На исходе Второй мировой войны в Югославии, юный Иве по прозвищу
Ворон поддерживает курс коммунистической партии. Девятнадцатилетнему
идеалисту придется столкнуться с реальностью, в которой он, ставший
свидетелем и вовлеченный в незаконные действия партии, начинает терять
свою веру в революционные идеи и перестает понимать что правильно, а что
нет.
Все фразы и цитаты
Товарищи, война окончена.
Но революция продолжается.
Наша, народная революция!
День выборов близок,
так что мы должны привлечь крестьян на нашу сторону,
показывая им хороший пример.
А кто это "мы"?
Ты, я, этот парень со своей музыкой...
Вот ты со своими плоскогубцами
и отвёрткой...
- А ты с чем?
Я-то? Со своей головой.
У каждого есть что-то.
Им там, в Заградже,
не нравится власть народа.
А с чего бы мы понравились им?
Они не брились, пока мы не побрили
добрую половину из них.
Но мы должны подать им пример
и убедить в нашей правоте.
Как только мы разделим консервы,
то перейдём к делу.
Если кто-то хочет заплатить,
ты не должен принимать деньги,
но починить всё бесплатно.
Только так мы сможем победить.
Товарищ Тополовацки,
тут парень из средней школы.
Приветствую!
Я Тополовацки.
Товарищ Тополовацки руководит
акцией в Заградже.
Нам нужен человек, который будет
играть музыку. - Мы везём посылки,
это акция "Деревне - от города".
Закуривай - Нет.
- Не куришь?..
Понимаешь, товарищ Тополовацки хочет раздать эти посылки
в радостной атмосфере.
Людские сердца должны быть завоёваны.
Хорошо, но кто оправдает моё
отсутствие в школе? Я уже
на два года запаздываю в учёбе.
Не волнуйся, это наша забота.
Едет-едет красная машина...
ЗАСАДА
- Сыграй там для своих товарищей.
- Что играть?
Играй что-нибудь простонародное.
- Что будем играть?
- Свадебную песню. - Хорошо.
Вот они, товарищ Йотич.
- Имя?
- Тадия Симеонович.
- А ты, как твоё имя?
- Моё? - Не моё же!
Я Стеван Живкович, господин.
- Вы крадёте сапоги для фронта?
Поганые бандиты! - Мы не крали!
- Хватит!
Господин, пожалуйста.
У меня уже два брата погибли.
Тадия совсем обалдел.
Мы должны были отказать им,
а вместо этого везём их коробки.
А как бы бедная Любица справилась?
У неё нет ни лошадей, ни воза.
Товарищи,
никакой пощады грабителям.
Ваши сыновья голодают
на Сремском фронте,
а они крадут то,
что вы приготовили для нашей армии.
Милица!
- Где ты был вчера?
- Меня отвозили в Заградже.
- Ну конечно, опять твой SKOJ. [Лига
коммунистической молодёжи Югославии]
- Да нет, клянусь!
Я из кинотеатра
прямиком побежал на поезд...
Подожди, куда ты идёшь?
Чего? На что ты уставился?
- Что случилось, Милица?
- Они действуют мне на нервы.
Не могу их больше выносить.
Солдату становится хорошо, когда
он видит красивую девушку.
Что тут такого?
Они смотрят на меня
как на белую ворону.
И меня называют "Вороной".
И что?
Иве "Ворона".
Держи.
- Почему тебе дали такое прозвище?
- Разве я тебе не говорил? - Нет.
Там в Ластве, на море...
Я хорошо изображал чаек.
Все смеялись.
И когда итальянцы убили
моего отца,
когда я остался совсем один
и пришёл сюда к своей тёте,
все подумали,
что я изображаю ворон.
Если бы ты только знала, что такое
чайки по сравнению с воронами!
- Да?
Да?! Сама сравни.
Подержи-ка.
Эй, Милица,
осторожней с велосипедом!
Я могу бежать быстрее
твоего велосипеда.
Иве, за мной!
Ты меня любишь, Иве?
Поцелуй меня.
Знаешь, я не могу перестать
думать о случившемся вчера.
Пойдём домой.
Тополовацки упал замертво
рядом с возом.
Я видел его, раскрывшего рот,
как будто он хотел что-то сказать.
В чём дело?
Я понимаю, но это не единственная
проблема в этом мире.
- Я не понимаю тебя. - Завтра
будут судить моего отца.
- Если он честный, то ничего с ним
не сделают. - Какая от этого польза?
Ты же видишь, что за времена настали.
Как говорится, не знаешь,
кто пьёт, а кто платит.
Это революция, Милица.
Индивид - самая важная её часть.
- Он невиновен, поверь мне!
- Если он честный, тебе не стоит
волноваться.
Несомненно.
Мы должны позаботиться о каждом.
Долой буржуазию и кулаков!
Да здравствует народное восстание!
- Господин судья...
- Товарищ! Сегодня говорят "товарищ"!
- Товарищ судья, я всего лишь делал
свою работу. - Вы нам не товарищ!
А как же мы, проливавшие кровь
за свободу,
пока вы сдирали кожу
со спины народа.
Мы, что ли, не делали свою работу, а?
- Правильно говоришь! Правильно!
Тито, Сталин! Тито, Сталин!..
Именем народа!
Суд признаёт Душана Смалайковича,
адвоката из Аньевци,
военным спекулянтом.
Доказано, что он купил свой дом,
грабя людей и сотрудничая
с оккупационными силами.
- К смерти!
Решение суда заключается
в следующем:
1. Всё движимое и недвижимое
имущество Душана Смалайковича
подлежит конфискации.
2. Душан Смалайкович лишается всех
гражданских прав на пятилетний срок.
3. Дом Душана Смалайковича будет
передан в распоряжение больницы
для раненых.
Иве, ты куда?
Эй, вернись!
Отказ от земных радостей,
удовольствий, аскетизм
и служение Богу были идеалами
средневекового времени.
Цитирую:
"Осуждённый Богом, оплакиваемый
ангелами, реагирующий на смех
яростью".
Таким вот ужасом наполнена
старая сербская поэзия.
Товарищ учитель, посмотрите,
что она пишет в своём альбоме:
"Если любовь грешна, а любить -
греховно, то Бог тоже грешен
за свою любовь к человечеству".
"Я приравнял себя
к безмозглому сброду
и сравнялся с ним,
став слишком жалким для благих дел,
занятым лишь своими желаниями
и полным стыда".
Слушайте и повторяйте за мной:
"Будучи мёртвым ещё до смерти...
Ещё до суда я сам себя осуждаю".
"Перед бесконечными мучениями...
"Я уже мучаюсь от отчаяния".
- Скоевцы, митинг!
- Урок ещё не закончен.
Товарищ, я полагаю,
что у нас уже свобода.
Далматинец проигнорировал задачи
современной коммунистической молодёжи.
Разве сделали бы сталинские
комсомольцы то же самое, а?
- Будем честными, он единственный
из нас, кто сражался против четников.
- Да хватит!
Это всё из-за дочки Смалайковича,
говорю тебе.
- Как будто ты сам не лёг бы
на такую бабёнку. - Давай ты будешь
шутить после митинга.
Если хочешь знать моё мнение, моя
голова не забита дочками нашего
классового врага.
Послушайте, товарищи.
Вы знаете, как сильно я ратую
за наступившие времена. Так вот,
дайте мне самое трудное задание.
Если мне нужно убить Смалайковича,
хорошо. Я убью его.
Но разве виновата Милица в том,
что она его дочь?
Никто из нас не выбирал отца.
- Слыхал я такие истории!
Так говорят Шубашич и эти либералы.
А мы знаем, кто в основном
сбегает со Сремского фронта.
Им насрать на всё!
Извините за выражение.
- Что же мне делать тогда?
- Во-первых, уйти от Милицы.
Во-вторых... - Она из мелкобуржуазной
семьи, позволь заметить.
Второе: огласи-ка вот это на
школьных танцах. Директива
из Комитета.
Иве, возьми.
Только когда это будет украшать
шею твоей Милицы, тогда ты
станешь одним из нас.
По решению школьного Комитета
Антифашистской Лиги,
с этого момента на школьных танцах
членов антифашистской Лиги
могут присутствовать только
сами члены Лиги.
Следующие люди должны покинуть
танцы немедленно:
Огнен Штрк, Персида Вуйин,
Марко Тодорович и Бата Савкович.
Кто ты такой,
чтобы нас отбрасывать?
Эй, куда вы пошли?
По какому такому праву нас выгоняют?
Вернитесь, говорю вам.
Они какое-то безобразие творят!
Кто вы вообще такие? Отпустите меня!
Отпустите, или я вам устрою!..
Давайте, играйте.
Да не ту! Не ту!
Сыграйте нашу песню:
"На вершине горы Романия".
На вершине горы Романия
шкуру вспарывают четникам...
Так и надо,
к чёрту их!..
- Куда их перемещают?
- В дом Смалайковича.
Где ты был?
Ты знаешь, который час?
Я не мог прийти раньше.
Итальянцы убили его отца,
и всё из-за этой проклятой политики.
А теперь его туда же несёт!
- Да ладно, ладно, тётя!
Вместо того, чтобы наверстать
упущенные годы и закончить школу,
он напялил кепку
и разгуливает тут.
Меданич?
- Это я.
- Имя?
Иве.
Меня называют "Ворона".
- Я спросил только имя.
Что ж, Иве... Иве Меданич.
- Скоевец?
- Да.
Идёмте со мной.
- Товарищ, Миша невиновен.
- В положенном месте, я же сказал.
Да? Нас проинформировали.
- Вы играли музыку на акции
"Деревне - от города", так? - Да.
Вы могли бы опознать тех,
кто стрелял?
Это его долг.
Он скоевец.
Озрен, мне надо с парнем поехать
в Заградже и узнать, кто убил
Тополовацки?
- Верно.
- Да, но как насчёт школы?
С этим просто,
сейчас же революционное время.
Эта герилья убивает меня.
Я не могу толком посрать пять дней.
Посмотри.
Я видел этого. Уверен.
Марко! Я так и думал.
Кажется, больше никого из этих
людей я там не видел.
Смотри, священник несёт консервы.
- Теперь я знаю, что делать.
Пошли.
Зора!
- Бог в помощь, отец.
- Да поможет вам Бог.
Не возражайте, отец.
Я вам подсоблю.
Куда мне положить это?
- Туда... в угол.
Ну и ну!.. Целый комплект
помещается в один мешок.
Кто дал вам это? - Откуда мне знать?
Крестьяне. - Какие крестьяне?
Убирайтесь отсюда, негодяй!
Полегче, батюшка. Скажите сразу,
кто дал вам это, потому что у меня
мало времени.
Я не знаю.
Кто вы вообще такой?
Офицер OZNA.
["Отдел по защите народа" - милиция]
Иве!
- Постойте.
Это вы у меня постойте.
- Тодор, кажется.
- Какой Тодор?
Тодор Милкин.
Принесите ещё литр вина!
Скажите, что есть на закуску?
- Бобы с говяжими кишками.
- Фу, я не ем такое говно.
- Всё чистое, господин.
- Проваливайте.
Товарищ Зека, они идут.
- Чтобы я вас слышал даже на вершине
Заградже! Ясно? - Ясно, господин.
- Взгляни внимательней.
- Вот этот.
Его не было.
Этот, возможно...
Он точно был.
- Хорошо.
Теперь скажите мне,
где Марко и его банда.
Ты не знаешь, да? - Я не знаю.
Делайте, что хотите.
- А ты?
- Ничего не знаю.
- А ты, Боза?
- Я тоже не знаю.
А если я выпущу твоего сына
из тюрьмы, тогда ты вспомнишь?
Так вы не знаете, где Марко?
Поворачивайтесь!
Я спрашиваю в последний раз.
Где Марко?
Не играй со своей жизнью, Божидар.
Я могу выстрелить и пониже.
Спроси у Секула.
- Где ваш муж? - Его здесь нет.
Он уехал в город.
Бача, ты идёшь в сарай, ты, Иве,
идёшь в погреб, а я пойду в дом.
Почему вы не стреляли, проклятые
крестьяне? Я прибью всех вас,
подонков!
Конфисковать всё.
- Что там, Бачо? - Зерно,
товарищ Зека, только зерно.
Всё остальное пустое.
Там нет ничего.
- О, мой "Хонер"!
- Что я тебе говорил?!
Смотри. Американские вещи.
Здрасьте, как дела?
- Нормально. А у тебя? - Я просто
заглянул. Твоя мама дома?
- Нет. - Значит, можно, да?
- Ладно, пойдём в классную комнату.
Погоди, погоди.
Что у тебя там?
- Спокойнее!
Сначала ты даёшь кое-что мне,
а потом я даю тебе.
Скажи, где твоя сестра?
- Зачем она тебе?
- Думаю, этому пацану тоже нужно
с какой-нибудь поваляться.
- Блин, ты совсем глупый!
Ты же знаешь, что она беременна.
- Да неважно. Зови её скорее.
Славка!
Выходи, Зека пришёл.
- Дай мне сначала одеться.
- Неважно. В таком виде ты краше.
- По какому поводу, Зека?
- Охотимся, Славка.
- Даже кролики охотятся в наши дни!
["Zeka" звучит как "кролик"]
- Такое нынче время, что поделать.
В наши дни всё перевернулось
с ног на голову.
Пока честные мрут, всякая шпана...
- Топчет хорошеньких девчушек,
хочешь сказать?
Не злись, милая.
Война закончится через пару дней,
приедет твой Рале, и всё будет хорошо.
- Зека, я тогда пойду. - Куда?
- Домой.
Ты с ума сошёл? Территория полна
четниками. Хочешь словить пулю?
- Я не могу делать такое. Я же
скоевец. - Оставь ты пока в покое
свой SKOJ. Входи!
- Не хочу я! - Ты хочешь получить
пулю в голову? Заходи.
Это пудинг! Ещё шоколад.
Отдай это матери.
Хочешь немного?
- Не торопись.
- Я вынужден, я всегда спешу!
- Ну что, будем?
- Я не хочу.
- Сколько тебе лет?
- Девятнадцать.
Почему ты краснеешь, глупый?
Это же лучший возраст.
Ты ещё не занимался этим, да?
- Не твоё дело.
- Не занимался, признавайся.
Давай, ложись.
- Они в школе. - Ты брешешь!
- Я не вру, Марко, ты же знаешь.
Он встречается с учительницей
и навещает её всякий раз,
когда у него выдаётся время.
Зека, четники!
Всё хорошо, Секула! Пусть
запомнят нас, чёртовы коммунисты!
Быстрее! 316...
Йованович, пошустрее! 317...
Если мы закончим ещё один участок
вовремя, вы станете ударниками!
Давай, Томислав!
Ещё 30 минут, и флажок будет ваш.
Поторопитесь!
А потом она подошла ко мне,
я ухватил её... а затем
нагрянули четники.
Что мне было делать? Я побежал звать
товарища Зека. - Сколько их там было?
Не знаю, примерно 50-60.
Мы слышали, как Марко призвал
к атаке! Но Зека вытащил бомбу...
Парень, ты не знаешь, что делает
твоя краля, пока ты тут
выпендриваешься со своим OZNA.
- Что? - Она там кувыркается
с кем-то, вот что. - Ты врёшь всё!
Ступай спроси у Миле-фотографа.
Прекратите!
Кто это начал?
Это всё ты, верно? Хороший пример
ты, скоеевец, подаёшь другим.
Я расскажу про это комитету.
Иди убираться в зале.
А вы что?
Чего уставились? За работу!
Вперёд, ударники!
- Имей в виду, что старый пердун
нас не видит.
- Он и белую кошку не увидит.
Девчата, давайте пропустим урок
биологии. Как будто у нас конференция.
Эй, Иве, правда заметно,
что вы подстроили игру?
- Да кто это "вы"?!
- Да вы, комсомольцы!
- Иве, покурим?
- Он не осмеливается.
- Из-за Милици? - Нет, из-за Партии.
Они там как монахи.
Бегом, преподаватель идёт!
По местам, живо!
Репетируем для парада.
3, 4...
Моя милая хочет со мной в койку.
Под сиськи вставила подкладки.
Эй, Иве,
здравствуй, как дела?
Это мой друг Иве, далматинец.
На что ты смотришь?
Да, все денежки испарились!
Не опоздать бы, товарищ заставник!
Да ты задолбал, не доставай меня!
Ты знаешь, кто я?
Я сотрудник отдела культуры OZNA!
Иве, отличные училки, да?
Где твой аккордеон?
- У меня дома.
- Ты мог бы создать оркестр
для меня, кстати. Хочешь?
- Да. Хорошо, я это могу.
Иве, люди сегодня должны возвышаться
в культурном смысле. Понимаешь?
Ваше звание вас выручит, когда
придётся туго, товарищ заставник.
Во-первых, я уже никакой не
заставник. А во-вторых, я вообще
не хочу с ними говорить.
О-о!
Так-так...
Здравствуйте, товарищ военком!
Добро пожаловать!
- Опять пьянствуешь.
- Ну и что?
- В наши дни это уже не принято.
- Но если я скорблю, тогда можно?
Смотри-ка, смотри-ка! Карты,
сумки, кожаная куртка и мотоцикл.
Какая бравая элита!
Ты такой наивный! Значит, разъезжаешь
по стране и что-то организовываешь?
- Да, организовываем! - И вместе
с тем всё проваливаешь, да?
Ты микроб новой власти.
- Эй, люди же всё слышат!
Отпусти! Твоя задача ловить Марко,
а ты красуешься по всему городу.
- Заткнись же, пьянчуга!
- Да иди ты на хер!
Давай! Батальон, марш вперёд!
Раз, два...
Три, четыре...
Пожалуйста, поймите уже:
вступаем с до-мажор.
Хватит, прекратите!
Братцы мои,
у вас какая-то срань выходит.
Сейчас услышите,
как поют правильно.
[играет "Песня о Советской армии"]
- Здравия желаю, товарищи!
- Здравия желаю!
Степан, Ранко и ты...
За мной!
Мне нужны люди для засады.
- А мне нужны люди для выступления,
товарищ полковник.
Правда? Да не ворчи ты как медведь.
Это только на вечер.
Эй, парень, как ты?
- Нормально.
Слушай, тут наша соратница хочет
спросить кое-что.
Иве, это товарищ Миланка.
- Иве Меданич.
Товарищ, наши соратницы из местной
Антифашистской Лиги готовят концерт.
Как и все другие рабочие,
в общем. У них нет наставника
для репетиций.
Товарищ Озрен упомянул вас,
так что... - Но я уже
собираюсь играть тут.
Я не могу быть в двух местах
одновременно. - Поиграй и здесь,
и там, дружище.
Тебе лучше бы играть музыку,
чем, к примеру, копать.
Товарищу Миланке нужна помощь.
Ты должен пойти навстречу женщинам,
раз уж занимаешься музыкой.
Но я бы лучше пошёл с вами,
товарищ Озрен.
- А как же школа, сынок?
- Сейчас не время для учёбы.
Всегда есть время для обучения.
Я корплю над Марксом и его
"Капиталом" каждый день на ночь.
- Но Революция хочет от нас,
чтобы мы сражались.
- Подожди ты с этой революцией!
"Учиться, учиться и учиться!" -
как завещал товарищ Ленин.
Что ты делаешь?
- Покури.
- Нас могут увидеть.
- Покури же, говорю.
- Не буду.
Я пришла сюда, потому что ты
захотел. Сделай хоть раз что-то
для меня. Кури!
Милица! Мы ждём.
Иве, идём! Начинается.
В этот славный час нашего
социалистического настоящего,
давайте сделаем всё для наших
бойцов на фронте!
Давайте внесём свой вклад пшеницей
и мукой! Последуем примеру
наших товарищей мельников!
И давайте сделаем всё для
наших храбрых бойцов из
Народно-освободительной армии!
Да будет жива Народно-освободительная
армия Югославии и партизанские отряды!
Вы должны понимать, что нашим
бойцам на фронте нечего есть, и вы...
- А моих детишек вы будете кормить?
- Всё совсем не так, товарищ!
Хватайте их, скоевцы,
не дайте кулакам уйти!
Отпустите меня, воры проклятые!
Как будто недостаточно уже
нас обобрали!
И ты смеешь говорить мне
о честности?
Постойте, товарищи. Не всё делается
силой. Это же не реквизиция.
Перестань! Крестьяне добровольно
отдадут свою пшеницу, а мы
выполним нашу задачу.
Это уже третья мельница,
и никто не даёт нам ничего.
- Если у них нет для нас, то
нельзя же красть у них изо рта.
- Мирко, собрание!
И ты, далматинец,
пройди-ка к нам!
Как видите, товарищи, "Ворона"
не придерживается нашего решения.
Какое решение?
Вы здесь не военный трибунал.
Я его давно уже предупреждал.
А он что?
Попал под влияние буржуйки
и разводит тут фракции.
Если люди не отдают намеренно,
то неправильно брать силой.
Да чёрт с ним, "Ворона".
Где мы тогда станем искать муку??
Скажи мне честно.
Что ты в них нашёл?
Одни вспыльчивые головы да идиоты.
- Это не важно, какие они.
- А что тебе важно тогда? - Они те,
кто они есть. Как и все остальные.
Важно, что мы хотим чего-то иного,
чтобы было лучше, чем прежде.
Понимаешь?
Да, но всё, что вы делаете,
это мстите.
Ты бы поступала так же,
если бы твоего отца убили.
Мой отец говорит, что любой, кто
желает чужих вещей, - нечестный.
Даже если их отдаёт ему государство.
Что ты скажешь про Йованку Лопарич
или этого твоего, Тополовацки?
Или мясника Крле? Они забрали
чужие дома, как ни в чём не бывало.
Виноградники Пушича отдали
Загорке и её сёстрам
только за то, что те -
первопроходцы борьбы.
Ну, у них же всё имущество сгорело
при карательной экспедиции.
И поэтому я должна жить
в цыганских трущобах?
И что? Живи.
Цыгане тоже люди.
Так мы можем до утра препираться.
Милица,
я бы хотел сделать тебе подарок.
Но, пожалуйста, надень это
в школу хотя бы разок.
- Что это такое?
- Закрой глаза.
И вы за это боролись? Чтобы
вот так, без суда и приговора?
Как будто вы всё делали по закону,
головорезы, вашу мать!
Прицелиться! Огонь!
- Ну, как вам?
- Всё лучше и лучше.
- Заходите внутрь, заключим договор.
- Пойдёмте.
Знаете, вы можете ещё лучше.
- Мы должны поторопиться,
товарищ Миланка. - Конференция в 6.
Я не могу. Я простудилась вчера
во Вратарнице.
Простите, но мне надо встретиться
с товарищем Озреном.
У меня сейчас час для чтения.
- Подождите, давайте сначала
договоримся.
Закройте дверь, пожалуйста.
Моя сестра.
Знаете песню "Мой милый"?
"Рука Сергея не дрогнула.
Он знает, что он будет ещё убивать,
он, Сергей, умеющий так нежно
любить, так крепко хранить дружбу.
Он парень не злой, не жестокий,
но он знает, что в звериной ненависти
двинулись на республику родную
эти посланные мировыми паразитами,
обманутые и злобно натравленные
солдаты.
И он, Сергей, убивает для того,
чтобы приблизить день, когда
на земле убивать друг друга не будут.
За плечо трогает Парамонов:
- Будем отходить, Сергей,
скоро нас заметят.
Уже год носился по родной стране
Павел Корчагин на тачанке,
на орудийном передке,
на серой с отрубленным ухом лошадке.
Возмужал, окреп. Вырастал
в страданиях и невзгодах..."
Товарищи бойцы, занятие окончено.
Мы продолжим завтра.
- Я всё видел, Милица. - И что же?
Теперь у нас свобода.
Товарищи! Дети наши!
Этот сад, сделанный вашими
трудовыми руками,
доказал вашу зрелость и
революционное сознание.
Юные соратники и соратницы,
я открываю этот сад,
который станет вашим парком.
Парк, который принадлежит вам -
нашей гордости, и нам -
вашим родителям...
и который больше не будет
называться Тодоровым холмом,
а будет Молодёжным парком...
Не стреляйте, это же дети!
Срджан...
Слышишь меня?
Вчера они играли для Озрена,
а сегодня для твоих школьных друзей.
А ты снова в чине заставника.
Без тебя не могут обойтись.
Здесь всё накалилось, Иве. Со мной
не могут поступить по-другому.
Если бы только мне заполучить
Марко. Я уверен, что он на водяных
мельницах Торлаша.
Послушай, Зека...
Я больше не буду играть музыку.
Даже если бы ты и захотел,
здесь всё равно не с кем играть.
Я хочу пойти с тобой.
Знаешь ли, это тебе не в SKOJ
кричать "Ленин-Сталин" или
какую-нибудь ерунду.
Там будут убивать друг друга,
братец.
- Кто теперь твой начальник?
- Он. - Да-да, это я.
Товарищ Йотич, я же коммунист...
Ладно. Выезжаем завтра.
А ну назад, твою мать!
Продолжай вести, чёрт!
Мы пять дней тут прочёсываем,
от меня уже хорьком воняет.
Просто найди сына Горняка,
вот что важно.
Если бы ты не завёл джип в реку,
мы бы уже посадили Горняка в тюрьму.
Парень должен заговорить.
Понятно?
А я пойду спрячу крестьян в засаду.
Как мы проедем по грязи на этих
крестьянских развалюхах?
Да ладно, нам нужно пользоваться
тем, что у нас есть.
Ну что? Ты запыхался, храбрец?
Да. Это нелегко.
Нелегко. Будет ещё труднее.
Слушай, ты похудел в последнее
время. - Неважно.
Если бы я только знал, кто заставил
тебя пройти через это говно...
- Никто. Тебя же никто не заставлял
вступать в партизаны.
- И что с того?
Ничего. Я смотрю на то, что ты
делаешь сейчас. Пьянствуешь,
гоняешься за чужими женщинами...
Оскорбляешь борцов за социализм.
- Послушай, парень...
Я один из тех, кто создал то,
что вы называете "сегодняшним днём".
Как это будет называться завтра, -
социализм или коммунизм, -
мне совершенно похер!
Эй, дома кто-нибудь есть?
Где твой отец?
- Я не знаю.
- Скажи нам, где Горняк.
- Я не знаю. Да что ты творишь?
Мы знаем, что твой отец был здесь
с Марко. Говори.
Говори!
- Что ты делаешь, чёрт побери?
- Он должен заговорить.
Надоело с ним возиться.
Ты слышал, что Йотич сказал.
- Ох, братец, нет уж...
Это работа не для кого попало.
- В Сиоково. - В монастыре, верно?
- Да.
- Я не вижу лошадей.
- Думаю, они за церковью.
Они заметили нас!
Давай-ка!
Чего ждёшь?
Ты теперь под моим командованием.
- Это приказ? - Да, приказ.
- Прикрой меня!
- Поторопись!
Встать туда!
А Горняк?
- С ним покончено.
Зека!
Руки за голову!
Где Марко?
- Зачем мне говорить тебе?
- Где он?
- Не знаю, меня завербовали...
Он может умереть.
А ты? Хочешь закончить как он?
- Господин, ради Бога, я никогда
в жизни не делал ничего дурного.
- Где Марко?
- Он лежит больной в доме
Лазы "Ящерицы". - Ты лжец!
Зачем я буду врать,
когда мне грозит смерть?
- Ты чего делаешь?
- Я готовлюсь.
- К свадьбе, что ли?
- Если ты убил их всех, разве ты
пощадишь меня?
Пошли, парень!
А как же Зека?
Это Сиоково.
Иди сразу к доктору Гая.
Ты знаешь, где его дом? - Да.
- Он понесёт его сам?
Эй!
Товарищ Йотич, он умер.
- Кто?
- Марко.
Но он же умер.
Спускайся.
Заткнитесь там! Тишина!
Товарищ Йотич,
и все, кто здесь,
пришло время, когда мы в нашей
партизанской деревне Сиоково
можем спать без страха.
Мои дорогие пострадавшие друзья,
наш друг капитан Йотич - это
тот, кто избавил нас от Марко,
этого кровавого полицая
из Заградже.
Пусть распроклятые кости Марко
вертятся в могиле до самого
Судного дня! Мать его ети!
Товарищ Йотич,
позволь тебя обнять.
Давай, давай нашу песню!..
Товарищ Йотич,
что с товарищем Зека?
Где Зека? - Хватит, парень.
Ты надоел! Иди и посмотри сам.
Ну что ещё?!
Вы слышали про Йотича?
Да, этого майора. Про него.
Он проскальзывает к ним через сад
и бросает бомбу... Бум!
Лошади чуть не умерли от страха.
- А что случилось потом?
Тётушка, Зека там?
Тот офицер...
Раненый?
Он спит там, наверху.
- Как он себя чувствует?
- Хорошо, нормально.
Милое дважды спрыскивал его сегодня.
Тот уже не фыркает.
Он спит там.
- Я пойду к нему.
Что произошло, говоришь?
А что могло быть ещё,
кроме задуманного Йотичем!
Зека?
- Зека умер. - Хватит тебе,
парень! Продолжай, Видое.
...но он не видит Марко,
умывающегося у колодца.
И Марко хватается за винтовку...
Зека умер!
Погоди ты! А товарищ Йотич
нажимает на курок, и...
Вот. Это то, что спасло нас,
мои пострадавшие друзья!
Почему ты позволяешь ему лгать?
Расскажи им, что ты стрелял уже
в мёртвого Марко.
Там в монастыре товарищ Зека
за всё это заплатил своей жизнью.
Ты напился, парень.
Иди проспись.
Не надо, товарищ Йотич. Скажи им,
что эта революция честная.
Видое, он может поспать у тебя?
Он может поспать у тебя?
Ступай отдыхать, парень.
Стой!
- Милиция из Сиоково, да?
- Не задавай нам вопросов!
- Руки вверх!
Миле, взгляни.
- Немецкий "Парабеллум".
- У банды Горняка были такие.
Это мой...
- А ну цыц!
А ты из банды Горняка?
Улетающая птичка?
О чём вы говорите?
Я сам из OZNA.
Какие ещё четники? Что за чепуха!
- Если ты из OZNA, тогда покажи
удостоверение.
Быстрее!
- Я оставил его...
- Ага, он оставил его в монастыре.
- Послушайте, товарищи...
Я приехал сюда с товарищем Йотичем.
- С тем, который убил Марко?
Сядь там.
- Что думаешь? - Откуда мне
знать? Я вижу его впервые.
Я говорю, в расход его!
- Отведём его в участок? Йотич там
в деревне. - А если парень сбежит?
Вашу мать, сраные вы крестьяне...
И вы считаете себя "революцией"!