
Я Игорь Юрьевич Леонтьев,
главный следователь,
хочу задать несколько вопросов.
Вы можете говорить?
- Да.
- Вас нашли на окраине города
в заброшенном доме на улице Зверева.
Что-нибудь можете об этом вспомнить?
- Я закончил
работу в шесть - начале седьмого...
- Виталя! Виталь!
Спешишь?
- Ну... пока нет.
- Отлично. Помоги, побудь Айболитом.
Мама позвонила только что,
сказала, что что-то с ногой.
Вывихнула, что-ли?
А в скорую звонить не хочет.
Короче, по твоей теме как раз.
- А сколько лет маме?
- Маме? Это самое... 74.
Можешь старушку посмотреть?
Я тебя потом подкину куда надо.
- Ну, давай, посмотрим
твою старушку.
- Супер! С меня причитается.
Кофе будешь?
- Можно.
- На, угощайся.
- Спасибо.
Мне девушке нужно позвонить,
предупредить.
- Сейчас сделаешь звонок.
Ты пей, пока не расплескалось.
- Так.
- Я выпил кофе...
Потом ничего не помню.
Ольга Владимировна,
а что со мной?
- У тебя общая интоксикация.
В крови найдена
большая доза наркотиков.
- Я ничего не принимал.
- Пожалуйста, отдыхай.
Я тебе верю. Игорь Юрьевич,
давайте мы с вами закончим допрос.
Вы обещали.
- Да, конечно.
Хорошо. Пока.
- Спасибо.
- Послушайте, кто его знает,
этого московского гостя.
Он, может, нарочно использовал дочь Ольги
Владимировны в своих целях.
- Да вы что?! Вы что, коллеги?
Для того чтобы
торговлю и сбыт наладить,
это же время надо,
а парень только приехал.
Нет, я уверен, что его
кто-то использовал. Уверен!
- Скажите, а правда он
под наркотиками был,
когда его в полумертвом
состоянии нашли?
- Да ты что!
- Да обколоть любого несложно.
Я в психбольнице два года завхозом работал,
всякого насмотрелся.
От человека до овоща -
буквально один укол.
- Да я его видела, этого Виталика, вроде нормальный парень.
- Да ну, чтобы Ольга не распознала
в будущем зяте наркомана?
- Да!
- Я не поверю в это.
Бедняжка.
- О господи!
- Потом все-таки трое детей,
мать пожилая, а теперь еще это.
Я не знаю, ей как-то надо
выбираться из этой передряги.
- А может, нам петицию какую-нибудь
в поддержку Ольги Владимировны написать?
- Да.
- Ага, письмо турецкому султану.
- Что ты все шутишь?
Мне Ольгу Владимировну очень жалко!
Как будто это все со мной происходит.
- Оленька!
- Олечка Владимировна,
а я вот пирог испекла дома. Домашний. - Спасибо.
Ну что, уже в курсе?
Уже все обсудили?
Н-да... Ну что могу сказать?
Ничего конкретного пока неизвестно.
И ни на какие вопросы я
отвечать не буду, потому что устала.
- Так мы ничего,
мы же переживаем просто.
- Не надо, не переживайте.
Я зашла, на самом деле...
У меня через десять минут прием, вот.
- А пирог, Оленька? Пирог.
- Пирог съем. М-м!
Ну не надо на меня смотреть такими тоскливыми глазами.
Все хорошо.
Очень вкусный пирог!
- Ну что, черепаха Тортилла,
давай не филонь! Еще 1956 шагов -
и считай, что золотой ключик
у нас в кармане.
- Я не филоню, Гриша, - я умираю.
- Ой!
Ну хорошо, хорошо, давай отдохни
пару минут, но не больше.
Ну что, готова? Пошли.
- Ой!
Ну, давайте. Нинон, давай попробуй. Откуси хотя бы раз.
- Нет, у меня режим.
- Ох ты господи!
- Мне кажется, что все дело
в ранней детской травме. Вот это.
- Может быть.
- Ага, да.
- Угу. Бедная девочка!
И давно это с ней?
- Да вот недели две уже.
Как с Виталиком случилось,
так она призналась.
Ой, не могу! И уже привычки такие: руки в карманы, вразвалочку.
Не могу, не могу, ой! Мне тут уже
усы померещились у нее под носом.
- Ах! Ой господи, да ну!
- Ну брось ты, честное слово.
Ты уже совсем, ей-богу, ну!
- Ну вот так. Ой, не могу!
- С ума можно сойти с тобой.
- Ага. Ну что, надо спасать,
пока не укоренилось это в ней.
- Во-первых, мать куда смотрит?
Мать в курсе? Родная мать.
- Эта мать вечно занята, господи.
Да и какая родная?
Тут и породнее есть.
Я не знаю, что делать, девчонки.
- Я знаю.
У меня есть психолог.
Я тебе говорила.
Я уже договорилась.
Завтра ждите, она приедет.
- Ой, Вероничка...
- И, прикинь, очень интересный путь:
она начинала в общепите,
потом заинтересовалась психологией.
Понимаешь? Вот так.
Я очень доверяю ей.
Она еще и психиатр теперь.
- Твоя знакомая, Вероничка, да?
- Ну конечно!
- Все правильно, Лев Борисович.
Ватутина, действительно,
была поставлена в план на июнь,
но за несколько месяцев ее ситуация резко ухудшилась, понимаете?
И поэтому я не могу
ее никуда сдвинуть,
потому что через месяц
станет уже поздно.
Да что ж такое-то?!
- Да ставьте ее, Ольга Владимировна.
К вам на операции уже со всей
округи едут, даже из Москвы.
Скоро придется вам
отдельную больницу строить.
- Очень смешно.
(Стук в дверь.)
- Да!
- Лев Борисович, здравствуйте.
У нас медикаменты из сейфа пропали.
- "Аэлиту", значит, выбрал?
- Да.
Я в детстве Толстым зачитывался,
"Петра Первого" под подушкой держал.
"Аэлиту" любил больше всего.
Бабушка моя, понимаешь,
графа Толстого очень уважала.
Вот так.
- Ну что ж, фирме лет 15:
не новая, не старая.
Хозяин там - почти наш ровесник,
с красивой фамилией Бережной.
Года два назад у них ограбление было, одного из охранников подстрелили,
так я Бережному тогда помогал
вопрос решить с надежной охраной.
Теперь они расширились.
Рекомендацию свою я тебе выдам,
а надежных ребят вместе подберем.
- Ну и отлично. Хочу в "Аэлиту".
- Ну конечно же, и у меня,
и у моих ассистентов
есть доступ к психотропным препаратам. Ну а как?
- Мне совершенно очевидно,
что кража лекарств из больницы
и то, что случилось с твоим ассистентом, связано напрямую.
Но у нас пропал медбрат Курников,
а это наша единственная зацепка.
- Игоречек, ты пойми,
я абсолютно уверена,
что Виталик никак не связан
с этой историей.
- Ну хорошо,
я с тобой здесь согласен.
Я тоже думаю, что он ни при чем.
Но и как-то не сходится
психологический портрет.
Скорее всего, кто-то использовал
его для себя, вот и все.
С кем он вообще общался из больницы?
- Он... Он тут недавно.
Общался он со мной,
с Вадимом - это мой ассистент -
он общался тоже.
- Так.
- Ты же знаешь прекрасно,
что я мало обращаю внимание на то,
что происходит вокруг.
- Да, я это тоже знаю.
В общем и целом мне нужно,
чтобы ты попросила подготовить
список людей, у кого был
доступ к этим лекарствам.
- Это пожалуйста.
- Все.
- У тебя все будет
через два часа. Или три.
(Стук в дверь.)
- Ой, извините, вы еще заняты?
У меня снимки готовы.
- Не буду больше отвлекать, пойду.
- Да. Спасибо!
Проходите.
- Угу.
- Ох!
- Ты чего расселась?
- Вот так бы и лежала до воскресенья.
- Марья-искусница,
я, конечно, понимаю,
что вареную курицу
можно есть холодной,
а овсянку надо подогревать.
И потри морковку на салат.
- Сам потри, у меня сил нет. Ох!
- Ты чего-то совсем разнежилась,
мать моя.
Прямо принцесса на горошине!
Десять тысяч шагов - это норма, Маша. Минимум!
- Вот если бы то же самое
я тебе сказала год назад,
ты первый в меня плюнул бы
и пошел с друзьями пиво пить.
- Вот ты сказала, Василиса Премудрая!
Так за год все меняется.
Ты вспомни, что было
в прошлом месяце:
я же после этой чертовой болезни ходить не мог,
до туалета, прости господи,
дойти не мог.
Да и у тебя давление
постоянно зашкаливало.
А сейчас? Ну есть же прогресс!
- Отстань от меня, а!
- Давай, давай, давай!
Вставай, вставай, вставай!
Ты знаешь, больные люди не нужны
ни родственникам, ни государству.
В этом мире человек должен быть сильным и здоровым!
- Ага. Вот и хорошо,
вот и отстань от меня.
- Слушай, ты мне эту альковную демагогию брось,
царевна Несмеяна.
Мы с тобой вечером еще
велосипедный маршрут составим -
километров на 30, не больше.
- Паф!
- Ну это же детское расстояние
при хорошем велосипеде.
- Караул! Не могу.
- Все будет хорошо! Давай-давай!
- Смотрите: переставил опять, вредитель. Специально переставил!
Я всегда жасмин ставлю на подоконник,
потому что тут солнце
дольше держится.
А теперь опять все наоборот.
- Любовь Васильевна, вы не поверите,
но я хотел с вами поговорить,
исключительно
как с человеком внимательным.
Скажите, пожалуйста,
медбрат Курников здесь, в больнице,
состоял с кем-нибудь
в неформальных отношениях?
- Юра?
- Да.
- В больнице ни с кем
особо не общался близко.
Такой, сам по себе.
- Угу.
- Только как-то раз
пришла я вечером в гастроном,
а там наш Юра.
А рядом с ним Наденька Семенова,
наша старшая медсестра.
И вели они себя как семейные,
когда отоваривались:
все в корзинку скидывают
и обсуждают это дело.
- Да что вы говорите!
- Я еще тогда подумала:
странно, на работе
едва кивают друг другу,
а тут как-будто давно
из одного котелка хлебают.
Муж у нее на Севере работает вахтенным методом,
дома по два месяца не бывает.
- Интересно.
Вы знаете, Любовь Васильевна,
я как чувствовал,
что вы мне очень поможете.
- Так это всегда пожалуйста.
На то Бог человеку и глаза дал,
чтоб глядеть ими во все стороны.
- Только давайте договоримся,
что о нашем разговоре
никто не должен знать.
- Могила!
- Ну что, в легких у тебя чисто. Очень хорошо.
А Лиза где?
- Да опять пропадает
на своей архитектурной конференции.
А потом снова уезжает в Питер защищать проект новой гостиницы,
так что буду пока справляться сам.
Послушай, Олечка, у меня к тебе
будет одна маленькая просьба.
Ты можешь незаметно снимать
копии документов,
когда этот исполняющий
обязанности Шмелев,
будет тебе их показывать,
и тихонечко пересылать их мне
или Петру Андреевичу?
И все. Ну а что?
- Это еще зачем? Что вы придумали?
- Будешь ты теперь нашей Матой Хари.
Только я тебя прошу:
будь с ним поласковей.
И не спугни его.
Что?
- Что ты несешь? Ты взрослый человек!
- Олечка, это жизнь.
Так надо.
(Стук в дверь.)
- Да-да!
- Разрешите?
- Заходите.
Проходите, присаживайтесь. Секунду.
Меня зовут Илья Михайлович,
я руководитель этой компании. А вы?..
- Александр Панов,
начальник службы безопасности.
- Александр?..
- Сергеевич.
- Александр Сергеевич.
Замечательно. Как Пушкин.
Или Грибоедов?
- Как Панов.
- Вы, Александр Сергеевич,
до нас где работали?
- Старший следователь по особо важным делам
Следственного комитета,
майор в отставке.
- Майор...
А дальше, что, характер не позволил? - Дальше некуда.
- Хороший ответ. Понятно.
Значит, так, Александр Сергеевич, задача
в общем и целом такая...
Мы в этом помещении недавно,
мы расширились,
поэтому нужно обеспечить
максимальный контроль всех помещений,
ну и внешний периметр -
не мне вам объяснять.
Поэтому что?..
Все, что нужно закупить, -
составьте смету, посмотрим.
Все, работайте.
Рад знакомству.
- Задача ясна. Разрешите идти?
- Не надо так по-военному,
мы же не в армии.
Всего доброго, Александр Сергеевич.
- Счастливо, до свидания.
- Гриш, я кроме бинтов и йода нитроглицерин беру, валокордин
и еще желудочные.
И капли в уши: вдруг надует.
- Ты бы еще годовой запас гречки
с собой на прогулку взяла,
пчелка Майя. Слушай, я все эти твои
корвалолы, валокордины
повыкидываю к чертовой матери. Барбитураты сплошные.
Если посчитать,
сколько ты денег за всю свою жизнь
на эти лекарства спустила, так можно
всю эту деревню газифицировать
и заасфальтировать.
- Гриш, ну пошло-поехало.
- Послушай, ты думаешь,
если мы с тобой сляжем,
то все кинутся за нами ухаживать?
У сына своя семья,
ему некогда нами заниматься.
- В этом я с тобой согласна.
- Вот черт!
Так что будем мы с тобой, сестрица Аленушка, ходить под себя рядышком.
Нет уж, лучше мгновенная смерть,
чем быть кому-то обуз...
обу-зой...
- Обузой быть я тоже не хочу.
Гриша. Гриша!
Гриша! Ты что? Что ты? Гриша...
(Стонет.)
- Юлия Давыдовна, будьте добры медленный вальс для разминки.
(Играет медленный вальс.)
Раз, два, три; раз, два, три.
Раз, два, три; раз, два, три...
Спины держим! Угу.
Раз, два, три; раз, два...
- Что это с Екатериной Михайловной?
- Вы разве не слышали?
Ее парню дело шьют - врачу!
Будто он человека убил.
- Бедненькая.
- Вот жизнь!
Позавчерашние несчастья
в сравнении с сегодняшними
кажутся ерундой.
- Здрасте, Петр Андреевич. Извините.
- Так, Коль, ты играй с бабушкой,
а я сейчас с Катей поговорю.
- Бабушка, доиграешь со мной?
Переживать бессмысленно,
так папа говорит.
- Значит, вся моя жизнь
бессмысленна,
раз я все время переживаю.
Ну, Николай,
ты же меня обыграешь сразу.
- Ну не сразу. Минут через десять.
- Давай ходи.
- Вы правда сможете помочь Виталику? Как только ему станет лучше,
его сразу переведут в изолятор.
Что там, в этом изоляторе?
Он и так едва живой.
- Послушай, я сделаю все, что смогу.
Я верю, что Виталик невиновен.
Просто это надо как-то... аргументированно доказать.
- Я готова сейчас сделать
все что угодно,
лишь бы вернуться
на несколько дней назад.
Я правда никогда, никогда
не представляла, что так бывает.
Что - раз! - и за здорово живешь
ты попадаешь в тюрьму.
И притом что ты ни в чем не виноват.
- Не переживай. Все образуется.
- Я, как увидела, что у него лицо перекосилось,
так сразу поняла,
что это опять удар.
Первый у него еще до гриппа случился.
Грипп он тяжело перенес,
с осложнениями - на ноги и на сердце.
- А когда он болел?
- Да месяц назад.
Он другим человеком стал
после этого гриппа.
Раньше и выпить любил,
и спортом сроду не занимался.
А тут и тренироваться начал
с утра до вечера,
и водой холодной обливаться.
И таблетки пил регулярно.
Все равно догнала его, видно, судьба.
- Ну не надо так пессимистично.
Значит, вы режим поменяли
довольно резко после болезни?
- Да не то слово.
Замучил он и себя, и меня:
спортом, диетами.
Раньше как-то спокойнее был.
Скажите, какие шансы у него?
Он же больше всего боялся
лежачим сделаться, обузой стать.
У него же как раз из-за этого характер изменился.
Есть у него шанс восстановиться, Ольга Владимировна?
- Пока рано об этом говорить,
Мария Сергеевна, рано.
- Да, конечно, простите.
Никак в себя не приду.
- Думаю, что Виталия Макаровича
в этот дом заманил медбрат Курников.
А к тому моменту
Виталий был уже невменяемым,
под воздействием наркотиков,
которые ему добавили в кофе.
Курников встретил в этом доме третьего,
умышленно нанес ему ножевые ранения, а самое интересное -
Проскурина положил
на месте преступления, как виновного.
Погибшего никто не ищет.
- Видимо, этот исчезнувший медбрат кому-то помогал -
тому, кто имеет доступ к лекарствам.
- Петр Андреевич, извините меня.
- Да, свяжемся. - Да, на связи.
Надежда Андреевна, добрый день.
- Здравствуйте.
- Здрасте. Я бы хотел
задать вам еще несколько вопросов.
- Так я же вам на все вопросы-то
уже ответила.
Все рассказала, все показала:
сколько чего украли, откуда.
Слушайте, у меня смена
через десять минут. Давайте по делу.
- Да. Какие у вас отношения
с Курниковым?
- Какие? Рабочие, как у всех.
- То есть ни дружеские и никакие
другие неформальные отношения
вас не связывают?
- Нет, не связывают.
- Странно. Просто мне говорили,
что видели вас вместе вне работы.
- Где это?
- В супермаркете.
Вы там продукты покупали
в одну корзину.
- А, народ... Ну покупали продукты
в одну корзину:
день рождения там чей-то был.
Что, запрещено, что ли?
- Да нет, конечно. А... Извините.
А день рождения у кого был?
- Не помню. Это же давно было.
- Может все-таки вспомните?
- Нет, не вспомню, давно было.
У нас знаете сколько дней рождений
в месяц справляется!
- Ну да, да. Конечно.
А вот еще один вопрос. Что вообще
о Курникове сказать можете?
- Неженатый. По работе
к нему вообще придраться нельзя.
Что-то мне нечего о нем сказать. Может, чайку?
- Вы же на работу торопились?
- А, ну да. Я тогда пойду.
- Да. - До свидания.
- До свидания.
(Слышна музыка в индийском стиле.)
(Стук в дверь.)
- Мам, я оставил обед у двери.
Если ты до вечера не прекратишь голодовку,
я вызову тебе доктора.
- Я прекращу голодовку
только в том случае,
если ты попросишь меня
пожарить отбивную.
(Звонок в дверь. Стук входной двери.)
- Здравствуйте. Ваш заказ.
- Мам, тут курьер тебе посылку принес,
расписаться надо. Выйди.
- Распишитесь, пожалуйста.
- Ах, да.
Это соседям книги редкие привезли. Они меня предупреждали.
- Тяжелая. Килограммов 15, не меньше.
- Давай я помогу...
- Не надо, тебе нельзя тяжелое,
у тебя же грыжа.
Мне курьер отнесет,
я ему за это чаевые дам.
Идемте, дорогой.
- Какая грыжа?
- Ой, девочки мои дорогие,
я просто в нирване.
Я в раю, не знаю, с чего начать.
- Там еще есть банка
с элитным кроликом.
- Вот этот, да?
- Я достала по случаю.
Даже у нас его очень трудно достать, я записывалась.
- А почему он элитный? Он что,
какого-то определенного рецепта?
- Да. Ты не представляешь! Значит,
их выращивают на этом особом корме...
Органический такой корм,
и при этом они еще слушают музыку.
А выращивает их дирижер оркестра народных инструментов.
И музыка звучит.
- Ну что я здесь делаю,
в этой Москве?
Что я здесь забыла?
Я что, хуже элитного кролика?
- Ну конечно!
А я тебе еще послала домашний сыр.
Его делает женщина,
которая умеет лечить руками.
Вот этими пассами.
- Она поняла тебя.
- Это вот этот?
М-м, это то, что мне нужно:
я же насквозь больная.
- Пока разжижаем кровь,
но это же полумера.
Нужно срочно делать операцию.
- Согласие родственников нужно.
- Да. Боюсь,
что с этим будут проблемы.
Я постараюсь сама поговорить
с его женой.
- Я ведь знала, что так все и будет.
Не зря, выходит, Гриша боялся.
Чувствовал...
- Мария Сергеевна,
мы теряем драгоценное время,
которого и так нет.
- А если вы этот тромб
не прооперируете, он умрет? - Да.
- А если вы его удалите?
- То у него появится шанс выжить.
- Выжить? Выжить и стать как овощ.
- Ну, поймите, восстановление
после инсульта, конечно же,
потребует какого-то времени,
ну а как иначе?
- Он просил его не реанимировать.
Я вам говорила уже.
- Вы хотите его убить?
- Нет.
- Нет? Тогда подпишите.
Подпишите согласие на операцию.
- Хорошо, оперируйте.
- Внимание: накладываю зажим
на артерию!
По телефону: - Алло, мам.
- Алло. Сынок, слышишь?
- Да. Как там у вас дела?
- Плохо у нас дела: папу оперируют.
- Держись, мам. Ты где?
- Я тут сижу,
жду, когда все закончится.
- Как самочувствие?
- У меня? Нормальное самочувствие.
- Правда?
- Правда. Ты приедешь?
- Конечно. Завтра еду к вам.
- Ой, вкусно все как!..
- Мила! Иди чай пить.
Мы ждем тебя, иди.
- А что, у нас праздник
сегодня какой-то?
- Почему праздник? Вот Рита...
тетя Рита зашла на чаек -
моя старая знакомая в гости пришла.
- Очень приятно.
Ба, может, я наверх к себе пойду?
- Ну, попей чайку.
Смотри, балабушки свежие.
- Вам наверняка нужно посплетничать.
- Да мы уже наговорились,
мы давно сидим.
- Ну, посиди немножко с нами.
Расскажи о себе.
Ты в каком классе учишься?
- В восьмом.
- Нравится учиться?
- Терпимо.
- Ну а после школы кем хочешь стать?
- Водолазом-подводником
или летчиком-испытателем.
(Закашлялась.)
- Ого!
Ну вроде как это мужские профессии.
- Кто вам это сказал?
Между прочим, очень много
женщин-водолазов и летчиков тоже.
- А подруги твои кем хотят стать?
- А я не дружу с девчонками.
- А с кем ты же ты дружишь?
- С мальчиками. А что, нельзя?
- Ну почему же нельзя -
можно конечно.
- Ну а что ты еще любишь, Милочка?
- Люблю,
когда ко мне никто не пристает.
Вас ведь бабушка сюда
специально привела?
Вы психолог?
- Я не могу!
- Почему ты так подумала?
- Я уже была у психолога раньше,
в школе.
Скажите, кем вы в детстве
хотели быть?
- Я?
- Ну я же на ваши вопросы отвечала.
- Ну, вообще-то,
я актрисой хотела стать,
но потом быстро разочаровалась.
- Вас не приняли? А после?
- Кондитером.
Но потом я стала
профессиональным психологом.
- Это ничего, так бывает в жизни.
Ладно, я пошла.
- Тома, я не хочу вас,
конечно, пугать,
но ситуация очень запущенная.
- Так, где мои капли?
- Я только не понимаю,
куда смотрит ее мать.
- Мать у нас доктор -
ее дома не бывает.
Мать! Вот такая мать!
- Да, надо как-то компенсировать нервные затраты.
- А что остается делать?
- Ой...
- Наливка своя, домашняя.
- Ой, аромат!
- Но бьет по ногам сильно.
Но вкусная! Ну что тут делать?
- Ой, ну давай!
- Будем думать. - Будем!
- Вы бы шли домой. Чего здесь сидеть?
Все равно он вас
не видит и не слышит.
Сами себя только мучаете.
- Но ведь операция успешно прошла, да? Мне так сказали.
- Не придет он сегодня в себя.
Точно вам пока тут делать нечего.
Да и вообще пока надеться рано.
- Это вы к чему мне сейчас
такое говорите?
- Ни к чему.
Сами себя мучаете, мне вас жалко.
- Машенька, ну что ты!
Ведь он живой, и это главное!
Ведь его Ольга Владимировна оперировала.
Она мне кисту так удалила -
я 5 лет, как молодая, скачу:
моложе, чем была.
- Лида, ты не знаешь,
может, какая-нибудь здесь
трава растет ядовитая?
Собаку старую отравить надо.
- Это ты о чем? Какую собаку?
- Да сестра пишет:
собака у нее старая, больная совсем.
Усыпить ее хочет - не знает как.
- Не знаю.
А! Болиголов вроде ядовитый.
Ягоды эти, волчьи.
Так собаку-то и пристрелить можно, если уже совсем невмоготу.
- Пристрелить?
- Эй! Ты о чем это?
О чем это ты думаешь-то?
Просто я устала.
- Ты ляг. Ляг и отдохни.
- Да, надо поспать.
(Звонок в дверь.)
- Вообще-то, я не одна тут живу.
(Стук в дверь.)
Кто там?
- Курьер.
- А почему в домофон не звоните?
- У вас в подъезде
дверь нараспашку.
- Гаврила? Ты живой?
- Как видишь.
- Ну ты сволочь!
- Инна, я вернулся к тебе.
И ты ничего не сможешь
с этим поделать.
- Смогу! У меня отец дома,
я сейчас позову его!
- Я больше никуда от тебя не денусь, Инна, не надейся.
- Да пошел ты!
От тебя 2 года ни слуху ни духу.
- Я сам вернулся к тебе.
- Так я тебе и поверила!
- Инна! Да Инна... Инна!
- Кто там?
- Попрошайки какие-то,
довольно гнусные.
(Звучит трагическая музыка.)
- Гришенька, ты очнулся?
Это хорошо.
(Пытается говорить.)
- Что? Тебе больно?
Я знаю, я виновата.
Ты просил, чтобы тебя не спасали,
но я не смогла.
Я им разрешила тебя оперировать.
Я виновата, прости, мой хороший.
Ты... Ты не бойся, я все придумала. Я...
Если ты...
Если ты не можешь мучиться больше,
я тут сделала лекарство.
Ты его... Ты его выпьешь и заснешь.
И я... Я тоже,
потому что я не могу без тебя.
Я не буду, не могу без тебя.
(Пытается говорить.)
- Что?
- Ду-ра... жить... хочу.
- "Дура"?
- Жить...
- "Жить"? Жить! Ой! Жить.
Конечно жить.
Жить, мой хороший, жить.
Как же я без тебя?
А завтра наши приедут,
внука привезут.
Вот и слава богу!
- Жить...
- Жить. Жить, Гришенька.
Будем жить. Жить, мой хороший.
- Виталик, я знаю, что ты не виноват, слышишь?
Все будет хорошо.
Я тебя очень-очень люблю.
И я тебе верю, Виталик!
- Пусти.
Катя, ты только не переживай.
Не плачь, все будет хорошо.
Мы все выдержим.
- Отойдите, девушка, отойдите.
- Осторожно!
- Мама, что с нами происходит?
- Держись, доченька, все образуется.
Правда.
- Постараюсь, мама.
Мне надо побыть одной.
Думает: "Оля, ну вот что тебе
твоя интуиция говорит о Виталии?
Ведь и о нем ты ничего не знаешь.
А наркотики - вещь коварная.
Наркоман себе не хозяин.
И все-таки моя интуиция говорит мне, что он не виноват.
И даже не смей усомниться!
Ты должна поддержать Катю,
ее первую любовь.
Какая же у меня сильная девочка
выросла!
Вот я начинаю ее узнавать.
Конечно, хотелось
бы без этой жуткой истории,
но, видимо, кто-то наверху
думает по-другому".
- Света, ты мне не говоришь, но я же чувствую:
что-то разладилось у нас.
Ты что, во мне разочаровалась?
- Не надо нам с тобой
больше видеться, Ваня.
Я не такая,
как ты себе там вообразил.
Гадина я.
- Ну и с чего это вдруг?
- А с того!
Я тебе не сказала всей правды.
В Валерку своего я первая влюбилась,
ходила за ним как тень,
сама навязалась.
А когда он издеваться
надо мной начал,
я нашла первого встречного,
чтобы он приревновал.
Человек тот еле выжил,
когда Валерка его избил.
На всю жизнь инвалидом стал.
А теперь вот тебя нашла,
чтобы ты меня спас.
Валерка из-за меня сел.
И теперь убивать вернется.
Не иди за мной.
(Звучит напряженная музыка.)
- Света, беги. Беги, я сказал!
- Давай за ним!
- На!
- Валим! Валим!
(Шум быстро отъезжающего
автомобиля.)


Серия 9

(Сирена скорой помощи.)
- Селезенку задели,
вот что хуже всего.
Пока живой, но не знаю,
справится или нет.
Ванечка, как же тебя
профессионально убивали,
ведь искромсали всего.
Но говорят, наш Ванечка
тоже не сплоховал.
- Да?
Как же много криминала кругом последнее время.
Какой-то кошмар.
- Да, папа, я вышла.
Ну, я тогда к машине пошла.
Давай, жду.
- Иннусик!
Иннусик, не пытайся меня игнорировать,
прими как неизбежность.
- Гаврила?
Ты стихийное бедствие, ты катастрофа.
Зачем ты мне нужен в моей жизни?
Уйди, пожалуйста, навсегда.
- Инна, ты сейчас убиваешь меня такими словами.
Просто убиваешь!
- Тебе что от меня нужно?
Тебе жить негде?
Интерпол ищет
или, может, денег одолжить?
- Да все у меня есть.
И Интерпол меня не ищет вроде бы.
Инна, я квартиру купил, студию.
Не в центре, правда.
Тебя только в ней не хватает.
Как говорится, большая любовь бывает только раз.
- Ну ты сволочь.
Два года от тебя ни слуху ни духу -
и вот тебе здрасте.
- Я болезненно переживал наш разрыв.
- Скажите, пожалуйста,
какие мы слова знаем!
- Инна, меня правда искали,
я одному важному... банк сломал.
- А теперь не ищут?
- Нет.
Хмырь ласты склеил. Инна, мне
от тебя, кроме тебя, ничего не надо.
Мамой клянусь.
- Вот только Елену Николаевну
трогать не надо.
Даже на похороны матери не приехал.
- Инна, я вас не хотел подставлять.
Зато мы все живы и здоровы...
кроме мамы.
Здрасте, Александр Сергеевич.
- Привет, привет.
Инна, иди, пожалуйста, в машину.
Если я тебя еще раз увижу рядом
со своей дочерью, я тебе ногу сломаю.
Увижу второй раз - две ноги сломаю. Понял?
- Так точно. Александр Сергеевич,
так я ведь и жениться могу.
- Да что ты говоришь?!
Еще раз увижу тебя рядом с Инной - жениться не сможешь никогда.
- Добрый день, Лев Борисович.
Это, я так понимаю, ИВЛ приехали?
- Да, и комплектующие для МРТ.
Спасибо господину Шмелеву.
- Ага. И когда настроят?
Я думаю,
уже завтра сможем ими пользоваться.
- Отлично.
- Ольга Владимировна,
я тут встречался с инспектором
из горздрава -
разговаривал со мной,
как бы сказать, вкрадчиво,
но мне показалось, что они серьезно намерены устроить скандал
в связи с пропажей препаратов
из клиники.
Наша старшая медсестра
под подозрением,
медбрат Курников пропал,
а я виноват во всем и всегда,
как руководитель.
И в плохом подборе персонала,
и в том, что недоглядел,
а может, еще и способствовал.
Так что будьте готовы отнестись
ко всему этому мужественно.
- Хорошо.
Спасибо, что предупредили.
- Светенька, солнышко, может,
тебе отпуск за свой счет взять, а?
Галина Петровна сама предложила.
- Да нет, ей на людях полегче.
Я по себе знаю.
Сейчас тебе сделаем укольчик,
и полегчает.
- Не звонили в новую? Как он?
- Живой он, живой.
Ему Ольга Владимировна
сама операцию делала.
Состояние, конечно, тяжелое,
но стабильное.
- А когда к нему можно?
- Не сегодня, вот точно.
Я прямо спросила специально.
- А чего ж ты нам не рассказывала,
что у тебя с бывшим-то происходит?
- Да рассказала бы я, и что толку?
И Ивану не надо было рассказывать,
целее бы был.
- Ой, ой, ой...
- Все оборудование в новую клинику поставлено
в срок и в полном объеме.
Да, наши врачи ни в чем не нуждаются.
Клиника полностью оснащена
всем самым необходимым.
Я лично за всем слежу,
Глеб Евгеньевич.
- А что там за история с пропажей наркотиков в больнице?
У вас там банда какая-то орудует.
- Глеб Евгеньевич, я уверен,
в ближайшее время все выяснится.
Я лично...
- Быстро найди виновного,
и чтоб комар носа не подточил.
Государство такие деньжищи
в вашу новую клинику вкладывает,
а у тебя там наркоторговля
процветает.
- Это единичный случай.
- Виновные должны быть как можно быстрее наказаны.
Лично отвечаешь!
- Я исполню все ваши поручения.
- Здорово.
Держи, сыщик.
Но потом обратно вернешь.
Вещь хорошая, сам усовершенствовал,
наушники в комплекте прилагаются.
Заодно оценишь.
Кого слушать собираешься?
- Да это по новой работе
надо одного мутного дядю прощупать.
- В детективы подался?
Ну, оно и правильно -
нервы целее будут.
И зарплата заодно побольше.
- Да ладно, Слава. Спасибо, выручил.
С меня причитается.
- Да иди ты!
- Раз, два, три, четыре...
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь.
Аккуратнее!
Пять, шесть, семь, восемь.
Молодцы. Дистанцию держим.
Три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь.
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь.
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь.
Молодцы. Три, четыре,
пять, шесть...
Аккуратно. Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь.
Спасибо большое.
Слушай, ты очень хорошо танцуешь.
Ты молодец.
Ты занималась уже где-то раньше?
- Занималась. Только давно.
- Нравится тебе танцевать?
- Нравится.
- Такой вопрос: у тебя что-то случилось или настроение плохое?
Ты серьезная такая.
- Ничего не случилось,
я всегда такая.
- То есть ты никогда не улыбаешься?
- Никогда.
- Да, комиссию из горздрава прислали.
Наверняка меня скоро вызовут,
потому что я имею доступ
к препаратам психотропного действия.
- Не волнуйся. Слушай,
у тебя безупречная репутация,
и ее сразу вот так не испортишь.
- Ну, если постараться как следует, испортить можно все.
А мне передали,
что они как раз будут стараться.
- Не паникуй раньше времени
и вообще не бойся.
Слушай, я сейчас забираю Кольку
из спортивной секции.
Тренер позвонил и сказал,
что его тошнит.
- Может, это ротавирус.
Ты тогда дай ему сорбенты,
если его тошнит.
Посмотри, там, в аптечке у нас есть.
Ну, и температуру померь ему.
- Хорошо. Слушаюсь, мой генерал.
- Ольга Владимировна, вас инспектор из комиссии хочет видеть,
из горздрава.
- Здрасте.
- Я вас нарочно, Игорь Юрьевич, попросила на улице встретиться.
Потому что чую я:
Надька Семенова как на иголках вся
который день уже ходит.
А про ваш вопрос -
помните, вы спрашивали, нет ли у нее каких денежных долгов...
- Ну да.
- Так вот что я вспомнила.
Надежда у нас пару месяцев назад велосипедиста сбила
где-то за городом.
Вроде трезвая была и водит давно,
но по факту она же виновата.
В общем, человек в больницу попал,
его оперировали, сказали -
долгая реабилитация предстоит.
А Надежду приговорили
большой денежный штраф выплачивать.
Вы же это сами можете проверить.
- Любовь Васильевна,
за помощь в следствии
вам будет отдельное поощрение.
Спасибо вам большое.
- Да ведь мне это только в радость.
Я в молодости знаете как любила
"Следствие ведут знатоки" смотреть.
Весь день показывали недавно.
Его всегда вечером показывали.
- Ладно, всего хорошего. До свидания.
- До свидания, Игорь Юрьевич.
- Вы знаете, у меня как у хирурга безусловно есть доступ
к психотропным препаратам,
потому что они часто используются
в послеоперационный период.
- Вы практикуете
уже не первый десяток лет,
но препараты в таких количествах
пропадают у вас впервые, да?
- Да.
- Виталий Проскурин работает
в этой больнице совсем недавно.
До этого он работал
в московской клинике
и подрабатывал в бригаде
скорой помощи, да?
- Да, я считаю,
что это очень правильно.
- А вы не замечали в поведении вашего ассистента чего-то настораживающего?
Резкие перемены настроения,
плохое самочувствие по утрам?
- Нет, Виталий не наркозависимый,
если вы об этом.
Ведь он же сейчас находится
в следственном изоляторе.
Если бы это было так, все уже
стало бы известно, прозрачно. Правда?
- Ну, может, ему срочно понадобились деньги,
и он решился на такое.
- Нет, это совершенная чушь.
Вы огульно обвиняете человека,
совершенно не имея о нем представления.
И вообще тем самым вы как минимум
нарушаете презумпцию невиновности,
а это непрофессионально.
- Я попросил бы вас:
пожалуйста, выбирайте выражения.
- А я вас прошу еще раз понять,
что Виталия кто-то подставил.
И этот кто-то прекрасно знал,
где находятся эти психотропные препараты,
и знал, что Виталий - новичок.
- Он же ваш будущий зять?
- Ну и что?
- Ну, поэтому вы его и выгораживаете.
Родители Виталия, насколько я знаю, тоже врачи. Семейный клан.
- Что-что?
- Вы прекрасно понимаете,
о чем я говорю.
Круговая порука и кумовство -
вот что я здесь наблюдаю.
- Вам должно быть
как минимум стыдно за то,
что вы сейчас говорите. И мне больше нечего ответить.
Всего доброго.
- Я Мишку Калугина побил.
- На тренировке?
- После.
- За что?
- За то, что он мне на кофту плюнул.
- Что, просто так взял и плюнул?
- Ну, я сказал, что у него
прическа как у девочки.
- А, ну тогда ты неправ. Из-за этого,
конечно, не стоило драться.
- А из-за чего надо драться?
- Драться можно только тогда,
когда ты защищаешь слабого.
Коля, сынок, что такое?
Тебе опять нехорошо? Господи... Сейчас. Сейчас, сейчас.
Давай я тебе вытру. Как ты?
- Плоховато.
- Что же ты так пугаешь?
Давай я тебя понесу. Давай.
- Пацаны смеяться будут.
- Ну, давай мы по-мужски тогда.
Давай цепляйся. Опа! Поехали.
Все будет хорошо. Не волнуйся.
- У Полины все отлично. У нее есть
и чувство ритма, и пластика,
но только почему-то
она совсем не улыбается.
Даже когда мы разучивали ча-ча-ча,
она выглядела не то чтобы несчастной,
а как будто неживой,
как Снегурочка из сказки.
- Она второй год такая уже.
Раньше веселая была.
Я спрашивал: "В чем дело?"
А она говорит - не может улыбаться.
- В смысле "не может"?
- Ну, в прямом.
- Простите, может, у вас
что-то случилось два года назад?
- Наша мама умерла, а потом
Полина заболела тяжелым гриппом.
Скажите, это помешает ей
заниматься танцами?
- Нет, ни в коем случае. Ей это никак
не может помешать заниматься танцами.
Но может помешать выступать.
Но мы обязательно что-нибудь придумаем.
Пожалуйста, вы ее не расстраивайте.
- Хорошо.
- Екатерина Михайловна,
завтра в то же время занятия?
- Да, в то же время, у нас только
по четвергам на полчаса раньше.
Я тебя завтра обязательно жду.
Спасибо. До свидания.
- До свидания.
- В общем и целом,
Александр Сергеевич,
я в этом деле не большой специалист.
Единственное, в моем кабинете видеонаблюдение ставить не надо.
Не надо, зачем? Вы же меня понимаете. Исключительно снаружи,
чтобы я понимал, кто когда зашел
и кто куда вышел.
- Понятно. Там на втором этаже
два окна, я обратил внимание,
они в зоне особого риска.
Ну и там неплохо было бы
установить одну камеру. Кроме этого,
видеонаблюдение по периметру
всего здания.
- Александр Сергеевич, с вами будут
работать два наших сотрудника.
Это не потому, что я вам не доверяю, ни в коем случае.
Просто вы у нас человек новый,
а это ребята проверенные.
Прошу меня понять.
- Да нет, помощники всегда пригодятся. - Да.
- Красивые рыбы.
- Красивые.
Красивые и, самое главное, молчаливые.
Молчат. Идеальные подружки.
Вот сейчас захочешь женщину такую
найти, а не получится.
- Можно немую подыскать.
- Немую я пробовал - не вышло.
Не вышло. А вообще,
Александр Сергеевич, я собачник.
Я собачек люблю с детства.
Они верные.
Никогда не предадут того,
кто их кормит.
- Да, лучше не скажешь.
- Тихо. Уходи, тебя ищут.
- С чего вдруг?
- Уходи, я сейчас сама ментов вызову.
- Кошечка моя, львица моя,
ну ты же сама меня во все втянула. Сама наркотики воровала.
- Что тебе надо, Юра?
- Ты меня человека заставила убить,
а теперь отмазаться от меня хочешь?
- Что надо тебе, Юра?
- Ты сама знаешь, что мне надо.
Ну посмотри, ломает меня.
- Нет у меня, нет.
- Говорю, дай! - Уходи!
- Курников! Вы арестованы!
На месте стой! Не двигаться!
Руки спокойно поднимаем.
Руки за голову. Спокойно.
- Не трогай меня! Я чего?
Я вообще ничего!
Он сам ко мне пришел.
Может, вы сами это сделали,
чтобы на меня это все повесить?
Чтобы я была козлом отпущения, да?
- Спокойно. Все вы прекрасно понимаете, Надежда Андреевна.
Собирайтесь, надо поговорить.
Я говорю: собирайтесь.
- Понимаешь, он сразу разговаривал
со мной как с преступницей,
как будто я во всем виновата,
не говоря уже про Виталика.
Он заранее знает, что будет.
Они нас обвиняют,
и я думаю, что это спланированный специально скандал.
Они уже в курсе, уже все придумали.
- Они себя всегда так ведут.
Ты знаешь, у чиновников даже есть специальные тренинги,
как вести подобные беседы.
- Да ладно?
- Я сам посещал такие.
Основной постулат: опрашиваемый должен
чувствовать себя виноватым,
даже если вообще не виноват.
- Фу, какая гадость!
- Ты знаешь, Кольку после тренировки опять
несколько раз тошнило.
Что-то мне это не нравится.
- Да, это так.
Дала ему парацетамол с абсорбентом.
Но думаю, что это обычный ротавирус.
Гадость, конечно, редкостная,
но хотя бы не смертельная.
- Я в его возрасте тоже,
с другой стороны, часто болел.
- К счастью, Николай болеет редко.
- Интересная ситуация:
вот у нас куча неприятностей,
а я сижу тут с тобой,
и мне просто хорошо.
Может, потому что это похоже
на обычный семейный ужин?
Может, я останусь сегодня с Колькой?
- Ну, оставайся, почему нет.
- Мила, иди завтракать.
Ты себе все волосы вычешешь.
Тома решила,
что Мила хочет стать мальчиком.
Конечно, она...
Подожди, я все сама поставлю.
Она пыталась завуалировать эту проблему,
говорить иносказательно.
Но ты же знаешь Тому:
деликатность - это не ее конек.
- Ты ее успокоила?
- Тому разве успокоишь?
Нет, ну конечно, я ей рассказала,
что Мила уже две недели как влюблена
в героя фильма "Пираты 20-го века",
что мы все в курсе.
Но я попросила ее,
чтобы она не приставала к девочке
с расспросами.
Ты же знаешь Милу: она ненавидит, когда к ней лезут.
Ну, обезьянничает девочка.
Она попросила меня купить ей
косынку пиратскую на голову.
И что такого? Я не понимаю.
Ну я куплю, мне не жалко.
Главное, чтобы это не отражалось
на ее успеваемости в школе.
- Слушай, мам, а может, нам ее
в театральную студию отдать?
- Кого? Милу? Отдать?
- А что?
- Она пойдет туда только в одном
случае: если будет уверена,
что она сама этого захотела.
Мила, все остывает!
- Да, это правда.
- Доброе утро!
- Доброе утро, Катюша.
- А что это у тебя с глазами?
Опять красные. Опять плакала?
Ну, Катя...
- Я раньше вообще себе представить
не могла, что так может быть.
Раз - и ты в тюрьме,
два - и тебя уже убили.
Даже когда папу убили,
я так не думала.
- Это что значит "папу убили"?
- Мама, Катя хочет сказать,
что Михаил погиб не своей смертью.
- Да.
- Катюша, у меня для тебя
хорошая новость:
я разговаривала со следователем,
и они обещали сделать все возможное,
чтобы найти настоящих преступников
и оправдать Виталия,
найти доказательства.
- Ну слава богу!
- Я тоже очень рада.
- Мама, у меня в студии
появилась девочка новенькая...
- Мила, все стынет!
- Доброе утро.
- Доброе утро.
- Наконец-то.
- Девочка новая в группе появилась,
и дело в том, что она совсем
не улыбается несколько лет -
говорит, что не может.
- А что было до этого?
- Я так поняла, у нее умерла мама,
а после этого она сильно заболела гриппом.
- А сколько ей лет?
- 15.
- 15? Попроси ее отца,
чтобы привел ко мне, я посмотрю ее.
А сама запиши ее на видео.
Попроси, чтобы она улыбнулась,
хорошо? Я посмотрю так.
Доброе утро.
- Утро. Оля, Колька как-то не очень.
Температуры вроде нет,
но вставать не хочет.
Может, он сегодня дома побудет?
- Я пойду посмотрю, хорошо? Всем
есть! Приятного аппетита. Садись.
- Петя, вот, давай, сырнички.
А, тут уже есть, ладно.
- Спасибо.
- Варенье. - Приятного аппетита.
- Приятного аппетита.
- Ты прости меня, Ванечка.
Не надо было тебе
со мной связываться.
Бедовая я женщина.
Ну я же не со зла.
Что же мне делать теперь?
Влюбилась я в тебя, Ванечка.
Пропадешь ты со мной.
А я без тебя пропаду.
Дура я, Ваня,
хоть и медицинский работник.
Александр Сергеевич
- Тимур.
- Тимур?..
- Лучше просто Тимур,
потому что отчество вы не выговорите, да и никто не выговорит.
- Виктор Петрович Зайцев,
лучше просто Витя,
потому что так привык, молодой еще.
- Ха-ха. Ну отлично, будем знакомы.
Я ваш новый начальник службы безопасности.
Инструктировать вас,
я так понимаю, не надо?
- Да нет. Я здесь
уже несколько лет работаю,
а Витька здесь вырос практически.
- Это как?
- Да у меня отец работал еще в старом корпусе, потом я из армии вернулся,
ну и на отцовское место, короче.
- Угу.
Так, значит, обязанности знаете.
Мне сказали,
пару лет назад здесь было ограбление. Как сейчас обстановочка?
- Да залезли какие-то придурки,
лохи непуганые.
В принципе, с ними на месте
сразу разобрались,
только Витькиного отца жаль.
Погиб на работе.
- Сочувствую. А не боитесь рисковать после случая с отцом?
- Да вообще тут тихо. Дураков нет
Илье Михайловичу нервы тратить,
он человек известный, авторитетный.
- Ну что ж, будем работать.
(Звонок в дверь.)
- Ну и чего тебе?
- Инна, мне нос сломали, кажется.
У вас лед есть?
- Господи, ты откуда вообще
на мою голову свалился, чудовище?
- О господи... О боже мой...
Боже мой...
А Александра Сергеевича нет?
- На службе.
- На службе? Ну и слава тебе господи.
Слава шашлычному кетчупу,
способному растопить сердце
даже самой злой красавице.
- Вот ты свинья, а!
- Не зря!
Не зря я с утра помолился
святому своему Гавриилу Архангелу!
Силы небесные...
- Отпускай давай!
- ...послали невестушку мою.
- Отпусти! Гаврила...
(Звук пожарной сигнализации.)
- Пожарная тревога!
Срочно вывозите людей!
Звуковое оповещение: "Внимание!
Пожарная тревога! В зоне, где вы
находитесь, обнаружено задымление.
Всем немедленно покинуть здание.
Пользуйтесь основным
и запасными выходами,
а также переходами
в соседние корпуса".
- Ну вот. Селезенка не задета. Замечательно.
- Да, кровопотеря большая.
- Ольга Владимировна, в палате
новый аппарат ИВЛ загорелся,
уже все левое крыло эвакуируют.
Скоро свет отключат.
- И что теперь?
У меня пациент на столе лежит.
Пусть включают аварийное питание.
- Хорошо.
- Вадим! - А?
- Не отвлекайтесь. - Да.
(Звучит тревожная музыка.)
- Говорят, в больницу новое оборудование завезли - и на тебе.
Ты вообще когда-нибудь такое слышала,
чтобы аппарат ИВЛ загорелся?
- Я слышала, что старые могут.
Но вообще сказали,
что два каких-то дурака
в палате решили покурить.
Ну вот один с окурком уснул,
одеяло на нем и загорелось.
- Да я своими глазами видела,
из реанимации дым валил.
Оттуда пациентов вывозили
одного за другим.
Говорят, тот, у кого аппарат загорелся, все.
- Что "все"?
- Ну что "все"? На небеса отправился.
Придумаешь тоже. Живы все вроде.
- Ага, больница новая называется.
Якобы мэр вливает сюда столько денег.
Ну и где это все? Вот так
ляжешь на электрофорез и сгоришь.
Ой, и не говори.
- Угу.
- "Продвинутое строение сердца
древней рептилии
свидетельствовало
о теплокровности ящеров,
однако оно было окружено грубым
песчаником красно-коричневого цвета
с включением гравия,
что свидетельствует о высокой
скорости потока при заполнении грудной
клетки осадочным материалом
и о сопутствующей этому процессу окислительной среде".
Тебе это правда интересно?
- Да. Я придуманные книги не люблю.
А тут же все про жизнь.
- Это точно.
Как ты себя чувствуешь?
- Как-то странно,
как будто ничего не хочется.
- Держись, да? Держись.
- Тук-тук. Может, еще морсу сделать?
- Да он вон еще утренний не выпил.
- Ну как же так, Коленька?
- Ну ба, я просто не хочу морс.
Может же человек не хотеть морс?
Имеет право.
Звук на видео: - "Ну ты сам посмотри,
цвет оригинального сертификата
отличается от твоего произведения. Фиолетовый какой-то,
а тут чистый ультрамарин.
- Я не вижу разницы, если честно.
- Если не видишь, значит,
ты профнепригоден. Я сказал:
сертификаты должны быть абсолютно
идентичны. Тебе что-то непонятно?
- Все понятно, Илья Михайлович.
- Иди, мазила, твори".
- Ты бы хоть подвигался,
а то закиснешь совсем.
Надо тонус наращивать.
Тебя, вон, на воле невеста ждет,
а ты равнодушный какой-то.
Меня вот на воле никто не ждет,
а я и то приседаю,
чтобы кровь ходила.
- Я тебе мешаю, Старой?
- А вот если в колене щелкает,
когда приседаешь, это что такое?
- Это в суставе смазки не хватает.
- Да?
А вот еще ночью бывает просыпаешься,
а сердце стучит так часто-часто.
- А ты чифир на ночь не пей,
и часто-часто стучать не будет.
- А еще у меня тоска бывает.
Третий раз меня закрывают,
и все из-за этой самой тоски.
С нее все начинается.
Вроде, все пучком, все есть,
и так вдруг тоскливо делается,
что хоть в петлю лезь. И вот тут
меня накрывает, как медным тазом.
Очухаешься - оказывается,
ты в это время кого-то убивал.
Хорошо хоть ни разу
никого до конца не убил.
А я каждый раз потом не помню ничего,
прикинь? А мне с отягчающими шьют.
- Послушай, а ты запойный?
- Бывает.
- А в семье, ну, родственники пили?
- Ну всякие есть.
Мы ж не в Саудовской Аравии живем.
Но они же не все на нары пошли,
как я.
- Эпилептики? Суиц...
Ну, самоубийства?
- У деда падучая была.
Но не запойный был.
А тетка, Вера, три раза вешалась,
но она просто дура по жизни.
- Тебе, Старой, лечиться надо.
Ты как выйдешь отсюда -
сразу ко мне на обследование.
Пока ты правда кого-то не убил.
- Так на тебе же мокруха висит,
кто тебя выпустит?
Ты, может, еще дольше меня просидишь.
А если тебе еще сбыт наркотиков
пришьют, то...
Ты уж меня извини.
- Извиняю.
- Ладно, чего ты сразу
в депрессию-то ударился?
Меня, вон, третий раз закрывают,
и ничего.
Всюду жизнь. Раз, два,
три, четыре, пять.
- Подумать только, я уже шесть лет
мог бы спокойно жить.
А что у меня здесь
вместо заслуженной старости?
Вторая язва и обширный инфаркт.
Я сам сюда не напрашивался,
меня уговорили.
Уговорили руководить этим показательным ипподромом,
где работники занимаются наркоторговлей.
Да в гробу я видел
эти модные клиники, в гробу!
Мэр лично ИВЛ привозит
нам сюда в больницу.
Утром в газете - вечером в куплете.
К черту!
- Кузнецовский фарфор.
- К черту.
- У кого-нибудь есть нитроглицерин?
- Может, сразу укольчик
для подстраховки?
- Обойдусь!
Кто-нибудь может мне объяснить,
почему загорелся новый аппарат?
- По моему мнению, он мог загореться только в одном случае:
если он был неисправным,
проще говоря, старым.
Медсестра, которая с ним работала, сказала мне,
что аппарат был не новый.
- А по документам - новый. - Да.
- А может, медсестра
просто не справилась?
- Понимаете, наша медсестра
работает в реанимации 10 лет,
она бы с закрытыми глазами справилась.
Более того, я посмотрела
другое оборудование -
оно тоже оказалось не новым.
Так что я не знаю, в чем тут дело.
- Только этого нам не хватало.
Ладно, все свободны.
Будем разбираться.
Я лично сам все проверю. Свободны!
Думает: "Может, Катя и права.
Может, надо узнать наконец,
что произошло с Михаилом,
чтобы закрыть эту историю
раз и навсегда.
Теперь Коля заболел.
А вдруг из-за нас?
Он же видит, чувствует,
что у нас с Петром не все в порядке,
и переживает, что папа опять уедет.
Надо взять себя в руки и сохранять видимость хороших отношений.
Ради Коли,
чего бы мне это ни стоило".
- А меня сейчас дома
рассольничек ждет.
Ну и как положено...
- А я вот вообще домой
возвращаться не хочу.
Страшно там.
- Зря. Нервное это у тебя, пройдет.
Ну а что?
Молодая, здоровая, красивая.
Все образуется.
Ну а хочешь, батюшку позови,
он тебе помещение освятит.
- Да уж...
Ой, а кто это там на дороге?
Вроде человек лежит.
- Пойдем посмотрим.
- А вдруг он мертвый?
- Да ладно. Ты чего,
мертвых боишься больше, чем живых?
- Примерно одинаково.
- Да он весь в крови.
Похоже, наш клиент. Эй!
- Господи, что за день такой!
Давай за каталкой.
- Теперь улыбнись.
- Я же не могу, я говорила.
- Все хорошо, пожалуйста,
не переживай.
Я просто покажу это видео моей маме.
Она обязательно поможет тебе.
Только вы запишитесь, пожалуйста,
к ней на прием самостоятельно.
- Да, я прямо завтра запишу Полину.
Правда, Полина?
- Наверное, Екатерина Михайловна,
я урод, да?
Со мной не дружит никто даже.
Раньше дружили, а сейчас как-то нет.
- Ты что такое говоришь, Полина?
Ты такая талантливая, умная,
красивая девочка.
А то, что твои какие-то подружки
с тобой не дружат,
так это просто потому,
что они еще маленькие и глупые.
Не надо переживать, пожалуйста,
по этому поводу.
- Да я ей говорил об этом,
только кто родителей слушает?
- Мы обязательно что-нибудь придумаем, я тебе обещаю.
- Я не понимаю, зачем я здесь.
Я буду жаловаться.
Нет доказательств моей вины. Отпускайте!
- Надежда Андреевна,
я еще раз повторяю свой вопрос.
Какие у вас отношения с Курниковым
и почему именно к вам он пришел
и начал просить наркотики?
- Я не знаю.
Кто их знает, этих нарколыг!
Нечего мне вам больше сказать.
Нечего! Вы что, не понимаете?
- Жаль, очень жаль...
- Ну вот так.
- Чистосердечное признание могло
бы уменьшить срок вашего заключения.
- А чего сразу срок-то?
- Да потому что мне здесь
все предельно ясно.
Курников жив,
рано или поздно его найдут.
Он человек зависимый, благодаря вам.
У него неизбежно начнется ломка,
и он нам все расскажет.
А вот вы пойдете по этому делу
как организатор
преступной группировки,
занимающейся сбытом наркотиков
плюс хищение государственного имущества
и использование служебного положения в преступных целях.
Ну и помимо всего этого,
как говорится, в довесок,
организация убийства.
Вы вообще представляете,
что это такое?
- У меня беда -
у меня с фантазией плохо.
- Угу...
- Угу. Прям беда.
- Я как-то в этом не сомневался. Да.
Ладно.
Два месяца назад вас оштрафовали
на довольно крупную сумму.
Первую половину долга вы выплатили.
Где взяли такие деньги?
- Муж помог.
- Вот оно как интересно.
Знаете, я связывался с вашим мужем.
Он говорит, что не высылал вам
таких крупных сумм.
Более того, он говорит, что ваши отношения
находятся на грани развода.
По этому поводу что скажете?
- Ничего. Я буду говорить
в присутствии своего адвоката.
(Слышны голоса.)
- Так, пошли со мной.
Можно не обуваться.
(Грохот.)
- Блин...
Ну все, сели.
Ладно, я пойду посмотрю,
что под колеса подложить.
(Телефонный звонок.)
Сейчас...
Вот так. Вот так вот.
Ну все. Так, Светик...
Нет, лучше вот так вот.
Светик, стой здесь.
Если что, толкнешь. Контролируй.
Я сейчас в кабину,
попытаюсь газануть резко. Поняла?
- Да. Так мне и надо.
Так мне и надо...
- Света, а наш пассажир,
по ходу дела, сбежал.
- Что?!
- Да хрен с ним.
Стой, короче, здесь, Света.
Светик! Садись, поехали!
- Палыч!
- Что?
- А где мой чемоданчик с лекарствами?
- Не понял.
- Чемоданчик был тут, это точно,
а теперь его нет.
- Ну куда он делся?
Мы с тобой вдвоем здесь были.
- Ах! Это он спер!
Бугай этот раненый.
Что же мне теперь делать?
Там же препараты,
а я за них отчитываюсь.
- Хорош, только без паники.
Я подтвержу, если что.
Давай, поехали, садись.
- Ну вот, что и требовалось доказать.
Это мне за Ванечку.
- Так, хорош, а.
Только не впадай в эту...
в депрессию, Света.
Ну?! Блин. Поедет она уже?!
Все, поехали. Утро вечера мудренее.
- А может, это кто-то
специально подстраивает, а?
Вот мы думали, что нас не коснется,
а оно коснулось.
А сколько лет было тихо.
Может, это вообще заговор,
чтобы опорочить врачей?
- Дело врачей-вредителей, что ли?
Как при Сталине? С ума ты сошла?!
- А что? Опорочить, зачистить,
а потом поставить своих.
- Да кого поставить? Кого?
У нас в городе каждый медработник
на счету, и все на вес золота.
Нина, вот ты мелешь что ни попадя.
- А чего ей? Она на своей должности
ничего не теряет.
Хорошо устроилась.
- А я не жалею.
Полы тоже кому-то надо мыть.
А я с детства люблю мыть.
- Да все наркоманы знают,
что у врача скорой помощи
всегда есть с собой
психотропы и нейролептики.
Да я уверен, что он сам под машину залег, чтобы дозу себе добыть.
- А если бы его задавили?
- Ночью? Да на разбитой дороге,
да после дождя, да 20 кэмэ в час?
Ну-ну!
- А Светлана-то где сейчас?
- Спит в процедурной.
Домой идти не хочет.
- Да...
Надо ее отправлять к психологу.
Так добром дело не кончится.
- Нам тут всем надо к психологу.
- Ой, ребята, не знаю...
- Можно, конечно, попробовать удаленно взломать.
Но вы же понимаете,
Александр Сергеевич,
я в этом случае очень сильно рискую.
- Я понимаю. Я это беру на себя.
- Пап, я...
- Так, теперь о вас двоих.
Если вы до осени не разбежитесь,
в сентябре поженитесь.
Если разбежитесь, я перекрещусь.
- Супер.
- А я право голоса имею?
- После свадьбы будешь голосить.
Сейчас чайник пока поставь.


Серия 10

- Ой, Ванечка... Ты очнулся?
- Давно уже. Тебя не хотел разбудить.
Любовался.
- Ой, да ну, я страшная.
- Нет.
- Как ты, а?
- Лучше всех.
- Тебе больно?
- Только когда шевелюсь, а так нет.
Легко так, прям как в молодости.
- Это ты после наркоза.
- Не-а.
Я думаю, от того,
что ты рядом сидишь.
- Ой, сколько времени-то?
Ванечка, я же опаздываю.
Все, мне пора бежать.
А как освобожусь, я к тебе приду.
- Уже жду и надеюсь.
- Пока, Ваня. Пока.
(Звучит тревожная музыка.)
- Да, я тебя понял.
Завтра после обеда все пришлю.
Давай, пока.
Привет. Хорошо, что зашел.
Хотел с тобой проконсультироваться
по поводу одного...
- Да, я рядом был.
Заодно, думаю, и дела порешаем.
В прошлый раз у твоей сучки
сколько щенков было?
- Пять, по-моему. Ну да, точно пять.
А что?
- А который раз она рожала?
- Второй.
- Ко мне заказ пришел
на двух сучек и одного кобелька.
У тебя же с родословной
все в порядке?
- Ну да.
- Так вот и у меня чемпион по породе.
Думаю, что проблем с продажей
не будет.
- Ну что, дело хорошее, давай мутить.
- Ты живой вообще?
- Инна, мешаешь.
- И этот человек мне недавно
клялся в вечной любви.
- Я и сейчас могу поклясться,
язык-то без костей.
- Дежавю какое-то -
все как два года назад:
ты вечно сидишь за своим
проклятым компьютером,
а я жду, когда меня выгуляют.
- Сама выгуляйся, большая уже.
- Я тебя брошу.
- Нет, не выйдет у тебя ничего.
У нас с тобой большая любовь.
- Тебе чего в магазине взять?
- Бифштекс. И морковки побольше.
- Ты обгонишь хоть кого!
- Дима наш, ты о-го-го!
- Простите, а вы гипертоник
или вы с утра уже приняли
что-нибудь горячительного?
- Нет, я с утра не принимаю.
- Да? - Да. Принципиально.
И гипертонией я тоже,
кстати, не болею.
Я просто жизнерадостный здоровый
оптимист. В отличие от вас.
- Да знаю я вас, оптимистов:
все у вас хихоньки да хахоньки.
А жизнь - это не праздник.
Ну, не всегда праздник.
Это борьба. Борьба.
- Вы сюда тоже пришли бороться?
- Смешно. Иронизируете, да?
- Никого мы не боимся,
И к победе мы стремимся!
Мы не ноем, мы не стонем,
Всех на свете мы догоним!
- Ребята, давайте сфотографируемся?
- Давайте.
- Где плакаты?
- Так, подожди.
- Покучней, покучней, плакаты повыше!
- С дочерью рядом.
- Улыбнулись, считаем до трех. Улыбнулись! Один, два, три!
Вместе: - Ура!
- Так, ребята, все присутствующие приглашаются в автобус.
Мы, так сказать, сейчас весело поедем
к месту старта
ежегодного марафона по бегу.
А потом там и загуляем.
Так сказать, на воздухе.
Прошу вас всех, проходите, давайте.
- Пойдем.
- Дима, давай!
- Димон, ты лучший!
- Да, везучая Танька:
такой муж у нее -
и красавчик, и спортсмен, не курит, не пьет. Эх, мне бы такого!
- Да ладно тебе,
и на твоей улице праздник будет.
- А может, на марафоне
с кем-то познакомлюсь?
- Тебе надо было подготовиться.
Давай в следующий раз
кого-нибудь нормального догоним.
- Так, девочки...
- Давай, давай.
- Садитесь, Алексей.
Садитесь, а то ведь опоздаете.
- Я тебя уколю немножко, как комарик, это не больно.
- Да вы не бойтесь, в меня несколько
раз крючок для рыбы втыкался,
я его сам вынимал.
- Ах! Ты еще и рыбу ловить умеешь?
- У меня голова заболела.
И тошнит опять.
- Да, в ваших интересах,
Лев Борисович,
историю с пожаром замять быстро.
Вы хотите, чтобы вашу клинику
по всем каналам показывали?
И наркотики у них воруют, техника
неисправная, пациенты живьем горят.
Вам это нужно, Лев Борисович?
- Нет, конечно, мне это не нужно.
Но эксперты уже работают,
и я с этим ничего поделать не могу.
- Всегда можно попытаться что-то сделать.
Я готов вам в этом помочь.
Вы получили хорошее,
качественное оборудование
от проверенной фирмы-производителя,
а все дело в неисправной проводке.
Вот так.
Уволить за халатность электрика гораздо безопаснее и проще,
чем главного врача.
К тому же я помогу
удовлетворить иск пациента,
который пострадал
от ожогов при пожаре.
Мне этот скандал не нужен,
так же, как и вам.
Вы понимаете меня, Лев Борисович?
- Да, я вас понимаю, Иван Олегович.
- Добрый день, Иван Олегович.
- Здравствуйте. До меня дошла
информация о пожаре в вашей клинике.
Вот заехал узнать подробности.
- Так ведь пока нет
никаких подробностей.
Эксперт ведь еще не сделал
своего заключения.
- В ваших же интересах,
Ольга Владимировна,
в интересах клиники
и лично Льва Борисовича,
чтобы эта история
как можно скорее замялась.
Вам происшествия с наркотиками хватает, я думаю.
- Лично в моих интересах,
чтобы оборудование в нашей клинике
было надежным и чтобы мои пациенты
не страдали. Понимаете?
- Очень хорошо. Извините, я спешу.
- А я вас не задерживаю.
Вы идите работайте.
Успехов вам в вашей этой... работе.
- Все, кто бегом занимался,
о болезнях забывал!
Бег - отличное лекарство,
Гиппократ советовал!
- А давай в следующем году поедем
на международный марафон в Питер?
Представляешь, там 65 тысяч человек
каждый год участвует.
- А давай. Наконец-то поедем
в свадебное путешествие.
А то уже год прошел, а мы с тобой
так никуда и не съездили.
- Выбирай забег скорей!
Ждет успех тебя, поверь!
- Спартак - чемпион!
- Дима!
(Все кричат.)
- Дима!
Господи боже мой... Можно я поеду
с ним? Я вас прошу, пожалуйста!
- Девушка, вы видите,
сколько раненых?
Машины переполнены.
Не мешайте работать.
- Доктор, помогите,
здесь женщине плохо.
Марина, ты слышишь? Она не слышит. Слышишь меня, Марина?
Надо ее...
- Помогите кто-нибудь...
- Санитар, займитесь!
Тихо, тихо, тихо.
Мужской голос: - Помогите.
- Это вы Ольга Владимировна? - Да.
- Там мой муж с раздробленной ногой.
Скажите, ее можно спасти?
Мне доктор Карпов сказал,
что там месиво вместо ноги.
- Сделаю все, что смогу. Вы же ехали
на соревнование, ваш муж спортсмен?
- Да, да-да, он мастер спорта
по легкой атлетике.
Я... Пожалуйста...
Я квартиру продам, я заплачу,
я на колени перед вами встану.
- Перестаньте! Что это такое?
Держите себя в руках.
- У него отец
был запойным алкоголиком.
Я боюсь, что он тоже пить начнет.
А тут еще эта авария.
Мы только год назад поженились.
- Вас как зовут?
- Татьяна.
- Татьяна. Вот и хорошо, Татьяна.
Я сейчас пойду в операционную
и сделаю все что смогу, сама
все проверю. А ваша задача - ждать.
- Из того, что я здесь услышал,
можно сделать такой вывод -
фирма занимается очень многим,
но основная деятельность
крутится вокруг фармацевтики.
Закупки, доставка, но конкретнее ничего сказать пока не могу.
- Ну, есть надежда
хоть что-то узнать?
- Ну конечно,
иначе я бы здесь не сидел.
Знаешь, кого я сегодня видел
в кабинете у Бережного?
- Кого?
- Моего бывшего нового начальника,
полковника Стрельникова. Я с ним
в коридоре чуть не столкнулся.
Мне кажется, он меня не узнал.
В общем, выясняется, что Бережной
и Стрельников давно знакомы
и вообще дружат семьями.
Но разговор был какой-то странный, говорили про собак.
Кажется, у Стрельникова кобель,
а у Бережного сучка.
В общем, щенками торгуют между делом.
- Стрельников тебя точно не узнал?
- В кабинете они про меня
ни слова не сказали. Нет, не думаю.
- Ну хорошо, Саша,
давай поосторожнее. Не лезь на рожон.
Ну что, пойдем уток кормить?
- Па, я устал гулять.
Давай лучше домой пойдем?
- Пойдем. Ну, старик,
что ж ты меня так расстраиваешь?
- Я думаю, ногу все равно
придется ампутировать.
Там живого места нет,
все раздроблено.
Ну это же не приговор,
протезировать можно.
- Давайте я сама разберусь,
что к чему.
А вы пока можете прооперировать женщину
с травмой брюшной полости.
Там тоже срочно,
но все-таки не так сложно.
А я возьму себе стажера в ассистенты.
- Подождите, я не понял,
вы мне не доверяете сегодня?
- У меня просто нет времени
выяснять отношения.
- Ваш пациент не выдержит два часа под общим наркозом,
да еще с такой кровопотерей.
- Донорская есть.
- Ольга Владимировна, я его видел просто,
а вы не видели, понимаете?
- Замечательно. Сейчас посмотрю.
- Вот здесь держи.
Сушим.
Еще один тупфер.
Вот здесь, вот здесь. Все правильно.
Да, ситуация...
Ты отвернись и подыши. Иди.
- Извините.
- Как, подышал?
- Да.
- Нормально?
- Да, нормально.
- Работать можешь?
- Могу, могу.
- Я, конечно, рад за тебя, но мы
шить будем или там в углу дышать?
Давай.
Хватит стоять в углу, дышать
и разговаривать о себе любимом.
- Извините.
- Ну-ка.
- Девушка, здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Скажите, а Иван Дмитриевич здесь?
- Ивана Дмитриевича сегодня нет
и не будет, он заболел.
А что вы хотели?
- Да я была у него дома
вчера и сегодня,
его нет, и на телефон он не отвечает, поэтому я здесь.
Он просто деньги должен был дать
на сына, на Андрюшу.
- Ивана Дмитриевича
прооперировали недавно.
- Как? Я не знала.
С ним что-то серьезное?
- Нет, ничего серьезного.
Вернее, все очень плохо...
- Так, держим давление.
Сердце держим.
Давление падает.
Терпимо пока.
- Так это же хорошо.
- Да что ж хорошего-то?
Ничего тут хорошего нет.
Тампон.
Сейчас будем вправлять кость, держите.
Крепче держите. Возьмите, держите.
Держите же уже вообще!
Косточка встает...
Зажим!
Не тот!
- Таня, ну как ты?
- Пап, я же пять лет не решалась
замуж выходить, страшно было.
Ну точно, накаркала.
Один год все идеально было,
и вот на тебе.
Ну за что мне с Димкой это все?
- Послушай, все этот вопрос
себе задают.
Ты точно накаркала.
Нужно думать о хорошем.
Мысли - они живые.
Как думаешь, так и происходит.
- Тебе, папочка, легко советы давать.
Ты и жил правильно,
и думал правильно,
а мама от тебя ушла
за большой любовью.
Такая любовь была,
что меня променяла на нее.
Знаешь, я ей часто зла желала,
хоть она и мать моя.
А ей ничего. Говорят, счастлива.
- Ну и хорошо, что счастлива.
Я лично никогда ей зла не желал.
Вот мне мать Димкину жалко.
Только из одной беды вылезла -
в другую попала.
- Да, это точно.
Она еще так обрадовалась,
когда узнала,
что Димка в спорт вернулся.
Она прямо-таки вбила себе в голову,
что если он будет спортом заниматься,
то точно не пойдет по стопам отца -
и на тебе.
Пап, да нас сглазили, точно.
- Да кому вы нужны?
Слушай, я лично в судьбу верю.
У каждого человека судьба своя.
Слушай, может, Димка
после этой аварии
свой характер и волю к жизни укрепит.
А вообще, доченька,
я верю, что все будет хорошо.
И тебе советую в это верить.
- Нет, я бы, наверное, с ума сошла,
если бы мне ноги оторвало.
- Ты бы, Раюша, с ума не сошла.
- Почему?
- Ну, не с чего тебе сходить с ума.
У тебя с одной стороны
базовые инстинкты... - А, да.
- ...А с другой -
большое горячее доброе сердце.
- Ну ребята, ну перестаньте.
Такое горе.
- Нет, ну молодой
полноценный мужчина.
- Да.
- И что?
Нет, ну ладно бы война. А тут как?
Вот мой дедушка без ног вернулся,
так моя бабушка чуть с ума не сошла
от счастья,
что он один на все село
живой вернулся.
Вот как можно
такие вещи сравнивать, как?
- Знаете что, если жена любит,
она его и таким примет.
- Раюша...
- Нет, ну а ему-то, ему-то каково?
Мужики - они же быстрее ломаются.
Одним ударом
столько судеб искалечено!
- А я вот тут услышала,
что жена боится, что он
алкоголиком станет, как его отец.
- Да ты что?
- Вот японцы и китайцы
все всегда сверяют с гороскопом,
и если знак выйти замуж
по гороскопу неудачный,
то все, пиши пропало - и брак
по параметрам тоже будет неудачный.
- А вот у нас благодать -
женись на ком хочешь.
- А вот я бы, например, ввела?
обязательное разрешение астролога
на бракосочетание. Да, да.
И тогда бы никаких
этих ужасов никогда не было.
- У нас тут не Япония,
Галина Петровна. - Да уж.
- У нас тут народ ушлый.
Астролога подмажут, разрешение купят.
У нас вот так.
- Точно.
- Вот это точно.
- Света, ну не переживай.
Ничего не значат эти бывшие жены.
Иван же с ней не живет совсем.
Да еще и не известно ничего толком.
Я его паспорт видела, там все чисто.
Ни жен, ни детей никаких
в помине нет.
- Рая, не надо, и так тошно.
(Телефонный звонок.)
- Пожалуйста, посмотрите внимательней,
может, крутился где поблизости?
- На племянника моего похож,
я бы признала, если бы увидела.
И глаза такие же,
прямо плюнуть в них охота сразу.
Спер, гад, пятерку,
пока я чай пила, и загулял.
- Да, очень познавательно,
но лучше ближе к делу.
- Нет, я не видел точно.
У нас тут все одни и те же
тусуются обычно.
Кузя Колесо, писатель бывший.
- Да никакой он не писатель.
В типографии работал,
пока не уволили за пьянство.
- Я вроде видел похожего вчера.
У меня ларек с краю, смотрю:
трется доходяга какой-то.
Видно, кого-то из этих искал... дилеров.
Я с этим никогда не связывался,
но общее понимание имею, ху из ху.
- Так, вот пожалуйста,
сейчас с этого момента поподробнее.
В чем был одет, как выглядел?
В общем, важны малейшие детали.
Пожалуйста, все, что вспомните.
- Да я, собственно, товар утром получал, смотрю - ковыляет.
Морда небритая, грязный,
видно, неймется ему.
Вид не похмельный.
Такой... мутный, короче.
Я начал товар оформлять, отвлекся,
а через 10 минут его уже не было.
- Ларек у вас там, да?
- Да, там, с краю.
- Можем пройти?
- Да конечно, пойдемте.
- Эй, пацан, пацан, ты здесь живешь?
- А вам-то что?
- Скажи, где аптека у вас?
- Прямо до упора и направо,
там написано.
А зомби здесь тихие.
- Руки под прилавок не суй и не ори.
Сделаешь, что я скажу, -
и будешь жить дальше.
- Хорошо. И чего бы вы хотели?
- Я вас ждала.
- Ампутации на настоящий момент удалось избежать.
Но то, что удалось сохранить,
вряд ли можно назвать ногой.
К сожалению, вам придется
набраться много терпения,
чтобы нога снова
стала функциональной.
Это годы непрерывной работы
и невыносимой боли -
иногда очень сильной,
иногда нетерпимой.
Но это тоже еще не все, потому что
не избежать еще нескольких операций,
для того чтобы восстановить
работу мышц и связок.
Вам нужно набраться терпения.
Как ваш муж переносит боль?
- Я даже не знаю, он никогда
не жаловался. Повода не было.
- Значит, будем надеяться,
что выдержит. Пойдите отдохните.
- Ладно, я пойду посплю и вернусь.
- Хорошо.
Думает: "Еще один сумасшедший день.
Как же все непредсказуемо
в этом мире!
Нелепый случай - и твоя жизнь
может поменяться раз и навсегда.
Кто-то после такого случая ломается,
а кто-то научится быть сильным.
Только бы у ребят все было хорошо.
Да что это я? О чем я думаю?
Мне нужно о Коле думать и о Кате,
а я о посторонних людях думаю.
Подожди. Ну а какие они тебе посторонние, Оля?
Ну ты прожила сегодня
с ними маленькую жизнь.
И ты победила в ней. Это же хорошо, день прожит не зря".
- Почему вы держите меня за руку?
- А что, нельзя?
Может, вам это не нравится?
- Да нет, просто мне кажется,
мы не настолько хорошо знакомы
с вами.
- Держаться за руки не аморально.
Нас никто не осудит.
Мы всего лишь родители наших детей, которые женаты.
- Да, и года спокойной жизни
не прошло. Тут еще эта авария.
- Зато появилась возможность
узнать друг друга ближе
в экстремальной ситуации.
- Странный вы человек какой.
Все у вас так прекрасно. Даже если
земля под ногами разверзается.
- Ну а что плохого? Вы живы,
а ведь могли легко умереть.
Врач сохранил ногу вашему сыну. Осенью пойдут грибы,
через год мы будем ждать внуков.
- Почему вы сидите здесь со мной?
- Мне просто показалось,
что вам это очень нужно.
- Спасибо.
- Я его и толкнула-то не сильно,
а он весь побелел, глаза закатил
и просто колом на пол рухнул.
Ну, я пульс пощупала - живой.
На всякий случай жгутом
руки скрутила.
А тут как раз Миша пришел, муж мой.
- Михаил.
- Он полицию и вызвал.
- Я думаю, это у него ломка такая,
хотя толкнуть ты можешь и сильно.
- Да, вы правы.
- Если бы вы знали, как мне
надоели эти алкоголики и наркоманы.
Особенно ночью.
- Это не просто наркоман.
Он подозревается в краже лекарств, распространении наркотиков,
а также в убийстве. Скорую вызвали?
- Так точно.
- А вот вам... я объявляю
особую благодарность
за четко принятые действия.
Спасибо вам.
- Если бы я знала,
я бы его сильней толкнула.
(Стук в дверь.)
- Александр Сергеевич, можно?
- Да, Виктор Петрович, заходи.
- Илья Михайлович просит вас помочь.
Вы ведь в оружии понимаете?
- Вроде понимаю.
- Вот, надо поехать в одну контору,
там оружие подобрать
для охраны, патроны и...
Короче, все комплектующие,
которые нужно.
- Хорошо, не вопрос. Когда поедем?
- Да можно прям сейчас.
Нас Тимур отвезет,
поэтому через полчасика.
- Отлично. Добро.
- Здрасте.
Так, что с температурой?
- Мама, у меня все хорошо.
- Хорошо.
- Тридцать семь и два.
- Оля, ну у тебя же тоже
так в детстве было.
Даже от нервов.
- А у меня не от нервов.
- У него не от нервов.
Это у него от меня.
- Так, ну ладно, будут готовы результаты анализов
- и станет ясно.
- Да мы просто все так переживаем,
потому что он редко болеет.
А когда дети болеют часто,
то все к этому привыкают быстро.
- Мам, папа у меня пока поживет,
я ему разрешил.
- Он мне разрешил.
- Мам, а что это за чай?
- А? Ну не знаю, из банки зеленой.
- Слушай, ну, как-то это не чай.
- А что это?
- Я не знаю, что это, но это не чай. - Ах!
Ой, мне же это Тома дала -
ноги парить, еще зимой.
А я две чашки выпила.
(Кашляет.)
А мне понравилось.
Такой аромат необычный.
- Танька...
- Димыч, ну как ты?
Тебе очень больно?
- Терпимо.
Танька, ты прикинь,
а я на том свете был.
- Ну и как там? Понравилось?
- Нет, не понравилось.
По тебе скучал сильно.
Вот потому и вернулся.
А кроме того, я же тебе пообещал,
что мы в следующем году
на марафон в Питер поедем.
А я без этого удовольствия
умирать не готов.
Только если после.
Увидеть Петербург - и умереть.
- Куда мы с тобой поедем
с гипсом на ноге?
- Ну... Да, мы с тобой сейчас
поехать туда можем только в мечтах.
Так что давай мне свои руки,
смотри мне в глаза
и мечтай, только глаза не закрывай.
Ты мечтай, мечтай, не отвлекайся.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю.
- Ваня, я так переживала за тебя,
два дня не могла до тебя дозвониться. Дома тебя не было,
пришлось к тебе на работу зайти.
Мне твои коллеги все рассказали.
Какой ужас!
- Ну я просил больше не лезть
в мою жизнь, Аня. Ты же мне обещала.
- Да, просто твой платеж на Андрюшу
не пришел, и я решила сама. Ну раз ты
в больнице, я как-нибудь справлюсь.
Ничего страшного, я выкручусь.
- Я вышлю тебе деньги на карту.
- А у меня нет карты, ты же знаешь.
Я не хочу тебя обременять, так что...
Но раз ты сам предложил...
- Хорошо, зайди сюда завтра.
- Ой, Ванечка, спасибо тебе большое.
Ну что бы я без тебя делала?
Спасибо тебе. Выздоравливай.
- Долго еще ехать?
Мы так с вами скоро
до Мурманска доедем.
- Да все уже. Сейчас на боковую свернем -
и там метров пятьсот.
- Странное какое-то место
для покупки оружия.
- Там знакомый живет
Ильи Михайловича.
Он официально торгует. Лицензия есть,
так что все в порядке.
- Тимур, а тормозни, я отскочу,
а то чего-то приспичило.
- Тихо, тихо, тихо. Тихо...
- Коли давай! Давай, коли уже!
- Ему точно хватит?
- Хватит.
Илья Михайлович все рассчитал.
И вскрытие ничего не покажет,
кроме инсулина.
А он и так на инсулине сидел.
- И куда его девать-то теперь?
- Да сейчас на ближайшей остановке
высадим пассажира, и все.
- Я никак не могла до тебя дозвониться. Ты как там?
- Не знаю. Мне кажется,
я уже лет сто замужем. - Это как?
- Он сидит за компьютером
в своем углу,
я в своем перевожу статьи.
Иногда мы пересекаемся на кухне.
- Ну, ты его любишь?
- Думаешь, у меня хоть раз было время задуматься
об этом, когда он рядом?
- Привет, Катя. Меня зовут Гаврила.
Я - это он.
Она меня любит,
иначе меня бы тут не было.
Мы будем жить долго и счастливо
и умрем в один день.
Ладно, я ушел, секретничайте.
Да, Катя, было очень приятно познакомиться.
- Ну тебе все понятно?
- Супер.
- Мне так неудобно, на самом деле.
Ты там за Виталика переживаешь,
а я тут...
- Ничего страшного.
Ты же не виновата, он сам пришел.
- Апорт! Апорт! Ать!
Давай, ко мне! Ко мне! Апорт! Ко мне!
Ко мне!
Давай. Держи, держи.
Положи! Положи. Стой.
Стой!..
Ганди! Ганди, куда ты? Ко мне!
Ни минуты покоя с тобой.
(Собака лает.)
Быстрее ко мне!
(Слышны всхлипывания.)
(Слышны всхлипывания.)
- Любаша, ты чего?
- Ты помнишь, как у Таньки на свадьбе
я букет поймала?
Я так обрадовалась тогда!
Думала - ну вот, вот, наверняка.
А сейчас что? Ну кому я теперь
нужна с этим горелым носом?
- Ну ты даешь, девушка.
Кого это когда останавливало?
Нос - это вообще в семейной жизни
не главное.
- А что главное?
Сейчас тем более никто не торопится
себя обрадовать печатью в паспорте -
а тут вон такое!
- Ну ты что?
Самое главное в этом - это харизма.
А с этим у тебя все в порядке.
Мужчины любят, когда женщина веселая, это их заводит.
И вообще, все, хватит причитать.
Найдешь себе в интернете молодого
красивого пластического хирурга.
Сделает он тебе операцию и влюбится,
как тот древнегреческий скульптор.
- Какой еще скульптор, Настя?
(Рыдает.)
- Вот ты темная!
Древнегреческий скульптор Пигмалион
влюбился в статую,
которую сам же и сделал.
- Да? - Да. Да мне вообще рассказывали про одну женщину.
Она пошла нос делать.
В нее влюбился хирург и увез ее
жить на греческий остров. Да.
Вот, живут на море, все пучком.
Чего ни спросишь, все смеется.
Я не могу. Вот так и надо.
- Ну ты и придумываешь, Настя.
- Ой, болит, зараза!
- Тебе надо разговаривать поосторожнее.
- Да, надо. А что делать?
Поговорить-то охота! Ой, не могу...
- Здравствуйте.
Это приемное отделение?
Скажите, а к вам мужчина не поступал? Диабетик, 52 года, инсулинозависимый.
Зовут Александр Сергеевич Панов.
Нет?
Во второй тоже нет.
- Слушай, может,
он просто занят чем-то.
А трубку взять не может.
- Да никогда такого не было,
ты понимаешь или нет? Никогда.
Он всегда или сразу отвечал,
или писал сообщение
и перезванивал позже. Никогда мой?
отец не заставлял меня нервничать.
Потому что он хороший человек.
Он думает о своих близких,
в отличие от тебя.
- Я тоже думаю.
О тебе так постоянно.
- Мало думать, нужно что-то делать.
- Ладно, давай дальше звонить.
Или хочешь, я позвоню?
А ты отдохни пока. А?
- Ты все перепутаешь.
Что я, тебя не знаю?
- Скажите, а долго он еще будет
без сознания?
- У него диабетическая кома.
Пока сказать ничего не могу.
Это вообще чудо, что он жив.
Если бы вы его вовремя тогда
не заметили, он был бы уже мертв.
- Кошмар.
- Жаль, что документов никаких
не обнаружено.
Ни документов, ни телефона.
Только инсулин в кармане нашли.
Это, кстати, слава богу:
быстрее диагноз поставили.
- То есть родственников пока
тоже не найти?
- Ну, будем надеяться,
что кто-то будет его разыскивать.
Мужчина видный,
в хорошей спортивной форме.
Наверняка не один жил.
- Скажите, а можно я к нему завтра приду,
пока его никто не нашел?
- Конечно. Вы же теперь крестная мать.
Ну, в некотором смысле.
- Здравствуйте, Алексей.
- Мариночка, а что случилось?
- Да ничего, просто... Просто плачу.
Слезы текут и текут. Вы знаете,
как водопад. Вот не могу остановить.
- Ну и пусть текут. Красивый водопад.
- Да уж, залюбуешься.
Вы знаете, я вот всю жизнь
с кем-то, с чем-то боролась.
С мужем пьющим боролась,
с соседями по коммуналке боролась,
с Верой из бухгалтерии, представляете?
А вот сейчас думаю - зачем это все?
Столько сил потрачено зря.
Простите меня.
Вот вроде все хорошо:
сын вырос, женился.
А я какая-то злая - ну правда! -
какая-то ворчливая, унылая...
- Нет, нет.
- Простите меня. Что у вас за цветы?
Это хризантемы. - Ой...
- Для поднятия настроения.
- Я терпеть не могу хризантемы.
Ну вот видите, опять.
Господи, это же просто невозможно!
- Вы плачьте, а я буду любоваться вашими слезами.
- Слушайте,
ну как же вы меня измучили
со своим дурацким
позитивным настроением!
Вы знаете, я вот нарочно
возьму и не буду сейчас рыдать.
Вот возьму сейчас... Вот смотрите:
раз - и вот, не буду, все.
Слушайте, мне даже цветы эти...
Да их даже и поставить-то некуда.
Куда я их поставлю?
- Вот, давайте вот сюда. Вот.
Вот так. Прекрасно...
- Да, прямо в графин.
- К сожалению. Да... Послушайте,
я завтра вазу принесу и розы.
Вы любите розы?
- Розы люблю.
- Хорошо.
- Спасибо.
Спасибо вам, Алексей.
Вы меня простите, правда.
Всего доброго.
- Давайте градусник. Как настроение?
- Боевое.
- Я хотела бы все-таки уменьшить
дозу анальгетиков. Боли сильные?
- Нормально, терпимо. Ольга Владимировна,
когда я смогу ходить?
- Не раньше чем
через несколько месяцев.
- Значит, с бегом тоже
завязать придется.
А я хотел в следующем году поехать
на международный марафон в Питере.
Вон, даже Таньке обещал.
Все, отбегался.
- А вы знаете, у меня есть
один знакомый спортсмен,
так у него, между прочим,
обе ноги по колено ампутированы.
Так он выступал недавно
на паралимпийских играх
по настольному теннису.
И между прочим, победил.
- А есть еще шахматы.
Только я себя инвалидом не чувствую,
жалеть себя не собираюсь.
- Вот! А вот это отлично.
Ну, я вас оставлю.
- Спасибо. - Спасибо.
Спорт не брошу,
в депрессию не впаду.
Так что, Танька, не бойся,
все у меня будет нормально.
- А я не боюсь.
Я уже поняла: ты у меня боец.
- Говорить о причинах возгорания,
конечно, еще рановато.
Экспертное заключение
будет готово через несколько дней.
Но я все-таки надеюсь,
что причина - не качество аппарата,
а какая-то другая.
Да, еще...
Иван Олегович,
не в службу, а в дружбу:
мы бы хотели ознакомиться
c документами,
связанными с закупками медтехники
для вашей новой клиники.
Нет, я понимаю, там все в порядке.
Я даже уверен, что там все в порядке.
Но такие правила.
- Да конечно, конечно.
Я дам распоряжение,
и вам все передадут.
- Спасибо. Всего доброго.
До свидания.
- Так... - Ольга Владимировна,
да это еще ничего не значит.
Что угодно может быть
с такими показателями.
- Давай сделаем тогда так:
я сейчас возьму неделю за свой счет
и поеду с сыном в Москву, вот.
А ты перенеси, пожалуйста,
все эти плановые операции. - Угу.
- Ну, как-нибудь там, знаешь,
так переставь, чтобы...
И кстати говоря, почему-то Иван твой?
просил связаться с тобой через меня.
Я не знаю почему.
- Я свяжусь, сейчас не это главное.
- Хорошо. - Ольга Владимировна,
я вам желаю в Москве удачи.
Я уверена, что все будет хорошо.


Серия 11

(Сирена скорой помощи.)
- Оля, ты только не сдавайся.
Что бы ни было,
ты должна быть рядом с сыном.
- Мамочка, вот скажи мне,
почему, почему дети всегда жертвы?
Ну он же такой кроха еще.
- Да ты раньше времени его не хорони.
Поезжай и узнай, что точно.
Ты мне всегда такие важные слова говоришь, мамуля.
Что бы я без тебя делала?
Как мне это важно сейчас.
- Мы и не такое переживали.
Поезжайте вместе с Петром,
иначе вы мальчика своего потеряете.
Как вы не можете договориться
друг с другом, кто из вас главный?
Как будто это важно! Это неважно.
Важен только он,
и важен для вас обоих одинаково.
(Сигнал входящего сообщения.)
Голосовое сообщение:
"Передайте Виталику,
что варенье из молодой хвои
нужно принимать по чайной ложке
три раза в день. Заранее благодарим".
- О! Видишь, твои тетки
опять о тебе беспокоятся.
Передают, чтобы ты ел
их варенье из елки.
Ну, доктор, что у меня с горлом? Говори только правду.
- В общем, у вас
сильный ожог гортани.
Горло сухое,
как будто вы спиртом его полоскали.
- Так я это и делаю для профилактики.
Теща заставляет,
микробов всяких боится.
- Теща - это, конечно, хорошо,
кто бы спорил,
но вы тут ее не слушайте.
Вы заработали сильнейший ожог горла из-за спирта,
и теперь вам надо его лечить.
К тому же есть очень много
безопасных полосканий:
шалфей, календула, ромашка, наконец.
А теперь вам надо будет купить
персиковое масло
и каждые два часа
по пять капель в горло.
- Уф! Ну слава тебе.
Я уж думал - все, рак.
Да, великая вещь - медицина.
Спасибо тебе.
Ты, если что, обращайся.
А не могли бы вы передать письмо
моим родным?
Ничего такого криминального,
просто моей девушке.
- Вообще без проблем. Передам.
На, пиши.
- Лежишь, гад?
Сожрал все мои подотчетные таблетки
и отдыхаешь теперь, да?
А мне вот что-то некогда полежать.
У меня уже с утра восемь вызовов
и никакой личной жизни.
Но я что-то наркотики у врачей
не ворую.
И зарплата у меня такая,
что не разгуляешься по буфету.
Набрали вас тут всяких.
Попал бы ты к нам -
я бы тебя, гада,
отучила таблетки жрать.
(Стонет.)
- Ну ладно. Давай.
- Берегите бабушку, хорошо?
- Я не разрешаю тебе болеть, дружок.
Когда тебе плохо,
мне становится еще хуже, ты понял?
- Если ты начнешь реветь,
я вообще никуда не поеду.
- Нет, я не начну.
Петр, мы там с девчонками собрали нашей соседке посылку.
Вы передайте, хорошо?
- И тут банка стеклянная, не разбей.
Брусничку перекрутила с сахаром, витамины же.
- Я не могу все-таки не плакать,
когда кто-то уезжает.
Это как-то не по-русски.
- Давайте возвращайтесь быстрее,
в прятки играть будем.
- С Богом!
Ой, господи.
Ну вот, опять остались в доме
одни женщины.
Ну и самое дело
организовать девичник.
А что, Наташа?
Давно не собирались же, господи.
Сделаем что-нибудь легкое.
Я плова наварю, мантов...
В игры настольные поиграем.
- Попоем.
- Во!
- Детокс.
- Что?
- Пение - это сплошной детокс.
- Когда все яды из организма выходят. Тамара, не знаешь?
- А...
- И остаются одни витамины.
- Эту вакханалию можно старушником
или старушатником назвать.
- Доня моя, от девичника
до старушатника
несколько взмахов ресниц.
Ты это потом поймешь.
- Ко мне на занятия йогой
приходят такие типы,
вы представить себе не можете.
Особенно умиляют жены
этих крупных чиновников.
Вы знаете, Александр Сергеевич,
у них сейчас очень популярны
всякие гадалки, ведьмы.
Цены у них - ух! - запредельные.
Особенно популярен обряд экзорцизма.
Ну, это изгнание злых духов.
Представляете,
с кем мне приходится иметь дело?
- Папа...
- А он в коме, вам сказали уже?
- Да, сказали. А вы кто?
- Я Евгения Дмитриевна, это я его нашла
и пришла навестить подопечного.
- А где вы его нашли?
Извините, я Инна, его дочь.
- Очень приятно. Это не я нашла,
это моя собака нашла.
Мы гуляли, и вот в таком виде
его нашли на остановке.
Я сразу же вызвала скорую.
Мне сказали, что еще на полчаса больше, и его бы не стало.
То есть если бы не вы...
Спасибо вам большое.
- Это не меня надо благодарить,
а мою собаку.
Я вот разговариваю с вашим папой.
Где-то читала, что это увеличивает
шансы быстрее выйти из комы.
- Ну вот, я и зазвал в дом
этого типа,
сказал, что у меня
есть кое-что для него.
- У человека, которого вы убили,
не было документов.
Как его имя, знаете?
- Только прозвище.
Его все Скрипачом зовут,
но не потому,
что он на скрипке играет,
а потому что у него голос скрипучий.
- Значит, смотрите,
что у нас с вами получается.
Был какой-никакой человек с именем,
а вы даже не удосужились узнать,
как его зовут.
Неужели вы так просто
взяли и убили его?
- Может, хватит? Не видите,
что мне плохо? Ломает меня всего.
Сделайте мне укол обезболивающего!
Ну не могу я больше!
- Сделаем. Сделаем все что надо.
Как только все расскажешь,
позову медсестру. Давай дальше.
Он угрожал, что сдаст нас.
Требовал все больше и больше лекарств поставлять ему.
Вот мы и решили его успокоить.
- Значит, он стал частью
вашего с Надеждой Семеновой плана,
правильно? Правильно.
А скажи-ка мне, каким образом
Виталий Проскурин
оказался козлом отпущения
в этой ситуации?
- Ну новенький же, никого не знает.
Хочет показать себя с лучшей стороны в этой клинике.
Я и сказал, что у меня мама
ногу вывихнула, вот он и поехал.
- Я не понимаю. Объясни мне, пожалуйста,
неужели тебе все равно?
Это же хороший хирург.
Он жизни человеческие
каждый день спасает,
жениться собирается, можно сказать, жизнь только начинается.
Неужели тебе все равно?
- Так это Надька же все придумала.
- А ты все исполнил.
- Нет, все-таки не мой цвет,
очень яркий.
Уговорили девчонки в магазине.
Ну а я и поддалась.
- Галочка, я еще ведь утром заметила, что это не твой цвет,
просто не хотела тебя расстраивать.
- А могла бы, все-таки не чужие.
А теперь я с этой помадой
с утра позорюсь.
- Света, а Ивана когда выписывают? Может,
надо пойти навестить его?
- Может. Сходите и навестите.
Просто не понимаю,
почему вы меня спрашиваете?
- Светочка, я тебе кое-что скажу, только,
пожалуйста, не психуй сразу.
Иван - мужчина положительный, надежный.
Ты думаешь, на такого мужчину
до тебя никто не посягал?
Я на него не посягаю и не посягала. Слово-то какое!
- А ты к словам не придирайся,
потому что к 40 годам
мужчина имеет право иметь
свою личную жизнь до того.
Ты тоже, между прочим,
не без боевого прошлого.
- Ах!
- Да, как и мы все.
Я не понимаю, к чему это все?
Еще и при всем честном народе! А?
К чему?!
- Света, просто уже сил нет смотреть,
как ты мучаешься.
А представляете, как он там страдает.
- А я никому ничего не рассказывала. Они меня вынудили.
- Страшное дело -
попасть в женский коллектив.
Я, пожалуй, пойду, пока не поздно.
- Сядь. Сядь! Уже поздно.
Я вот что хочу сказать, Света,
вы не бойтесь разговаривать
друг с другом, находить контакт.
А то вы все сломаете,
а мы будем здесь переживать.
Это же все отражается на работе.
- Давайте прекратим этот разговор,
пока не поздно.
- Добрый день! Присаживайтесь.
- Да нет, я буквально на минутку.
- Ну что ж, я и не сомневался,
что возгорание техники произошло из-за электропроводки,
а не из-за неисправности
нового аппарата, и оказался прав.
Виновные в хищении лекарств
из больницы скоро будут наказаны.
Все мероприятия проведены
очень оперативно,
я лично все контролировал.
Кстати, строительство клиники,
как и качество новых работ, лично
контролировал Андрей Ильич Изотов,
который сейчас на больничном.
С него и спрашивайте.
- Спасибо большое, обязательно спросим. Хотя проводка в палате,
где произошел пожар, была проведена
накануне завоза новой техники,
то есть уже при вас.
- Я не понимаю,
я должен контролировать
каждого электрика?
- Нет, это лишнее. Иван Олегович,
я в прошлый раз просил вас
предоставить для изучения комиссии
документы по новому оборудованию,
а мы ничего не получили.
- Я думал,
раз возгорание произошло
не из-за новой техники,
то это не актуально,
но я все предоставлю.
- Спасибо. А могу я их получить
прямо сейчас?
Только для того,
чтобы все были спокойны.
- Да, можете получить.
- Наконец-то уснул.
Опять не поел.
- А куда ты меня положишь?
- На диван, если тебе удобно.
- Какие планы на завтра?
- Я договорилась в клинике
завтра на 11 утра,
чтобы они нас приняли с Колькой,
и, наверное, мы там останемся
до конца обследования,
я по крайней мере.
- Я могу подменять тебя.
Я просто настаиваю на этом.
- Давай тогда завтра это обсудим, хорошо?
Если ты не будешь ничего есть,
убери, пожалуйста, в холодильник.
Мама готовила - вкусно. Доброй ночи.
(Телефонный звонок.)
(Сигнал электронного сообщения.)
- Оля, я прекрасно понимаю,
что в таком состоянии
начинаешь думать самое ужасное.
Но если это лейкемия,
то она находится в начальной стадии. Это большой плюс.
- Какой-то очень сомнительный плюс.
- Ты знаешь, я утешать тебя не буду, это не мой принцип.
Но сделаю все, что могу,
даже еще чуть-чуть больше.
- И сколько может продлиться обследование?
- Я думаю, что где-то около недели.
- Давай маме скажем, что я с тобой
поживу, а она пока отдохнет.
- А она не обидится? Она ведь сама
с тобой хотела побыть.
- Ну, понимаешь,
мне с тобой не страшно.
- А с мамой страшно?
- Ну, понимаешь,
она за меня волнуется, а я за нее.
А с тобой по-другому.
- Давай так: один день она с тобой побудет, другой день - я.
Чтобы никому обидно не было.
- Ладно.
Папа, а я не умру?
- Что ты такое говоришь?
Ну что ты говоришь?
Кто тебе даст умереть?
У тебя же мама доктор.
- Но люди же умирают.
- Люди...
Так, отставить пораженческие настроения. Мы же с тобой мужики.
- Самураи.
- Вот именно.
Хочешь научиться драться
на настоящих самурайских мечах?
Когда выздоровеешь. А?
- Хочу.
- Ну вот.
Так, держи, осваивайся.
(Телефонный звонок.)
- Петр Андреевич, здравствуйте.
- Привет, Инна.
У вас там все в порядке?
Я не могу до твоего отца дозвониться.
- Папа в больнице. Он в коме.
- Так, что случилось? Рассказывай.
Ольга думает: "И почему я ни разу
не пришла сюда после Мишиной смерти?
Боялась. А ведь это
наше любимое место.
И скамейки, и деревья на тех же самых
местах, а Миши уже давно нет.
Осталась только память
и моя любовь в ней.
Но послушай, одной памятью
жить ведь нельзя.
А почему же нельзя?
Тысячи людей живут воспоминаниями.
Но одними воспоминаниями жить нельзя.
Петр жив, и ты его...
Ну, произнеси, наконец, это слово,
что ты его любишь".
- Как ты думаешь,
у тебя получится это сделать?
- Что? - У тебя получится
взломать этот чертов компьютер?
- Конечно получится.
Иначе я бы тут не сидел.
Я бы лучше сейчас с тобой обнимался,
пиво пил на солнышке,
а не сидел здесь.
- Гаврила, ты хоть раз
задумывался о том,
как мы будем дальше жить?
А вдруг у нас дети появятся?
Ты же полукриминальная личность, Гаврила.
- Почему? Я уже два года официально
работаю на очень солидную контору.
- Если ты сейчас взломаешь
этот компьютер,
ты снова окажешься вне закона.
- Не окажусь. Не окажусь.
Я думаю, интересы твоего отца, который меня об этом попросил,
вполне совпадают с интересами
моих работодателей.
- И кто они, твои работодатели?
- Киса, ты иди переводи уже
свою статью
про позднее творчество Марка Шагала,
а если вдруг тут где-нибудь заведутся дети,
тоже как-нибудь разберемся.
(Телефонный звонок.)
- Да, Глеб Евгеньевич,
рад вас слышать.
- Ну, рассказывай, Ваня.
- Инспектор из горздрава настоял,
чтобы я немедленно предоставил документы на оборудование.
- И?
- Я предъявил.
Все медицинское оборудование поставлено
в срок и в полном объеме.
Какие могут быть претензии?
- А что ты делать будешь,
если они копать начнут?
- Да не начнут. Зачем?
- Но мы оба знаем зачем.
Начнут, Ваня, начнут.
Сейчас это модно, в этом сезоне.
- Да не начнут.
- Ну, желаю удачи.
- Я не могу больше
находиться дома одна
и постоянно ждать результатов
анализов.
- Вот видишь, даже наш сын понимает тебя лучше, чем ты сама себя.
- А что он понимает? Что он понимает?
- Когда ты находишься с ним
в таком состоянии, ему страшно.
Он мне сам об этом сказал, правда.
Но мы с ним договорились,
что ты меня будешь сменять
через день. Это справедливо.
- Ладно, хорошо.
- Оля, надо успокоиться.
- Как ты себе это представляешь?
Вот я буду сидеть одна в квартире
и успокаиваться,
постоянно представляя себе
всевозможные варианты
развития событий. Так?
- Хочешь, я к тебе приду ночью?
Сбегу.
Дождусь, когда он заснет нормально,
и до утра прибегу.
- Спасибо. Обойдусь.
- Ну вот, Надежда Андреевна, все
получилось так, как я и предполагал.
Курников дал против вас показания.
Кроме того, нам удалось задержать
Малинина Андрея Петровича,
работника автомойки,
Дмитриева Вячеслава Тихоновича,
администратора ресторана
"Зимний сон",
которые одновременно являлись
и заказчиками, и распространителями
наркотиков, которые вы,
в свою очередь, им и предоставляли.
- Козел ты, легавый.
Как я вас всех ненавижу, сволочи.
Как вы меня достали!
Не трогай меня! Сволочи!
- Тихо-тихо-тихо!
- Отпусти руки!
- Не дергайся.
- Убери руки, я сказала!
- Наручники!
- Убери руки!
- Наручники давай, быстро!
Тихо! Не дергайся!
(Кричит.)
- "Еще сравню любовь свою
с цветком я,
Забытым в книге и навек увядшим.
Его найдут, скучающей рукою
Сомнут и бросят, не оставив следа.
Она - звезда, что августовской ночью
Падет на землю с неба и погаснет,
А кто-то, глядя на ее паденье, Желанье ветреное загадает.
Она подобна дому, что жильцами
Оставлен был поспешно, без причины,
Стоит он, двери хлопают уныло,
Закрыты ставни, крыша прохудилась".
- Что там?
- Ну вот, на самом интересном месте.
- А что случилось?
- В дом вернулись мужчины.
- Катькиного парня
из тюрьмы выпустили?
- Слава богу.
- Так, что у нас следующим номером?
- Нет. Наташа, давай с начала.
- Нет...
- Такой талант! Я смотрю - не могу... Давай, давай.
- Нет, ба, я не хочу с начала.
Я что-то новое хочу.
Фокусы или пантомима.
- Предлагаю всем сделать пантомиму.
- Вероника, я помогу.
- Давайте тогда так:
Вероника - на шпагате,
я - в стойке на голове,
ты играй, а Наташа -
воздушная гимнастка.
- Нет, девочки, я пас.
Я знаю, чем в нашем возрасте
заканчиваются пантомимы.
Дополнительной работой для Ольги!
- Я не знаю... Ну тогда лото.
- В дурачка. - Да!
У нас девичник. Разгребай давай.
Что мы будем сидеть? Давай.
- Я не думала, что я могу так сильно за кого-то переживать.
Я думала, еще неделя - и я умру.
А ты?
- Я только боялся,
что ты меня не дождешься.
Ну зачем красавице-балерине
какой-то уголовник?
- Ты серьезно?
- Ну...
- Ты серьезно так плохо
обо мне думаешь?
- Ну все, начинается. Закончились
15 секунд моих идеальных отношений.
- Ну все, все, я больше не буду.
- Будешь. Будешь, Катя,
и я к этому готов.
- Ой, Лешенька, поешь курочку,
такая вкусная получилась!
- Мам, ты же знаешь,
что я не ем курицу.
- Знаю, не ешь, но очень бы хотел.
И вообще, зачем столько времени говорить о еде?
- Мне кажется, твои провинциальные
подруги на тебя плохо влияют.
- Плохо кому? Вот в чем вопрос.
Знаешь, сынок, я думаю,
нам стоит разъехаться.
- Ты что, серьезно?
- Да.
- Вы нас с вашим сыном
в однокомнатную загнать хотите?
- Я никого никуда не хочу загонять.
Просто мы так устали друг от друга, так измучили друг друга,
что нам не надо жить вместе.
Вы умные, вы что-нибудь придумаете.
- А если я не хочу?
Очень мне надо из центра
в однушку на выселках переезжать!
Еще чего захотели!
- Илоночка, что-то ты сегодня
такая агрессивная.
Наверное, переела своего сена
с проростками. Не впрок пошло.
- Да вы!..
- Да?
- Знаете, кто вы?
- Ну?
- Вы тут весь воздух своими
куриными испарениями отравили!
- А ты поешь курочку.
Поешь, успокойся.
Потом, мы же не завтра разъезжаемся.
- Ведьма вы, вот вы кто!
(Слышен грохот.)
- Шкаф она там, что ли, уронила?
Мам, прости, она просто
очень эмоциональная натура,
южный темперамент.
Я пойду посмотрю, чего там она.
Илона!
Мам, звони Ольге Владимировне -
у Илонки припадок!
Давай-давай, звони!
- Подушку дай, пожалуйста! Подушку!
Давайте положим ее на бок.
Осторожно, осторожно. На бок, на бок.
И держите ей голову.
- Держу.
- У нее были когда-нибудь
такие приступы?
Что-то говорила она, нет?
- Да нет. Она вообще на здоровье
никогда не жаловалась.
- Отлично. Вот.
То есть это первый раз, да?
- Да. Она вообще веселая, спортивная.
Доктор, а это очень опасно?
- А сейчас все лечится,
да, Ольга Владимировна?
- Конечно, это лечится.
Завтра проведем обследование,
сделаем томографию головного мозга.
- Ой-ой.
- Ничего страшного. Вот...
Может, это вообще единичный случай.
Может быть, все будет хорошо.
- То есть это не эпилепсия, что ли?
- Может, и не эпилепсия.
Завтра сделаем анализы, и все.
Так, осторожно. Молодец.
- Вроде успокаивается.
- Молодец, молодец.
(Звучит музыка.)
- Пожалуйста, давайте поскорее,
скоро начнутся пробки.
- Я вообще никуда ехать
не собиралась.
- Илона, просто садись, и поехали.
- Аневризма у нее совсем небольшая,
но оперировать нужно экстренно,
не дожидаясь следующего припадка.
- Хорошо, мы твою соседку
прооперируем экстренно,
это не проблема.
Проблема в тебе, Оля.
Я тебя никогда не видел
в таком состоянии.
Во-первых, еще ничего не ясно.
Скорее всего, это не лейкемия.
Нужно сделать несколько тестов.
По-моему, это что-то аутоиммунное.
- Знаете, Сергей Васильевич, я...
Мне кажется, еще день-два,
и я вообще с ума сойду.
Не могу больше.
- Ты не имеешь на это права.
Слушай, а давай мы с тобой вместе твою соседку прооперируем?
Во-первых, работа лечит, Оля.
И у тебя не будет повода
сходить с ума.
- Да нет, ну...
Как вы себе это представляете?
Я так не смогу. Точно нет. Нет.
- Тебе просто надо мне поверить.
Так что давай, иди,
готовь свою соседку.
- Нет. Я хочу побыть с сыном.
- Побудь. Только, пожалуйста,
настраивай себя на работу.
Ну что ты на меня смотришь?
Я ведь знаю, что тебе нужно.
Давай иди.
- Ну все, я договорилась.
В общем, можно будет...
Можно пройти прямо сейчас, вас ждут.
- Добрый день.
- Кто-нибудь, помогите!
Пожалуйста, помогите!
- Что случилось?
- Привет.
- Привет. - Привет.
Я целоваться стесняюсь.
- Я мама, мне можно.
- Все.
- Э-э...
Слушай, тут...
Понимаешь, мне кажется,
что за мной следят.
Выхожу сегодня из подъезда,
сидит на скамейке мужик.
Он на меня так внимательно посмотрел, я его поэтому запомнила.
Прихожу сюда - в фойе опять он.
Да, вот там.
Ты же знаешь,
у меня хорошая память на лица,
и манией преследования я не страдаю, это абсолютно точно.
- Как он выглядел?
- Невысокого роста, в черной куртке, стриженый ежик.
- Стриженый ежик?
- Ну... - Ясно.
Так, значит, я дежурный пост сдал.
Книжка про динозавров
заложена закладкой.
Надо читать без выражения,
тогда быстрее заснет.
Можете, конечно, поиграть в шахматы,
только он тебя обыграет,
он же сильнее тебя.
А, еще: в термосе скис компот.
Вот. Кажется, все.
- А ты куда?
- Саша Панов попал в больницу,
лежит в инсулиновой коме,
мне вчера сказали.
- Как? Почему же ты молчал?
Почему ты мне не сказал?
- Не успел. Вот я хочу навестить Инну
и расспросить, что и как.
- Илона, ну ты чего?
Ты сама что, предлагаешь
вообще не лечиться?
- Я всегда знала, что когда
нужно будет выбирать окончательно,
ты перебежишь
на сторону своей мамаши.
- Мама-то тут при чем?
Мы же о твоем здоровье говорим.
- А откуда она, по-твоему, взялась, аневризма эта?
- Откуда я знаю - откуда?
Это надо у врачей спросить.
- Я и так знаю.
- Ой, Ванечка...
- Ой, Светочка...
А я тут дверь решил подправить,
а то язычок туго ходит.
- Да ты что, Ванечка?
Тебе же постельный режим нужен.
- Скучно очень. Читать не могу,
мысли всякие в голову лезут.
Нам надо поговорить, Света.
- Не надо, Ванечка. Не надо.
Не сейчас.
- Так, сегодня ночью открыл.
Я так понимаю, для Александра
Сергеевича это было важно.
Вы же в курсе,
чем он занимался последнее время?
- Да, он держал меня в курсе дел, я даже
пытался ему помочь по мере сил.
Что это?
- Тут, как я понял, сплошная
двойная бухгалтерия и схема
перевода денег в зарубежные банки.
- Вы можете сделать для меня копию?
- Уже.
Только Инна ничего об этом
знать не должна.
- Мне только что позвонили
из больницы...
Папу кто-то хотел убить, пытались отключить
аппараты жизнедеятельности.
Я еду туда немедленно.
- Поедем вместе.
- Аня была нашей соседкой
по площадке.
Когда маме стало плохо с сердцем,
я растерялся очень.
Мама никогда сильно не болела.
Аня тогда принесла нитроглицерин
и еще что-то.
Но уже было поздно.
На поминках мамы я тогда в первый раз
в жизни так страшно напился...
А может, меня от нервов или усталости так разнесло. Ну, короче...
Просыпаюсь я утром у Ани в квартире, она ведет себя как обычно,
а я совершенно не помню,
было у нас с ней что-нибудь или нет.
Позавтракали, я ушел. А вечером она сама ко мне приходит и рассказывает,
что она состоит в какой-то секте, "Свидетели последнего дня"
или как-то так.
Говорит, чтобы я к ним вступал,
а то скоро всем хана.
Короче, всякая лабуда,
как у них это обычно бывает.
Я ей сразу объяснил,
что я не по этому.
Ну и все, разошлись
как в море корабли.
Ну а несколько месяцев назад
она объявляется
с этим мальчиком, Андрюшей.
Квартиру она свою потеряла
из-за секты,
с работой у нее все плохо,
секту эту разогнали.
А этот мальчик меня папой зовет, прикинь?
Вроде она меня не просила ни о чем,
я сам вписался.
Жалко ее.
- Господи, Ваня, лучше бы ты просто женатый был,
как все нормальные люди.
Ванечка...
- Вы сказали, что ваш папа
был следователем, правильно?
Мне кажется, то, что произошло, как-то с этим связано.
В любом случае, я думаю, здесь лучше
установить круглосуточное дежурство.
- Да, конечно, я буду дежурить.
- Да, а я буду вас подменять.
- Евгения Дмитриевна, я даже не знаю,
как выразить свою благодарность.
Вы уже дважды спасли моего отца.
Вы просто ангел-хранитель.
- Хватит благодарностей, я просто чувствую
ответственность за него.
- Евгения Дмитриевна, а вы можете
описать человека, которого заметили?
- Молодой человек,
высокий, симпатичный.
Черная кожаная куртка,
темные джинсы. Вот так.
- Послушайте, вы зря предъявляете
мне претензии.
Мы - больница,
а не охранное учреждение,
и мы не можем вашему больному замечательному
обеспечить круглосуточное наблюдение.
У меня, между прочим,
медперсонала не хватает,
мы разрываемся на сто частей,
а тут пожалуйста...
И вообще, это ваша сиделка поправляла
ему простынку и что-то там отключила.
Стали всех пускать в реанимацию -
вот и огребаем теперь по полной.
- Эта, как вы говорите, сиделка
спасла человеку жизнь.
А вы, вместо того, чтобы все
отрицать, разобрались бы,
почему в реанимации
не было ваших сотрудников.
- А вы так не нервничайте, разберемся.
А вам я посоветую забрать
вашего ценного больного
и перевести его
в другое медучреждение,
раз вы нам так не доверяете.
- Ясно.
Хорошо, подготовьте, пожалуйста,
документы для выписки.
- Да без проблем. Нам тут вообще никакие проблемы не нужны.
С удовольствием подготовим.
И вообще, я не понимаю:
30 лет я в здравоохранении -
и тут нате-пожалуйста.
Прям просто тайный агент проник
в реанимацию, отключил все провода.
Ну смешно, честное слово.
Сиделка ваша наговаривает,
себя выгораживает. Так что идите, готовьте вашего больного.
И я дам распоряжение,
чтобы его подготовили.
- В самое ближайшее время
мы перевезем его в другую клинику.
- Хорошей вам дороги.
- Святой отец...
Святой отец, помогите, пожалуйста.
- Называйте меня просто батюшка, пожалуйста.
Мы же не в Ватикане, неудобно как-то.
- Батюшка, помолитесь за меня.
Я сроду ничем не болела, а тут вдруг
образование в голове и нужно срочно оперировать.
Я не хочу умирать.
Знаете, я вообще не очень верующая,
но тут прям помолиться хочется.
Мне мысли дурные в голову лезут.
Меня не любит свекровь -
я думаю, может, порчу навела?
- Как вас звать в православии?
- Илона.
- Илона.
Видите ли, Илона,
я в приворот не верю,
а вот помолиться за здоровье ваше
и здоровье вашей свекрови могу.
- Ну, я тоже не верю, ну а вдруг?
Помолитесь, пожалуйста, батюшка,
мне легче станет и дурные мысли
из головы уйдут.
- Что с тобой, дщерь моя?
Помогите! Кто-нибудь, помогите!
- Вот, Оля, у тебя даже румянец
на лице появился наконец.
- Сергей Васильевич, вы знаете кто?
Провокатор.
- Вот именно, вот именно.
- Выделяем аневризму.
(Тревожная музыка.)
(Стук сердца.)
(Спокойная музыка.)
Ушиваем артерию.
- Мам, мне больше не страшно.
Все будет хорошо, я знаю.
- Ну что я могу сказать?
Внешне все очень похоже на правду.
Судя по этим документам,
и медицинское оборудование закуплено
в полном объеме,
и цена даже не завышена.
Но в этих документах совсем не ясен процент
участия нашего спонсора,
Петра Андреевича Нестерова.
Понимаете?
Когда мы до этого занимались
строительством
нового хирургического отделения
с Петром Андреевичем,
то доля спонсорского участия
была указана.
Понимаете? А здесь этого нет.
- Ясно, ясно.
Как вы думаете, может, поговорить
об этом с Петром Андреевичем лично?
- Думаю, это будет лучшее решение.
Пожалуйста.
- Петр Андреевич...
Петр Андреевич, хочу еще раз сказать
великое спасибо вашей супруге,
потому что она практически спасла
мою невестку.
Дело в том, что невестка...
упала в припадок.
А что случилось?
- Да дверь в квартиру взломана.
- Взломана?! Да.
- Алло.
- Петр Андреевич,
Гаврила пропал.
- Что значит "пропал"?
- Я ему звоню, он не отвечает,
и дома его нет.
Петр Андреевич, мне страшно.


Серия 12

- Вы к Гавриле?
- Да.
- Вы Инна?
- Да.
- Тогда это вам.
- Сволочь. Он что, уехал?
- Я ничего не знаю. Он выносил
какие-то ящики из квартиры.
Позвонил мне в дверь,
просил передать вам конверт.
Поскольку мы уже были
немножко знакомы, я согласился.
Я спросил: "А вдруг она
ко мне не зайдет?"
А он сказал, что я в любом случае
вас услышу. И вот я вас услышал.
Он даже сказал, во сколько именно вы
к нему придете. Так что я вас ждал.
- Сволочь. Господи, какая сволочь!
- Ну что ж, я, пожалуй, пойду. Может,
я могу предложить вам валерьянки?
- А яда у вас нет?
- Как вы сказали?
- Все. Ничего.
- Господи, вы чего?
- Петя, у меня в руках тесты Коли.
Это аутоиммунное, это не онкология,
понимаешь?
- То есть это лечится, что ли?
- Это можно контролировать терапевтически. Понимаешь?
- Оля, ты что? Ты плачешь, что ли?
- Это уже не имеет никакого значения.
Теперь я могу позвонить маме.
А то мне совсем не хотелось
ни с кем разговаривать.
- Родная моя, ну что ты плачешь? Радоваться надо. Ну что ты?
- Я радуюсь, я очень радуюсь.
Очень радуюсь.
- Оля, я заеду. Я заеду и заберу вас.
Ну все, Тамара Валерьевна,
теперь можно жить.
У Кольки оказалось что-то аутоиммунное, не опасное.
- Господи, какое счастье,
что ваш мальчик здоров.
Боже мой, ну а кто замок-то сломал?
И я ничего не слышала.
Много украли?
- В том-то и дело, что нет.
- Это значит, они искали что-то
определенное. Полицию вызвали?
- Разберемся.
- Извините, что я вам надоедаю,
но еще один вопрос.
У меня есть подмосковная дача,
ближнее Подмосковье,
если я ее продам, я смогу что-то присмотреть
у вас, в вашем городке?
- Сможете, Тамара Валерьевна.
- Ой, спасибо. Спасибо.
А то я так устала со своими молодыми.
Невестка в припадок падает
при виде меня.
А я всего лишь вышла на кухню
и поела там кусочек колбаски, сыра.
Всего доброго. До свидания.
- Когда ты ушла на операцию,
я остался совсем один,
мне стало страшно.
Я лег на кровать и укрылся одеялом.
Там было темно и душно.
Я вылез обратно,
и в этот момент в окно подул ветер.
Он был как бы золотой.
И тогда я сразу понял,
что у нас все будет хорошо.
Я не вру. Я вообще не люблю,
когда кто-то врет.
- Я знаю, что ты не врешь.
Ты знаешь, со мной сегодня, когда
я оперировала, произошло то же самое.
- Правда?
- Угу.
Только я не знала,
как тебе про это сказать.
А ты сказал сам.
Думает: "И все-таки что это было?
Я же понимала в тот момент,
что со мной происходит что-то хорошее
и только в этом весь смысл и все счастье,
которое только может быть.
И оно происходит
помимо этой реальности.
Любой ученый сказал бы мне сейчас, что я брежу,
но у меня есть свидетель.
Колька правильно это назвал:
"Ветер как бы золотой,
и время как будто остановилось".
И такое чувство защищенности,
как в детстве.
Это что, чудо со мной случилось?
А кто мне его послал?
Кому быть благодарной?
Я ведь давно уже не думала
ни о каком счастье, а оно вот какое".
- Петр Андреевич, это снова я.
Нас кто-то ограбил,
тут все перевернуто,
и папин компьютер исчез.
Я, наверное, в полицию буду звонить?
- Не надо, это ничего не даст
и, скорее, только усугубит.
- Я ничего не понимаю.
- Я все объясню чуть позже.
Могу только сказать,
что нашу квартиру тоже взломали.
Это связано с тем,
чем занимался твой отец.
Послушай, тебе нужно срочно уехать.
Собери самые необходимые вещи
и приезжай к нам.
- Подождите, а как же папа?
Я без него никуда не поеду.
- Твой папа тоже поедет с нами. Вернее, за нами.
Его перевезет машина реанимации,
я обо всем договорюсь.
У нас хорошая новая клиника.
Поэтому не теряй времени,
начинай собирать вещи.
- Я теперь вообще ничего не понимаю.
- Для тебя сейчас это скорее хорошо, чем плохо.
Скорее собирайся и приезжай.
- Так почему вы хотите усыновить
именно Артема?
Вон Леночка у нас -
спокойная, контактная, ласковая
и даже умненькая.
И потом, женщине с женщиной
всегда легче договориться.
- Я уже все решила, Ульяна Юрьевна.
Мне нужен только Артем.
Я как будто и не замечаю
других детей.
Я с самого начала смотрю
только на него, а он на меня.
- Странный аргумент.
- Да я понимаю,
что это вообще не аргумент,
но больше сказать вам ничего не могу.
- Ксения Сергеевна,
скажите, пожалуйста,
а у вас есть в дальнейшем
намерение создать свою семью?
- Пока нет. А про будущее
ничего сказать не могу.
- Но я не просто так вас спрашиваю
про вашу дальнейшую личную жизнь.
Я просто ответственная за настоящее
и возможное будущее моих подопечных.
Вот сейчас вы одинокая,
и мальчик вам будет в радость.
А вдруг завтра у вас появится
жених, муж -
и мальчик ему будет неприятен,
не нужен. Кого вы тогда выберете?
- Я уже выбрала. Артема.
- Ну вы еще очень молодая,
Ксения Сергеевна.
У вас еще может состояться нормальная, полноценная семья.
- У меня никогда не будет
своих детей.
Я должна вам на Библии поклясться,
что никогда не откажусь от Артема?
- Это лишнее.
Ксения Сергеевна,
вы очень эмоциональный человек,
где-то даже жертвенный, и поэтому
я вас хочу заранее предупредить,
что Артем мальчик скрытный,
всегда весь в себе,
и поэтому, когда будете
с ним разговаривать,
не ждите от него открытых эмоций.
- Я поняла. Хорошо.
- Я же просила тебя, как человека:
не ввязываться.
Александру я сказала все то же самое,
еще при самой первой встрече.
Я просила его тоже.
И что, вы послушали меня?
Вы понимали, что вы делаете?
Повели себя, как подростки.
Вам совершенно наплевать на близких, вы думаете только о себе.
Я тебе говорила, что это может быть
опасно? Сколько раз я это говорила?
- А я тебе говорил,
что я не могу отказать Саше.
- Я понимаю, я прекрасно понимаю.
Ты не можешь ему отказать,
и вы оба такие орудия справедливости.
Только что в результате?
Что мы получили в результате?
Саша - неизвестно, выживет или нет.
Инна вынуждена бежать из дома.
А моя семья - моя семья под угрозой.
А самое главное, что неизвестно,
чем это кончится,
и никто!.. и никто
при этом не наказан.
- Давай просто поможем Саше и Инне.
Перевезем Сашу в твою клинику,
чтобы он был под присмотром.
Инна может жить отдельно,
собственно, я тоже.
- Ты можешь дать
какие-нибудь гарантии?
Ты лично можешь дать
какие-нибудь гарантии безопасности,
я тебя спрашиваю, можешь или нет?
- Нет.
- Когда мы выезжаем?
- Чем скорей, тем лучше.
- Какая хорошая собака,
спасла моего папу.
- Он и меня тоже спас
в какой-то степени.
Когда сын мой уехал
учиться в Германию,
я же совсем одна осталась
и, знаете, мягко говоря, затосковала.
Прям вообще из дома
практически не выходила,
только дом-работа, дом-работа,
жить не хотелось.
Как-то иду с работы,
и вдруг мне прямо под ноги
выкатывается
такой маленький комочек и пищит.
Господи, я смотрю - собачка, щенок,
и такой больной весь,
блохастый, голодный.
Я его домой забрала, стала лечить, откормила.
И вот он меня тоже вылечил
и до сих пор лечит.
Вы, значит, папу хотите
в другой город отвезти, да?
- Да. Да это недалеко.
- Да, да, я знаю,
у меня там конференция скоро.
- Так здорово. Приедете в гости, увидитесь с отцом.
- Было бы хорошо,
тем более я к нему так привыкла.
Но он же совсем меня не узнает,
когда очнется.
Мы же не знакомы.
- Так вот и познакомитесь.
Главное, конечно,
чтобы он в себя пришел.
- Да, да, конечно, это главное.
Я просто ужасная эгоистка.
Ну, не грустите.
Или еще что-то случилось?
- Да просто один человек
меня бросает уже второй раз.
- Видно, у вас большая любовь,
если вы простили его
даже после его побега,
а он нашел в себе силы вернуться.
Он всегда сбегает к другой женщине?
- Нет, он просто сбегает.
- Понятно, значит, это просто такой
стиль жизни. Похоже, это навсегда.
- Ну нет уж, с меня хватит.
(Звучит тревожная музыка.)
- Вот, это тебе.
Его пока никак не зовут, поэтому
ты сам можешь придумать ему имя.
А хочешь, я буду твоей мамой
и мы будем вместе жить?
- Ладно.
- У меня есть большой дом и сад,
там растут яблони, сливы и морковка. - А земляника?
- Земляники нет, но, если хочешь,
мы вместе ее посадим.
Меня зовут Ксения, Ксения Сергеевна,
но ты можешь звать меня просто мамой.
Я живу в Китово, улица Мира, дом 7. Это недалеко отсюда.
- Мама Ксения, я в туалет хочу,
а то у меня живот болит.
- Конечно, да.
- Вот, возьмите пустырник,
это успокоительное.
- Нет, спасибо.
- Вот видите, я же не зря вас предупреждала,
что вы пока не готовы
и что все может оказаться
совершенно не так,
как вы себе это представляли.
- Мне кажется, что я ему не нравлюсь.
- Слушайте, вы слишком
эмоционально подвижны.
Скажите, а кто вы по профессии?
- У меня цветочный магазин небольшой.
- Вот видите, с цветами-то легче,
чем с людьми, а тем более с детьми.
Успокойтесь, подумайте
еще некоторое время.
И вообще, знаете, у вас, наверное,
ничего не получится,
если вы будете каждый раз при каждой
неудаче так расстраиваться.
- Я не буду, я постараюсь.
- Ну вот и хорошо.
- А еще он сказал,
что у него живот болит.
- Это он просто переволновался,
с детьми такое часто бывает.
Психосоматика.
- Открывай.
(Сигнал разблокировки замка.)
Молодец, давай сумку.
Ключи папе.
Что ты все оглядываешься?
- Тебе самой недавно казалось,
что за тобой следят.
- Значит, не случайно мне казалось?
Хотела тебе еще сказать по поводу
Саши и его диабетической комы.
Так вот, насколько я знаю Сашу,
я в нее не верю.
Ему кто-то очень помог.
- Я так и думал.
- Неужели ничего нельзя сделать?
Ну я тебя прошу,
пожалуйста,
чтобы это все прекратилось.
- Послушай, я постараюсь сделать
все что смогу,
чтобы никто не пострадал.
- Я ведь уже это слышала от тебя.
- Ой, ой, Петр, подождите!
Пожалуйста, передайте
моим подружкам подарки.
Тут немного. Наташеньке шампуни,
Нинон и Веронике -
кремы хорошие для лица,
ну, конечно, Юлии Давыдовне -
сборник русских романсов,
ну а Томочке - книга "Лучшие рецепты домашнего самогоноварения".
Вот.
- Обязательно передам.
- Да вы не беспокойтесь,
я прослежу за вашей квартирой,
чтобы, не дай бог,
ничего подобного не случилось.
- Спасибо большое.
Вы сами к нам приезжайте.
- Я приеду, я обязательно приеду.
Так и передайте: скоро приедет.
- Не упади смотри.
- Иди сюда.
- Так, а зачем?
- Ну иди, иди, сейчас узнаешь.
- Ну ладно.
Ой. А то, что я в больницу опаздываю?
- Пускай весь мир подождет.
- Да?
Ну я же не Джеймс Бонд.
- Ничего страшного.
- Ой, я как раз вовремя!
Катя, в нашем ателье у парка Победы
грандиозные скидки
на свадебные платья!
Только для тех,
кто успеет заказать до октября.
- А что в октябре у нас?
- Что конкретно, я не знаю,
но всякое может быть.
Может что-то измениться,
например, объем груди
или размер талии.
- Да. Ну, я пойду тогда на работу.
Всего доброго.
- Давай, давай, Виталик.
- Пока.
- Пока-пока. До свидания.
- До свидания.
О, они всегда уходят, а мы остаемся,
так что лучше зафиксировать
в паспорте штамп. Поняла?
- Поняла.
- Во!
И пойдем. Заказываем за мой счет.
- Тетя Тома...
- И не спорь со мной!
А то где мои капли? Тебе это надо?
- Нет, не надо. Пойдем.
- Ну давай. Ой, господи...
- Нестеров приезжает в город
со дня на день.
Остановится либо дома,
либо в гостинице.
Все нужно сделать сразу
и как можно скорее.
- Иван Олегович...
Я подумал... Вы извините, я не могу.
У меня ребенку полгода, я четыре года
назад вышел, хожу чистый.
- А ты через не могу, Олежка.
Не уберешь Нестерова, сядешь надолго,
ты еще с прошлого раза не досидел.
Все понял?
Или мне по пунктам разжевать?
- Понял.
- Только никакого огнестрела.
Все должно быть тихо
и выглядеть как ограбление.
Да не бзди ты, наследишь -
прикроют тебя.
Зато заработаешь
на пеленки с памперсами.
Давай, поехали. Поехали,
у меня через 15 минут совещание.
- Сколько полных лет мальчику?
- Шесть.
- Давно его тошнит?
- Да кто же его знает?
Здесь их вон сколько, а я одна,
я же не могу за всеми уследить.
Сам он говорит,
что еще вчера ему неважно стало.
- И вы что, целые сутки
мальчонку маринуете?
Я сама его посмотрю. Так, Темочка,
давай ты на кушеточку ляжешь,
я тебя по животику поглажу,
а ты мне расскажешь, что ты кушал.
- Я ничего не кушал.
- Да уж.
- У нас отлично кормят,
пять раз в день.
Просто за каждым не усмотришь -
их здесь 200 человек с лишком.
- Я уже все поняла. Так, скажи мне,
храбрый мальчик, только честно,
когда я вот тут нажимаю, болит?
- Ай!
(Звук бьющейся посуды.)
- Ничего это не я разбила.
Это ты мимо шел,
а я просто тихо стояла.
- Ничего ты тихо не стояла,
ты руками махала.
- Вас хватило на полчаса
мирного сосуществования!
А потом опять то же самое:
"Война миров" - продолжение следует".
- Сама разбила, сама и подмету. Чашку отдам,
когда вырасту и денег накоплю.
- Мила, не говори ерунды.
- Дай, ты подметать даже не умеешь.
- Знаешь, у меня вот такое чувство,
что Андрей Ильич нарочно дожидался вашего приезда:
только вы на порог - и он тут же
нагрянул как снег на голову.
Нет, я ничего не имею
против Андрея Ильича,
и даже больше -
я ему симпатизирую. Но...
Какой-то у меня трепет
перед этими чиновниками.
И потом, откуда я знаю,
что они едят в своих кулуарах?
- Мама, не переживай. Ну что ты! Андрей Ильич такой же человек,
как и мы. И ест он то же самое,
что и мы едим.
Просто какие-то дела
у него с Петром срочные.
- Чай с бергамотом
заварить - вот что.
- Ну, судя по всему, ты знаешь,
что делать с этим оружием.
На местности разберешься. Держи.
- Ты уверен, что это необходимо?
- Уверен. Ты же знаешь,
как я проводил свою молодость.
Я до сих пор знаю,
как эти дяди решают свои вопросы.
И ты об этом помнишь, да-да, только
в своей Европе немножко подзабыл.
Ты для Шмелева представляешь смертельную опасность.
За ним налоговая идет по пятам,
и он ищет любую возможность
от тебя избавиться, да.
Так что сиди дома,
в людных местах не появляйся
и форточки, пожалуйста, закрывай.
- Я пока в гостинице поживу.
- Это правильно. Надо семью беречь.
Да, кстати, как там у вас с Ольгой?
- Постепенно.
Если я им воспользуюсь,
ты понимаешь, что мне за это будет?
- Тебе за это ничего не будет -
вся ответственность на мне.
И вообще, думай только о себе
и о своей семье.
- Ладно, спасибо.
- Да за что?
Ведь это я, вообще-то,
втянул тебя во все это.
- Мамочки мои!
Гемоглобин ниже плинтуса,
четвертая группа,
пневмония два месяца.
Нет, ребята, я на себя
такую ответственность брать боюсь.
- Самойлова бы справилась.
Только где она?
- Да она уже в городе.
Ну как-то неудобно: человек только
приехал и весь день в дороге.
- Ненавижу его! Вот я как подумаю,
меня прямо трясти от злости начинает.
Убила бы! Если еще раз увижу его
в своей жизни, точно убью.
Ведь он же знал, что у меня папа
в таком состоянии, как мне тяжело.
И все равно... Предатель.
Одним словом - Гаврила!
- А мне нравится имя Гаврила.
Он смешной.
- Обхохочешься.
- Ну а два года назад что было?
- Да то же самое было.
Понимаешь, я кого угодно могу послать, а его почему-то не могу,
как наваждение какое-то. Познакомились у общих друзей,
вроде я говорила с ним
три минуты ни о чем.
Кажется, уже совсем домой пошла, хотела еще чай с медом попить
и спать лечь - и вдруг оказалась
у Гаврилы в берлоге.
И ничего с этим поделать нельзя, понимаешь, ничего.
Как наваждение какое-то.
Вот, а потом он взломал компьютер
какого-то мутного дяди и сбежал.
Даже на похороны своей мамы
не приехал.
Я думала, что он уже умер.
Такая сволочь.
У тебя, наверное, с твоим Виталиком
совершенно другие отношения.
- Не совсем.
Ну да. То есть он другой,
не такой, как твой.
Он... Он доктор.
Хороший, очень порядочный,
надежный.
Но мне кажется,
с тех пор как мы встречаемся,
я сама уже ничего не выбираю.
- Знаешь, такая песня старая есть -
"На тебе сошелся клином белый свет".
Очень отражает суть происходящего.
Завтра папу привезут, он будет
лежать в клинике у твоей мамы.
- Ну это же хорошо.
- Опять все завязывается
в какие-то мертвые узлы,
я уже ничего не понимаю.
- Все образуется, все разрулится.
- Угу.
- Коля, ну...
- Врешь ты все!
Не в командировку ты
за самурайским мечом уедешь,
а вы просто с мамой опять поругались.
- Да не ругались мы с мамой,
ну правда, Коля, ну.
- Я что, маленький?
Ничего не понимаю, что ли?
- Вы чего тут ругаетесь?
- Колька решил, что мы с тобой поругались,
поэтому я ухожу из дома.
- А... Нет, Коля, мы не поругались.
- Мы не поругались. - Нет.
- Тогда докажите.
- И как ты себе это представляешь?
- Поцелуйтесь хотя бы.
- Ну, мне кажется,
что это не совсем удобно.
- Женатым всегда удобно.
- Нет, ну я-то могу.
- Я так и кошку могу поцеловать.
Это не по-настоящему.
- Так, интересно, откуда ты знаешь, как это по-настоящему?
Слушай, ну...
Сын, только отвернись,
а то чего-то...
- Интересно тут у вас.
(Телефонный звонок.)
- Да, алло.
- Ольга Владимировна,
у нас тут мальчик с аппендицитом.
- Сколько лет мальчику?
- Шесть всего. Он из детдома.
- Ясно.
Через полчаса приеду.
- Спасибо, ждем.
- Сможешь подбросить меня
до больницы?
Там ребенка привезли с аппендицитом.
- Да. Конечно смогу.
Так что видишь, Коля?
Папа сейчас отвезет меня на работу.
А температуру
когда последний раз измеряли?
- Перед вашим приходом. 38,2.
- А когда заметили
ухудшение состояния?
- Да никто толком
сказать ничего не может.
Ну а что вы хотите: детский дом -
200 человек на десяток персонала.
- Н-да...
- Он, вообще, жалкий такой.
Жили бы мы в раю -
я бы их всех усыновила.
- В раю детей не бросают.
- Это да.
Кстати, про рай! В конце месяца обещали премиальные дать.
Я на море хочу.
- Ишь ты! С Иваном?
- Ну вы же только приехали,
Ольга Владимировна,
откуда вы все знаете?
- Привыкай. Так с Иваном?
- Пока не знаю, но стремлюсь.
- Извините, а Артемка не у вас?
- Нет. Это что значит?
- Не знаю, в палате его нет.
- А где еще смотрели?
- Да везде смотрели,
даже на чердак Иван залезал.
Сбежал поросенок.
А с виду такой тихий.
(Артема тошнит.)
- Ну куда он побежал больной такой?
Умрет ведь на улице,
а никому и дела нет. Хоть плачь.
Ну как тебя угораздило вот так?
Снизу доверху - насквозь!
- На чердаке за гвоздь зацепился, пока пацана искал.
- Я тебе новую куплю.
- Не надо.
Это я тебе должен подарки покупать. Мачо я или не мачо?
- У тебя и так нахлебники-сектанты.
Сегодня, пока этого парнишку
из детского дома забирала,
все время про твоего Андрюшу думала. - В смысле?
- Ну жалко их, маленьких.
Вроде и неплохо
у них в детском доме,
но все равно ведь брошенные.
- Я только не понял, к чему ты это?
- Так если эта твоя мать-одиночка,
сектантка, нестабильная такая -
ни работы у нее, ни жилья, - Андрюша
тоже может в детский дом попасть.
А вдруг он твой сын?
Надо же что-то делать.
- Света, давай не будем об этом.
Я сам как-нибудь
со всем этим разберусь.
- Ладно, давай не будем.
А на море мы поедем?
- Поедем конечно.
- А вдруг мы поедем на море,
а эта твоя сектантка
тут что-нибудь выкинет?
Ну они же все неустойчивые.
Ладно, ладно. Давай не будем.
Все, давай не будем.
- Да, я в курсе этой истории
с пожаром в новой больнице.
Конечно, мы можем встретиться,
и я отвечу на все ваши вопросы,
связанные с моей спонсорской деятельностью.
Честно говоря, даже не представлял,
насколько это рискованное занятие
в наших местах.
Это я шучу, да.
Всего хорошего, до завтра.
- Петр Андреевич, вас устроит
215-й - с балконом,
окна на юго-запад?
- Отлично.
- Ресторан работает с 9 до 11.
- Спасибо, я помню.
А можно паспорт?
- Да, конечно.
Могу ли я вам чем-то помочь?
- Нет, спасибо, я приятеля жду.
Он в пробке застрял.
- Да нет, лично я вас ни в чем
не обвиняю, услышьте, пожалуйста.
Но вы ведь давно уже руководите детским домом, правда?
Может, вы по своему опыту
можете предположить,
куда мог сбежать ваш воспитанник,
тем более в больном таком состоянии?
Может быть, у вас есть какие-то?..
Усыновить?
А, хорошо. А можете дать телефон
этой женщины?
Сейчас, одну секундочку.
Так, записываю.
Так, а зовут? Большое спасибо.
Алло, Ксения Сергеевна? Здравствуйте.
Меня зовут Ольга Владимировна,
я хирург 1-й городской больницы.
Вы знаете, сегодня
я должна была оперировать
воспитанника детского дома
Артема Климова -
и вот, понимаете, он сбежал.
Вот, может быть...
А-а. Да нет...
Да, мы думали, что, может быть,
он к вам побежал.
Хорошо, если будет что-то известно, мы сообщим вам. Спасибо.
- Ну все, можно ехать.
Садитесь, Ольга Владимировна.
- Откуда это чудо техники? Кладоискателем премиальным нашел?
- Машина не новая,
едет медленно, но верно.
- Ваня, вы только, пожалуйста,
не забывайте,
что я все-таки многодетная мать, ладно?
- Конечно, конечно,
Ольга Владимировна.
- Удачи!
(Телефонный звонок.)
- Привет, Дэвид. Как дела?
- Я начал за тебя беспокоиться,
Петр Андреевич.
- Почему?
- Я пытался собрать информацию
по господину Бережному и людям,
которые так или иначе с ним связаны,
но не смог: ее засекретили.
- Ух ты. - И это еще не все.
Говорят, произошла утечка
важной информации,
связанной с махинациями в сфере госзакупок
медицинского оборудования.
Я пока ничего не знаю, но опасаюсь,
что, если утечка была,
скоро будет скандал.
Большой или маленький, но будет.
Я должен тебя предупредить.
Надеюсь, ты никак с этим не связан.
- Я тебя понял. Спасибо тебе
за информацию, ты настоящий друг.
- Я беспокоюсь за тебя.
- Все будет хорошо.
Спасибо, что ты позвонил.
- Это меньшее, что я мог для тебя сделать. Желаю тебе удачи.
- Приезжай в гости.
- Очень хочу, да, но боюсь.
Лучше ты к нам.
- Будь здоров.
- Вот тут остановите, пожалуйста.
- Девушка, два часа уже ездим.
Весь город объездили.
Вы так все деньги искатаете.
- Знаете что, а давайте еще раз
на автовокзал заедем.
- Так были же там. Зачем?
- На всякий случай.
У меня такое чувство,
что он может быть там.
- Это вам к начальнику станции
надо обращаться - насчет мальчика.
У нас же рейсы раз в час
по расписанию.
У меня вот только сейчас
посадка начинается.
А может, ваш мальчик раньше приходил? Вы кто, мать, что ли?
- Да нет, понимаете, я доктор,
я хирург. Он сбежал из больницы,
а у него острая форма аппендицита, понимаете? - Господи!
Куда ж он побежал больной-то?
И дома нет?
- Он детдомовский, в том-то и дело.
Можно я вам свой номер оставлю?
А вы когда его увидите,
позвоните мне, пожалуйста.
- Так у меня же сейчас рейс
через 20 минут, я в рейс ухожу.
Знаете что, вы обратитесь
к начальнику станции.
Он даст распоряжение. - Спасибо.
- Проходим. Проходим, проходим.
Объявление "...Солнечный - Быково отправляется через 20 минут
с 1-й платформы. Повторяю: автобус
маршрутом Солнечный - Быково
отправляется через 20 минут
с 1-й платформы".
- О господи! Парнишка, напугал меня.
(Мальчик стонет.)
- А чей парнишка? Мальчику плохо!
Чей мальчик?
Прохожие: - Может, скорую вызвать?..
(Сирена скорой помощи.)
- Да что ты будешь делать!
Аппендикс лопнул.
Нужно вымывать брюшину
- Да что ж так маленькому не везет?
Давление критическое,
Ольга Владимировна.
Может, все-таки в новую больницу перевезем?
- Вижу я, что критическое.
Некогда нам перевозить, понимаешь,
некогда. Будем оперировать здесь.
Ничего, наша операционная еще и не то
выдерживала. Давай, начинаем.
Ну иди уже! - Начинаем?
- Начинаем!
Скальпель.
- Прошу.
Я же отцом стал, жена парня родила.
- Поздравляю!
- Мишей назвали.
- Здорово.
- Да. Спасибо.
Слушай, он весь день спит,
а потом всю ночь орет.
Видите ли, скучно ему.
Я тебя все спросить хотел -
ну как-то...
Как тебе там сиделось?
Сильно паршиво?
- Да нет... Ну, везде люди.
Как себя поставишь, так и посидишь.
- Пока я в детский дом
к нему приходила,
еще сомневалась: смогу, не смогу
его взять? Справлюсь, не справлюсь?
А вы видите, он сам все решил.
Он ведь ко мне хотел ехать, в Китово.
И надо же, все запомнил:
и адрес, и название поселка.
С первого раза все запомнил.
А когда мы в детском доме встречалась,
он все молчал,
даже не смотрел на меня.
Теперь уж все, отсомневалась.
Только бы выжил мой мальчик.
- Выживет. Он уже выжил.
Только восстановление
будет длительным, к сожалению,
поэтому вам нужно тут
терпения набраться. - Хорошо.
- Вы знаете, у меня ведь тоже
одна дочь приемная.
- Правда?
- Угу. Да.
Я ее приблизительно
в таком же возрасте взяла.
И вот, казалось бы, характер у меня такой, знаете, непростой...
И вспылить могу,
и притворяться я не умею.
А ведь все равно она меня
как-то выбрала сама.
Теперь мы уже даже и не представляем,
как это - жить без нее.
Невозможно уже.
Но дети эти требуют гораздо больше внимания, чем свои родные.
Депривация.
Тут ничего не поделать, да.
А я на работе пропадаю
целыми сутками, можно сказать.
Ох... Так вы знаете что?
Она фразу такую придумала...
Как-то однажды сказала мне:
"В семье все друг другу все прощают
рано или поздно". Представляете?
- Спасибо вам большое. Я очень рада,
что мне встретились именно вы.
- Спасибо.
- Все будет хорошо.
- Послушай, ты такого
доктора Матвеева не знаешь?
- Матвеев, Матвеев...
- Он по переломам, связкам.
- А, знаю, конечно. Как не знать?
Он тут местная знаменитость.
Правда, непризнанная.
- А ты можешь раздобыть его контакт?
Мне нужно ему позвонить.
- А что случилось?
- В общем, у Кати
травма ноги серьезная.
У нее там связки вдребезги.
- Вот ведь Ольга Владимировна наша какая!
Ни слова о личной жизни.
Не женщина, а броненосец.
Я у Вики своей спрошу,
у нее подруга у Матвеева лечилась. Кстати, вылечилась.
- О!
- Как что узнаю - тебе сообщу.
- Все, спасибо большое.
- Невесте привет. Давай, всех благ.
- Пока.
- Опачки.
- Такой ты галантный, Виталик.
- Ну, как говорит моя мама,
"подруга жены - это вторая сестра".
Правда, у меня нет сестры,
зато есть старший брат.
- А он тоже доктор?
- Ну естественно.
Ну, какие планы на вечер, девчонки?
- Знаете, вы, наверное,
погуляйте вдвоем.
У меня работы накопилось. Мне статью с французского переводить.
Ничего не успеваю.
- Ну вот.
- Что "ну вот"? Мы давно гуляем.
Все, я пошла. До вечера.
- Окей, давай, пока. Удачи в работе.
- Пока. - Спасибо.
(Звучит тревожная музыка.)
(Шум.)
(Звук выстрела.)
- Мама. Мама!
- Мила? Что? Почему ты не спишь?
- Ты закричала, я испугалась.
- Я?
Мне приснился сон страшный.
- Что тебе снилось?
- Это уже неважно.
- Хочешь, я с тобой полежу?
Вдвоем не страшно.
- Да. Залезай.
- А хочешь, я тебе сказку расскажу?
- А ты разве знаешь сказки? Страшную?
- Нет, добрую, красивую.
- Я думала,
что ты уже не знаешь сказок.
- Нет, мамочка. Я каждый раз,
когда засыпаю, придумываю сказки,
и все они со счастливым концом.
Как маленькая девочка.
- Ну расскажи мне, маленькая девочка.
- Ну, значит так.
Жила-была принцесса...
(Тяжело дышит.)


Серия 13

(Спецсигнал скорой помощи.)
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Ну что, царевна Несмеяна,
отправляемся в путешествие
за улыбкой.
Ты не переживай, я всегда буду рядом, всегда-всегда.
Ты заснешь, тебе приснится сон.
Ты его обязательно запомни,
а потом, когда проснешься,
ты мне его расскажешь,
и мы наконец-то рассмеемся.
- А что, если сон будет страшным?
Мне вообще как-то страшно.
- Сон будет такой,
какой ты сама захочешь.
Уж мне-то ты поверь,
я это точно знаю.
Ну что? Идем селиться в палату.
Давайте вещи.
- Вот, держите.
- И сразу на операцию.
Не волнуйтесь.
- Я вам совершенно точно
могу сказать,
что я никогда раньше этого человека не видел.
У меня хорошая зрительная память.
И я был трезвый.
- Я-то вам верю, Петр Андреевич,
но вы сами посмотрите,
как все выглядит со стороны.
Вы ночью вызываете скорую и полицию,
говорите, что к вам заявился неизвестный
и напал на вас с ножом;
а вы в него в целях самообороны выстрелили из оружия,
которое вам накануне дал,
не кто-нибудь, а Изотов Андрей Ильич,
фигура в городе значимая.
Подозреваемый жив,
но когда он придет в сознание,
наверняка будет говорить только то,
что выгодно ему.
- Я понимаю, что самое слабое место - это чужое оружие.
Но я давно знаю Андрея Ильича.
Я думаю, что он понимал, что делал.
- А зачем он предложил вам
свое оружие?
- Чтобы я смог защитить себя,
если на меня нападут.
- Кто нападет?
- Послушайте, я вам все расскажу,
но давайте сначала позвоним
Андрею Ильичу, раз уж это его оружие.
- Позвоним. Позвоним.
- Поправляйся, царевна Несмеяна.
Я тебя прошу: ты должна превратиться
в прекрасную, счастливую царевну.
Поняла?
- Администраторша в истерике
из-за пальбы в номере.
А ваш муж растрепанный такой,
в кровище.
Я сначала вообще думала,
что это в него стреляли.
А грабитель этот, или кто он там,
вообще с виду молодой парень.
На бандита даже и не похож.
Пуля в голове застряла,
пока стабильно,
но надо срочно оперировать.
Ольга Владимировна,
любой бы на вашем месте отказался.
У вас вообще с утра плановая была!
- А это сейчас не имеет
никакого значения!
Тащи его ко мне в операционную. Откуда у Петра оружие?
- А об этом я, кстати, не подумала.
А правда, откуда у него оружие?
- Я его знаю, это водитель Шмелева.
- Какого Шмелева?
- Нынешнего мэра.
- Нашего мэра-полумэра?
- Да.
Думает:
"Я же с самого начала чувствовала,
что будет что-то страшное,
если начать ворошить прошлое.
Да? Да. И это опять твоя интуиция. Достала уже.
И ты, Оля, никак не хочешь видеть
эту реальность.
А ведь в ней есть как плохое,
так и хорошее.
Поэтому возьми-ка ты себя в руки.
Без прошлого нет будущего.
А оно должно быть.
Вот так и скажи Петру -
что ты теперь все понимаешь
и больше прятаться не будешь".
- Если честно, вы меня слегка напугали, Андрей Ильич.
Сами поймите, у нас на районе бытовуха случается,
ну, хулиганка, ладно,
наркотики недавно из больницы украли.
Это все можно осмыслить.
А вы мне тут про дворцовые перевороты в мэрии рассказываете.
А у меня детишки дома,
жена-красавица.
- То есть ты нам не помощник,
Денис Алексеевич?
- Помощник я. Да помощник.
Но Петра Андреевича мы не сможем отпустить
до окончания расследования.
- Очень хорошо. И не надо. Да, да. Пусть посидит, отдохнет.
Создайте только ему условия, и все.
- А когда вы к занимаемой должности вернетесь?
- Петя, ты почему трубку не берешь?
- Скоро, очень скоро, Денис.
- Тебя еще не отпустили?
- Петр Андреевич,
соберите необходимые вещи.
- Оля, Оля...
- Мне сказали, ты не ранен.
- Оля, все в порядке. Все в порядке.
- Петр Андреевич,
соберите необходимые вещи.
- Олечка, все хорошо,
Петр жив-здоров.
- Какие вещи?
- Просто, пока ведется расследование,
он посидит в спокойном месте.
- А я тебе звонила...
- Уводите.
- Пойдемте.
- Все хорошо.
- Оля, пойдем. Я тебя прошу, пожалуйста, не нервничай.
Попьем кофе. Все будет нормально.
Ну чего ты?
- Была у меня в техникуме подружка, сильно любила помидоры.
И на первое их, и на второе.
Дошло до того,
что варенье из них варила. Ой...
Говорит: "Ничего не могу с собой поделать, хочу, и все тут".
В результате вышла замуж
за итальянца.
Но он наполовину итальянец,
по матери он пермяк.
А я все кислое люблю,
поэтому все у меня так,
и фамилия моя Киселева.
Это же не от киселя, Паша, фамилия,
а от кислости.
Паша, слышишь? Паша? Паша! Господи...
- Здрасте, дядя Паша.
- Сева, сколько раз говорил, чтобы ты не
таскал рыбу из чужих мереж!
А ты опять и опять! Соседи жалуются!
Я же предупреждал, что всыплю!
- Я не Сева, я Платон вообще! Тетя Клава,
у дяди Паши снова началось!
- Паша, Паша, отпусти, отпусти.
- Я говорил, чтобы Сева твой
не таскал чужую рыбу?
Соседи жалуются!
- Отпусти, отпусти.
Отпусти мальчишку, Паша!
Кто жалуется-то?
К нам уже давно никто не ходит.
Ты все опять перепутал. Слышишь меня, это не Сева, это Платон.
Севе нашему уже скоро двадцать
и он в строительном учится.
Все забыл опять. Родной мой, пойдем. Пойдем домой, голубчик.
Ты опять все забыл.
Пойдем, суп разогреем,
поедим, кино посмотрим.
- Я хочу, чтобы ты сделала
уральские щи. Я уральские люблю.
- Сварю, сварю, Паша.
- Олеся, что еще купить?
Ты так и не сказала.
Ну кроме картошки, морковки.
- Слушай, у нас ворота коричневые,
а забор зеленый.
- Олеся, ты вопрос вообще слышала?
- Да. Яйца.
Надо ворота в зеленый покрасить.
- Яйца. Давай, еще что?
Ты говорила, нам есть нечего.
Рынок скоро закроется.
- Или забор - в коричневый.
- Ладно, куплю все,
что сам считаю нужным.
- Слушай, а у тебя есть
знакомый художник?
- А я поверила в карты Таро.
Особенно после того, как мне нагадали внезапное богатство.
Представляете, какое богатство?!
Никаких денег ниоткуда я не ждала.
И вдруг неожиданно мне приходит
квартальная премия. Представляете?
Я бегу и на всю премию покупаю трюмо.
Вот, оно у меня до сих пор стоит.
- А я не верю в гадания
и в мистицизм особенно.
Это развращает людей
и подавляет волю.
- "Ученые заметили, что в этом году
гнезда дроздов похожи формой
на варежку.
Этот феномен ввел ученых
в недоумение".
- Я их понимаю. Это ты что читаешь?
- Городские новости.
- Что они еще могут напечатать?
- Вот смотри, видишь,
колесница в обычном положении.
Это означает успех в делах творческого человека
с активной жизненной позицией. Поняла?
- Покажи.
- Вот.
- Девочки, в общем, я решилась.
Я приеду.
Вот только я подумала,
а вдруг мне попадется вторая полка?
Я очень не люблю лежать
на второй полке,
особенно туда забираться тяжело.
Не знаю, что делать.
- Да не надо будет тебе влезать
с твоей жизненной позицией, красотой.
Все уступят тебе место сразу.
- А еще меня всегда продувает
в поездах,
вот прямо потом голову не повернуть.
- А знаешь, что я тебе посоветую?
Ты надень на голову такую легкую, элегантную косынку.
Вообще, людям с активной жизненной позицией очень идут косынки
с ярким таким, броским рисунком. Правильно?
- Нет. - Почему?
- У нее мерзнет голова, она говорит.
А ты говоришь, легкая косынка.
- Можно тогда теплую косынку.
Пуховый платок.
- Вы издеваетесь?
- Нет, мы даем советы человеку
с активной жизненной позицией.
- Ой! - Что?
- Что такое, Наташа?
- Ой, девочки...
- Что с тобой, господи?
- Ты чего?
- "Сегодня ночью
в городской гостинице
было совершенно покушение..."
Это на Петра Андреевича.
- Там что, так и написано?
- Нет, фамилия не написана.
"Совершено покушение
на спонсора и мецената,
который недавно вернулся из Европы".
- Ох!
- Ох, господи!
- Дай мне телефон, я Оле позвоню.
- Дайте ей скорей лекарство.
- Дай лекарство.
Подожди. Подожди.
Сначала примешь таблетку, потом...
- Под язык, нитроглицерин.
- Подожди. Дай мне.
Прежде всего давай нитроглицерин.
- Выпей, а то тебе плохо будет.
(Телефонный звонок.)
- Да.
- Спишь что ли, Ваня?
Кто рано встает, тому Бог подает.
- Да я что-то приболел,
Глеб Евгеньевич.
- Это ты зря. Подойди к окну, родненький.
- Зачем, Глеб Евгеньевич?
- Давай-давай, не томи.
Видишь?
- Вижу, Глеб Евгеньевич.
- Вот, на охоту едем,
так что собирайся быстро.
Семь минут тебе даю.
- Так вроде ж 20-го назначали?
Я не готов,
мне еще нужно собрать вещи.
- Да какие вещи, Ваня, какие вещи? Колун да клещи твои вещи.
На 20 прогноз плохой, так что давай
собирайся быстрее, не томи старика.
(Слышно шипение.)
- Фу!
- Разрешите ваши вещи.
Эти сумки тоже.
Пройдемте.
- Добрый день еще раз,
Глеб Евгеньевич. Рад вас видеть.
- День-то добрый - костюмчик неудобный. Чего ты в наморднике-то?
- Так болею, я же говорил.
Боюсь вас заразить и чихаю постоянно.
- Ничего-ничего, снимай.
На охоте вылечишься.
А мы не заразимся,
мы лекарство знаем.
Я слыхал, у тебя ружьишко новое?
- Да, на заказ делал.
- Пристреляем.
Ну, поехали, ребята, поехали.
Волков, как говорится, ноги кормят. Правильно? Поехали.
- Вбила себе в голову,
что на Петра Андреевича кто-то напал,
и невозможно переубедить.
- А почему он тогда не отвечал
на звонки? Я несколько раз звонила.
- Мамуля, он просто в командировке,
а там очень плохая связь.
Я разговаривала с ним,
у него все хорошо. Ну правда.
- Не знаю. Не знаю почему,
но я не верю.
- Ну что такое, Наташенька?
Ну ты же у нас самая здравомыслящая.
- Я совсем не ужасно себя чувствую, поверь, Оля.
- Как это не ужасно? У тебя
верхнее давление 200, ты понимаешь?
Я тебя очень прошу, пожалуйста,
умоляю, поехали в больницу.
- Почему в больницу?
Это что за докторские,
я не знаю даже, как назвать...
Блажь какая-то.
Нет, я не хочу в больницу.
- Мы там подлечим тебя,
витаминчики тебе поколем.
- Конечно, Наташенька, поезжай. Поезжай.
Ты нам нужна здоровая и веселая.
- Мы к тебе будем приходить
каждый день, ты от нас еще устанешь.
- Я от вас отлично устаю
и в обычной обстановке.
Ладно, поедем.
- Вот и хорошо.
Не даете мне умереть дома.
- Осторожно, не делай резких движений.
- Ладно, все, Оля,
я сказала - поедем.
Поедем, если вы так этого хотите.
- Алло, это Самойлова.
- Сева! Сева! Сева, выйди.
- Чего ты орешь? Я играю.
- Так, в няньках остаешься.
Я в магазин. За отцом приглядывай.
- Ладно.
- Смотри, чтобы он из дома
не выскочил.
- Мама, ну что, первый раз, что ли?
- Ладно, ладно. Все, пошла.
По ТВ: "- Значит, ты бежишь
из города?
- Приходится.
- Ты не похож на бандита.
- Я и не бандит. Просто попал
в неприятную историю.
- А-а. Куда теперь?
- Я? - Ты.
- В Москву.
- Понятно.
- Сейчас будет крутой поворот.
Притормаживай.
- Ага. Хорошо.
- Притормаживай. Притормаживай!
- Не тормозит!
- Тормози!"
(Звук удара. Шум мотора.)
- Костя!
(Звук удара.)
Костя, вызывай полицию!
- Эй! Стой!
- Костя! Костя!
Костя, хватит! Да прекратите вы!
Костя, остановись!
- Олеся! Мне кажется, я его убил.
- Вы поймите, больной он.
Вот здесь все написано.
У него два года уже потеря памяти.
Пошла в магазин, оставила сына
за ним следить,
а он не углядел. Я прихожу, смотрю:
ключей нет от нашего грузовичка.
У меня сердце прямо все в пятки ушло.
Два года как в сумасшедшем доме живем.
Вот так мучаемся. И никто не может
диагноз правильный поставить.
- Вы не волнуйтесь,
Клавдия Степановна, разберемся.
Людей тоже пожалеть можно -
он им все ворота разворотил,
синяков поставил.
- Он Олесю ударил.
Ему что, за это ничего не будет?
- Разберемся, граждане. Разберемся.
- Вы кто?
- Тихо, тихо, я медик.
У вас травма головы.
Вот ваша жена Клава.
- Клава, а чего это я здесь лежу?
- Тихо, тихо.
Паша, ты как себя чувствуешь?
- Клава, голова болит.
Я что, упал, что ли? Ничего не помню.
- Ой, Пашенька, ты к этим людям
на нашем грузовичке в забор въехал.
- Мы этот забор только что поставили. - Мы возместим все.
- Господи боже мой! Я ведь не пил,
я же не пьяный, Клава.
- Да.
- Ой, голова болит...
- По-моему, он вполне нормально разговаривает.
Я бы ему предъявил.
- Вы поймите,
что болезнь у него такая:
он вроде нормальный, нормальный,
а потом затмение на него находит.
Ох, Паша!
- Мне что-то нехорошо.
- Олеся?
- Слушай, я тебе не говорила,
но у меня уже второй месяц
живот болит.
Сейчас прямо ужасно колет.
- Так, девушка, вы едете с нами.
Давайте, давайте, помогите.
- Да, да.
- Помогайте.
- Давай, Паша, вставай.
- Да я сам могу.
- Конечно. Молодец.
Ты все у меня сам. Все сам.
- Господи, что ты со мной сюсюкаешь,
как с маленьким? Послушай,
а зачем я в ворота въехал?
Клава, я не пил! Не пил!
- Паша, я с тобой точно с ума сойду.
- Виталик все настаивает сходить
к этому доктору-самородку Матвееву.
Правда, знаешь...
- Здравствуйте. - Здравствуй.
...не знаю, стоит ли.
Я уже почти со всем примирилась.
Только иногда снится,
что я танцую на большой сцене:
зал куполом, музыка играет
и я танцую "Жизель".
Потом просыпаюсь вся в слезах.
Ну где я - и где "Жизель"?
Всем здравствуйте!
Хором: - Здравствуйте!
- Молодцы, что разминаетесь. Продолжаем.
Инночка, как ты относишься к танцам?
- Сейчас?
Да, прямо сейчас. Знаешь,
когда танцуешь, когда плохо,
становится всегда легче.
Когда у меня умер папа,
мне было очень плохо,
и я никому об этом не рассказывала.
Тогда я просто очень сильно болела.
И мама меня почти насильно привела
в танцевальную студию -
и мне стало намного легче.
- Я не умею, вообще-то.
- Ну, ничего страшного.
У нас все здесь такие.
Это наше творческое кредо.
Мы здесь лечимся от жизни.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Я бы хотел заниматься
в танцевальной студии.
Меня Денис зовут.
- Очень приятно, Денис.
Я Екатерина Михайловна.
У вас есть одежда для занятий?
- Нет, сегодня нет.
А можно просто посмотреть?
- Да, конечно, присаживайтесь.
Мы начинаем через 10 минут.
- Спасибо.
- Все подходим ко мне.
У меня возникла идея:
сегодня разучим новое движение
в стиле контемп.
- Наталья, помнишь,
я тебе зачитывала статью о том,
что вся жизнь на Земле зародилась
из Мирового океана?
То есть мы - дети Мирового океана.
- Да, помню что-то такое.
- Наталья, ты какая-то отстраненная.
Смотри, вот это водоросли.
Это суперфуд. От всего.
А это я сама намолола,
здесь перга и забрус -
тут все витамины, какие существуют!
- Наташенька, тебе так к лицу
эта рубашечка!
Прелесть, просто прелесть!
- Я так вас люблю, девочки.
Такие вы трогательные.
Почему-то только всех жалко, не знаю,
я стала такая сентиментальная.
Я не знаю, что с собой делать.
Жалко вас оставлять.
- Ты что говоришь-то, Наташа?
У тебя совесть есть?
А кто у нас будет петь
третьим голосом?
- Подожди, Наталья, объясни,
тебя вообще лечат?
Делают процедуры? Тебе легче?
- Да, уколы делают, таблетки дают.
Домой очень хочется.
- Так...
Слушайте, я не понимаю,
а почему в карте до сих пор нет
точного диагноза вашего мужа?
Кто вас наблюдает и где?
- Врач молодой из областного центра.
Муж в этот город по делам ездил,
ему там плохо стало,
мы там и обследовались.
Он там тесты всякие делал,
очень долго с мужем разговаривал,
вопросы задавал, да все без толку.
- А почему вы до сих пор
КТ не сделали?
- Так врач не назначал.
- Это просто безответственность какая-то, вот правда.
Сейчас я вам расскажу. Вот смотрите,
у вашего мужа нарушен отток жидкости из желудочка мозга,
эта жидкость давит на мозг
и мешает его работе.
А когда недавно произошел ушиб,
то деятельность восстановилась. Понимаете?
Но пока не радуйтесь,
я должна это проверить на КТ.
- И что? Я не понимаю,
это хорошо или плохо?
- Конечно, хорошо.
Можно сделать операцию,
и деятельность мозга восстановится.
- И что, он будет нормальным?
Как раньше?
- Да.
- Ой, я на вас молиться буду.
Я вам пока не верю.
Очень хочется, но...
Знаете, я не буду пока обнадеживаться.
- Все будет хорошо.
- Похоже, что у меня какая-то
очень редкая болезнь
с красивым названием "Хашимото".
- Это что еще за зверь такой?
- С щитовидной железой у меня беда.
Тут местный чудо-врач
Ольга Владимировна сказала,
что, пока результаты не придут, говорить не о чем,
но, скорее всего, это оно.
- А почему ты мне раньше не сказала,
что так плохо себя чувствуешь?
- Испугалась.
Знаешь, какое странное состояние?
Постоянно устаю, голова болит,
живот болит, вся желтая какая-то...
Я вообще сначала подумала,
что я беременна.
А мы с тобой еще даже не расписаны,
ты мне еще предложение не сделал.
Получается, напрашиваюсь,
брак по залету.
- Олеся, я не могу сделать тебе предложение: я пока нищий!
- Ты все время думаешь только о быте,
о том, что денег нет,
о том, что их мало.
Если так всю жизнь думать,
так она и пролетит.
Поэтому и не сказала.
Решила, что мой будет ребеночек.
- Ты что, меня за козла считаешь?
- Нет. Но я же не беременна,
я тест сразу сделала.
И еще больше испугалась -
подумала, что у меня рак.
У меня дедушка от рака желудка умер, но, правда, в 83 года.
- Тем более. Ты думаешь, я подонок,
я в беде тебя брошу?
- Нет. Я подумала,
что все рассосется.
- Ну надо же, моя любимая девушка
считает меня за подонка!
- Да почему сразу за подонка?
Я сначала не придала этому значения.
А сейчас болит очень.
- Олеся...
Ты не переживай, все вылечим.
Деньги не проблема. Я последнее продам, лишь бы ты была здорова.
Слышишь?
Победим этого твоего "Хашимото".
Ты только поправляйся скорее.
- Представляешь, если бы этот дядька
сумасшедший нам забор не сбил,
я бы даже не узнала, что болею.
И непонятно, что бы со мной было.
- Здравствуйте, Петр Андреевич.
- Здравствуйте.
- Мне разрешили с вами повидаться,
чтобы сообщить вам обо всем лично.
- Так, и что скажете?
- Я скажу, что вас обокрали
на очень крупную сумму.
Ваши спонсорские деньги были украдены
самым бессовестным образом.
Но не все так безнадежно.
Теперь смело можно открывать дело
о финансовых махинациях
со стороны господина Шмелева.
- Это, конечно, радует,
но что с украденными деньгами?
- Ваши деньги вы, возможно, сможете себе вернуть,
но это зависит от того,
как пойдет расследование.
- Ясно.
- Но лично к вам у налоговой службы нет
абсолютно никаких претензий.
- И на том спасибо.
- И напрасно ты жалуешься
на плохую пластику.
Я же вижу прекрасно,
что ты скоро начнешь танцевать
танго, латиноамериканские танцы...
Ты нервная. Есть у тебя этот...
скрытый темперамент.
Ты страстная натура, Иннусик.
Даже наш сантехник Федя
на тебя запал.
- А, именно поэтому
он начал прихрамывать, да?
Слушай, а тебе не показался этот новый парень каким-то странным?
Просто сидел, смотрел на нас,
как мы танцуем.
- Ну не знаю...
Да нет, парень как парень.
Привет!
- Привет. Как дела?
- Привет. Хорошо. Как ты?
- Хорошо. Ну и лето выдалось.
- Какое есть.
- Глеб Евгеньевич, родненький мой,
я больше не могу.
Нам еще на охоту идти,
в кого же я попаду?
- Во-первых, я тебе не родненький,
а всего-навсего "уважаемый".
- Извините, я просто обычно
сухое красное пью.
- Красное сухое для девочек,
а мы с тобой мужики.
Мужики мы с тобой, нет? Тпру!
Мужики мы?
- Да. - Ну вот.
Дай-ка.
Заряди.
- Как вы себя чувствуете?
- Нормально.
- Вы знаете, кто я?
Я вас оперировала,
меня зовут Ольга Владимировна.
- Знаю.
- Тот, кто в вас стрелял, - мой муж.
Вы хотели его убить.
У меня трое детей и мама,
которая лежит сейчас в больнице,
ей нельзя нервничать,
иначе ее не станет.
А у вас мама есть?
- Ольга Владимировна, не положено.
- Не положено людей убивать.
- Клава, ты скажи,
чтобы мужики мою лодку
подальше от берега оттащили.
А то вода поднимется, не дай бог,
и унесет лодку.
- Паша, лодочка твоя
уже третий год в гараже стоит.
Все хорошо.
- Замучилась ты со мной, дураком-то.
- Ну ладно... Паша, ну...
Ты думаешь, что ты говоришь?
- Ваня, ну подожди!
- Эй, мужик, ты чего?
Эй, стой на месте! Дурак, что ли?!
- Ольга Владимировна...
Мне кажется, он сам, добровольно,
для себя все решил.
- Он не хотел быть обузой
для своей семьи,
а не просто покончить с собой.
- Вы-то откуда знаете?
- Знаю.
- Что скажешь?
- Так он живой. Он живой!
Пульс нитевидный.
- Срочно вызывай скорую.
- Не дотянет до скорой. Кровопотеря
слишком большая, не доживет.
- Звони.
Значит, вы утверждаете,
что это был несчастный случай?
Получается, что во время
охоты на кабана
потерпевший сам бросился
на линию огня?
- Вот так все и было. Какая трагедия.
Вы знаете, Иван...
Ваня, он был заядлый охотник.
Последнее время на взводе был,
просто не узнать было человека,
как будто земля из-под ног ушла,
и очень много пил. Очень много.
Тут все свидетели, все.
Он и на охоту отправился в состоянии, мягко говоря, нетрезвом.
Как будто сам себе смерти искал. Выскочил так неожиданно...
Бац! Все так быстро получилось.
Все свидетели, все, полно.
Был у меня друг,
и больше такого друга не будет.
- Ну почему же "был"? Он живой.
А свидетелей мы всех допросим.
- Шикса, заткнись.
Что за манера встревать в разговор?
- Игорь Юрьевич, здравия желаю.
По телефону: - Здорово.
- У нас тут несчастный случай
на охоте. Ивана Шмелева подстрелили.
- Это уже интересно. Понял тебя.
На связи. - Да.
- Я не знаю, как тебе объяснить,
что все,
что здесь со мной сейчас происходит, это не так уж страшно.
Просто ты врач, ты каждый день
имеешь дело с человеческим телом,
и тебе очень сложно
от всего телесного отступить.
Ко мне уже которую ночь
твой отец приходит.
- Мамулечка, давай мы закончим
здесь курс витаминов, пожалуйста.
А потом еще раз
сдадим анализы, давай?
- Ты никогда не будешь без меня,
не бойся, а я не буду без тебя.
Но я сейчас очень хочу домой.
Считай, что это
мое последнее желание.
- Я ничего не скажу, ничего.
Сами все расследуйте.
- Ну хорошо. Ивана Олеговича Шмелева
нашли сегодня ночью мертвым.
Он застрелился.
Ну или, быть может, ему помогли.
Эта новость может что-то изменить
в ваших показаниях?
- Шмелев мне двоюродный брат.
Я четыре года назад сел по дури
за хулиганку в пьяном виде
с нанесением тяжких телесных.
Короче, там человек инвалидом
из-за меня остался.
А Шмелев меня тогда вытащил.
Нанял хорошего адвоката,
меня выпустили.
Помог мне с работой, я сменил компанию,
женился, ребенка родили.
Я думал, ну слава богу, все ж хорошо, да, как у людей.
А потом он ко мне обратился с этим,
чтобы я Петра Нестерова убрал,
я не знаю, они там, что ли,
что-то не поделили.
Я отказывался, а он сказал,
что обратно меня посадит.
Я давно думал,
что он какой-то мутный.
Вообще-то, человек в мэрии работает,
да и потом, он же мне родственник.
Вот я и думал, что он как родному
мне помогает.
А оказалось что?
Волки и то подушевнее,
чем Иван Олегович.
Я, честное слово,
никого убивать не хотел.
Ей-богу. Может, я специально
тому спонсору подставился.
Мне и тот инвалид, которого
я покалечил, бывает, видится,
а здесь-то... Ух, вообще, совсем.
- Вот, проходим, ага, спокойно. Присаживайся.
- А что, Петр еще не вернулся?
- Он, ты знаешь, поехал открывать
свою адвокатскую контору.
Давай я тебе помогу. Скоро вернется.
Вот так.
- Оля, нехорошо, что вы врозь живете.
Когда вернется, скажи, чтоб жил дома.
Скажи, что это я лично
его прошу об этом.
- Вот ты сама ему и скажешь.
- Ой! Замуровали черепушку. Господи.
Клава, да не бойся ты так. Ну что ты?
- Да я не боюсь.
- Да боишься, я же вижу.
Я словно во сне эти два года:
то ли я, то ли нет.
И помню, все время страшно
забыть что-то, Клава.
Ты не бойся меня, никогда не бойся.
Больные - они как зверьки беспомощные.
Что с ними хочешь, то и делай.
Интересно, Клава, возьмут меня
опять в бригаду?
Или, наверное, скажут:
"Нам дураки не нужны".
- Да ладно, Паша. Мужики про тебя
каждую неделю спрашивают.
- Правда?
- Да. Что ты да как.
Открытку прислали,
с Днем механизатора поздравили.
Ну так вот мы им и скажем:
была в голове вода, а теперь нет ее.
- Нет. Клава, нету!
- А на нет и суда нет, вот и все.
Какие же еще вопросы,
все же так ясно, Паша. - Да.
- И врать ничего не надо.
- Аня, мне неудобно говорить.
Я у своей девушки сейчас.
- А, ой, извини, пожалуйста. Слушай,
мне завтра срочно надо по делам,
я ищу работу. Ты не мог бы
посидеть с Андрюшей пару часов?
Мне правда больше некого попросить.
- Ну ладно. Во сколько?
- Днем. У вас там как раз
перерыв обеденный в два часа.
Пообедали бы вместе, погуляли.
- Ну ладно, до завтра.
- Спасибо. Пока.
- Это она?
- Да, попросила с Андрюшкой погулять.
На работу устраивается.
- А может, я с тобой пойду?
У меня как раз выходной завтра.
Да и с детьми я отлично лажу. А?
- Ну, Светочка, давай не надо. Андрюшка очень стеснительный,
ну и вообще.
- Ну ладно.
- Ну не обижайся. Я тебе мороженое купил, с малинкой.
- Это ты? А я опять не сплю.
Я в последнее время совсем не сплю.
Знаешь, что я сейчас чувствую?
Жалость. Мне так почему-то
всех жалко.
И Петра с Ольгой, которые все время
ссорятся из-за своей большой любви.
И маленького философа Коленьку,
и дикарку Милу,
которая горы может свернуть,
пока не знает какие.
И Катю с Виталиком:
как сложится у балерины
со стойким оловянным солдатиком?
Как и своих старых,
любимых девочек жаль.
Это не рай? Нет, не рай.
Это что-то вроде чистилища, да?
Ну хорошо, ты после
мне все расскажешь.
Душно, я открою окно.
(Виброзвонок.)
- Да.
Да она все время не одна
и перемещается только по делу.
Еще и подружка ее прилипла.
Ну, дочка следака этого.
Придумать? В смысле, мозги есть?
Хорошо, Илья Михайлович, придумаю.
Вы не нервничайте так,
я ведь вас никогда не подводил.
- Мама, бабушка на полу!
- Мама, мама!
У них в доме какой-то кипеж начался.
(Сирена скорой помощи.)


Серия 14

Думает: "Мама, мамочка,
моя самая родная и самая верная,
не уходи, еще так рано.
Ты не можешь хотеть нас оставить.
Я никогда в это не поверю.
Я всегда с тобой разговариваю.
Ты, конечно, меня слышишь.
Я уверена, что слышишь.
Я это просто знаю, как врач.
И воскресный обед я, мамочка, отменять не стала.
Ты же любишь воскресные общие обеды.
И ты там будешь с нами. Мы все
будем с тобой разговаривать. Все".
- Забирайся сюда. Вот, молодец.
Вот так. Здорово. А теперь сюда.
Отбей.
Давай еще раз.
Давай еще раз. Оп.
Молодец.
- Эх... Не смотри на меня,
иначе я порежусь сейчас.
- Ты хирург - ты не порежешься.
- Так Андрей вернется
на свою должность?
- Скорее всего.
- Значит, все кончилось?
Только ты правду скажи.
- Не совсем.
- В каком смысле?
- Еще не все закончилось,
но скоро закончится.
- А жить ты где будешь?
- Наверное, останусь пока
в гостинице.
- А Кольке ты что скажешь? Что ты
в командировку опять куда-то уехал?
Тут мама просила тебе передать...
У нас же большой дом, комнат много - всем места хватит.
Просто мама пока в коме...
Давай мы сделаем, как она просила?
- Я обязательно вернусь,
но когда все закончится.
- А ты Кольке саблю купил?
- Не саблю.
- А что же?
- Самурайский меч.
- Большая разница! И что потом?
- Мы с Колькой станем самураями.
А у нас в городе есть
самурайский кружок?
- Самурайский кружок?
Понятия не имею.
Про самурайский кружок
ничего не знаю.
- Значит, организуем.
А тебе купим кимоно.
- Мне - кимоно?
Отлично! Всю жизнь мечтала о кимоно.
- Настоящее кимоно.
(Телефонный звонок.)
Сейчас.
Да.
- Петр Андреевич...
- С кем я разговариваю?
- Да не важно. Сейчас вам важно,
делать именно то, что я скажу.
Кстати, сейчас вам
Екатерина Михайловна привет передаст.
- Какая Екатерина Михайловна?
- Петр Андреевич, это я, Катя.
Скажите маме, что я жива.
И пусть она не переживает.
- Катя... Катя, ты где?
Что происходит? Ты где?
- Петр Андреевич, вы человек умный,
поэтому все хорошо понимаете.
Нам с вами необходимо закончить
наши общие дела.
Так что сегодня в 18:00
я буду ждать вас
на повороте на Приозерское шоссе.
Там вы отдадите мне все документы, которые
вас связывают с вашим другом
Александром Пановым. Именно все,
полностью. Все, что у вас есть.
Понятно?
- Да, я понял.
- И я думаю,
вы же прекрасно понимаете,
что куда-то обращаться
вообще никакого смысла нет.
Вы же понимаете, Петр Андреевич?
- Да, я понимаю.
Если с Катиной головы упадет хоть
один волос, вы ничего не получите.
- Да не нужны нам ничьи волосы.
Все, до встречи.
Давай грузи ее.
- Кто вы такие? Куда вы меня везете?
- Екатерина Михайловна,
вы же умная девушка -
должны понимать, что такие вопросы задавать не нужно.
Ведите себя хорошо -
и все будет в порядке.
- На. Глаза ей завяжи и рот заклей.
Чтоб ее слышно вообще не было.
- Оля, надо поговорить.
- А что случилось?
- Где Катя?
- В магазин отправила, за хлебом.
У нас хлеб закончился.
Что случилось? Почему ты молчишь?
- Извините, пожалуйста.
Вы не подскажете, как мне добраться
до новой клинической больницы?
- Вы как хотите: на автобусе, пешком?
- А можно пешком?
- Слушайте, везде можно.
Смотрите, вот так прямо пойдете.
Ну, минут тридцать...
- Вот так, да?
- Да. И до новой дойдете.
Если, конечно, вы неместная.
- А что, местные быстрее ходят?
- Да наоборот.
Они же на каждом углу тут встанут,
будут болтать, где были, что видели, жаловаться. Ну, по обстоятельствам.
И обычно они сразу
на автобус другой идут,
потому что груженые подарками.
А я смотрю, вы налегке,
у вас сумочка одна.
Значит, ненадолго к нам, да?
- Да, ненадолго. На выходные.
- А вы про больницу говорили -
это кто-то заболел?
- Да, знакомый лежит. Если честно,
не очень знакомый пока.
- Очень оригинальная вы женщина.
Ясно. А я мужа жду из Москвы,
с юбилея брата.
Едет, едет - все никак не доедет.
- Я пойду, спасибо вам большое
за информацию.
- Ладно. Счастливо. О! Кстати, мой колобок катится. Что, напраздновался?
- Я же знала, что так будет! Я знала
с самого начала, что так будет!
А чего я вообще могла ожидать?
Как только ты появился, я знала,
что будет именно так!
- Оля, я ничего ужасного не делал!
Я не мог не помочь Саньке!
- Про какие документы они спрашивали?
У тебя есть эти документы?
- Да.
- Ну почему ты их не отдашь?!
Отдай им эти документы!
Почему они взяли Катю, я не понимаю.
Зачем им нужен ребенок?
Они что, звери, что ли?
- Оля, мы сделаем все возможное,
чтобы вернуть Катю.
Мы ее вернем. Оля, послушай...
Но сейчас надо успокоиться.
Надо собраться, Оля.
Я думаю, что можно рассказать
Инне и Виталию -
они все равно узнают, а младшим
не надо. Придумаем какую-то легенду.
И обязательно расскажем Андрею -
он человек опытный, знает местность.
Он может предположить,
куда они увезли Катю.
Поют: - Мой костер в тумане светит,
Искры гаснут на ветру.
Ночью нас никто не встретит...
- Молодежь, пойте! Сидят...
Слов не знаете?
Поют: - Ночью нас никто не встретит,
Мы простимся на мосту.
- Ой. Вообще-то, по правде говоря,
я к Наташе приехала,
как к последней надежде,
десять лет тому назад.
Я никому ничего не сказала.
Даже сама себе не могла
ни в чем признаться.
А хорохорилась еще, даже гордилась.
А Наташа меня
лучше меня самой поняла.
Ой, Юлечка, дай мне чайку,
если тебе не трудно.
- Что ты о ней, как о покойнике!
Она живая все-таки.
- Да мы не про то, господи.
Нинон, ты даешь...
Помнишь, Борюсик, как мы строились?
Да господи... И пришла я
к ней жаловаться, девки...
Пришла жаловаться на жизнь, на все.
Спина заболела, денег не хватает,
что все эти строители -
дураки набитые,
потому что то алкаши, то...
Сегодня - 100 рублей, завтра - 200.
Сегодня - 5 тысяч, завтра - 10.
Где взять? Ага.
Ну и так пожаловалась. Пришла домой -
а у меня в кармане деньги.
Скажи, Борюсик, когда б я не знала,
сколько у меня денег в кармане?
- Да никогда такого не бывало.
- Ага. И мазь от радикулита.
Звоню ей: "Наташа..."
Она: "Нет, не я".
Чуть не подрались...
То есть поругались. Ей-богу, ага.
Кто же еще! А потом,
на другой день... Ага, вот так.
Да, на другой день пришел Бэтмен.
Дядя Коля Бэтмен.
Что, знаете?
- Все знают его.
Который дома строит.
- Так вот, ага.
Ну, золотые руки!
Так к нему очередь - год, два, три.
А он ученик Натальи Георгиевны -
она и прислала.
А он пришел, за неделю сделал, что те
подлецы, алкаши, гады не доделали.
За неделю достроил.
Песни поет и строит.
Не ел... Говорю: "Борща поешь".
Он: "Не хочу".
Другие по 8 раз на дню едят.
Не ты, Борюсик. Ешь.
Ешь, ешь, ешь, мой золотой.
Вот такая... Дай Бог ей здоровья.
- Да.
- Да, давайте радоваться
и думать о лучшем.
- И что? Опять ничего?
- Нет.
Идти ее искать, что ли?
Поет: - ...Коромысло гнется.
А за ней...
Шо такое? Шо случилось? Шо вы?
Шо такое? А?
- Она что, совсем дура, что ли?
- Да наркоманка, наверное.
- Живая?
- Да черт ее знает.
- И что теперь делать будем?
- Ничего.
Помоги-ка мне,
сейчас оттащим ее в сторону просто.
- Стоять! Еще раз дернешься -
прибью, поняла?
Пошла в машину обратно, быстро!
Давай, давай.
Бабы в натуре распустились.
Все, поехали.
- Оля.
- Ой, не хочу.
Еще по скорой вызовут, не нужно.
- Что, в городе, кроме тебя,
хирургов больше нет?
- Все равно не буду, тошнит.
- Надо что-то делать.
Надо делать что-то, понимаете?
Ну а вдруг ее не вернут?
Такое же бывает часто -
получают, что хотят,
а заложников убивают.
- Давай не будем пугать здесь
наших женщин.
Жених, присядь и успокойся.
А ты тоже хорош. Эту часть
своей эпопеи вообще не рассказал.
- Полномочий не было.
- Надо было сообщить всем постам ДПС.
У нас ни марки машины, на которой
увезли Катю, ни цвета, ничего.
- В студии у Кати
недавно появился новый парень.
Он странный такой, и мне показалось, что он за ней следил.
Я видела его машину.
У него темно-синий внедорожник,
на крыше такие серебряные крепления,
и сзади две выхлопные трубы.
Номера я не запомнила.
- А почему ты думаешь,
что он как-то связан с этой историей?
- Ну, когда папа еще в Москве лежал,
Евгения Дмитриевна, женщина,
которая за ним ухаживала,
она видела парня,
который пытался отключить отца
от аппарата искусственного дыхания,
и она описала его именно так,
как выглядел этот парень:
открытое лицо,
приятная славянская внешность,
черная кожаная куртка.
- Ага, темно-синий внедорожник.
Хоть какая-то зацепка.
- Но он точно за ней следил,
я уверена. - Понятно.
- А я к вам на выходные вырвалась.
Оставила собаку у подруги
и вот приехала навестить.
Собрала для вас букет по дороге,
прямо в городе, представляете?
Когда это в Москве можно было
собрать букет полевых цветов?
Так уютно здесь. Пока шла,
раз пять поговорила с местными.
Нет, я к ним не приставала, просто они
страшно любят поговорить о жизни.
А я почему-то по вам соскучилась.
Как будто неслучайно
попались вы мне тогда.
Нет, вы не думайте, я не к каждому незнакомому мужчине
приезжаю в гости. И совсем
не навязываюсь к вам в приятельницы.
Как только вы очнетесь,
я избавлю вас от своего присутствия.
Чудны дела твои, Господи.
Я недавно в интернете
видела фотографии,
сделанные электронным микроскопом.
Ну или не знаю,
как он называется,
как они делали эти фотографии.
Там на этих картинках показаны нейронные
связи человеческого мозга.
Выглядит потрясающе.
- Едрен батон.
- Женщина вроде.
Пьяная, что ли?
Я боюсь, иди сам посмотри поближе.
- Без сопливых склизко.
- Болтун.
- Хорошая баба, чего выкинули?
Женщина, молодая вроде.
- Живая, только без сознания.
Может, избили
да выбросили на дорогу?
Или еще того хуже.
Хотя вроде одежда целая.
Только больно грязная, бомжа хуже.
А так, видимо, недешевая.
Давай, понесли ее в машину.
- Слушай, может, ну ее на фиг?
Затаскают же потом.
Давай скорую вызовем,
и пускай они сами разбираются.
- Ты думай, что говоришь!
Она еле живая.
Пока врачи сюда доедут,
потом обратно.
Давай, понесли уже,
хватит трепаться по пустякам.
- Куда понесли? У тебя же грыжа!
- А у тебя две!
И что теперь, ее бросить,
что ли, здесь?
Всех вместе заодно и вылечат.
Неси давай, болтун.
- Давай, бери.
- Ой господи...
- Куда ее? Ух ты, блин!
Тяжелая, зараза.
- Да неси уже, хватит болтать!
- Что, в холодильник ее, что ли?
- Да, я понял. Все.
- Что?
- Значит так, темно-синий джип
с рейлингами на крыше
свернул с Московского шоссе
на 27-м километре в 13:48.
- Может, они следы заметают?
- Все может быть.
- Ну хоть кто-нибудь
что-нибудь знает? Кто они?
- Олечка, могу тебе сказать - хищники,
очень крупные и очень злые.
- Скажите, пожалуйста,
мы же можем вызвать на базу патруль
или авиацию призвать?
- А еще пустить пехоту по лесу, да?
Виталик, я тебя очень прошу,
иди в комнату Кати
и не нервируй нас, пожалуйста.
- Пожалуйста.
Только пока вы тут все заседаете,
ее десять раз могли уже убить.
- Боже мой, Петр, ну что это такое!
- Виталий, ну правда,
только женщин пугаешь.
- Извините, пожалуйста,
я никого не хотел обижать.
- А у нас в этом направлении глухой лес,
озера и одни охотничьи базы.
- Давай, заводи ее.
(Катя пытается кричать.)
Я тебе еще раз повторяю,
не надо этого.
- Да я ничего, она просто смешная.
- "Смешная". На себя посмотри.
- Ч-ш-ш.
Так, бальзам для губ с эвкалиптом.
Да стой ты. Стой. Стой!
О, проездной
на общественный транспорт
и билет в театр, использованный.
"Двенадцатая ночь".
Это про любовь, что ли?
- Ага, про любовь. Это про то,
как одному дятлу клюв обломали.
- Нет, про животных я не люблю.
Все, она чистая.
- Чистая? Ну, поднимай ее наверх
и дверь запри,
а то уже жрать охота.
- Пошли.
- Красивая.
И что, прямо на дороге ее нашли?
- Ну да.
- Прямо посередине лежала.
- Холодно мне, холодно. Укройте меня.
- И так все время, как в себя пришла. А на улице жара.
- Сейчас, сейчас. Вроде
не наркоманка, и алкоголем не пахнет.
Вся оборванная, грязная. Сейчас.
- Мы, конечно, возьмем ее, положим,
но я не знаю, может,
психиатра здесь надо?
- Для начала надо с Галиной Петровной посоветоваться.
- А нам-то что теперь делать?
- Вам нужно подробно изложить,
где вы нашли женщину,
точно указать, в какое время
и в каком она была состоянии.
И оставить свои координаты, контакты... Ну, паспортные данные.
- Хорошо.
- Вот я так и знал.
- Ничего, напишем, рука не отсохнет.
Мне нечего скрывать,
в отличие от некоторых.
- Да мне тоже
нечего скрывать особо-то.
Ты сама домой пораньше хотела.
- Хотела, да расхотела.
А тебе бы быстрее на диван
и свой футбол смотреть.
Вот мужик пошел, я поражаюсь!
- Давай заполняй, а то сейчас
за меня тоже будешь заполнять.
- Да заполняю я, заполняю!
Нечего тут глазки строить
кому попало! - Да пиши уже, е-мое.
- Да, не похоже на маячок.
Пуговица как пуговица.
- Берегите куртку, Петр Андреевич.
Пока вы в ней,
мы можем отследить,
где вы находитесь.
- Но обыскать все-таки могут.
- А почему мы не можем сделать так,
чтобы они сразу нам вернули Катю?
Ну, мы им документы, а они нам Катю.
У вас же есть номер, с которого они
звонили, почему не позвонить туда?
- Кстати, они звонили
с номера Саши Панова.
Я убежден, что это они
пытались его убить.
- Виталик, единственная возможность
спасти Катю -
это сделать вид,
что мы играем на их условиях.
- Инночка, ты же смотрела на этого
парня, про которого ты рассказывала.
Как ты думаешь,
просто по внешнему виду,
он мог какое-нибудь зло сделать Кате?
- Я не...
- Оля, ну не надо сейчас фантазировать лишнее, ну не надо.
- Ты прав. Но я не могу.
Как не фантазировать? Не могу.
(Телефонный звонок.)
- Ой, извините.
Да. Да, это я.
Что? А когда?
Да, сейчас приеду.
Папа очнулся,
мне из больницы позвонили.
Ольга Владимировна, я поеду, да?
- Я очень рада, очень-очень рада.
Конечно, поезжай.
Прости, я не смогу.
- Да я все понимаю, я буду звонить.
Извините. Все, извините.
- Обязательно мне позвони,
я буду очень ждать, хорошо?
- Только не говори пока отцу
про наши дела ничего, ладно?
- Да, конечно. Все.
- Местоположение Петра Андреевича
мы сможем отследить,
даже если они увезут его
с автобусной остановки.
- И группа захвата по первому сигналу выедет туда, куда надо.
- Ничего, все будет нормально.
- Все будет нормально.
- Все будет нормально.
- Я ее внимательно осмотрела.
У нее ушибы и синяки на ногах.
Но с другой стороны,
это машины могли ее задеть.
Она же на дороге лежала,
ее там люди и нашли.
- Мне холодно.
- Температуры у нее нет,
давление пониженное,
но это может быть от обезвоживания.
Но только почему ее знобит-то
постоянно?
- Воду пьет?
- Ой, она вообще ничего не понимает,
я ей стакан даю, а она его швыряет.
- Я вас боюсь, не надо меня убивать!
- Успокойся, ч-ш-ш.
Тихо, тихо, моя хорошая.
Все, тебе надо поспать,
и все у тебя будет замечательно.
Мы тебя сейчас укроем,
укольчик сделаем.
- У нее на руке тряпка была намотана какая-то,
а под ней браслет.
- Этот, что ли?
- Я его сейчас в интернете покажу,
он кучу денег стоит.
Смотрите.
- Ух ты!
А документы есть при ней?
- Нет. Это кто же такое
себе может позволить?
- Ну ты-то не можешь, конечно.
Я тоже. Но кто-то же может.
В общем, слушай меня. Надо за этой женщиной
очень хорошо понаблюдать,
сделать все возможное и невозможное.
Седацию ей и физраствор с витаминами.
- А психушка?
- А психушку вызывать не будем.
Пусть у нас полежит.
- А я тоже так считаю.
Вдруг ее кто-то искать будет.
- А-а... Это верно.
- Что, теперь можно кричать,
потому что никто не услышит, да?
- Просто сиди тихо,
и все будет нормально.
(Звук закрывающегося замка.)
Садись за стол, ешь.
- Туалет здесь где?
- Тебе прямо сейчас надо?
- Нет, но я бы руки
перед едой помыла.
- Обойдешься.
- Не смотри на меня, я есть не могу.
- Ладно, чего ты,
я вообще нормально к тебе отношусь,
просто работа такая.
- Хорошая у тебя работа.
- Нормальная работа, меня устраивает.
- Очень рада.
- А ты, балерина,
просто жизни не нюхала.
Ну что ты вообще про меня знаешь?
У меня отец недавно умер,
мамке приходится
ползарплаты отправлять.
Тебе легко говорить,
ты как эта... Попрыгунья стрекоза.
Басню помнишь такую? В школе учили.
- Я с шести лет каждый день
по восемь часов занималась.
Сладкое нельзя, соленое нельзя,
хлеб нельзя, фрукты нельзя.
Ноги почти каждый день в кровь разбиты - жаловаться нельзя,
плакать нельзя. Ну, это я тебе так,
чтобы ты хоть немножко
что-то понимал про "попрыгуний".
- Да ладно... Мне, вообще, нравится,
как ты танцуешь,
ничего не имею против.
- Спасибо.
- Все, закругляйтесь уже. Отбой.
- Да она не доела еще.
- Ее проблемы.
- Я нашла. Районные новости.
Сейчас зачитаю.
Вот. "Соколова Диана Максимовна,
32 года,
пропала три дня назад
из загородного коттеджа,
страдает расстройством психики".
Вот. Вот она, вот коттедж,
а вот ее муж. Он и ищет!
- Феноменально! Номера телефонов.
Надо звонить.
Боже мой, такая богатая
и такая больная... Бедная женщина.
- Да, богатые тоже плачут.
Но нам-то что с этого?
А вдруг она от мужа сбежала?
Может, он ее бьет!
- Этого исключать нельзя.
- Нельзя.
- Послушай, я кое-что знаю
про такого рода встречи.
Тот, кто к тебе придет,
сразу начнет на тебя давить,
но ты не рефлексируй и не прогибайся. Это все ерунда.
А тот, кто начнет
на все соглашаться, -
вот здесь уже напрягись серьезно.
Оружия у тебя нет
и быть не может. Пойдет.
Послушай, ты когда-нибудь
борьбой занимался?
Или имеешь какое-то отношение к ней?
- Так, по касательной.
- Очень хорошо.
(Слышен грохот.)
- Вы что, деретесь здесь, что ли?
- Ты знал, знал!
Не переживай, у нас здесь
экспресс-курс по самообороне. Можно?
- Нужно.
- Угощусь, спасибо.
- Оля..
Они не тронут Катю,
им нужны только документы.
- Я уже... Я уже никому не верю,
ничему не верю.
- Поверь мне.
Ну хоть чуть-чуть попытайся.
Я понимаю, что за эти годы
ты от меня отвыкла.
Я тебя даже обнять по-человечески
не могу - ты вся сжимаешься.
Ты реши пока для себя,
что для тебя лучше: чтобы я был тут
или чтобы меня здесь не было.
Ничего сейчас не говори.
Я пошел, мне пора.
- Осунулась. Совсем худенькая стала.
- У нее обезвоживание и истощение.
Но мы делаем все возможное.
- Спасибо вам большое.
Я вам бесконечно обязан.
Дианочка, это я, Герман. Ты узнаешь? Как ты себя чувствуешь?
- Герман! Отойди от меня.
Я не хочу умирать. Отойди от меня!
- Все, все. Все. Все, все...
Все как обычно. Уже полгода так.
- Давайте у меня в кабинете
переговорим?
- Еще полгода назад была
совершенно нормальная.
А потом начались первые приступы. Агрессия немотивированная,
снижение памяти, головные боли, спазмы кишечные.
Мы в Европу повезли ее -
там нам одну клинику рекомендовали.
Ну, диагноз "шизофрения" подтвердили. Лечили.
Вроде потише стала.
Но все равно это уже была не она.
Можно я ее завтра заберу?
Пожалуйста, не вызывайте психушку,
пускай она у вас здесь
до завтра полежит.
- Конечно.
- Я вам очень-очень благодарен,
Галина Петровна.
И всем сотрудникам вашей больницы.
- Это наша работа.
- Благодарю.
- Только ответьте мне на один вопрос.
- Да?
- Может быть, она сама от вас ушла? Сбежала?
Может, вы издевались над ней?
- У нас счастливая семья, я ее люблю безумно,
она для меня как ребенок.
Хотите - позвоните ее друзьям,
ее маме, спросите.
- Она могла делать вид для других,
ей было стыдно.
У нее синяки на теле.
Одним словом... Вы далеко не уходите.
Мы ее пока понаблюдаем.
Если что, я вызову полицию.
- Я вернусь через пару часов.
- Пивка там зацепи.
- Перебьешься - пивка ему!
И к девочке не лезь.
- А я лезу, что ли?
- А я не вижу, что ли?
- Эй, я пить хочу!
Воды мне принесите!
- Привезли?
Здесь все?
- Да, тут все.
- Я проверить должен. С нами поедете.
По рации: "Автомобиль подозреваемых
свернул с Приозерского шоссе
на 12-м километре на отворотку
на Маслово. Вызываю вторую группу.
- Вас понял. Тогда запускайте
коптер и будьте готовы.
Мы выдвигаемся по направлению
к Маслово. Все, на связи.
- Поехали.
- Кто взломал компьютер "Аэлиты"?
- Я не знаю.
Мне просто отдали документы.
- Кто?
- Дочь Панова.
Но она не в курсе всех этих дел.
Так же, как и Катя,
которая сейчас у вас.
Отпустите девушку.
Я вам отдал все, что у меня было.
Я обещаю ничего не предпринимать
и просто обо всем забыть.
- То есть вы хакера в лицо не видели и не
знаете, как его зовут, да?
- Нет, я не знаю. Я выполнил все ваши условия.
Отпустите Катю, пожалуйста.
- Конечно, отпустим мы вашу балерину.
Конечно, отпустим.
Неудобный вы человек, Петр Андреевич. Ох, неудобный!
И вы, и дружок ваш. Никак с вами
по-человечески не договориться.
Ведите его, парни.
Петр Андреевич, вы нам совершенно
не интересны. Совершенно.
Я в последний раз спрашиваю -
кто взломал компьютер Бережного?
- Я не знаю.
- Блин!..
- Стоять!
(Полицейская сирена.)
- Лежать! Руки за голову!
- Поднять руки!
- Петр Андреевич, дайте оружие. Дайте оружие,
пожалуйста. Дайте оружие!
Спокойно. Майор, этого пока
не грузим. Все, спокойно. Держи.
Ну что, поговорим?
- Да о чем говорить?
Мне велено с человеком встретиться,
чтобы он документы передал, и все!
- Вот и прекрасно. Тогда обо всем
этом расскажешь подробно в отделении.
Пакуем.
- Встал на колено быстро! Встал!
- Давайте в машину, ребята.
- Пошли! - Чего в отделение?
У меня патент есть,
разрешение на оружие есть.
Все есть, все нормально!
Я ни на кого не нападал, начальник!
- Давай залезай в машину!
- Да чего вы мне тут шьете? - Давай!
Давайте. Все.
- Голову ниже!
- Поехали.
- Все, давайте.
- Ну ты как?
- Нормально.
Утром маму ввели в кому,
днем в заложники взяли мою дочь,
вечером отец моего ребенка
пошел на бандитские разборки,
от которых зависит жизнь
и безопасность всей моей семьи.
А так вообще погода хорошая.
(Телефонный звонок.)
Петр, слушаю.
- Оля, со мной все в порядке.
Оперативная группа приехала
на охотничью базу,
где держали Катю, и...
- "Держали"?
- Да. Кажется, она сбежала.
Не нервничай, пожалуйста,
никому не надо ее убивать.
Все организаторы похищения задержаны.
Просто ситуация вышла
из-под контроля. Дай трубку Андрею.
- Ситуация вышла из-под контроля.
- Да, слушаю.
- Андрей, привет. Катя сбежала.
Я сейчас поеду на охотничью базу.
Нам будут нужны волонтеры для поиска.
- Да, да, я понял, все.
Катю ищут, там уже работают оперативники.
Похоже, она сбежала и, судя по всему,
будет ночевать в лесу.
Я сейчас все организую
и для ее поисков подключу волонтеров.
Пока ничего серьезного не случилось.
Как бы дико это ни звучало,
но прошу тебя, постарайся заснуть.
Все, будем на связи.
- Вы домой сейчас, Петр Андреевич?
- Нет. Я не вернусь,
пока не найду Катю.
Я хочу поехать на охотничью базу.
С утра начнем прочесывать лес.
- Тогда вам с нами,
мы как раз сейчас выезжаем.
Поедемте.
Витя: - Екатерина Михайловна,
чего молчишь? Отзовись!
Я тебе ничего не сделаю,
честное слово.
Эй!
(Телефонный звонок.)
- Алло.
- Оля, у нас ЧП в больнице.
Похоже, без тебя никак не обойтись.
- А что случилось?
- Привезли днем женщину, 32 года,
обезвоживание. Несколько дней
не ела, грязная вся.
Официальный диагноз - шизофрения.
Приехал муж, хотел ее забрать,
но мы решили ее понаблюдать.
К вечеру у нее начались сильнейшие колики,
она потеряла сознание.
А сейчас ее знобит,
вся дугой извивается.
- Сейчас приеду, через полчаса.
- Она за вами подсматривала.
За тобой и за Андрюшей.
Никакой работы она не искала.
- Даже если это и так,
что тут такого ужасного?
Что ты так нервничаешь?
- Ну а зачем она так делала?
- А зачем ты туда пошла?
Зачем подсматривала?
Ладно, я поговорю с ней.
Давай спать уже, а?
- И вообще, он на тебя совсем
не похож, этот Андрюша.
И на нее, между прочим, тоже.
- Ну это ты совсем уже.
Давай спать, а?
Ну иди ко мне, Светик.
- Когда ее нашли, у нее было сильное
обезвоживание и истощение.
Ну явно, что она несколько дней ничего не ела.
Но колик не было.
- Угу. И я так понимаю,
это первый расширенный анализ крови,
сравнить не с чем?
- Да, первый. Муж говорит,
что полгода назад она лечилась
в известной европейской клинике,
и вот там обнаружили
как раз шизофрению.
Семья состоятельная.
- Ну, это понятно.
Слушайте, у нее
внутреннее кровотечение.
Кажется, это болезнь Крона.
Давайте сделаем рентген, и если подтвердится,
то будем оперировать.
А с шизофренией будем
разбираться позже. - Как?
- Что "как"? - Ну, как мы будем
с этой шизофренией разбираться?
Может быть, муж все это придумал.
Просто он ее избил, и она сбежала.
- Так, ну ладно, давайте пока
не будем думать об этом.
Пойду-ка я найду доктора Карпова,
и будем готовиться к операции.
На всякий случай.
- Значит так,
операция прошла успешно,
и теперь ее жизни
ничего больше не угрожает.
Вот. Теперь по поводу шизофрении.
Я настоятельно вам рекомендую перепровериться.
Потому что все симптомы указывают, что это
психоневроз, а он лечится.
- Правда? - Да, это правда.
Не хочу пока вас обнадеживать.
Дам вам очень хорошего специалиста.
- Спасибо.
- Вы ведь говорили, что симптомы начались полгода назад?
Вспомните. Может, в недалеком прошлом
было некое травмирующее событие,
которое могло спровоцировать?
- У Дианы отец год назад погиб
в авиакатастрофе. - Ага.
- Она должна была
вместе с ним лететь,
но опоздала на самолет: проспала.
Стойко перенесла его потерю.
- Невротическое состояние
может проявиться не сразу,
и возможно, как раз именно это - гибель отца - и послужило
спусковым крючком
к ее нынешнему состоянию.
- Да. Вы меня простите,
я второй раз в жизни плачу.
Первый раз - когда за рубежом
ей диагноз поставили,
а потом сказали,
что ей лучше жить в клинике.
- Да, я понимаю, да.
- Да что вы понимаете?
Вы понятия не имеете, как это -
жить с любимым человеком
и видеть не ее, а какую-то ведьму
или того хуже.
Она вот недавно сбежала -
и я подумал в какой-то горячке:
"Да лучше бы она не возвращалась совсем, лучше бы она умерла.
От этого всем только легче бы стало".
А сейчас, когда сказали,
что она может умереть, я испугался.
Я готов показать ее вашему психологу,
если вы говорите, что ей в Европе
неправильный диагноз поставили.
Да я на все ради нее готов.
Я ее люблю безумно. Она... Что?
(Вскрикивает.)
Ольга Владимировна, что с вами?
Помогите, кто-нибудь!
Доктору плохо! Кто-нибудь!..


Серия 15

- Да я и сама могла бы измерить.
- Давление низкое, гемоглобин тоже.
Тебе надо лечиться, дорогая моя.
Из-за мамы расстраиваешься?
Или еще что-то?
- Да нет, я спала плохо. Перенервничала.
- У тебя лицо женщины,
которой нужно срочно выплакаться.
- Ой, Галина Петровна...
Мама в коме,
и неизвестно, сколько это продлится.
Я не могу ни пить, ни есть, ни спать.
Ничего не могу,
вообще ничего не могу.
Внутри как будто все пусто
и все болит.
Все жжет, все ноет,
и ничего с этим поделать нельзя.
И деться никуда от этого нельзя.
Дома находиться не могу,
вообще не могу.
Прихожу сюда - работа. Здесь лучше.
Но как? Как, вы мне скажите, я буду
оперировать моих плановых больных?
Как?!
- Ну все, тихо, тихо.
Все будет хорошо.
Мы что-нибудь придумаем, обязательно.
- В общем и целом для поиска Екатерины Самойловой
нам нужны еще волонтеры.
Оля, организуйте, пожалуйста.
Так, маршруты следования
я им выдал, у них все есть.
Ну и самое важное -
по периметру всего этого квадрата
обязательно нужно перекрыть
все выходы и входы от наших беглецов.
- Угу. Все организуем.
- Катя!
Катя!
- Вряд ли она ушла далеко.
Наверняка ночью отсиживалась где-нибудь.
- Она заблудилась.
- Катя!
- Катя!
- Ничего, волков здесь нет,
погода отличная.
Да найдем!
- Только бы она живая была.
Я в жизни не думал,
что могу быть таким нервным.
Слышны крики волонтеров:
- Катя! Катя!
- Катя!
- Стой! Стой, дура! Стой!
Стой, говорю!
Ты что себе под ноги-то не смотришь?
Это же волчья яма,
если туда попадешь,
без посторонней помощи не выберешься.
А если бы ты туда свалилась?
Катя! Катя, я же здесь сгину!
Катя, ты что, меня здесь бросишь?
Катя!
Катя, что такое? Что с тобой, Катя?
- Я, кажется, ногу вывихнула.
- Сейчас, сейчас, сейчас.
- Не подходи ко мне!
- Окей, не буду.
Нужно повязку на ногу наложить.
- Где я тебе ее сейчас возьму?
- Сама повязку сможешь сделать?
- Смогу.
- Держи.
Сильно не затягивай,
а то еще больше опухнет.
- Я знаю.
- Я помогу?
Тихо-тихо, давай.
Давай, давай, осторожно.
Ч-ш-ш.
- Мамочка моя любимая, хочу тебе сказать,
что у нас все хорошо.
С Петром мы помирились,
как ты и хотела.
Он теперь живет у нас,
и Колька счастлив.
Мила стала готовить
по твоим фирменным рецептам.
И ты знаешь, у нее это
так здорово получается.
Ты должна обязательно попробовать, как можно скорее.
А Катя...
Катя начала лечить свою ногу.
И скоро сможет станцевать
лучше прежнего.
Потом ты наденешь
свое самое красивое платье,
мы купим большой букет цветов
и пойдем на ее выступление.
Ты только, пожалуйста, как можно быстрее выздоравливай, хорошо?
Мы все этого ужасно ждем.
Очень-очень этого ждем.
- Папа, давай я все-таки поддержу,
ну страшно уже смотреть
на твою утреннюю гимнастику.
- Я сказал, я сам. Все, пусти.
- Давай помогу.
Тихонько, тихонько.
Надо тебе давление измерить,
а то вчера было пониженное.
И давай уже, Саша, возвращайся.
- О, жизнь после смерти,
скажу я вам, такая жесть.
Ножки трясутся, голова кружится.
А где Петр?
Что он с тобой не приехал?
- Петр? Петр в области, за городом.
- На рыбалке, что ли?
- Ну, так, по делам.
- Что-то ты темнишь, Оля.
Инка моя про хахаля своего темнит,
а ты - про Петра Андреевича.
Сговорились, что ли?
Что у вас там происходит?
Все нормально?
- Саша, могу тебя обрадовать, давление нормализуется.
- Отпусти, меня ищут!
- Да не ори ты.
- Отпусти.
Тебе все равно некуда деваться.
Все равно рано или поздно найдут!
Куда ты меня несешь?
Подельника твоего давно уже небось нашли, поймали.
Ну давай, давай, убей меня.
Это же твоя работа - женщин убивать
и заложников брать.
А тебя все равно найдут и посадят.
- Да иди ты!
Я тебя оставлю,
когда на дорогу выйдем или в деревню.
Там и разбежимся.
Давай залазь. Давай, давай.
- О, кажется, Валерьевна
с рюкзаком идет.
- Ну, Тамара Валерьевна
все-таки дама.
Какой у дамы может быть рюкзак?
- Ну какая дама, такой и рюкзак.
Да нет, это же продавец газет.
Вон она, я ее вижу.
Конечно, она в пестром,
эффектном платочке, косынке. Чудо.
Мы здесь!
- Дорогая.
- Вот я и приехала,
несмотря ни на что.
- Замечательно, замечательно.
- А это Геннадий Степанович,
мой попутчик.
Наши места были рядом.
- Здрасте, очень приятно.
- Здрасте.
- Взаимно.
- Геннадий Степанович вызвался
помочь мне с багажом.
Он механизатор.
- Мелиоратор-экспериментатор,
если точнее.
- Какая прелесть! Тамарочка, поедем, Вероника дома ждет,
готовит праздничный обед.
- Да, такси уже здесь.
Вон белое стоит,
ждет уже целых десять минут.
Поехали.
- Я только донесу чемодан Тамарочки
и не буду вам мешать
- Спасибо, спасибо.
- Девочки, это что-то сверхъестественное.
В Москве за последние несколько лет
я не познакомилась
ни с одним мало-мальски
интересным мужчиной.
Да! Я думала, может быть,
я сама уже никому не интересна,
кроме дворовых кошек,
которых подкармливаю у подъезда.
А здесь в автобусе еду -
и сразу два кавалера, местных.
Причем я совершенно не кокетничала,
я просто с грустью смотрела в окно.
- Грустные женщины стимулируют определенный тип мужчин.
- Да-да-да. Ну, а где же
второй вариант?
- Второй вариант не выдержал конкуренции
и сошел с дистанции на остановке
под названием "Жабино".
- Смешно!
- Ой, не могу!
- "И тут Светлана со всей
жестокой очевидностью поняла,
что этот человек с большой головой
и маленьким... сердцем,
в сущности, никогда не любил ее.
Сначала ему хотелось обладать ею,
как красивой вещью, которую приятно показать
друзьям, а потом..."
Господи, а что потом? Что потом?
Поселил ее, дуру, во дворец.
Работать не надо -
как тут не одуреть?
- Аллочка, ну ты бы хоть погуляла.
Ведь страшно на тебя смотреть.
А еще лучше - ложись спать,
а я допишу,
если ты скажешь, что именно.
И вообще, я не понимаю,
что случится, если ты закончишь
свою мелодраму на пару дней позже?
- Все ты понимаешь. Нам надо плитку покупать, дом достраивать,
и Мише хорошая школа нужна.
А меня от штрафных санкций
может спасти только форс-мажор - катастрофа, наводнение.
- Или ты можешь развестись со мной
и выйти замуж за миллионера,
как регулярно делает героиня твоих
романов пресловутая Светлана.
- Господи, как меня тошнит
от этой Светланы, от этих романов...
(Слышно карканье.)
И как меня достала эта ворона!
Сколько можно каркать?
Мне кажется, я попала
в нашего соседа. Он опять пришел.
Пойди извинись перед ним, пожалуйста. - Что я ему скажу?
- Не знаю. Скажи ему, что я посвящу ему свой очередной роман,
пропади пропадом и один, и второй.
Он опять свои гигантские огурцы принес.
Интересно, на что он намекает?
- Пойду спрошу.
- Нет! Про огурцы не спрашивай:
не так поймет.
- О! Привет, сосед!
Все никак не угомонишься?
- Да я огурцы принес.
- Это Катин след, я узнал по подошве.
- А вот это чье?
- Я не знаю. Такого на Кате не было.
- Похоже, кто-то кого-то
из ямы тянул.
Может, даже Катя. Значит,
Катя не одна, кто-то за ней пошел?
- Что вы хотите сказать?
Что она из ямы преступника доставала?
- Я не знаю, кто кого доставал,
я просто предполагаю.
- Катя!
- И куда ты пойдешь,
когда мы выберемся отсюда?
- Найду куда. Страна-то большая.
- Слушай, тебе лучше просто сдаться.
Я скажу, что ты меня сторожил, и все.
- Поздно. Твоя подружка первая
меня сдаст. Если уже не сдала.
- Я поговорю с ней, и она не станет
давать показания против тебя.
- А что ты вообще про меня знаешь, девчонка?
Думаешь, у меня, кроме тебя,
ничего не было? Мне мало не дадут.
- Значит, побежишь?
- Да. Вот только жалеть меня не надо.
Ладно, пошли. Сыростью пахнет.
К вечеру дождь будет.
Давай руку.
- Ой, какая миленькая корзинка!
Надо же! Прелесть.
Прямо хочется сразу за грибами.
Дарю. Это я плела.
- Ты?
- Да, сама. Из ивы.
Закончила курсы плетения.
А в этом году бешеный урожай
белых грибов,
поэтому будем делать - что?
- Жульен.
- Жульен. Сделаем жульен
и будем лакомиться.
Это будет фантастика.
- Роскошно будет.
Ой, как я хочу за грибами!
Я хочу за грибами.
- А что, у вас так можно?
Захотел - и пошел за грибами?
- Конечно, а как же иначе?
Я бы никогда не стала жить там,
где не растут грибы.
- Какое у вас место удивительное!
Что ни спросишь - все есть.
- Да. Вот сейчас приготовим окрошку, поедим и пойдем в лес,
да еще травки наберем целебной
для Наташи.
- Я, кстати, вычитала один рецепт
для поддержания сердечной мышцы.
Будем заваривать травку,
потом Наташку отпаивать.
- Скорее бы Наталья Георгиевна выздоровела.
Я так за нее переживаю,
как за родную.
По ТВ: "Здравствуйте! Новости
на Первом региональном канале,
с вами Александр Павловский".
- Вы не против?
- Нет конечно.
- Ольга Владимировна,
вы же сами понимаете,
что в вашем состоянии оперировать сложные случаи опасно.
По ТВ: "Скандал разгорелся
во время Международного
медицинского симпозиума.
Он был вызван вбросом информации,
компрометирующей некоторых высокопоставленных чиновников,
связанных с покупкой и продажей медицинского оборудования.
Задержаны владельцы компании "Аэлита"
и министр здравоохранения области".
- Основные фигуранты по делу
уже задержаны.
Предприниматель Эдуард Львович Рейн
объявлен в международный розыск.
В ближайшее время будет возбуждено несколько уголовных дел.
На данный момент это все,
что я могу прокомментировать.
Ведется следствие.
- А что вы предлагаете, Вадим?
Отменить все плановые операции,
потому что у меня голова закружилась?
- У вас не просто голова закружилась.
Вы находитесь в состоянии
тяжелого стресса.
- У нас все хирурги находятся
в состоянии тяжелого стресса.
Что, теперь всех в санаторий отправлять?
Дома я сейчас вообще с ума сойду.
- Ну, я не знаю,
может, я на что сгожусь?
А вы будете присутствовать в качестве
руководителя и консультанта.
По ТВ: "А теперь - о погоде
в нашем регионе. В ближайшие часы
синоптики прогнозируют усиление западного ветра,
возможны ливни и грозы. Порывы ветра могут
достигать 25 метров в секунду".
(Телефонный звонок.)
- Алло! Алло!
Оля, очень слабый сигнал.
Ты меня слышишь?
- Петр, ну наконец-то!
- Все хорошо. Катя жива.
Она, похоже, просто заблудилась.
Мы сейчас где-то в 15 километрах
от базы, где ее держали.
Она идет на юг,
мы идем по ее следам. Алло!
- Подожди, но в ближайшее время начнется шторм.
Я очень волнуюсь.
Почему у тебя такой странный голос?
Что ты от меня скрываешь?
- Оля, я ничего не скрываю,
я просто стараюсь дышать ровно.
Мы очень быстро идем.
Все будет хорошо. Алло!
Я ничего не слышу. Алло! Алло!
(Короткие гудки в трубке.)
- Шторм? Это что значит?
Что они приостановят поиск?
А то, что она одна с этим бандитом? Об этом никто не думает.
Я пойду один.
- Виталик, куда ты пойдешь? Куда?
Я тоже не прекращу поиски,
пока мы не найдем Катю,
даже если землетрясение начнется.
- Так это из-за вас.
Из-за вас она в этом положении,
из-за ваших непонятных
адвокатских дел.
Легко вам из себя героя строить,
пока она там с этим непонятным головорезом,
молодая девочка, одна.
Да, легко вам.
Она же вам даже не родная дочь.
А если бы это Коли касалось, вы бы
тоже так спокойно разговаривали?
- Так, успокойся! Возьми себя в руки!
Сейчас главное - найти Катю. Пойдем.
- О, Аллочка! Аллочка!
- Господи, куда же от тебя деваться, окаянный?
- Весь день мечтал вас встретить,
и вот она вы.
А я к вам за автографом.
Да, все ваши книжки прочел,
я теперь ваш большой поклонник.
- Благодарю.
- О! Пардон, немножко вспотел,
пока за вами бегал.
Я ведь вам сегодня огурчиков презентовал собственного сочинения.
- Спасибо.
- Гурман номер 3.
Фантастический размер,
пикантный вкус.
В жизни все должно быть красиво,
я полностью согласен
с вашей героиней Светланой.
Я тоже так считаю,
мне ведь меньшего не надо. Прошу.
- У вас ручка есть?
- Обязательно, я все подготовил. Прошу. Вот, пожалуйста.
- Что написать?
- Ну, если это не будет слишком нагло
с моей стороны, то:
"Дорогому Аркадию с любовью".
- "Замечательному соседу
с благодарностью за дружбу и огурцы".
- "И огурцы"... Какая женщина, а!
- Когда мне было лет 25,
я гуляла по лесу,
и вдруг началась гроза.
Гром, молнии!
Я перепугалась и побежала.
Бежала, бежала по лесу...
И вдруг смотрю - избушка.
Как вы думаете, кого я там встретила?
- Кого?
- Свою первую любовь.
- "Благословляю я леса,
Долины, нивы, реки, воды".
Ах! "Благословляю я свободу
И голубые небеса.
И посох свой благословляю,
И эту бедную суму,
И степь от края и до края,
И солнца свет, и ночи тьму".
- Он был хозяином леса.
- Леший, что ли?
- Он был охотник.
- Как интересно. А что дальше?
- Нинон, не отставай!
- Пожалуйста.
- Ах, какая женщина!
Вы же меня с ума свели.
- Правда? Это когда же я успела?
(Раскаты грома.)
- Один поцелуй.
Пожалуйста, Алусик, один поцелуй!
- Да вы что, с ума сошли?
Нет-нет, я не могу.
- Ну что ты, а?
- Я не буду. Отстаньте от меня.
- Ну что такое? Да куда ты?
- Мне же еще надо роман закончить!
Ну пожалуйста! Я не могу!
Вы не понимаете?! Отпустите, сказала!
- Молодец, правильно,
так и надо отвечать!
- Что - надо? Отпустите мою руку!
- Да не вырывайся ты!
А ботаника твоего пошлем к лешему!
- Да пустите вы меня!
- Мы с тобой друг другу подходим!
- Да пошел ты!.. А-а! А-а!
- Ой, какой ветер.
- Не отстаем.
- Ой, ой...
- Ой, Тамара!
- Тебе больно?
- Ногу подвернула. Ой.
- Что случилось?
- Покажи, где больно.
- Почему мы не узнали прогноз погоды?
- Держись.
- Черт меня дернул...
- Мы заблудились.
Я не знаю, куда мы идем.
- Черт меня дернул уговорить вас
за грибами идти.
Господи боже мой, как же страшно!
- Так, держись.
- Ой-ой-ой!
- Это же надо, такой дождь.
- Девочки, мне никогда,
никогда не было так страшно!
- И что, ты теперь меня одну
здесь оставишь?
- Мне идти надо. Тебя найдут.
- И куда ты пойдешь?
- Тебя вроде не должно это волновать.
- Но это почему-то меня волнует.
- Сядь под мелкое дерево,
под мелкое молния не бьет.
Тебя скоро найдут.
- И что, ты всю жизнь будешь бегать?
Будешь работать на всяких бандитов, пока тебя самого не убьют?
- У меня дядька в Калининграде.
К нему поеду. Он моряк.
Устроюсь к нему на лодку. Он поможет.
Ты только лишнего не трепи,
если спрашивать будут.
- Я никому не скажу.
- Ладно. Пока.
И это... ты на меня зла не держи, Екатерина Михайловна.
- Не буду. Иди.
- Осторожно, девочки, осторожно.
Ах! Боже мой, мы спасены, девочки!
- Что там?
- Мы спасены!
Ах, боже мой!
- Ах! Ой!
- Пойдем-пойдем.
- Усади.
- Ау! Ау! Здесь есть кто-нибудь?
Ау!
- Ау!..
- Вы кто такие?
- Мы женщины. У нас раненая.
- Мы заблудись. Пошли за грибами,
и вдруг такая буря началась.
- Да, а потом гром небесный. Тамарочка у нас упала,
а мы, как медсестры во время войны, вытащили ее с поля боя.
- Миха, глянь,
какие кикиморы к нам лезут.
- Е-мое.
- Ну что вы? Посмотрите,
мы истекаем кровью.
Ну помогите нам. Помогите!
- Неоказание помощи раненым
карается законом.
- Ты смотри, какие юридически подкованные бабки-ежки пошли.
- Мы не бабы-яги, мы женщины.
Ну помогите, пожалуйста. Плиз.
- Потерпите, потерпите еще немножко, миленькая вы моя.
Сама я вам эту палку не выну.
Вот приедем в больницу,
и сразу будем оперировать.
Вас надо оперировать.
- Мужу передайте, что это конец.
Это конец.
Во время грозы сошлась с соседом,
не устояла, стали близки.
- Ну бывает. Только почему же конец?
Мы вас обязательно вылечим. Обязательно! Поживете еще.
- Обязательно, пожалуйста, передайте.
- Женщина, ну вы сами подумайте, зачем такое мужу передавать?
- Пожалуйста, обещайте мне,
что вы передадите. Обещайте!
- Ладно, передам,
если вы так настаиваете.
- Он должен успеть к понедельнику, обязательно к понедельнику.
В среду взнос в школу.
- Кто должен успеть, я не поняла?
Муж или сосед?
- Муж. Обязательно должен успеть, обязательно.
- Так зачем так мужа травмировать?
Муж - он же тоже человек.
Можно было и пожалеть.
Рыбак в скорую позвонил:
женщину у воды подобрал.
Она упала с берега, а пока падала, напоролась
на обломок лыжной палки.
Я не знаю, где она ее нашла.
- Я осмотрела ее, конечно.
Очень много крови потеряла.
- Она у меня в машине в себя пришла
и все время говорила,
что у нее свидание было интимного характера
с соседом во время грозы.
Вы-то сами как, Ольга Владимировна?
- Я нормально.
Открывайте дверь!
Будем оперировать, срочно.
- Катя!
Катя!
Катя!
- Я здесь! Я здесь!
- Катя!
- Я здесь! Помогите!
- Катя! Катюша!
Виталий: - Иду!
- Петр Андреевич!
- Катюша, что с ногой?
- С ногой все плохо,
со мной все хорошо.
- Слава богу.
- Я знала, что вы меня найдете.
- Катя! Катя! Сейчас, погоди.
- Виталик!
- Катя, иди сюда.
- Виталик, Виталик...
- Как ты, Катя?
- Как ты нас напугала.
- Со мной все хорошо.
Я только очень есть хочу.
- Я чуть с ума не сошел
за эти два дня.
Погоди, а где этот парень?
Где этот бандит,
которого ты из ямы доставала?
- Я не знаю, он сбежал.
А вы откуда знаете?
- Пойдем. Пойдем. Все хорошо.
- Так, с соседом, значит?
Хорошо... Я только одного
не могу понять:
зачем она вас попросила
мне это передать?
- Она сказала,
что вы все поймете сами.
- Я пойму?
Ну это она сильно ошибается.
До свидания. Большое спасибо.
- Слушай, его можно понять:
с соседом, во время грозы...
Это же как надо было захотеть!
Вообще, это негигиенично.
- Почему?
- Мне кажется, я бы не смогла.
Во время грозы, в чистом поле...
- А некоторым нравится.
- Она же известная писательница,
эта Алла Большакова.
Может, это ей нужно было
для книжки, для вдохновения,
или что у них там обычно.
- Большакова?!
- Они, писатели, все очень странные.
Помнишь, у нас прозаик лежал,
он все в кому просил его ввести
для творческого эксперимента.
- Да это же моя любимая писательница.
Я же все книжки ее прочитала.
У нее главную героиню в романах
зовут Светлана.
- Да ладно?
- Да! Так же, как меня.
Большакова... Это надо осмыслить.
- Господи, что с вами?
- Ой, господи боже мой...
Я поранилась в лесу,
а вот Тамара поранилась сама.
Попали в грозу, нас спасли охотники.
- Ой, ой.
- Тихонько, аккуратно.
- Я за Ольгой Владимировной.
- Да, да.
- Девочки мои дорогие, спасибо вам.
Вы меня не бросили,
вытащили из этого леса.
Ввек не забуду.
- Ну что ты говоришь?
Мы своих не бросаем.
- Как я теперь без вас буду, не знаю.
- А ты переезжай к нам,
оставайся здесь.
Здесь намного лучше,
уж я это точно знаю.
Я десять лет назад из Москвы уехала.
- Переезжай к нам.
Я когда бываю в Москве,
у меня сразу голос садится.
Там же у вас одна пыль!
А у нас чистый воздух -
не захочешь - запоешь.
- Короче, предложение сделано.
Добро пожаловать в наш клуб.
- Вот.
- Думай.
- Ну ладно, хватит, а?
Давай по-взрослому, ну что ты? Ну?
Сдурел, что ли?
Совсем одурел, что ли?
Я только попытался ее склеить,
даже книжек ее не читал. Так,
одну пролистал для общего знания.
- Ах ты гад! Ты меня достал реально. Тебе конец!
- Нас привезли обратно в город разбойники.
- Ну какие разбойники? Охотники.
- Да это ты так думаешь. Хамы.
Они обозвали нас кикиморами.
Очень измельчали
за последние 20 лет охотники.
- Двадцать? Нет. Ты скажи уж - сорок.
Ну если ты, конечно, имеешь в виду
ту твою любовную драму в лесу.
- А мне так понравилось!
Я наконец ощутила всю полноту жизни.
Кстати, стрессы омолаживают.
Я это читала в специальном медицинском журнале.
- О да, я чувствую освежение. Думаю,
что это действие озона после грозы.
Только мне очень жалко шляпку мою.
Я так долго ее придумывала и... все.
(Стук в дверь.)
- Ольга Владимировна, там Виталик
вашу Катю на руках принес.
- Что?
- Мамочка! Я каждую минуточку
про тебя думала!
Мне кажется, я никогда в жизни
про тебя так много не думала.
Когда я была и на базе, и в лесу.
Но мне было совсем-совсем не страшно.
Я знала, что со мной ничего не может
случиться. Я просто очень переживала,
что не могу с тобой связаться никак.
- Все хорошо, теперь ты здесь,
со мной. Скажи мне, что ты ела?
- Мне Петр дал тушенку с хлебом.
- А что с ногой у тебя?
- Опять вывих, наверное.
Но это все такая ерунда, мама.
- Садись. Не больно, точно?
- Ну...
- Вы наши спасители, спасибо. Спасибо, Виталик. Спасибо.
А где вы ее нашли? Спасибо.
- В 20 километрах от базы,
у лесной дороги. Ольга Владимировна,
она с бандитом там блуждала.
- С каким бандитом?
- Виталий, ну зачем?
- С каким бандитом?!
- Оля, все хорошо. Бандит сбежал.
Сам. Оля, он сбежал, все.
Вылетел отряд Росгвардии,
его поймают, не волнуйся.
- Подожди. Какой бандит?
- Мама, давай не будем об этом.
Со мной все в порядке. Меня не били, ничего такого, не волнуйся.
- Точно? Ну хорошо, если не хочешь рассказывать,
потом дома расскажешь.
Вы мне дома все расскажете,
что было с вами, хорошо?
Все очень подробно мне расскажете.
- Не волнуйся.
Как Наталья Георгиевна?
- Бабушка пока в коме.
Пока в коме. Теперь ты со мной.
- Подкинете немного?
- Куда надо-то?
- На запад, в сторону Питера.
- На запад? Садись, до Рузы подкину.
Расскажешь, может, чего,
а то одному скучно. Давай, забегай.
- Банзай! Банзай! Банза-а-а-й!
- Давай завтра утром пойдем
и заново сделаем снимок твоей ноги.
Ну а что делать? Скорее всего, придется начинать все заново.
- Мама, тут Виталий связался
с одним доктором местным,
который специализируется
на таких случаях, как мой,
причем специализируется успешно.
Но единственное, говорят,
что это не очень быстро.
- И как его фамилия?
- Матвеев.
- Матвеев? Слышала,
но лично не знакома.
Не знаю, как-то это все попахивает
каким-то сектантством от медицины.
Катя, ну правда. Я привыкла на веру ничего не принимать.
Надо поехать,
посмотреть, познакомиться.
Потом уже принять решение.
- Мне нужно на службу возвращаться,
два раза из конторы звонили.
Они меня восстановили, даже повысили.
Так что завтра едем домой.
- Папа, ну я тебя поздравляю.
Осталось тебя только женить
на твоей спасительнице,
Евгении Дмитриевне.
- Думаешь, она согласится?
- А ты не против?
Ну, колись, нравится она тебе?
- Да. Нормальная, смешная.
В палате у меня забыла проездной,
и солнечные очки,
и капли для ушей... собачьи.
Только знаешь что, дочь, я бы хотел сначала тебя замуж выдать.
- Так, эта тема закрыта. Может, торт?
- Торт. Отличная шутка.
- Тогда чай.
- Саня, смотри сюда.
- Я знаю, кто мог помочь
устроить это шоу.
Вообще, мужики, за это
надо было бы рюмочку поднять,
но наш семейный доктор не разрешит.
Осталось со Стрельниковым разобраться. Он, представляете,
сухим из воды вышел.
Сейчас как ни в чем не бывало
ведет допрос Бережного. У следствия
на него ничего нет, по нулям.
Все подчистил, красавец.
- Ты разбирайся, но осторожней,
чтобы тебя опять в эту кому
не уложили или еще куда.
- Да-да.
- Банзай!
Папа, а давай меч на рыбалку возьмем?
Я читал, что самураи
с собой всегда мечи берут.
- Да? А осенью в школу
ты тоже с мечом пойдешь, да?
- Да.
- Да?
- Ну что ты? Как ты мог подумать,
что я тебе с этим пузыриком
изменить могу?
- Ты же сама об этом женщине-фельдшеру заявила.
Велела ей передать мне,
что ты во время грозы
с нашим соседом, можно сказать,
спонтанно сошлась.
- Спонтанно? Да это я придумала
финал для своей эпопеи про Светлану.
А ее попросила тебе передать,
чтобы ты записал.
Соседа нашего видеть не могу.
Он сначала во время грозы
ко мне приставал, а когда я упала,
бросил меня помирать.
Мы на него уголовное дело
завести можем.
Стой! Милый, стой! Нет.
Мы не можем, иначе он на нас
уголовное дело заведет,
а не мы на него. Тихо, тихо!
Сядь. Сядь, пожалуйста, просто сядь. Пожалуйста, сядь. Очки.
- Привет. Что это такое?
- Это тебе.
- Что это?
- Мы же теперь самурайская семья.
Вот это - кимоно. Примерь.
Ну давай, ты примерь, а я оценю.
- Оно очень красивое,
и я благодарю тебя.
Петя, давай с тобой поговорим.
Честно поговорим.
Понимаешь, я все знаю.
Ну, я просто все видела.
Когда ты был здесь и когда я тебя лечила,
я случайно увидела эсэмэску.
Там было написано что-то...
"Очень скучаю. Передавай привет мамуле. Обними ее за меня".
Петя, ты мне просто скажи правду: почему
ты со мной так поступил?
Как ты теперь будешь
смотреть в глаза Коле?
Просто как ты это ему скажешь?
Что ты скажешь маме?
Я, правда, в этом ничего смешного
не нахожу.
В какое положение ты меня поставил? Перед сыном,
перед моими детьми,
в конце концов,
перед всеми пациентами.
Я что-то не то говорю?
Почему ты смеешься? Чего ты молчишь?
Мамуле? "Передай привет мамуле"?
Так, ну-ка сядь. Оля, мамуле?
Ты вот эту видела переписку? Спрашиваю, ты эту видела? А?
Оля, когда чужой телефон в руки берешь,
ты хотя бы читай внимательно.
Какая мамуля? Муля!
Ты понимаешь? Муля!
- Не кричи. Кто такая Муля?
- Муля кто такая? - Да.
- Муля - это моя кошка, которую мне
дочка подарила на день рождения.
Господи. Я думаю, что такое,
что случилось?
Почему? Что я натворил? Почему она меня к себе не подпускает?
Оля, послушай меня.
Я тебя не обманывал никогда.
- Никогда?
- Нет. Я действительно в разводе.
Ну хочешь, я тебе документы покажу?
- Хочу. - Да? Сейчас? Я тебе покажу.
- Попозже.
(Слышен счастливый смех Ольги.)


Серия 16

- Моя прекрасная мамулечка,
у нас все просто отлично.
Катя почти совсем поправилась.
Ты знаешь, она у нас так выросла,
стала такой сильной.
Иногда на нее смотришь - ребенок.
А на самом-то деле такая смелая, взрослая, рассудительная.
Наша девочка.
Вот я иногда, когда смотрю на нее,
то вижу себя, потом тебя вижу в ней,
потом Мишу.
Мне кажется, она от каждого из нас взяла только хорошее.
Коля и Мила очень скучают по тебе, просто ужасно.
Боевые подруги передают
привет огромный.
Целый букет цветов тебе принесли. Очень красивых, правда.
Мамуля, мы тут должны
уехать ненадолго.
Подлечить Катину ногу.
Мы быстро вернемся.
Ты, пожалуйста, не скучай.
Я приеду и буду снова
приходить к тебе каждый день,
все тебе рассказывать. Моя золотая.
- Почему ты помогла ему выбраться
из ямы Ты же могла просто убежать.
- Потому что мы оба заблудились.
Мне было страшно.
Страшно остаться совсем одной.
И потом, он же тоже человек -
я не могла бросить его одного
в этой яме.
- Между вами что-то было
- Ты совсем уже
Ты сам понимаешь,
что сейчас говоришь
- Я просто не понимаю
твоего поведения.
- Какого поведения!
Я два дня с бандитом по лесу гуляла.
Ты что, ревнуешь Меня к нему
Я начинаю думать,
что я о тебе совсем ничего не знаю.
А мы еще жениться собираемся.
- Знаешь, я начинаю думать,
что сам о себе ничего не знаю.
И да, возможно, нам еще рано.
- Ты еще и трус. Замечательно. Уходи.
- Катя...
- Уходи сейчас, пожалуйста,
пока я тебя не убила.
- Катенька, ну как же так, а
Травмировала снова ту же ногу.
Ой, такое несчастье.
Давай-давай, потихонечку. О, молодец.
- Петр вернется скоро.
- Ура! И мы все поедем на рыбалку.
- Мы поедем на рыбалку,
если вы приготовите суп,
вымоете пол на кухне
и познаете самое себя.
- Чего!
- Что слышал.
- А вы как себя чувствуете,
Юлия Давыдовна
- Прекрасно. Просто прекрасно. А что
- Ну, вы как-то похудели.
- Минус 6 килограммов за месяц
и 3 только за последнюю неделю.
Да, я очень довольна.
В нашем возрасте
очень сложно сбросить вес,
а я сейчас прям как будто летаю.
Мне кажется,
что я и помолодела лет на 10.
- Ну, вы берегите себя,
Юлия Давыдовна,
потому что с нашей огромной бандой
мне одной, без вас,
никак не справиться.
- Хорошо. Оля, как там Наташенька Новости есть
- Пока состояние средней тяжести. Надеемся на лучшее.
Как вы себя чувствуете
- Хорошо. А что
- Мне кажется, вы как-то изменились.
- Господи, что же это такое
Я просто похудела,
целенаправленно причем.
Вот захотела похудеть и похудела. Чувствую себя отлично.
- Девочки, нам пора.
- Вы поаккуратнее с голоданием. Ладно
Катюша, ты чем-то расстроена
С Виталиком поссорились
- Я его выгнала.
Не хочу об этом говорить.
- А что произошло
- Он приревновал меня к бандиту,
с которым мы заблудились в лесу.
- Боже мой... А что же его натолкнуло на такие мысли
- То что этого своего террориста
из охотничьей ямы вытащила.
Честно говоря, у меня тоже
возник вопрос: зачем
- И как вы себе ответили
на этот вопрос
- Я решил, что когда два дня
плутаешь по лесу,
то поневоле с кем угодно
станешь единомышленником.
Просто чтобы выжить. Да
- Вот. Вот видите
За это вас моя мама и полюбила.
Вы умный, добрый. Еще и веселый.
- Давай дальше мы уже сами. Спасибо.
- Ну что, желаю удачи.
Ты мне позвони,
когда за тобой заехать.
- Конечно. Вперед.
Катюша, как нога Мы не быстро
- Нет-нет-нет, все нормально, мама.
У них тут не больница, а прям
какой-то санаторий. Мне уже нравится.
- Да, выглядит все очень дорого.
Но и стоит недешево.
Очень мне интересно,
что же такого особенного
в методике твоего Матвеева.
Сейчас узнаем.
- Валера, что-то я не понял, а кто тебе
разрешил играть в пинг-понг
- Олег Сергеевич, я только попробовать.
Уже не болит ничего.
- Здесь я один решаю,
у кого что болит. Понятно
Иди в шахматы играй.
- Я не умею.
- Ну, вышиванием займись. Ты что, хочешь
остаться здесь на всю жизнь
- Не знаю, я не против. Жену б сюда еще!
Жалко, она у меня здоровая.
- Значит так, положил ракетку и чтобы
я тебя здесь больше никогда не видел.
На этом этапе лечения
необходима только мелкая моторика.
- Это, наверное, он.
Здравствуйте, Олег Сергеевич.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Вы Самойлова
- Да. - А вы
- Я тоже Самойлова.
Я мама, сопровождающая.
- А вы что ж, несовершеннолетняя Ладно, пойдемте.
Ну и..
- Что
- Я так понимаю, вы до этой травмы нормально ходили
Я, например, никакой серьезной проблемы у вас не вижу.
- Но мне не нужно просто ходить,
мне нужно танцевать.
- Да Как интересно.
Я вот, например, не танцую
и не испытываю никакого дискомфорта.
Мы здесь лечим людей
с серьезными травмами.
- Я закончила балетное училище.
- Видите ли, в чем дело,
Олег Сергеевич...
Дело в том, что я сама доктор...
- А! Тогда все понятно, конечно.
- Нет, дело в том, что я
действительно сделала все возможное
для своей дочери.
А вы, насколько я знаю,
до сих пор не зарегистрировали
свой метод лечения
- Знаете что, раз вы доктор,
я тем более вас не возьму.
- Подождите, я всего лишь хочу узнать
подробности вашего метода лечения.
- А вы читайте мои работы,
там все ясно написано.
- Я опытный врач,
но не понимаю вашего метода.
- Я знаю, что вся традиционная медицина
считает меня шарлатаном.
Знаете что, заберите.
Меня ждут больные.
- Мама, пожалуйста! Олег Сергеевич,
я не могу не танцевать.
Мне здесь умереть у вас на пороге, чтобы вы мне поверили
- Понимаете, если я вас возьму, ваша мама
первая предаст меня анафеме.
- Какой анафеме С чего вы взяли Зачем вы это говорите
- Олег Сергеевич, у Горелова судороги
ни с того ни с сего начались.
- Глупости какое-то...
Вот видишь сама, к кому мы приехали
и куда. Это врач от слова "рвач"!
И самодур, каких только поискать.
- Мама, я читала отзывы о нем -
он вытаскивает
даже самых безнадежных.
- Подожди...
- И вообще, уезжай, пожалуйста,
ты все только портишь.
- Катя, ну он же сам сказал,
что не возьмет тебя.
- Это из-за тебя он так сказал.
Я его упрошу.
Мама, ну это же мой последний шанс.
Я не могу его упустить.
- Голову, голову держи.
Машенька, где ты бегаешь
Быстро сделай укол. И в палату его.
Вы еще здесь
- Ага. Мне нужно с вами поговорить.
- О чем Мы все уже сказали.
- Да...
Держи. Сядь там на скамеечке, подожди.
- У вас когда-нибудь раньше
подобные припадки случались
- Нет, никогда ничего подобного.
И что это значит
- Я пока не знаю.
Вы ничего от меня не скрыли
- Нет. Нет, ничего.
Я враг себе, что ли
- Кхм.
Когда у человека
эпилептический припадок,
то обычно дело всегда касается мозга.
- А вы можете не лезть сюда
И вообще, как вы оказались здесь
- А я просто за вами шла,
и меня никто не остановил.
Видите ли, я нейрохирург
с большим стажем.
Вот. Здравствуйте.
- Здрасте.
- Вы ведь лечили вашего пациента
после травмы на горнолыжке, правильно
И мозгом его не занимались.
Вот.
Если позволите, я бы в начале
сделала первым делом МРТ.
Понимаете, это может быть все что угодно:
тромб, опухоль, аневризма.
- Олег Сергеевич, я вспомнил:
я выпил стакан вискаря.
Приятель приехал,
привез сувенирную бутылку.
Двадцатилетний.
За победу над болезнью.
- Ну вот, пожалуйста,
где собака-то порылась.
А вы полагаете,
что я двоечник и не знаю,
что после таких травм
необходимо делать МРТ
- Нет, нет, я уверена,
что вы все делаете правильно.
Вы меня извините,
я просто перенервничала немного.
Вот. И...
Если не возражаете, я бы взглянула
вместе с вами на снимки
и помогла бы вам.
А вы, пожалуйста, помогите мне.
Олег Сергеевич,
возьмите, пожалуйста, мою дочь.
- Значит так,
ваша помощь мне не нужна.
Что касается вашей дочери, учитывая
вашу просьбу, я, конечно, возьму ее.
Но имейте в виду, я буду лечить ее
по своей методике.
Я знаю, как вы к этому относитесь.
И, кстати, авторская медицина -
это не всегда шарлатанство.
Это я вам докажу.
Можете остаться здесь до завтра.
- Спасибо вам большое,
Олег Сергеевич.
О! А что, миленько.
Да
- Да.
- Даже как-то язык не поворачивается
назвать твое новое жилище
больничной палатой, да
- Мамочка, спасибо тебе огромное.
Я даже не знаю, как тебе удалось
его уговорить.
- Да, я тоже не знаю.
Главное теперь - чтобы все это
не оказалось блефом. М-да.
- Мамочка.
Я уверена, что это
не окажется блефом. Я это чувствую.
- Ты, моя золотая,
лучше не очаровывайся,
чтобы потом не пришлось разочаровываться, ладно
- Ладно.
- Что с тобой
- Вы сколько оперировали
- Час сорок семь.
- Я час сорок пять боялся.
Глаза умные делал,
шутки шутил, а сам боялся.
Если это еще раз повторится,
я уйду из профессии.
- Нормально сработали,
ты чего раскис-то вдруг
- Вдруг Ты это называешь вдруг
Я за три часа до операции
бояться начал.
Меня сейчас только начало отпускать.
Ольга Владимировна
поставила всем ультиматум,
что если я не буду оперировать
ее плановых, то она от них откажется.
Что это, получается,
я теперь блатной
Я теперь блатной
Я специально пошел работать в скорую,
чтобы избавиться
от родительских регалий.
- Ясно. Теперь послушай,
что я тебе скажу.
Ты о себе поменьше думай,
и сразу легче станет.
В нашем деле это вредно
и непродуктивно.
Ты чего как маленький-то, а
Я сам первый год тоже, знаешь,
каждый месяц из профессии уходил.
Ну ничего, как видишь, здесь.
Так что и ты справишься
и никуда не денешься, понял
- Да.
(Напевает.)
(Напевает.)
- Георгий Павлович,
а я думаю, вы это или не вы
- Все мы уже не те,
что были когда-то.
- Ой, как вы всегда формулируете -
прямо не в бровь, а в глаз.
Ну что, побежали
- Однозначно.
На ветреном рассвете облака
Похожи на прозрачные полотна,
Твоя изящно тонкая рука
Задергивает кружево окна.
(Напевает.)
- Ну вот, Катюша, все, пора.
Давай присядем на дорожку.
Звонить буду каждый день.
- Мамочка моя,
что бы я без тебя делала
В последние дни ты такая счастливая.
Я давно тебя
такой счастливой не помню.
Наконец-то у вас с Петром все хорошо.
- Даже самой странно.
- Мамочка, это нормально -
быть всегда счастливой.
- Как говорит наша с тобой бабуля - не в раю живем.
(Сигнал входящего сообщения.)
Ну, вот приехал.
Пойду.
- Угу.
- Добрый день.
- Ой, здравствуйте.
Как вы себя чувствуете
- Знаете, прекрасно.
Вот, выгоняю алкоголь из организма.
Знаете, я, честно говоря,
до сих пор в шоке,
никогда со мной
такого не было в жизни.
Наверное, со стороны не очень, да
- Да все нормально, не переживайте.
Желаю вам скорейшего выздоровления.
- Да, спасибо.
Я уже практически здоров.
Какое-то досадное недоразумение,
сам виноват. Всего доброго.
- Всего доброго.
Звучит песня:
"А знаешь, что до тебя я редко
Счастливыми глазами в небо,
Там облака и птицы тоже
На нас двоих с тобой похожи.
Знаешь, а до тебя чужие были..."
- Что, просто вот так взял и выгнал
Слушайте, ну... А-а.
Если бы вы мне так нахамили,
я бы вас тоже выгнала.
А как вы хотели
Слушайте, ну передо мной
извиняться точно не нужно.
Вы же не мне нахамили.
Я тоже была молодая,
и мне тоже хамили.
Это, между прочим,
очень сложно пережить, так что...
Да, вы меня поняли правильно. Да.
Не хотят оперироваться у Виталия,
видите ли, он слишком молодой.
А мне что,
ему седую бороду приклеить
А что мы тут стоим
Что
- Пойдем.
- Куда - Давай.
- Ну что ты придумал
Что Что
- Пойдем.
- Ну, и что Красиво. И что
- Ну как это - что
Мы должны немедленно воспользоваться этой роскошной ситуацией.
И ни один твой пациент
нам не помешает.
- Подожди, что ты делаешь
- Ничего, я просто выключу звук.
- Мне может кто-то позвонить,
что-то может случиться.
- Потерпят. Я просто отключу звук.
Петя...
- Оля.
(Ольга смеется.)
- Вот дурак, а.
(Звучит танго.)
- Ой. Ой...
- Юлия Давыдовна
- Что с вами
- Ой. Ой.
Очень больно.
Скорую вызовите, пожалуйста.
- А есть аптечка здесь
- Воды
(Телефон звонит в беззвучном режиме.)
- Так хорошо, даже съесть
чего-нибудь захотелось.
- На будущее учту.
- Ты хочешь сказать,
что теперь на регулярной основе
будешь меня похищать в лес
и отключать мой телефон
- А как же.
- Кстати, где телефон
О боже мой. Алло, слушаю.
Хорошо, еду.
- Что случилось
Юлия Давыдовна умирает,
аккомпаниатор Катин, надо ехать.
Вставай давай, поехали скорей.
- Почему же именно сейчас-то
(Стонет.)
- Ну что могу сказать
У вас пошли камни, моя дорогая.
- Ой. Мне кажется, я умираю.
Нужна срочная операция.
Вытирайтесь, пожалуйста.
Вот я вам еще вчера хотела сказать,
ну зачем вам нужно было худеть
Ну нельзя же этого делать в вашем возрасте,
тем более так резко!
Ну что же вы творите
- Хотела повысить качество
угасающей жизни.
- "Качество".
Будет вам сейчас качество.
Виталик, скажи, пожалуйста, у тебя
есть два часа свободного времени
Да, сейчас.
Мне очень нужна твоя помощь.
Да, спасибо.
Как же замечательно,
что ты смог приехать.
Доктор Карпов
занят на срочной операции,
его некем подменить.
Зато Катя теперь всю жизнь
будет тебе благодарна за то,
что ты спас
ее любимого аккомпаниатора.
Сушите.
Давай теперь ты, а я посмотрю. Давай-давай, переходи.
Так. Бери. Отлично.
Давай.
Не нервничай.
Вот, молодец.
- Вы можете со мной не сюсюкаться
Я не маленький.
- Виталий... Может быть, поговорим
- О чем
- Это ты мне скажи - о чем.
Дуешься все время.
Я знаю, что вы с Катей поссорились.
- Катя здесь ни при чем.
Я просто не хочу,
чтобы вы мне благоволили
как будущему члену вашей семьи.
Я вас никогда не просил,
Ольга Владимировна, мне помогать, себя продвигать.
Я никогда вас ни о чем не просил.
- Ты талантливый доктор
прежде всего.
Чего ты нервничаешь Не нервничай.
- А как мне не нервничать
Как мне не нервничать,
когда мне в лицо говорят,
что мне дают оперировать,
потому что я ваш зять
А я не ваш зять.
И пока еще ничего не известно.
- Не зять, ты Кате когда
в последний раз звонил
- Я не звонил.
- Ты подумай прежде всего о ней,
а не о себе.
Если она тебе еще дорога,
подумай над тем, что я сказала,
и постарайся все-таки поставить ее
на первое место,
а потом уже себя.
(Телефонный звонок.)
(Телефонный звонок.)
- Ты звонил
- Катя...
Прости меня, пожалуйста.
- Так, разойдитесь, разойдитесь.
Не толпитесь здесь.
- Я вообще сильно сомневаюсь,
туда ли я попала.
- Так, друзья, пожалуйста,
дайте пройти.
Здесь нет ничего интересного,
уверяю вас. Голову поверните.
Быстро носилки!
Быстро ко мне в машину! Я сам поеду.
Алло. Ольга Владимировна,
это Матвеев.
- Ну, видите Вот. Вот-вот-вот.
- Ну Как же я могу что-то видеть,
когда здесь ничего нет
- Вот здесь, в этом районе,
видите Вот, вот, вот...
- Однако, зрение у вас...
Ну и что это такое, по-вашему
- Учитывая те обстоятельства, которые мне
известны про вашего пациента,
это маленький тромб.
Поэтому вы его не заметили.
Вот скажите мне, чем занимался
ваш пациент до того,
как у него случился приступ
- Ну, дай бог памяти.
А! Он разгадывал кроссворды
эти японские. Как они Судоку.
- Прекрасно.
- Что вы имеете в виду
- Потом расскажу.
Спасибо.
- Это что ж получается
Значит, пока он читал книжки,
газеты, гулял - все было нормально.
А вот когда он начинал разгадывать
кроссворды, головоломки разные,
то, как бы это сказать, у него
происходило короткое замыкание
из-за этого микроскопического
тромба в мозгу.
- Получается, что так. Честное слово,
это впервые в моей практике.
- Ольга Владимировна, познакомились
бы мы с вами лет 10 назад,
знаете, сколько бы
мы с вами наваляли!
- Еще наваляем.
Но только если вы расскажете мне,
что вы делаете с моей Катей.
Но только во всех подробностях, пожалуйста. Я вас прошу.
Честное слово, никому не скажу.
- Тогда обещайте мне, что будете терпеливо меня выслушивать.
- Конечно.
- Ой. Я выгляжу чудовищно.
Просто чудовищно. Да
- Да.
- Да.
- Какого хрена тебе
понадобилось голодать
Села бы на диету, на разгрузочные дни какие-то несложные.
Честно, я не знаю,
ты жива осталась, слава богу.
- Мне казалось, я была такой легкой, такой воздушной.
Я находилась в какой-то эйфории.
- Юля, не скрывай от нас ничего.
Мы все равно все узнаем.
Правда, Тома
- Да. Мы вас видели в парке
с этим усатым бегуном.
- Это из-за него
- Ну... Худенькие выглядят моложе.
А Георгий Павлович моложе меня
на целых три года.
И он мне все время читает стихи
про каких-то эфемерных барышень
с тонкими ножками, тонкими ручками.
- И усохшим мозгом.
Он хотя бы свободен
- Я не знаю. Не знаю.
Я не так давно с ним знакома,
чтобы спрашивать об этом. Неудобно.
- А нам можно. Да, Тома
- Да.
- Мы ж спросим.
- Потом, эти усачи, они все такие...
Я знала одного с такими же усами.
Так у него было пять жен.
Ну, не считая всяких мелких романов.
- У меня тоже есть пара вопросов
к его усам.
Короче, Юлия, мы тебе поможем. Пойдем, Тома.
- Не надо.
- Надо, Юля.
Ешь кашу.
- Пока.
- Боже, какие феи! И все ко мне
- Мы подруги Юли, мы пришли узнать... Поговорить о ее судьбе.
- Юли
- Юлии Давыдовны, концертмейстера.
- А! Юлечкины подружки,
ну конечно! Какая прелесть!
Кстати, у меня есть несколько бутылочек шампанского.
Девочки, прошу.
(Напевает.)
(Звучит музыка.)
- Заморочили голову женщине своими глупыми
стихами про тощих красавиц -
она от голода чуть дуба не дала.
- "Только слышу: "Вероника,
Брось суровую красу!"
Этой ночью Веронике
Жертву новую несу!"
- Да подождите... Мне надо.
- Что
- Я бутылку шампанского выпила.
- Пожалуйста, пожалуйста.
- Дайте я посижу.
- Пожалуйста, пожалуйста. Ух!
Ну что, Томочка
Я здесь единственный,
так сказать, кавалер,
а это накладывает
определенные обязательства.
Предлагаю вам освежиться
бокалом шампанского.
И я станцую с вами...
(Звучит вальс.)
...медленный вальс.
Браво.
Браво. Прошу.
(Напевает.)
- Вот зверюга.
(Телефонный звонок.)
- Да, пап
- Ты там бочки грузишь, что ли
- Ну почти. Уборку затеяла.
- Слушай, раз ты такая хорошая дочь,
может быть, ты мясо запечешь
- Я чудовищная дочь,
я даже могу запечь мясо,
но это будет чудовищное мясо.
- Значит, договорились.
(Звонок в дверь.)
(Звонок в дверь.)
- А кто там Вам что надо
Я сейчас полицию вызову!
Это уже хулиганство какое-то!
(Звонок в дверь.)
(Кричит.)
- Тихо, тихо.
- Отпусти меня! - Тихо, не ори.
- Я сейчас убью просто!
Отпусти меня, чудовище!
- Мамочка. Мама.
Мамуля. Мамуля моя прекрасная,
моя дорогая, моя любимая,
золотая, чудесная.
Все твои показатели в норме,
ты идешь на поправку.
Как ты себя чувствуешь
- Оленька...
- Я очень рада. Вот теперь у нас точно все будет очень хорошо.
- Инка, открывай, я ключи забыл.
- Папа, привет.
А я что-то совсем во времени потерялась.
А ты ключи забыл, да
- Забыл, забыл. А что это у нас
за цветы у порога валяются
И мясом совсем не пахнет.
Я голодный как зверь.
- Может, яишенку
- Может, и яишенку, если мяса нет.
А. Держи. Иди готовь ужин.
А я сейчас.
- Александр Сергеевич, в общем...
Александр Сергеевич, подождите.
- Я тебя...
- Александр Сергеевич, я...
- Я тебя предупреждал
(Звучит классическая музыка.)
- Ничего страшного, все невесты нервничают перед свадьбой,
это нормально.
- Главное, чтобы Катя не передумала.
Такое тоже случается.
- Ой, девчата, вы помните,
как я замуж выходила за Борюсика
Господи, меня чуть вперед ногами
не вынесли!
- Да. Кто ж это забудет
Нажралась таблеток для похудания
и покрылась вся красными пятнами.
- Да. Голодала три дня, дура.
Ой, господи...
Ой, а торт помнишь, Веруня
Вот такой был свадебный торт,
на полстола.
Ой, господи, как вспомню...
- Диеты зло, это я уж точно знаю.
- Все от нервов. Нервы все!
- Вот только жалко, что Наташеньки
не будет на бракосочетании.
- Да, да. - Очень жалко.
А знаете что Надо ей все подробнейшим образом - вот все-все! -
отфотографировать и послать. Да
- Рано ей еще по свадьбам бегать.
Пусть восстанавливается.
А я сниму репортаж онлайн для нее.
- А мы поможем, ага.
Ух ты, красавец невозможный!
- Ну что, пора вызволять
мою принцессу из замка.
- Ну пожалуйте, пожалуйте. Просим.
- Гаврила, я хотела тебя спросить. Только не смей мне врать.
Скажи, Гаврила, ты шпион
- Чего
- А я все сопоставила.
Все эти твои двойные номера,
исчезновения, взломанные компьютеры,
а главное -
твоя мифическая неуязвимость.
Тебя давно бы уже либо посадили, либо убили,
а ты выходишь сухой из воды.
Ты шпион, Гаврила.
- Да. Да, я шпион.
Все ради тебя, любимая.
Лишь бы ты была счастлива.
- Так, и что...
что мне с этим делать
- Я пошутил.
- Ты врешь.
- Мы опаздываем. - Ты шпион.
- Или ты передумала ехать
Послушай, ты хочешь замуж только
за шпиона или только за не-шпиона
- Ну что, родные мои, мы будем бракосочетаться сегодня или нет
- Александр Сергеевич,
ваша дочь решила, что я шпион.
- Инка, со следующего месяца
он работает у меня в отделе.
Давайте не томите уже
старого больного отца.
- А теперь, свидетели жениха
и невесты, поставьте свою подпись.
Кто свидетели
Вместе: - Мы свидетели.
- А у вас кто свидетели
Вместе: - Мы свидетели.
- Пожалуйста.
- Господи!..
- Можете обменяться кольцами.
- Ой, не могу.
- А теперь жених может
поцеловать невесту.
Давайте поздравим молодых.
(Аплодисменты.)
- Гости дорогие, внимание!
Минуточку внимания!
Записываю видео для Наташи нашей,
Натальи Георгиевны.
Вот, Наташенька, тебе все машут.
Вот тут девчонки, вот они.
Вот, все тебя приветствуют, дорогая!
Не плачь, Наташенька, не плачь.
Вот тут, видишь,
и девчата наши стоят.
Тамара Валерьевна. И мой Борюсик стоит, я его подстригла.
Вот так, все. Сейчас, значит...
Вот они, наши молодые. Господи!..
Наташенька, сейчас будут кидать
букет невесты.
Так, вот тут в шеренгу выстроились
все наши холостые, незамужние...
Так, все-все-все.
Сейчас. На счет "три".
Девчонки, на счет три. Раз... Готовы
Два... Три!
(Шум, крики "ура".)
- Света. И Давыдовна.
Вот мы вас поймали!
Ну, следующие свадьбы у вас.
А теперь...
Вот еще наши молодые, вот.
Ну-ка, бабуле скажи, Катюнчик. Давай.
- Бабулечка, здравствуй.
Завтра первым делом мы поедем
тебя проведать и привезем тебе
самый большой и вкусный кусочек нашего свадебного торта.
- Ну ладно.
- Погоди, Катя, у бабули пока диета.
- А сейчас, наши дорогие,
наши прекрасные гости,
у нас есть для вас подарок:
моя любимая пациентка,
которая наконец-то
научилась улыбаться,
приготовила для всех нас песню собственного сочинения.
Вот так, мамуля.
- Танцуют все!
(Аплодисменты, радостные возгласы.)
- Давай!
- Кавалеры приглашают дам!..
Поет: - За спиной
заметают мои следы...
За спиной заметают мои следы
Незнакомые города, их яркие огни.
А с тобой на том берегу реки
Останутся навсегда печальные корабли.
Вокруг только пустота,
Здесь нет ни одной свободной минуты.
Я вроде бы не занята.
Но время из-под ног
утекает как будто.
За спиной заметают мои следы
Незнакомые города, их яркие огни.
А с тобой на том берегу реки
Останутся навсегда печальные корабли.
В глазах радость и тоска,
Сердца...
- Я вот сегодня смотрела
на всю эту молодежь...
Думаю: ну ведь я же взрослая, солидная женщина, -
и все равно вот внутри
какая-то девчонка.
Смотрю на это белое платье,
оно мне нравится. Ой, один смех.
- Ну лично я ничего смешного не вижу.
Оля...
Будь уже наконец-то
моей законной супругой.
- Подожди, куда..
Мокрая земля, не надо,
ты испачкаешь свой костюм!
Ну он же новый.
- И в горе, и в радости.
- Хорошо, и помрем в один день и час,
только встань.
- Но это, надеюсь, значит "да"
- Вот ты тоже взрослый, солидный человек.
Ну вот что ты делаешь, что
Ну вот увидел бы нас кто-нибудь. Хорошо, что улица пустая.
- Слушай, белое платье будет
и черный смокинг.
И знаешь что Поедем куда-нибудь
с тобой далеко-далеко на юг.
- Зачем на юг-то
Куда же я пациентов своих дену
- Заберемся на самый высокий
красивый утес, возьмемся за руки
и поклянемся друг другу
в вечной любви. А
- Петя, ну я понимаю,
что я сегодня сентиментальная.
Мне можно, у меня
день такой особенный.
Но ты-то вот чего сентиментальный,
я никак не могу понять
- Потому что я
всегда сентиментальный.
Мне иногда кажется, я даже могу лопнуть от сентиментальности.
Ну так что, ты согласна
- Ну не могу же я тебя не поддержать в твоей сентиментальности.
Да.
Пойдем домой. Там разберемся.

 

 

////////////////////////////