«Ива́н» — советский полнометражный художественный фильм 1932 года,
снятый режиссёром Александром Довженко. Вышел на экраны 6 ноября 1932
года
Все фразы и цитаты
ИВАН
Автор-режиссер - Александр Довженко
...Гей, раз! ...Гей, раз!
- Скажите мне, товарищи...
Скажите мне, товарищи, для чего нашему
коллективу, такому сильному и здоровому,
с такими машинами, с такой организацией,
зачем, я вас спрашиваю,
и доколе держать лишнюю рабочую силу на
селе, когда пролетариат требует
на сегодня в свои ряды миллионы новых
работников?
- Зачем, говорит, с такими машинами и с
такой, говорит, организацией, держать
лишнюю рабочую силу на селе.
- Миллионщики... Снова про миллионы.
Миллионщики...
- Зачем, говорит, вашему коллективу - о!
И доколе, говорит, держать лишнюю рабочую
силу на селе! О!
- Ха-ха-ха-ха.
Нет же такого закона.
Ведь нет.
Хочу - иду, хочу не иду!
Пойду!
- Дело тут не в законе. А вот дадим сто людей...
- Правильно! Верно!
- Молчи! Не хитри! Дадим, говорю, сто людей,
да другие села...
- Так вот, я и говорю, товарищи, дело тут не в
законе, а вот даем сто людей,
да другие села, а там и закон выйдет и уладит
все!
- Трудно, сто чертей, деревенскую пуповину
отрезать!
- Ну, так как же ты тут?
Так...
Ха-ха-ха...
На подмогу приехали. Ага? Ха-ха-ха...
- Ну, как вы там?
- Одним словом - невыдержка...
- Так...
Двадцать лет не виделись!
- Двадцать два!
- Двадцать два! Ха-ха-ха!
- Ну, здоров!
- Здоров!
- Чего заржали, разорители!
Расколупали село, а теперь тут догнивать!
- Ничего, отец, мы вас после смерти
электричеством спалим. Ха-ха-ха...
- А, чтоб вашего отца черти спалили!
- А это кто? Иван?
- Иван.
Шапку сними, что за мода пошла, черт ее
знает!
- Ничего! Ну, так я пошел.
Отдыхайте, а завтра и на работу.
Что, Иван, ударим?
- Да ударим!
- Может, вашего Ивана в школу отдать?
Может, подучить?
А? Дядьку Степан? Может, вашего Ивана
отдать в школу?
- Кого? Ивана?
Иван!
- Меня? Товарищ бригадир, вызываем их на
соцсоревнование!
- Браво, браво, Ваня!
...Браво!
- Много, но плохо.
А если по твоей неопрятной работе пройдет
бетонный поезд и завалится,
и создаст на строительстве пробку, тогда что?
...Имя, отчество, фамилия.
- Иван...
- Ну?
- Так начальник участка ведь не проверил!
- А если начальник участка чужой человек?
- Это же только костыль, Ваня.
А дальше? А выше?
Завтра соревнуешься со мной.
- Здоров, Ваня!
Ваня, здоров!
- Ха-ха-ха...
Рыбы поймал...
Слышь, ударник!
- Райком комсомола?
Павло?
Насчет отца.
Снова рыба.
На будущем собрании при людях отказываем.
Хватит!
Понял?
- Ты не спишь, Иван?
Спи...
- Ты ешь, Иван?
Ешь.
- Ты готов, Ваня? Ходу!
- В сторону, в сторону! В сторону!
Берегись! Берегись!
Стой! Прими в сторону!
- Замолчать! Убили лучшего юного удариика.
Молчать! Не бетонная бадья! И не трос!
И не поганый газ!
Его убило недостаточное внимание к бадье,
тросу, сигналу.
Недостаточная проверка.
Что? Что? Вы стали слишком добрый, мягкий.
А в результате - смерть комсомольца. А в
результате запятнана идея.
Вот вам и доброта! Вот вам и свой парень!
Слышите?
Немедленио созвать бригаду комсомольцев
для постоянной проверки механизмов на всех
участках!
Сегодня же, сейчас же!
Вам что, товарищ?
- Ничего.
- Назад!
- Секретничество завели? На секретах
выезжаете?!
- Не секреты, а квалификация.
Организатор штурмов за темпы, за 500000, за
плотину, за мосты, за шлюзы,
за бетон, жестокий враг стихии и
"объективных обстоятельств",
бывший комиссар броневых частей - дорогой
Николай Григорьевич Третьяков.
Учитель крановых машинистов и сам крановый
машинист и блестящий механик.
Товарищи-молодежь! Почтим уважением
Августа Августовича Шульца.
Герой днепровских глубин, бригадир
водолазов и сам водолаз, в течение пяти лет,
и в зной и в морозы, тысячу шестьсот восемь
часов
расшифровывал днепровское дно - Павел
Иванович Орлов.
Инженер-электрик, перекрывающий все
американские методы монтажа гигантских
турбин,
скромный победитель мировых рекордов -
Изатула Садыкович Ибатулин.
- А я прогульщик!
Вот мой профиль.
Вот мой затылок.
Вот моя походочка!
Довольно народ мучить! Объявляю пятилетку в
один год! Ха-ха-ха-ха...
Боец за мировые рекорды установки каркасов
и щитов на грозных высотах
днепровской плотины - ударник Александр
Степанович Захаров.
Массовик и организатор ударных бригад,
старый рабочий, партизан украинских
просторов,
помощник прораба механизации - Мойсей
Самойлович Мороченко.
Рабочий, первым полюбивший паровой кран
на самых высоких точках плотины.
Пусть старший машинист Павел Иванович
Лазечный оканчивает нам шлюзовые ворота!
- Есть, хлопцы, много общего между плохой
продукцией и прогулом.
И, в конечном счете, черт его знает...
- Не хочу! Еду домой!
Домой еду! С таким ударничеством!
...Эх, я, бывало, товарищи, парубком как
ударю, бывало...
Танцевал с девчатами! Аж земля дрожит!
Вот чтоб меня Господь побил!
- 810 тысяч киловатт! Говорят, Волга даст
вдвое, а Ангара - вдесятеро.
Десять Днепрельстанов ударной работы!
- Так вот я же и говорю... как, бывало, ударю...
с девчатами, аж земля...
- Да замолчите вы!
- Здорово разобрало... Человеком станет!
- Ну, хватит, хватит, пусти! Пусти, говорю!
Пусти, говорю!
- Алло! Алло! Алло! Вот он -
Степан Йосипович Губа... из села Яреськи...
Миргородского району...
сорока шести лет...
здоровый,
съедает в день: хлеба -
два фунта... сала... и так далее.
Здоровый...
- Ужас! Ужас! Жах!
Кушаем?
Сало пятнадцать, масло шестнадцать.
Шест-над-цать!
У-у, парубки!
Личность уничтожили!
О! Понагнали деревенских, извините...
Диалектический нонсенс. Нонсенс! Как бы это
вам объяснить?
- А вы не популяризируйте, оно и так видно!
- Ведь это... ведь... т-т-товарищи,
диалектически ведь это же ужас! Ведь
диалектически... ведь это же ужас!
- Правильно. Верно.
- Кто мы такие, я вас спрашиваю? Я - прораб.
Ведь диалектически, товарищи, я же
неповторимая личность! И вы, и вы...
Неповторимая индивидуальность!
Человека нет!
- Я тоже прораб. Человека нет? А я! А я! А они?
При любой цене сала, масла, хлеба!
Так, говоришь, правильно? Деревенщина...
- Замолчи! Слышишь? Замолчи! Замолчи!!
- Я, отец, работать не умею. Не умею. Тут,
отец, не только сила. Тут иная хватка... школа
тут...
- Я, отец, работать не умею. Тут, отец, не
только сила. Тут иная хватка... школа тут...
- Я, отец, работать не умею. Тут, папа, не
только сила. Тут иная хватка... школа тут...
- Школа!
- Вы промахнулись, отец!
- Я учителем был тебе в селе, а тут ты должен
был бы меня учить.
Это же ваше молодецкое дело. Вас же тысячи,
да каких!
- Так. Так-так.
Семьдесят два. Да.
Так вот, Ивана в крановый и в школу!
Что?! Ага, выходит, учиться нужно, а как из
твоего цеха, то и не нужно.
Так. Так-так.
Ничего, двенадцать миллионов учится! Бывай!
Сегодня, Иван, ты выиграл самое главное!
Слышишь?
- Алло! Слушайте! Сегодня Центральный
Комитет комсомола продолжает всесоюзную
перекличку ударных гигантов.
Алло! Говорит комсомол! Слово для доклада
имеет Магнитострой.
...Заграницу, Вова! Заграницу, Вова!
Алло! Алло...
...Могучее сияние своих огней...
...особенной силы неслыханный кризис,
охвативший весь капиталистический мир.
Товарищи! Ударники! Электрическая лампа
капитализма перегорает...
...Говорит Донбасс.
Товарищи ударники! Мы, бойцы подземных
недр
великой большевистской кочегарки, сегодня
рапортуем нашему правительству
и всем трудящимся... Слово предоставляется...
Харьковский тракторострой... Товарищи!
Говорит Харьковский тракторострой...
...Заграницу, Вова! Заграницу, Вова!
- Дорогая, ну, так же нельзя! Немного
заграницу, немного нас. Пополам, понимаешь,
пополам.
- Принимая Ивана в партию, мы говорим:
сегодня это - не руководитель, не гений.
Иван - это рядовой боец, который набирается
среди иас классовой сознательности.
Это один из тех, из кого... слагаются
миллионы масс, творящих историю.
...Говорит Баку!
- Просто невозможно! В каждом городишке
радиостанция!
- В каждом городишке? В каждом селе
построим! Весь мир оборудуем!
- Диалектический нонсенс.
- Замолчите, вы! Сало - пятнадцать, масло -
шестнадцать. Ух ты, мещанка!
- Вова!
...Есть у меня отец, Степан Губа.
Два года тому бросил я его в селе. Но тянется
за мной его гибельная, прогульщицкая тень.
Я все сделал. У меня уже сил нет! Дайте мне с
ним развод.
- Не желаю!
Боюсь... Сына боюсь...
...пролетарская революция. На берегах
Днепра, около Кичкеса,
где когда-то шумела Запорожская Сечь,
пролетариат,
мы, современные пролетарские запорожцы,
побили мировые рекорды и решили под
руководством партии...
фундамент социалистической экономики, наше
электрическое сердце
Советской Украины.
- Говорит представитель Красной Армии,
бомбардир-удариик, комсомолец Иван Сирко!
- Выключите радио!
Четыре года непрестанно, дни и ночи, вы,
рабочие и инженеры...
на высшее образование седого Днепра.
Так повелела лучшая часть человечества.
Мы побеждали холод и бури, днепровские
воды и вековечные граниты его берегов.
И вот, я говорю, не буря, и не гром, и не позор
заставляют нас сейчас же прекратить
собраиие,
а наш внутренний самый въедливый враг!
Из-за несовершенства научных предвидений и
недосмотра четвертый наш котлован заливает
водой!
Товарищи запорожцы, огонь!
Вот на этом, товарищи, позвольте мне
закончить свой доклад.
Сегодня мы завершили свои трудовые
маневры. Победителем в маневрах вышел тот,
кто лучше владел боевой аппаратурой, тот, у
кого лучше вымыты ноги и правильно обуты
онучи.
Победил политически сознательный, у кого все
детали технического поведения были учтены и
воплощены весело.
- Ура-а-а!
- Товарищ инженер! Пролетариат
приветствует вас с блестящей организацией
победы от имени...
- Стой! Стой! Прошу слова! Вот я сейчас с
вами поговорю. Я вам покажу, как растравлять
детей.
Кто я? Кто я такой, я вас спрашиваю? Отец я
или не отец?
Чтобы мое дитя смеялось надо мной и
напускало на меня милицию!
Кто я такой, я вас спрашиваю? О, нате,
ударник! учитель! Кто я такой, я вас
спрашиваю?
Отец я или не отец? Я неповторимая
индивидуальность!
Не желаю и заявляю, что я от такого сына
отказываюсь!
- Стой, стой! Позвольте рабочий вопрос. Мне
стыдно, что я родился с вами в одном селе!
- Извините, товарищи, за инцидент!
- Ничего, Степан Васильевич. Ничего, Иван.
Сегодня тебя усыновляет рабочий класс.
- Погиб, словно в великом бою, мой
единственный сын Иван... Мать я... Рабочая...
Сначала страшно и смутно мне стало. И вот я
себе думаю...
- Ничего, мамаша! Говори! - Я понимаю, все
понимаю, не могу только красиво рассказать. -
Ничего!
- Вспоминаю, был он маленьким мальчиком.
Хороший и потешный был.
Все о киигах мечтал. А в работе - сила! Знаю
я, все вы его любили,
потому что когда упал он, затих весь мир...
Слушайте, ребята, товарищи, ударники!
- Ударим! Ударим! Ударим!
Товарищи профессора! Преподавайте Ивану
всё, что у вас есть!
Конец