И жизнь, и слёзы, и любовь (1983 год). Цитаты и фразы из фильма

«И жизнь, и слёзы, и любовь» — советский художественный фильм режиссёра Николая Губенко, вышедший на киностудии «Мосфильм» в 1983 году.

Все фразы и цитаты

-Старость - это жизненный закон,
так же, как детство, юность, зрелость.
И принимаешь это как неизбежное,
как восход солнца или закат.
Я отдыхаю, я свободен, я делаю
то, что мне хочется.
Но когда вспоминаешь прошлое,
то кошки скребут, больно становится.
Мог бы не так поступать.
Невольно и зло делал, что
причиняло людям боль.
И вот это лежит у меня здесь.
Теперь я один доживаю.
-Я лично гоню от себя мысль,
потому что, если я начну думать,
у меня сразу начинается
переутомление. Жуть!
А поэтому лучше не думать.
-Честно говоря, терпеть не могу
стариков.
Надо жить, а не киснуть. А как иначе?
Завтра, может, помирать,
а сегодня должно быть интересно.
-Меня хотели наградить, знаете,
какой-то медалью.
А вот как она называется - "Знак Почёта",
нет, не "Знак Почёта", медаль...
А я отказалась.
Вы знаете, я предпочитаю не иметь ничего,
чем быть награждённой не тем,
на что я имею право.
-Эта "За отвагу", эта в двадцатилетие,
эту в тридцатилетие получили.
А это "Красная Звезда".
-Нет, все-таки хорошую жизнь
мы прожили, ничего не скажу.
Поэтому когда встречаешь
какую-нибудь подлянку,
думаешь: сволочь ты этакая,
что ж ты забываешь-то,
что надо любить друг друга,
помогать друг другу.
Не вечно мы тут живём.
-Мне Кулешов говорит:
"Егор, вот ты научился крыши
крыть, жестянничать,
а грамоты у тебя нет.
Не пишись, милый, ни в какую
партию.
Не вздумай, тебя обманут, не дай
Господь".
А я уже к этому времени мозговал
помаленьку.
А я говорю: "Мы большевики,
труд наш молот, труд и голод.
Пиши, говорю, меня в список,
мать твою в душу".
Сразу нам винтовки и три,
по-моему, обоймы дали.
- Дело пошло уже к победе.
- Сесть на поезд невозможно.
А у меня такая чёрная кубаночка
была,
шинельку мне сделали
из английского суконца.
Я тогда хорошенькая была.
-Я вам по секрету скажу:
моя бабушка была приближенная
фрейлина.
Сейчас, сейчас припомню. Склероз.
Чья же она фрейлина?
Может быть, мне не следует
говорить семейных подробностей,
но передовая семья...
Я никогда не видел, чтобы у нас
прислугу били.
-Гнусь, но не ломаюсь. Так что
есть у меня живучесть в крови.
Есть, есть все-таки люди. Есть!
-Керенского я вон как тот столб
видел,
а вот Владимира Ильича
так ни разу и не пришлось,
не буду обманывать.
-Если старость должна быть,
то она не должна быть жалкой.
Наоборот, достойной, благородной.
(Гудок поезда)
(Скрип калитки)
(Крики птиц)
И ЖИЗНЬ, И СЛЕЗЫ, И ЛЮБОВЬ...
(Звучит похоронный марш)
(Каркают вороны)
(Шум вертолета)
-Вам кого?
-Свидания у нас
по вторникам и четвергам.
Заведующий сегодня не принимает.
-Доброе утро! Я ваш новый
главврач.
- Кого?
- Я ваш новый главврач.
-А, ну так бы и сказали.
Голова-то с утра совсем
не соображает,
а тут еще эти черти разлетались.
(Шум вертолета)
- Тут у нас аварийное крыло.
- Придется верхом.
Аккуратней.
(Звонок телефона)
- Мадам, сейчас утро или вечер?
- (Продолжает звонить телефон)
- Сюда, пожалуйста.
- Не споткнитесь.
(Сильно топает)
-Экономьте электричество!
(Сильно топает)
Сестричка!
-Сейчас, разбежалась!
У меня ноги не казенные.
-Заждались мы вас, Варвара,
как вы сказали? -Дмитриевна.
-Аккуратней, здесь скользко.
Присядьте, отдохните с дороги.
Я за ключом.
(Гудок поезда)
(Музыка)
-Вы мой первенец. Глазки у нас
очистились. И должны мне помочь.
А вот Полина Ивановна жалуется,
что вы плохо едите.
-Совсем ничего не ест. -Разве так
поступают честные люди?
Посмотрите на молоточек. Сюда.
Хорошо.
Когда Павел Андреевич поправится,
он лично посадит
несколько яблонь. Обещаете,
Павел Андреевич?
Сюда, пожалуйста. Молодец.
Не сидеть же сложа руки.
Так чувствуете?
Каждый в своей норке только
думает об одном:
то болит, это болит. Правда?
А так чувствуете, да?
Рефлексы живые и хорошие.
-Павел Андреевич у нас настоящий боец.
Варвара: Они сами начинают
чувствовать себя хозяевами.
Нет, тут будет очень хорошо,
сказочно будет, не то слово.
Я просто вижу.
За этот ад, за этот бред,
Пошли мне сад на старость лет.
Конечно, неплохо бы родиться
100-летним старцем,
постепенно здороветь,
чувствовать, как свежеет мозг,
трудиться, молодеть, радоваться
жизни
и, наконец, становиться ребенком.
К сожалению, в жизни все
наоборот.
Но вы учтите, Павел Андреевич,
я загадала желание.
Если мы с вами пройдемся
по нашему саду,
просто поболтаем о том, о сем,
в чем я не сомневаюсь,
значит, и у меня всё сбудется.
- А что?
- Это секрет.
Мы с Павлом Андреевичем
верим в приметы.
Вы сами-то чувствуете улучшение,
Павел Андреевич?
Где у вас болит?
Напишите, что вы чувствуете.
Может быть, вам чего-то хочется?
Не волнуйтесь.
Пробуйте, пробуйте. Вам уже пора
действовать.
Молодец.
(Мысли Павла Андреевича: В 85 лет
я уже не мог вспоминать
прошлое с былой легкостью,
утратив ни с чем не сравнимое
удовольствие
наслаждаться памятью о прожитом,
об ушедших близких и друзьях.
Поэтому Варвара Дмитриевна
велела мне завести тетрадь,
что-то вроде дневника,
куда бы я заносил ежедневные
впечатления,
упражняя таким образом свою
память.
Я не верил в полезность этих
занятий.
Тем наивнее мне казалось
упорство,
с которым Варвара Дмитриевна
пыталась внушить мне надежду.
И не только мне.
С ее приходом кабинет главврача
стал похож на исповедальную,
(куда старцы приходили облегчить
душу.)
-Видите ли, если говорить
откровенно, для истории,
мы из князей Мещерских,
только другой фамильной ветви.
Наш хороший знакомый -
Верховской.
- Может, слышали?
- Нет.
-Кавалергард. Когда началась
эта... революция,
он посоветовал маме изменить
фамилию.
Иначе, говорит, вам будет плохо.
Наверное, мне не следовало вам
этого говорить?
-Почему?
- Вы не посмотрите мне ушко?
- Посмотрим.
-Я стал неважно слышать, а может,
батарейки сели.
Я привык жить в комфорте.
(Говорит по-французски)
- До революции?
- И до и после.
Вдруг поселили ко мне какого-то
чужого человека
и по интеллекту, по культуре,
по развитию и по склерозу.
-Мам, я уже поел.
- Почему кефир не допил?
- Беги, только не опоздай к обеду.
-Какого-то геолога или что-то
в этом роде.
Наверное, мне не следовало вам
этого говорить?
-У вас всё хорошо.
-Мадам, вы знаете лучшее средство
от склероза?
-Нет.
-Гильотина.
- Я вижу солнце золотое.
- Я вижу небо голубое.
Могу писать, могу читать
Любимых авторов творенья.
И старость забываю я
И жизни шлю благословенье.
-Алеша, сойди немедленно
с лошади!
Пусть пока остынет немного,
а мы с вами давление измерим.
"И жизни шлю благословенье!"
- Это вы сами написали?
- Да. Это мое кредо.
-Была у нас коммуна, "Детское
гнездышко" называлась.
И вот гляжу - аллея, Маяковский
идет.
Я говорю: ребята, Маяковский! -
и побежал за ним, обогнал,
смотрю на него,
а он шагает, шагает и меня
не замечает.
А я уже в то время читал
Маяковского.
Влезу на крышу, и оттуда:
Довольно жить законом,
данным Адамом и Евой,
Клячу историю загоним.
Левой, левой, левой!
-Потише можно?
-Это было, на минуточку, 60 лет
назад.
-Через Батум, через Трапезунд,
туда дальше.
Это еще было в то время.
Аммонал, селитра, бикфордов шнур,
капсула...
Есть, есть все-таки люди, есть.
-Мы-то готовим, а они идут
осматривать позицию.
Я тогда Копейкина спрашиваю:
что это за человек метрах
в 20-30?
И палочка на шарнире.
А это, говорит, Ворошилов.
Вот с тех пор я его как
личность и знаю.
Вот тут резиночка.
Я в Орехово-Зуево должен
в братской могиле лежать,
а вот лежу здесь колодой.
Вот и все, приспособление
готово.
А копать?
Оп, оп, оп. Быстро и легко,
главное, поясница не болит.
Для стариков это клад,
а не лопата.
-Так в чем же дело?
-Федот, сукин сын, ничего не дает.
Я говорю: только дайте мне
Степаныча в помощники,
железа, болтов, я уже подсчитал,
40 штук,
я сам все сделаю, все прикреплю.
Я говорю: на спор.
(По громкой связи: Варвара
Дмитриевна, Каткову плохо.)
-Бегу. Подождите.
-Я из категории людей,
которые остаются полезными
до самой смерти.
- Я всю жизнь...
- Закройте левый глаз.
"Эн", "ка".
Я всю жизнь бил, бью, и буду бить
в набат.
- Закройте.
- И буду звать к труду.
- Не вижу.
- Присаживайтесь к столу.
-Не использовать моего опыта,
сбросить его со счетов -
значит совершить государственное
преступление.
Для меня не существует старости,
пока есть чувство долга.
А у кого нет чувства долга,
это равнодушные, гнусные люди,
которые в жизни ничего не стоят.
- И таких немало.
- И таких немало.
-Отца повесили семеновцы.
Мы были рваные, голодные,
босые бегали по первому снегу,
ели свеклу, и самое радостное,
я помню,
это когда в Зуевку входили
красные.
Мы все брата ждали в Красной
гвардии.
И вот помню: утром выскакиваю
на крылечко,
а Зуевка была в ложбинке,
на горку поднимается кавалерия,
и мы видим красное знамя -
и песня.
-Не волнуйтесь.
-За власть Советов,
и как один умрем...
- Что с нами было!
- Лежите, лежите.
Как будто праздник без конца,
но нет судьбы и нет лица...
Где звуки ярче, чем неон,
Успей сказать себе: "Не он!"
Успей себя себе вернуть,
За скорость звука заглянуть.
Когда умолкнет дискотека,
Ты возвращаешься ко мне.
Услышать сердце человека
Возможно только в тишине.
-Вы говорили с ней? Она опять
кормила птичек из окошка.
Они обгадили весь подоконник.
Я все-таки уполномоченная
по коридору.
- Я уже говорила и еще поговорю.
- Спокойной ночи.
-Ты спишь? А что ты ел? А сырники
нашел?
-Не, я колбаску с чаем поел.
-Молодец. А почему сырники
не стал?
- Не захотел. А ты чего так долго?
- Я скоро буду.
- Когда придешь, меня не буди.
- Ложись, я скоро приду.
(Барабанная дробь, горн)
- У нас новенький появился?
- По всей видимости.
-Совсем развалюшка. Кожа желтая.
-Почему желтая? Ты дальтоник?
-А черепушка прямо обезьянья.
Страшненький. Как дикобраз.
-Пойду приведу себя в порядок.
-Я бы в жизни на такого
не клюнула.
Ах, он к тому же и плешивый.
(Стучит в окно)
Поправляйтесь скорей и проситесь
в наш корпус.
Мне хотелось бы побеседовать
с вами.
(Мысли героя: Интересно, как она
представляет себе нашу беседу?
Вряд ли мне с первого раза
удастся передать портрет
заведующего нашим домом
Федота Федотовича.
Куда удачней это получилось
у нашего старожила Анисимова,
которому заведующий, уходя
в отпуск,
поручил написать его портрет.
Остается загадкой, каким образом
Федот Федотович оказался
заведующим?
Замечу, что в последние годы
главврачи у нас менялись довольно
часто.
Но Федот Федотович неизменно
оставался на месте.
Основываясь на личном опыте,
заведующий определял свои задачи
просто.
Контингент должен вовремя поесть,
попить и поспать.
Контингент - это мы, старцы.
Поэтому прежняя жизнь в доме
была однообразна и скучна,
(все было заброшено и мертво.)
-А транспарант-то где?
(Мысли Павла Андреевича:
Что касается наглядной агитации,
то нельзя не отдать должное
Федоту Федотовичу,
который вовремя учуял в Анисимове
талант
(и то и дело поручал писать
лозунги и транспаранты.)
(Шум вертолета)
-Помоешь машину, глянешь
карбюратор.
(Шум вертолета)
(Звонок телефона)
- Второй корпус.
- Сейчас, разбежалась!
У меня ноги не казенные.
-Ну, как вы тут жили без меня?
- Ой, Федот Федотыч!
- Уже подлечились?
-А, чуть было коньки не отбросил.
-Тяжело в лечении, легко в гробу.
-Ну, ты даешь, Мария! Как всегда,
в своем репертуаре.
(Голоса птиц)
-Это что за новость?
- Варвара Дмитриевна принесла.
- У нас своего зоопарка не хватает.
-Здравия желаем, ваше
высокородие!
Может быть, сыграете за компанию?
-Вечно вы с вашими шуточками,
Чистов.
Ну вы даете, хлопцы.
Двери нараспашку.
Стоит отлучиться - Монте-Карло,
понимаешь.
-Не говорите, Федот Федотыч,
новый главврач
какая-то с приветом. По-моему,
у нее не все дома.
-Она разведенная, но не до такой
же степени.
-Федот Федоточ, а Варвара
не от слова варвар?
-Послушай, Толь, если бы это были
мои личные деньги,
я бы и больше заплатила, но это
же государственные. Где взять-то?
Что у вас за манера,
у строителей, плюс, минус?
Частная лавочка, что ли?
Федот Федотыч! Ну сделай, попроси
сметчиков,
нужно отремонтировать корпуса.
Наконец-то, без вас как без рук.
- Соскучились тут без меня, а?
- Да.
Ну, как ваш санаторий?
-Да вот шляпу купил.
-Уже хорошо. А желудок подлечили?
-Ой, врачи - осел на осле.
Извините, я не вас имел в виду,
мадам.
Присаживайтесь, пожалуйста.
Спрашивается: человек явился
к тебе
в состоянии запущенного
гастродуоденита.
Какого же черта ты суешься
со своим телевизором?
Ведь это же по сути дела рана,
ну!
В любом случае повышенная,
пониженная кислотность, -
режим желудка должен быть
максимально щадящим.
Нет, ему обязательно
нужно гастроскопию,
чтоб, понимаете ли, своей кишкой
с телевизором
внутри у меня все разбуровить.
-Мне кажется, вы немножко
похудели?
-О! Не понял, чем вам там
помешали "Три богатыря"?
-Да две одинаковых картины
в одном вестибюле.
-Ну и что? Зато удобно.
Сидит человек в кресле и видит
"Трех богатырей".
А чем хуже тот, который сидит
напротив?
Он хочет видеть то же самое.
Что ж тут плохого?
-Вы на меня сердитесь?
-Нет, отчего же. Я вижу, вы тут
в мое отсутствие много...
Вы не посмотрите - мне вот тут
что-то в левом боку покалывает.
-Пойдемте.
-О порядке в учреждении судят
по тому, как...
-Сегодня у Каткова юбилей.
-...как подчиненные работают
в отсутствии руководителя.
Аквариум, цветы, птицы, - все это
способствует.
-Конечно, людям надоела
казенщина. Ложитесь. -Ага.
-Хотелось как-то утеплить,
приблизить к какой-то домашности.
Хорошо бы поискать деньжат,
отремонтировать флигель. Ах!
-Не понял. А что, мертвый час
вы без меня упразднили?
-Расслабьтесь. Почистить бы пруд,
запустить туда карпа.
- Здесь будет очень хорошо.
- Ой! Вот здесь больно. Что это?
- Желчник.
- Ой!
-Чтобы не было ощущения, что
отсюда только одна дорога.
-До сих пор у контингента
не было жалоб по этой линии.
(Громкоговоритель:
Вниманию контингента!
Завтра в 17:00 в гостиной
1-го корпуса состоится
собрание уполномоченных
по коридорам.
Явка ходячих обязательна.
Степь да степь кругом,
Путь далек лежит.
В той степи глухой
Замерзал ямщик.
И, набравшись сил,
Чуя смертный час...
Вся земля теплом согрета,
И по ней я бегу босиком.
Я пою, и звезды лета
Светят мне даже днем,
Даже днем.
Я так хочу,
Чтобы лето не кончалось,
Чтоб оно за мною мчалось,
За мною вслед.
Я так хочу,
Чтобы маленьким и взрослым
Удивительные звезды
Дарили свет.
Лето, ах, лето,
Лето звездное, звонче пой...
(Играет аккордеон)
Варвара: В таком возрасте память
- ненадежный инструмент.
Если вы будете тренировать мозг,
как музыкант пальцы...
-Говорят, Рихтер может играть
ночами...
-...Вы надолго сохраните
способность
не только помнить, думать,
но и чувствовать.
Потому что склероз - это еще
и продукт пассивности мозга.
Поэтому сознание, память, мозг
можно упражнять.
- А я забыла.
- Не только можно, но и нужно.
-Чего забыла?
-Кто такой этот Рихтер?
-Дорогая моя! Рихтер - это
гениальный музыкант.
Это замечательное явление
нашего искусства.
Но простите, я не совсем
представляю этот тренаж.
У нас даже нет инструмента!
-Алеш! Помоги Павлу Андреевичу.
Об инструменте мы отдельно
поговорим.
Налейте еще чайку!
Попробуйте для начала представить
что-то простое.
Скажем, этот зал или аквариум.
(Раскаты грома)
-Что угодно - например, нашу липу
во дворе...
Подумайте о ней, может, в памяти
возникнет
образ птицы, старая песня.
Липа вековая над речкою стоит...
-Мы что, сейчас песни будем
разучивать?
-На моих без четверти.
-Следите, чтобы сознание
нарисовало более подробно
картину всех связей.
Опишите липу мысленно, зимой,
летом, как она выглядит,
сколько ей лет, что у вас
с ней связано.
(Раскаты грома, звук дождя)
-Ее давно спилить надо,
и листьев на ней нет,
и спать не дает - скрипит!
-Ты тоже скрипишь, тебя же
не пилят.
-А вы бы помолчали! Тоже мне,
Карузо нашелся!
-Вы, Варвара Дмитриевна,
устраивайте опыты у себя дома!
Я бы хотел ясно высказаться
по поводу ваших методов работы.
Я всю жизнь говорю,
и буду говорить
то, что думаю!
Здесь вам не Ясная Поляна,
и Пушкиных нет!
Берите своего мальчика
и упражняйтесь с ним сколько
влезет!
-Как вы себе позволяете?
-А я не мальчик, не кролик,
и распинаться здесь курам на смех
не стану!
Примите к сведению, что
злоупотребление памятью
до добра не доводит!
-Товарищ Бердяев хотел ясно
высказаться,
ну что же помешало ему это
сделать?!
(Смеются)
(Порыв ветра, звуки дождя)
-Я привела липу к примеру.
У каждого из вас жизнь богата
событиями.
Если кто-то захочет рассказать
нам или описать их,
или выступить с воспоминаниями
в пионерлагере...
Мне, по крайней мере, это было бы
интересно.
(Раскаты грома)
-Алеш! Давай ведра, тряпки!
Пишет: Драгоценная Варвара
Дмитриевна!
(Музыка)
Мы редко говорим людям приятное,
порой не успеваем сделать этого
при жизни.
И потому тороплюсь выразить вам
глубокую признательность
за то, что вы человек, с которым
я покоен
за свою будущность в моей
последней обители.
Сегодняшняя наша беседа
дает мне счастливую возможность
выговориться на бумаге.
Вы говорили о липе,
а рядом с вами сидела женщина,
вы называли ее Софья Петровна.
С трепетом услышал я это имя,
от которого на меня повеяло
юностью,
и увидел Кромы 1919-го года.
Осень.
Только что в районе Орел-Кромы
разбиты деникинцы.
В сарае, который служит нам,
червонным казакам Ударной группы
войск, укрытием от дождя,
идет концерт в честь победы.
(На эстраду, сколоченную из досок,
выходит юная богиня...)
(Оперное пение)
-"На эстраду, сколоченную
из досок, выходит юная богиня.
Какая благородная осанка,
как непосредственно чарующий
голос
передает глубочайшие чувства!
Затаив дыхание, мы слушали
и наслаждались.
Софью Сербину много раз вызывали,
и она охотно пела".
Если вы будете расстраиваться,
я не буду больше читать.
-Ах, мой друг!
Я так уютно устроилась
в окружившей меня пустоте,
в отсутствии ко мне интереса,
что лучше бы меня никто
не помнил.
- Как вы говорите, его зовут?
- Павел Андреевич.
-Был такой мальчик - Павлик.
Я была моложе и только вздыхала
и ужасно краснела при нем.
Не помню как мы очутились
в парке.
Он вдруг подошел и поцеловал
меня.
Я заплакала: "Как тебе не стыдно,
бессовестный!"
Бежать!
Но у него отчество было другое.
Вот это была такая самая первая
любовь.
(Музыка)
-Была чистка.
И приезжал к нам в клуб всех
чистить
товарищ из железнодорожного узла.
Такой благородный,
интеллигентный.
По тому времени
железнодорожники были
как сейчас космонавты -
образованнейшие люди.
И так он мне понравился,
что я ему написала.
Я написала, что влюблена,
что он так прекрасно делал
доклад,
что он такой красивый,
у него такие глаза, волосы...
Ой!
И вы знаете, он мне ответил!
Вы, говорит, должны себя держать
в руках.
Иначе бред юной крови вас
искалечит.
Вот это я очень помню.
(Музыка)
-Это был 1914 год. Был бал.
Я вдруг неожиданно для себя
подошел к ней и пригласил
на вальс.
Она испугалась.
Она этого никак не ожидала.
Она поднялась и подошла ко мне.
Я вдруг почувствовал, что меня
потянуло к ней.
Мне и страшно стало,
и вот здесь что-то нехорошее
для меня...
- Понимаете?
- Да.
Я протанцевал, кинулся в пустой
класс, заперся.
И, увы! -
- вот это самое поэтическое
чувство
как-то пропало у меня.
И постепенно...
гасло...
Лет через пять я увидел ее
на улице.
Была слякоть, и она шла
в валенках.
В валенках...
-А как ее звали?
-Ее звали...
Сейчас, сейчас...
Склероз!
- Мария? Ольга?
- Сейчас...
-Анна?
-Ее звали Анна.
-Иван Иванович! Не увлекайтесь!
-Еще два круга для очистки
совести!
-Алло! Я еду.
Нет, не надо... Поставь чай.
Пуговицы купил? Ну пришей...
Погладь форму и галстук.
Пусть неоглядна ночь
И одинок мой дом,
Еще идут старинные часы.
Когда ты уходил, такой чужой,
Амуры на часах сломали лук
и стрелы.
Часы остановить тогда я не сумела
Как не смогла остановить тебя.
Жизнь невозможно повернуть назад,
И время ни на миг не остановишь...
Громкоговоритель: Вниманию
контингента!
Завтра, 22 сентября, состоится
субботник под лозунгом:
"Трудотерапия - залог здоровья
и долголетия".
По всем вопросам обращаться
в штаб субботника,
который находится в главном
корпусе.
Степь да степь кругом...
-Я почитаю вам чудные стихи.
А вы мне напишете, что думаете.
Удивительно, как нынешняя
молодежь
умеет чувствовать то же, что и
мы с вами.
Послушайте!
Редеет круг друзей, но - позови,
Давай поговорим как лицеисты
О Шиллере, о славе, о любви,
О женщинах - возвышенно и чисто.
Воспоминаний сомкнуты ряды,
Они стоят, готовые к атаке,
И вот уж Патриаршие пруды
Идут ко мне в осеннем полумраке.
О собеседник подневольный мой,
Я, как и ты, сегодня подневолен,
Ты невпопад кивай мне головой,
И я растроган буду и доволен...
- Редеет круг друзей...
- Как просто!
-Мне послышалось или вы сказали -
"как просто"? Повторите!
-Как...
-Просто! Па-па-па, струя воздуха
сильнее, тверже смыкание! -Пф!
-Ну, Павел Андреевич, голубчик,
пробуйте,
думайте о губах, надо пробовать!
-Как просто.
-Как...
...просто.
(Бой часов)
- Теперь 100 лет будут ходить.
- Дело мастера боится!
Варвара Дмитриевна! Сделано
капитально.
-Спасибо, Степан Степанович.
-Так ведь за "спасибо" теперь
кто работает? Шучу.
У тебя глоточка не найдется,
Дмитриевна?
Никак не оклемаюсь...
-Мне и так попало
от Полины Ивановны!
(Стук в дверь)
-Иду!
-Вы не закормите нашего
Федот Федотовича?
-Да у него скоро одна кожа
да кости останутся! У-тю-тю!
(Смеется)
-Вчера взвесился, -
и представьте,
3 кило как корова
языком! (Звонит телефон)
Побегаешь по вашим поручениям -
язык на плечо,
никакой диеты не надо!
-Хорошо бы Степан Степановичу
оплатить ремонт часов.
- Он и так за спасибо все делает.
- Как будет вести себя.
Дисциплина - залог почета
и уважения.
А у меня на вас жалоба, мадам!
-Это не первая, мне скоро надо
будет отдельную папку заводить.
Антонина Ефимовна! Сколько мяса
съедают наши подопечные?
-Немного, они же все дистрофики,
эти... диетики.
- Сейчас подсчитаем.
- Хочете?
-Нет. А вы не слишком увлекайтесь
чесноком, многие жалуются.
-Что я, для каждого в отдельности
буду готовить?
(Слышен стук)
-Сколько раз повторять, ножи
опять тупые!
-Это в лечебных целях.
Если нож острый, быстро
проглатываешь пищу.
А главврач рекомендует тщательно
прожевывать.
-Я вам острый дам.
-Во вторник я обнаружила
в твороге два темных кусочка.
К счастью, это оказались
не тараканы,
но кусочки чего-то,
не поддающегося определению.
Я прошу принять все меры к тому,
чтобы впредь в блюдах
никогда и ничего
не обнаруживалось!
-Договорились, бабуся!
-Все бы ничего, если бы
не перекисшая простокваша,
горелая капуста, надоевший
компот, котлеты с жилами.
-Тонь! Побудь там минутку.
Значит, вы так ставите вопрос?
Я бы вообще советовал вам
не питаться с ними.
Не потому, что там хуже.
Обычно все же с нашим
контингентом
надо держаться с чувством...
какой-то стеночки.
Ну, не стеночки,
а стеклышко все-таки должно
разделять.
-Пуленепробиваемое, что ли?
-Зачем? Я иногда слышу ваши
душеспасительные беседы
и считаю, что такой контакт
на равных с контингентом
до добра не доводит.
-Ну не зараза! За 150 р. я ее
клиентам
буду киевские котлеты готовить,
с чесноком, без чеснока!
-У нее свет клином сошелся
на наших гавриках!
-У нее, говорят, мужик сбежал,
вот она и бесится.
Не бери в голову! Сколько их
здесь перебывало-то?
- Ф.Ф. быстро ей рога обломает!
- Держи карман!
Сидит хмырь, молчит в тряпочку,
весь из себя!
Говорят, его где-то на совещании
обругали, а ее похвалили.
-Главное, слышь! "Почитайте
"Смерть Ивана Ильича" Толстого!"
У меня этих Иванов Ильичей -
навалом, открыла Америку!
-Да ты б сама могла написать!
Ей же нужно найти козлов
отпущения.
-Я сразу сказала, что у нее
не все дома!
-Не говори, подруга!
-Крикни Степанычу, чтобы он
заодно карбюратор глянул.
-Стаканыч! Глянь заодно
карбюратор!
-Все капитально!
(Павел Андреевич: Я все забегаю
вперед, но не могу не сказать
двух слов о старшей сестре
Полине Ивановне
и ее муже Степане Степановиче.
Степан Степанович был сторожем,
истопником,
слесарем, электриком, плотником,
конюхом,
а теперь и садовником нашего
дома.
И все это за одну зарплату.
Этакий муравей, которого
я никогда не видел без дела.
Таких Степанов и Полин на Руси
еще довольно.
И руками таких, как они, можно
пропахать еще не одну борозду,
посадить не один сад,
(сделать много негромких,
но нужных дел.)
-Да постой, Наум.
-Чего ты его Наумом прозвал?
-Голова у него работает!
Вот, бывало, я выпью, и здорово
выпью,
лягу в сани, только сено
под голову положу,
а просыпаюсь - уже на конюшне.
И где бы я ни был, он меня
до деревни довезет.
Умница, потому - Наум.
(Павел Андреевич: Все бы было
ничего,
если бы Степан Степанович
не любил выпить.
Конечно, с кем не бывает!
А со Степан Степановичем бывало
частенько.
(За что и схлопотал от сестры Маши
прозвище.)
-Стаканыч! У меня на этаже краны
текут!
- Сто раз, что ль, повторять!
- Слушаюсь!
(Павел Андреевич: В тяжелые
для себя дни, с похмелья,
Степан Степанович тайком
от Полины Ивановны
(являлся к Варваре Дмитриевне.)
-Степан Степанович! Вы же себя
губите.
У вас же руки золотые!
Мне не жалко. Но вы же пропадете!
-Ты пойми, Дмитриевна!
Вот я выпью четвертиночку,
и вроде как крылья распускаются,
фантазия там какая-то идет,
то да се, какие-то перспективы...
А когда это проходит -
довольно мрачное состояние.
Ну, в последний раз!
Я себя знаю, сейчас полегчает.
Семь минут.
(Павел Андреевич: Степаныч
был мастер на все руки.
И хоть выпивши, а все равно делал
дело - комар носу не подточит.
Грех было не припомнить,
что он изобрел к креслу-каталке
привод с мотоциклетным мотором,
(специально для Анисимова,
в котором души не чаял.)
(Аплодисменты)
-А у тебя, Стаканыч, мозги еще
кумекают!
(Павел Андреевич: Я не помню
случая, чтобы когда-нибудь,
когда в Полине Ивановне бывала
необходимость,
она тотчас же не оказывалась
на месте,
и непременно там, где была
нужнее всего.
И непременно там, где была
Все свое время она проводила
в Доме,
наматывая по коридорам
сотни километров,
как когда-то санитаркой
в полевом госпитале,
где повстречала своего Степана.
Милосердие ее было искренно
и естественно,
будто она и не предполагала иных
отношений между людьми.
-5 секунд, полет нормальный!
- Вдвоем вам будет нескучно.
- Сосед вам понравится. -Спасибо!
-На этой кровати до вас Катков
лежал.
- Боже милостивый, Маша!
- Иди отсюда, я сама все устрою.
- Чего такого я сказала-то?!
- Сказать ничего нельзя!
- А Софья Петровна напротив.
- Спасибо.
Доброго здоровьица! Чистов Егор
Александрович.
-Крупенин Павел...
-Павел Андреевич скоро будет
ходить!
-Я такой же был. А теперь хвост
трубой, нос по ветру!
Была бы гармонь!
(Дудит)
- Он у нас через месяц уже плясал.
- А все почему?
Всю жизнь не курю, не пью,
за девчонками не ухаживаю.
-Бесстыдник! Ну, устраивайтесь.
А вы ему помогайте,
Егор Александрович.
-Поможем, чем можем!
Секрет. И засада.
Ни одна разведка не должна знать!
Закрой глаза!
Так. Не подглядывай...
А теперь открой.
Как тебе моя внучка?
-К-красавица...
Только никому ни слова!
А то, скажи, Шельма,
Федот узнает, всыпет нам в задние
ворота... Ой!
По-хорошему-то мне советская
власть должна сказать:
спасибо тебе, Егор.
Видим, поясница тебя замучила,
мать ее в душу.
Хоть ты и малограмотный...
(Звучит музыка)
Вот тебе характеристика,
три фотографии, мешок сухарей...
Садись на ракету и полетай
на тот свет, отдохни малость.
Сейчас мы ваше новоселье справим.
Ну, Шельма.
(Смеется)
-Ну, с новосельем.
(Стук в дверь)
-Между прочим, сейчас мертвый
час, молодые люди!
-Между прочим, он уже кончился!
-Я все-таки уполномоченная
по коридору!
Слышите, что говорю?!
(Гудит)
(Резкий шум, крики)
(Радио: По сведениям
Гидрометцентра СССР,
завтра днем в Якутии -
8-13 градусов тепла.
В Магаданской области -
0 плюс 5.
На Чукотке - минус 3-5 градусов.
На Камчатке - около 0.
На Сахалине - плюс 1-3.
(В Приморье - 0 минус 5.)
(Звук рояля)
-Необходимо также рассмотреть
специфику почвы.
Капитальную роль в этом отношении
играют дождевые черви.
-А вот эту яблоньку посмотрите.
По-моему, совсем не прижилась.
-А мы ее обрежем, варом обмажем,
подкормим, и никуда она
не денется.
Шельма!
-Гуляй, гуляй.
С твоей лопатой никакая
трудотерапия не страшна.
- Пойдем, покажу что-то.
- Чего?
- Живая.
- Она еще нас переживет.
-Как кувалдой по голове!
(Из-за двери слышится песня
на французском)
(Бой часов)
(Насвистывает по-птичьи)
-Дьяконов, не свистите
в помещении, денег не будет.
Вам же добра желаешь.
Андрей Сергеевич, надо написать
лозунг в столовую.
У Брэгга вычитал:
"Человек копает себе могилу ножом
и вилкой". -Ага.
-Лучше знаете какой: "Желудок -
хозяин настроения".
И повесить не в столовой,
а на кухне.
-Сегодня карп был так хорош,
что слов для его превосходной
степени нет.
Спасибо от всего желудка.
Кстати, Варвара Дмитриевна...
Вы действительно разрешили
Чистову держать собаку в палате?
Скоро у нас совсем как
в заповеднике будет.
-Федот Федотович, а когда мы эти
тюремные решетки уберем?
-Ох, они здесь со времен
царя Гороха.
-Вы же обещали.
- Я вам крышу отремонтировал.
- Не сразу Москва строилась!
Я встретил вас, и все былое...
-Сидите.
- Я уже боюсь эту Птицыну.
- Замучила жалобами.
-А вы не бойтесь. Вас должны
бояться.
Дай Бог терпения с нашими
гавриками.
Испортили вы мне контингент,
мадам. Раньше были как шелковые.
-Нина Матвеевна, вот вы пишете,
что у нас здесь не дом,
а сплошное недоразумение.
- Я не пишу "недоразумение".
- Вы не извращайте смысл.
-Но, судя по жалобе, вас все
не устраивает.
Советую прежде думать, чем писать
в райком.
-Почему одним куриную ножку дают,
а мне всегда крылышко?
Десять раз говорила: молоко
я люблю холодное,
а первое и второе -
чтобы обжигало.
-Холодное нельзя, ангина будет,
бабуся.
-Не "бабуся", а Нина Матвеевна.
А "бабуся" - у себя дома,
пожалуйста.
-Какие еще жалобы, Нина
Матвеевна?
-Я все же уполномоченная
по кухне. И смею вас заверить,
что диетпитание до сих пор
не на уровне.
Зарубите себе на носу.
-Зарубим.
Что еще прикажете?
-Сколько раз я просила соседку не
устраивать здесь публичный дом.
Это вы всех распустили.
-Ты бы, милочка, выбирала
выражения.
-Приходит ночью, когда ей
вздумается,
с кавалерами здесь манипулирует.
-Послушайте, вы же сами просили
меня поселить
вас с Сербиной, пока у нас ремонт
во 2-ом корпусе!
-Невыносимо, Нина, это все.
-Нина Матвеевна!
-Теперь что, опять расселять?
-Я отсюда никуда не поеду.
-Ну вы даете, хлопцы!
-Нина Матвеевна, у Софьи Петровны
скоро юбилей.
Все-таки такое событие.
Разве вам запрещают дружить,
с кем вам хочется?
- Это же ваш дом!
- Государственный.
-Я не герой, но кое-что сделала
для Родины.
И могу отдохнуть хоть на старости
лет.
А вся эта ваша трудотерапия...
-Не хотите трудотерапию -
не надо.
-На словах только получается
заслуженный отдых.
А на деле - мы вам не наемная
сила.
-Без труда, сами знаете,
бабуся...
Без чего не вынешь рыбку
из пруда?
-Без червяка.
Я вот опишу, куда следует,
весь этот ваш кабак.
(Увеличивает громкость)
-Андрюш, ты мне курицу нарисуешь?
-Тебе какую: живую или вареную?
- Этот год - год Собаки.
- Вы нам лучше Шельму нарисуйте.
Нужно обязательно держать
дома или рисунок, или фото,
или кусочек собачьей шерсти.
-А, Шельма...
-Нынче по лесу бродили, а она уже
понимает! (Шельма скулит)
Все честь честью.
Только вот скажи, Шельма,
лес нынче не тот.
Ведь раньше-то бывало:
и птиц, и зверья - всего навалом.
А теперь?
-Это еще мы только частично
покорили природу.
-Что будет, если мы его совсем
покорим?
- Так как насчет курицы, Андрюш?
- Надо подумать.
-"Вышли мы все из народа,
дети семьи трудовой.
-Только в семье не без урода,
жалобщицу долой!"
(Играют туш на аккордеоне)
-Мадам, вы знаете лучшее средство
от перхоти?
Гильотина.
(Стучит в дверь)
-Оставьте меня в покое. Дайте мне
спокойно умереть!
- Нина Матвеевна. Ну будет Вам!
- Покушайте. Остынет.
-Умру здесь с голоду, и вас всех
посадят за решетку!
-Она не герой, но кое-что
сделала для родины.
И может отдохнуть хоть
на старости лет.
Вы себе представляете,
если она действительно объявит
голодовку?
А если она умрет? А она может.
-Все там будем, Федот Федотович.
-Вы мне своих порядков здесь
не устанавливайте.
И без вас хватает.
-А может, вас в другой дом
перевести, Чистов?
Нехорошо, друзья,
не по-джентельменски.
- Не по-джентельменски!
- Не по-какому?
-По-хулигански! Вы мне здесь
ваньку-то не валяйте.
Какая бы она ни была курица,
но это хулиганство,
статья 206-я.
-Да хоть 1006. Один черт, скоро
помирать.
-Мы сначала разберемся,
кто из вас зачинщик,
а потом помирайте с Богом.
Слушайте, кто вы такой,
что позволяете
так со мной разговаривать?
-Вот кто я такой.
Разрешите идти помирать,
ваше высокородие?
-Шампанское, цветы, кухня -
это Федот Федотович обеспечит.
Андрей Сергеевич, возьмете
на себя оформление. -Ага.
- Да, я жду, не бросаю.
- И фотовитрину!
-Может, духовой оркестр?
-Она еще оркестр успеет услышать!
(Смеются)
(Павел Андреевич: С приближением
дня рождения Софьи Петровны
Варвара Дмитриевна организовала
тайное общество
(по проведению ее юбилея.)
- У тебя всегда "в темпе".
- Я же не прошу
делать обзор ее творчества
на первой странице.
- Каких-нибудь 20 строчек.
- Перечень, даты.
- Это все же событие для человека.
- Дадим тебе все ее даты, заслуги.
-Она потеряла медаль.
-Ну, не все, через раз. Все же
человеку 80 лет, а не 40.
-Я напишу сам. Пусть только
подпишет.
-Ну пожалуйста, Илюш. Перезвонишь
мне, да?
Я тебя очень прошу.
Так. Это проехали. Что у нас
дальше?
Хорошо бы, конечно, старых друзей
разыскать. -Я попробую.
-С Козловским у нас вряд ли
получится. Он то да, то нет.
-Мы тут составили смету. Гляньте.
-Петр Игнатьевич, так я уже вас
давно дожидаюсь!
У меня контингент скоро всего
карпа выловит!
Петр Игнатьевич, у меня к вам
просьба.
Вертолетчики, понимаете, спать
не дают моему контингенту!
-Спать невозможно, жуть!
-Петр Игнатьевич, сделайте такое
доброе дело, а!
Спасибо! Спасибо, Петр
Игнатьевич! Спасибо!
А вы не забыли про юбилей
Сербиной, Петр Игнатьевич?
Хороший мужик!
Моим "крестным" был на этом
месте.
Сейчас он им мозги прополоскает!
Говорит, они у меня на летающих
тарелках сейчас улетят.
- Федот Федотович, скорее!
- Что? Что случилось?
Ой, елки-моталки! Кто ж это
сделал-то?
(Павел Андреевич: Весь день
Чистов провел у могилы Шельмы.
На попытки успокоить его он
только отвечал, что сам виноват,
и большего от него нельзя было
добиться.
К вечеру он умолк.
Ужин ему принесли в изолятор.
Но ни к ужину, ни к завтраку,
ни к обеду следующего дня,
ни через день, ни через два
Чистов не притронулся.
Дождавшись, когда Варвара
Дмитриевна
уедет по неотложным делам,
заведующий решил отделаться
от Чистова
и перевезти его в другой дом.
(Разумеется, из гуманных
побуждений.)
-Ну-с, вещички уже собраны?
Не бойтесь, у нас тоже хорошо.
-Я понимаю, что Чистов не может
рассчитывать
на любовь товарища заведующего.
Из всего контингента "дедуся"
его чем-то не устраивает!
Но запихивать его
в Тмутаракань,
чтобы он там коньки отбросил,
вам никто не позволит!
Мне ведь все докладывают,
не одному вам.
-Советую прежде думать,
чем говорить глупости.
-Если вы думаете, что для всех
неугодных вам
место только на кладбище,
то мы с вами будем в райкоме
разговаривать.
-Ах, значит, вы так ставите
вопрос?
Хотите в открытую?
-Я по-другому не умею и вам
не советую.
-Недурно устроились
на государственный счет!
Садик! Чаепития! Карпики в пруду!
И бесплатная рабочая сила
в придачу!
Ах какая барыня!
Таким только дай столетнего
старика заставить на себя пахать,
чтоб вас похвалили
на совещании!
Я не собираюсь нести
ответственность
за все ваши глупости, перерасход
и прочие эксперименты!
Вы меня не гипнотизируйте!
Я не склонен к внушению!
(Звонит телефон) У меня другой
тип нервной системы!
А если со стариком что-нибудь
случится?
Если ему взбредет в голову?
Если он у меня подохнет с голоду?
Нет, вы себе это представляете?
Я не намерен сидеть с вами
за решеткой.
-Я уже отсидела, хотя год назад
кто-то обещал ее снять!
(Звонит телефон) -И еще отсидите,
только не за этой!
-Выйдите, пожалуйста, из моего
кабинета.
-Это не ваш кабинет. Это
государственный кабинет.
-Степан Степанович!
Степан Степанович, дайте мне ваш
инструмент.
- Я там люстру повесил.
- Все, как и следует,
только надо лампочки заменить,
а то некрасиво.
-Спасибо. (Стучит)
-Психопатка!
(Стук)
(Федот Федотович: "Уважаемый
Петр Игнатьевич!
Довожу до вашего сведения,
что с назначением
на должность главврача товарища
Волошиной
во вверенном мне Доме создалась
нетерпимая обстановка,
которая требует вмешательства
и разбирательства компетентных
органов.
В коллективе утрачено доверие
к руководству,
а среди контингента не проходит
дня без неприятностей и жалоб,
без ссор и раздоров.
- Доброе утро!
- Доброе утро!
-Ах!
Господи, Нина! Ты меня напугала.
Который час?
-Соня, прости меня! Я вздорная,
паршивая старуха.
Но скажу честно, мне тебя очень
недоставало все это время.
Поздравляю! О тебе пишет вся
пресса.
-Хоть в этот день оставь меня,
Нина, в покое со своими шутками.
-Какие шутки?
Посмотри на себя, какая ты здесь
красотка.
- В глазах плывет, как у Моне.
- Дай мне лупу.
Нина!
Ниночка!
(Громкоговоритель: Вниманию
контингента!
-Хлопцы, сегодня желудок -
хозяин настроения!
Сам Козловский обещал быть!
Как дела?
-Как в сказке: чем дальше,
тем страшнее! (Смеются)
-Ничего страшного.
Выпьете раунатинчику, и все будет
хорошо.
-Черт, за 80 лет не научился
галстук повязывать. Ровно?
-Ага.
-Это.
- Вот это недурно.
- Нет.
-Нет? Попробуем другое.
-Сюда нельзя.
Как прикажете доложить?
-От поклонника таланта
Ее Величества. -Угу.
Сегодня я буду твоей фрейлиной.
Хочу понежиться в лучах твоей
славы.
-До начала торговать только
безалкогольными!
-Два, три, четыре,
и:
Земной поклон тебе, София!
-Иван Иванович, опять зеваешь!
-Вы еще не готовы? Уже без пяти!
- Ах, Господи! Я не причесана!
- Ох, Боже милостивый!
-Красотка!
-Едет Козловский! Едет!
Козловский едет!
-Уже все в сборе.
-Присядем на дорожку.
- Капли свои возьмешь?
- Духи?
Здесь светлый ангел обитает!
О ней, о ней прелестной!
Навек она моя!
- Браво, Козловский!
- Замечательно!
Пришла любовь, явилась муза,
И прояснился темный ум.
Свободен, вновь ищу союза
Волшебных звуков, чувств и дум.
Скажите, почему!
(Аплодисменты)
-...и дарить нам наслаждение
вашим чудесным голосом.
(Аплодисменты)
(Играет аккордеон)
-Внимание! Приготовились!
Снимаю!
(Гудок паровоза)
-Я корковое существо,
Варвара Дмитриевна,
а вы - подкорковое.
Мне нужно взвесить
все за и против,
а вас захлестывают эмоции.
-Это хорошо или плохо?
-Судя по сегодняшнему, мы удачно
дополняем друг друга.
Петр Игнатьевич остался доволен.
Что вы на меня так смотрите,
будто у меня лбу что-то написано?
Варвара: О чем задумались, Павел Андреевич?
-"Но много нас еще живых,
и нам Причины нет печалиться..."
(Оперное пение)
(Колокольный звон)
 

////////////////////////////