Зеркало для героя (1987 год). Все цитаты и фразы из фильма

«Зеркало для героя» — советская двухсерийная драма 1987 года режиссёра Владимира Хотиненко по сценарию Надежды Кожушаной

Все фразы и цитаты

 На призыв мой, тайный
и страстный,
о, друг мой прекрасный,
выйди на балкон.
Так красив свод неба атласный,
и звёздный, и ясный
струн печален звон.
Озари тьму ночи улыбкой,
и стан твой гибкий
обниму любя.
До зари, до утра прохлады,
Я петь серенады
буду для тебя.
ЗЕРКАЛО ДЛЯ ГЕРОЯ
Ночь молчит, и тени густеют,
но, видишь, бледнеет
пред зарёй восток.
Мирно спит за крепкой стеною,
объят тишиною
весь наш городок.
Мы одни, никто не узнает,
пока не светает,
выйди на балкон.
Звёзд огни дрожат и мерцают,
и ввысь посылают
струны тихий стон...
- Ладно.
- На воздухе хоть бываешь?
- В гастроном хожу.
Не умирать же с голоду.
Работу твою получил.
Спасибо, что держишь в курсе.
Прочитал. Перечитал.
Переперечитал.
Я не психолог и не лингвист.
Я шахтёр, инженер.
Если тебя интересует моё мнение,
я скажу.
- Конечно, интересует.
Говори, давай.
- При всем моем уважении к тебе
я вынужден сделать вывод,
что твоя диссертация никого,
кроме специалистов,
заинтересовать не сможет.
- Ну почему?
"Особенности пространственной
организации
биоэлектрической активности мозга
во время речевого акта"...
- Стихи, да? Я обдумал, почему это
произошло.
Ты не смог нащупать болевой точки
современности, а она есть.
Я собрал для тебя материал
по наиболее современной проблеме.
Но чтобы тебе не было скучно
копаться в статьях, цифрах,
я изложил его в виде повести.
Выслушать прошу внимательно,
не перебивая.
Написано это для тебя.
Впоследствии прошу
не выбрасывать,
а перечитать несколько раз
для того,
чтобы понять идею полностью.
Ты не голоден?
Ну, тогда начнём.
Название условное:
"Закрытие энской ГЭС".
Впоследствии можно подумать
о более удачном.
- В турбинном зале энской ГЭС
наступила наконец та
долгожданная тишина,
показавшаяся неожиданной
для всех.
Алексей Николаевич Кондратьев
вытер пот со лба
и прошёл, гулко ступая
по молчащему залу,
обойдя понуро стоящего бывшего
директора Лычкина.
Он подошёл к окну и увидел,
как медленно, словно нехотя,
вода начинает отступать.
Уже никогда более её безжалостный
напор
не будет вращать гигантские
машины,
загубившие сотни и сотни русских
деревень и городов, -
подумал про себя Алексей
Николаевич.
Ему представилось, как обнажаются
из отступающей воды
остовы затопленных домов
и церквей.
Скоро все это заживёт
полноценной жизнью,
туда вернутся люди, чтобы
возродить русскую землю...
- 280, 300. Ну вот. Недорого.
И Москва рядом.
Машина своя: Раз - там,
раз - здесь.
Скульптора раньше здесь жили.
Такие люди бывали!
Не нам с тобой чета.
- Да я не себе снимаю.
Отец будет тут жить.
Цивилизации не выносит,
а тут вон - самое то. Красота!
- Это меня не касается.
Кто хотите, те и живите.
Дом-то братин. При жизни совсем
чужие были,
а перед смертью вспомнил:
Дом отписал.
Знаменитый при жизни скульптор был.
Без меня тебе, любимый мой,
Земля мала, как остров,
без меня тебе, любимый мой,
лететь с одним крылом...
Умер вовремя. Похоронили
с почестями.
А я кто? Ни то ни сё, а живу.
- Папа, папа, смотри.
- Не мочи руки!
- А если понравится, я могу ещё
на год сдать, а?
- Ну, посмотрим. Короче, как
договорились. Недельки через три.
- Ну, три так три.
- Ну, спасибо.
- А жена чего не посмотрит?
- Да приболела она что-то,
голова у неё.
- Далеко ехать, а не посмотрела...
Единственная просьба: Ничего
в дворе не трогать.
Тут из Москвы люди приезжают,
вроде как реликтное место.
Чтоб не пил,
не курил и цветы всегда дарил,
чтоб зарплату отдавал,
тёщу мамой называл,
был к футболу равнодушен
и в компании не скучен...
- Папа, а почему дядю закопали в землю?
- Потому что вёл себя плохо,
вот его и закопали.
- А если я буду себя хорошо вести?
- А если ты у меня будешь хорошо
себя вести,
тебя вот так возьмут и поставят
на пьедестал. Ну-ка! Встань.
Будь готов!
- Всегда готов,
Как Гагарин и Титов.
- Правильно, молодец, моя
маленькая, девочка моя, сладкая.
- Господи!
- Мама, а там великана в землю закопали.
- Хорошо, хорошо.
Да не поедет он.
Лучше бы ты этими деньгами...
сортир бы оклеил.
Садишься и...
перед глазами.
Раньше хоть бесплатно блажил...
Устала я, Серёж.
...-Суд над преступниками
закончился,
публика поднялась на ноги
и аплодировала стоя.
Алексей Николаевич с трудом
сдерживал слёзы,
вспомнив эту сцену.
Сознание его вернулось
к действительности,
он оглядел друзей, стоявших рядом
с ними.
"Можно приступать к демонтажу", -
сказал Ефим Иванович Пьянков.
Так была остановлена
и демонтирована энская ГЭС.
Эпилог.
Прошёл год. Друзья ввосьмером
стояли перед спасённой землёй
и окидывали её взглядами.
Благодатная нива расстилалась
пред ними.
Видны были пионеры, пришедшие
на уборку урожая.
Девочки сплели венки и надели их
на головы,
мальчики пели пионерскую песню.
Георгий и Вера стояли поодаль,
держась за руки.
Вера была в белоснежном платье,
похожая на невесту.
Георгий повернулся к Вере
и спросил Веру (два раза Вера).
Георгий повернулся к Вере
и спросил:
"Вера, на какой прекрасной земле
мы живём!"
Они стояли рядом, молодые
и одухотворённые.
Девушка повернула к нему лицо,
он наклонился и поцеловал
её в губы".
И последнее.
Понимаю, что подобный финал может
вызвать нарекания,
но цель искусства -
убедить в том,
что справедливость торжествует
всегда.
Положительный финал убедит
читателя в том,
что борьба его во имя родины
осмыслена и верна. Теперь всё.
- Всё? Ну что? Бать, по-моему,
нормально. Молоток!
Труженик ты мой милый!
Приедем, я ещё дома всё глазами
внимательно посмотрю, ладно?
Бать, ты знаешь, я ведь тебе дачу
снял под Москвой.
Минут 40 езды. Места чудные.
Вот. Билет я уже купил.
Но я тебя предупреждаю,
что вначале мы навещать тебя
не сможем часто,
потому что сейчас Дашка
в музыкалку пошла,
но суббота-воскресенье твои.
Ну что, три дня хватит на сборы?
- Н-да...
- Бать, ну кончай. Я тебе говорю:
Приедем, я прочту.
Ты - как писатель, я - как читатель.
- Переезда не будет.
- Бать, ну а что случилось,
собственно? Почему не будет?
Что, Сереже не понравился папин
роман, да? Ты сколько читал?
Ты три часа читал. Я сидел
и слова тебе не сказал.
Тебе же не понравилась
моя диссертация.
- Дело не в повести.
Я читал, нимало не заблуждаясь
на твой счёт.
Ты и твои друзья - люди конченые.
Это вне обсуждений.
Это - для молодых, для тех, кому
необходим идеал в будущей жизни.
Вера - вот кардинальный вопрос
каждого поколения.
Идеал надо предложить молодым.
Иначе вы оставите их с одним
"ура!"
- С каким "ура!"?
- С таким. Раньше на Руси
как говорили, пели?
"За царя, за родину, за веру
мы грянем дружное "ура!". Так?
Да... Царя, слава Богу, скинули.
Веру отменили.
А мы как жили? С чем умирали?
"За родину, за Сталина!" -
перед смертью кричали.
Победили с этим.
Сталина теперь убрали.
Что осталось? За родину - "ура!"
А родина для вас что? Звук?
Родина в опасности, а вы глухи.
Вы их разучили страдать и любить.
- Ах, да...
Вы объединяетесь не для того,
чтобы созидать...
- В опасности... У нас родина
всё время в опасности...
- Для того, чтобы смеяться
над бедами, ошибками родины.
- Бать, я прошу тебя!
Перестань уже!
- Ваше единство в критике того,
что сделано и делается,
в насмешках и анекдотах.
А сейчас, в ответственнейший
момент вам дали возможность знать
все точки зрения на тот или
иной предмет.
А вы! Вы потеряли стержень,
сбились с дороги, забыли о цели!
Вы даже не знаете, что такое
цель.
А ты сам на глазах превращаешься
в шута.
"Да, я шут, я циркач,
так что же?"
- А сейчас каждый человек должен
найти место в борьбе.
Вот: "500 тысяч гектаров
плодородных земель погибло
из-за постройки одного
Рыбинского водохранилища.
190 городов, более 5 тысяч
деревень погибли безвозвратно.
И вместе с ними ушла русская
культура, создававшаяся веками".
Я не писатель и не стремлюсь,
но смысл и боль ты должен был понять!
Ты мёртвый человек!
- Я мёртвый человек.
- Ничтожество! Нищий и убогий
человек!
- А ты-то кто, бать? Ты что?
Твои гидростанции я, что ли,
строил?
Или это я "ура!" орал
до посинения,
когда вы там топили города
и сёла?
Меня в помине не было,
когда вы там такое портачили
в своём энтузиазме,
от чего сейчас самим страшно.
Ура!
Это "ура!" твоё выдавливаю
из себя всю жизнь,
потому что стыдно, неумно,
знаешь ли, всерьёз строить,
а потом лабуду писать
про спасённую Россию.
Чего ты своей жизнью добился
и вы все?
Того, что мне 38 лет,
а я жить не хочу - этого, да?
Вы врали, вам врали всю свою
жизнь,
а теперь боитесь друг другу
сознаться.
- Счастлива мать, она не увидела,
какого подонка...
- Да хватит! Ух ты...
Да я не мог физически приехать,
я... я не мог...
сто раз тебе уже говорил: Я не
мог быть у мамы на похоронах!
Я приехал к тебе, потому что отец,
потому что сегодня...
- Всю свою жизнь я провёл
в труде...
- ...ты здоров, а завтра нет,
потому что старый уже!
Что же ты делаешь-то всё время?!
- Люди, окружавшие меня, не
заслужили ни одного худого слова.
- Мы умирали за вас, мы строили
для вас новую жизнь.
Нам нет преград,
а нам их и не надо.
- Не могу больше! Замолчи!
- Ты - враг. Ты - настоящий
страшный враг.
Я прошу тебя уйти.
- Уеду я. Я - шут. Я... мёртвый
человек, сам знаю, ладно.
Ух, батя... Будь здоров!
Многие лета спасителям отечества
и лично тебе, Кирилл Иванович.
Что ж ты из меня говно-то
делаешь, бать? Ну я же...
Провались ты!
Когда умолкнут все песни,
которых я не знаю,
В терпком воздухе крикнет
последний мой бумажный пароход.
Гуд бай, Америка - о,
где я не был никогда.
Прощай навсегда.
Возьми банджо,
сыграй мне на прощанье.
Мне стали слишком малы
твои тёртые джинсы.
Нас так долго учили
любить твои запретные плоды.
Гуд бай, Америка - о,
где я не буду никогда.
Услышу ли песню,
которую запомню навсегда?
Дорогие друзья, мы продолжаем
концерт нашего рок-клуба.
Для вас играет свою программу
группа "Наутилус Помпилиус".
Если нет любви в твоих
проводах,
Если холоден голос в твоём
телефоне,
Я могу понять и могу простить,
Я звоню в никуда,
я забыл даже номер...
- Как называется эта хреновина-то?
Наутилус Пом... -Да я не знаю.
Как-то... моллюск какой-то.
Но это не точно.
... На мягких подушках
не въедешь в вечность,
ты повесишь на стул
позабытую тень.
Тьфу! Мне весь нос уже сожгла.
Моих присутствий и важных
приветствий.
Казанова, Казанова!
(Насвистывает)
- Моллюски, значит... Вот так
вернёшься, руками разведёшь.
- Откуда вернёшься?
- Да сидел 2 года. Дали 5,
выпустили раньше.
О, смотри. Раньше здесь перемычка
была.
Ворота-то подновили. Наверное,
к празднику.
- А за что сидел?
- За аварию.
- За что? -Шахта обвалилась.
Двоих покалечило.
А я инженер ответственный.
По безопасности. -А, понятно.
- Ну вот, вернулся. Корреспондент,
значит, приезжает:
"Андрей Иванович, будем писать
о несправедливости,
проявленной к вам".
Я говорю: "А кто мне два года
вернёт?"
Он: Надо же думать о будущем.
Я: Я о нем всегда думаю.
Чё там там?
Горит, что ли?
- Поберегись!
- Ух, чёрт. (Свистит)
Ну, а ты кто по специальности?
- Я? Психолог. Лингвистический.
- Ну! Интересно?
- Мне - да.
(Слышен женский голос в мегафон:
Не расходимся,
мы можем начать снимать в любой
момент...)
- Пойдём посмотрим.
- Там кино снимают. Пойдём.
- Убери сейчас дымы.
Он тут не нужны.
Зачем вы балуетесь пистолетом?
Это же боевое оружие.
Не игрушки, честное слово!
Взрослые люди!
Сколько можно говорить одно
и то же?
- Точно, кино. Ты смотри,
полная программа.
Там - моллюски, здесь - кино.
- Андрей, не забудь, сигнал
на ранение...
- Ты смотри: Бандиты, милиция...
(Слышны хлопки)
- Доигрались?!! Я же просила
не баловаться с оружием.
Уберите людей с площадки!
- Костюмеры, рубашка запасная
у нас найдётся?
- Когда я маленький был,
отец рассказывал,
точно на этом месте машину
с зарплатой ограбили.
Идём на шахтный двор,
оттуда виднее.
- Скоро на голову садиться будут.
- Аэроплан!
(Радио: Замечательный труд
академика
Трофима Денисовича Лысенко
"Агробиология",
опубликованный в 1948 году,
рисует путь последовательного
развития мичуринского учения
за последние 15 лет.
"Агробиология", страница
за страницей,
- Ну чего, ударился?
- Да ничего.
повествует о непримиримой борьбе
академика Лысенко
с врагами мичуринского учения -
менделистами-морганистами.)
- Ты смотри, откопали, а?
- Киношники, наверное.
Постой, паровоз, не
стучите колеса,
кондуктор, нажми на тормоза.
(Радио: Своего рода повествование
об историческом прошлом,
о борьбе...) - Эй, командир,
ты не заблудился, а?
- Кто будете? Артисты, что ли?
- Ага. Из Голливуда.
Приехали к тебе за опытом.
- Да ну! Откуда, откуда?
- Из Голливуда, говорю.
- Понятно. А документики-то у вас
есть, а?
- Ты смотри, а!
Я вот тебя сейчас из седла
выдерну и набью одно место,
ковбой сопливый.
- Тпру-у-у! Ты меня?
- Я тебя. А он мне поможет.
- А ну ни с места! Стрелять буду!
- Тихо! - Командир, уберите дуру!
(Выстрел)
- А ну-ка, вернуться на шахту!
- Ты чего, одурел, что ли? Ты!
- Вперёд! Вперёд!
Ну что, артисты? Давай вперёд.
Давай-давай.
- А ну-ка! - Да убери ты руки.
- Вперёд. - Заигрался.
Спокойно, командир.
- Вот, деньги привезли!
- К стене!
Тёть Дусь, а ты чего
не на воскреснике, а?
- Какой может быть воскресник?
Ты власть или не власть?
Третий день деньги не везут.
- Ладно, ладно.
- У меня оглоедов полный дом,
обещали 5-го, а сегодня 8-е.
Ты мою семью кормить будешь?
Один малохольный на
воскресниках ошивается.
И ты туда же. Вот жизнь окаянная!
- Ну всё, всё.
Так, документы?
Вывернуть всё из карманов.
Считаю вас подозрительными
личностями.
Конечно, если вы простые люди,
вас отпустят.
А если американские шпионы,
вам крупно повезло:
Я в разведроте служил
на 1-м Белорусском.
А будете сопротивляться,
продырявлю вам башки.
- Шизоид, ты за дуру-то свою
не хватайся.
Там же боевые патроны.
Денежки-то не наши?
- Слышь, смотри.
- Да я вижу, вижу.
- Так... И курево заграничное?
За дураков нас считали. Не могли
замаскироваться получше.
А ну-ка, к стене! Руки за голову!
А ну-ка, живо! Ну!
- Болван!
- Аня! Да, Рябенко. 2-12. Жду.
- Ну всё, командир, поигрались. Кончай эту комедию!
- Стоять!
Деньги, что ли, привезли?
(Звук выстрелов)
- О! Вот и бандиты.
- Стоять!
- Нет, все-таки кино.
- Стреляй! Бей! Да бей же!
(Выстрел)
- Кино...
(Выстрелы)
Голоса за окном: Мешок!
Ходу!
- Мы с тобой с ума не сошли?
- Ага, на пару.
- Ёлки-палки!
Это ж Сашка-танкист!
Он на нашей улице
жил с сестрой.
...Когда затихает природа
и яркая всходит луна
матросы погибшего флота
на скалы выходят со дна...
- Витька, тебя мама зовёт.
- Тёть Мань, песню вспомнила?
- Да у мэнэ тильки твои писни
в голови.
- Снова, старая карга, забыла.
- Ну иди тогда, гуляй.
- Все забуваешь.
- Сашка! А! Шоб ты! Забула куды шла!
- И не помнила. Голова-то дырявая!
- Ты куда бежишь? Сашко! Вернись,
Сашко!
- Немцев везут!
(Говорят по-немецки)
- Ты чего? Тебе что -
жить надоело?
(Говорят по-немецки)
- Проезжай!
- Сашко! Иди, Сашко!
(Говорят по-немецки)
- Володь! Что они такие скучные?
Эх вы! Песню давай! Веселей!
Ну-ка! Переводи!
Переводи!
Мужики! Эх вы!
Домой же едете!
(Говорят по-немецки)
- Значит, так: Я шёл справа,
ты споткнулся. И упал.
Да, самолёт ещё пролетел.
- Падай! -Ну что?
- Ничего.
- Ничего!
- Я сейчас попробую с другой ноги.
Подожди.
- Нет.
- Давай ещё раз.
- Ну-ка, давай попробуем
в обратной съёмке, как в кино.
Ну-ка! Раз!
- Самолёт. - Нет.
- Что делать-то будем?
- Может, надо повторить завтра?
В это же время. А ты не помнишь,
во сколько я упал?
- Чёрт его знает...
Что-то около семи.
Это надо вычислить.
- А в милиции на газетке
1949 год был.
Ну правильно, всё совпадает -
8 мая - завтра праздник.
- 1949 год... Бред какой-то.
Чего ж у нас в 49-м было-то?
Ни хрена не знаешь. Атомную бомбу
мы, по-моему, изобрели.
- А Донбасс когда восстановили?
- В 1943 году.
Отец ещё рассказывал,
они с матерью изоляторы
в развалинах собирали.
- В 43-ем.
Ага... Так, по-моему,
ГДР образовали.
Слушай, так я ж родился в 49-м.
- Ну поздравляю.
- Вот так. Бред! Да не может
этого быть.
- Почему не может-то? Может.
Мне когда срок дали,
тоже не верилось.
А оказалось, действительно.
Чёрт! Похожие ощущения.
Ну давай знакомиться -
Немчинов Андрей Иваныч.
- Тухманов Давид Львович.
Шучу. Пшеничный Сергей.
Тебя дома-то не будут искать?
- Да кому?
- Мне жена должна звонить. Бред!
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Да ну вас!
- Не подходи, я не глухой.
- Ещё раз с праздником.
До свидания.
Приезжайте на следующий год.
Сашка: Ну куды бы без ноги?
Ну сдурел, чи що?
Ой, ты Галю,
Галю молодая...
Мэне б пожалив... Ну шо он тэбе
сказав? Ну шо сказав?
Нечего наградами сорить, сказал.
Ну! Они наши, кровни, а ты их
пацану. Ну не цацки!
Наши, кровни. Ну и всё путём.
А шо я такого сказал?
- Не ори на меня!
- Да не ору я на тэбе. Не ору!
- Срезал меня немец! Голос...
- Всё путём...
Ну, всё путём. Мы столько с тобой
бачили.
Кровь друзей, слёзы матерей...
Ну мы ж с тобой... Ну всё путём.
- Не заслужили!
- Ты теперь слепой, а я хромой.
А вместе мы полноценный организм.
- На место! Пошёл!
На место, тебе говорят!
Пошла отсюда! Фу!
- Кирилл! Ой... Пират, место!
Место! Место, я тебе говорю.
Место! Я тебе! Ух ты! Проходите.
А вы кто? У вас такое лицо
знакомое.
Вы на экспериментальной станции
в Сталинско-Кузнецком
не работали?
А... Кирилла нет.
Он уехал в район, кадров просить.
Стране нужен уголь, кадров нету.
У нас даже многие женщины
работают.
На работу ходят, а дети
зачуханные. А вы не инженер?
- Нет.
- А жалко.
У нас инженеры на особом счету.
У них даже общежитие отдельное.
Да вы так не волнуйтесь. Кирилл
обязательно скоро приедет.
Услышит, что кассу ограбили,
забоится за нас.
Страшно, конечно, троих убили.
- Так...
- Вы, наверно, с Юго-Западного
знакомы?
- Со что?
- С Юго-Западного.
- Этого я не знаю.
А я пойду.
- Вы только не уезжайте!
- Нет, я сейчас пешком прогуляюсь.
Что-то нехорошо.
- Смотрите, не уезжайте!
А то Кирилл меня заругает,
что не сагитировала.
- Ага, ладно. Я... это... ну...
пошёл. Я пойду.
- Общежитие налево, по улице.
На призыв мой
тайный и страстный,
- О, Господи!
о, друг мой прекрасный,
выйди на балкон.
- Стой! Я тебе покажу!
- Серёга, зарубит! Беги!
- Стой!
- Брысь! Чёрт, собак развели!
Всё, оторвались.
А я к своим пошёл, идиот. "Здрасте!
- Говорю, - как дела?"
Пахан говорит: "Кто такой?
Документы!"
Я забыл, кассу-то ограбили.
Они сейчас все бандитов боятся.
Я говорю: "Ты чо, мужик! Может,
я корреспондент".
А он топор в руки и за мной.
Надо же, оба живы: И пахан,
и мама.
И я маленький, бегаю.
Хорошо, право.
Ну, ты чего? У своих-то был,
слышь?
- Был. Я маму видел.
- Надо чего-то решать, как-то
устраиваться, слышь, а?
Осторожно! Опять лошадь,
ты смотри.
Устраиваться надо, а то родной
отец в ментовку сдаст.
- Ну как это называется?
Убьют ведь - застрелят или
зарежут - и концов не найдёшь.
У меня машина сломалась,
я тороплюсь, спешу - и что же?
Калитка нараспашку, дверь
открыта. Ну как же так, ну?
Не любишь ты меня! Себя
не бережёшь, не жалеешь.
Вот ещё раз повторится такое,
я в дом не войду!
Живи одна, одна воспитывай, ну...
Совсем глупая у нас мамка.
Аллё, как слышим? Приём!
Шевелится.
(Гул)
(Колокольный звон)
- Здорово, мужики! Ну что, выдали на-гора?
- Выдали.
Ну, пошли.
- Ну что, к нам надолго? Вместе
надо держаться.
- На шахте-то не были ещё?
- Нет.
- Здрасте, тёть Мань. - Здрасте.
- Уголь стране позарез нужен.
Тут арифметика простая:
Полтора года я на шахте -
полторы тысячи на книжке.
У меня мать в деревне бедствует.
- Привет, Фёдор.
- Привет.
У меня братан был. Так он на
войне погиб.
Я чего решил: Гроши накоплю
и женюсь на невестке. Ну пошли!
- Слушай, а сегодня какой день недели?
- Воскресенье.
- Так чего ж мы идём, если
воскресенье?
- Так день повышенной добычи.
Ты что! Пошли!
А я вначале ничего не понял:
"Петренко, к начальнику!"
Я испугался, а оказывается, -
новенький.
Не дрейфь. Я вначале тоже шахты
боялся.
Посвящается в шахтёры. Аминь!
Целуй!
- Перестань ты, ей-богу, что ты!
- Как думаешь, война с Америкой
будет?
- Что? В каком смысле? А... Нет не
будет.
- Приехали, выходи.
Здорово, бабоньки!
- Здравствуй, Федя.
- Пошли.
- А что это с тобой за новенький,
а, Федь?
- Ты под ноги смотри.
- Здрасте. - Взялись, ну.
(Слышен грохот)- Это что?
- Дверь вентиляционная.
Чуешь, угольком как пахнет?
Ну что, не страшно?
В лаве хуже, там узко, тесно,
зато дороги из лавы широкие,
потому как в забое человек
поставлен лицом к природе,
легче проявить себя.
С виду маленький, неказистый
перед громадиной,
обязательно выходит победителем.
Понятно?
- Понятно.
- Ну чего встал? Пошли.
Дальше к забою теплее будет.
А вот спиртного шахта не любит.
Идёшь - и метров на 200 разносит
запах по выработке. Пошли.
Так что никогда не пей перед
спуском, понял?
(Слышен взрыв)
Это шахта старая, дореволюционная
ещё.
- Вижу, что дореволюционная.
Ох, ты смотри, какая красота!
Это снег, что ли?
- Ты что! Это шахтная плесень.
Вот, говорят, если в мире ничего
не лишнее,
то и её когда-нибудь используют.
- Ты про пе... пецилин слыхал?
- Читал.
- Во, чудеса, говорят, делает.
А тишина! А воздух! Айда!
- Ты смотри, а! Ну надо же, а!
- А наколенники я тебе из
автомобильной резины сделаю.
- Зачем? - Так колени все до костей сотрёшь.
- А! - Пошли!
- Слышь? -А? -На хрена ж вы
в таких условиях работаете?
- Так уголь стране нужен.
Вот он. Пухарев - лучший
забойщик.
Зубки личным способом закаливает.
В добрый час уголёк добывать!
Вот мы и дома.
- Инженер! Горняк! К нам, да?
Валя, кофе!
Прости, руки-то как следует
пожать не могу,
сухожилие перебито. Садись.
- Да ничего, спасибо.
- Садись! -Спасибо.
- Инженер, значит. Дело, голуба!
Я здесь второй месяц. Трудно,
браток.
Восстановительных работ
под землёй много.
Производительность не дотянем
до довоенной.
Растеряли горных мастеров, Андрей...
- Андрей Иваныч.
- Андрей Иваныч? -Да.
- Андрей Иваныч!
Ты - начальник без участка,
а у меня участок без начальника,
сторгуемся!
Я тебе клянусь честью шахтёра,
процентов на 20 можно повысить
общую добычу.
А 20 и 60 - это уже 80 процентов
довоенной добычи, правильно?
- Правильно.
- Вот! Жизнь-то...
Жизнь-то больше всего тепло
любит.
У нас сегодня день повышенной
добычи.
Сейчас пойдёшь на шахту
"Молодёжная",
осмотришь заброшенные шурфы.
Сейчас-то откуда?
- Из Москвы.
- Она страшно довольна, с себя всё
долой и в позочку.
А он пристраивается
и умиротворённо говорит:
"А теперь медленно, медленно
и в люлю".
- Новенький?
- Да новенький, новенький!
Он первый день на шахте.
- А ты, Фёдор, опять без харчей.
Ой, кулак.
На, держи.
- Спасибо.
- Шахтёр? - Нет.
- Ну, это чепуха, научим.
А родные как? Жинка, дети е?
- Далеко.
- Плохо.
Война, в гроб её мать,
столько делов наделала, а ты
родными бросаешься.
Ну что ты киваешь? Что ты
киваешь? Слухать надо старших!
- Федя! -А?
- Мамаша-то пишет?
- Сад они вырубили от налогов,
одни пеньки торчат.
А яблоки у нас были вот такие
здоровые.
- Чего они, диверсанты,
у тебя что ли?
Всей стране тяжело. А они,
понимаешь, от налогов в кусты.
Куда советская власть смотрит?
- Не все же такие придурки, как
ты.
- Ты, сопля, прикуси язык.
Наверху лучше нашего знают, кому
чего полагается.
А ежели я яблочек захочу, приду
на базар, а там фиг?
- Я когда-нибудь угроблю этого шибздика.
- Скажи ему!
Мы тут на передовой трудового
фронта корячимся, а оне?
- Чего хнычешь, Фёдор?
Пухарь-то правду сказал!
- Чего, обиделся, что ли, а?
Ой, ой!
- Плохо.
- А чё я такое сказал? Чего он
взбеленился? Побежал, видите ли!
- Да чёрт...
- Обиделся, шибздик.
- Эй, Антрацит, подь сюда.
- Здорово, Антрацит.
Чего он такой худущий-то, смотри?
- Сальца, сальца дай ему, сальца.
- Давай, давай, корми свою семью.
- Фрау-то разродилась вчера.
- Что, уже, что ли?
- Да, четыре рта у Федькиной
выработки.
- Мужик, что ты хочешь, Антрацит!
- А вот и Роза пришла.
- Ну кобели.
- Ой, Розочка пришла!
- Чёрт усатый, уйди отсюда!
- Смотри, Розочка, газомерщиц много,
а Людкин один...
- Опасно?
- Крысы здесь - значит,
не взорвётесь.
- Ладно, пошли. Рядом поработаем,
посмотрю, какой из тебя шахтёр
получится.
- Стахановец хренов.
- Михал Иваныч, не замёрз?
Парень я молодой,
молодой...
...а хожу-то с бородой.
И я не беспокою...
- Давай пошевеливайся, чтоб хлеб
не стыдно было в руки брать.
- Ползите отсюда.
...будем стрица,
будем...
- Давай, давай.
- Ребята! Кровля заиграла, атас!
- Живей, ребятки, мухой!
- Это ж не человек, это же будчик.
- Фёдор! Что как в штаны наклал?
(Грохот)
- Сейчас грёбнется.
Сейчас грёбнется.
- Чёрт... Смотри, дышит.
- Эх! Ещё бы пару стоечек, а?
- Куда? Куда, сопляк!?
Назад!
- Мухой, живее! Спину, спину
давай!
- Упрись ногами!
- Людкин!
Людкин!
- Ой, Федя...
- Ноги отстали.
- Ой, больно! -Сейчас, сейчас, сейчас.
- Ноги отстали, больно...
- Да что ты забился, как сука
в конуру, помогай!
А когда прогоним фрица...
- Ну что, забой, угонимся нахрен?
Работнички!
-... Слава товарищу Сталину!
Со Сталиным мы побеждали,
побеждаем и будем побеждать!
Да здравствует товарищ Сталин!
Слава товарищу Сталину!
- Серёга!
Серёг!
Ну и видок у тебя.
А я, старик, в порядке.
Лично с начальником шахты знаком.
Вишь, одели по разнарядке.
Во, денег даже дал на всякий
случай.
Говорит: Не заманят ли
империалисты в западню Мао?
Я говорю, не беспокойтесь,
товарищ Тюкин, не заманят.
Не позволим. Во, газет тебе
натырил, чтоб в курсе был.
Сейчас почитаем. Значит, так...
А интересно, Серёг. Вот, смотри.
"В Москве строится станция метро
"Смоленская"".
Так. "Создан Атлантический блок
НАТО".
Что там ещё есть?
Во! "Реакционная генетика на
службе империализма".
Ты смотри, о проблемах
профтехобразования пишут.
Сколько лет прошло, а проблемы
всё те же.
- Пошли.
- Кстати, Серёжа, много общих
проблем. Ты куда?
К проволоке, ещё раз попытаемся.
- Ну что ж, попытка - не пытка.
Рискнём.
- С левой ноги попробуй, Серёга.
- Да подожди.
- Да будь ты проклята!
- Хватит истериковать, Марадона!
Не в проволоке здесь дело.
- А в чём?
- Чёрт её знает.
У Брэдбери есть такой рассказ:
Два мужика попали в другое время
и нашли бабочку, раздавили.
Потом вернулись, нарушилась
причинно-следственная связь.
Мы вот так же: Вернёмся, а там
болото, как батя говорил.
Или ещё хуже - помойка.
- Брэдбери, Брэдбери!
При чём здесь Брэдбери? Здесь же
всё-таки Россия.
А ты на какой шахте работаешь?
- На "Пьяной". Там сегодня парня
задавили.
Дерево у них в дефиците, вот ёлки.
- Чё ты?
- Я ж за неё и сидел.
Восстанавливали наспех, ну
и вырабатывали, пока не рухнула.
Я столько раз предупреждал, а мне
ещё и срок дали.
А я её закрою, к чертовой матери,
а тебя - на "Молодёжную".
Там и заработок, и пресса вся
там. Хочешь?
- Ага.
- Ты куда? Пошли, погуляем.
- В гробу.
- Ну ладно. Иди-иди, поной.
А я воскресник погляжу.
Мы будем петь
и смеяться, как дети,
Среди упорной борьбы и труда...
- А хрен с тобой, спорнём.
Вон до того куста.
- Давай!
- Вон до того куста.
- Давай-давай.
- Пухарев убился!
- Да нет...
- Во! Гони поллитровку.
- Здрасте!
- О, Роза.
Дерево на шахте - дефицит.
Люди из-за него гибнут, а Роза,
не иначе, стоечку домой прёт.
Вот так всю страну и разворовали.
Два двенадцать. Жду.
Всё, Роза, идём.
Куда?
- Дура. Домой.
Держи. Помогаю.
Роза, а ты живёшь-то где?
Устал я нынче.
Уж больно далековато ты
живёшь-то.
- Пришли. -Стой, кто идёт?
- Я!
- Это кто?
- Это мой брат, не беспокойся.
Саш!.. Подожди.
Ну вот, я молчу, а он говорит:
Давай донесу.
Сашка, только ты не ругайся,
хорошо? Обещаешь?
- Ладно. - Всё.
- Здорово.
- Да что там стойка? То ж на
растопку.
Не журись. Что такой мокрый?
- Да трудовой пот.
- А-а, весёлый хлопчик.
Пойдём в хату.
- Пойдём.
- Повечеряем...
Какой ты шахтёр... Думаешь,
глазами видят?
Вот, смотри, какой я был с
глазами.
- О, орёл. А это кто?
- О! Это когда было! Это ещё до
войны.
А сегодня немцев пленных обратно
домой отправляли,
Сашка на весь воскресник кричал.
- Кричал.
- Сашка, а я спросить хотел:
А чего их никак не отправят-то?
- Войну помнишь?
- Кто, я?
Сашка, войну надо помнить, чтоб
не забывать.
Я её прошёл от и до.
Первый Белорусский, разведрота.
Я, Санька, знаешь, видел такое,
чего тебе и не снилось.
Сашка, гибель друзей, смерть
близких, слёзы матерей.
Господи... Ладно.
Я щас отошёл от войны.
Занимаюсь лингвисти...
Ну, в общем, журналистикой.
(Звонит электронный будильник) О!
- Ой! А чёй это?
- А это мои влагонепроницательные.
Ребята, это история.
Помнишь встречу на Эльбе?
Они именные, часики-то.
Подарил командующий союзническими
войсками Эйзенхауэр Дуайт.
Гляди, на. Сань, хочу у вас
ночевать,
к окну постелите
или как?
Чего ты такой, Сань? Ты меня
спросить хочешь?
Ну ты спрашивай.
- Дай мне песню, которая без войны.
- Песню? Ща, ща.
Девушки пригожие
тихой песней встретили
и в забой отправился
парень молодой.
Самойлов.
Что ж ты не спишь-то? Принеси
мне воды.
О Господи...
- Роза!
- Тихо, тихо. Спи.
- А, хорошо. Спасибо.
Слушай, возьми... Сделай, как
когда гладят...
Хорошо...
Как живёшь-то? - Хорошо.
- Молодец.
- Я никогда не крала. Чего ж они
её бросили?
Кассу, вон, ограбили,
трёх человек убили, Рябенко
милиционера.
А в прошлом месяце всю зарплату
на займы забрали.
Живём, как мураши: Присыплют -
выкарабкаемся, опять копаемся.
Как мураши.
- А ты сексуальная.
- Какая?
- Хорошая, значит.
- Правда, Федьку жалко? А может,
отходили?
Навряд ли, конечно. Да и что
лучше, неизвестно.
Инвалид на всю жизнь.
Ой, Кучковский, на работу скоро.
(Долгий гудок)
- Не любишь ты меня! Себя не
бережёшь, не жалеешь!
Вот ещё раз повторится такое,
я в дом не войду.
Совсем глупая у нас мамка.
- Здесь. За углом подождёшь.
(Крик)
- Что случилось, Роза?
Кто кричал? Что случилось, а?
- Не могу я, Серёженька,
я измучилась вся!
Он четвёртый год кричит, войну
забыть не может.
Серёженька, не уезжай, останься!
- Я предупреждал Кирилла Иваныча:
Попридержи язык.
Партия не заслужила,
чтобы даже такие уважаемые люди,
как твой муж,
позволяли себе оскорблять и меня,
и руководство, и...
- Справедливость восторжествует.
Найдутся люди, которые поймут
и простят.
Преступники будут наказаны.
(Гул)
(Гул...
Колокольный звон)
- Роза? - А ну встать!
- Ты что, одурел, что ли?
- Что же вы, забулдыги, девку
пугаете.
- Я проснулась...
- Она и так вся облапанная.
- Ты чего,
одурел, что ли?
Ненормальный!
- Я из-за таких как ты
на фронте глаза потерял!
- Ненормальный!
- Ничего не было! Да уйди ты отсюда!
- Убью!
- Ну ты даёшь! Молодец!
- Дядя Петя! Тётя Галя!
- Чего ты орёшь?!
- Чего надо?
- Шоколада! Сказала б, я б сам ушёл.
- Сейчас дядя Петя даст тебе
шоколада!
- Передо мной не надо
выдрючиваться. Я всё помню:
И милый, и дорогой, и любимый,
все твои поцелуйчики.
Ты что, с ума... Ах ты! Дура же
ты!
- Саша!
- Товарищи, здесь проживает
воровка! Она стойку украла!
Проверьте, я видел сам!
- Саша! Неправда!
- Сестрёнка! - О, козёл!
- Сестрёнка! Иди сюда!
- Неправда...
- Валюша, здравствуй. Тюкин у
себя?
- Здрасте. А вы, собственно...
- Здрасте, товарищ Тюкин.
- Здрасте. Ко мне?
- К вам. Значит так, товарищ Тюкин,
я на "Молодёжной" был.
Заброшенные шурфы осмотрел.
Но главное, на "Пьяную" заглянул.
Выводы и предложения записал.
- А вы, простите, кто будете?
- Как кто? Немчинов Андрей
Иваныч,
бывший заместитель начальника
участка, инженер.
Ну, вчера... ну, вчера решили
приступать.
- Инженер? Горняк?
К нам, да? Валя, кофе!
Прости, руки как следует пожать
не могу - сухожилие перебито.
Садись. Садись, садись.
Инженер, значит.
Дело, голуба.
Я здесь второй месяц. Трудно,
браток.
Восстановительных работ под
землёй много.
Производительность никак
не дотянем до довоенной.
Растеряли горных мастеров,
Андрей...
- Андрей Иваныч.
- Андрей Иваныч!
Ты - начальник без участка,
а у меня участок без начальника.
Сторгуемся! Я тебе клянусь честью
шахтёра,
процентов на 20 можно повысить
общую добычу.
А 20 и 60 - это уже 80 процентов
довоенной добычи. Правильно?
А жизнь-то больше всего тепло любит.
- Пожалуйста, кушайте.
- У нас сегодня день повышенной
добычи.
Ты сейчас-то откуда?
- Я из Москвы.
- А-а. Имею тайный умысел. Как там?
Не слыхать ли чего нового про братский...
- Китай? - Китай.
Я чего опасаюсь: Как бы
империалисты
не заманили в западню нашего Мао.
У них, у реакционеров, золота
много,
промышленность развита, то-сё.
- Одно могу сказать, товарищ
Тюкин, твердо:
Китайский народ победит и будет
строить светлое будущее.
- Добре.
Правильно, товарищ Немчинов.
Заживём получше, поможем братьям
нашим.
Восстановим промышленность,
сымем пару добрых урожаев -
и опять в богатстве.
Нам с тобою угольку, главное,
дать побольше.
А ты, значит, прямо сразу вот так
с предложением? Почитаем.
Кстати, у тебя с деньгами как?
Помощь не требуется?
Держи. Держи!
Держи, держи... Держи.
- Здорово.
- Здрасте.
- Ну что, Рябенко, мерина твоего
опять вчера застукали.
Распустил скотину.
- А кто же виноват? Мужики ваши!
Не сам же он себе наливает.
- А может, и сам! А?
- Здорово.
- Ты в шахте был?
- Не-а. Смотри. Милиционер-то наш
живёхонький. Узнаёшь?
- Так и Тюкин меня не узнал.
Слышишь?
- Ага.- Кофе напоил, четыре
бутерброда. Потом вот денег дал.
- Тебе?
- Ага.
- Заело время, понял?
Меню в столовой вчерашнее.
После работы - воскресник.
Всё по новой пошло.
А в 10 часов телеграмму из
министерства принесут.
А потом ограбление. Не веришь?
- Андрей Иваныч, зайдите,
пожалуйста, к Тюкину, срочно.
- Накрылась наша бабочка.
- На моем столе лежат два
документа.
Документ первый -
правительственная телеграмма.
"В связи резким понижением добычи
по комбинату
прошу принять меры безусловному
выполнению добычи
и поставке коксующегося угля.
Заместитель председателя Совета
Министров".
Документ второй - от начальника
участка Немчинова.
- Товарищ Тюкин!
- Занят!
"В связи с бесперспективностью
работы на шахте "Пьяная"
предлагаю её закрыть".
- Могу задать вопрос?
- Конечно, можете.
- Пока будешь восстанавливать
шурфы, "Пьяная" будет стоять?
- Будет стоять.
- Сколько в сутки даёт "Пьяная"?
- 20 тонн.
- 20 помножить на 20?
- Ну 400.
- Значит, согласно твоему документу,
400 тонн угля я умыкаю
у государства.
- Да каждая лава перекроет в
несколько раз! И через 20 дней...
- Через 20 дней от твоей головы
останется воспоминание!
Стране нужен уголь.
Уголь - вот реальное задание
нашей партии.
И вот наш ответ.
- Через 30 лет она обвалится,
а я сяду.
И мне моя жена кукукнет как
заключённому. Понял?
- Через 30 лет другие коммунисты
ответят перед партией.
А наша задача - выстоять в наше
конкретное время.
И с этой точки только диверсант
и провокатор
может по-твоему ответить
на требование руководства.
- Ты мне своей бумажкой не тычь!
Я твоей бумажке место знаю.
- Что?
- Давай, давай, звони!
- Тюкин. 2-12. Жду.
- Давай, давай, закладывай.
Ну давай, давай! Ну!
Пёс!
- Рябенко, вернуть!
- Тьфу, страшенный.
- Рябенко! Рябенко, быстро!
- Чёрт!..
Не могу.
- Кирилл!
А вы кто? У вас такое лицо
знакомое.
Вы на экспериментальной станции
в Сталинск-Кузнецком не работали?
А Кирилла нет. Он уехал за
кадрами.
Стране нужен уголь, кадров нету.
...- Я тебя последний раз
предупреждаю!
У меня и так голова кругом. Кассу
шахтуправления сегодня ограбили.
Рябенко убили, ещё троих. Завтра
похороны. А ты...
- Юра, Юрочка! Ты куда?
- Куда ты прёшь, а?
- У тебя брат растёт! Он должен
равняться на тебя!
- Ну, не расстраивайся,
не расстраивайся.
...- Во всех лавах - тысячи
последователей
Запорожца и Пастухова, они ведут
за собой Донбасс.
Не за горами тот день, когда
Донбасс скажет:
Есть довоенная мощность!
- Ой, как я хочу
на Камчатку съездить.
- Шахтёры! Друзья!
Все вы уже ознакомились
с телеграммой,
присланной нам сегодня
из министерства.
Мы знаем, как заботятся партия,
правительство
об улучшении жизни советского
народа.
1 марта было произведено
очередное понижение цен
более чем на 30 наименований.
Теперь нам угольком это
подкрепить надо,
чтобы ещё больше росла мощь
Советского государства.
Слово предоставляется новому
инженеру,
товарищу Немчинову Андрею
Ивановичу.
- Дорогие товарищи! Я счастлив
тем,
что выставляю сегодня на повестку
дня
своё новое и неожиданное
предложение
о закрытии шахты "Пьяная".
От себя могу добавить, что
в Москве,
откуда я только что приехал,
мне была обещана
самая серьёзная и самая искренняя
поддержка
на самых высших уровнях нашего
родного правительства.
Не буду хвалиться, но горжусь
этим обстоятельством.
И прошу вас отнестись
самым внимательнейшим образом
к моему предложению.
- Слово предоставляется лучшему
забойщику шахты
товарищу Пухареву.
- Товарищи!
Кажется, совсем недавно
закончилась война.
И вот опять вырос и гремит
Донбасс,
а вместе с ним и наша жизнь
в гору идёт.
Прямо скажу, душа радуется,
как подумаешь о нашем родном
товарище Сталине,
о том, как верно ведёт он наше
государство.
- 82. 83. - Ну, Леха даёт!
- 84... 85, 86.
- 2-12. Жду.
Сегодня будет совершена попытка
ограбления
машины с зарплатой шахтёров.
Требуется усилить охрану.
(Голос в трубке: Кто говорит?
Кто говорит?)
Говорит Москва.
- Горняки шахты готовят достойную
встречу 70-летия любимого вождя,
товарища Иосифа Виссарионовича
Сталина.
Трудно выразить чувство
благодарности, любви
и признательности каждого из нас,
наших семей к родному товарищу
Сталину!
Со Сталиным мы побеждали,
побеждаем и будем побеждать!
- Да здравствует товарищ Сталин!
- Слава великому Сталину! Слава!
- И в этом смысле, дорогие
товарищи...
...И в этом смысле, дорогие
товарищи,
чрезвычайно важной представляется
мне инициатива,
проявленная новым инженером,
представителем,
так сказать, шахтёрской
интеллигенции.
Он всего один день на шахте,
а так глубоко проникся её
проблемами.
В корень смотрит товарищ
Немчинов.
Побольше бы нам таких инициатив!
- Ну-ка, дай-ка мне.
Раз, два, три...
Раз, два, три... Нет.
Ну, чего? И у тебя не получается?
- Не-а.
- Жаль.
...- Но, товарищи, все мы знаем
реальное положение вещей.
Всем вам известно, с каким трудом
с наступлением зимы
мы буквально выдираем уголь для
отапливания шахтёрских домов,
для своих, так сказать, личных
нужд.
Это жизнь, товарищи. Наша с вами
жизнь.
Шахта "Пьяная" даёт в сутки
20 тонн угля.
Это не много. Но и не мало!
И может давать больше!
По предложению того же товарища
Немчинова,
даже своевременный и строгий учёт
порожняка
позволит значительно повысить
добычу угля.
Я сам берусь быть первым
помощником товарищу Немчинову
в этом насущном и, главное,
товарищи, реальном вопросе...
- Сергей!
Даёшь!
- Я здесь! - Серёга!
- Давай сюда! Давай!
- Давай, Андрюха!
- Серёга!
Живой, чёрт!
Здорово, подлец, пилигрим ты
хренов!
Слышь, Серёга, а я сначала не
понял, что ты уехал-то.
Где Сергей? Даже ждать не сразу
стал, пока понял.
Вон, даже календарь завёл.
Ну иди, садись.
- Так.
- Пей.
- Ну, будь здоров. А сам?
- Я не буду. Я тут попил одно время.
Всё, больше не могу.
Во, зуба-то нет. Как-нибудь потом
расскажу.
Один раз ночью сплю и вдруг -
ба-бах!
Вскочил. Думаю, чёрт,
ну а вдруг его завалило на шахте,
на "Пьяной"?
Идиот... Давай, давай икру, икру
бери.
Как у Луспекаева, да? Помнишь?
Ваше благородие,
госпожа разлука...
Ну чего, похорошело?
- Угу.
Рассказывай, как ты тут?
- А чего рассказывать то...
Я тут как бог: Творю, караю,
спасаю.
Вот сегодня Федьку на шахту
не допустил. Теперь он живой.
Сегодня на воскресник патефон
притащит, пластинки хорошие.
В общем, послушаешь. Да, кассу
не даю ограбить.
Мужики теперь при деньгах.
Кстати,
бери, а то мало ли что.
Разных бери! Для меня это
не проблема.
Я каждое утро к Тюкину.
Инженер! Горняк! И сотня в день,
как у стахановца.
Я, правда, поиздержался -
мотоцикл купил.
Машина-зверь, "Киевлянин" называется.
А, ты ж видел!
Вот горку никак взять не могу.
И "Пьяную" закрыть.
А, во!
Помните, Джеймс, дружба народов
России и Америки -
это сейчас самый главный вопрос,
который стоит перед
человечеством.
Это мы в кино ходим, 29 раз
"Встреча на Эльбе".
Я ведь раньше как думал:
Главное - найти какой-нибудь
новый подход к ним,
чтобы объяснить и закрыть эту
чёртову шахту.
Один раз Тюкина с утречка поднял,
в шахту засунул.
Пласты выработаны, крепления
аховые,
шахты дореволюционные ещё.
Показал, убедил, решили: Закрыть
надо "Пьяную".
Так нет. Товарищ Тюкин, вам
телеграмма от гиппопотама.
Снова здорово: Стране нужен
уголь, провокатор-диверсант.
Ну я и запил.
Взрывчатки насобирал, решил:
Взорву "Пьяную".
В церкви даже был.
Мёртвые оживают, живые -
как мёртвые.
Всё можно, понимаешь? А назавтра
всё по новой.
Я даже не знаю, выживет Федька
потом или нет.
Вот так и живу - творю, спасаю.
Устаю очень, Серёжа, очень устаю.
Но главное, я уже знаю,
как действовать, понимаешь?
Ты не видел главного, Серёжа:
Они меняются.
Если изо дня в день повторять
одно и то же, они запоминают.
Нужно только ежедневно и с полной
отдачей.
- Ой, Андрей, да я тоже думал и
варианты пробовал.
Убежать нельзя, я проверил,
а изменить что-либо тоже.
Значит, остаётся одно, чтоб этот
день двинулся:
Не надо делать ничего,
травинки не помять, тени
не бросить.
И главное - не вникать в их
проблемы.
Они же не помнят ничего,
ни добра, ни зла.
Как градусники: Стряхнул - и нет
ничего.
- А я понял. Раз этот бешеный день
повторяется, крутится,
значит, это проверка. Проверка,
понимаешь?
Сможем ли мы хотя бы один день
сделать таким,
каким он должен быть?
Немцев увезли, сейчас воскресник
в разгаре.
А "Пьяную" я взорву.
- Взорви.
- Но они же в три смены пашут.
С людьми же взрывать-то придётся.
- Да какие они люди, Андрей!
О чём ты говоришь! Смотри,
это фантазия, призраки.
Это книжка, Андрей, про
послевоенную разруху, кино!
Это было давно.
Поэтому этого ничего нет.
- Васька, мне велосипед покататься
дали!
- Товарищи! Есть предложение
назвать наш городской сад...
- Назовём садом имени маркиза
де Сада!
- Здесь, под небом чужим,
я, как гость нежеланный...
Вон гляди, сейчас лопату сломает.
- Вот чёрт!
- Ты гляди, гляди.
Смотри, узнаёшь? Вон твои.
- Побалакайте.
- Я отца вызвал сегодня, чтобы
с матерью побыл.
- Здорово! Разговор у меня.
- Да ты поплыл, милый.
Присядем.
Осторожно, вот так.
Сиди.
- А мы вот с товарищами по поводу
нового инженера.
- Ну водички-то кто-нибудь
принесёт, а?
- И ещё одно, Алексей Николаевич:
Вы потенциальный убийца.
- Да ты...
- Повторяю. Спекулировать
на энтузиазме,
выработанном в военные годы,
во-первых...
- Здравствуй, Кирилл Иванович! -
- Здравствуйте.
Подменять лозунгами настоящие,
пусть самые важнейшие, дела
нашего времени, во-вторых...
- Кирилл Иваныч!
- Есть способы уничтожения всего
самого разумного, сознательного,
лучшего, что есть в наших людях.
И свои убеждения я буду
отстаивать в любой инстанции,
и меня поймут.
- Ну что ж, попробуй, Кирилл
Иваныч.
- А я и пробовать не стану, просто
закрою "Пьяную" и всё.
- Попробуй.
Вот только попробуй, закрой!
- А ты меня не пугай.
- Пошли, Кирилл.
- Лида, ласкать надо мужа чаще,
Лида.
Я за страну четыре года воевал,
я руки потерял.
И обвинять меня в уничтожении
я не позволю!
Страна живёт героическим трудом,
и останавливать работу даже
на полчаса - вредительство!
- Смотри, что переписать
дали - Есенина.
Только ты Катьке не показывай,
а то запрещённое...
- А то ж всё одно - то дерево.
Буде расти, расти и вырастет.
- На бору со звонами плачут
глухари.
Плачет где-то иволга, схоронясь
в дупло,
только мне не плачется, на душе
светло...
- Поливай, сыночек, хорошенько
поливай.
Андрюша вырастет большой и будет,
как папа, уголёк добывать.
Внучек вырастет и тоже будет
добывать уголёк.
- ...Есть тоска весёлая в алостях
зари.
- 2-12. Жду.
Я предупреждал вас сегодня насчёт ограбления.
- Кто говорит?
- Одну минуточку. Хочу добавить:
Доподлинно известно,
что организатор ограбления -
начальник шахты Тюкин.
Вот так.
Его ясные, яркие очи
до конца разглядели врага...
- Товарищ, товарищ, вам плохо?
- Нет.
- Так...
Пьяный.
Отдыхаешь. И давно?
Не стыдно?
Люди после трудового дня
вкалывают. Не стыдно?
Иди отсюда! Идите отсюда.
- Батя.
- Ну так что?
- А хрен с тобой. Спорнём.
Ну-ка. Вон до того куста.
- Давай.
- Вон до того куста.
- Давай-давай.
Эх, ёлки-моталки.
- Живой!
- Во! Гони поллитровку!
- Вот чёрт!
Эх, ребятки, подналяжем!
- Дорогу герою!
- Саша, Саша!
- Ну что ты, Александр? Фронтовик,
а ведёшь себя!
Стыдно, Александр!
- Ну-ка отдай. Отдай, я сказала!
- Успеем дотемна, мужики.
- Не будешь спорить, слабак!
- ...бельбедерский памятник
шахтёрской славы!
- Приготовились. Внимание!
Товарищ Тюкин,
перестаньте!
Вы мешаете мне работать!
- У коня с похмелья голова болит,
чайку?
- Рябенко приехал.
- И раз, и раз, и взяли.
- Позвольте лошадку. Сохранность
гарантируем.
- Здравствуйте, товарищи!
Почему беспорядки допускаете?
- Да шо вы, Пухарева не знаете?
- Лей, лей.
- Хоп, опа!
- Давай, Рябенко, жги!
Барыня, барыня,
барыня-сударыня...
- Да что ж вы сделали, лошадь мою
испоганили вконец!
- Праздник же!
- Это ж государственное
имущество!
- Уселись? Шнеллер!
- А ну стой!
Товарищ, Пухарев, я запрещаю вам
в нетрезвом виде!
Ночь коротка, спят облака.
Я знакомую музыку вальса
услыхал в тишине городка.
Утро зовёт снова в поход.
Хорошо, что я встретился с вами,
проходя мимо ваших ворот.
Хоть я с вами совсем не знаком
и далёко отсюда мой дом,
но мне кажется, снова я у дома
родного,
в этом зале большом мы как будто
вдвоём,
так скажите хоть слово -
сам не знаю, о чём.
Хоть я с вами совсем не знаком
И далёко отсюда мой дом...
- Прощайте. Встретились мы с вами
как союзники,
жили как соседи, расстаёмся как
друзья.
Так сделайте всё, чтобы мы в
будущем не встретились с вами
как враги.
- Извини, друг.
- Помните, Джеймс, дружба народов
России и Америки -
это самый важный вопрос,
который стоит сейчас перед
человечеством.
(Смех)
- Не надо курить в зале.
Андрей!
Вот чёрт. Где же он?
Ещё натворит чего-нибудь.
- Ой, люди добрые!
Да что же это делается!
Куда же вы его?
- Какая касса? Какая касса?
Я член руководства.
Это недоразумение, это ошибка,
ошибка!
Да вы что?! Какая касса?!
Кому это в голову пришло,
я не понимаю?
Ну кому это могло прийти
в голову то?!
Почему касса?
Нюра, Нюра! Там на комоде...
Ну ладно, ладно.
Коля, ну зачем мне это?
Ты же меня знаешь, Коля!
Да это смешно.
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж идти теперь солдату,
кому нести печаль свою?
Пошёл солдат в глубоком горе
на перекрёсток двух дорог.
Нашёл солдат в широком поле
травой заросший бугорок.
Никто солдату не ответил,
никто его не повстречал,
Лишь только тёплый летний ветер
траву могильную качал.
Вздохнул солдат, ремень поправил,
достал мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
на серый камень гробовой.
Он пил, солдат, слуга народа,
и с болью в сердце говорил:
"Я шёл к тебе четыре года,
я три державы покорил".
Хмелел солдат, слеза катилась,
слеза несбывшихся надежд,
а на груди его светилась
медаль за город Будапешт.
- Как ты говоришь? Как там?
Слеза...
Он пил, солдат, слеза катилась,
слеза несбывшихся надежд,
а на груди его светилась
медаль за город Будапешт.
- Я знал, что такая песня должна
быть -
"Слеза несбывшихся надежд".
То ж про меня.
- Спасибо, Андрей Иванович,
очень рады были познакомиться.
Сегодня немцев пленных обратно
в Германию отправляли,
Сашка на весь воскресник кричал.
Теперь успокоился.
- Это вам спасибо
за всё.
- Ой, ну что вы!
Я вам бинтик постирала.
- Спасибо.
Пошли, Андрюха. До свидания!
- Вы завтра приходите, Саша обрадуется.
- Обязательно.
- Андрей!
- Подожди меня.
Я тебя отвезу.
- Ну что,
всерьёз обживаешься то?
Это игра, понимаешь?
Только игра в одни ворота.
Ничего с ними сделать нельзя,
Андрей, ни помочь, ни переделать.
Вон, ты руку поранил,
она у тебя болит.
А у них даже убитый встанет
и пойдёт как ни в чем не бывало.
И не будет помнить ни добра,
ни зла - ничего.
И верить будет в то, во что верил
вчера.
- Как в кино?
- Как в кино, правильно.
- Правильно.
Как градусник: Встряхнул - и нет
ничего.
- У нас с тобой одна задача -
выжить и вернуться, туда обратно.
Ты правильно сказал: Как в кино.
Потому что смотреть на это можно,
всерьёз принимать нельзя!
Чего ты от них хочешь? Каких таких
перемен ждёшь?
Ты посмотри: Это фантомы,
призраки.
А ты всю душу в них вкладываешь,
результатов каких-то ищешь.
- Завяжи.
- Давай.
В общем, Андрей, если ты ещё хоть
пальцем пошевелишь...
- Слышь, Серёга!
- Чего?
- Вон пацана видишь?
- Ну, вижу.
- Знаешь, кто это?
- Кто?
- Я.
Эх, Андрюха, нам ли быть
в печали?
Не прячь гармонь, играй на все
лады...
Гуд-бай, Америка, о,
где я не буду никогда...
Гуд-бай, Америка.
- Докладная, докладная.
"В связи с бесперспективностью
шахты "Пьяная" предлагаю..."
"В связи с
бесперспективностью..."
А вот и Роза.
Ох, до чего же ты себя довёл то,
Андрюша.
- До свидания, дядя Андрей!
- Вы что думаете,
что я железный?
У меня вон все нервы поверху!
Понятно?
- Кузьменко, давай сюда!
Давай сюда!
Судно кто будет закрывать?
Я те покажу!
- Даёшь!
- Андрей!
- Ладно, этой мой дом,
мой!
О Господи.
Некуда мне идти-то, всё равно
некуда.
(Лай собаки)
- Пиратик, Пиратик! Ну что ты
разлаялся? Иди сюда...
(Гул)
(По радио: Здравствуйте, дорогие
товарищи!)
- Здравствуйте.
Начинаем передачу "Музыка
советского кино".
Здравствуй, страна героев,
страна мечтателей, страна учёных!
Песен весёлым роем
ты переполнила сердца милльонов.
Ты по степи, ты по лесу,
ты к тропикам, ты к полюсу,
легла родимая, необозримая,
несокрушимая моя!
Нам нет преград ни в море,
ни на суше,
нам не страшны ни льды,
ни облака.
Пламя души своей, знамя страны
своей
мы пронесём через миры и века...
- Ура! Ура!
(Стук в окно)- Там на шахте Федьку
раздавило!
- Господи, мне показалось, что с Кириллом что-то.
- Что?
- Как, насмерть?
- Чё?
Ой, Лидка, не плачь.
Я щас.
- Господи, зачем ты мне сказала,
мне ж нельзя.
(Удары колокола)
- Ой, Господи, Господи.
Она умерла, а я ей всё стихи
писал.
Как глаза закрою,
сердце всё тоскует.
Дом родимый видится
да родная мать.
(Удары колокола)
Суждено ль когда-нибудь
нам с тобою свидеться?
Даст ли Бог хоть раз ещё
мне тебя обнять?
(Удары колокола)
- Ну как это называется?
- Убьют ведь, застрелят или
зарежут - и концов не найдёшь!
У меня машина сломалась,
я тороплюсь, спешу.
И что же - калитка нараспашку,
дверь открыта!
Ну как же так, ну?
Не любишь ты меня. Себя
не бережёшь, не жалеешь!
- Кирилл, замолчи!
Я не могу.
Ты говорил точно эти слова.
Мне страшно, я не могу,
мне страшно.
- Миленькая, умоляю тебя. Ты
только не волнуйся, Лида.
- Нет, нет.
- Что такое? Что случилось?
Успокойся, мой милый, прошу.
Ну, всё, всё, всё.
Вот так, тихо, тихо, тихо.
Всё хорошо, всё хорошо.
Погоди, не поворачивайся.
Посиди вот так, хорошо?
Я щас!
Ещё не пора, не поворачивайся!
- Ой как страшно, ой как страшно!
- Господа! Ваш пароход отходит
через 15 минут.
Просим занять свои места.
Мы будем плыть по великой реке
Миссисипи!
(Имитирует пароходные гудки)
(Лай собаки)
Лидонька, я уеду. Ты никуда
не ходи, поняла?
- Куда ты уедешь?
- В трест, я настоял на своём,
закрыл "Пьяную".
Видимо, не вовремя.
Был невоздержан на язык.
Ну Тюкин, гад! Не поддержал.
Ну ладно, чёрт с ним!
Не смей.
Закрывай калитку, и дверь
на замок!
- Стой, стой, говорю!
- Я американский шпион. Возьмёте?
- Документы.
- Есть деньги:
Вот есть советские,
вот не наши есть.
Можно сесть?
Здорово, батя!
А я не знал, что ты сидел.
Или ты не сидел?
Его посадят? А как, по наговору,
нет?
Как у вас принято.
Бать, ответь мне на вопрос: Если
человек из-за паршивой шахтёнки
ломает жизнь себе, родным,
но ни черта не добивается,
это что, идиотизм, фанатизм
или что-то, чего я не знаю?
Батя, ты ведь станешь совсем
другим,
ничего от тебя нынешнего
не останется.
Будешь ты в бессилии выть
и кататься по полу
от невозможности хоть что-то
исправить.
Только мать будет прощать,
плакать, плакать, прощать.
Я, бать, наверное, всю жизнь буду
мучиться жалостью к тебе.
А мамку жалко. Она сперва плачет,
а потом кричит
о справедливости, которая
восторжествует.
Девочки сплетут венки, наденут их
на голову.
Так, давай пять. Быстрее,
а то опоздаем.
Ну что ж вы, шакалы, у него жена
беременная - мной!
Фокус-покус!
Не понял.
- Ну что ж ты замолчал?
Движок стучит?
- Дверку плохо прикрыл.
- А какой сегодня день, а?
- Девятое, понедельник.
- Как это, девятое?
- Ну, после восьмого
всегда девятое.
- День Победы.
- С праздником!
- Чего ж теперь будет?
- Будешь сидеть тихо - ничего
не будет.
- Николай, а может быть,
выпустить его, а?
- Выпустишь его, а он на людей
кидаться начнёт?
- Стоять!
- Вот так, так.
Лидка, осторожней.
- Да рано ей ещё.
- Она знает.
- Ой!
- Выходи!
- Нет.
Я щас выйду - ты меня шлёпнешь.
- Нужен ты мне!
- Нет, я не выйду.
- Выпни его.
- Я не пойду, я сказал!
Уйди, не пойду!
Закрой дверь.
Я не пойду, я сказал.
Закрой дверь.
Я не пойду, я сказал!
- Пусть он уйдёт, нехорошо.
- Уйди, Сашка!
Уйди, говорю, отседа!
- Да вы что, бабы, сдурели? Я же слепой!
- Родится.
- Я не пойду, сказал!
Нет, я не пойду, отпусти мне
руки!
Я не пойду, я сказал!
Уйди!
Батя, слышишь, батя, ну!
Да отпусти!
Батя!
Помоги мне, а!
- Роди, Лидка! Роди!
Роди, Лидка!
Даёшь!
- Отпустите меня. Батя, помоги
мне!
- Ступай, сынок.
- Мама!
- Товарищ, вам плохо?
Ты чего, хлопчик, а?
- Нет, ничего. Спасибо.
Извините.
С праздником. - Спасибо.
- С праздником.
Ночь коротка, спят облака
я знакомую музыку вальса
услыхал в тишине городка.
Утро зовёт снова в поход
хорошо, что я встретился с вами,
проходя мимо ваших ворот.
Хоть я с вами совсем не знаком
и далёко отсюда мой дом,
но мне кажется, снова я у дома
родного...
(Удары колокола)
- Ныне отпущаеши раба
Твоего, Владыко,
по глаголу Твоему с миром
Яко видеста очи мои
Спасение Твое...
ЗЕРКАЛО ДЛЯ ГЕРОЯ
 

////////////////////////////