Игра хамелеона (1986 год). Цитаты и фразы из фильма

«Игра хамелеона» (лит. Chameleono žaidimai) — советский телефильм 1986 года, снятый на Литовской киностудии режиссёром Арунасом Жебрюнасом по пьесе французского драматурга Жана-Поля Сартра «Только правда» («Некрасов»).

Все фразы и цитаты

 ИГРА ХАМЕЛЕОНА
Ой! Здравствуйте.
Здравствуйте, господин Сибило.
- Как Ваша дочь?
- Спасибо, хорошо.
Господин редактор, господин редактор!
Простите, господин главный редактор,
семь лет назад Вы решили посвятить
пятую страницу нашей газеты
борьбе с коммунистической пропагандой
и целиком доверили это мне.
Но как мне найти злостную издевку,
разящую заметку, убийственное словцо,
как мне пророчить конец света, если я хожу
в дырявых ботинках?
- Покажи.
- Во.
Целые.
Делигвар, ты где?
Ко мне.
Я потерял здоровье, волосы на голове.
Слушайте, что Вы наделали?
Это же первая страница.
Над Вашими заголовками
будут смеяться даже папуасы.
"Революция в Африке"!
Нечего сказать! Нашли,
чем порадовать читателей.
Еще одна революция.
Ну это же в Африке!
Дурак.
Революция не знает расстояний,
революция - это как эпидемия.
На задворки Африку.
Дайте заголовок поскромнее.
"Беспорядки в Африке".
Беспорядки всегда подавляются.
- А что на первую?
- Это я Вас спрашиваю.
Предлагайте, хорошенько подумайте.
Мне нужен...
Господин главный редактор!
Мне нужен заголовок динамический,
атомный, понимаете?
Ну что Вы сидите, как истуканы?
Нашел.
И я нашел.
Ну?
"Война отдаляется".
Она может отдаляться сколько ей угодно,
только не на первой странице.
Что в Вашингтоне?
Даллес ничего не извлек?
Сегодня нет.
"Тревожное молчание Америки!"
Так, Америка не тревожит,
Америка успокаивает.
Во, "Успокаивающее молчание Америки".
Нет.
Люди действительно успокоятся
и никто не купить наши газеты.
А если.
"Тревожное молчание Советского Союза"?
Идиот! Советский Союз тревожит.
Ты забыл про водородную бомбу,
это что тебе детские игрушки, а?
Я предлагаю разбить:
наверху "Америка не принимает всерьез",
а под этим "Тревожное
молчание Советского Союза".
Глупо!
Если молчание тревожное,
Америка должна принять его всерьез.
Значит так:
"Вашингтон не преувеличивает
и не преуменьшает тревожного
молчания Советского Союза".
Ну что это, газетный заголовок
или ученая диссертация.
Где же ритм?
В газете не пишут,
понимаешь, в газете танцуют.
Что же делать, если ничего не происходит?
У ворот только 17 убитых.
Дипломатическая...
Что это?
Два самоубийства и еще...
Лансело, господин редактор.
Слушаю, что?
Когда?
Заголовок есть.
"Жорж де Валера скрылся".
Тот самый, это гений нашего века.
- Вы дадите его фото на первой странице.
- Обязательно.
Смотри,
смотри, смотри.
Какого черта?
- Привет.
- Что?
Привет.
Ой.
А, настоящий мужчина
должен как следует подумать,
прежде чем прыгнуть.
По-моему, передумал?
Ой, не могу, как интересно.
Нет, это я просто держу
пари, что он прыгнет.
А я держу пари, что нет.
Если я выиграю,
наш носовой платок будет только моим.
А если я
- то наш носовой платок будет только
моим.
Какой прыжок, а?
Подумаешь?
Куда?
Он остался наверху.
Черт, он не тонет.
Ты что?
Не люблю я таких шуток.
Он плавает.
Тебе не угодишь.
Плакал мой пиджак.
Ты же знаешь, я всегда жду,
когда они пойдут ко дну.
Да.
Куда ты?
Куда ты? Да подожди.
Подожди, не надо.
- Отстань.
- Не надо!
Пусть этим занимается спасательная команда.
И потом, уже поздно.
А пиджак, ты не пойдешь за ним?
У меня что-то пропало, охота работать.
Ну, пиджак.
Вот еще один человек умер,
потому что никто не протянул ему руки.
Ну, пиджак же.
Робер!
Робер, скорее.
Отстань, я хочу спать.
Веревку, скорей.
Он выплыл.
Скорей, ну ты что?
Ты дашь ему утонуть?
Подлец!
Не берет.
Только что кинулся в воду, а ты хочешь
чтобы он сразу согласился вылезти?
А где честь, гордость?
Да ты понимаешь,
что такое мужская гордость?
Бросай!
Идиоты,
болваны!
Что ты путаешься не в
свое дело, вшивый дурак?
Ты что возомнил себя Господом богом?
Мы думали...
Не трожь.
Ты не мог подумать, что я хотел выкупаться?
Я хотел покончить с собой, понимаешь?
Неужели Вы пали так низко, что не
считаетесь с последней волей умирающего?
Это не последняя Ваша воля.
Откуда ты знаешь?
Но Вы плавали.
Ну и что же?
Может я немножко
проплыл, прежде чем утонуть.
И если бы Вы не бросили мне веревки...
А Вы могли не хватать.
- Я не мог не хватать, Вы меня заставили.
- Кто заставил?
- Человеческая природа.
- Вот видите.
Твое вижу.
Ты что, начитался Руссо?
Эй!
Да мы не хотели Вам зла!
Вот это-то и плохо, если
бы ты был человеком,
ты бы вежливо подождал,
пока я пойду ко дну,
а потом поднялся бы на мост
и аккуратно забрал мой пиджак.
И все мы втроем были бы счастливы.
Я бы спокойно умер,
а ты бы заработал свои три тысячи
франков.
Стой.
Пока я жив, мой пиджак будет со мной.
Стоп, ребята, стоп.
Что верно, то верно.
Не видать тебе моего пиджака,
я с ним умру, теперь ты понял, болван?
Понял.
В твоих интересах было бы, чтобы я умер.
Я думал о Ваших интересах.
О чем ты говоришь?
Я хотел оказать Вам услугу.
Эй!!!
Врешь,
я никому не обязан жизнью.
Я даже родился по недосмотру.
Понимаешь?
Или ты считаешь, что я буду
обязан тебе деньгами?
Если человек кидается в реку,
значит, денег у него нет.
Не прикидывайся простаком,
Калигула.
Все мы марионетки,
нас дергают и мы танцуем.
10 лет я играл в эту игру.
Но я был благороднее Вас.
Я не трогал несчастных,
я искал богачей.
И продавал им дырку от бублика.
Ну ладно, я пошел топиться, до свидания.
- До свидания.
- До свидания.
Только Вы должны дать мне
слово, что больше не будете...
Что?
Бросать веревку.
Ну что Вы, никогда.
Можете быть спокойны.
Даже если я выплыву?
Нет, нет, не двинемся с места.
- А если я позову на помощь.
- Ну, мы петь будем,
чтобы заглушить Ваши крики.
Превосходно.
Всего хорошего.
Сколько времени я потерял?
Уже 10 минут как я мог быть на том свете!
Что значит 10 минут?
Да, когда перед Вами вечность.
Вечность была передо
мной, но я ее прошляпил.
Это все из-за Вас.
Ну, она, наверное, не ушла далеко?
Вот, вот она.
Как в нее попасть?
Дайте мне Ваши руки.
Умереть втроем - это одно удовольствие.
Зачем умирать?
Потому жизнь - это пожар в театре,
каждый ищет выход,
никто его не находит,
горе тому, кто упадет.
Понимаете?
Я стал бузить, меня растоптали,
но я не дам себя расшибить.
Ну, чем отличается человек от животного?
Тем, что человек всегда
может покончить с собой.
Идемте, идемте к воде, ну.
Прыгайте первым,
- мы немножко подумаем.
- Мы потом.
- Значит, я тебя не убедил?
- Не совсем.
Как я опустил за тебя?
Идем, идем!
Идем в объятиях поэта!
Что Вы делаете?
- Это моя сумка!
- Помогите!
Помогите, помогите!
Ой!
Что, кого-нибудь кокнули?
Ты что, разве я похож на убийцу?
Я аферист.
Мошенник.
Нет, нет, на каторге не
умереть, вот в чем вопрос.
Если Вы собираетесь топиться,
не стесняйтесь, пожалуйста,
окажите нам эту услугу,
- мы даже будем Вам благодарны. Иди.
- Что Вы делаете?
Иди, иди.
- Мы хотим Вам помочь.
- Давай.
Вы хотите утопить Вашего ребенка?
Какого ребенка?
Потому что Вы меня спасли.
Я Ваш ребенок.
Ты его подстрахуй, останься на лестнице.
Здрасьте.
Ну, голубчики,
- кто кричал?
- Что?
- Когда?
- Только что.
Я разыскиваю одного
молодого человека, 35 лет,
рост метр семьдесят восемь,
серый костюм,
спортивные манеры,
серые глаза, Вы его,
конечно, здесь не видели?
- Когда?
- Этой ночью.
- Нет, а ты?
- Нет.
Я нич... Я бы такое...
красавчика, я бы успела...
Я бы такого красав...
А это наш сын.
Да.
Старший.
Почему лязгает зубами?
А он спит.
- Почему лязгает зубами?
- Он спит.
Я спрашиваю, почему он лязгает зубами.
А он всегда лязгает зубами, когда он спит.
Это у него с детства.
Расшевелите его.
Угу.
Эй ты, ну, вставай, вставай!
Спящая красавица.
Что за свинство,
поднимать людей среди ночи?
Ты что,
Потише, инспектор полиции.
Я тоже нервный, будь повежливее.
Я слишком честный, чтобы быть вежливым.
Я?
Ты не представляешь, что они задумали.
Ты злилась?
Ну что?
А тебя не разбудили крики твоего отца?
А он что, снова кричал?
Как недорезанная свинья.
А, он всегда кричит, я к этому привык.
- Почему?
- Мамаша его лупит и...
И ты позволяешь?
- А я на стороне мамаши.
- Очень интересно.
Слушай, а ты не видел здесь, конечно,
высокого брюнета в сером костюме?
А, этого подлеца хотели
сбросить в воду сегодня.
Когда?
Где?
Ну?
Во сне.
Это мне приснилось.
Ты идиот, да?
Я нашел этот пиджак на мосту.
- Значит, он бросился в воду?
- Все может быть.
Или может, хочет сбить нас со следа?
В лабораторию.
Вы ничего не видели?
Вы что-нибудь слышали?
Почему он так долго лязгает зубами?
Как Вы думаете, он утонул?
- Не думаю.
И я не думаю.
Не везет.
Опять улизнул.
Я говорил, начальник, я человек заурядный,
я этого не стыжусь.
Заурядные люди понимают друг друга.
Как я могу понять такого прохвоста,
102 преступления и ни одного привода.
Когда передо мной гений, я
я теряюсь.
Смотрите.
Что это?
Не знаю, похоже брюки?
Брюки, чьи брюки?
Я нашел их внизу.
Погодите.
Значит, если он здесь разделся,
значит, он оделся во что-то другое?
Погодите, погодите.
Так.
Держите.
Держите его, держите!
Алло.
Да, слушаю.
Что?
Не может быть.
И что?
Никаких подробностей?
Жаль.
Черт побери!
- Что, поймали Валера?
- Нет.
А что случилось?
Исчез советский министр Дубов.
- Как это исчез?
- Как исчез?
Очень просто, удрал за границу.
А какие подробности?
К сожалению, никаких.
Он не был на премьере в Большом театре.
И после этого его никто не видел.
Кто сообщает?
Райтеры "Франс Пресс".
А "ТАСС"?
К сожалению, ни звука.
Так что же нам делать?
Дубов или Валера?
Дубов!
Пишите, все пишите.
Заголовок -
"Дубов исчез."
Подзаголовок -
"Советский министр выбрал свободный мир".
Кто стрелял?
Сибило, господин редактор.
Разоружить его и выбросить вон, в коридор.
Алло.
Да.
Да, господин председатель.
Председатель правления.
Скажите этому скряге,
что я его жду в бильярдной.
Алло,
пожалуйста, господин председатель,
редактор Вас ждет в бильярдной.
Я Вас слышу, господин редактор,
приготовить бананы и молоко.
Здравствуйте.
Здравствуйте, дорогой господин Палотен.
- Прошу Вас.
- У меня прекрасные новости.
- Слушаю.
- Только что позвонил министр внутренних дел,
он дал мне понять, что предоставит нам
монополию на все объявления.
Боже, это сверх ожиданий!
Не правда ли, мы будем
выходить на 20 страницах,
мы прикончим "Пари Пресс" и "Франсуа".
А что министр хочет в обмен?
Подкупить?
Как Вы могли подумать,
наша газета солидное издание,
конечно, он сказал,
что газета должна быть более боевой.
Мы стараемся.
Вы знаете, господин Жунуми.
Да, я знаю.
Это прекрасная кандидатура.
Добрая христианка, мать 12 детей.
- 12?
- Живых.
Ее любимая фраза:
чтобы сохранить мир, все средства хороши.
Даже война!
Как это просто и убедительно.
- Фифи.
- Уже записала.
Прошу Вас, господин председатель.
К сожалению, обстановка
на Марне не блестящая.
Мы можем рассчитывать
всего на 30 000 голосов.
Коммунисты, конечно,
получат несколько больше.
Остальные 10 000
проголосуют, видимо, за радикалов Пер Дрие.
Может пройти коммунист.
Понимаю.
Министр сказал, что
это было бы катастрофой.
- Но он нашел выход.
- Какой?
Пер Дрие должен снять свою кандидатуру и
призвать своих единомышленников
голосовать за госпожу Бономи.
Вот чудак, он ненавидит коммунистов,
но он против вооружения Германии?
Вы знаете почему?
Немцы в 1944 отправили его родителей
в концлагерь.
Подумать только.
Это невероятно,
он боится немцев больше, чем русских.
- Где бананы?
- В Африке, господин редактор.
Господи!
Вы должны доказать, что
русские страшнее немцев.
Я только это и делаю.
5-я страница целиком
посвящена красной опасности.
- Где мои бананы?
- Она говорит, что в Африке.
В Африке.
Ваша пятая никуда не годится.
Сибило, потише.
О, я вспоминаю Ваши фотомонтажи.
Советский маршал на гнедом коне въезжает
в горящий собор Парижской богоматери.
Вот это были шедевры.
Ваша газете стала пресной, беззубой.
Не далее, как вчера, Вы говорили о мире,
Я?
Никогда.
На первой странице.
Это не я, это Молотов, мы
же должны информировать.
Чепуха, Вы должны заразить всех паникой,
иначе Атлантический Пакт распадется.
Где же мы тогда найдем силу,
чтобы готовиться к войне?
- К какой войне?
- Предстоящей.
- Но я не хочу войны.
- Ах, Вы не хотите!
Где же Вы в таком случае
собираетесь умереть?
- В своей кровати.
- Ах, в своей!
Подумать только, в 20-м веке,
при таком расцвете техники.
Вы знаете, кто Вы такой?
Вы инстинктивный пацифист.
Но я...
Вы Наполеон объективной информации,
но Вам не хватает неистовства.
Господин председатель.
Докажите своим читателям,
что само существование
Франции зависит от мощи
германской армии, от гегемонии Америки,
пусть жизнь станет страшнее смерти!
Сейчас же вызовите...
Сибило, Сибило, к редактору и немедленно.
А ну-ка подойди.
Подойди, подойди.
Господин Палотен, я хочу поблагодарить.
Погоди благодарить.
Погоди благодарить.
Я не думал, что Вы так быстро
удовлетворите мою просьбу.
Я заблуждался,
отныне я верю в людей.
Напрасно.
Ты не годишься для нашей газеты.
Из 5-й страницы ты сделал богодельню.
Но господин Палотен.
Одно из двух, или ты продался красным,
или ты круглая бездарность.
Но это не так, клянусь Вам.
- Докажи.
- Но как?
Завтра я начинаю компанию
против коммунистической партии.
Мы должны уничтожить
ее в две недели, понятно?
Да.
Мне нужен громило
высокого класса.
Зубодробитель!
Чемпион политического бокса.
Разве ты на это способен?
Да.
Тогда дай мне сейчас же
какую-нибудь гениальную идею?
- Сейчас?
- У тебя 30 секунд.
30 секунд.
Для гениальной идеи?
Осталось только 15.
Блеск и нищета московских куртизанок.
В картинках.
В картинках?
Можешь получить расчет.
Господин Палотен,
я Вас умоляю,
если Вы меня уволите,
я приду домой и повешусь.
Большой беды не будет.
Прошу Вас.
- Завтра в 10?
- Да, у тебя вся ночь впереди.
Вы пучите Вашу идею, господин Палотен.
Но прожиточный минимум...
- Постой, а сколько ты получаешь?
- 70.
Что, неплохо.
- Но всем говорю сто.
- Ну и пожалуйста.
Спасибо, господин Палотен.
А не могли бы Вы мне на самом деле...
У тебя взрослая дочь,
разве она тебе не помогает?
Да, но она сама мало
зарабатывает, и потом, она
- она прогрессистка.
- Причем тут убеждения? Деньги не пахнут.
Мне приходится одалживать у нее.
Но для профессионального борца с
коммунизмом это как-то неудобно.
Наоборот, разоряй их, разоряй.
Конец месяца для меня кошмар.
Я бы тебе выгнал, если бы думал,
что ты работаешь ради денег.
Ты борешься из любви к любви,
против негодяев, которые хотят помешать
дружбе буржуазии и пролетариата.
До свидания.
- Господин Палотен.
- Да, я слушаю.
- Я хочу сказать.
- Что?
Я больше не верю в людей.
А, ты знаешь, что твоей работенки
это самое лучшее,
может быть теперь
ты и найдешь гениальную идею,
до свидания.
Лаборатория.
Извините, извините.
Кто здесь?
Пропал.
Кто пропал?
Ой, вор.
Где воры?
А Вы что, разве не вор?
Нет, я просто пришел к Вам в гости.
Ночью?
Да, ночью только в гости и ходят.
- Да, а почему через окно?
- Пожалуйста, я
могу войти через
дверь.
Войдите.
Ну, почему подняли руки вверх?
Потому что ночь, а гости всегда
ночью поднимают руки вверх.
Допустим, можете опустить.
- А, вдруг - испугаетесь.
- Я?
Никогда.
Между прочим, Вас, вообще-то
трудно принять за вора.
Благодарю, что Вы меня доверяете.
Я доверяю Вашим рукам.
У них удивительно дурацкий вид.
Сразу видно, что Вы
- ничего никогда не делали...
- Осторожно.
- Вашими десятью пальцами.
- Откуда Вы знаете?
Мне приходилось бывать на судах.
Вы журналистка?
Да, а Вы?
Меня скорее увлекает поэзия.
Чем Вы занимаетесь?
Вас интересует моя профессия, я
разговариваю.
Ну, почему замолчали?
Нету подходящей темы для разговора.
А зачем Вы сюда пришли?
Вас интересует это,
но я не скажу, позовите Вашего мужа.
Я не замужем.
Значит, это Вы курите эту трубку?
- Отец.
- Позовите Вашего отца.
Он в редакции.
- Здесь больше никого нет?
- Нет.
А это Вас стесняет?
Это может Вас скомпрометировать,
а мне это неприятно.
Да?
Тогда уходите.
Когда вернется отец, придете обратно.
До свидания.
Если Вас это не очень стеснит,
я предпочитаю подождать здесь.
Нет, это меня не стеснит.
Но я как раз собиралась уходить.
Я, конечно, могу Вас здесь оставить одного,
но я хочу знать, зачем Вы сюда пришли?
- Ну!
- Конечно.
Я простудился, это единственный глупый
результат неудавшегося проекта.
Я не могу опустить руки.
Почему, Вы что парализованы?
Я это сделаю,
Вы позовете полицию,
или достанете из стола револьвер.
Вы что хотите, чтобы я
подняла руки вверх, вот так?
- Вам удобнее?
- Конечно, конечно.
Ну, теперь Вы мне можете ответить?
А на что я, собственно,
должен Вам ответить?
Вот уже час как я Вас спрашиваю,
зачем Вы сюда пришли?
А, правда, правда, только Вы
опустите руки.
Я Вас слушаю.
Здесь нет Вашего отца.
Вы знаете, я обожаю женщин,
я люблю объясняться им в любви,
но я ненавижу давать им объяснения.
Забавно, но почему?
Они ничего не понимают.
А что тут понимать?
Вы мошенник.
Это все, что Вы поняли?
А разве не это главное?
Вы не мошенник.
Это не главное, но это
это не так, за мной гонится полиция,
мужчина бы понял это сразу.
- За мной гонится полиция!
- Не кричите!
И что же Вы намерены теперь делать?
Я закрою шторы.
А потом?
Потом?
Ничего.
Это неопределенный ответ.
Ну, я думаю, что возможно понять, что Вы
не собираетесь выдать меня полиции?
Вы меня правильно поняли.
Вот именно поэтому Вы меня выдадите.
Не возражаете?
Вы испугаетесь какой-нибудь
ерунды и начнете кричать.
Но я же не закричала, когда я Вас увидела.
Вот об этом я и говорю.
Башка еще за Вами.
Вот сейчас стоит полиции
постучать в дверь...
и Вы закричите.
Быстро идите вот на кухню.
Кто там?
Полиция.
Простите,
Вы не видели здесь мужчину,
брюнет, рост
метр семьдесят восемь?
Нет.
Так я и знал.
Спасибо.
Войдите.
Нечего, нечего смеяться, я продрог.
А Вы его обманули.
О, а Вы никого не обманываете?
Сидите в чужом доме и пьете чужой кофе.
Я мошенник, ежели все порядочные
люди поступали, как Вы...
Ну что тогда?
Что было бы тогда с общественным строем?
А вот это меня совершенно не волнует.
Я не люблю полицию.
За что Вы не любите полицию?
Вы что воровка, клептоманка?
Я корреспондентка.
Вот они мне на прошлой неделе, видите.
- Это что по ошибке?
- По какой ошибке?
- Я участвовала в демонстрации.
- Зачем?
Я протестовала.
Ну, Вы мне будете наливать кофе или нет?
Ай, ай, Вам 20 лет,
Вы вольны жить, как Вам хочется,
и Вы еще недовольны, в общем?
- Вы красная?
- Розовая.
- А ваш отец, ему это нравится?
- Нет.
Он порядочный человек, а Вы не
видите дальше собственного носа.
Да.
А Вы хоть раз подумали,
что ожидает меня завтра?
Вы вернетесь к своим аферам?
Вы меня неправильно поняли.
А может быть, Вы собираетесь
стать честным человеком?
Ни в коем случае, у меня нет
никакой возможности стать
нечестным человеком, у меня
остались только эти лохмотья,
и ни гроша в кармане.
Но я могу Вам дать немножко денег?
Никогда.
Деньги - это святыня, и я не могу у Вас их
принимать, я могу их только
- брать.
- Ну возьмите их!
Я не могу у Вас их взять,
потому что Вы мне их даете.
- У меня есть к Вам предложение.
- Какое?
Я согласен дать Вам интервью.
Вы мне?
Я Жорж де Валера.
Ну и что?
Вы?
Ой!
Я великий Жорж де Валера.
Знаете, с бедной газеты я много не возьму.
Я возьму два костюма,
три галстука, дюжину рубашек,
и пару ботинок.
В 1917 году
у пожилого казака и молодой монахини
в Москве родился ребенок.
Это был я.
Вначале все подумали, что ребенок мертвый.
- Но я...
- Хватит!
Что такое, Вам неинтересно это слушать, да?
У меня нет времени.
Я ухожу.
Скажите, а когда Вы вернетесь?
Мою газету не интересуют
мошенники, даже гениальные.
- Отец.
- Кто там?
Отец.
Если он увидит Вас, он позовет полицию.
Прячьтесь.
- Здесь?
- Нет, нет.
Туда.
- Здесь?
Стойте.
Сюда?
Опять?
Ты еще дома?
Я как раз собиралась уходить.
Я не думала, что ты так скоро вернешься.
Я тоже не думал.
Ой, я тебе должна сказать одну вещь.
Негодяи.
- Кто?
- Все.
- Дай что-нибудь выпить.
- Тебе нельзя.
К черту.
К черту.
Представь себе...
Неблагодарные люди, злые, подлые.
Час тому назад...
Я хотел бы быть собакой.
Нет,
собаки глупые, они любят людей.
Я хотел бы быть акулой.
Плыть за кораблем и пожирать матросов.
Что случилось?
Меня выгнали с работы.
Тебя выгоняют два раз в месяц.
Нет, на этот раз серьезно.
Где большая красная сковородка?
Я
Это
я ее одолжила соседке,
я тебе сама все приготовлю.
10 лет жизни я отдал
разоблачению коммунистов.
Кто придумал саботаж?
Кто организовал
антигосударственный заговор?
Кто сокрушал вьетнамцев и
уничтожал советскую армию
со всеми самолетами и танками?
- Ты?
- Я.
А что я за это получил?
Пинок в зад и все.
А ведь если подумать, коммунисты
мне ничего плохого не сделали.
О, наконец-то у тебя проясняется сознание.
Нет.
Ты меня с истинного пути не собьешь.
Я человек старого уклада.
Нечего сказать, выбросили
на улицу, как жулика.
На мостовую.
Без пенсии.
- Ага, вот тема.
- У?
В Советском Союзе старики
не имеют право на пенсию.
- Я читала, что там все получают пенсию.
- Это неважно.
Да, это не годится.
Читатель подумает, может быть
русские не получают пенсию,
но зачем же вооружать немцев?
Понимаешь, немцев вооружить необходимо.
Не думаю.
Собственно, почему?
Какие на это резоны?
Спасибо.
Никаких.
Кто там?
Это я.
Мне пора.
Слушай,
какой-то бродяга попросился
к нам переночевать.
Ну, я взяла его и оставила.
Ты что, с ума сошла?
Сейчас же позвони в полицию.
Нет, нет, мне,
мне его очень жалко.
Если он украл, его надо посадить.
Я прошу тебя, это не вор.
Утром он уйдет.
Черт с ним.
Только пусть молчит и не мешает мне думать.
Вы все слышали?
Нету вариантов.
Не мешайте отцу работать.
Идея, идея, идея.
Откуда?
Заговор, террор,
миссия Европы за свободу духа,
свобода духа.
Осторожно.
Да замолчите Вы там.
Заговор в картинках.
Заговор без картинок.
Удрал Дубов.
Я убью этого мерзавца.
Черт возьми, хватит.
Алло,
полиция?
Говорит Сибило, журналист.
Улица Гульден, 13, первый этаж налево.
Ко мне пробрался какой-то
подозрительный тип.
Помогите.
Тихо, тихо, тихо.
Тихо.
Разве у меня лицо убийцы?
Я думаю, это трагическое недоразумение.
- Я никуда не уйду.
- Тихо, спокойно.
Я Вас прославлю.
Завтра все газеты напишут,
что мне арестовали в Вашем доме.
Тихо, тихо, Вы что, не верите мне?
Я скажу, что я жертва Первой мировой войны,
русской революции и капитализма, что тогда?
Тихо, тихо.
Что тогда?
Есть другие жертвы, например, я.
Я не вор, а если я скажу, что я
достану порошок, пригублю его и рухну
мертвым у Ваших ног, что тогда?
Эй, хватит!
Мне надоело слушать Вашу болтовню,
идите в ту комнату и ждите,
пока не придет полиция.
Два, три слова и я уйду.
Вы - честны человек, я - мошенник.
Мы оба осуждаем коммунизм.
Для меня совершенно ясно только одно,
то, что мы с Вами должны работать
вместе.
Работать с Вами?
Вы с ума сошли.
Я слышал, Вы ищите гениальную
идею, так вот, эту идею
я Вам могу подсказать.
Вы?
Да.
Для борьбы с коммунизмом,
да разве Вы в этом разбираетесь?
Мошенник должен разбираться во всем.
Ну, говорите, говорите, только скорей.
Я замолвлю словечко перед полицией.
Еще два, три слова и я уйду.
Я расскажу Вам о себе.
Я круглый сирота, сирота, понимаете?
Передо мной с детства встал вопрос:
или быть гением, или погибнуть.
Господин Сибило,
Вы не подумайте, я не
горжусь своей гениальностью,
я настолько же гениален, как Вы честны.
Представьте, что моя
гениальная мысль овладевает Вами.
Она покоряет тебе
весь мир.
Звонок - это
решайте, решайте, ну, быстро.
Откуда мне знать, что
Вы действительно гений?
Можете спросить у инспектора полиции.
Исчез Дубов.
- Господин Сибило?
- Да, это я.
- Где он?
- Кто?
Туда, туда, здесь кухня.
Жорж де Валера.
Я потерял надежду его найти.
- У Вас нет рояля?
- Нет.
Это хорошо.
Вы не любите роялей?
Я их слишком часто вижу.
Где?
- У богатых людей.
- А!
Разрешите представиться,
инспектор полиции Гобле.
Очень приятно.
О, мне нравится этот пейзаж.
Чьей кисти?
Это копия.
Это хорошо, я
ненавижу подлинники, они висят у богатых.
Я ее повесил, чтобы
скрыть пятна от сырости.
- Тут подтекает.
Кто это?
А, это сосед.
От сырости.
Извините, садитесь.
Спасибо, спасибо.
Я его понимаю, я тоже все время простужен.
Мне здесь удивительно нравится.
Это квартира честного труженика.
Чувствуется, что Вам дают такой знак.
Наконец-то,
Наконец-то я попал к ровне.
60 месяцев?
70.
Ну, это то же самое.
Бедный господин Сибило.
Бедный господин инспектор.
Мы с Вами можем понять друг друга,
нашу бедность и наше величие.
До свидания, я провожу.
А может, выпьем?
За защитников западной цивилизации.
За тех, кто защищает богатых,
но их не любит.
Стойте, у Вас есть идея?
Какая еще идея?
Как уничтожить коммунизм?
А, Вы из отдела пропаганды?
Никогда Вам не найти Вашей идеи,
для Вас это слишком хитрая штука.
Как мне никогда не поймать моего Валера.
Разве он так хитер?
Он,
если хотите знать,
если бы я не боялся громких
слов, я бы сказал, что
это гений.
Кстати, Вы сказали, что он
спрятался в Вашей квартире.
Я говорил, какой-то субъект.
А!
- У меня как раз такая же.
- Хорошая.
Это он, это он.
Если он был здесь, мои люди
расставлены повсюду,
но Вы видите, как я его уважаю,
я даже не стану обыскивать
Вашу квартиру, не стану.
Я этого делать не стану.
Я убежден, что он уже ускользнул.
Кто его знает, где он теперь?
И за кого себя выдает?
Может, это Вы?
Я?
Я пошутил.
А что это такое все-таки?
Это Вероника сок налила.
- Пошутила.
- Да.
Ну хорошо, а теперь
для моего протокола.
Итак, внимание.
Значит, Вы его увидели,
позвонили в полицию,
он этим воспользовался,
и удрал.
Да, собственно говоря, я.
Нет, нет, все в порядке, все в порядке.
Все в порядке.
Подпишите это, пожалуйста.
У меня останутся самые лучшие
воспоминания о нашем знакомстве.
Буду очень рад.
Вот бы еще встретиться, я позвоню Вам.
И мы пойдем куда-нибудь с Вами
вдвоем, в кино,
на правах старых холостяков, хорошо?
Угу, вот оно.
Протокол.
Всего хорошего, до свидания.
Выкладывайте свою идею и убирайтесь вон.
- Нет.
- Что такое?
Без меня нет моих идей, мы неразлучны.
Тогда я обойдусь без Вас.
Убирайтесь.
Папаша, ты слыхал, что обо мне
говорил инспектор, я
гений.
Так что же Вы хотите?
Я хочу оставаться у Вас, пока полиция
не уйдет с Вашей курицей.
А потом сколько Вы возьмете с меня?
Ничего.
Ну хорошо, оставайтесь.
Только не в моей кровати.
Где Ваша идея?
Вот она.
Идут.
Наконец-то.
Идите.
Боже, ну наконец-то.
Давай, ты же знаешь, как я тебя жду.
Простите, но...
Кто этот человек?
Человек.
Это я вижу.
Сейчас расскажу.
Так, здравствуйте.
Что, он глухой?
Он просто не понимает по-французски.
Прошу Вас, заходите.
Он что, и жестов не понимает, да?
Он что, умеет читать?
Он просто разглядывает картинки.
- Ну.
- Что?
Где твоя идея?
Ах, идея!
Я в отчаянии.
Ты что, ничего не придумал?
Как же, как же, конечно,
придумал, то есть...
Ну что ты молчишь?
А, понимаю, ты хочешь прибавки.
Если идея хорошая,
то я тебе прибавлю.
Ну говори.
- Вот она.
- Кто она.
Он.
Подожди, он - это она?
Он - это идея.
Твоя идея - это он?
- Но кто он?
- Иностранец.
- Национальность.
- Советский.
Он прорвался к нам сквозь железный занавес.
Крупный?
Да, то есть, средний.
Совсем средний, в общем, мелкий.
На кой черт ты его привел сюда?
Сам не знаю, я думал, что он
расскажет нам что-нибудь интересное.
Да, какие у них трактора, какие пылесосы.
Надоело.
Демидов уверял, что он
крупный хозяйственник.
И то, более трех его
статей мы не смогли дать.
Дай ему тарелку супа и
отправь в ночлежку.
Правильно, господин редактор.
Вы не можете себе
представить, как я доволен.
И это вся твоя идея?
Да.
Дурак.
Можешь получить расчет.
Спасибо, господин редактор.
До свидания, господин редактор.
- Разрешите.
- О, Вы говорите по-французски?
Моя мать была француженка.
Так ты ко всему еще врешь, Сибило?
Я скрыл от него, это мера предосторожности.
Да, по-французски Выговорите хорошо,
но Вы меня больше не интересуете.
Я попрошу Вас не задерживать
меня в Вашем присутствии.
С удовольствием.
Сибило, идем в редакцию "Франсуа".
Как "Франсуа", зачем, зачем?
Ну Вы же сами сказали, что Вы...
- Что?
- Не имеете времени.
Он прав, господин редактор,
не стоит обращать внимания на его болтовню.
У меня есть несколько свободных минут.
- То есть Вы хотите, чтобы я остался?
- Да.
Хорошо.
Так.
Что Вы делаете?
Я смотрю, нет ли здесь магнитофона?
- Вы не трус?
- А что?
Если я Вам все открою,
Вы будете в смертельной опасности.
Не говорите.
Нет, говорите, говорите скорее.
Посмотрите на меня внимательно.
- Ну?
- Что значит ну?
Моя фотография была напечатана
на первой странице Вашей газеты.
Но я не могу помнить все фотографии.
А вот так?
- Дубов?
- Тихо.
Тихо.
Если Вас услышат, Вас могут убить.
Здесь в редакции 7 вооруженных коммунистов.
- Кто?
- Тихо.
Это потом.
Непосредственной опасности нет.
Дубов, и ты мне ничего не говорил, Сибило?
Клянусь, что я сам этого не знал, клянусь.
Потише, потише.
Это Дубов!
Сибило,
ты гений.
Я тебя обожаю, Сибило.
Наконец-то я буду богатым человеком.
Где бы мы с Вами могли поговорить,
с глазу на глаз?
С глазу на глаз?
Прошу Вас.
Надеюсь, что Вас не обидит мой вопрос?
Нет,
может меня спрашивать.
Вы - разложившийся буржуазный труп.
Конечно.
Скажите, а какие у Вас доказательства,
что Вы настоящий Дубов?
- Никаких.
- Никаких?
Никаких, можете меня обыскать.
Ну, ради бога.
Обыщите меня.
Нет.
- Немедленно обыщите меня.
- Хорошо.
Хорошо.
Как-то неудобно.
Осторожно.
Только Вы не беспокойтесь.
- Вы ничего не нашли.
- Нет.
Вот это и требовалось доказать.
Если бы Вы были Дубовым,
и тайно переходили через границу,
неужели Вы оставили у себя в карманах
советский паспорт,
служебное удостоверение
и билет московского метро?
Думаю, что нет.
Что и требовалось доказать.
Блистательно.
Ну прямо блистательно.
Но позвольте, ведь так
первый встречный может...
Разве я похож на первого встречного?
Из Рима сообщают, что Вы в Италии.
Ничего удивительного,
завтра сообщат, что я в Испании,
Греции, Западной Германии.
Настоящий Дубов прожил
35 лет в красном аду.
У него глаза человека с того света.
Посмотрите мне в глаза.
Пожалуйста.
Настоящий Дубов уничтожил
этими руками 118 человек.
Посмотрите на мои руки.
Вам страшно?
Вам страшно?
Осторожно, Вы у меня умрете от страха.
Так Вы узнаете, кто такой настоящий Дубов.
Послушайте, Вы меня не обманываете?
Ведь если обманывает...
звонит телефон.
Да.
Да, слушаю, господин министр.
Да.
Я прошу Вас, подождите несколько часов.
Есть большие новости, большие.
Да.
Но я, видите ли, не могу
рассказать по телефону.
Вот черт, бросил трубку.
Послушайте же Вы, что Вам сказал министр?
Если я не Дубов,
тогда Вы не Палотен.
Скажите, Вы Палотен?
- Да.
- Тогда я Дубов.
Он врет, господин Палотен.
Бездарность, ну что ты
вмешиваешься, это же Дубов.
Он мне дал доказательства, понимаешь?
- Какие?
- Неопровержимые.
Убирайся.
Алло.
Да, слушаю, господин председатель.
Сюрприз готов.
Он Вас ждет.
Как видите, я выполняю свои обещания.
В бешенстве, старый хрыч.
Почему?
Он хотел выжить меня из газеты.
Как его фамилия?
Баран.
Хорошо, я запомню.
Да, может быть Вы мне что-нибудь
расскажите, пока они все не пришли?
Прошу Вас.
- Туда?
- Да.
Туда.
С удовольствием.
Я могу изложить Вам во всех
деталях знаменитый план икс.
Уничтожение Республики
в начале Третьей мировой войны.
Что, есть такой план, да?
Вы писали о нем в вашей
газете еще в прошлом году.
Неужели, ах, да.
Он включает в себя списки жертв,
это совершенно верно.
И что, они хотят расстрелять патриотов?
100 000 жертв.
Что Вы говорите?
100 000.
У Вас есть такой список, да?
Я запомнил наизусть первые 20 000 имен.
Назовите мне кого-нибудь,
кого они хотят расстрелять?
Наверное, всех министров?
И всех заместителей министров,
и вообще, всех депутатов.
Депутатов?
А скажите, Вам ничего
не говорит имя Пер Дриера?
Пер Дриера?
Пер Дриер, он кандидат будущих выборов.
Но мне хотелось, чтобы его
имя значилось в списке.
Пер Дриера, конечно.
Один из первых.
Благодарю Вас.
А в газетном мире?
- Уйма.
- Ну, например.
Вы.
Я?
Благодарю Вас.
Благодарю.
Пер Регон.
Заголовок на все шесть колонок.
Дубов в Париже.
Наш редактор в черном списке.
Забавно.
Но нет, расстрелять меня, это же хамство.
Но они такие.
Это же хамство, расстрелять меня. А что,
а может это даже и хорошо?
Вот этот человек будет расстрелян.
Вы знаете, что мне это напоминает?
Это день, когда я получил
орден "Почетного Легиона".
Да, а члены правления, они тоже в списке?
Здравствуйте.
Я не верю, что этот кретин
может что-нибудь придумать.
Не верю.
Ведь наша газета находится
на грани катастрофы.
Если он ничего не придумает,
то он долго не продержится
под нашим крылом.
О, мой дорогой Палотен,
как я рад.
Где Ваш сюрприз?
- Простите, пожалуйста.
- Где Ваш сюрприз?
- Что Вы придумали?
- Минуточку, минуточку.
Господа,
Кто это?
Не знаете?
Господа,
вот мой сюрприз.
- Дубов?
- Ну.
- Дубов.
- Да, Дубов, господа.
Дубов, который мне дал
неопровержимые доказательства,
что он Дубов.
Он сделает потрясающее
разоблачение, господа.
Он, например, знает наизусть
имена 20 000 соотечественников,
которых большевики поставят к стенке,
когда займут наше отечество.
О Боже!
Это же скандал.
- Займут отечество?
- Да.
Имена.
Имена, имена, огласите список.
Имена.
А мое имя есть?
Я в списке?
А я?
Позвольте, позвольте, господа.
Представьте мне членов правления,
чтобы я удовлетворил их любопытство.
Да, да, конечно,
господин Лерменье.
Очень рад познакомиться.
Лерменье - к стенке.
- Что?
- К стенке.
Ну, крепитесь, мой друг.
Господин Шареве.
- Шереве.
- Очень рад познакомиться.
- К стенке.
- Не понял, а!
- До свидания.
- До свидания.
Меня.
Господин Мерсье.
Очень рад с Вами познакомиться.
К стенке.
Это делает мне честь.
Господин Бержера.
- Очень рад познакомиться.
- К стенке.
Теперь все будет знать,
что я настоящий патриот.
А это наш председатель, господин Баран.
- Баран?
- Баран.
- Очень рад познакомиться.
- Очень рад познакомиться.
Как?
Я сказал, очень рад познакомиться.
- Вы оговорились?
- Нет.
- Вы хотели сказать к стенке?
- Я сказал то, что я сказал.
Баран, моя фамилия Баран.
Баран, как Баран.
Б - как Бернар,
- а - как Алюфон.
- Спасибо.
Пожалуйста.
Вы напрасно стараетесь,
его имя не фигурирует в списке.
Вы, вероятно, забыли?
Я никогда не забываю.
Так почему же они не
хотят меня расстрелять?
Я не знаю.
Это возмутительно.
Я Вас не знаю.
Вы меня оскорбляете,
и даже отказываетесь дать объяснение?
Я получил черный список
из министерства информации.
Там не было никаких комментариев.
Дорогой господин Баран.
Господа, это неуместная шутка.
Советский министр никогда не шутит.
Объясните господину Дубову,
что меня обязательно должны расстрелять.
Я председатель четырех акционерных обществ,
всей своей жизнью я доказал, что...
Почему Вы молчите?
Палотен,
Вы собираетесь этот список опубликовать?
Я поступлю так, как решит правление.
Ясно, что нужно напечатать.
В таком случае Вам
придется включить мое имя.
Читатели не поймут, почему меня обошли.
Куда Вы?
В редакцию "Франсуа".
В редакцию "Франсуа Арно".
Я никогда не терпел лжи,
и в этом моя сила.
Вы напечатаете мои опровержение.
Идите к черту,
мы обойдемся без Вас.
Дорогой мой, Вы сошли с ума.
Это безумие!
Вы нас простите ради бога.
Наш председатель очень нервный человек.
Бананы.
И молоко.
Мы ждем правды.
- Всю правду.
- Только правду.
И мы напечатаем все, что Вы хотите.
Этот человек самозванец.
Я на Вашем месте был бы осмотрительнее.
Кто не включен в список, Вы или я?
Вы позволяете оскорблять
Вашего председателя?
- Господин Баран.
- Прочь.
Вы хотите вздорными
сенсациями ошарашить старых баб,
повысить тираж и Вы приносите
в жертву золотому тельцу 20 лет дружбы?
Я Вам докажу, что этот субъект
жулик, самозванец!
К черту бананы,
к черту апельсины,
принесите нам лучше шампанского.
Браво!
Господа,
Вы еще не то увидите.
- Мы ждем.
- Рассказывайте.
Побег русского министра Дубова!
К черту, поехали.
Во избежание недоразумения, хочу
сказать, я Вас презираю.
Естественно.
Мы бы удивились, если бы это было иначе.
Вы для меня все презренные
подонки капитализма.
Браво.
Хоть я и сбежал из Советского Союза,
но я все равно Вас ненавижу.
И считаю Вас шакалами и гидрами.
Это делает Вам честь.
Главное пока что уничтожить Советский Союз.
Я Вам помогу его уничтожить,
хотя в глубине души
остаюсь Вашим заклятым врагом.
О, шампанского.
Браво!
Угощайтесь, угощайтесь, господа, прошу.
За здоровье нашего дорогого врага.
Ваше здоровье.
Хотя идея социализма
восторжествует через 100 лет.
Теперь мои условия, господа.
Для себя я не прошу ничего.
- Ничего?
- Ничего.
Квартиру на Елисейских полях,
двух телохранителей, приличный гардероб,
и кое-какие карманные деньги.
Принято.
Свои мемуары и разоблачения
я буду диктовать Сибило.
Кстати, Вы утроите его оплату.
Я Вам обещаю.
Теперь, господа, за работу.
Одну секундочку,
- а семь вооруженных коммунистов?
- Каких коммунистов?
Которые засели в нашей газете.
Ах, да.
Невероятно, как они пролезли?
У них есть оружие?
Совсем немного.
Ручные гранаты, взрывчатка,
под половицами несколько автоматов.
- Но это опасно!
- Еще бы!
Негодяи!
Нужно вызвать войска.
Во всяком случае, их адреса нужно
сообщить министру внутренних дел.
Позвоните во все редакции,
чтобы их не брали на работу.
- Конечно.
- Пусть сдохнут с голоду.
Ну, мы Вас слушаем.
Дорогой господин Дубов - имена.
Вы знаете, я боюсь, что я забыл их имена.
Передайте список сотрудников.
Это освежит Вашу память.
Вспоминайте.
Господа, я не доносчик.
Простите.
Я хотел сказать...
Вы отказываетесь назвать их имена?
Я могу назвать тысячи имен.
Вы рассуждаете, как дети.
Вы хотите спугнуть дичь.
Коммунисты повсюду,
может быть даже среди Вас.
- Баран.
- Нет, нет, нет.
Я этого не сказал, хотя,
хотя вполне возможно.
Посмотрите лучше на этот чемодан.
Что в нем особенного?
Ничего.
Казалось бы, вполне безобидная вещь.
Но только без обид, осторожно.
Настолько безобидная, что она
невольно вызывает подозрения.
Осторожно!
Вы знаете, что в нем?
Семь кило зараженных ядом комаров?
Комары, зараженные ядом?
Спокойно.
В каждом из Ваших больших городов имеется
доверенное лицо с таким чемоданом.
В нужный момент доверенное лицо
получает шифрованную телеграмму,
дайте прикурить.
- Ради бога, не курите.
- Спокойно, спокойно.
Получает шифрованную телеграмму,
все одновременно раскрывают чемоданы,
и тогда вы представляете, что происходит.
Сто тысяч жертв каждые сутки.
- Посмотрите.
- Осторожно!
- Не открывайте.
- Спокойно, подойдите, пожалуйста.
Посмотрите, посмотрите.
Посмотрите, это ремни.
Это замки.
Это ручка.
Ремни, замки, ручка, кошмар.
Ах, мерзавцы.
Негодяи.
Ах, негодяи.
- Я их ненавижу.
- Будьте добры,
все-таки назовите имена.
- Я умоляю.
- Это очень важно.
Мы должны знать, с кем имеем дело.
Мы Вам обещаем, что мы их не тронем.
Хорошо, хорошо, я Вам скажу.
Только Вы должны выполнять
все мои указания.
- Я знаю, как их обезвредить.
- Как?
Прибавьте им жалование.
Покажите, что Вы ими очень довольны.
Вы думаете, их можно подкупить?
Доверенные лица неподкупны.
Но Вы их этим скомпрометируете.
Невероятно, мадемуазель Костанье?
Кто бы мог подумать?
Все это мелочь, господа.
Я Вам открою глаза и Вы увидите
мир таким, какой он есть.
Вы будете остерегаться Ваших жен,
Ваших детей и Ваших родителей.
Поглядев на себя в зеркало,
Вы сами у себя спросите:
а может быть я действительно
подсознательный коммунист?
Тогда и только тогда истина
приоткроется перед Вами.
А теперь за работу.
У нас очень мало времени, а мы
должны спасти Республику.
Родины славу не посрамим!
Стоять!
Вперед.
Стоять.
Центр, седьмой, восьмой идет.
Вперед.
Стоять!
Вперед.
Стоять!
Вперед.
Цветы.
Опять розы?
- Откройте окна.
- Нельзя.
- Почему?
- Опасно.
Мы Вами восторгаемся, мы Вас обожаем.
Ваши почитательницы.
Это мною восторгаются.
И обожают.
- Знаешь, за что меня обожают?
- Нет.
Все из-за страха и ненависти,
эти цветы ядовитые.
- Ядовитые?
- Да.
Сейчас же позвони
в токсикологическую лабораторию 3621.
- Слишком поздно.
- Почему?
Потому что здесь всё отравлено ненавистью.
- Да здравствует ненависть.
- Ненависть?
Ей я обязан своей властью.
Не глядите на меня так.
Я слишком поэт, Вам что поручено
охранять меня или понимать?
Охранять.
Ну и охраняйте, который час?
17:30.
Дурак.
Расписание дня.
17:40 - Сибило, работа над мемуарами.
Потом.
18:30 - журналисты из "Фигаро".
Хорошенько обыщите, никогда
нельзя знать. Потом?
- Бал.
- У кого?
- У госпожи Бономи.
- По какому поводу?
Ее конкурент Пер Дриер
снял свою кандидатуру.
Это в мою честь, это моя работа.
Подайте, пожалуйста, чай.
Минутку.
Алло.
Подлец?
Это я подлец?
Ну что же, Вы сегодня 37-й с таким
оригинальным определением.
Да, да, да, можете быть уверены.
Помогите, пожалуйста, встать.
Слушаюсь.
Вот мчится тройка
почтовая.
Я вспоминаю свое детство,
тройка лошадей, расписанные сани,
мой отец рядом.
- Что ты делаешь?
- Упражняюсь.
- В чем?
- Лгу самому себе.
- Самому себе тоже?
- Самому себе прежде всего.
Сибило, я умираю, Сибило, я в агонии.
Я не понимаю.
Умирает Жорж де Валера,
и рождается Дубов.
Ты не дубов?
Я Дубов с головы до ног,
я родился Дубовым.
Ты мошенник с головы до ног.
Ты погибнешь и меня тоже погубишь.
Сибило, ты мне надоел со
своей дурацкой честностью.
Надоел, понимаешь?
Ты этой штукой умеешь пользоваться?
Нет.
Завтра в 11 утра я
упаду перед редактором
на колени и во всем сознаюсь.
- У тебя есть время удрать.
- Ты сошел с ума.
Пер Дриер снял свою кандидатуру,
"Франсуа Пари" удвоил свой тираж,
ты получаешь 210 в месяц,
- ты еще хочешь каяться?
- Да.
Ты сумасшедший.
Вот почитай,
это от генерала из Западной Германии,
от самого
это от United Fruit Company.
В Нью-Йорке после моих разоблачений
повысились все цены на бирже.
Идет бум военной промышленности.
Сейчас я творю историю,
в моих руках судьбы воны и мира, Сибило!
Пользуйся моей славой, болван, ну.
Слушай, как ты думаешь,
- это не взорвется?
- Не знаю.
Ты куда?
Баран разыскал Демидова.
Демидов - это настоящий перебежчик,
ты знаешь, они разыскивают тебя.
Он сразу поймет, что ты
француз и нам крышка.
Это глупости, приведи сюда Демидова
и я его разделаю в два счета.
Есть вещи пострашнее.
Ну, говори, начинает
меня интересовать, давай.
Корреспонденты передают
из Москвы, что Дубов...
Какой Дубов?
Дубов - это я, понимаешь?
Я не о тебе говорю, а о Дубове.
Дубов - это я, это я Дубов.
Я говорю о Дубове, который в Крыму.
Какое тебе дело, что происходит в Крыму?
Ты француз, Сибило.
Но я тебе говорю, что он
возвращается в Москву.
- Ну и что?
- Как что?
- Нам крышка.
- Какая крышка?
Сибило, ты большой человек в политике.
Ты чемпион антикоммунизма и ты им веришь.
Меня эти штуки давно-давно не интересуют.
Абсолютно давно.
В пятницу
все послы, иностранные корреспонденты,
увидят Дубова в Большом театре.
Почему в пятницу?
Так передают корреспонденты.
В таком случае они увидят моего двойника.
А ты знаешь, что у всех
у нас есть двойники?
К примеру, в театр ходят только двойники.
Ты кстати, запиши, это
пойдет в завтрашний номер.
В театр ходят только двойники.
Нет никакого смысла.
- Почему?
- Потому что я решил покаяться.
Я честный человек.
Пойми это, а теперь я лгу.
Лгу читателю, лгу редактору.
Лгу собственной дочери.
Можно подумать, что ты
не лгал до нашего знакомства?
Да, но тогда я лгал с
ведома моего начальства.
А теперь?
А теперь на свой страх и риск.
У меня гарантии правительства.
Я один на свете знаю,
кто ты.
И не могу этого вынести.
Я согласен лгать сколько угодно,
но я не могу лгать в одиночку.
Самостоятельно.
Ну что же, иди, беги, кайся,
падай на колени,
меня только одно занимает,
а что ты скажешь редактору?
А я ему скажу, что ты не настоящий Дубов.
Причем здесь настоящий?
- А ты настоящий Сибило?
- Да, я Сибило.
Я несчастный Сибило, а ты меня позоришь.
Докажи, что ты Сибило.
- У меня документы.
- У меня тоже.
У меня настоящие документы.
У меня тоже,
могу показать удостоверение префектуры.
Удостоверение твое ничего не значит.
- Почему?
- Потому что ты
не Дубов.
- А твои документы?
- А мои настоящие.
- Почему?
- Потому что я Сибило.
Вот видишь, документы
ровно ничего не доказывают.
Конечно, ничего не доказывают.
Тогда, докажи что ты Сибило.
Да тебе все скажут.
Конкретно, сколько человек, сколько раз?
Сто, не знаю, может двести, может триста.
Сто человек считает тебя Сибило,
и ты хочешь, чтобы я им верил,
а 2 миллиона читателей
считают меня Дубовым.
Это не одно и то же.
Не одно и то же,
может быть, ты хочешь заглушить
голос общественного мнения,
который видит во мне
чемпиона Западного мира,
а ты беги и кайся, хорошо.
Но я знаю, что ты хочешь заглушить,
хочешь, чтобы наша
газета потерпела крушение,
чтобы правительство ушло в отставку.
Да, да.
Ты работаешь на коммунистов.
- Жорж, клянусь тебе.
- Я не могу тебе верить.
Ты сам сказал, что нечестный человек.
Ты должен верить тому, что я честный.
Бесчестный человек.
Ты сумасшедший.
Ты сам запустил машину в ход,
если ты попробуешь ее остановить,
она тебя раздавит.
Скажи,
меня можно вылечить?
- От сумасшествия?
- Да.
Я боюсь, что слишком поздно, но попытаюсь.
Я, конечно, не психиатр,
теперь дыши ровно,
ну же, успокойся, успокойся.
Постарайся посмотреть на меня
глазами миллионов наших читателей.
Итак,
кто перед тобой?
Говори Дубов.
- Дубов.
- Хорошо.
Кто перед тобой?
Мошенник...
Тихо, тихо, спокойно, расслабься.
Руки, успокойся.
Хорошо, кто перед тобой?
Я сейчас выйду, через
минуту я открою дверь,
ты сосредоточься и говори:
"Здравствуй, Дубов", хорошо?
- Здравствуй, Дубов.
- Здравствуй, старик Сибило.
- Я правильно сказал?
- Совершенно верно.
Ку-ку.
Перестань смеяться надо мной.
- Кто?
- Дубов.
Хорошо.
- Мошенник...
- Тихо.
Кто?
- Дубов.
- Хорошо.
Теперь за работу.
Итак, мемуары, глава 8-я,
"Трагический вызов времени".
- Уже писать?
- Да.
Алло.
Госпожа Кастанье?
Кто это такая?
Журналистка из "Суар Пари".
Одна из семи, которым я добился,
чтобы прибавили жалование.
Пропустите.
Наверное, ее прислал редактор.
Может быть.
Итак, трагический вызов времени.
Подзаголовок.
"Как я сбежал в карете Екатерины Великой?"
- Послушай, Жорж.
- Ну.
Прости, Дубов, как это могло быть?
Ну как, меня преследуют.
Я попадаю в музей,
потом сажусь в одну из карет,
потом,
что такое?
Госпожа Кастанье.
Пропустите.
Потом расскажу.
Прошу.
Здравствуйте, госпожа Кастанье.
Добрый день, господин Сибило.
Не ожидала, что застану Вас здесь.
Это он Дубов?
Да, это наш дорогой, Дубов.
Здравствуйте, госпожа Кастанье,
прошу садиться.
Я хотела бы знать,
почему Вы потребовали моего увольнения?
- Как?
- Не прикидывайтесь.
Вы это прекрасно знаете.
Я Вас уверяю, что...
- Час назад они меня уволили.
- Почему?
Когда я спросила, я
думала, что они разорвут
меня на куски.
Они кричали "Спросите у Дубова",
"Дубов Вам объяснит".
Подлецы.
Если Вы меня оговорили, Вы не лучше их.
Я Вас даже не знаю, госпожа Кастанье.
Я Вас не знаю.
Я, я вдова.
У меня.
Подождите, госпожа Кастанье.
- У меня...
- Успокойтесь.
Больная дочь.
Мы оказались
буквально выброшены на улицу.
- Подлецы.
- Тереза,
собирай чемоданы и одевай теплее Жюля.
Я сейчас приеду за вами.
Да.
Тут такой дворец, места хватит всем.
Не волнуйся.
За такси заплатит господин Дубов.
Госпожа Кастанье, я ничего не
говорил, я Вас первый раз вижу.
Я Вас не знаю.
- Мне сказали обратиться к Дубову.
- Подождите.
Вот я и обратилась.
Госпожа Кастанье,
Здесь,
здесь будет спать Тереза с Жюлем.
Уходите, уходите.
Здесь буду спать я.
Вы курите?
Тогда Ваше место будет в коридоре.
Но это же революция, госпожа Кастанье.
Я никогда не занималась политикой,
но сейчас я ей займусь, господин Дубов,
Вы меня заставили принять решение.
Я Вас понимаю, госпожа Кастанье,
пожалуйста,
меня два раза в месяц
выгоняют с работы и ничего.
Пожалуйста.
Садитесь, пожалуйста.
Спасибо.
- Чай пить будете?
- Да.
Пейте.
Успокойтесь.
Успокойтесь.
Меня два раза в месяц выгоняют с работы.
И ничего страшного.
Ничего страшного.
Дочь моя привыкла, пейте чай.
Госпожа Кастанье, Вы не нервничайте,
успокойтесь, прошу прощения.
Прошу прощения.
Я никогда не обижал простых людей,
никогда не обижал.
Госпожа Кастанье,
я сам пойду к Палотену,
я попрошу его извиниться перед Вами, я сам,
сейчас.
Шакалы!
Все члены правления выйдут перед Вами
с букетами роз.
С букетами роз, возьмите, пожалуйста.
Нет.
Госпожа Кастанье, возьмите.
- Я Вас прошу, возьмите.
- Ну что Вы!
Сейчас.
Что такое?
- Нельзя.
- Почему?
Нельзя, опасно.
А если я не послушаюсь?
Сибило, сходите с госпожой Кастанье,
разыщите Палотена,
скажите, что я не бросаю слов на ветер.
Ты со мной не прощаешься, Сибило?
- До свидания.
- Кто?
- Жорж...
- Тихо.
- До свидания кто?
- До свидания, Дубов.
Позвони мне, как только разыщешь Палотена.
Смелее, Сибило, смелее.
- Возьмите.
- Нет, нет.
Возьмите.
Это от чистого сердца,
это Терезе, это Ваши розы.
Благодарю Вас.
Пожалуйста.
- Журналистка из "Фигаро".
- Пропусти.
Подожди, подожди.
Она хорошенькая?
Да, ничего себе.
Повязку.
- Пропусти.
- Слушаюсь.
А, это Вы!
Я вижу, Вы меня узнали.
Вы теперь работаете в "Фигаро",
а я думал, Вы левая.
Все меняется.
Прошу Вас.
Скажите, где Дубов?
Он вышел.
- Хорошо, я его подожду.
- Угу.
А Вы его тоже ждете?
Нет, я его не жду.
А что Вы тут делаете?
Я вообще никогда ничего не делаю.
Вы знаете, он сказал, что он придет
только поздно вечером,
Вы лучше приходите завтра.
Хорошо.
Но поскольку я уже на Вас напала,
может быть Вы мне
немножко расскажете о нем?
Я о нем ровно ничего не знаю.
Странно!
Вы тут как дома.
Логично рассуждаете,
я его двоюродный брат,
моя тетка осталась в России.
Знаете, я случайно
обнаружил на улице газету,
где прочитал, что он в Париже.
Он предложил мне работать
своим личным секретарем,
я согласился,
но он знает, что я сбегу через две
недели с набитыми карманами.
А Вы ведь выдумали, что.
Вы из "Фигаро"?
Конечно, выдумала.
- Вас послала Ваша...
- Нет.
Меня никто не посылал.
Ну, расскажите мне о нем.
Он Вас, конечно, сразу очаровал.
Немножко.
Мерзавец!
Что такое, зачем ты это говоришь?
А почему Вы его защищаете?
Я не люблю, когда ты
употребляешь такие слова.
По-вашему он не мерзавец?
А какое право ты имеешь осуждать
человека, которого ты не знаешь?
Я его не знаю?
Я его прекрасно знаю.
- Ты его знаешь?
- Конечно.
Это Вы.
Да, это я.
Нет, нет, нет, это не я.
А с чего ты взяла?
Отец умеет лгать, когда пишет,
но дома...
Твой отец выжил из ума.
Послушай,
я предлагаю тебе интересное удовольствие.
Представим себе на минуточку,
что я действительно Дубов!
Ну и что?
Что ты тогда сделаешь?
Ты разоблачишь меня в своей газетенке, да?
Ну, конечно, если мы напишем,
кто Вы на самом деле,
нам никто не поверит.
Значит, ты признаешь свое бессилие?
Пока мы бессильны.
Но ты думаешь, что ты всех надуваешь?
На этот раз надули тебя!
Я их всех держу в своих руках.
Я их дергаю за ниточки!
Алло.
Какая женщина?
С детьми?
Дочь Кастанье?
Ну что ж,
дай пол тарелки супа и отправь на тележку.
- Все.
- Мошенник!
Кто мошенник?
Раньше я продавал фальшивые ценности,
сейчас продаю фальшивые сведения о России,
какая разница?
Ты был мошенником,
а теперь ты стал злодеем.
Когда ты прибежал ко мне домой,
ты заявил,
что ты не хочешь работать.
Они тебя запрягли.
Я никому не причиняю зла.
- А вот это?
- Что это такое?
Господин Дубов заявил,
что он знает Робера Диваля и Шарля Метра.
Я никогда этого не заявлял.
Не заявлял,
У меня оставалась маленькая надежда,
что ты неспособен на такую мерзость.
Шарль Метр и Робер Диваль,
я не знаю этих людей, кто это такие?
Это журналисты,
они работают в нашей газете,
они выступили против вооружения Германии.
Ну что же, выпьем чаю.
Их привлекут к суду,
военный трибунал,
и тебя заставят быть свидетелем обвинения.
Они не вырвут у меня ни одного слова.
Я через час увижу Палотена,
я заставлю его дать опровержение!
Попробуй!
- Ты за этим пришла?
- Да, до свидания.
Пожалуйста.
- Нет, нет, нет.
- Прошу Вас.
Прошу.
Только после Вас.
Политическая полиция.
Прошу.
Проходите.
Мадам Бономи,
мадам Бономи!
Ради бога.
Ради бога.
Ради бога, простите меня, мадам.
Встаньте.
Я хочу покаяться, господа.
Я хочу покаяться.
Ах, забудем прошлое.
Поцелуйте меня.
У меня новая идея.
Записывайте все, что я скажу.
Господа,
все мы, и в первую очередь наш
дорогой Педриэр...
- Пер Дриер.
- Пер Дриер, простите.
В черном списке.
Все мы будущие жертвы, господа.
Я предлагаю превратить этот вечер
в историческое событие.
Я предлагаю организовать клуб.
БЖ, господа.
А что такое БЖ?
- Что такое БЖ, господа?
- Да.
Это будущие жертвы, господа!
Великолепно.
Браво.
Все мы будущие жертвы.
Как это прекрасно!
- Браво!
- Прекрасно!
- Господа.
- Браво.
Господа, я прошу Вас
председателем выбрать меня.
- Кого?
- Меня.
Очень хорошо.
Поснимайте нас.
Так, благодарю.
Дайте это завтра на первые
страницы с моим портретом.
Девушки!
Да здравствует Республика!
В торжественный вечер
умру за Республику.
Благодарю Вас.
Настоящий патриотизм.
Здравствуйте!
А Вы видели, что Баран здесь?
Боже мой!
Кто его пригласил?
Не я!
- А кто это с ним?
- Демидов.
Здравствуйте, господа.
Неслыханная наглость.
А где политическая полиция?
- Пойдемте, господа.
- Какой ужас!
Госпожа Бономи.
Нет, нет, господин Баран.
Мы обреченные.
Мы - будущие жертвы.
Желаю благополучно здравствовать.
Госпожа Бономи!
Вы само очарование.
Это недоразумение.
Это чистейшее недоразумение.
Здравствуйте.
Здрасьте.
Это недоразумение.
Вы простите,
я снова забыл, как Вас звать?
Федор Петрович.
Федор Петрович, скажите,
этот список, он выдуман?
- Какой список?
- Будущих жертв.
Слушайте, я Вам, кажется уже сказал,
что моя специальность - экономика.
Вопрос захвата
коммунистами мировой нефти.
Да, но Вы, как крупный советский специалист
должны были знать его.
Конечно,
конечно, я не говорю,
разве я говорю, что я не знаю?
Конечно,
я, знаете, даже могу написать об этом.
Но Вы почему-то не напечатали
мою четвертую статью,
Вы просто меня,
Вы просто меня взяли и вышвырнули,
как выжатый лимон.
Пошел вон.
Водку.
Федор Петрович,
докажите, что я не коммунист.
А каким образом я могу это доказать?
Разоблачить этого человека.
Скажите миру правду.
Только правду, поверьте,
вся моя судьба поставлена на карту.
Если бы настоящий Дубов.
Милый мой, Вы же сами
сказали, что он жулик.
Я в этом убежден, но все уверены,
что это настоящий Дубов.
Я Вам говорю, мне уже
начинает казаться, что я
схожу с ума.
Настоящий Дубов?
А для чего меня сюда привели?
Нет, я ненавижу все эти
балы,
и вообще у меня голова
занята совсем другим.
Федор Петрович,
Вы один только можете его разоблачить.
Вы ведь знали настоящего...
Простите, я очень многих
людей,
я не могу запомнить все лица,
и вообще, мне жарко здесь.
Я Вас умоляю, он сейчас сюда придет.
Ну и что?
Перестаньте, я крупный специалист,
мне надоели все Ваши интриги,
и вообще, идите Вы все.
А я иду домой.
А я убежден, что это
саботаж.
И я сюда уже пригласил
инспектора уголовной полиции.
Входите, Гобле, входите
сейчас мы Вам его покажем.
Политическая полиция, Ваши документы.
Я Шарль Баран.
- Шарль Баран.
- Он в списке неблагонадежных.
- Ваши документы.
- Ха-ха.
Проходите.
- Я Вас жду в зале.
- Да.
В чем дело?
Ты кого-нибудь ищешь?
Меня пригласили...
Скажите, пожалуйста, пригласили,
мы здесь по служебному заданию.
Я, я тоже.
Ты кого-то ищешь.
Это не Ваше дело.
Ну, знаешь,
а ты, оказывается, любишь секреты.
Ищи кого хочешь, только нам не мешай.
Послушайте, у меня свое начальство,
я Вам не подчиняюсь.
- Твое начальство подчиняется
нашему начальству, понятно?
Не подчиняюсь.
Понятно.
Виски, коньяк, джин.
Ни в коем случае.
Дубов.
Непонятно.
По-моему, где-то читал в газете.
Вы знаете, как они расстреливают?
Нет.
Столб, два метра расстояния,
пли!
- Два метра?
- Да.
Это ужасно близко.
Я попрошу, чтобы мне завязали глаза.
Ну, это Ваше дело.
Загадочно.
Уведите Сибило.
Да.
О, нет!
Мы инспекторы политической полиции,
очень рады с Вами познакомиться,
господин Дубов.
Можете положиться на нас.
В случае чего мы здесь.
В случае чего, а разве что?
- Да, возможность покушения не исключена.
- Покушения?
Какого покушения?
На меня покушения?
Сибило.
Прошу, мы Вас проведем
черным ходом, прошу.
- Куда?
- Здесь не далеко.
Подождите.
Стоять, вперед, вперед.
Можете идти танцевать.
Баран здесь неслучайно.
Он разыскивает Дубова.
Сибило,
смелее.
- Хорошо, идем.
- Веселее.
Стоят спиною - это Баран с Демидовым.
Мне плевать на Демидова.
Меня теперь скорее интересует Палотен и
Нарисье, я покажу им, кто сильнее.
А вот это мне не нравится.
Не бойся, я им займусь.
Не бойся.
- Ты?
- Да.
Здравствуй, старина.
Вы ошиблись.
Я Сибило, ты меня не узнаешь?
Вы на себя не похожи.
Меня прислал редактор.
Это он одолжил свод.
У Вас теперь другое лицо.
Лицо?
Лицо, лицо человека,
который много зарабатывает.
Глупости.
Это не мое лицо, это лицо смокинга.
Хочешь выпить?
- Да, но я не могу.
- Я тебя понимаю.
Я понимаю, мы здесь все на своем месте,
и ты знаешь, что мы сделаем?
Эй,
мы сейчас пойдем на кухню,
держи.
Сибило, пони...
Там прекрасные кухарки, держи, держи.
Пойдем.
Нет, нет, ни в коем случае.
- Пойдем.
- Ни в коем случае, я на работе,
мне нельзя, везде наши, кругом, пойми.
Вот,
вот наш спаситель.
Господа, да здравствует господин Дубов!
Вы очаровательны.
Ох, как Вы прекрасны.
О, это Вы!
Подарите мне ребенка.
- Спасибо.
- Я тоже!
Тоже что-нибудь хочу от Вас на память.
Не все сразу.
На память!
Да, да, да.
Вы простудитесь.
Я слушаю Вас.
- Господин Дубов.
- Да.
Вы не скажете нам несколько слов?
С удовольствием.
Господа,
цивилизации приходят и уходят,
Европа - теперь тотальное понятие.
Греческий миф в опасности,
умрем за греческий миф, умрем.
Умрем!
Браво!
Вот, Ваш горячий поклонник.
Простите, а с кем я имею
честь разговаривать?
Я, я Пер Дриер.
Господин Дубов, Вы мне так помогли,
Вы мне...
Простите, а чем собственно, я Вам помог?
Как чем?
Господин Дубов, Вы помогли мне снять мою
кандидатуру.
А, это Вы Пер Дриер?
Да, да, господин Дубов,
Я хочу Вас поблагодарить, ради бога.
- Я?
- Нет, я.
Воды.
Воды, воды.
Господин Франсуа, одолжите,
пожалуйста, смокинг.
Одолжите смокинг.
Ты должен сейчас же восстановить
на работе всех, кого уволил.
Это тебя не касается.
- Это дело газеты.
- Дело газеты - это мое дело.
Ты с ума сошел?
- Кто редактор?
- Ты редактор.
Без меня тебя бы давно выгнали.
А без меня ты бы валялся под мостом.
С тобой, без тебя, я первый
Западного мира, а ты?
Ты жалкий писака.
Твое счастье, что ты
напал на великого человека.
На меня великие люди не
производят никакого впечатления,
я их сам изготовляю.
Ты - 287-й в этом году.
- Послушай, послушай, Жюль.
Послушай, свои личные претензии
ты можешь предъявлять Мерсье,
его выбрали председателем вместо Барана.
Дорогой господин Мерсье.
Да, дорогой господин Дубов.
У меня есть к Вам небольшая просьба.
Для Вас у меня нет отказа.
Вы, наверное, помните, госпожу Кастанье?
Нет.
Это машинистка, которую Вы уволили.
О, конечно, помню,
- коммунистка.
- Она вдова.
А я говорю, что она коммунистка.
- У нее больная дочь.
- Но она коммунистка.
Ну что же ей делать?
Утонуть с дочерью в речке?
Двумя коммунистками будет меньше.
Ну, конечно, я не желаю ей смерти,
но я не вполне понимаю.
Я хочу, чтобы Вы ее восстановили на работе.
О, это зависит не от меня одного,
я передам Вашу просьбу правлению,
- хорошо?
- Нет, нет.
- Да.
- Что здесь написано?
Дубов заявил, что он
хорошо знает журналистов,
Дюваля и Метре.
Знаете, Вы меня удивляете, это Ваши слова?
Это нет.
А Вы забыли главный принцип газеты.
- То есть?
- Правда и только правда.
Перегор,
здесь приписывают Дубову
вещи, которые он не говорил.
Да, наверное, это сочинил Тавернье.
Как, Тавернье?
Придется его уволить.
Нет!
- Я требую, чтобы Вы написали опровержение.
- Вы требуете.
Я сделал достаточно услуг.
А я заплатил.
Инцидент считаю исчерпанным, пойдем.
- Моя слава!
- Твоя слава закатывается.
Еще в четверг мы продали
два миллиона экземпляров.
А сегодня миллион семьсот тысяч.
Читатель объелся твоими сенсациями.
Да подождите.
Простите, разрешите,
господа, прошу прощения.
Мадам, мадам.
Господа!
Вас обманули.
Что Вы здесь делаете, Баран?
Вот, Демидов,
знаменитый советский экономист,
я Вас спрашиваю,
Вы его знаете?
Я Вам сказал, что я хочу домой.
Нет, нет, нет.
Демидов, наконец-то.
Очень рад
господа, прошу всех удалиться.
У меня к Демидову секретное поручение.
О, нет, нет, нет,
мы не уйдем, пока Вас
не выведут на чистую воду.
Нет, Вам придется уйти.
Что такое?
Я Шарль Баран!
Политическая полиция,
господа, прошу всех удалиться.
Но я председатель!
- Прошу Вас уйти.
- Я попрошу!
- Господа, это не моя воля.
- Это самоуправство!
Это приказ, прошу Вас удалиться.
Успокойся, Демидов, не торопись.
Не торопись.
- Ты не Дубов.
- Тихо, тихо.
Надо поговорить, есть о чем поговорить.
А я тебя не знаю.
Зато я тебя знаю,
я собрал о тебе кое-какие сведения.
Ты мошенник - а не крупный специалист,
проворовавшийся кладовщик, мелкий воришка,
ты старый пропойца.
Ты удрал в Париж,
поступил в Партию Освобождения России,
тебе доверили партийную кассу,
потом в бухгалтерии
нашлись кое-какие недочеты,
и тебя уволили по
идеологическим соображениям.
Ты реализовал свою собственную партию MRN,
являешься единственным членом
этой партии,
ты живешь в паршивой конуре.
Тебе не видать американской визы,
- ты сдохнешь под мостом.
- Негодяй.
Тихо, тихо, у меня есть идея.
Мы должны работать вместе.
Я, работать с тобой?
Никогда, я тебя разоблачу.
- Это же шулер.
- Ну послушайте, Баран.
Самозванец и жулик.
Послушайте.
Сейчас, господа,
я его выведу на чистую воду.
- Стоять.
- Позвольте.
Демидов.
А почему ты навал свою партию.
MRN?
Многомиллионный русский народ.
И ты являешься единственным
членом этой партии?
MNR спасет Россию
и меня тоже.
Ошибаешься, Демидов, это я тебя спасу.
Я согласен поступить в твою партию.
- Ты?
- Да.
Послушай, какой гениальный шаг
мы сделаем.
Если в партии будет один человек,
тогда никаких гарантий нет,
что завтра в ней будет
два человека.
Но если в партии будет два члена,
тогда завтра в ней будет миллион!
В моей партии
- будут два члена?
- Да.
Ты знаешь мои принципы?
Строжайшая партийная дисциплина,
- я, глава партии...
- Согласен.
- Делегирую я...
- Я их выполняю!
При малейшем нарушении правил
я исключаю тебя из партии.
Я даю обещание, никаких уклонов.
Слушай, а ты можешь
обложить Орлова на всю Европу?
А кто такой Орлов?
А, мой бывший начальник.
Директор одной базы.
Я даю обещание,
завтра он станет посмешищем всей Европы.
Я принимаю тебя в мою партию.
Спасибо, ты настоящий товарищ.
Ну-с, Федор Петрович.
Кто этот человек?
- Дубов, конечно.
- Ложь!
Мы с Демидовым старые друзья.
Я часто брал у него советы
когда работал министром.
Самозванец!
Беру Вас в свидетели,
этот субъект
работал на коммунистов.
Что?
Хорошо, господа, я покончу с собой,
но перед этим я убью этого негодяя.
Пустите меня, пустите!
Пустите меня.
Ну хорошо, я убью себя.
Пожалуйста.
Скрытого коммуниста.
Ой!
Отпустите его.
Отпустите.
Негодяи!
Предатели.
В Москву его!
Отправьте его в Москву.
Негодяи.
Мне дурно!
Мне дурно.
Катись.
Да здравствует Дубов!
Да здравствует Дубов!
Господа,
опасность миновала.
Мы на несколько минут
похитим господина Дубова.
Если бы не мы,
Вы были бы давно уже убиты.
Спасибо, Вы спасли мне жизнь.
- Вы знаете, кто Вас разыскивает?
- Нет.
Инспектор уголовной полиции.
Будьте добры присесть.
- Но...
- Нам очень нужна Ваша помощь.
А чем я могу быть полезен?
Мы недавно раскрыли крупный заговор.
Его цель - разложить нашу страну.
О, бедная Республика,
кто же ее может разложить.
Два журналиста.
На 40 миллионов человек?
Если это так, тогда Вашу
страну очень легко разложить.
Эти два человека только ширма,
наше государство хочет
действовать быстро и решительно.
Не предадут суду?
Военному трибуналу.
Военному трибуналу нужны
неопровержимые доказательства.
На этот раз нам крупно повезло.
Мы здесь.
Я?
Вы.
- И я здесь?
- Ага.
- А разве Вы не здесь?
- Здесь.
Вы, как советский министр, конечно,
пользовались услугами
этих двух журналистов.
А как их зовут?
Пьер Дюваль и Шарль Метер.
Метер и Дюваль, Дюваль и Метер,
я их не знаю.
Господин Дубов,
Вы вчера сами заявили в "Суара Пари",
что Вы их хорошо знаете.
Я ничего не заявлял.
Возможно, но это напечатано.
В конце концов, это неважно.
Если он ведут себя, как советские агенты,
и как сторонники мира,
то у нас есть моральная уверенность,
в том, что они изменники.
Я, Дубов, признаю, что
пользовался услугами журналистов,
Дюваля и Метра
и оплачивал их работу
по разложению Республики.
Вам остается только подписать.
Я весьма сожалею,
но я этого не подпишу.
Очень хорошо. Прекрасно.
У нас свободная страна.
У нас ни на кого не оказывают давления.
Я не понимаю, о чем Вы говорите?
Я думаю, что ты понимаешь.
Если хочешь, можем тебе объяснить.
Ты Жорж де Валера,
крупный аферист и мошенник.
- Что?
- Сидеть.
Сидеть.
Жорж де Валера, это недоразумение,
- это смешное недоразумение.
- Не старайся.
Твои телохранители тебя
фотографировали целую неделю.
Они даже сделали отпечатки пальцев,
ты попался, голубчик.
Черт.
А, ну, теперь ты понял, упрямец?
Понял.
Не хочешь, можешь не
подписывать, мы не настаиваем.
У тебя есть время подумать.
Но в четверг мы придем,
и повезем тебя в трибунал.
До свидания, голубок мой.
До скорого.
Так, так, так, прощай, Дубов, прощай.
Прощайте тройки и метели, да здравствует.
Жорж де Валера.
Ку-ку.
Ты что придумал?
Эй, ты куда?
Мы же договорились, что ты
должен уничтожить Орлова,
а не прыгать в окно.
Я сейчас приготовился
диктовать устав партии,
но я много выпил.
Я, когда выпью, мне
нельзя, нельзя, нельзя.
Когда вот
выпью, я начинаю буянить.
Понимаешь, потом все ломать,
все в дребезги,
я убить могу.
Да, убить могу.
- Да?
- Да.
Это интересно.
Да.
- И что?
- Да, очень буянил.
Интересно.
Одну минуточку.
О, наконец-то Вы освободились.
Я надеюсь, Вы теперь нас не покинете?
Нет, нет.
Господа,
мы теперь будем играть в салонные игры.
Салонные игры.
Я знаю прелестную игру,
стоит Демидову напиться,
как он становится душею общества.
Чудесно.
Надо напоить его.
Предупредите всех,
остальное я беру на себя.
Хорошо.
- Что?
- Надо напоить Демидова.
Будет очень весело.
Да, закажите музыкантам "Очи черные".
- "Очи черные".
- Пожалуйста.
Очи черные,
очи ясные.
Идем.
Мои друзья хотят с тобой чокнуться.
Прошу.
Прошу.
Благодарю.
За святую Русь.
Во!
За въезд в Москву.
За наш победный въезд в Москву.
Стой здесь.
За въезд в Москву.
Стой здесь.
Браво!
Ты забыл Орлова.
За то, чтобы Орлова
повесили под моим окном.
Браво!
Вот черт!
За что еще?
За Республику, надо быть вежливым.
К черту Республику.
За атомную бомбу.
Благородную.
За кобальтовую.
За то, чтобы
за въезд немецкой армии.
Вот они
придут и повесят Орлова.
И разнесут Вашу Республику.
- Это не для печати.
- Угу.
А ты почему не пьешь?
За.
Твою погибель, гад.
За мою погибель?
Пей, когда тебе говорят.
Да.
По-вашему - это смешно?
По-моему, нет.
По-моему, тоже.
Кто еще не пьет?
По выстроенным у стенки БЖ - огонь, пли!
А почему здесь
не пьют?
У нас свободная страна!
Танцуем, господа, танцуем.
Отпустите меня!
А ну, разойдитесь!
Сейчас я тебя уложу,
ты отдохнешь, почитаешь,
мокрое полотенце принесу.
Пьяная скотина!
Гобле, дорогой,
ты моя мать, я обманул родную мать!
Погодите.
Я тебя увел на кухню,
чтобы ты не арестовал мошенника.
Какого мошенника?
Жоржа де Валера.
Где он?
Вот он.
Вот.
- Стой.
- Нет.
- Стрелять буду.
- Не будешь.
Посмотрим.
Пусти меня!
Пусти, пусти меня!
Сибило, я на работе.
Прости меня.
- Добрый вечер.
- О, Дубов!
Дубов умер.
Называйте меня просто Жоржем
и закройте, пожалуйста, шторы.
И не подумаю.
А Вы даже не сказали, как Вас зовут.
Вероника.
Милое французское имя.
Я сидел на этом самом диване,
ты собиралась уходить,
полицейские рыскали по улицам,
все с начала.
Боже, как я был тогда молод.
Там что, свистели?
Нет, а что, за тобой гонятся?
За мной гонятся еще с тех пор,
когда мне было 20 лет.
Я сейчас ушел от них,
у нас 10 минут, понимаешь?
Надо серьезно поговорить о твоих друзьях.
Слушай, мы встретимся завтра,
когда ты хочешь, а теперь уходи.
Если я сейчас уйду,
ты меня больше не увидишь,
негде спрятаться, понимаешь?
А ты подумала о том, что мне
придется быть свидетелем?
Тебе?
Да, да, меня принесут на носилках,
я не люблю, когда меня бьют,
если меня будет лупить каждый день,
мне это надоест.
Но ты же не хочешь говорить?
Я не хочу, но другой стороны,
я не хочу, чтобы мне повыбивали все зубы.
Я слишком поэт,
что испытывать физический ужас.
Я уверена, что ты на это не пойдешь.
Я считаю, что Метер и Дюваль должны
скрыться, понимаешь?
Они не скроются.
Что ты делаешь?
Робер, это ты?
Ну, тут один человек
хочет с тобой поговорить.
- Это Дюваль.
- Угу.
Что за треск?
Ну, это неважно.
Нас подслушивают, да?
Неважно.
Дюваль, алло, Дюваль?
Вам грозит трибунал.
Это я виноват.
Да, да, Вы станете
жертвой политической игры.
Вы должны скрыться, Вас возьмут завтра.
Это я хамелеон?
Почему...
Да нет же, нет,
ну успокойся, Робер,
это не провокация,
я потом тебе все объясню.
Ну?
Может, ты хочешь еще поговорить с Метром?
Нет, не хочу.
Я один раз решил оказать человек услугу,
один раз в жизни,
и, наверное, последний раз.
Ну что же, до свидания,
примите мои извинения.
До свидания.
Но они идиоты!
Счастливо.
Идиоты.
Нет.
Просто они такие, как ты.
Они хотят спасти то, что им дорого.
Дорого им или Вам?
Мне, нам, им.
Тебе дорога только твоя шкура.
Это естественно.
А у Дюваля есть его борьба, его газета,
его читатели.
Это для него жизнь,
и если он хочет все это спасти
- он не может скрыться.
Без Иуды нет Христа.
Ты думаешь, Иуде было легко?
Я очень хорошо понимаю Иуду.
Да, я знаю, что было бы хорошо, если бы я
застрелился у тебя на глазах,
но твое счастье, что у меня
нету смелости это сделать.
Черт побери, я ничего не понимаю.
У меня была своя маленькая философия и я,
я знал, как мне жить.
А теперь я все потерял.
Какого черта я полез в эту
проклятую политику?
Жорж, тебе пора, уходи.
А хочешь, я тебе скажу правду?
Сказать тебе зачем я пришел сюда?
Я пришел сюда, чтобы меня здесь
арестовали.
И мне очень важно,
чье лицо я увижу последним.
Я хотел бы, чтобы это лицо было твоим.
Улыбайся, улыбайся, почаще
улыбайся, тебе это очень идет.
Я это делаю тогда,
когда мне кто-то нравится.
Я не могу тебе нравиться.
Так же, как и не нравишься ты мне.
Спасибо.
Как бы мне спасти твоих
друзей от тюрьмы, а?
Мой гений,
явись ко мне, мой гений, где ты?
На помощь, докажи мне, что ты еще жив.
- Ты ведь знаешь, что это...
- Замолчи!
Мой гений.
Спасибо тебе.
Ты еще жив.
Я с прискорбием объявляю тебе, что
завтра твои друзья не будут арестованы.
Коммунисты получат на
выборах свои 10 000 голосов.
И я покажу Вам,
кто дергает за ниточки.
Жорж, ты ничего не сможешь сделать.
Найди кого-нибудь, пусть меня спрячут.
- Я завтра тебе дам интервью.
- Опять интервью!
Ты что, не согласна?
Какое заглавие.
"Исповедь Жоржа де Валера:
как я стал Дубовым".
Жорж.
Хватит с меня ваших мучеников.
Я теперь сам стану мучеником.
Ну что, ты согласна?
Ну, говори.
Согласна.
Смешно, диктовал папаше -
теперь буду диктовать дочери.
Ну, показывай, куда идти?
- Ну, давай.
- Я пойду с тобой.
- Пошли.
- Так будет лучше.
Хорошо.
Здравствуй, Дубов.
Тебя ищет инспектор Гобле.
Не бойся, мы тебя не выдадим.
Мы пропали.
Мой гений со мной.
Идем, Дубов, здесь тебе грозит опасность.
Эта девка знается с коммунистами.
Быть может, ей поручили тебя убить.
Я Жорж де Валера,
я требую, чтобы мне передали
в руки инспектора Гобле.
Бедный.
Бедный Дубов.
Ее русские друзья
посадили в тюрьму твоих жену и детей.
Вот он.
Только осторожно.
Дубов, тебе необходим отдых.
Тебя отвезут в лучший санаторий.
Ты слыхала, что они придумали?
Возьмите его.
Господа,
Вы, конечно, не видали
здесь молодого человека,
- рост метр семьдесят восемь...
- Нет.
Сюда, Гобле.
Я Жорж де Валера.
Что?
Да, да, да.
102 мошенничества, но
берите меня быстрее.
Жорж де Валера?
Вы станете начальником полиции,
станете великим человеком.
Жорж де Валера.
Коллеги, это недоразумение,
перед Вами Дубов.
Нет.
Жорж де Валера,
я столько лет ищу тебя.
Оставьте.
Не слушайте его, не слушайте.
Он сумасшедший,
он вообразил, что он Жорж де Валера.
Оставь его, он мой.
Это моя судьба.
Это вся моя жизнь.
Нет, нет, он наш.
Он наш, не смей его трогать.
Я его не отпущу.
Мне послала его судьба.
Ты что, поднимаешь руку
на политическую полицию?
Не вмешивайтесь не в свои дела,
дармоеды.
Смелей, смелей, Гобле, смелей.
Жорж де Валера
- незаурядный человек,
я поймал тебя,
понимаешь?
Незаурядный человек.
Он тоже лишился рассудка.
Мне его жалко, такое потрясение.
Помогите!
Взять его!
- Помогите!
- Не кричи!
Все кончено.
Мы умрем в своей кровати.
Завтра "Либератен"
напечатает признания Валера.
И мы станем всеобщим посмешищем.
Нас обвинят в том, что мы
сыграли на руку коммунистам.
Мы разоримся.
Я Вам в последний раз говорю,
бросьте свою дудочку, бросьте.
Почему Вы сердитесь?
Могу же я искать утешение в музыке?
Будем мужественны.
Друзья,
еще не все потеряно.
Надо только хорошенько подумать.
- Подумать.
- Позвольте мне, господа.
Баран все-таки был честный человек.
- Честный человек.
- Да, да.
- Из-за него мы остались в дураках.
- Да.
- Мерсье.
- Ну?
Это Вы его выгнали.
Вы интриган.
Что-то?
Да.
Что Вы, что Вы.
Зараженные комары.
Какая мерзость.
Мошенник.
Отпусти меня.
Члены правления занимаются гимнастикой?
Ну что ж, в Вашем возрасте это полезно.
Баран?
Да, дорогие друзья,
Ваш председатель Баран.
Простите, дорогой друг,
но меня выбрали законно
тайным голосованием.
Ну что ж, если Мерсье может спасти газету,
я готов удалиться.
Я хотел сказать,
Я должен сказать!
Я должен Вам сказать.
Сибило, как честный человек,
мне все рассказал.
Войдите, Сибило,
не смущайтесь.
Я,
Простите меня, простите.
Вот этому честнейшему человеку,
вот этому доблестному мужу,
я предлагаю доверить руководство газетой.
Вы всегда хотели меня съесть.
Друзья, выбирайте.
Палотен или Сибило?
Сибило.
Конечно, Сибило.
Вы знаете, я верил только в Вас.
Прошу Вас, господин редактор.
Сибило - наш новый редактор.
А теперь за работу.
За работу, господин редактор.
Я только что разговаривал
по телефону с министром.
Он, наверное, в бешенстве?
Он немного погорячился,
но мы с ним обдумали, какие меры принять.
Завтра 3 000 человек
соберутся у здания советского посольства,
камни в окна.
Правильно!
А уже потом в два часа дня
в Палате депутатов потребуют разрешения
на обыск в посольстве.
И Вы не боитесь дипломатического инцидента?
Напротив, я этого хочу.
Браво!
Где мои бананы?
- Где его бананы?
- Где бананы?
Где бананы Барана?
В Африке.
Сбегай.
Как в Африке?
Мы перехитрим "Либератен",
мы напишем,
"Гнев народа вылился
в антисоветскую демонстрацию".
Откроем бал мы,
а не они.
Надо срочно переделать первую страницу.
Наверху большой заголовок:
"Жорж де Валера продался коммунистам",
второй заголовок:
"Во время бала у госпожи Бономи
советские агенты похитили Дубова".
А под этим -
"12 часов Дубов томится в
подвалах советского посольства".
А потом
его запаковали в сундук
и отправили прямо в Москву.
Понятно?
- Кстати.
- Да, господин председатель,
не забудьте важную информацию.
Полиция среди бумаг Дубова
нашла дополнительный список.
Какой список?
Неужели непонятно?
Список будущих жертв.
Вы его опубликуете завтра
на первой странице.
Во главе этого списка.
- Баран,
ваш председатель.
Баран.
Какой прыжок.
Подумаешь.
Придержи.
Дай сюда.
Какой ты красивый.
Теперь у меня будет свой носовой платок.
Политическая полиция,
Ваши документы.
Какие документы?
Дубов?
Дубов!
Ну, наконец-то мы нашли настоящего Дубова.
Руки!
Я не Дубов!
Да что Вы делаете, я не Дубов!
Я не Дубов!
Подождите, ну, подождите.
Подождите.
Робер.
 

////////////////////////////