Иван Денисович (2021 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Глеб Панфилов

Все фразы и цитаты

 ИВАН ДЕНИСОВИЧ
по мотивам рассказа АЛЕКСАНДРА СОЛЖЕНИЦЫНА
"ОДИН ДЕНЬ ИВАНА ДЕНИСОВИЧА"
[По радио звучит песня
на английском языке.]
[Рассказчик:] "Лагерь находился
в середине широкого поля,
окруженного лесом. Ночь укрывала все,
превращая бараки, служебные постройки
с гирляндами электроламп
в праздничный ночной сюрприз
для непосвященных.
Таких, как пассажиры самолетов,
летящих на запад
по северному маршруту в Ленинград
или Хельсинки.
Но нам не туда.
У нас другой маршрут.
Это командир противотанковой пушки,
старший сержант Иван Денисович Шухов.
До призыва работал механиком
и шофером машинно-тракторной станции.
У него семья, любимая жена Наталья,
зоотехник той же МТС,
и две дочки: Катя четырех лет
и старшая, Лизонька.
22 июня 1941-го
ей исполнилось ровно 7
А на следующий день
Шухов был призван в армию.
Полтора месяца обучался
артиллерийскому делу
и в середине августа был отправлен
на фронт.
Подбил два танка, был ранен,
получил медаль "За отвагу"
и звание старшего сержанта".
- Ну что, пушку берешь?
- Беру. - Расписывайся.
- "Пушку ЗиС-3 принял".
- "Старший сержант
Шухов Иван Денисович".
- Пушка новая, с завода.
Требуется какая-то подготовка
перед первым выстрелом?
- А как же! Обязательно.
- Какая?
- Зарядить. - И все?
- Нет, не все. Еще прицелиться надо.
- Понял, отец. Постараемся.
- Давай-давай!
- Опа!
- Шухов Иван Денисович.
- На передовую?
- Так точно.
Прямо на батарею в часть. Ждут нас.
- Придется еще подождать.
- Никак нельзя, товарищ майор.
Нам еще боеприпасы получать.
Нас там третий ждет.
- Кто?
- Подающий Степан Матафонов.
Он очередь занимал.
- Тем более.
Боеприпасы обязательно получите.
Это вам по дороге, по Волоколамке,
прям на выезде из Москвы.
В Москве первый раз?
- Бывал.
- Красную площадь видел?
- Видел.
С женой на майские гуляли.
- Отлично.
Выдвигайтесь сейчас прямо туда.
Это приказ командующего Московским
военным округом генерала Артемьева.
- Зачем, товарищ майор?
- Для участия в параде.
Праздник сегодня.
- Какой?
- Седьмое ноября, 24-я годовщина
Октябрьской революции. Забыл?
- Так точно! Две ночи не спал, вышибло.
- Там за воротами три грузовика
с пушками. Поедете за ними,
четвертыми будете.
Патрульный вас поведет.
- Действуй.
- Слушаюсь!
На Красную площадь едем!
- Зачем?
- На военный парад.
Приказ командующего Московским
военным округом генерала Артемьева.
- Опупеть!
"Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, -
Идет война народная,
Священная война!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, -
Идет война народная,
Священная война!"
[Рассказчик:]
"Как ни старался Шухов понять,
кто есть кто среди фигур,
стоящих на Мавзолее,
ему удалось распознать только
маршала Буденного и товарища Сталина,
и это взволновало Шухова
и еще больше обострило в нем
чувство ответственности
за порученное дело.
В кузове у него сидели 12 курсантов
артиллерийского училища,
которых он должен был высадить здесь,
на Васильевском спуске,
и только потом следовать дальше
на фронт,
к себе на батарею".
- Приехали.
- Вам направо - нам налево.
С Праздником Октября,
товарищ старший сержант!
- С праздником!
- Как проехать на Волоколамку, знаешь?
- Так точно!
- Тогда счастливо.
- Ну, Вася, поехали!
- Надо же, самого Буденного видел!
Стоял на трибуне как живой.
- Он и есть живой.
- Слышь, Денисыч, а вот рядом с ним
в усах стоял такой родной-родной -
это кто?
- Товарищ Сталин.
- Точно. Как я его не узнал-то...
Богатым будет.
- Немцы!
Они же к нашим с тыла заходят!
Сворачивай.
Что делать будем, Денисыч?
- Стрелять.
К бою!
- Готово.
- Давай!
Давай.
Снаряд давай!
- Готово. Сперва по танку.
- Сперва по машине,
чтобы пехота не разбежалась.
Танк нас спиной не видит.
Огонь!
Есть!
- Есть!
- Снаряд! Заряжай.
- Готово.
- Огонь!
Есть.
- Надо сматываться.
- Ждать будем.
Немцы скоро опять придут.
Позиция у нас хорошая.
Нас не видно.
Следов на снегу перед нами нет.
- Согласен. Да, сунься мы из леса
чуток пораньше - нам бы конец.
- Но не сунулись же.
- То-то и оно.
Это Он управил.
- Что-то я не пойму,
как фрицы через лес проехали.
- Там, должно быть, тропа есть.
- Ага, вот они и пролезли, гады.
Продрались.
- Должно быть.
Давай приготовимся,
выгрузим снарядов 10-15.
- Лучше 20.
- Согласен. И грузовик отгони.
- Исполнять.
[Детский смех.]
- Денисыч, связной на Орлике прискакал.
- Здорово, ребята. - Здорово.
- Ну вы молодцы!
Сейчас.
Приклад, я Лафет, как слышишь меня?
Прием!
Держи. Майор Ступин на проводе.
- Слушаю, товарищ майор. Так точно!
Задание выполнено.
Пушка отличная, бьет точно,
и боеприпасы получены в полном объеме.
Как? Все видели?
Спасибо, товарищ майор! Я им передам.
Вижу. Танки идут.
К бою! Снаряд готовь!
[Ржет.]
Орлика спрячь, привяжи.
- Пошел, пошел!
- Огонь!
Есть!
- Готово.
- По третьему танку - огонь!
Есть!
- Готово.
- Огонь!
- Заряжай!
[Звон в ушах. Конское ржание.]
[Доносится конское ржание.]
[Звон в ушах.]
[Говорят по-немецки.]
[Рассказчик: ]"Из немецкого
протокола допроса.
"На предложение сотрудничать с нами
старший сержант Шухов и его помощник
сержант Никитин
ответили категорическим отказом.
Будут использованы
как расходный материал".
- Военнопленные, вы все
приговорены к расстрелу.
Но есть шанс выжить
для мужественных и смелых.
Надеюсь, мой русский не так уж плох.
Я сын Екатерины Васильевны Андреевой,
урожденной москвички,
и думаю, вы меня хорошо понимаете.
Итак, господа, перед вами заминированная дорога,
отмеченная красными флажками.
Она идет на восток в сторону Москвы.
Ее надо разминировать.
Для этого приказываю построиться
в шеренги по пять человек
на расстоянии трех метров.
По команде "Вперед шагом марш!"
начинайте движение спокойно, не спеша.
Тот, кому повезет и кто дойдет до просеки,
получит горячий обед.
Посмотрите направо.
Вы видите стол и полевую кухню.
Их аромат говорит сам за себя.
На первое - суп с клецками
на мясном бульоне.
На второе - румяный шницель
по-венски с жареной картошкой.
А на десерт - горячий душистый чай
с сахаром и булочкой.
Вкусно, не правда ли?
Кроме этого, мы обещаем выжившим
работу в Германии
на фабрике, на ферме и заводе
по вашему желанию
согласно вашей квалификации.
Кто не хочет этого,
может возвращаться к своим.
Дорога на просеке не заминирована,
но предупреждаю:
свои вас примут как немецких шпионов,
потому что вы вернулись
из немецкого плена.
И еще: если кто-то из вас
остановится или повернет обратно,
тот будет расстрелян.
Желаю удачи.
[Говорят по-немецки.]
Внимание! Слушай мою команду!
Первая шеренга, вперед!
Шагом марш!
Вперед, не останавливаться!
Продолжать движение!
[Звон в ушах.]
[Грохот рвущихся мин.
Немецкие выкрики.]
- Денисыч, я за тобой, след в след.
[Рассказчик:] "Спустя полсуток
они вышли к своим,
на батарею соседей.
Артиллеристы накормили их,
напоили чаем, угостили табачком,
позвонили майору Ступину.
Оказалось, майор третий день
как в госпитале по ранению.
Потом за ними пришли".
- Кто здесь Шухов?
- Никитин кто?
- Я.
- За мной на выход.
- А что случилось?
- Есть вопрос.
- Трогай!
- Значит, ты, Никитин,
шел след в след за Шуховым
по заминированной дороге.
- Так точно.
- Шел-шел - и вышел.
- Точно.
- А тебя, Шухов, дочка вывела?
- Так точно. Старшая, Лизонька.
- И сколько ей?
- Семь с половиной.
- И откуда же она взялась?
- Явилась.
Рядом рвануло - я отключился.
Когда пришел в себя, ничего не слышу,
вижу - стоит Лизонька,
ручку мне тянет и за собой зовет.
Я кое-как поднялся, подошел к ней,
а она меня за руку взяла
и повела за собой.
- А я за ним - след в след.
- И в эту херню, бойцы,
я должен поверить?
- Это не херня, товарищ майор,
так оно и было.
- Правда?
- Чистая.
- А куда же дочка делась?
- Не знаю.
- Вот что, герои-артиллеристы,
мы факты проверили: вы действительно
подбили пять танков противника
и бронемашину с пехотой.
Вас майор Ступин за это даже
к наградам представил - посмертно.
А вы живы-живехоньки
и в плену у немцев.
А там... а там вас завербовали.
Придумали вам легенду и отправили
обратно к своим шпионить.
Возможно такое?
Возможно.
Хотелось бы вам помочь,
но объяснения ваши ничтожны
и рассчитаны на простаков.
А поэтому рисковать отправлять вас
обратно к своим на батарею
мы не будем.
Скворцов!
Убери этих героев с глаз моих.
- Куда, товарищ майор?
- Куда-куда, в санаторий в Сочи
на десять лет.
- Вместе?
- Порознь.
Вместе нельзя. Вместе они команда.
- Куда второго?
- А второго - в Гагры
на тот же срок.
Впрочем, как суд решит.
- Слушаюсь. За мной!
- Шухов, возьми.
- Спасибо.
[Рассказчик:] "Многое изменилось в мире
за прошедшие десять лет.
Закончилась победой
тяжкая война с Гитлером
и война с Японией.
Курчатов со своими сотрудниками
построил советскую атомную бомбу,
которая была мощнее американской,
сброшенной на Хиросиму.
Страна возрождалась.
А здесь, в лагере,
жизнь, казалось, застыла на месте.
Четыре года назад Шухов получил
открытку из родного села.
В открытке сообщалось, что жена его,
Наталья Петровна Шухова,
померла на 1 мая от кори,
которой заразилась от дочек.
А девочки выздоровели.
Их забрали в город, в детский дом.
Адрес, слава богу, прислали.
Установилась переписка - два письма
в год согласно лагерному распорядку.
Первые два года дочки писали отцу
даже чаще, особенно старшая.
Но вот уже два года ни одного письма
ни от младшей, ни от старшей.
И это не давало покоя
Ивану Денисовичу".
- Спаси и сохрани их, Господи.
- Ведь вот, Иван Денисович,
душа-то ваша просится Богу молиться.
Почему ж вы ей волю не даете, а?
- Потому что, Алеша,
молитвы эти как заявления -
не доходят или "В жалобе отказать".
- Потому, Иван Денисович,
что молились вы мало,
плохо, без усердия.
Потому и не сбылось
по молитвам вашим.
Молитва должна быть неотступна!
Если будете веру иметь и скажете
этой горе - перейди! - перейдет.
- Перестань, Алеша.
Не видел я, чтобы горы ходили.
Признаться,
я и гор-то самих не видел.
А вот вы там, на Кавказе, молились
всем своим баптистским клубом, -
хоть одна гора перешла?
- А мы об этом не молились, Денисыч.
Из всего земного и бренного
Господь нам завещал молиться
только о хлебе насущном:
"Хлеб наш насущный даждь нам днесь".
- Пайку, значит?
- Иван Денисович,
молиться не о том надо,
чтобы посылку прислали
или чтобы лишняя порция баланды:
"Что высоко у людей,
то мерзость пред Богом".
Молиться надо о духовном:
чтобы Господь с нашего сердца
накипь злую снимал.
- В общем, сколько ни молись,
а сроку не скинут.
Как бы больше-то не добавили.
- А об этом и молиться не надо.
Что тебе воля?
На воле твоя последняя вера
терниями заглохнет.
Ты радуйся, что ты в тюрьме: здесь
тебе есть время о душе подумать.
Апостол Павел вот как говорил:
"Что вы плачете и сокрушаете сердце мое?
Я не только хочу быть узником,
но готов умереть за имя Господа Иисуса".
- Алеша, у тебя дети есть?
- Будто не знаешь.
Не женат я, и детей у меня нет.
Так и у апостола Павла детей не было.
- А у меня есть.
И, слава Богу, душа моя -
это мои дети:
Лизонька и Катюша.
Обе в детдоме растут
без родительского присмотра,
девушками становятся.
А вокруг - пацаны,
на улицах - мужичье. Обидеть могут,
всю жизнь искалечить.
Я сейчас постоянно
о девочках о своих думаю.
Каждый день, минуту каждую.
Я им там нужен, а не здесь.
- Ну, прости меня.
Может быть, я и неправ.
Храни Господь твоих девочек! И тебя.
[Детский смех.]
[Звон об рельс.]
[Лай собак.]
[Слышен надрывный кашель.]
- Щ-854, трое суток кондея с выводом!
- За что, гражданин начальник?
- Почему по подъему не встал?
- Ну...
- Пошли в комендатуру.
Шевелись на развод!
Вперед!
[Лай собак.]
- Ты, Шухов, смирным будь. Тебе срока
всего ничего осталось - неделя.
- Десять дней.
- Вот.
Я слышал, у тебя жена умерла,
дети в детдоме,
писем давно не пишут.
- Давно.
Что с ними? Говорите прямо.
- На-ка вот, спрячь.
- Что это?
- Почитай - узнаешь.
У меня тоже жена умерла,
я с двумя дочками на руках.
За мной!
Хватай ведро и вымой здесь полы.
- Благодарю, гражданин начальник.
- Действуй!
- Не буду больше залеживаться.
- Спасибо, Леонид Иванович.
Я тебе говорил не прыгать с крыши,
а ты прыгнул. Зачем?
- На спор.
- "На спор".
Теперь две недели
с повязкой ходить будешь.
- Твою мать!
- Да что ж ты столько льешь, дурак?
Кто ж так моет-то?
- Гражданин начальник,
а по-другому не отмоется:
вон грязь-то въелась.
- Да ты хоть видел-то, как баба твоя
полы мыла, а, чушка?
- А меня, гражданин начальник,
от бабы в 41-м отставили.
Не упомню, какая она, баба-то.
- Вот так они и моют.
Ничего, падлы,
делать не умеют и не хотят.
- Да на хрен его каждый день мыть?
Сырость только разводить.
Ты это, вот что... Слышь?
854-й!
- А?
- Ты давай это... легонько протри,
чтобы блестело, и вали отсюда.
- Да кто же так ходит!
Под ноги смотреть надо, бойцы.
Эх!
Вот так, салаги. За мной!
[Читает:] "Здравствуй, папа.
Прости, что долго не писала.
Думала, Катюшка напишет,
а у нее ветер в голове.
Но учится хорошо
и поет очень красиво, как наша мама.
Мальчишки за ней - табуном.
Мне даже кажется иногда, слишком.
Я ей сказала об этом,
а она в ответ только смеется.
Я не выдерживаю и тоже смеюсь.
Так и живем.
У меня, папа, тоже все отлично.
Я уже взрослая, мне семнадцать.
По вечерам учусь на последнем курсе
строительного техникума,
а днем работаю
штукатуром 5-го разряда.
Зарабатываю хорошо.
Поздравляю тебя, родной:
скоро ты станешь дедушкой.
Я жду ребеночка.
Я так счастлива!
У меня обязательно родится мальчик.
Я в этом уверена, потому что у Егора,
моего любимого человека,
рождаются только мальчики.
У него их трое.
Двое уже работают,
а третий ходит в 5-й класс.
И все равно Егор любит только меня,
а я люблю только его.
Он у нас бригадир.
Человек он обстоятельный
и очень веселый. Такой милый!
Мы назовем нашего сыном Иваном
в твою честь,
и тогда будет
Иван Егорович Наливайкин.
А можно Наливайкин-Шухов.
Это как бы соединит
обе наши трудовые династии.
У меня есть еще одна радость.
Я получила комнату, представляешь?
Комната - 8 квадратных метров с окном
и отдельным входом, при общежитии.
Мы так ее с Егором отштукатурили!
Если бы ты только видел!
Вот и все мои новости, папа.
Целую тебя, родной.
Егор тебе шлет привет.
Твоя старшая дочь Лизонька".
- Уж остыло все.
Думал, ты в карцере, хотел съесть,
а ты, слава богу, здесь.
Прости.
- И ты меня прости.
- "...И участников движения
Сопротивления фашизму..."
- Пайку давай.
- Не посадили, Иван Денисович? Живы?
- "Спорт. Ленинград.
На стадионе имени Кирова
сегодня встретились московские
футболисты общества "Динамо"
и местная команда "Зенит".
Игра закончилась с результатом 1:1.
Хельсинки. Сегодня в Хельсинки
состоялась товарищеская встреча
между сборными командами
СССР и Финляндией.
Встречу выиграли советские спортсмены
со счетом 123:56".
- В футбол?
- В баскетбол.
- А то когда было? Сегодня?
- Да, сегодня. 23 июня.
Газета полгода шла.
Проверить ее надо было или нет?
"Правда" это или не "Правда"?
"По сведениям, 25 июня для участия
в объединенном конгрессе
бывших политзаключенных и участников
движения Сопротивления фашизму
выехала советская делегация
в составе:
Гундарова, Писарова,
Кухаренко и Чикаленко.
Народные армии
в тесном взаимодействии
с китайскими добровольцами
продолжали бои
против войск американо-английских
интервентов
и лисынмановских войск".
- Цезарь Маркович.
- Да?
[Говорит на иностранном языке.]
Чего?
- Конфликт где был?
- Конфликт был в Корее.
"Эта война, - пишет в заключение
газета, - может кончиться
только победой корейского народа".
- Господи, дай мне силы перенести
эти поругания и обиды.
Помоги молиться и благословлять
ненавидящих нас
при уверенности и надежде моей,
что я ни в чем посрамлен не буду.
Но при всяком дерзновении
и ныне, как и всегда,
возвеличится Христос в теле моем,
жизнью ли то или смертью.
Господи, благодарю Тебя,
что Ты стал моей жизнью.
Я иду по ней с полным доверием Тебе.
Верю с надеждой, что все могу
в укрепляющем меня Иисусе Христе.
Благодарю Тебя за жертву на Кресте,
которой Ты открыл нам путь
в жизнь вечную.
Благодарю за узы, в которых пребываю.
Помоги остаться верным Тебе до конца.
Ты знаешь мой путь, Господи,
и я в Твоей руке.
- Звали, товарищ полковник?
- Да, Валера.
Принимай: практикант из Москвы.
Отличник боевой и теоретической
подготовки сержант Иванов.
После окончания практики хочет
остаться у нас на постоянной основе.
- Понял. Жена, дети есть?
- Никак нет.
- Родители? - Есть. Отец и мать.
- Работают?
- Так точно, трудятся.
- Ну что, сержант,
хозяйство у нас небольшое,
контингент трудный - политические.
Уголовников нет.
- Да он в курсе, майор.
- Ну тогда, сержант, проходите.
Посмотрите, что и как.
Потом - ко мне, побеседуем.
- Есть! Разрешите идти?
- Идите.
Это сын генерала Иванова.
- Да вы что! Сергея Павловича?
А чего он к нам-то прибыл?
Что, получше места не нашел?
- Так потому и прибыл.
Амбициозный юноша.
Он хочет отрасль поднимать.
- Ха! Шутите.
- Нисколько. Мать - в слезах,
отец на него рукой махнул.
- Ага, значит, хочет наш лагерь
в город-сад превратить.
Ну-ну.
- Со временем, майор, со временем.
Ты поговори с ним, поговори.
Интересный молодой человек.
- Добро.
[Слышен звон об рельс.]
- Кончай ночевать, 104-я.
Выходим.
- Политинформация закончена.
- Пора.
[Лай собак.]
[Переговариваются.]
- Разбились по пятеркам!
- 23? - 23.
- Стоять!
- Кого нет?
- Пантелеева. Болен.
- Здравствуйте, Николай Иванович.
- Здравствуйте, Иван Денисович.
Доброе утро.
Надеюсь, что и день будет добрый.
Вечерком, после ужина,
загляните ко мне в каморку,
у меня кое-что для вас есть.
В поселок я сегодня не пойду,
в каморке ночую - работа срочная.
- Спасибо, Николай Иванович.
Обязательно загляну.
- Ну вот, теперь гражданин
начальник будет доволен:
"Щ-854".
- Цезарь Маркович,
дайте разок потянуть.
- Возьми, Иван Денисович.
- С Лизанькой-то моей, наверное, беда.
- Что случилось?
- Пишет, что ребенка ждет
от любимого человека,
что он очень ее любит,
что у него трое сыновей:
двое взрослых,
а одному лет 10, школьник еще.
О браке - ни слова.
Да и не зарегистрирует их никто,
ей только 17 лет
3 месяца тому назад исполнилось.
А ему, я думаю, лет 40,
а, может, и больше.
Вдовец или разведенный.
А может, у него и жена есть.
Может, он блядун?
- Иван Денисович, ты чего?
Тебе осталось-то всего 10 дней.
Ты - на волю и поможешь дочке.
- Так-то оно так. Помогу, коли выйду.
А вдруг прибавку дадут?
Больше смерти ее боюсь.
- Да с чего бы это?
Ты вон работаешь за двоих,
ведешь себя осмотрительно,
как и полагается в твоем положении.
- Изо всех сил стараюсь.
Все равно знаю,
каково там ей одной.
- Расстегнуть рубахи!
Приготовится к досмотру!
- Рубахи нижние отбирают.
- Пошли, хлопцы. Пошли.
- А тут чего собрались?
- Послушайте...
- Встань в строй, падла.
- Зачем раздеваете?
- А может, ты с собой еды
килограмма три несешь, чтобы сбежать.
- Вы не имеете права
раздевать людей на морозе.
Вы 9-ю статью Уголовного кодекса
не знаете.
- Имеем! Знаем.
Это ты, брат, еще не знаешь.
- Вы не советские люди.
- 10 суток строгого.
К вечеру оформишь.
Искать! Положено две рубахи:
нижняя да верхняя. Остальное снять!
У кого поддето -
скидай тут же, на морозе!
Записывай, у кого что лишнее.
Вечером пусть сами в каптерку сдадут
и напишут объяснительные записки,
как и почему скрыли.
Вот так.
- Следующая пятерка.
- Веселей, веселей раздеваемся!
Давай, не задерживай!
- Сейчас холод под рубаху зайдет,
больше не выгонишь.
- Следующая пятерка!
- Внимание, заключенные!
В ходу следования соблюдать
строгий порядок колонны!
Не растягиваться, не набегать,
из пятерки в пятерку не переходить!
Открыть ворота!
[Лай собак.]
Направляющие, шагом марш!
И шире шаг!
На говне сметану собираете!
Не разговаривать!
По сторонам не оглядываться!
Руки держать только назад!
Шаг вправо, шаг влево
считается побегом -
конвой открывает огонь
без предупреждения!
- Давай, давай, давай!
- Быстрей перемещайтесь!
- Первая пятерка, вперед!
Вторая пятерка, вперед!
- Павло, веди бригаду на объекты,
времени не теряйте.
Растопите печку и готовьте раствор.
КАМЕНЩИКИ ПОЙДЕМТЕ ПОСМОТРИМ
ГДЕ БУДЕМ КЛАСТЬ.
- Пошли, пошли.
[Рассказчик:] "Они пришли на объект -
большой старый завод,
весь в строительных лесах, -
где неброско, без пафоса,
трудами зеков начиналась
великая реконструкция -
превращение старого
в передовое новое предприятие.
Не пройдет и семи лет,
как созданное здесь
ошеломит весь мир полетами в космос".
- Не иначе, как 12.
Солнышко на перевале уже.
- Если на перевале, Иван Денисович,
так значит, не 12, а час.
- Это почему?
Всем дедам известно:
всего выше солнце в обед стоит.
- То дедам! А с тех пор декрет был,
и солнце выше всего в час стоит.
- Чей декрет?
- Советской власти.
- Неужто и солнце
ихним декретам подчиняется?
- Вы, Сенька, после обеда
будете класть. - Чего?
[Слышен гудок.]
- Что ты заразу всякую собираешь?
Губы тебе сифилисом обмечет.
Брось!
- Погоди, кавторанг, посидишь лет пять,
может, и ты собирать будешь.
- Тьфу!
- Да Шухов что?
Шухов, братцы, одной ногой уже дома.
- Одной левой.
- Шухов срок кончает.
- Катушка на размоте, Денисыч.
- Ага.
- Не говори гоп.
Всякое может случиться.
- Да ладно, Денисыч.
- Господи, своими-то ногами
да на волю.
- Ты свои 25 не считай.
Тебе 25 сидеть или не сидеть -
это еще вилами по воде.
А я свои 10 отсидел - это точно.
- Ты, Ваня, 5 лет
в каких лагерях сидел?
Ты в бытовых сидел.
- Нет, братцы, здесь,
пожалуй, поспокойней.
- Поспокойней? Здесь людей по ночам
насмерть в постелях режут.
Преспокойно.
- Не людей режут, а стукачей.
- Вот так-то, Леха.
- Здесь съем - закон. Выполнил,
не выполнил - катись в зону.
Да и гарантийка здесь
на сто грамм больше.
Нет, братцы, здесь жить можно.
А лагерь особый...
Ну и пусть он особый.
Тебе чего, номера мешают?
Они ж не весят ничего!
Фетюков, ты куда?
Фетюков!
[Звук удара.]
- Фетюков Семен Борисович
на воле большим начальником был,
на персональной машине ездил.
троих детишек имел, жену-красавицу.
Но как сел, от него все отказались.
Так что помощи ему ждать было неоткуда.
Жена замуж вышла.
По детям он очень тосковал.
Так жена его, дрянь, ничего
лучше не нашла, написала:
"Не тоскуй, дети твои не от тебя.
Тебе они чужие, забудь.
Живи для себя, успокойся".
Вот он и успокоился.
- Гопчик, тебе сколько лет?
- 10 дали.
- Отроду сколько?
- 17 неполных.
- За что сидишь?
- За слова.
- За какие слова?
- Я сказал на уроке истории в школе,
что наше правительство тоже
должно любить свой народ.
- Почему - тоже? Ты думаешь,
народ любит наше правительство?
- Конечно любит.
- А ты?
- А я теперь нет. За что любить-то?
- А раньше любил?
- Конечно любил.
- У тебя родители есть?
- Отец на фронте погиб.
Мама...
Мама от горя умерла,
когда узнала, что меня осудили.
- Сирота, стало быть?
- Сирота.
- Потеплело. Градусов 18, не больше.
Хорошо будет класть.
Слушай, одолжи табачку на одну
закрутку, я тебе вечером отдам.
- Бригадир сегодня
хорошо процентовку закрыл,
теперь пять дней хорошая пайка будет.
- Благодарю.
[Говорят на иностранном языке.]
окруженного лесом. Ночь укрывала все,
- Ребята, чтоб раствор в ящиках
не замерзал, по двое встанем.
Шухов, ты возьми Клевшина,
а я с Кильдигсом встану.
- Эй, стакановец, ты там с уровнем
побыстрей управляйся.
- Ты веревочку свою побыстрей натягивай.
- Раствору давай!
- Раствору давай!
- Зараз принесем.
- Давай раствору!
- И мне раствору!
- Ну что, дадим огоньку?
Глядишь, не отстанем.
- Тюрин!
- Ну?
- Толь откуда взяли? Где украли?
Это не карцером пахнет -
это уголовное дело, Тюрин.
Третий срок получишь.
- Да прошло ваше время,
заразы, срока давать.
Если ты слово скажешь, кровосос,
день последний живешь, запомни.
- Ну, что вы? Что вы, ребята?
Что ж я прорабу скажу, Тюрин?
- А скажете, что так и было.
Пришли - так было.
Вы мне подъемник наладьте!
Что мы - ишаки,
сюда кирпичи на себе таскать?
- Тебе подъем оплачивают.
- На тачках.
А ну-ка попробуйте
по трапу тачку прокатите.
На носилках оплачивайте.
Да что, мне жалко?
Не проведет бухгалтерия на носилках.
- Бухгалтерия?
У меня вся бригада работает,
чтоб четверых каменщиков обслужить.
Сколько я заработаю?
- Москвич, инженер,
в министерстве работал.
- А ты инженер?
- Биофакультет. Не закончил.
Взяли с 4 курса на 25 лет.
- Я слышал, ты за брата пошел,
его вину на себя взял.
- Взял.
У него детей четверо
и всего одна почка.
Здесь, конечно, не Юрмала,
он бы здесь и года не протянул.
Ну а я здоровый... пока.
- Работаем, эй! Все работаем.
{Рассказчик:] "Кажется, чего бы зэку
10 лет в лагере горбатить?
Волочи день до вечера, а ночь твоя.
Да не выйдет.
На то придумана бригада.
Да не такая бригада, как на воле,
где Ивану Ивановичу отдельно зарплата
и Петру Петровичу отдельно зарплата.
В лагере бригада -
это такое устройство,
чтоб не начальство зэков понукало,
а зэки друг друга.
Прямо по Ленину:
"Не на энтузиазме непосредственно,
а при помощи энтузиазма
на хозяйственном
расчете потрудитесь".
И трудились.
Или всем дополнительное,
или все подыхайте.
Ты не работаешь, гад, а я
из-за тебя голодным сидеть буду?
Нет, вкалывай, падла.
Один за всех, все за одного.
Чем не прообраз бригад будущего,
которые впоследствии
штатные пропагандисты нарекли
бригадами коммунистического труда
как пример наивысшей сознательности
и организованности коллектива?"
- Кавторанг, раствору!
- Аврал, Алешка, давай быстрей!
Видишь, кладка пошла.
- Если нужно быстрее -
давайте быстрее. Как скажете.
- Алешка, кирпич подноси! Пойдем.
- Хорошо, Иван Денисович.
- А куда класть?
- Туда.
Эх, заваруха-то какая пошла!
17-й ряд погнали.
- 82-я бригада инструменты
понесла сдавать.
- Ты свое дело знай, малой:
лампочку вкручивай да раствор таскай.
- Теперь - класть, выхода нет:
если ящика не выбрать,
до завтра весь тот ящик
к свиньям разбивай,
раствор окаменеет,
потом его киркой не выколупнешь.
- Не ударь, ребята!
- Бригадир, последний раствор получи.
Нужен?
- Был нужен, да время вышло.
Тащи его в угол и вылей там в яму.
Только прикрой чем-нибудь сверху,
чтоб не видать было.
Павло, бери Гопчика, собирайте
инструмент, тащите сдавать.
4 мастерка я вам с Кильдигсом дошлю.
Сейчас этот таз выберем, и все.
Рассказчик:
"Грудь стальная у бригадира,
голова светлая, совесть чистая.
Таков уж он, отпрыск
работящего кулацкого рода,
который в 30-е годы
судьба щедро разбросала
по суровым весям
северного Урала и Сибири".
- Неплохо положили за полдня.
Без подъемника, без фуемника.
- Ребята, мастерки Гопчику отдайте.
Мой несчитанный, его сдавать
не надо, я им сам доложу.
- Ну как тебя, Шухов, родной
ты мой, на свободу отпускать?
По тебе ж тюрьма плакать будет.
- Держи.
- Пошли.
- Здесь моя лопата, я ее сам возьму.
- Драть его в лоб с раствором.
Выкидывай за стенку.
- Беги, бригадир, ты там нужнее.
- Догоняйте!
- Да что за гадство,
день рабочий такой короткий?
Только до работы припадешь -
уже и все!
- Закончили, мать его за ногу, айда.
- Беги, я быстро, только ряд доложу.
Апчхи!
[Бригадир:] - Шухов, быстрей!
- Да слышу я, слышу.
О, спасибо.
- Быстрее!
Шухов, быстрее!
- Здравствуй, мать.
- Здравствуй.
- Ты что, живешь здесь?
- Живу не здесь, но тут бываю.
- Скажи, это ты мне мастерок протянула?
Я, видно, обронил его, когда чихнул.
- А как же это ты?..
Высоко ведь, метров 8, не меньше.
- А Бог его знает.
- Спасибо тебе, мать, выручила.
Какие у тебя руки теплые.
Зимой без рукавиц не зябнут?
- Не зябнут.
- Надо же!
Бригадир: - Шухов, ты где?!
- Ну, я побегу?
- Беги-беги,
а то там тебя давно кличут.
- Шухов!
- Храни тебя Господи.
[Рассказчик:] "И Шухов побежал
что было сил, не оглядываясь.
Он ощутил вдруг необычайный
внутренний прилив энергии,
как будто поел досыта домашней пищи
и хорошо выспался,
как будто 20 лет ему,
и все еще впереди!
{Звучит песнопение:
"Душа моя в деснице Твоей..."
- Расстегнуть бушлаты!
Телогрейки расстегнуть!
- Иван Денисович,
не в службу, а в дружбу,
займи очередь в посылочную для меня.
Я посылку жду.
{Рассказчик: "Сегодня от шмона
прятать Шухову нечего,
но настороженность десяти лет сидки
вошла в привычку,
и он сунул руку в наколенный
карман - проверить, что там пусто.
Но там была ножовка,
которую он так неосмотрительно
подобрал сегодня на рабочей зоне".
[В мыслях:] "Найдут - это конец!
Вот оно: карцер и новый срок".
- Следующая пятерка.
Сними валенок.
- Какой?
- Левый.
[Собаки скулят.]
Ладно, иди.
- Следующая пятерка.
[Звучит духовная музыка.]
{В мыслях:] "Спасибо Тебе, Господи!"
- За кем буду?
- За мной будешь.
- Хорошая, оставляй.
В стекле нельзя.
Хочешь в кулек?
Ладони подставляй.
- Лей в кулек.
- Да хватит.
Следующий.
- Цезарь Маркович.
Я тогда того, пойду?
- Да, конечно.
- Вам ужин принести?
- Нет, Иван Денисович,
ужин кушайте сами.
- Угу. Спасибо.
- "Артиллеристы, Сталин дал приказ!
Артиллеристы, зовет Отчизна нас!
Из сотни тысяч батарей
За слезы наших матерей,
За нашу Родину - огонь! Огонь!"
А?
- Вкусно.
- Сколько человек в бригаде?
- 24 в бригаде.
- Иван Денисович!
Держи.
[Рассказчик:]
"Не всем такая пайка сегодня.
Кому-то только 300, а кому-то и 200.
Каждому по труду.
Таков закон в 104-й бригаде".
- Петр Михайлович.
- Благодарствую.
Повар: - Ближе ставь!
Чего ты там поставил?
"Артиллеристы, Сталин дал приказ!.."
[Лай собак.]
[Звон пилы.]
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Проходите, пожалуйста.
Да вы присаживайтесь, Иван Денисович.
В ногах правды нет.
- Ой, а что это?
- Это верхнедебинский лагерь.
Я там десять лет отсидел,
пока начальник лагеря, полковник Борщев,
не взял меня к себе в этот лагерь,
где мы сейчас.
Его тогда сюда перевели.
Мне повезло -
приглянулся я полковнику
и его супруге за то,
что нарисовал по маленьким фотографиям,
как на паспорт делают, всю его семью:
полковник с женой, его мать,
отец и два брата-военных.
На картине они все сидят за одним
столом у самовара в сиреневом саду.
Когда супруги это увидели,
жена Борщева заплакала,
а он обнял меня и говорит:
"Ты собрал всю нашу семью вместе.
В жизни у нас это не получилось:
старший брат погиб под Брестом,
младший - под Сталинградом,
а я вот жив еще
да все людей сторожу".
Дорогой Иван Денисович,
вы через десять дней
покинете с Божьей помощью
эту нашу обитель.
Это я тут застрял, старик одинокий.
И уехал бы - да некуда,
а тут как-никак работа.
А вас дочки ждут.
И вот вам от меня
картинка на память.
- Кто это?
- Это вы.
Что, не признаете?
- Не признаю.
- Это же не фотография -
это ваш образ.
- Благодарю. Может, не надо?
- Это от чистого сердца. Возьмите.
- А что этот мужик в руке держит?
- Документ о вашем освобождении.
- В мечтах!
- Вот увидите:
так будет - вы же герой. Герой.
- Да бросьте вы,
Николай Иванович, какой я герой?
[Слышен кашель.]
Как он?
- Температура - 39.
А доктор будет только утром.
- Может, ему чая горячего выпить?
Я сбегаю.
- Уже пил.
[Кашляет.]
- Передай.
- Чего это?
- Спасибо и... пожалуйста.
- Иван Денисович,
а одолжите "Десять суток".
Благодарю.
Вам надо поесть, капитан.
Чтобы поправиться, силы нужны.
Вот батон со сливочным маслом.
Настоящий московский батон.
Колбаска копченая.
- Даже не верится,
что где-то еще пекут батоны.
- Ешьте-ешьте, не стесняйтесь.
[Кашляет.]
Иван Денисович,
спасибо тебе за "Десять суток".
Вот это тебе.
- Спасибо.
- Спасибо, Денисыч.
[Слышен кашель.]
- Алешка.
- А?
- Угадай, кто это?
- Ты, Денисыч! Откуда это у тебя?
- Подарок.
Цезарь Маркович, кто это?
- Ты.
Гениально!
Это кто ж тебя нарисовал?
Николай Иванович?
- Он. А как вы догадались?
- Так узнаю руку мастера. Подарок?
- Подарок.
- Ты береги этот портрет,
Иван Денисович:
когда-нибудь он
больших денег будет стоить.
- Шутите?
- Нет, я серьезно.
Вспоминает:
"Здравствуй, папа!
Я так счастлива:
скоро ты станешь дедушкой".
- 104-я здесь?
- Здесь.
- Бригадир где?
- Ну?
- Что значит "ну"?
- Ну, я.
- Объяснительные записки,
кому сказано, написали?
- Пишут.
- Сдать уже надо было.
- А у меня народ малограмотный.
Дело нелегкое: ручек нет, чернил нет.
- Надо иметь.
- Отбирают.
- Смотри, бригадир, много будешь
говорить - я и тебя посажу.
- А я и так сижу.
[Смех.]
- В карцер посажу.
Чтоб завтра утром все объяснительные
были в надзирательской!
И указать, что недозволенные вещи
все сданы в каптерку личных вещей.
Понятно?
- Понятно.
- Хорошо, теперь...
Так, С-311 - есть у тебя такой?
- Это надо список смотреть.
Кто их упомнит, эти номера собачьи?
- Буйновский есть?
- А? Я.
- Слышал? Есть у тебя С-311,
а ты и не знаешь.
Собирайся, Буйновский.
- Куда?
- В карцер. Десять суток строгого.
- У него температура - 40!
Он в карцере не жилец.
- Кто сказал?
- Я.
- А, Шухов.
Похвально, Шухов,
за товарища постоять, похвально.
Но только теперь, Шухов,
ты за товарища в карцер и пойдешь.
- Шухов, на выход.
Шапку и бушлат не брать.
[Слышен кашель.]
Кашне можешь оставить.
Веселее, веселее.
- Пощади, майор,
не добавляй срока!
У меня дочки - в детдоме,
одна беременна.
Нужен я им. Пощади!
- Сказано: десять суток карцера.
Вперед, Шухов.
- Отставить! Девять суток.
- Не понял.
- Я сказал: девять.
Десятый день
заключенному Шухову понадобится,
чтобы оформить
документы на освобождение.
Выполняйте.
- Слушаюсь.
- Товарищ полковник.
- Пошли, Шухов.
- Бригадир, а кто этот,
который сзади стоял, в папахе?
- Это начальник лагеря -
полковник Борщев Александр Иванович.
[Рассказчик:]
"Десять суток здешнего карцера,
если отсидеть их
строго и до конца, -
это значит на всю жизнь
здоровья лишиться.
Туберкулез - и из больничек
уже не вылезешь.
А по 15 суток строгого кто отсидел -
уж те в земле сырой".
[Звон ключей.]
[В мыслях:] "Спасибо тебе, Господи!
Спасибо тебе..."
 

////////////////////////////