Рядовой внутренних войск Андрей Ивин — охранник зоны строгого режима.
Он абсолютно не приспособлен к военной службе, типичный гуманитарий,
бросивший историко-архивный институт.
Все фразы и цитаты
Стой! Стой!
Стой, стрелять буду!
Стой!
Стой! Куда же ты? Стой!
Держи.
Ивин.
Пошли, что ли?
-Жарко будет.
-Да уж, брат, держись.
Свое получишь под завязку.
Да я не про то, я про погоду.
Утро прохладное, значит, день жаркий будет.
Синоптик.
О, привет.
Теперь из-за тебя никто в отпуск
не пойдет. Всех нас укандокал.
Я сейчас.
Слушай, дай потяну, а?
-Привет.
-Привет.
Сигарета - страшнее пистолета, понял?
-Бери.
-Спасибо.
Ну, ладно.
Ну что, Ивин, клёво на губе?
Клёво, как на кладбище с покойниками.
Ну да. Тут подполковник Овсянников из штаба
прикатил, таких чертей выпишет, мало не покажется.
Пойдем, что ли?
Видал? Еще чайником прикидывается.
Козел чесоточный!
Кто же его знает. Может, у него крыша поехала.
Чуток двинулся.
Ничего. Его Овсянников быстро вылечит.
Что, утренний заплыв?
Ага. Чтоб служба медом не казалась.
Если солдат лютый, то это сразу видно.
Понимаешь? Сразу.
О, давай.
Товарищ подполковник, рядовой Ивин
по вашему приказанию доставлен.
Продолжайте.
"В последний момент я не мог совершить
нужных действий и открыть, по совершавшему
побег осужденному, огонь на поражение,
это оказалось выше моих сил, и я должен,
как честный человек заранее предупредить командование,
что и в дальнейшем не смогу
совершать подобных действий".
Что ты мямлишь, как у тети Кати на именинах?
"Я отказываюсь нести ответственность за дело,
в котором, лично для меня, является невозможным
его основной момент, связанный с необходимостью
распоряжаться чужой жизнью".
Всё.
Значит, отказываешься?
-Так точно.
-Молчать!
Честный, скромный.
Если бы ты был честный человек,
ты написал бы честно.
Что струсил, что слюни пустил.
А то, ишь ты, как завернул-то кучеряво.
Да не в этом же дело. Не то, что...
-Я не струсил, нет.
-Отставить!
Струсил, брат, струсил!
Ты передо мной-то хоть дурочку не валяй.
Я таких, как ты, насквозь вижу.
Гуманисты хреновы!
Наложат кучу со страху, а потом нос воротят.
Дело, мол, неблагородное - не моё.
Пусть другие убирают. Так, что ли?
Да не благородство это, а предательство.
Просто из-за тебя теперь вся твоя рота
должна корячиться, ночи напролет
не спать, исправлять положение.
Но ты не волнуйся. Ничего.
Мы его всё равно задержим.
Всё равно мы его поймаем.
А знаешь, почему он от нас не уйдет?
Потому что те ребята, которые сейчас
в розыскных группах работают,
те, которые на ВРП день и ночь глаз
не смыкают, вот они службу свою знают.
Они понимают, что им Родина доверила.
Вот это и есть настоящий гуманизм.
Хотя слов красивых они не произносят.
Так что, стыдно, товарищ солдат.
Давай-ка, рви ты эту свою писанину,
и садись, изложи чистосердечную правду.
Парень ты не глупый,
чувствую, в самом деле, честный.
Мужества у тебя хватит за свои поступки отвечать.
Я думал, приведут какого-нибудь
хлюпика, а это вон какой атлет.
Ну ничего, ничего. Солдатами, как говорится,
не рождаются. Давай, пиши.
Пиши, растерялся, зевнул.
В общем, всё, что у тебя там произошло.
Пиши.
Товарищ подполковник,
я отказываюсь распоряжаться чужой жизнью.
Это и есть моя единственная правда.
Ладно. Готовьте документы и отправляйте его в полк.
Товарищ подполковник, разрешите мне самому конвоировать.
Там тебе такое "отказываюсь" покажут,
маму родную не узнаешь.
Да козел он, товарищ старший лейтенант,
козел он и есть, натуральный.
Всех подвел, и себя в том числе.
Я знаю, раззявил, конечно, варежку,
и читал книжонку какую-нибудь
на посту, ну и пустил гада.
И себе напортил, да и другим нагадил.
Ладно, Еськин, ладно. Успокойся.
Да просто обидно, товарищ старший лейтенант.
Я ведь уже домой написал, что в отпуск приеду.
Вот же, нет, чтобы этому бандюге Мишке Князю
перед кем-нибудь другим побежать. Нет, сука,
точно знает, перед кем надо.
Эти зэки - народ хитрый. Они всегда,
прежде чем бежать, конвой изучают.
Умный и опасный народ.
Опять картинки по нацеплял.
Это не картинки, товарищ старший лейтенант.
Это календарь.
Чемпион по атлетизму Роман Березов.
Чемпион. Всё равно не положено.
Устроил тут вернисаж.
"Ах, вернисаж - мучитель наш,
Вы не одна какой пассаж,
И вы вдвоём, но не со мною.
На этой выставке картин
Сюжет отсутствует один,
Где мы вдвоём, где вы со мной".
Товарищ старший лейтенант,
а вам Лайма Вайкуле нравится?
Ну, получше тебя поет.
"Ах, вернисаж, ах, вернисаж".
Подумаешь, это же не голая девочка.
А я сказал, снять. Понятно?
Ну, лихач.
Саша, я тебе говорила, блин
твою же мать, на дорогу не выходи!
А вы, куда вы смотрите, черты проклятые?
ездят здесь!
Люди добрые, вы посмотрите.
Чертов им в печень!
Бабушки, почем помидоры, яблочки?
Я тебе, сынок, даром отдам.
Ну, зачем же даром? Я заплачу.
Давай, я тебе насыплю.
Давайте, бабушка.
-Спасибо, бабушка.
-На здоровье. Кушайте.
Поехали.
И не гони так.
Спешить нам некуда.
Всё равно приедем к вечеру,
в штабе уже никого не будет.
Разбегутся к своим мамочкам.
Так и так ждать до утра придется.
Не спите, товарищ старший лейтенант, замерзнете.
Веселый ты, Еськин.
А что мне? Жизнь прекрасна и удивительна.
Слушай ты, удивительный, к штабу
будем подъезжать, чтобы снял.
Очистим машину от этого мусора.
-Это вы про что?
-Про картинки твои.
-Ага.
-Не "ага".
Ты не у тети Кати на именинах.
Есть. И бросился исполнять.
Ага.
Не умеешь ты, Еськин, техникой управлять.
-Что за остановка, Еськин?
-А?
Ну, надо же отдохнуть, товарищ старший лейтенант.
Ага. Ну-ну. Я думал, колесо спустило.
"Миллион, миллион, миллион алых роз".
Ну что, Ивин, жив? Не вытрясло душу?
Да всё в порядке, товарищ старший лейтенант.
Душа на месте.
-Ваш матрас выручил.
-Ага, ну-ну.
Вот в полк приедем, там не будет тебе матраса.
Так что, комфортом наслаждайся пока.
Гляди-ка, он еще улыбается, будто
на танцы его везут. Что, свихнулся, что ли, а?
Да нет, красиво просто вокруг.
-Ну что, Еськин, припухаем?
-А?
Припухаем, говорю?
Искупаться бы не мешало, товарищ старший лейтенант.
А то, конячья мука на башке.
Пожалуй, идея.
Ивин, а ты как, а?
-Ивин!
-Что?
-Как насчет, искупаться?
-Я?
Ишь ты! Тогда, за мной!
Еськин, держи ключи.
"Миллион, миллион, миллион алых роз,
Из окна, из окна видишь ты..."
А, вот так! Быстренько помоемся, по-вашему.
Ивин, давай наперегонки!
Даю фору!
Даю фору в сорок ярдов!
Ой, наглец ты, Ивин! Ох и наглец!
-А ныряешь ты, как?
-Ничего, вроде.
-А ну, давай, кто дальше нырнет.
-Давайте.
Ну, давай. Давай, сейчас.
Три, четыре!
Эй, чувалы!
Эй, дурак несчастный!
Иди сюда!
Вот же чертовка!
И как это мы их упустили?
Надо было к берегу подойти,
тогда бы мы их разглядели.
Ивин, а ты видел, когда вторая купалась,
не раздеваясь. Юбку так задрала
и по воде шляп-шляп!
Да что там цыганки!
Я как-то купался с двумя барышнями,
и все были, в чем мать родила,
при луне. Кайф!
А вы помните, как Зина от удара сбежала?
От удара? Нет, не помню.
Ну, такая история.
Ой! Ой!
Ой! Ой!
Ой, люди! Ой, спасайся!
Господи! Люди!
И что же Зина?
Зина вычитала в газете,
что из зоопарка сбежал удав.
Ну, и что?
И пришла на канал окунуться.
Товарищ прапорщик, разрешите мне.
Аккуратнее.
Ой, смотри, чтобы не набросился и не задушил.
Сапог, товарищ старший лейтенант.
Оказался обыкновенный старый сапог.
Так что, этот Давлетов-идиот
так ни разу и не попал?
Мазал на глазах у всего села, да?
Да кто же его знает.
Может быть, разок и попал.
Не слыхал я.
Надо было ему ухо прочистить за бесцельную стрельбу.
Слушай, а чего мне не доложили-то, а?
А что докладывать? Похвалиться же нечем.
Так, спектакль бесплатный устроили.
-Да уж.
-И я сам, как герой.
Тоже мне, ворошиловский стрелок.
Подбежал к самой воде.
Рэмбо с хутора Малявки.
Ну вот, вас обоих и надо было наказать.
Да и так опозорились, товарищ старший лейтенант.
Хорошо еще, что бабы забыли про нас.
Стали обсуждать, как Зинка голая прыгнула
через забор и собака за ней погналась.
Ох ты, черт! Наверное, цапнула ее за окорок.
Да нет. Зина ее пинком перекинула через сарай.
Да уж.
Артисты вы.
Осчастливили всё село.
Да, было о чем потрепаться.
Ну и ладно. В конце концов, люди лишний раз
посмеялись, порадовались, и то, польза.
Ходи, давай.
А вот спорим, сейчас такие ракеты делают...
Ладно, давай, ходи уже.
Ой, да знаю я этих "гилберов",
у них двигатели летят, такие в Афгане были.
Да фигня это всё. У наших получше есть.
Ой, ходи уже, давай.
А вот спорим, "Стингера" им не сбить.
Дурной ты, что ли, Толян?
Нафига из-за твоего планера пачкаться?
Далеко ты на нем улетишь?
Полечу. У меня батя, между прочим,
в аэроклуб ДОСААФ устроит.
Устроит он тебя. Как же!
А потом в летное пойду. Понятно?
-Пойдешь ты в жопу носом.
-Что?
Нет, всё-таки человек не может жить без радости,
ясности какой-то, чистоты.
Знаете, человек в жизни должен
обязательно узнать настоящее счастье.
Пускай даже на погибель себе, но должен.
Ну да, с тобой всё ясно, Ивин.
Пускай всё кругом горит синим пламенем,
лишь ты тебе только настоящее счастье узнать, да?
Да нет, не то.
Вот, знаете, мне кажется, что когда
человек умирает, в землю уходит,
то над землей навечно остается такой,
его прозрачный бестелесный отпечаток.
И вот он стоит призраком,
простирает вперед руки и спрашивает у людей:
"Зачем я жил и умер?"
Нет, Ивин, это всё мистика, это от страха.
Ничего после смерти нет, к сожалению.
Только гниль, ничего потом, ничегошеньки.
И это факт.
Не знаю. Если всё это так, тогда...
Да нет, это тогда просто какая-то нелепость.
Тогда, зачем всё вокруг?
И, вообще, зачем всё, зачем?
Ну, затем, чтобы побалдеть лет эдак 70.
Знаешь что, Ивин, ты не нагружай.
Тебе сейчас хорошо, ну и пользуйся.
А вы знаете, у меня сейчас такое чувство...
Как бы это...
Первозданной неопытности, что ли.
-Это как?
-Ну, это первый человек, наверное,
испытывал, когда вот увидел реки, луга.
Вроде и кровь твоя в одном ритме
с этим миром пульсирует,
и сам ты весь этот мир -
вот это небо и песок, и трава.
-Вон она!
-Где?
-Скорее, скорее!
-Лови ее!
А где мой пистолет? Ага, вон он.
-Вперед!
-Куда она убежала?
-Лови ее!
-Давай быстрее!
Она к речке побежала.
Смерть вредителям!
Зачем?
Пошли купаться.
Философ ты, Ивин. Ты, случайно, стихи не пишешь?
Вроде умный парень.
Эх, Ивин, Ивин.
Слушай, в каком ухе звенит, а?
Мама!
Мама!
Мама!
Мама!
Товарищ старший лейтенант.
Товарищ старший лейтенант.
Товарищ старший лейтенант.
Ой, уснул. Черт!
Прям, как в детстве,
так сладко, аж слюнки потекли.
Там Еськин, наверное, уже нервничает.
Ивин, рванули наперегонки.
Давай, давай за мной.
-Ну что, Ивин, слабо догнать?
-Да запросто.
Да тебе никогда меня не перегнать!
Да это же Колька Еськин!
Ну, просто красавец!
Жених и невеста, тили-тили тесто!
Колюшка, милый, ты насовсем прибыл
к нам, или пока на побывку лишь?
Ну, что же вы, товарищ старший лейтенант?
Что за пререкания к командиру?
Но так нечестно, товарищ старший лейтенант.
Отставить разговорчики.
Я итак уж старался вам подыгрывать,
не хотел далеко уходить.
Ивин, ты устав плохо знаешь.
Пункт первый: командир всегда прав.
Пункт второй: если командир
не прав - смотри пункт первый.
-Ясно?
-Ясно.
Предлагаю поединок для настоящих мужчин.
Опа!
Еськин, будешь судьей!
Вот вы со мной попробуйте побороться.
Я даже Тадешвили поборол.
Его всегда хвалят, а я его поборол.
-Хвастун!
-У меня силы в руках ого-го!
Ну и хвастун же ты, Еськин.
Почему? Вполне возможно, что он прав.
-Давай проверим?
-Эй, не все сразу!
Отпусти, козел! Отпусти, я сказал!
Пусти!
Раз, два, три!
Ушиблись, товарищ старший лейтенант?
Стой!
Еськин! Еськин!
Еськин!
Ты что, Еськин, обалдел, что ли?
Слушай приказ, рядовой Еськин.
Сейчас заводи мотор,
разворачивайся и лети назад
до первого населенного пункта.
Купишь поесть. Деньги держи.
А когда же ехать, товарищ старший лейтенант?
Опять ночью?
А спать за меня, кто будет?
-Пушкин?
-Отставить разговорчики.
Выполнять приказ. Ясно?
Возьмешь колбасы, помидорчиков.
Побольше помидорчиков, понял?
-Разрешите выполнять?
-Давай. Бегом!
А будет, что покрепче, брать?
Я тебе дам, что покрепче!
"И там, где плещется река у тихой рощи,
Соединяет берега седой паромщик".
Булыжник - оружие пролетариата.
Смотрите, товарищ старший лейтенант, смотрите, ежик.
Ух ты!
Ах ты, ежик!
Ну, надо же, на речке заблудился.
Ну, покажи мордаху.
О, нос весь в песке. Дайте, отряхну.
Как же всякая тварь защищается.
Погоди, погоди.
Ух ты хорошенький какой.
-Ой!
-Осторожней.
Зачем вы, товарищ старший лейтенант?
Да не бойся, они, знаешь, как плавают.
А вдруг до берега не дотянет?
Запыхтел, как пароход.
И вправду, здорово плавает.
Еще бы! Ты дай ему волю,
он тебе Ла-Манш переплывет.
Ты давай начистоту лучше.
Ты хоть знаешь, куда я тебя везу?
-Догадываюсь.
-Чего там догадываться.
Всё это кончится трибуналом.
Понимать надо.
Подумай, пока не поздно.
Ох, какой конек-горбунок!
Ну-ка, иди ко мне.
Ну, иди сюда. На, на!
Ух ты, хорошенький.
-Подари мне жеребенка, а?
-Нет.
А я его у тебя украду.
А я тебя убью.
Только одного не пойму, черт бы тебя побрал.
Зачем писать такую объяснительную, а?
Ведь это же документ, Ивин.
Ну, можно понять, что струсил. Такое бывает.
Ну, растерялся. Растерялся, назовем это так.
Тебе захотелось оправдаться,
и ты пишешь эту липу. Верно?
Да не совсем, товарищ старший лейтенант.
Ну хорошо, согласен.
Согласен. Пусть не так.
А как тогда?
Можешь ты мне объяснить?
Растолкуй ты мне тупенькому,
что ты там накалякал-то?
"Я не могу, я не буду" -
это же форменная истерика.
Ивин, можешь ты мне растолковать?
Может, у тебя какие-то веские причины?
Зачем вам нужно знать?
Виноват я, ну и судите теперь.
Как это "зачем"? Вот те раз!
Нет, ты уж объясни мне, голубчик, сделай одолжение.
Объяснять мне, почти что нечего,
товарищ старший лейтенант.
Всё, что написано в объяснительной записке - правда.
Ну хорошо, пусть будет правда, самая святая правда,
но скажи мне, Ивин, голубчик, почему же ты
не придумал другой правды?
Ведь эти все твои сомнительные
признания никому не нужны.
Всем, да и тебе самому будет лучше,
если окажется, что случай обыкновенный.
Ну, уснул на посту, зазевался.
Или, скажем, держал автомат незаряженным.
Всё бы могло сойти более-менее благополучно.
Ты бы отделался дисциплинарным взысканием.
Ведь ты же до этого был солдатом хорошим,
ты же сплошные благодарности и поощрения получал.
А ты, что там написал?
"Я отказываюсь нести ответственность..."
" Ты, что там нацарапал-то?
-Я отказываюсь распоряжаться чужой жизнью.
-Ну вот.
И это правда. И, вообще, зачем
мне выдумывать другую правду?
Тьфу! Ну, правильно, тебе захотелось
за решеткой посидеть. Не хочешь
ты признаваться, так какого хрена?
Молчал бы, как рыба. Кто тебя тянул за язык?
Ну, а за что меня судить, товарищ старший лейтенант?
Вот те раз! Как это "за что"?
Ты дал бежать осужденному бандиту - раз.
Ты отказался открыть по нему огонь - два.
А три - ты заявляешь, что так же будешь впредь,
что впредь так будешь поступать. Так тебя, что
за это по головке погладить, да, Ивин?
А вот представьте себе, товарищ старший лейтенант,
вы стоите на вышке,
вдруг видите, что через запретку кто-то бежит.
Ну, вы, естественно, кричите "стой, стрелять буду".
Стреляете пару раз вверх,
а он лезет напролом.
Тогда вы навскидку автомат, целитесь,
и вдруг чувствуете, что не можете,
не можете стрелять.
Ну, попытайтесь понять такое,
товарищ старший лейтенант.
Что же тут понимать? Всё ясно.
Тут и понимать-то нечего.
Нет, вы не понимаете.
Ведь я же мог убить человека.
И я бы это сделал. Мне только оставалось
нажать на спуск, но я не нажал.
Ну, я не знаю, как бы вам яснее...
Точнее.
Значит, во мне что-то есть.
Значит, оказалось что-то такое...
А я не знал раньше.
Я не смог убить человека,
и это самое главное,
что во мне есть.
Самое главное, что не могу я.
Я не знаю, как будто впервые узнал себя самого.
А ведь ты, Ивин, "толстоид".
Или, на самом деле, баптист, как говорят о тебе.
Мы вот тут философствуем, а кто-то пашет,
кто-то должен работать, чтоб мы могли философствовать.
Мы солдаты, нам дали оружие, чтобы
мы защищали тех, кто кормит нас.
Так давай же защищать.
Ты же солдат, Ивин, понимаешь ты?
Солдат, понимаешь?
Да всё это мне известно, товарищ
старший лейтенант, я понимаю и не забываю.
Ни черта ты не понимаешь!
Ах, ты пожалел человека!
А ты знаешь, что за человек
Мишка Князь, которого ты пожалел?
Ты знаешь, что он сидит уже по третьей судимости?
Ты знаешь, что первый срок
он получил за мокрое дело?
Вот, кого ты выпустил на волю.
Убийцу!
Но, кто-то же должен первый.
-Чего?
-Перестать убивать.
Я знаю точно одно - ежели ты солдат,
ты должен выполнять присягу, клятву, которую дал.
Иначе, это всё смахивает на предательство.
Вот так-то, Андрюха.
Я ведь не его пожалел-то.
Я пожалел, скорее, себя.
Как это?
Так, если считать, что здесь жалость
примешана, то пожалел это я,
товарищ старший лейтенант, выходит, себя.
Вот, мне 22 года, я еще жизнью-то
не надышался, как следует.
У меня в Москве мама в библиотеке
работает. Я у нее один.
Всю жизнь, я помню,
сидел у нее где-нибудь сзади
и в книгах копался.
Тут бы я вдруг пристрелил человека,
или даже хотя бы ранил,
как бы я мог потом?
Вот, всю остальную жизнь, как?
Слушай, Ивин, а ты где учился?
В историко-архивном. Вы же знаете.
Ах, да, я забыл.
Я думал, в институте благородных девиц.
Здорово это у тебя получается,
просто здорово. Ты же выдал себя.
Ты, в самом деле, человек грамотный,
объяснять тебе, что к чему, нет смысла.
Но ты человек гуманный,
и стрелять в другого ты не можешь.
Вы делайте всё, что хотите, а я не могу,
меня потом совесть замучает. Так, да?
-Да нет же, не совсем.
-Да так.
Дяди пусть нужники выгребают,
интеллигент ты несчастный.
Вот, что я тебе скажу.
Да, нам придется делать всё
самое плохое, что есть в этой жизни,
никуда не денешься. Хотя мы тоже хотели бы
посидеть где-нибудь в тиши, в библиотеке.
Но только учти,
что Мишка Князь гуляет сейчас
по твоей милости на свободе.
Этот зверь, которого ты выпустил
на волю, способен на многое.
И вот представь, что когда-нибудь
он доберется до Москвы,
темной ночью проникнет
в квартиру, где спит твоя мама...
Знаете что, будьте добры, не примешивайте
к своим упражнениям мою мать.
Боже мой! Ему, видите ли, страшно
от одного только упоминания о его маме.
А ты представь себе, маменькин ты сынок,
что если он не твою маму тронет,
а чью-нибудь другую.
Тебя это устраивает, наверное, да?
Чью-нибудь жену, сестру, ребенка!
Это запрещенный прием, товарищ старший лейтенант.
Да мне плевать, какой это прием.
Ты, Ивин, думаешь только о себе.
Ты себя жалеешь, ты зла боишься.
Ну что же, пусть тебя поблагодарят те,
кого ты должен был защищать,
пусть они тебя поблагодарят.
Товарищ старший лейтенант, да что же вы?
И напрасно ты думаешь, голубчик,
что из-за того, что ты хочешь спасти
свою душу тебя надо пожалеть.
Напрасно надеешься, что отвечать не придется.
Да не надеюсь же я ни на что,
товарищ старший лейтенант.
Да то, что я вам говорил насчет того,
что невиновен, так это же просто так,
я же пошутил, ерунду сказал.
А знаете, товарищ старший лейтенант,
я пока на губе сидел, столько всякого передумал.
Да я, может, уже сам себя к вышке приговорил.
Дурак ты, и не лечишься.
Дурак, конечно, потому что
люди завтра, может быть, будут жить
без злобы, преступлений, войн,
грабежей, убийств.
В общем, без всех этих дел.
Конечно, придут ли такие?
Вон, Еськин возвращается.
Товарищ старший лейтенант, рядовой Еськин
ваше приказание выполнил.
Вольно.
Эй, куда? Клади на место.
Нет, товарищ старший лейтенант,
руки прочь от Никарагуа.
В распашонке ходишь.
Вернемся, я скажу старшине, чтоб
он тебе до колена подол прострочил.
Дела не выйдет. Последний год службы -
старикам положено.
Старик! Отставить. Фишки давай.
Есть.
-Товарищ старший лейтенант.
-Что?
Давайте я вам по-будёновски дам прикурить.
-Как это?
-А вот так.
Это куда девать?
Вы проверьте, сколько истратил,
а то скажете потом, что заныкал.
Да ладно болтать. Положи в карман, где было.
Ну, что там у тебя на зуб положить?
Помидорчики, товарищ старший лейтенант,
прямо с грядки.
Украл, наверное, да?
А что красть? Заходи, дергай, сколько хочешь.
Еськин, знаешь, зачем у слона красные глаза?
Нет.
Чтобы прятаться от красных помидорок.
Да, товарищ старший лейтенант,
там, на поле рядом перцы болгарские.
Вы, как хотите, товарищи,
а я нажимаю на томаты.
Люблю их проклятых, товарищи.
А я колбаску люблю.
Давай, давай, ешь.
Ивин, что ты отстаешь?
Да я так, товарищ старший лейтенант.
Спасибо. Давай, давай, наворачивай.
Не стесняйся.
Еськин, ты, что это колбасу со шкуркой?
Ты что, с ума сошел? Ты же отравишься.
А что? Сдаваться буду.
Сдаваться. Куда тебе сдаваться?
Но-но! Я щекотки боюсь.
Ивин, ты чего?
Я сыт, товарищ старший лейтенант.
Спасибо.
Давай еще раз окунемся?
Да нет, товарищ старший лейтенант, не хочется.
Не хочешь - не надо.
Так, Еськин, пошли купаться.
Вперед. За мной!
Тоже мне, советская военная угроза!
Шутки у вас, товарищ старший лейтенант.
Товарищ старший лейтенант,
а Ивин того... Глядите, как бы не убежал.
Просто, Еськин,
ну, сам подумай, куда ему бежать?
Зачем?
Он же не дурак окончательный.
А всё-таки. Нет, ну всё-таки,
а вдруг, он на самом деле баптист.
А, товарищ старший лейтенант?
Ерунда.
Вот вы смеетесь, не верите.
А я думаю, что, правда это.
А я повторяю, ерунда.
Он выпустил Мишку Князя, потому что
они были заранее договоренные.
А я говорю, чушь всё это. Понятно?
Да?
А что, если сами зэки толковали об этом?
А?
Поменьше надо слушать,
о чем болтают зэки.
И не трепаться об этом самому,
если не хочешь попасть в дурное положение.
Подумай хорошенько, чьим словам ты веришь.
А я не верю, товарищ старший лейтенант,
я так. А вот только, если говорят,
значит, что-то есть.
Не зря ведь шумок идет.
Больше всего меня удивляет,
тебе-то, что за дело до этого?
Ты-то, о чем хлопочешь, а?
Может, тебе хочется, чтоб ему еще приписали
срок за связь с осужденными, а?
Ага, надо мне очень.
Господи! Да какое мне дело. По мне,
так пусть его хоть вообще не судят.
А чего же ты тогда выступаешь?
Что, он мне жить мешает, что ли?
Ну, а зачем наговариваешь тогда, а?
Я не наговариваю, я так.
Товарищ старший лейтенант,
а чего же он стрелять-то не стал, а?
С мужиками, знаете,
Ивин всегда толковища с ними заводил,
церемонился с ними.
Врешь ты всё, Еськин, врешь.
Но зачем врешь, не знаю.
Ивин всегда был хорошим солдатом.
Ага.
Ежели он разочек растерялся
и не выстрелил - это ничего не значит.
Еще неизвестно, что бы ты сделал на его месте.
Что? Я?
Вот у меня, будьте спокойны, у меня бы он...
Слышь ты, хвастунок, ты не болтай, чего не следует.
Вы все, трепаться языком - мастера.
Молчи. Особенно в полку. Понятно?
"Недвижим он лежал, и странен,
Был томный мир его чела.
Под грудь он был навылет ранен;
Дымясь, из раны кровь текла.
Тому назад одно мгновенье
В сем сердце билось вдохновение,
Вражда, надежда и любовь,
Играла жизнь, кипела кровь:
Теперь, как в доме опустелом,
Всё в нем и тихо и темно;
Замолкло навсегда оно.
Закрыты ставни, окна мелом
Забелены. Хозяйки нет.
А где, бог весть. Пропал и след".
Товарищ старший лейтенант, это же Мишка Князь.
Товарищ старший лейтенант, не надо!
Сука!
Еськин, ко мне!
Еськин, сюда давай!
Чего?
Всё, ушел.
Вот такая рыбища, Еськин.
Килограмм на 15, не меньше.
Надо было пушку взять.
Да кто знал-то?
Слушайте, а может, сбегать, принести?
Да куда, к черту, такое
два раза в жизни не бывает.
Слушай, ты кабину запер?
А как же.
Ивин!
Ивин!
Ивин!
Ивин!
-Ну что, нету?
-Нету.
-Вот он.
-Ты чего там?
Я от солнца спрятался, обгорел весь.
Брось оружие. Слышишь, Ивин?
Ну, брось оружие.
Приказываю тебе, брось оружие.
Ну, не дури.
Да что вы, ей-Богу?
Просто вы забыли кабину закрыть,
вот я и забрал его с собой.
-Думаю, мало ли что.
-Давай в машину.
Давай в машину!
Ну, Еськин, ну, солдафон, я тебя...
В роту вернемся, я тебе покажу! Заводи мотор!
Подам рапорт, и на гражданку,
к чертовой матери.
Ох, Еськин, ну погоди, вернемся
в роту, что я с тобой сделаю.
Будет у тебя заплыв по всем казармам.
Давай в машину. Заводи быстро.
Ага, сейчас, спешу на одной ножке.
Отставить разговорчики!
По коням! Всё!
Хорош копаться, заводи!
Пацаны, я гильзу нашел!