«Идио́т» («Настасья Филипповна») — советский художественный фильм по
мотивам первой части романа Фёдора Достоевского, снятый Иваном Пырьевым
в 1958 году и обозначенный в титрах как «часть первая»
Все фразы и цитаты
ИДИОТ
Часть первая
НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА
Что? Зябко?
Очень. Я знаете, даже не думал,
что у нас тут так холодно.
Из-за границы, что ли?
Да, из Швейцарии.
И долго вы там пробыли?
Более четырех лет,
меня лечиться туда посылали.
Ну, и что ж, вылечили?
Нет, не вылечили.
Денег-то, денег-то, должно
быть, даром переплатили.
Истинная правда, сударь,
только все русские силы
даром к себе переводят.
О, как вы в моем случае ошибаетесь.
Конечно, я спорить не могу,
потому что всего не знаю,
но мой доктор мне еще на дорогу сюда дал.
Да два почти года там на свой содержал.
Что ж, платить некому, что ль, было?
Да господин Павлищев,
который меня там содержал,
два года назад помер,
я писал потом сюда генеральше,
моей дальней родственнице,
но ответа не получил.
Вот так вот сюда и приехал.
Куда ж ты едешь?
То есть, где остановлюсь?
Да не знаю еще, право, так...
Не решились еще.
И, небось, в этом узелке
вся ваша суть заключается?
Заклад готов биться, что так.
Да, действительно, кроме этого узелка
ничего другого у меня нет.
Позвольте, с кем имеем честь?
- Князь Лев Николаевич Мышкин.
- Князь?
И вы что же, князь, наукам там обучались?
Да, учился.
А я вот ничему никогда не обучался.
Так ведь и я кое-чему только.
Рогожиных знаете?
Нет, не знаю, я ведь в России очень мало
кого знаю. Это вы Рогожин?
Да, я. Рогожин Парфен.
Парфен? Неужто из тех самых Рогожиных?
Тех, тех самых.
Господи, да ведь это того самого,
что с месяц назад тому помри,
дай Бог царствие небесное,
и два с половиной
миллиона капитала оставил.
Ну, чего ему, скажите, пожалуйста.
Да ведь я ж тебе ни копейки не дам,
хоть ты тут верх ногами передо мной ходи.
И буду, буду ходить.
Эй, да ведь не дам. Не дам!
И не давай!
Не проси, не дам!
А и не давай, а я буду плясать.
Жену, детей малых брошу,
а перед тобой буду плясать.
Плясать буду, плясать буду!
Пять недель назад, я был, как и вы,
с одним узелком от родителя бег
к тетке, да там с горячки и слег.
Папаша без меня и помер.
Кондрашка пришли.
Ох, вечная память покойнику.
А ведь он меня тогда чуть было не убил.
Верите ли, князь, вот ей-богу,
не убеги я тогда, враз бы пришиб.
Вы его, наверное, чем-нибудь рассердили.
Да, я действительно через одну
девицу тогда родителя раздражил.
Через Настасью Филипповну.
Попутал грех.
Через Настасью Филипповну?
Ты ведь не знаешь, не знаешь.
А вот и знаю.
Какая же ты, я тебе скажу, наглая тварь!
Да мало ли Настасьих Филипповных.
Вот вы, ваша светлость,
укорять меня изволите,
а ведь она та самая Настасья Филипповна,
есть Барашкова, что живет
с некоим Тоцким Афанасий Ивановичем,
помещиком и рос. капиталистом.
Вот черт, да ведь он и впрямь всё знает!
Лебедев всё знает! Лебедев всё знает!..
А теперь этот самый Тоцкий
не знает, как отвязаться от этой барышни.
Он имеет намерение
жениться на одной из
дочек генерала Епанчина.
Вот-вот, всё так и есть.
Ну, сударь, запоет у нас
теперь Настасья Филипповна,
ух как запоет.
Слушай, тварь,
если ты еще хоть одно слово молвишь
о Настасье Филипповне, то я тебе,
я тебя уничтожу.
Санкт-Петербург, господа!
Санкт-Петербург!
Санкт-Петербург!
Прощай, князь.
Не знаю, за что, но
полюбил я тебя.
Может из-за того,
что в эдакую минуту встретил...
Да ведь вот и его встретил, а не полюбил.
Приходи ко мне, князь, одену я на тебя
шубу, фрак тебе сошью первейший,
куплю тебе новое,
набью твои карманы полным денег,
и поедем мы с тобой к Настасье Филипповне.
- Придешь?
- Не упускайте, князь. Ох, не упускайте.
С величайшим удовлетворением приду.
Вы мне тоже очень понравились.
Ну, вот и приехали. Прощай, князь.
Непременно приходи.
Ступай за мной!
Слушаюсь!
Ваше почтение.
А что, почтеннейший, это и есть дом
генерала Епанчина?
Он самый, сударь. Он самый и есть.
Я князь Мышкин,
хотел бы видеть его превосходительство.
- Извольте.
- Спасибо.
Князь Мышкин.
Так-с, чем же могу служить?
Дела неотлагательного я никакого не имею,
цель моя была просто познакомиться с вами.
Прошу.
Для знакомств, вообще, я мало времени имею,
но так, как вы, конечно,
имеете свою цель, то...
Я так и предчувствовал, но, ей-богу,
кроме удовольствия познакомиться
никакой другой цели у меня нет.
Хм. Удовольствие, конечно,
и для меня чрезвычайное,
но я никак не могу
разглядеть между нами общего,
так сказать, причины.
Хм, причин нет, бесспорно,
потому что,
если я князь Мышкин и ваша супруга
тоже из нашего рода, то это, разумеется,
не причина. Однако ж, повод мой в этом
только и заключается.
Я, знаете ли, года четыре в России не был,
в людях хороших нуждаюсь,
даже вот и дело одно имею, но не знаю, куда
сунуться. А слышал, что вы
люди хорошие.
О, очень благодарен-с.
Позвольте узнать, где остановились?
Я еще нигде не остановился.
А, значит, прямо из вагона ко мне,
и с покладой.
Да поклады со мной всего
только один маленький
узелок с бельем.
Ну, а номер успею и вечером занять.
А, вы всё еще имеете
намерение номер занять?
Да, конечно.
А я, было, думал, что вы уж так
прямо ко мне.
Это... Это могло быть,
но не иначе, как по вашему приглашению.
О, стало быть, кстати,
что я вас не пригласил,
и не приглашаю.
Позвольте еще, князь,
чтоб уж разом всё разъяснить.
Так что насчет родственности между нами
и слова не может быть.
Хотя мне, разумеется, весьма было полезно,
то, стало быть...
То, стало быть, мне уходить?
Ну, что ж. Может быть, оно так и надо.
Ну, прощайте. Извините, что обеспокоил.
Постойте, князь, постойте.
Может быть, Елизавета Прокофьевна захочет
посмотреть на однофамильца?
Подождите, если хотите,
коль у вас время терпит.
О, у меня время терпит,
у меня время совершенно мое.
Я, признаться, так и рассчитывал, что
Елизавета Прокофьевна
вспомнит, что я ей писал.
Ну, вот и хорошо. А сколько вам лет, князь?
Двадцать шесть.
Имеете вы хотя бы некоторое состояние?
Или, может быть,
какие-то занятия намерены предпринять?
Вы извините, что я так.
Помилуйте, я ваши вопросы очень понимаю.
Но никакого состояния я не имею,
и никаких занятий тоже.
А чем же вы намереваетесь прожить?
Трудиться как-нибудь хотел.
О, а вы философ.
А, впрочем, знаете за собой
таланты, способности,
хотя бы некоторые?
Да нет, думаю, что ни таланта,
ни особых способностей я не имею.
И у вас в России решительно никого?
Теперь никого, но я надеюсь,
притом, я получил письмо...
Ну, по крайне мере,
вы чему-нибудь обучались.
Грамоту знаете, писать без ошибок можете.
- Очень могу.
- Прекрасно, а почерк?
О, почерк превосходный, вот в этом у меня,
пожалуй, и талант.
В этом я просто каллиграф.
Дайте мне что-нибудь,
я вам напишу для пробы.
Сделайте одолжение. Ганя!
Дай, пожалуйста, бумагу и перо!
Вот, князь, бумага, перо, чернила.
Прошу вас.
Покажите свой талант.
- Вот, Иван Федорович.
- Что это?
Настасья Филипповна.
Это она сама тебе прислала, сама?
Когда я был у нее с поздравлением, дала.
Вы, Иван Федорович, помните, конечно,
про сегодняшний вечер?
Помню-помню, еще бы, двадцать пять лет,
день ее рождения.
А знаешь, Ганя,
я уж так и быть, тебе открою,
сегодня у себя вечером она
обещала сказать свое последнее слово.
Быть или не быть.
Так смотри же, приготовься.
Это она вам сама, сама сказала?
Да, да, третьего дня мне
и Афанасий Ивановичу.
Только просила до времени не передавать.
Вспомните, Иван Федорович,
что она дала мне полную свободу до тех
пор, пока не решит. Да и тогда, всё еще
последнее слово за мной.
Как? Разве ты, разве ты?!
Я ничего.
Поди, а что ж ты с нами-то хочешь делать?
Да ведь я же, ведь я же не отказываюсь.
Еще бы ты-то отказывался.
Такая женщина, да ты же должен радоваться.
Я, Иван Федорович, может быть, не так
выразился.
Выразился...
Ну, хорошо. А что у тебя дома слышно?
Как мать? Сестра?
Да что дома, мать плачет, сестра злится,
но я ей прямо сказал,
что господин своей судьбы
и желаю, чтобы дома меня слушались.
А я, в принципе, продолжаю не постигать.
Выходит, что им, будто бы, тут бесчестие.
Какое же тут бесчестие, позвольте спросить?
Кто, в чем может Настасью
Филипповну укорить?
Неужели то, что она когда-то с Тоцким жила?
Но ведь это, милый мой, такой вздор.
И как этого не понимать? Как не понимать?
Они понимают, Иван Федорович, вы на них не
сердитесь, если сегодня скажется последнее
слово, стало быть, и все успокоятся.
Так это, Настасья Филипповна
удивительно хороша.
Как Настасья Филипповна?
Разве вы уже знаете Настасью Филипповну?
Да, всего только сутки в России,
а такую красавицу знаю.
Мне давеча в поезде о ней
один купец рассказывал.
Парфен Рогожин.
Вот еще новости.
Но одно только безобразие,
я уже что-то слышал о нем.
Да и я, брат, слышал.
Небось, какого-нибудь анекдота.
Как вам показалось, князь,
что это серьезный какой-нибудь
человек или только так...
Безобразник?
Не знаю, как вам сказать.
Только мне показалось,
что в нем много страсти.
И даже какой-то больной страсти.
Вам так показалось?
Да, так показалось.
Вот видите, этот анекдот может
произойти еще сегодня же.
Да, пожалуй.
А уж тогда всё дело в том,
как у ней в голове мелькнет.
Да ведь вы знаете, Иван
Федорович, какова она иногда.
То есть, какова же?
Послушай, Гань, ты уж, пожалуйста,
ей сегодня много не противоречь.
Ты постарайся так, знаешь, быть
одним словом, быть по душе.
Что это ты так рот-то кривишь?
Ты что, не доверяешь, что ли, мне?
Я, брат, насчет своей
выгоды из этого дела давно
обеспечил решение Тоцкого о браке с Мэри
Александрой бесповоротно.
Если я чего желаю теперь,
так это только твоей пользы.
Ты человек умный, мы на тебя понадеялись...
И это главное.
Ну, да. Ум - главное.
А если не хочешь жениться, то так и скажи,
и милости просим,
и никто вас, Гавриил не удерживает,
никто в капкан не тащит!
Я хочу!
Ну-с, что тут у вас?
Вот.
О-о, да ведь это же пропись,
да и пропись-то редкая.
Посмотри-ка, Ганя, каков талант, а!
Хм, да вы, батюшка,
не просто каллиграф, вы артист.
А? Гань?
Удивительно.
Смейся, смейся, а ведь тут карьера.
Да вам прямо с первого шагу можно тридцать
пять рублей в месяц положить. А?
О, однако, уже половина первого.
Ну, к делу, князь. Присядьте-ка на минутку.
Местечко в канцелярии я вам поищу не тугое,
но потребует аккуратности.
Хм, далее. Судя по вашему виду, кошелек
ваш почти, очевидно, пуст.
Так что для начала позвольте
вам предложить, вот
эти двадцать пять рублей.
Мы, конечно, сочтемся.
Теперь насчет ночлега.
В доме вот этого самого молодого моего
друга маленькая его сестрица сдает комнаты.
Надеюсь, Ганя, ты ничего не имеешь
против?
О, напротив, Маша будет очень рада.
Ну, вот видите,
так как же вы, князь, довольны или нет?
Благодарю вас, генерал,
вы поступили со мной так чрезвычайно,
как добрый человек, тем более, что я
совсем и не просил.
Но, если уж вы так добры, то
вот у меня одно дело.
О, извините,
теперь ни минуты более не имею.
Сейчас я скажу о вас Елизавете Прокофьевне,
если она пожелает принять вас,
то советую воспользоваться случаем и
понравиться. Ну, а если не примет, то
не взыщите.
Да, Ганя!
Взгляни-ка, пока что, на эти счета. Ну?
Вам нравится такая женщина, князь?
Удивительное лицо.
И мне, почему-то, кажется, что она
ужасно страдала.
Об этом глаза говорят.
А лицо, гордое, ужасно гордое.
Вот, только не знаю, добра ли она.
Ах, кабы добра, всё было бы хорошо.
А женились бы на такой женщине, князь?
Я не могу жениться, я не здоров.
А Рогожин?
Рогожин женился бы, как вы думаете?
Да, что ж, жениться, я думаю, женился бы,
а через неделю, пожалуй, зарезал бы ее.
Что с вами?
Ваше сиятельство, ее превосходительство
просит вас пожаловать в гостиную.
Нет-нет-нет, вы только посмотрите на него,
он почти, как ребенок.
С ним же надо в жмурки играть,
впрочем, образован, воспитан,
но немного, кажется, простоват.
Я б вас просил, душа моя,
покормить его и проэкзаменовать.
Проэкзаменовать?
Ах, мой друг, ну не придавай такого смыслу.
Ну, вот он и сам.
Вот-с, рекомендую, князь Мышкин,
однофамилец, может быть, даже родственник.
Примите и обласкайте.
А я, извините, опоздал, спешу.
Да, Аглая,
дайте ему ваш альбом, пусть он вам напишет.
Какой он каллиграф, прямо на редкость.
Он у меня так расчеркнулся
со старинным почерком...
Талант, талант. Ну, до свидания.
Иван Федорович. Иван Федорович!
Куда же вы?
Я к графу. Графу! Князь, до свидания.
Знаю я, к какому он графу.
Ну, что там? Какой Игумин?
Игумин Пафнутий.
Пафнутий? Это интересно.
Ну, что же он?
Мама.
Не мешайте, сударыня.
Князь, садитесь сюда, в это кресло.
И рассказывайте.
Какой Игумин?
Игумин Пафнутий...
Жил в четырнадцатом столетии,
правил...
Был известен святой жизнью, ездил в орду.
В орду?
Ну, да, в татарскую орду.
Угу.
И подписался там под одной грамотой.
Я видел снимок с этой подписи,
мне очень почерк понравился, я его заучил.
Садитесь, князь, вот сюда, к камину
и рассказывайте.
Мне нравится, как вы рассказываете.
А, может, вы вспомните
что-нибудь поинтереснее Пафнутия.
Начинайте. Начинайте, князь, начинайте.
А ведь это очень странно.
Я бы так ничего не рассказала.
Что ж тут странного, я не понимаю.
Язык есть, отчего не рассказать?
Ну, начинайте.
Но я, право, не знаю, о чем.
А расскажите, князь...
о том, как вы были влюблены.
Я не был никогда влюблен.
Я был счастлив иначе.
Вы умеете быть счастливым?
Да.
Как же, расскажите, князь.
Расскажите. Расскажите.
Это очень интересно. Расскажите, князь.
Хорошо, я вам расскажу.
Ее звали Мари.
Она была из той деревни, где я жил.
О, если б вы знали,
какое это было несчастное создание.
Слабая, худенькая, больная девушка.
Она работала подевно по домам,
мыла полы, убирала скот,
стирала белье.
Однажды один проезжий французский
конник соблазнил ее и увез с собой,
а через неделю где-то на дороге
бросил одну и уехал.
Обратно Мари вернулась вся в лохмотьях,
ноги ее были в ранах,
руки опухли и растрескались.
Она, впрочем,
и раньше была собою не хороша.
Глаза только были тихие, добрые, невинные,
но когда она вернулась
больная, истерзанная,
то никакого к ней
сострадания не было ни в ком.
Ах, какие на этом свете жестокие люди.
Когда Мари вернулась в деревню,
то все побежали на нее смотреть,
бежали старики, женщины, девушки,
и даже дети.
А Мари голодная, оборванная,
лежала у входа в избу ее матери
и горько плакала.
А люди глядели на нее, как на гадину,
молодые смеялись, старики осуждали,
женщины бранили и презирали,
а мать... мать ее сидела на пороге,
кивала головой и одобряла всё это.
Простите, что я так долго
говорил про свои чувства.
Я понимаю, что это стыдно.
Но когда я вошел сюда,
и увидел ваши лица, у меня в
первый раз за всё это время стало
легко и радостно на душе.
А какие же у нас.... такие лица, князь?
Извольте, я скажу.
У вас, Аделаида Ивановна,
лицо, как у доброй сестры,
кроме того, что вы хороши собой,
вы умеете просто и весело
подойти к человеку,
и узнать его сердце.
У вас, Александра Ивановна,
очень милое, прекрасное лицо,
но есть в нем какая-то тайная грусть.
И хоть душа ваша и добрейшая,
но вы не веселы.
А про ваше лицо, Елизавета Прокофьевна,
я могу сказать только одно,
вы ребенок, совершенный ребенок.
Во всем хорошем, и во всем дурном.
Браво, браво, князь, вы угадали!
Я действительно ребенок,
и ваш характер считаю
совершенно сходным с моим.
Только вы мужчина, а я женщина.
В Швейцарии не была, вот и вся разница.
Однако, князь,
что же вы про Аглаю ничего не сказали?
- Да-да, почему же?
- Почему?
Ведь она заметна, наша Аглая.
О, да, очень заметна.
Вы... Вы так хороши, Аглая Ивановна,
что на вас боишься смотреть.
И только? А свойства, свойства?
Что ж вы ничего, князь,
не сказали о свойствах?
Красоту трудно судить, красота загадка.
Это значит, князь, вы задали Аглае загадку?
Отгадай-ка, Аглая.
А хороша она, князь? Хороша? Ну, хороша?
Чрезвычайно, почти,
как Настасья Филипповна.
Кто?!
Какая Настасья Филипповна?
Где вы видели Настасью Филипповну?
Давеча Гавриил Арделионович Ивану Федоровичу
портрет показывал.
Портрет? Какой там еще портрет?
Я хочу его видеть.
Сделайте одолжение,
князь, голубчик, пойдите
в кабинет и принесите этот портрет.
Да, и скажите, что я хочу его посмотреть.
Портрет... Потрет!
Мама. Мама.
Простите, Елизавета Прокофьевна просила
показать ей портрет Настасьи Филипповны.
Что?!
Зачем вам было болтать про этот портрет?
Не знаете вы ничего, ничего.
Виноват, я совершенно не думавши.
Так, просто к слову пришлось.
Я сказал, что Аглая
Ивановна почти также хороша,
как Настасья Филипповна.
Сдалась вам эта Настасья Филипповна!
Черт. Болтун.
Послушайте, князь,
у меня для вас огромная просьба есть.
Я, право, не знаю,
мне, видите ли,
ужасно нужно поговорить с Аглаей
Ивановной. Я написал ей несколько слов на
всякий случай, и вот, не знаю,
как передать.
Не возьметесь ли вы передать, князь?
Но только ей самой.
Так, чтобы никто не заметил. Понимаете?
Мне это не совсем приятно.
Постойте, князь, мне крайне надо.
Простите, я
поверьте, я в самом крайнем, крайнем случае
мог обратиться к вам.
Ну, прошу вас, князь.
Ну, хорошо, я передам.
Благодарю вас. Но только, чтобы
никто не заметил, хорошо?
Я никому не скажу.
Благодарю вас, князь.
Да, князь! Вот что, князь,
записка не запечатана,
и я надеюсь, что вы...
Будьте покойны, я не прочту.
Одно слово, одно ее слово, и я всё порву.
Гаврила Арделионович просил
меня вам передать записку.
Да, хороша. Очень даже.
Так вы такую-то красоту цените, князь?
Да, такую.
То есть, именно такую?
Именно такую.
За что, позвольте вас спросить?
В этом лице страдания много.
Вы, кажется, бредите, голубчик.
- Позвать ко мне Гаврила Арделионовича.
- Мама.
Я хочу ему два слова сказать и довольно.
У нас, видите ли, князь, здесь теперь всё
какие-то секреты, этикет какой-то глупый.
Это в таком деле, в котором
требуется, как можно больше ясности,
честности, откровенности.
Начинаются какие-то странные браки...
Не нравятся мне эти браки.
Вот, идет еще один брачный союз.
Здравствуйте.
Вы вступаете в брак?
Брак?
Какой брак...
- Вы женитесь, спрашиваю я?
- Я?!
Да-да, вы. Вы.
Я нет, не женюсь.
Нет. Вы сказали, нет. Очень хорошо.
Я буду помнить, что сегодня, в среду,
на мой вопрос вы мне ответили "нет".
- Что сегодня? Среда.
- Кажется, среда, мама.
Никогда не помню дней, а какое число?
Двадцать седьмое.
Хорошо. Прощайте.
У вас, кажется, много занятий.
До свиданья, князь, голубчик.
Заходи почаще,
всегда буду рада тебя видеть.
Возьмите ваш... портрет.
Пошли.
Князь, я сейчас домой,
если вы не переменили намерения жить у нас,
то я вас доведу.
Благодарю вас. Прощайте.
Постойте, князь.
Вы мне еще в альбом напишите.
Папа сказал, что вы прекрасный каллиграф.
С удовольствием.
Подождите, я вам сейчас принесу.
Это вы, вы разболтали им, что я женюсь.
Бесстыдный вы болтунишка.
Я скажу, вы ошибаетесь,
я и не знал, что вы женитесь.
Вы слышали давеча,
как Иван Федорович говорил.
Откуда же они могли узнать?
Кто же, черт возьми, мог им передать?
Это вам лучше знать, кто им передавал.
Вот, князь. Выберите страницу,
и напишите что-нибудь.
- Слушаюсь.
Вот перо, ничего, что стальное,
калиграфию, я слышала, стальными не пишут.
Ничего.
Одно слово, одно только слово от
вас, и я спасен.
Однако, что же мне вам написать?
А я вам сейчас продиктую.
Пишите:
"Я в торги не вступаю". Написали?
Теперь поставьте число и месяц.
Покажите.
О, как превосходно.
Вы удивительно написали.
У вас чудесный почерк.
Благодарю вас.
Будьте добры, князь, пойдемте со мной,
я хочу вам подарить кое-что на память.
Пойдемте.
Прочтите это.
Но...
Я же знаю, что вы не читали.
Читайте вслух.
"Сегодня решится моя судьба,
скажите мне "разорви всё", и я всё порву.
В этом слове я и спрашиваю только
признак вашего участия ко мне, и только.
После вашего слова я вновь приму мою
бедность, я с радостью стану переносить мое
отчаянное положение..."
Довольно. Этот человек уверял,
что слово "разорвите всё" меня не
скомпрометирует и не обяжет ничем.
И сам, как видите,
дает мне в этом письменную гарантию.
А ведь он, впрочем, знает,
если б он разорвал всё сам,
один, не ожидая моего слова,
не говоря мне об этом,
я, наверное, стала бы его другом.
У него грязная душа, он
хочет, чтобы я ему взамен
ста тысяч на себя надежду дала.
Он дерзок и бесстыден.
Отдайте ему эту записку назад!
А что же сказать ему в ответ?
Ничего, это самый лучший ответ.
Да, вы, стало быть, хотите жить в его доме?
Мне давеча сам Иван
Федорович порекомендовал.
Так берегитесь теперь его, князь,
он вам не простит, что вы возвратите
ему его записку.
Прощайте.
Вот, князь, ваша комната.
Благодарю вас.
А где же ваши вещи?
Да, никаких вещей,
кроме этого узелка, у меня нет.
У нас всей прислуги одна кухарка,
так что мне приходится помогать.
Значит, вы сегодня прямо из Швейцарии.
Да, из Швейцарии.
А хорошо там?
Очень.
Наверное, горы.
Да, горы.
Ну, вот и всё.
Да, обедают у нас в половине пятого.
Можете обедать с нами,
а можете у себя, это как вам угодно.
Ох...
Фердыщенко.
Ну, так что же?
Жилец.
А, хотите познакомиться?
Угу.
У вас деньги есть?
Немного.
Сколько именно?
Мм, двадцать пять рублей.
О, покажите-ка.
Довольно странно, отчего им буреть?
Эти двадцатипятирублевые
иногда ужасно буреют.
А другие, напротив, совсем линяют.
Возьмите, я пришел вас предупредить,
во-первых, мне денег взаймы не давать,
так как я непременно буду просить.
Хорошо.
Во-вторых, вы платить здесь намерены?
Ну, а как же?
А я не намерен.
- Генерала здешнего видели?
- Нет.
И не слышали?
Так, когда же?
Ну, так увидите и услышите.
Скажите, разве можно жить с фамилией
Фердыщенко?
А?
А почему же нет?
Ой... Прощайте.
Я здесь налево вторая дверь,
ко мне, прошу, не заходить.
А я к вам буду непременно.
Адью.
Ваше превосходительство!
Он. Он... Как живой.
Слышал, повторяют знакомое, дорогое имя,
и припомнил безвозвратное прошлое.
Князь Мышкин?
Точно так.
Генерал Иволгин.
Отставной. Счастлив!..
Ваше имя отчество смею спросить.
Лев Николаевич.
Так-то, сын моего друга, можно сказать,
товарища детства Николая Петровича.
Да, но моего отца звали Николаем Львовичем.
- Как?
- Львовичем.
Львович, Львович. Голубчик, да я же вас
на руках носил.
Да что вы говорите?
Да.
Но мой отец уже двадцать лет, как умер.
Да-с, двадцать лет...
Двадцать лет и три месяца.
Молодой человек, как же, вместе учились.
Да-с.
Стало быть, вы к нам жить?
Да, на некоторое время, быть может.
Ну, что ж, прекрасно, прекрасно.
А нет ли у вас, голубчик...
красненькой?
Тут, знаете ли, одно дело и мне позарез
нужно бы, а?
К сожалению, десяти рублей у меня нет.
Но вот есть двадцать пять.
Вы их разменяйте, и сдайте мне пятнадцать.
Без сомненья, без сомненья.
Благодарю вам, князь,
и будьте вы уверены, я сейчас же,
сейчас же. Да...
Как истинный друг отца вашего,
желаю предупредить,
у меня в доме трагедия.
Трагедия.
Приготовляется брак,
брак двусмысленной женщины
и молодого человека, который
мог бы быть камер-юнкером.
И эту женщину, Боже ты мой...
хотят ввести в мой дом.
Но пока я дышу...
она...
не войдет...
И я лягу на пороге,
и пусть они перешагнут через мой труп.
Арделион Александрович!
Вообрази, мой друг, оказывается,
я нянчил князя на моих руках.
Князь, сделайте одолжение, зайдите ко мне
в гостиную.
С удовольствием.
А вы, князь,
должны будете многое извинить моему мужу,
если у нас останетесь.
Прошу вас.
Согласитесь сами,
у всякого есть свои недостатки и свои
особенные черты.
Об одном вас буду очень просить,
если Арделион Александрович
обратиться к вам
по поводу платы за квартиру,
то вы скажите ему, что отдали мне.
Что это?
Гане подарок.
От нее самой.
Вечером у них всё решится.
Сегодня вечером...
Что ж, видно, надежд больше нет никаких.
Я хотела вас спросить, князь,
давно ли вы знаете моего сына?
Я к тому, собственно,
что давеча Ганя на мой
вопрос о вас отвечал мне,
что вы всё знаете
и церемониться с вами нечего.
Что же?
Да всё.
То есть, я хотела знать, в какой мере?
Значит, сегодня, Ганя?
Что, маменька, сегодня?
А, понимаю...
Вы уже и тут наболтали, князь.
Да что у вас, болезнь, что ли, какая, что
вы удержаться не можете?
Да поймите же, наконец, ваше сиятельство,
что это...
Это я виноват, Ганю.
Я Варваре Гавриловне рассказал.
Пусть знает, дело ведь почти покончено.
Если всё кончено,
то разумеется, Иван Петрович,
прав. Не хмурься, пожалуйста.
И не раздражайся. Уверяю тебя,
я вполне уже всему покорилась.
Разумеется, я отвечаю только за себя,
ты не можешь того же требовать от сестры.
Ах, опять она, опять она!
Клянусь вам, маменька,
кто бы ни перешел через наш порог,
я настою на полнейшем к вам уважении.
Ты же знаешь, Ганя,
что я не о себе беспокоюсь.
Единственное мое желание,
чтобы ты был счастлив.
Ах, маменька.
Вот, говорят,
у вас сегодня вечером всё кончится.
Что же кончится-то?
Сегодня вечером у себя она... она...
обещала объявить о нашей свадьбе.
Но как же, Ганя?
Как же это может быть, когда
ты ее не любишь?
Неужели ты ее такую, такую...
Какую, маменька, такую?
Опытную, что ли?
Я не так хотела выразиться.
Неужели ты до такой степени
мог ей отвести глаза,
неужели ты, мой сын...
Вы опять увлеклись, маменька.
И не вытерпели!
Ну, почему вы думаете,
что я ее обманываю? Почему?
Это всё Варя, всё она, вон,
как она на меня смотрит.
Я сказала, что если она сюда войдет,
то я отсюда немедленно выйду.
Из упрямства выйдешь, из упрямства.
Из упрямства и замуж
за Птицына не выходишь.
Мне наплевать, Варвара Арделионовна!
Угодно, хоть сейчас
исполняйте ваше намерение.
Ганя! Ганя!
Вы мне с вашим фырканьем надоели.
Все надоели!
Как, князь?
Наконец-то, вы решаетесь нас оставить?
Ганя!
Я...
Я тебе сколько раз говорил,
чтобы ты не вмешивалась в мои дела?
Как ты смеешь?
Уйдите, маменька!
Ну, наконец-то проснулся.
Если тебе колокольчик поправить,
так, по крайней мере,
в прихожей посидел, когда стучатся.
Нет, теперь шубу уронил.
Олух, прогнать тебя надо!
Ступай, доложи.
Ну, зачем ты шубу-то несешь?
Да ты что, сумасшедший, что ли?
Куда ты идешь?
Докладывать.
Кого ты будешь докладывать?
Настасью Филипповну.
Почему ты меня знаешь?
Я тебя никогда не видала.
Ну, что ты молчишь, как идиот?
Ступай, докладывай!
Погоди!
Что это у вас там за крики?
Бранятся.
Ганя, оставь ее!
Настасья Филипповна.
Как Настасья Филипповна?
Вот она!
Помолчи!
Наконец-то, удалось войти.
Зачем вы колокольчик привязываете?
Настасья Филипповна!
Я чуть не замерзла у вашей двери.
Глубоко...
Познакомьте же меня, пожалуйста.
Да-да-да, конечно. Пожалуйста.
Варя, познакомься, это Настасья Филипповна.
А это моя сестра.
Очень приятно.
А это моя маменька. Маменька,
познакомьтесь.
Очень рада, дорогая,
выразить вам свое особое удовольствие.
Я тоже очень рада.
Угу, это ваша гостиная.
А где ваш кабинет?
Вот здесь.
Ну, что ж, очень мило.
А где ваши жильцы?
Вы, говорят, жильцов содержите.
Хотя, где же тут жильцов держать?
Вам и без того, наверное, тесно.
А выгодно это, Нина Александровна,
жильцов содержать?
Хлопотливо несколько.
Разумеется, должна быть выгода.
Впрочем, мы только начали...
О, Настасья Филипповна.
Фердыщенко, вы-то как здесь очутились?
Я здесь жилец, Настасья Филипповна,
нахлебник-с. Ем, сплю, а денег не плачу.
А этот господин тоже живет?
Это мой друг - Птицын Иван Петрович.
Боже мой, какое у вас лицо.
Вы посмотрите,
какое у него опрокинутое лицо.
Выпейте воды и не вредите так.
Да что вы, князь!
Доктор, что ли?
Настасья Филипповна,
разрешите рекомендовать вам
этот предрагоценный субъект,
это князь Мышкин.
Князь? Он князь? Ха-ха-ха!
Вообразите, а я его давеча
в передней за лакея приняла.
Да чуть ли не бранила вас, князь.
Простите, пожалуйста.
Ме... Какой князь? Какой.
Мышкин, идиот.
Скажите, князь, а почему же вы давеча
не разуверили меня,
когда я в вас так ужасно ошиблась?
Да я... Я удивился,
увидя так вас, как-то так, вдруг,
сразу.
Удивились? Как же вы узнали, что я это я?
Где вы видели меня прежде?
И позвольте вас спросить,
почему вы давеча остолбенели на месте?
Что во мне такого остолбенящего?
Давеча меня ваш портрет поразил.
А потом... я с Епанчиными о вас говорил.
А рано утром мне рассказывал про вас
Парфен Рогожин.
А как же вы меня узнали?
По портрету.
И еще?
А еще потому,
что вот именно такой я вас и воображал.
Я вас будто где-то видел.
Где? Где вы меня могли видеть?
И ваши глаза я точно где-то видел.
Хотя, нет, этого не может быть.
Это я так. Может быть, во сне?
Ай-да, князь!
О, а вот и сам генерал.
Честь имею представиться, генерал Иволгин.
Мерси.
Старый несчастный солдат
и отец семейства.
Счатливого надеждой зако...
такая...
такую прелестную особу...
Да уведите вы его отсюда, мама!
Слышал я, сударыня, что
сын мой...
Да, сын ваш хорош, хорош.
Да и вы тоже, папенька.
Что вы...
Почему вы никогда не бываете у меня?
Что, вы сами прячетесь или вас сын прячет?
Ах голубушка, дети девятнадцатого века
и их родители...
Настасья Филипповна, отпустите, пожалуйста,
Арделиона Александровича.
Его спрашивают.
Отпустить?
Помилуйте, я так много слышала о генерале,
так давно желала его видеть.
И потом, какие у него
дела, ведь он в отставке?
Вы ведь в отставке, генерал?
На склоне лет-с.
По тра... по тре...
по трагической катастрофе.
Вследствие подлости друга моего,
у которого теперь мой сын...
в лакеях служит.
Маменька!
Я даю вам слово, Настасья Филипповна,
что Арделион Александрович придет
и всё вам расскажет,
а сейчас он нуждается в отдыхе.
Арделион Александрович,
говорят, что вы нуждаетесь в отдыхе?
Друг мой. Друг мой...
Папенька, уйдемте отсюда, уйдемте.
Ах, дочь моя.
- Адье!
- Батенька!
А, вот и он. Он самый и есть.
Здравствуй, Ганя, подлец.
Что не ждал Рогожина?
Стало быть, правда. Значит, конец.
Ну, Ганька, ответишь же ты мне теперь.
Но позвольте, господа,
по какому праву?..
А вот я тебе сейчас
покажу, по какому праву.
Ни с места! Что, мать и сестра?
Однако, черт возьми,
кто вы такие и что вам угодно?
Ишь, не узнает! Рогожина не узнал.
Я, положим, с вами где-то встречался.
Ишь, где-то встречался!..
Да я ж тебе только месяц назад
пятьсот рублей отцовских проиграл.
Ты меня затащил,
а дружок твой передергивал.
Вот, свидетели.
Да.
Да.
Да покажи я тебе сейчас три целковых,
так ты на Васильевский за
ними поползешь на карачках.
- Лебедев!
- Да.
Поползет?
Поползет-с, поползет-с.
А я теперь приехал тебя за деньги купить.
И не смотри, что я в таком тулупе.
У меня, брат, денег много.
Захочу, тебя со всем твоим живьем куплю.
Всех вас куплю!
Всё куплю! Всё!
Настасья Филипповна, не прогоните,
скажите, венчаетесь вы с ним, или нет?
Кто это с вами?
И с какой стати вы вздумали меня об этом
спрашивать? Совсем нет.
Нет?
Нет?! Так нет же!
Нет! А они мне сказали,
что вы с ним обручились!
Да разве это можно,
с ним-то, с Ганькой?
Да я его за сто рублей куплю,
ну, дам ему тысячу,
ну две, ну три,
так он накануне свадьбы сбежит,
а невесту всю мне оставит.
Видать, Ганька подлец.
Ступай вон отсюда! Ты пьян!
А ну, тихо!
Настасья Филипповна, вот,
восемнадцать тысяч.
Восемнадцать тысяч мне?
И еще будут.
Всё будет.
Вот сейчас купец-то и скажется.
Так сорок же, сорок
тысяч, а не восемнадцать!
Сорок тысяч, и все на стол. Вот! Вот!
Вот! Вот! Вот!
Ты дешево ценишь, Рогожин,
за меня, вон Ганечкины семьдесят пять дают.
А коли так, сто!
Да!
Сегодня же сто тысяч представлю. Птицын!
Птицын, процентная душа,
вот он ручается.
Ты пьян, одумайся, где ты находишься.
Из-за вина-то и врет всё.
Так не вру же, не вру.
Сегодня же к вечеру все сто
тысяч будут. Птицын!
Выручай!
Позвольте, господа!
Что здесь такое происходит?
Это еще что за чучело?
Едем, старик, с нами, пьян будешь!
Так подло! Подло!
Папенька, родненький, уйдите отсюда.
Да неужели же среди вас всех
не найдется ни одного человека,
чтобы эту бесстыжую отсюда вывести?
Это меня-то бесстыжей называют?
Вон как ваша сестрица
кретирует меня, Гаврила Арделионович?
Да ты что! Что ты сделала? Что ты сделала?
А что сделала? Должны прощения ли просить
у нее за то, что она твою мать оскорбила?
И твой дом срамить приехала!
Низкий ты человек!
Ты дрянь!
Полно, довольно.
Да до каких пор ты мне
будешь дорогу переступать?
Ничего-ничего. Пусть мне...
а ее, все-таки, не дам...
О, как вы будете стыдиться своего поступка.
Будешь стыдиться, Ганька.
Будешь каяться, что такую особь обидел.
Князь, душа моя, ты-то, зачем сюда попал?
Да плюнь ты на них, брось их. Едем с нами.
Эх, узнаешь, как любит Рогожин.
Едемьте, ваша светлость.
И вам не стыдно? Разве вы такая,
какою здесь представились?
Да может ли это быть?!
А я ведь, право, где-то видела ваше лицо.
Прощайте, князь.
Я ведь... Я ведь и в самом деле не такая.
Нина Александровна, простите меня.
Простите.
Настасья Филипповна! Настасья Филипповна!
Подождите, подождите! Я провожу вас!
Нет-нет, не провожайте меня, не надо.
Непременно приходите вечером.
А, князь...
Князь... Я... Я сделал подлость.
Простите меня.
Простите, князь.
Простите меня, князь.
Простите, голубчик.
Ну, хотите я перед вами на колени стану.
Хотите?
Что вы?
Что вы делаете? Зачем же вы так?
Не надо, не надо. Ну, как же так можно?
Встаньте, встаньте.
Какой вы... Успокойтесь, ну всё. Всё,
присядьте, прошу вас.
И... Я... Я, знаете, никак,
никак не думал, что вы такой.
Я думал, что вы не способны...
Извиниться? Ну, почему же, коль виноват.
А еще, у сестрицы вашей прощение попросите.
Попросите.
Ну, нет, вот этого не будет.
В нашей семье искренне не прощают, князь.
Они здесь думают, что я сам не понимаю,
на какой стыд, на какие муки я иду,
из-за этих проклятых денег.
А зачем же вы это делаете?
Зачем вы хотите погубить и себя, и ее?
В этом деле у меня свой расчет, князь.
Своя капитальная цель.
Вы думаете,
что я на те семьдесят пять тысяч,
которые получу за Настасью Филипповну,
сейчас же карету куплю
или квартиру отделаю?
Нет-с, дудки-с. Когда я их получу,
я третьегодний старый
сюртук донашивать стану,
все свои клубные знакомства брошу,
и таким, знаете ли, отъявленным ростовщиком
заделаюсь,
что лет через пятнадцать все скажут:
"Вот он, Иволгин, кроль Иудейский". Эх!
Это моя главная страсть жизни, князь.
Я, наверно, дурно делаю, князь,
что вам так доверяюсь, но вы
первый из благородных
людей, с которым я говорю
по сердцу.
Здесь ужасно мало честных людей.
А подлецы любят честных.
Вы этого не знали?
А впрочем, чем я подлец,
скажите по совести?
Почему меня все подлецом считают?
Я вас подлецом не считаю.
Вы, по-моему, самый обыкновенный человек.
Только очень слабый,
и нисколько не оригинальный.
Заметьте себе, милый князь,
что нет ничего обидней,
как сказать человеку нашего времени,
что он не оригинален, обыкновенен,
и без особых талантов.
Вы думаете, меня генерал Епанчин по злобе обижает?
Нет! Нет, потому что я ничтожен,
и обыкновенен. Вот это меня и бесит,
вот, почему я так страстно хочу денег,
денег, денег, денег!
О, если я наживу деньги,
я буду в высшей степени
оригинален и талантлив, и умен,
а деньги тем подлее, тем ненавистней,
что они дают человеку все-все-все!
И так будет до скончания мира.
Ну, довольно. Мне пора на званый вечер.
Кстати, князь,
мне показалось, что Настасья Филипповна,
что-то вам уж слишком нравится, а?
Да, нравится.
Неужто, влюбились?
Нет. Нет.
А весь покраснел, и страдает.
Ну, ничего-ничего, не буду смеяться.
Не буду, князь.
Ну, до свиданья.
А знаешь, князь,
вечером женщины вполне добродетельны,
можете этому верить. А что касается
слухов, что она живет с Тоцким,
так это неправда. Это было давно-давно.
Ну, прощайте, князь!
Нужно ее увидеть, непременно увидеть.
Я и правда жалею, князь,
что давеча впопыхах
забыла пригласить вас.
Очень рада,
что вы доставляете мне возможность
поблагодарить вас за вашу решимость.
Вы простите меня, но
мне так захотелось придти к вам.
Не просите прощения.
Этим нарушится вся
странность и оригинальность
вашего появления. Идемте.
В вас... В вас всё совершенство.
Даже то, что вы худы и бледны.
Это вы меня-то за совершенство почитаете?
Вас.
Вы хоть и мастер угадывать, князь,
однако ж, на этот раз ошиблись.
Я сегодня же вам об этом напомню.
Разрешите, господа,
представить вам моего нового знакомого
и хорошего друга,
князя Льва Николаевича Мышкина.
Идемте, князь.
Знакомьтесь, князь.
Иван Федорович Епанчин.
О, мы давно уже с князем знакомы.
Афанасий Иванович Тоцкий.
Прошу вас.
Ай, князь, князь...
Не ожидал я, голубчик, от вас таких
пруэсов, не ожидал.
Судя по тому, что князь
покраснел, как невинная девица,
я заключаю, что он, как благородный юноша,
питает в своем сердце самые
похвальные намерения.
Однако, господа,
что же удивительного в появлении князя?
Дело, как мне кажется, ясное.
Дело говорит само за себя.
Дело слишком ясное.
Я хорошо помню,
какое впечатление произвел сегодня
на князя портрет Настасьи Филипповны.
К тому же, вечером сегодня
он и сам мне признавался...
Я не делал вам никаких признаний.
Я только ответил на ваш вопрос...
Браво! Браво, князь, не очень остроумно,
зато искренне.
Перестаньте кривляться, Фердыщенко!
Давайте выпьем, господа.
Может быть, нам станет веселей.
Князь!
Выпейте со мной, князь.
Я ужасно хочу быть сегодня пьяной.
У вас, как будто, маленькая лихорадка.
Даже большая, а не маленькая.
А не дать ли нам хозяйке покой, господа?
Да-да, господа, уже поздно.
Нет-нет, господа, я прошу вас остаться.
Ваше присутствие для меня сейчас
крайне необходимо.
Князь! Князь, вот здесь мои старые друзья,
генерал, да Афанасий Иванович,
все замуж меня выдать хотят.
Так скажите, как вы думаете,
выходить мне замуж, или нет?
Как вы сейчас скажете, так я и сделаю.
А... А за кого?
За Гаврилу Арделионовича Иволгина.
Нет, не выходите.
Ну, так тому и быть. Вы слышали,
Гаврила Арделионович, что решил князь?
Так в том вам мой ответ.
И пусть это дело будет кончено
раз и навсегда, господа.
Но позвольте, Настасья Филипповна,
ну как же?
Как же, Настасья Филипповна,
голубушка, что же вы делаете?
Настенька, что ты?
Ух, как господа, как всполохнулись.
И какие у вас вдруг лица.
Но Настасья Филипповна, вспомните,
вы же дали обещание.
Какое обещание?
И вы дали его добровольно.
И вы могли отчасти и пощадите.
Пощадите его, Настасья Филипповна.
Я затрудняюсь и, конечно, смущен, но
одним словом, теперь,
сейчас, в такую минуту...
Да-да, вот именно, в такую минуту.
А ведь всё так несерьезно,
так неожиданно кончить,
а дело ведь здесь серьезное.
Дело чести и сердца,
от которого, как вы знаете, зависит
можно сказать, мое будущее, мой брак.
Я не понимаю вас, Афанасий Иванович.
Во-первых, что такое при людях?
Разве мы не в прекрасной,
интимной компании?
А потом, почему вы говорите несерьезно?
Разве это не серьезно?
Вы же слышали, я сказала князю:
"Как скажете, так и будет".
Сказал бы он "да",
и я тотчас бы дала согласие,
но он сказал "нет", и я отказала.
Тут вся жизнь моя на волоске висела.
Да причем, причем тут князь?
И что такое, наконец, князь?
А князь для меня то, что я в него
за всю мою жизнь как в истинно
преданного человека поверила.
Мне остается только поблагодарить
Настасью Филипповну за ту чрезвычайную
деликатность,
с которой она со мной поступила.
Это, конечно, так тому и следовало быть.
Но князь, князь в этом деле...
До семидесяти пяти тысяч
добирается, что ли?
Вы это хотели сказать?
Да, Афанасий Иванович, я забыла добавить,
вы эти семьдесят пять тысяч себе возьмите,
и знайте, что я вас отпускаю на волю даром.
Настасья Филипповна, ну зачем так?
Генерал!
Да?
Возьмите и вы ваши подарки.
Брюлики супруге вашей подарите.
Настасья Филипповна...
А с завтрашнего дня, господа,
я совсем с этой квартиры съезжаю.
И больше уже не будет вечеров, господа.
Всё кончено, господа, всё кончено!
Прощайте.
Настасья Филипповна!
А это развязка, это развязка, господа.
Прошу вас не волноваться.
Настасья Филипповна!
Так Бог знает, что делается,
пятнадцать человек ввалилось,
говорят, что какой-то
Рогожин и сюда просится.
Пропустите их всех.
Неужто всех, Настасья Филипповна?
Они все безобразные.
Всех пропустите, девушки, и не бойтесь.
А то сами войдут.
Господа, вы, может быть, обижаетесь, что я
такую компанию при вас принимаю?
Впрочем, кто боится, я не задерживаю.
Что вы говорите, Настасья Филипповна?
Да из преданности одной останусь теперь
подле вас.
- И я!
- Я!
- И я.
- Благодарю вас, господа, садитесь.
Как вы думаете, Афанасий Иванович,
не сошла ли она с ума?
То есть, без аллегории.
Ах, мой друг, я же вам говорил, что она
всегда к этому наклонна была.
К тому же, лихорадка.
Тихо, господа, идет сам Парфен Рогожин.
Что это такое?
Сто тысяч.
А, сдержал-таки слово.
Садитесь, пожалуйста.
А кто с вами, давнишняя компания?
Так точно, все.
Здравствуйте, господа.
Здравствуйте.
Проходите, садитесь.
Садитесь, садитесь, не стесняйтесь,
вот здесь на диване можно.
Вот здесь свободные кресла.
Садитесь, садитесь.
Проходите, садитесь. Катя! Даша!
Подайте всем шампанского.
Это, господа, сто тысяч.
Давеча вот он торговал меня.
Начал с восемнадцати,
потом вдруг скакнул на сорок,
а потом вот и эти,
сто.
Это у Ганечки было.
Я приехала с визитом
в мое будущее семейство,
а его сестрица мне в глаза крикнула,
что я бесстыжая.
А Ганечке в лицо плюнула.
Настасья Филипповна!
Что такое, генерал?
Настасья Филипповна, да как вам...
Неприлично, что ли? Да полно фарсить-то,
вот же перед вами
пришел, да и положил на стол сто тысяч.
И, наверное, у них там тройки стоят,
меня ожидают.
Так точно-с, ожидают-с.
Вот, видите, как быстро у них.
Во сто тысяч оценил меня Рогожин.
Сто тысяч!
Настенька, голубушка,
да неужели ты с таким черномазым
хочешь отправиться, да хотя бы и
за сто тысяч?
Да возьми ты эти деньги
и гони его к чертям.
Эх, я бы на твоем месте
всех их вон отсюда! Вон отсюда!
Не кричи, Дарья Алексеевна.
Я всё это, не сердясь, говорила.
Я ведь и впрямь не могу понять,
как это я в честную семью войти хотела.
Дурь, наверное, нашла какая-то.
А ты-то, Ганя,
да неужто ты меня мог взять в жены
зная, что вот он,
твой генерал, чуть ли не накануне
свадьбы мне бриллианты дарит?
А я беру их. А Рогожин-то,
ведь он же в твоем доме при твоей матери
торговал меня,
а ты все-таки свататься приехал.
Да ты же ненавидишь меня.
Ненавидишь, я знаю.
И неужели про тебя правду сказали,
что ты за три целковых
на Васильевский остров ползком доползешь?
Поползет.
И добро бы с голоду помирал,
а то ведь жалованье хорошее получаешь.
Нет, я верю, что такой, как ты,
за деньги зарежет.
А вас всех теперь такая жажда
на деньги обуяла,
что вы словно одурели все!..
Вы ли это, Настасья Филипповна,
вы... вы, такая деликатная,
с такими, с такими
тонкими, и вдруг, Боже мой!..
Я теперь во хмелю, генерал,
сегодня мой день!
Мой високосный день!
Вот видите, господа, этого букетника,
вот он за занавеской прячется.
Я не прячусь, Настасья Филипповна.
Я просто так считаю ваше поведение
несколько неудобным...
А ведь он, наверное, меня еще
и виноватой перед собой считает.
Как же, на воспитание взял.
Как графиню содержал,
честного мужа приискал,
чего же мне еще?
Да я, Афанасий Иванович,
давно бы уж замуж выйти могла,
и не только за вашего Ганечку.
Это очень уж мерзко.
Нет! Нет, уж лучше на улицу,
или с Рогожиным
и завтра же в прачки.
Потому что ведь на мне-то ничего
своего. Уйду, всё ему брошу.
А без этого, ну кто меня возьмет?
Да меня вон и Фердыщенко-то не возьмет.
Фердыщенко не возьмет, Настасья Филипповна,
я человек откровенный.
А вот князь Мышкин возьмет.
Вы взгляните на него,
я давно за ним наблюдаю.
Правда, князь?
Да!
Правда!
Возьмете, как есть, без ничего?
Возьму, Настасья Филипповна!
Вот еще нашелся.
Он ведь и впрямь от доброго сердца.
А чем жить-то будешь, князь,
коль уж так влюблен,
что рогожинскую берешь за себя?
Я вас... я вас честную беру,
а не рогожинскую.
Это я-то честная?
Да, вы.
Ну, это там, из романов, старые бредни,
а нынче свет поумнел.
Да и куда тебе жениться-то,
за тобой еще за самим няньку нужно.
Я ничего еще не знаю, это правда,
но я сочту, что это вы мне,
а не я вам сделаю честь.
Я ведь ничто, а вы страдали,
из такого ада чистая вышли.
А это много, о, как это много...
Вы вот господину Тоцкому
семьдесят пять тысяч отдали,
и говорите, что всё,
что здесь есть, всё бросите.
Этого никто здесь не сделает.
Я вас, Настасья Филипповна,
я вас... Я умру за вас.
И никому не позволю про вас
плохого слова сказать.
А если мы будем бедны, я работать буду.
А может быть, мы и не будем бедны,
а очень богаты.
Я не знаю, впрочем, наверное,
хотя я получил, господа, письмо
в Швейцарии от одного господина Саласкина,
где он меня уведомляет, что
я, будто бы, могу получить
очень большое наследство.
Уж не бредит ли он, господа?
А вот это письмо.
Вы, кажется, сказали, князь, что письмо
от Саласкина?
Это очень известный в своем кругу человек.
И если действительно он вас уведомляет,
то вполне можете верить.
К счастью, я руку его знаю.
Разрешите посмотреть письмо.
Может быть, я смогу вам что-нибудь сказать.
Что здесь такого, господа?
Неужто наследство, а?
Верное дело, господа.
Да быть этого не может!
Князь Лев Николаевич получает
по завещанию своей тетушки
миллиона полтора, а то, пожалуй, и больше.
Поздравляю вас, князь!
Ай-да последние в роде Мышкины!
Благодарю вас, господа.
Благодарю вас.
Я что, в самом деле, княгиня?
А я ведь, Дария, не так ожидала.
Ну, и с Богом, матушка. Пора.
Нечего пропускать-то, берите.
Князь! Князь, идите сюда!
Садитесь со мной, князь.
Вот так. Что же вы, господа, стоите?
Поздравьте меня с князем.
С удовольствием, госпожа!
Опоздал, Рогожин, убирай свою пачку,
я за князя замуж выхожу.
И сама богаче тебя буду.
Отступись, князь. Отступись!
Это тебе надо отступиться!
Да ведь князь ее замуж берет.
Я беру, сейчас же, сию минуту беру.
Всё отдам, всё. Отступись, князь.
Ишь ты, упрямый из кабака! Гнать тебя надо!
Видишь, князь,
как твою невесту мужик торгует?
Он вас очень любит.
А не стыдно тебе будет,
что твоя невеста чуть
с Рогожиным не уехала?
Это вы в лихорадке были,
Настасья Филипповна,
вы и теперь в лихорадке!
Не постыдишься, когда тебе
скажут, что твоя жена
у Тоцкого в содержанках жила?
Нет. Нет-нет-нет, не постыжусь.
Вы ведь не по своей воле у Тоцкого были.
И никогда не попрекнешь?
Нет, никогда.
Смотри, князь, за всю жизнь не ручайся.
Я... Я, может, смешон
сейчас, Настасья Филипповна,
но я сказал правду.
Вы ни в чем не виноваты,
и я буду уважать вас всю жизнь.
Всю жизнь.
Спасибо, князь,
со мной так никто не говорил.
Меня только торговали.
А замуж никто из порядочных
людей еще не сватал.
Спасибо.
Вы слышали, господа,
что говорил сейчас князь?
Ведь это почти неприлично,
а, не правда ли, Афанасий Иванович?
Рогожин, ты погоди уходить-то.
Может, я еще с тобой отправлюсь.
Ты меня куда везти-то хотел?
В Екатеринбург-с, на тройках, с бубенцами!
Да ты что, матушка, с ума, что ли, сошла?
Что с тобой?
А ты и впрямь, Дарья, думала,
что я собираюсь эдакого младенца сгубить?
Это Афанасию Ивановичу
впору, он младенцев любит.
Это он меня сиротой подобрал,
и сгубил, когда мне еще
шестнадцати лет не было.
Собирайся, Рогожин.
Едем.
Неужели? Да неужели вы, Настасья...
А ты думал, нет.
Я, может быть, и сама гордая, князь.
Давеча вот ты меня совершенством назвал,
а я уличная. Уличная!
Едем, Рогожин, готовь свою пачку!
Едем! Едем!
Катя! Даша! Подайте мне сундук!
Я пить буду, а музыка будет?
Будет, королева. Будет.
Всё будет!
Настя, опомнись!
Мое! Всё мое, не подходи!
Ты что орешь-то,
я ведь с тебя еще денег не взяла.
Давай их сюда.
Вот в этой-то пачке есть сто тысяч?
Какая мерзость.
Смотри, князь.
Смотри. Твоя невеста
деньги у Рогожина взяла.
Что? Что с князем? Что ты плачешь?
Горько, что ли?
А ты смейся, смейся по-моему.
Лучше сейчас одуматься, чем потом.
А то и Фердыщенки пальцем
на тебя показывать будут.
Ты не боишься.
Да я-то буду бояться, что
загубила тебя.
Я клянусь, клянусь вам,
Настасья Филипповна...
Не надо, не клянись. Не клянись, не надо.
Да и как глупо-то было бы.
Нет, уж лучше давай простимся по-доброму,
а то ведь я и сама мечтать хотела,
разве я о тебе не мечтала?
Давно мечтала, еще в
деревне, когда у Тоцкого
одна одинешенька взаперти была.
Думаешь, думаешь, бывало,
и вот, всё такого, как ты
воображала.
Хорошего, доброго,
честного, что придет вдруг,
да и скажет: "Вы не виноваты, Настенька.
Я вас обожаю".
Да так размечтаешься,
так размечтаешься, что с ума сойдешь.
Потом приедет этот букетчик,
опозорит и разобидит.
Тысячу раз подлая была...
Ну, а теперь... теперь...
Рогожин, готов?
Готов!
Готовы!
Прощай, князь.
Первый раз видела, спасибо тебе.
Настасья Филипповна,
неужто вы нас совсем покидаете?
Куда пойдете-то?
Прощайте, милые, не поминайте меня лихом.
Прощайте, господа.
Ганя! Ганя! Послушай, Ганя!
Я вознаградить тебя хочу,
потому, зачем тебе всё это терять? Рогожин!
Доползет он на Васильевский
за три целковых?
Доползет, королева, доползет.
Ну, так слушай, Гаврила Арделионович,
видишь эту пачку, в ней сто тысяч,
я ее сейчас брошу в камин, в огонь!
Вот при всех говорю, все свидетели.
И как только огонь обхватит ее всю,
ты полезай в камин,
и голыми руками тащи эту пачку из огня.
Вытащишь - твоя, все сто тысяч твои.
А я на твою душу полюбуюсь,
как ты за моими деньгами в огонь полезешь.
А не полезешь, так и сгорят!
Никого не подпущу.
Мои это деньги, Рогожин?
Твои, радость, твои, королева.
Ну, так не мешать. Что хочу, то и делаю.
Фердыщенко, поправьте огонь.
Нет, нет, я не могу, Настасья Филипповна,
руки не подымаются.
Эх, вы...
А не связать ли нам ее, господа,
с ума ведь сошла, буквально сошла!
Я вам всегда говорил, что она колоритная.
Да какой там к черту
колоритная, сумасшедшая.
Гляди, Ганька, гляди. Я бросаю!
Королева всемогущая, ведь там сто тысяч!
Сто тысяч!
Повелите в огонь влезть, весь влезу.
Ай да королева, вот это по-нашему.
Ну, господа,
кто из вас способен на такую штуку, а?
Что же ты стоишь, Ганечка, полезай,
не стыдись, а то ведь полезешь опосле.
Я не шучу.
Разрешите вытащить, зубами вытащу!
Горят, черт возьми. Горят! Горят!
Сто тысяч! Сто тысяч!
Господи, Господи.
Матушка, королева, смилуйся.
Давай, полезай, а то ведь
сгорят, сгорят, Ганечка!
Ганя! Боже!
Господи, почти целехонькая.
Целехонька, только немножко попортилась.
Собачка его! Ганя, слышали, господа,
я отдаю ее в вознаграждение.
Ничего, очнется, он уже приходит в себя.
Ну, Рогожин, теперь марш!
Прощайте, господа.
Прощай, князь! Прощайте, Афанасий Иванович!
Мерси!
За дом, за дом, господа!
Давайте, голубчик.
Опомнись, зачем она тебе нужна?
Брось, как отец говорю, брось.
Не губи себя!
Идиот! Идиот!
Настасья Филипповна!
Стойте! Куда же вы? Стойте! Куда же вы?
Извозчик! Извозчик, скорей!