И примкнувший к ним Шепилов (2011 год). Цитаты и фразы из
сериала
Режиссёр: Алексей Гирба, Игорь Ветров
Дмитрий Шепилов – ученый, экономист, государственный и партийный
деятель, человек, имя которого знают миллионы благодаря выражению,
которое уже давно стало крылатым – «И примкнувший к ним Шепилов».
Все фразы и цитаты
-Да, Марьяш.
Номер уже подписали.
Да, еще пару дел, и домой.
Ну, ничего, пусть подождут.
Хорошо, через полчаса. Да, целую.
-Дмитрий Трофимович, номер сдавать нельзя.
- Что случилось?
- В Москве танки.
Садовое, Горького - все!
Наш корреспондент поехал,
вернулся с полдороги.
Кругом патрули, армейские!
У меня в голове не укладывается,
но похоже на переворот.
-Н-да...
Другого объяснения и быть не может.
Но кто кого скинул?
-Милиция, внутренние войска
у Берии.
-Да, но кого он убрал, Маленкова?
Или Хрущева в придачу?
С другой стороны, и у Маленкова
могло хватить силенок,
чтобы разделаться с Берией.
- А не могли военные...
убрать всех троих?
- Военные?
Вряд ли. После 1937-го
они даже думать о власти боятся.
К тому же для военного переворота
нужен авторитетный лидер,
а у министра обороны Булганина
авторитета нет. Хотя...
Так... В любом случае снимаем все
статьи с упоминанием первых лиц:
Берии, Хрущева, Маленкова. Давайте.
- Звонил Суслов буквально накануне.
Ругал, что мало освещаем
товарища Берию.
Большая статья об МВД. По вашему
раскладу, должен остаться Берия.
-Снять!
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
Да, я слушаю.
- Говорит Суслов.
- Да, Михаил Андреевич.
- Дмитрий Трофимович,
вы завтрашний номер
уже подписали в печать?
- Как раз сейчас этим занимаюсь.
- Есть ли там упоминание о Берии?
-Упоминание о Берии?
Упоминаний о Берии нет. А в чем дело?
- Проверьте лично еще раз.
Вы меня поняли? Фамилии Берия
в завтрашнем номере быть не должно.
-После смерти Сталина
во главе страны, которая 30 лет
управлялась железной рукой
одного человека, встал триумвират.
Никита Хрущев, секретарь ЦК
Коммунистической партии,
должен был заниматься
решением кадровых вопросов.
Лаврентий Берия возглавил
объединенную спецслужбу
государства -
Министерство внутренних дел,
отвечал за безопасность.
Георгий Маленков стал
председателем советского
правительства. В его руках
концентрировалась
исполнительная власть.
Члены триумвирата
были заклятыми друзьями
и при первой же возможности
вцепились друг другу в горло.
Первым в схватке пал Берия.
В июне 1953-го он был арестован,
объявлен агентом мирового
империализма и расстрелян.
-Итак, Берии больше нет.
Остались двое.
Теперь посмотрим, надолго ли.
И кто кого из них... съест.
-Так работать дальше нельзя.
В стране должен быть один хозяин.
- Вот именно.
Партия не должна заниматься
хозяйственными вопросами,
для этого есть советы,
а партия пускай нам
кадры готовит - вот чего
нам нужно добиваться.
-Ой, Никита упрется.
Он в партаппарате
души не чает.
Упрется всеми копытами.
-Между прочим,
у него аргумент будет.
Против партии идти нельзя,
мать твою.
-Так против партии
никто и не пойдет.
Ну.
Аппарат - это уже не партийный
орган, а скопище бюрократов.
И заметьте, о нем ни в одном законе
ни полслова.
-Так-так-так.
Жора...
Значит, свалим аппарат,
и Никита потеряет опору.
-Да его как ни подпирай.
Да кто он такой?
Да шут гороховый.
-Эй, да ладно...
- Слыхал, Михалыч?
- Чего?
-Работниками Приморской артели,
рыболовной,
был перевыполнен план
по добычи сельди на 20%.
Скоро, Михалыч, селедочки поедим.
-Ну да... уже поели, считай.
В газетах 20%, а в магазине
кило ржавой селедки 15 рублей.
- Отдай.
- Сколько лет как война кончилась,
а до сих пор жрать нечего.
- Слышь, Михалыч.
- Чего?
-А дойдет верблюд
от Москвы до Владивостока?
- Это откуда?
- Из Москвы-то.
-Из Москвы?
Дойдет.
- То есть как есть дойдет?
-Знамо дело, дойдет,
только медленно.
-Ага... Да не дойдет твой верблюд,
сожрут твоего верблюда.
Не дойдет!
-Умник!
-Положение с продуктами питания
и товарами первой необходимости
тяжелое. Медобслуживание
в отдаленных районах,
особенно на селе,
катастрофическое!
Не хватает ни больниц, ни кадров.
В это же время члены ЦК продолжают
пользоваться привилегиями.
Регулярно получают продуктовые пайки,
имеют в распоряжении личные
автомобили, отдыхать едут
в лучшие санатории,
причем бесплатно!
Конечно, главное, товарищи,
это пресловутые конверты.
Ежемесячно каждый член ЦК получает
денежное довольствие,
которое значительно превышает
положенный оклад и, главное,
не облагается партийными взносами.
И это, товарищи,
ни в какие ворота!
НЕДОВОЛЬНОЕ ВОРЧАНИЕ
-Члены ЦК все это получают
вполне заслуженно.
- Совершенно верно.
- Рабочий день ненормированный,
работа напряженная.
А ответственность -
разве можно сравнить? Тяжкий труд.
Поэтому все нормально.
Они правильно получают усиленное
питание. Что тут плохого?
-То, о чем ты говоришь,
товарищ Хрущев...
это отход от ленинских принципов.
Бюрократический аппарат стал
плесенью на теле партии.
- Ошибаешься, Георгий!
Аппарат - опора партии!
- Да, товарищи!
АПЛОДИСМЕНТЫ
-Тем не менее постановлением
Совета Министров
привилегии партийным чиновникам
были отменены.
Это вызвало поток негодующих звонков
и телеграмм в ЦК.
Хрущев воспользовался этим,
чтобы укрепить свое положение в ЦК.
В то время именно Хрущев
распоряжался партийной кассой.
Оттуда он и выплатил сумму,
которую недополучили члены ЦК
в привычных им конвертах.
Популярность Хрущева
среди партийной элиты резко выросла.
В сентябре 1953-го пленум ЦК избрал
Хрущева Первым Секретарем ЦК КПСС.
Хрущев почувствовал,
что теперь можно попытаться вырвать
власть из рук главного конкурента -
Георгия Маленкова.
-Да... Недооценили мы Хруща, Егор.
Шут-то он шут, а аппарат-то отстоял.
- Да. Теперь все эти гаврики
за него горой.
-А нас мало.
-Здесь главное не количество,
а качество.
Энергичный авторитет всегда за собой
поведет большинство.
Люди пойдут за тем,
за кем чувствуют ум и силу.
Будем искать единомышленников.
Я считаю, что нужно привлечь
Шепилова.
Умный, образованный человек.
И газета "Правда"
нам ой как пригодится.
Любую их статью
в партии воспринимают
как руководство к действию.
-Вот такая кулебяка получается.
Сейчас... или я его, или он меня.
В ЦК, я знаю, меня теперь поддержат,
но насколько? Вопросец есть.
-Ну, есть у меня
некая информация оперативная.
- Пишут, что ли, друг на дружку?
- Пишут, беседуют.
Некоторые в том смысле,
что Маленкова снимать надо.
-А, ну это я знаю.
Это я знаю.
Некоторые умники даже в ЦК
настрочили. Давай по делу.
-Ну, в целом...
В основном оказать поддержку
товарищу Хрущеву
большинство пока не готовы.
Образования, говорят,
тебе не хватает.
"Товарищ Хрущев активный,
но малограмотный".
В теории марксизма-ленинизма
разбирается слабо.
-Вот сукины дети.
Народ не проведешь,
в самый корень смотрит. Теорию им...
Ну ладно, что ты уставился?
Читать сюда пришел, что ли?
Вот что...
Ты найди-ка мне хлопца помозговитей,
ну, в помощь. Чтобы говорил сладко,
и с теорией этой...
Есть у нас такие?
-Есть один. Шепилов.
Сейчас в "Правде" главный редактор.
Профессор, учебник написал
по экономике.
-Экономика... Это хорошо, подойдет.
А по твоей линии что у него?
-Да пока ничего. В 1937-м
сотрудничать отказался.
Мол, я ученый, могу ошибиться,
безвинные пострадают,
я во врагах не разбираюсь.
- Ты мне вот что говори, Ванюша.
Есть у тебя на него зацепка?
-Ну, пока нет.
Найдем.
-Что это у вас здесь
какое-то школьное фото?
-Ко мне пришли после уроков
и арестовали.
-А за что?
-Сказали, будто я готовила
покушение на Малиновского.
-Здесь написано, что на Маленкова.
И подпись ваша стоит.
Что ж, не читали,
что подписывали?
-Я же говорю, мы просто собирались
с друзьями на квартире,
читали работы Ленина. Никакого
покушения на Малиновского...
- Маленкова!
- Да какая разница?
Никакого покушения мы
не подготавливали, я говорю вам.
-Гражданка Гравинская,
я еще раз напоминаю вам
об уголовной ответственности
за дачу ложных показаний.
Вам известно, что такое
уголовная ответственность?
-Вы говорили, я помню, да.
Пожалуйста, отпустите меня
домой к маме, я вас очень прошу.
-Хорошо.
Скажите, что вы знаете
о Дмитрии Трофимовиче Шепилове?
-Гравинская Фаина Александровна.
Отбывает наказание в Мордовии
по обвинению в подготовке покушения
на товарища Маленкова.
Осуждена в ноябре 19...
- Ну-ну, дальше.
-Отец этой Гравинской
погиб в 1945-м
и был однополчанином Шепилова.
Три года в одной части.
Согласно данным отношения имели
дружеские.
Сама Гравинская показала,
что Шепилов дважды приезжал
в Москву с фронта, заходил к ним
и привозил посылки от отца.
- А за что она сидит?
- Подготовка покушения на Маленкова.
-Ха!
СМЕЕТСЯ
А ну как мы ее выпустим досрочно, а?
Пусть-ка зайдет к товарищу Шепилову,
все-таки... А что?
Приятель покойного отца, то-се.
Сможешь организовать?
- Конечно.
- О! Мол, помогите,
дяденька, с пропиской, и заодно
ему про лагерь, как ей там,
бедолаге, тяжело пришлось.
А из-за кого?
Из-за Маленкова.
-Ничего, мы сделаем так,
что народ нас поддержит.
Снизим налоги, поднимем
уровень жизни.
Хрущев обопрется на бюрократов,
а мы - на массы.
И тогда посмотрим, чья возьмет.
-Маленкова во главе правительства
оставлять нельзя,
это я тебе откровенно говорю
как коммунист коммунисту.
-Когда Жданов умер, чистку его людей
Сталин кому поручил, помнишь?
Маленкову. Тот поехал в Ленинград,
и что? Полпартийной организации
города арестовали. У него людей
прямо в кабинете арестовывали,
он сам допрашивал. Представляешь,
что это значит, какой это человек?
-Я как раз представляю.
Я лично от него как-то услышал:
"Наконец-то и до вас добрались,
теперь не упустим".
Но не посадили. То ли не смогли,
то ли просто пугали.
-Не-не. Не успел. Посадить он тебя
по-всякому должен был.
Смотри, ты профессор, образованный.
Разве ему такие нужны?
Такие мне нужны.
Сам-то я не учился нигде.
Год к попу за мешок картошки бегал,
ну, хоть буквы узнал.
Ну, образования мне,
конечно, не хватает,
поэтому и нужен толковый человек.
Мы бы на пару с тобой таких дел
наворотили. Ну!
-Вы говорите, что меня
не успели посадить.
Пусть так, мне повезло,
но половина моей семьи,
родственники со стороны жены,
отсидели по нескольку лет,
и не все вернулись домой.
А те, что вернулись,
рассказывают страшные вещи.
Люди сидят по ложным обвинениям.
Безвинные люди годами сидят!
- Знаю. Такое творилось...
Я лично занимаюсь.
Сейчас многие выходят,
кто по навету
или по ошибке загремели.
Многое приходится делать,
но мы не сможем сделать до конца,
пока эти душегубы у власти стоят.
Больше того... Я тебе скажу...
Все еще может вернуться.
-Я не за себя боюсь
и даже не за тебя.
А прежде всего за Витюсю.
Она же еще не оперилась,
ей нужна поддержка.
Я помню, когда папу арестовали...
Я не хочу... Я не хочу, слышишь,
чтобы наша дочь прошла через это.
-Мне кажется, ты не вполне понимаешь,
что лежит на весах.
Хрущев хочет очистить страну
от этого ужаса...
чтобы никому и никогда не пришлось
проходить через то, что прошла ты.
Никому и никогда! Как я могу
отказаться помочь ему в этом?
Это будет трусливо и нечестно.
Да я сам себя перестану уважать.
-А если Хрущев тебя использует,
а потом пожертвует тобой?
Ну как в шахматах.
Ты же для него значишь...
меньше, чем эта чашка.
-А я ему верю.
- А кто там по личным вопросам?
- Записались 23 человека,
все сотрудники редакции,
кроме одного. Фамилия Гравинская.
- Гравинская?
- Да.
- Фаина?
- Да.
- Она в приемной?
- Здесь.
-Давай, давай... Проходи, проходи.
Проходи, проходи.
Садись. Чаю хочешь?
- Нет, спасибо.
-Все, спасибо. Ой,
какая ты взрослая стала.
Прости, я тебя перебил, дальше.
- Меня забрали.
- А мама почему мне не позвонила?
- Не успела - сердце.
- Прости, я не знал.
- В общем, меня обвинили
в покушении на Маленкова.
А какого Маленкова,
я и знать не знаю.
Я их путаю всех.
В общем, я тогда все подписала,
как мне сказали.
-Ну зачем? Зачем ты подписала?
-Вы можете у кого угодно спросить,
все вам скажут,
что я ничего плохого не делала.
- А у кого спросить?
Может, сообщите наконец нам
хоть одну фамилию?
-Фамилия... Я помню, к нам
приходил мужчина лет сорока...
Кажется, Севрюгин. Точно!
Найдите его, он вам подтвердит,
что мы ничего...
Мы только обсуждали Ленина
и спорили, и все.
Он хвалил, говорил,
что Ленин тоже организовывал
кружки товарищей
по изучению марксизма
и что мы молодцы.
Он даже название придумал -
"Союз юных ленинцев".
Вы найдите и спросите,
он все скажет.
-Пригласите.
-Разрешите?
-Как хорошо, что вы сейчас здесь.
Это он!
Скажите, а то они мне не верят.
Он вам сейчас все расскажет.
Скажите, что мы ничего такого
не делали! Подтвердите, пожалуйста.
-Гражданка Гравинская отказывается
признаваться в преступлениях,
несмотря на то что мы имеем
донесение нашего агента о том,
что она состояла в преступной группе,
замышлявшей покушение на членов
советского правительства...
- Да ничего такого!
-Молчать!
Я пойду покурю, товарищ Севрюгин,
а вы побеседуйте со своей знакомой.
Образумьте ее, так сказать.
-Ну, вот что, признание
ты должна подписать.
-Как... подписать?
Я вас не понимаю.
-Сейчас поймешь.
- Я прошу вас, не трогайте меня!
- Молчи!
ЖЕНСКИЙ КРИК
-Отпустите меня!
Нет! Нет! Помогите кто-нибудь!
КРИКИ
-Нет, так не пойдет. Прежде всего,
тебе надо сдать экзамены
за десятилетку
и получить аттестат.
Затем прописка. С этим я тебе
помогу. Но главное - работа.
Что ты умеешь?
- А что я могу уметь?
Я два года на слюдяной фабрике
проработала.
Еще в школе я закончила курсы
машинописи и стенографии.
-О-о! Это уже разговор.
Мне как раз нужна стенографистка
для работы дома. Видишь,
как все хорошо складывается.
Родителей я тебе, конечно,
не заменю, но чем смогу помогу.
А вообще ты молодец,
что меня нашла.
-Я вообще не за этим пришла.
Я хотела вам сказать...
В общем...
Перед самым освобождением
меня вызвали на Лубянку.
Там важный такой, фамилию не назвал.
Он меня спрашивал... о вас.
-Гражданочка!
Повезло вам. Севрюгиных Вячеславов
всего 15 в Москве.
Быстро найдете.
- Спасибо.
- Повезло вам, всего 15.
- Обязательно найду. Спасибо.
-"Маленкова во главе правительства
оставлять нельзя.
Это я тебе откровенно говорю,
как коммунист коммунисту.
-Ну зачем тебе это надо?
Ты же не политик, ты ученый.
-Образования мне не хватает,
поэтому нужен толковый человек.
Мы бы на пару таких дел наворотили!
-А если Хрущев тебя использует,
а потом пожертвует тобой?
Ну как в шахматах".
НАПЕВАЕТ
-Хорошо, что ты все правильно понял,
теперь дело пойдет.
Теперь мы с Маленковым,
как повар с картошкой.
Но думаю, на пленуме его завалить.
Как считаешь?
Выступим с критикой, то да се.
-Полагаю... Знаете, как во время
войны... Сначала артподготовка,
а потом уже атаковать.
- Точно.
Точно.
Давай-ка ты и займись,
возьми на себя артподготовку.
Тисни статью, пригвозди Маленкова
так, чтобы он и пошевелиться не смог,
подвергни его жесткой критике
умными словами, как ты умеешь.
Надо, чтобы до пленума
члены ЦК знали, что с Маленковым
нам не по пути. Сможешь?
- Конечно.
-Вот и молодец. Я рад,
что ты теперь вместе с нами.
Тут как - отдельный палец
кто хочет сломать может - тьфу! -
а вот это уже совсем другое дело.
Мы сила вместе-то.
-На посту Председателя Совета
Министров СССР Георгий Маленков
начал проводить
ряд экономических реформ.
Он предложил переориентировать
советское производство
с тяжелой индустрии
на товары народного потребления.
Одним из первых
заговорил о конверсии.
Кроме этого, Маленков стал
инициатором реформ
в сельском хозяйстве,
которому облегчили налоговый гнет.
В 1954-м налоги были
уменьшены на 60%
по сравнению с 1952-м.
Крестьяне вздохнули свободнее.
"Этот за нас", -
говорили они о Маленкове.
Появилась пословица:
пришел Маленков, поели блинков.
Хрущев не мог смириться
с растущей популярностью
своего конкурента. Он без устали
продвигал собственные идеи,
каждая из которых должна была
совершить с советской экономикой
настоящее чудо. Первым
хрущевским чудом стала целина.
-Черноземный слой степные ветры
разметали, зерно гниет,
элеваторов нет, дорог нет.
Погубит он сельское хозяйство,
отвечать ведь нам придется.
И в первую очередь тебе
как предсовмина.
- И что ты предлагаешь?
-Пора Никиту одернуть.
Он же не только секретарь ЦК,
а и твой заместитель.
И пока ты руководишь правительством,
ты имеешь право сделать замечание,
указать товарищу Хрущеву
на его ошибки. А потом...
-А потом поставим вопрос
о снятии с должности
и до кучи секретарей ЦК сковырнем.
Слава богу, авторитет
председателя Совета Министров
ни у кого сомнений не вызывает.
-Интересно, а что теперь члены ЦК
скажут на антималенковскую статью?
-Тут все просто.
Если члены ЦК нас поддержат...
то Маленкову конец.
А Шепилова сделаем секретарем ЦК,
ну, отблагодарим.
А если дело пойдет не так,
тогда извините. Тогда...
...все шишки достанутся Шепилову
как редактору "Правды".
Накажем по справедливости.
Ну и в дамках.
По-моему, расклад справедливый.
-"Эта позиция основана на больших
экономически малообоснованных
обещаниях..."
- Так...
-Потом "рассчитывает на снискание
дешевой популярности".
И вот здесь сразу -
"мы должны объявить борьбу
с реанимацией идей Бухарина
и Рыкова, выразившихся в курсе
на преимущественное развитие
легкой пищевой промышленности
и товаров народного потребления".
- Да.
- Как будто все ровно.
- Меня только смущает...
Ведь явно имеется в виду
Маленков. Опасно.
-За все отвечает главный редактор,
поэтому опасность - моя забота,
а не ваша.
Вам смущаться нечего.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
Я слушаю.
- Каганович говорит.
Товарищ Шепилов, что за статью
готовите к печати?
-Мы ежедневно готовим
четыре полосы материалов.
Что конкретно вы имеете в виду?
- Статья с нападками на Маленкова.
Вы понимаете, что такое выступление
в "Правде" приведет к расколу
в руководстве страны?
Немедленно снимите статью из номера.
-Товарищ Каганович, партия
доверила мне (!) руководство газетой.
И пока я (!) на этом посту,
я буду решать, какую статью
давать в печать, а какую нет.
- С такими, как вы,
у нас разговор будет короткий.
Советую еще раз подумать.
-Я, Лазарь Моисеевич, всегда думаю.
Работа у меня такая - думать,
а не орать.
Всего хорошего.
-Дмитрий Трофимович,
может, не надо так рисковать?
Ведь если Маленков устоит,
не сносить вам головы.
-Всю жизнь в сторонке не отсидеться.
Да и не жизнь это.
Ставим статью в завтрашний номер.
-Видал название-то?
"Генеральная линия партии и вуль...
...вульгаризаторы марксизма".
Язык сломаешь. Ну, внушительно.
Например, членам ЦК понравилось,
мой стол завалили телеграммами.
Поддерживают.
Ну, а ты?
- Как член партии...
...поддержу безоговорочно.
А как человек военный...
- Ну?
-Я ведь себе не принадлежу,
у меня начальник есть.
-Начальником Георгия Жукова был
министр обороны Николай Булганин.
Он не был кадровым военным. Это было
глубокой занозой в сердце Жукова.
Он надеялся, что после победы
Сталин возвысит его,
но этого не случилось. Вместо Жукова
на роль министра обороны
Сталин поставил Николая Булганина,
человека некомпетентного
в военных вопросах,
слабого по характеру,
имеющего проблемы с алкоголем,
зато безоговорочно верного вождю.
-Ну, с Булганиным определимся.
Министром обороны тебя сделаем.
А он будет председателем
Совета Министров вместо Маленкова.
- А Маленкова куда?
- Маленкова?
-Маленков даже не пытался бороться.
Значит, критика была верной.
-Это значит, что Маленков слабый
человек, не зря Маланьей прозвали.
- Мама!
- Да об этом и так все знают.
Он против Хрущева,
как пудель против бульдога.
-Очень точно подмечено. У Хрущева
хватка настоящая, железная.
-А что радуешься?
Ничего хорошего в этом нет.
Он же волюнтарист типичный,
моя рука владыка.
- Да нет!
- Не нет, а да! И вот пример.
Кто в прошлом году продавил
передачу Крыма Украине?
Хрущев! А зачем?
- Какая разница?
Никто даже не почувствовал.
В одной большой стране живем.
-Мы тоже с тобой
в одной большой квартире живем,
однако я у тебя ложки не таскаю.
Никто не почувствовал...
Еще как почувствовал.
У киевских начальников слюни
небось аж до Крещатика.
Такой лакомый кусок!
И тебе всесоюзная здравница, и флот!
Неплохая добавка к бюджету.
Купил их Никита,
в очередной раз купил!
В прошлый раз конверты,
а теперь вот Крым!
Не мелочится мужик,
все дороже и дороже платит.
Таких, как он,
мог сдерживать только Сталин.
Умер, к сожалению.
- Мама, ну что ты такое говоришь?
-Да, я очень жалею,
что Сталина нет с нами.
А что я в лагере отсидела
и мужа там потеряла,
моего отношения к нему не меняет.
Не он меня туда отправил.
- Как, и вы тоже?
- А ты думала,
тебе одной досталось?
Нет, миленькая.
Только нельзя жить
и все время хаять прошлое.
Были ошибки - да, но о них
надо забыть во имя будущего!
-Ошибки забыть можно, подлость -
нельзя. Лично я никогда не забуду.
-Анна Николаевна, а вы уже
ознакомились с книгой Мао Цзэдуна?
Помните, я вам давал?
- Да.
Прекрасные мысли.
И как раз к нашему разговору.
Не расслабляться, не распускать
нюни, собрать волю в кулак,
и вперед. Потому что (он там пишет)
враг сам по себе не исчезнет.
-А вот это прекрасно сказано.
Про врага.
ЗВОНИТ ТРИ РАЗА
-Вы Севрюгиным звонили?
- Да. Вячеслав Севрюгин здесь живет?
- Я он и есть.
-Извините, я ошиблась.
-Хрущев толкает страну
в пропасть - это ясно.
Одна фантазия за другой.
- И переубедить его ни в чем нельзя.
- Да какой там?!
- Ну хорошо.
А предложения какие будут?
- Снимать его надо, пока не поздно.
- Как? Пробовали уже, он нас опередил.
- Я считаю, на съезде.
-Пожалуй, Лазарь Моисеевич прав.
Медлить нельзя, надо действовать,
а то можем опоздать.
- Да Никита тоже действует,
причем умело. Вон он с Шепиловым
так Георгия в "Правде" размазал.
Никто из членов ЦК даже пикнуть
не посмел в его защиту.
Интересно, что они еще там
для нас приготовили.
-Я говорил, что Шепилова
надо на свою сторону привлекать.
-Да бесполезно это - к верным людям
Хрущева подходы искать.
Не наш он человек, и точка.
- Его убеждать надо,
а не ломать,
как Лазарь, через колено.
А что Шепилов человек Хрущева -
это временно. С умным человеком
Никита долго не проработает.
- Вырубай.
Это я страну в пропасть!
Гады ползучие! Зашевелились!
Ты свои микрофоны везде поставь,
не только в квартирах,
а даже в бане.
Каждое слово хочу знать, каждое!
Только чтобы все шито-крыто,
а то потом шуму не оберешься.
-Да нет, мы после 1953-го,
после Берии, у Маленкова на квартире
все микрофоны сняли. Сделали все
чисто, все провода вынули,
он сам видел, поэтому не подозревает.
На Шепилова они нацелились.
-Этот-то куда денется?
Я же его сам выдвинул.
-Никит, ненадежно, не наш он
человек, он себе на уме.
Если они за него возьмутся
по идейной линии,
то могут и привлечь.
- Да-да, по этой части
они мне 100 очков вперед дать могут.
У-у, говорильщики!
-Может, нам на Суслова
его поменять?
-Нет, не годится.
Суслов трус.
Он без отмашки в нужник-то не пойдет,
а мы сейчас такие большие дела
начнем ворочать.
Мне такие хлопцы нужны,
чтобы ноздрями мух давить.
Нет, на съезде они меня не тронут,
я им такой компот готовлю,
что им будет не до того.
И Шепилов мне тут ух как нужен.
-Готово.
Давай передохнем пять минут.
- "Политэкономия". Это вы?
- Да.
Счастливое было время,
занимался любимым делом.
- А разве здесь?
- Я ведь прежде всего ученый,
а работа здесь - партийное поручение.
Есть такое слово - "надо".
Но когда-нибудь, когда подыщут
замену, я вернусь в науку
с превеликим удовольствием.
-В науку?
А чем наука так хороша?
-А там все ясно: или есть, или нет,
или хорошо, или плохо.
-А здесь как, сейчас?
-А здесь сейчас...
сплошные нюансы.
-Я считаю, нужно партии сказать
всю правду! Надо иметь мужество.
-А мне принципиально неясно.
У нас уже есть доклад Поспелова
о репрессиях. Мы его одобрили,
и он будет зачитан на съезде.
Считаю, исключительно сильный,
с цифрами, с фактами.
Не понимаю, зачем еще один доклад
именно о Сталине,
это взбудоражит народ.
- Не надо никакого доклада.
Если сейчас подвергнуть сомнению
роль Сталина, то последствия
могут быть непредсказуемыми
для всех нас.
-Ты пойми, Никита, без Сталина
мы все были бы никто.
-А куда мы денем миллионы
заключенных, репрессированных?
Получается, мы скроем
правду от партии?!
Получается,
у нас не хватает мужества!
-Партия правду знать должна,
но надо иметь в виду и другой момент.
-Должна-то должна...
...только эту правду
нужно уметь преподнести,
чтобы вреда не наделать.
Товарищ Хрущев правильно сказал,
мерзости всякой много было.
Как бы нам вместе с водой и ребенка
не выплеснуть, не подумавши!
-Да сколько же можно думать?
Не сегодня завтра вопрос
о культе личности всплывет снизу,
и мы упустим инициативу,
а этого нельзя допустить.
- Я поддерживаю позицию
товарища Ворошилова. Надо подумать,
только до съезда не успеем,
времени нет. Позвольте напомнить,
нам всем избираться.
А как мы будем это делать
после разговора о репрессиях?
Думаю, надо разработать другие меры
и постепенно подготовить страну.
-Хорошо! Всю печатную продукцию
с изображением Сталина изъять.
- Неправильно.
- Почему?
-Товарищ Шепилов, вы что так послушно
записываете слова Хрущева?
У вас собственного мнения нет?
- Собственное мнение у меня есть,
но этот вопрос касается
отдела пропаганды и агитации ЦК,
а значит, меня. Поэтому я помню
о партийной дисциплине
и готов подчиниться
решению большинства,
но лично я как коммунист считаю,
что партия и народ должны знать
правду о преступлениях.
- Вот!
-А вот если у него с докладом
получится, на ХХ съезде
выступать против него нельзя будет.
Он же точно тогда обвинит нас
в репрессиях.
Большая беда выйдет.
Нас не то что в члены президиума...
на Лубянку прямиком потащат.
Ах, хитер Никита.
Ведь вроде дурак дураком,
а такую комбинацию провернул.
Не верю. Ну не верю!
Не верю я, что он сам это придумал.
-Так что ты мне этот доклад о Сталине
напиши, а я уж дожму.
Я не я буду, если не дожму.
Для меня это дело...
Оно меня изнутри жгет.
Время до съезда есть, дожму.
Факты показывают, что многие
злоупотребления были сделаны
по указанию Сталина, не считаясь
с нормами партийной и советской
законности. Сталин был
человек очень мнительный,
с болезненной подозрительностью,
в чем мы убедились,
работая вместе с ним...
- Я все же думаю,
напрасно мы пошли на попятную.
На этом съезде достаточно было
доклада Поспелова
о репрессиях 1930-х.
А это выступление Никиты о культе
личности... Опасно это все.
-Ну, знаешь, теперь поздно
кулаками махать.
Никита так наехал,
аргументы какие привел.
"Партия имеет право
знать всю правду".
Что тут поделаешь... Ладно.
Главное, выборы в правящие органы
партии провели до доклада...
а с текстом мы знакомы,
острые углы знаем.
В прениях сгладим,
как нам надо будет.
-Он допускал жестокий произвол,
подавлял человека морально
и физически. Создалась обстановка,
при которой человек не мог
проявить свою волю.
Когда Сталин говорил,
что кого-нибудь надо арестовать,
то следовало принимать на веру,
что это враг народа.
-Знаменитый доклад Хрущева "О культе
личности и его последствиях"
прозвучал после официального
закрытия ХХ съезда.
Доклад был рассчитан на 2,5 часа,
однако Хрущев говорил
более четырех часов,
так как часто отходил от текста
и многое добавлял от себя.
Прений объявлено не было.
Сразу после окончания доклада
ошеломленные делегаты
молча разошлись.
-Ну что, опять он нас,
Георгий, обманул.
Шут гороховый.
-Никита Сергеевич, я твердо убежден,
что доклад надо публиковать.
Эти рассылки по парторганизациям -
полумеры. Пойдут слухи, раздоры.
Зачем?
- Не согласен.
Люди не готовы, чтобы вот так.
Надо все постепенно доводить,
разъяснять. Партия этим и займется.
- Нельзя так не уважать людей!
-Что значит не уважать?
Да ты что, Дмитрий Трофимович,
считаешь, что партия
не уважает свой народ?
Ты, вижу, в партийной дисциплине
не очень понимаешь.
Вот Серов понимает. Ладно, все.
Разговор окончен.
-До свидания, Никита Сергеевич.
-Серов, задержись-ка.
Знаешь что, надоел твой Шепилов
хуже горькой редьки.
Сует свой нос во все щели.
Он что, возомнил себя идеологом?
Подумай, куда его приткнуть.
-Может, его обратно в "Правду"?
-Тебе только депортацией
татар из Крыма заниматься.
Я сказал: "Придумай!"
Это значит, извилинами пошевели.
Что за народ, все время
приходится за них думать.
Скоро без моей команды
сами в сортир не сходят.
Ладно, Иван!
Слушай меня...
Надо твоего Шепилова
в министры иностранных дел двинуть.
Во-первых, пусть знает свое место,
нельзя же таким умникам в секретарях
ЦК сидеть. Во-вторых, если
Молотов и Маленков в самом деле
на него нацелились, пусть думают,
что это он Молотова подсидел.
-Решением Президиума Верховного
Совета Шепилов Дмитрий Трофимович
назначен министром иностранных дел
Советского Союза.
-"С небывалом энтузиазмом
восприняли труженики села призыв,
прозвучавший на зональном совещании
работников сельского хозяйства, -
"Догнать и перегнать Америку!".
Слыхал, Михалыч?
Догнать и перегнать!
- Куда хватили.
Опять догнать да перегнать.
- Как опять?
-Да вот так, что опять...
Я это при Ленине еще читал,
да и потом это уже не раз.
Этим догнать да перегнать
всем губерниям надоели.
-У меня сестра в деревне
в 1934-м детей своих назвала
Догнат и Перегнат.
Потом, конечно, переписали.
-Догнать и перегнать Америку
надлежало всего лишь за 3 года.
Это было невыполнимо,
однако партийные функционеры
на местах восприняли этот лозунг
как руководство к действию.
Бюджет страны, подорванный
непродуманными хозяйственными
инициативами, а также растущими
расходами на гонку вооружений,
трещал по швам.
Советское правительство пошло
на крайние меры.
Было решено отменить выплаты
по облигациям
государственного займа.
-Дорогие товарищи рабочие!
Партия и правительство
неуклонно заботится
о благосостоянии трудящихся!
Но и трудящиеся должны ответить
государству тем же.
Средства, которые получит
государство от отмены
облигаций госзайма,
пойдут на укрепление нашей страны.
А главное, они пойдут на нужды
нашей армии, товарищи!
-Что же это получается,
сначала мне, меня не спросясь,
зарплату облигациями выдают,
жди, мол, Вася, выигрыша,
а теперь этими бумажками
мне что, жопу вытереть?
-Это, товарищи, не бумажки.
Вы так говорите, товарищ,
от своей несознательности.
Облигации останутся у вас на руках.
Это ваш вклад
в общее дело социализма.
Понимаете, товарищи?
- У нас в старое время
таких говорунов сажали в тачку -
и с завода вон.
-А что, ведь Михалыч дело говорит.
-Сажай его в тачку, ребята.
Хорош, дядя, рассказывать байки.
-Сейчас государству сложно...
- Хорош, дядя!
- Вы что позволяете себе?
Вы что, архаровцы? Я же по-хорошему.
- Сиди, дядя, молчи.
Сыты мы такой добротой
по самые ноздри.
-Что делаете, товарищи?
-Вот так в тачке и прокатили?
-Прямо в тачке по всему заводу.
А потому что людей уважать нужно,
а не считать, что они все проглотят.
А он как решил: раз Никита
от него без ума, значит,
все остальные любить будут.
А нет, на голодный желудок
симпатии не появляются.
-Ох, боюсь, как бы всех нас
скоро не прокатили так же, в тачке.
-Никита-то совсем закуролесился.
Министерство распустить,
совнархозы ввести.
Да у всех голова кругом.
У меня только что был
директор подшипникового завода,
чуть не плачет. "У меня
такого количества начальников
отродясь не было". И так везде.
У меня в день бывает
по 15 директоров с заводов
и фабрик. Они в ужасе!
Никто не знает, что делать,
а у меня в Москве
более 600 предприятий
разных отраслей.
Да какой совнархоз
с этим может совладать?
Кругом сплошная неразбериха,
и никто ни за что не отвечает.
Знаете, Шепилов,
иногда мне кажется,
что эта страна катится...
в пропасть.
-Дмитрий Трофимович,
на проводе Маленков.
-Маленков?
Я слушаю.
- Это Маленков.
Я бы хотел с вами
переговорить с глазу на глаз.
- Хорошо. Когда?
- Сможете сегодня в шестом часу
подъехать ко мне домой?
- Да, конечно, буду.
-Сдается мне, не мы одни сегодня
это катание в тачке обсуждаем.
Я готов согласиться с вами,
что хозяйственно-экономические
решения Хрущева
по большей степени ошибочны,
и ошибки происходят от того,
что Никита Сергеевич не желает
выслушивать и обсуждать
другие мнения.
Впрочем, это не только
его характЕрная особенность.
Но в то же время я убежден,
что Хрущев сделал великое дело.
Дело, которое перевешивает
все его упущения и промахи.
Я имею в виду реабилитацию.
Это он (!) спас страну
от репрессии.
-Понимаю вас.
Я и сам думал так же,
если бы не знал
кое-какие подробности.
Хрущев сам активно
участвовал в репрессиях.
Только не думайте, что
я хочу оговорить товарища по партии.
Нет, я располагаю документами,
и на некоторые из них
вам было бы любопытно взглянуть.
Вот телеграмма, которую
он отправил Сталину в 1937-м.
Когда возглавлял ЦК Украины.
Вы читайте, читайте...
-"Дорогой Иосиф Виссарионович,
Украина ежемесячно посылает
17-18 тысяч репрессированных,
а Москва утверждает,
что не более 2-3 тысяч.
Прошу принять срочные меры.
Любящий вас, Н. Хрущев".
- Понимаете теперь?
А за год до этого, еще в Москве,
на заседаниях актива,
он пенял своим товарищам на то,
что они никак не могут сравняться
по показателям выявленных врагов
родины с более успешными
в этом смысле районами.
Москва, мол, столица,
и негоже отставать
от Калуги или Рязани.
- Это чудовищно.
- В 1937-м первые секретари
должны были сообщать,
сколько выявили врагов народов
в своих парторганизациях.
Хрущев настаивал
на высылке и расстреле
более 41 000 человек.
Больше набрал только
печально известный Роберт Эйхе,
секретарь
Западно-Сибирского крайкома.
Прошу. А знаете, в чем секрет
его высоких показателей?
Никита Сергеевич человек действия.
Он не стал полагаться
на обстоятельства,
он придумал, понимаете, придумал
заслать провокаторов в среду
предполагаемых инакомыслящих.
В итоге пострадали
безвинные люди.
Вот только один пример.
Провокатор подбил
нескольких московских школьников
организовать кружок
"Союз юных ленинцев".
Дети собирались, читали Ленина,
а их обвинили в терроризме.
Шестерых мальчиков расстреляли,
девочки попали в лагеря.
Вот, пожалуйста, смотрите.
Вы подумайте,
сейчас время выбирать...
...на чьей вы стороне.
-И сегодня, в день свадьбы
нашего дорогого и любимого сына
Никиты Сергеевича,
хочется пожелать...
- Горько!
- Анастас.
ХОРОМ: Горько!
-Пусть отец жениха скажет.
Его слово для молодых очень важно.
Как он пожелает,
так у вас в жизни все и будет.
-Я-то скажу.
Благодарить молодые должны не меня,
пусть спасибо скажут стране и партии.
Да, без партии кто бы я был?
Да никто!
Только благодаря ей
я, простой шахтер...
Да что тут долго говорить!
Если бы мне тогда сказали,
что я буду руководить
такими важными делами...
А ведь руковожу, решаю проблемы.
Я раньше думал,
что внешняя политика -
дело сложное и я ее не потяну.
Ничего, могу. Тяну!
Сейчас в сельском хозяйстве
навели порядок,
теперь приступим
к внешней политике. Вот так.
-Если ты во внешней политике
так же (!) разберешься,
то пиши пропало.
-А ты бы лучше помолчал.
А то твоя борода козлиная
у меня уже вот где.
-Никита, ты людям-то не груби,
мы все тут равные члены президиума,
так что кончай свое барство.
- Ладно, вы мои товарищи по партии.
На правду обижаетесь, что ли?
Ты не знаешь, что Булганин козел?
Ну, мы же его только из-за дружбы
терпим и держим здесь.
-Ну, все, это уже слишком, Никит.
С меня хватит.
- О!
- Молодые, горько!
- Горько!
Горь... ко.
-Такой день... Вот гады!
Такой день... Это же они мне
в рожу плюнули. Ты понимаешь?
-Я думаю, это произошло...
Уж больно ты грубо с Булганиным.
- Да нет, Серов,
ни хрена ты не понял.
Пнул-то я Булганина -
и пнул за дело, а ушли
они всей своей гоп-компанией.
Глаз с них не спускай!
-Дальше отступать некуда.
Это было демонстративно.
-И правильно, что ушли.
Его давно пора было
поставить на место, грубияна.
- Да садись.
Не в грубиянстве дело,
просто Никита зарвался.
Еще немного, и страну развалит.
Пора что-то предпринимать.
Хватит говорить-то.
Все. Все...
Теперь или он нас, или мы его.
-Надо поднять вопрос
о пребывании Хрущева
на посту первого секретаря ЦК
на ближайшем же пленуме.
-Это было бы лучше всего.
Но на пленуме у Хрущева может
оказаться слишком много сторонников
после того, как он вернул привилегии
членам ЦК. Они же за него горой.
У нас должен быть в запасе
хотя бы один ход - на случай,
если не получится с пленумом.
-Тогда я предлагаю президиум.
-Правильно. Так сказать, в узком
кругу, не вынося сор из избы.
-Но что можем предпринять
на президиуме?
-Сместить Никиту
с поста первого секретаря ЦК
простым голосованием.
-Тут тоже вопрос,
выбирал-то его пленум.
-Подождите.
Куда его потом?
-Куда-куда...
Ну не расстреливать же.
Сделаем министром
сельского хозяйства,
пусть работает,
но под нашим руководством.
- Кукурузу выращивать.
- Так-так, подобьем бабки.
Попробуем выступить на пленуме,
если не получится - президиум.
Нас пятеро. Против нас
проголосует сам Хрущев,
Суслов и Кириленко. Насчет Соборова
и Первухина у меня большие сомнения,
не стойкие товарищи.
-Получается,
каждый голос на вес золота.
-Вот именно.
-Я говорил с Шепиловым...
Он проголосует...
...против Хрущева.
- Вот это дело.
-Имеем ножи разные,
только первоклассные!
Подходи - выбирай!
Складные, немецкие,
каленые, советские!
Подходим - выбираем ножи!
Любые!
Хочешь режь, хочешь строгай!
Подходи-подходи - выбирай!
- А что-нибудь посерьезней есть?
- Мадам, только для вас высший класс.
Подходим - выбираем.
Подходи-подходи - выбирай!
- Самый лучший?
-Мадам...
-Ты мне не гони фуфло-то,
я нынче сердитая.
-Это ты что, из блатных, маруха?
Тогда совсем другое дело.
Для тебя имеется перо,
высший сорт.
-А вот так.
И в дамках.
- Ну что ты сделаешь...
- Это было бы чудовищной ошибкой.
Применять военную силу в Венгрии
нельзя ни в коем случае.
-Допустим.
Но что конкретно предлагаете?
-Решить вопрос политическими
методами, пока есть возможность.
-Что с Ракоши делать будем?
Он все-таки наш человек.
-Ракоши себя дискредитировал.
Бросить в лагеря полмиллиона людей,
притом что в стране
живет около шести миллионов, -
это безумие. От него,
полагаю, следует отказаться
и обратить внимание на Имре Надь.
- Он потребовал вывода
советских войск
с территории Венгрии.
-Ничего, его еще можно привлечь
на нашу сторону.
Если сегодня же
войти с ним в контакт...
-Не уверен. Типичный буржуазный
балабол. Нацацкаешься с ним,
а он потом... А так двух
танковых бригад будет достаточно.
Правильно говорю, Георгий?
-Товарищи, нельзя не понять.
Как только войска войдут -
все, назад пути не будет.
Дальше только давить,
потому что любая уступка
будет воспринята как слабость.
-А слабость мы не допустим.
Давай-ка еще разок.
- Пожалуйста.
- Молодец, правильно.
Ну.
Ходи.
Так.
- Вот так.
- Сюда.
- Ну и что?
СМЕХ
-Так ты считаешь,
что армию еще рановато вводить?
- Ни в коем случае.
- Вот и я того же мнения.
-Но прошло больше месяца. Контакты
с Имре Надь налажены не были,
и шанс урегулировать кризис
в Венгрии без применения силы
был упущен. 23 октября состоялось
заседание Президиума ЦК,
посвященное событиям в Будапеште.
В это время по столице Венгрии
шла 100 000-я демонстрация
сторонников либеральной политики
Имре Нади. В городе начались
преследования сотрудников
госбезопасности и коммунистов.
В центре города, на площади
Революции, демонтируется памятник
Сталину. Сорвать его с постамента
с помощью тросов и грузовиков
не получилось,
тогда бронзовую фигуру
по частям начали распиливать
автогеном. В результате
на постаменте остались одни сапоги.
Еще долгие годы жители Будапешта
называли площадь Революции
площадью сапог.
-Не понимаю, как так можно.
Он же при тебе поддержал
мое предложение
сотрудничать с Надь. И что?
Месяц прошел впустую! Месяц!
Ничего толком так и не сделано.
-Да уж...
Такой бросок через бедро -
это вполне в его духе.
-Да бог бы с ним,
если бы дело было
только в переменчивости настроения.
Дело же в чистейшей беспринципности,
помноженной на волюнтаризм!
И это при тотальном отсутствии
института обсуждения
и коллективного принятия решений!
- Эко ты, брат, загнул.
- Да если бы...
Ну как у нас законы принимаются?
Приезжает орава депутатов в Москву.
Одно название, что Верховный Совет:
ни экономистов, ни юристов,
только руки горазды поднимать.
Ать-два - единогласно.
Да конечно, при такой системе
одного самодура достаточно,
чтобы развалить страну.
-Дмитрий Трофимович,
я тебе вот как скажу.
Хрущев, конечно, самодур,
тут ты прав.
Но сейчас, вот сейчас,
он единственный,
кто может держать власть в руках.
Тут все зависит
от расстановки сил.
Если не Хрущев - кто?
Кто-нибудь из сталинских соколов?
И, скорее всего, Молотов.
Кто такой Молотов?
Ретроград, сухарь, буквоед.
Ну а во-вторых,
если судить непредвзято,
у Хрущя тоже есть
положительные качества.
Мужик упорный, хваткий.
Спорить будешь?
- Да нет, конечно.
-Вот то-то.
Пока эти соколы в силе...
нам без Хрущева нельзя.
Ну а придет время,
расстановка сил поменяется -
тогда и с Хрущом
можно будет расстаться.
-"Провал антисоветской провокации
Венгрии.
Подпольные реакционные организации
предприняли попытку
вызвать в Будапеште
контрреволюционный мятеж
против народной власти.
Эта вражеская авантюра
явно готовилась в течение
длительного времени.
Причем силы зарубежной реакции
систематически подстрекали
антинародные элементы к выступлениям
против законной власти.
Вражеские элементы пустили в ход
агитаторов,
которые, сея в народе сумятицу,
стремились вызвать
массовые беспорядки. Однако 4 ноября
утром силы реакционного заговора
против народно-демократического строя
Венгрии были сокрушены.
Распалось и прекратило существование
правительство Имре Надь,
которое расчистило путь
реакционным силам и контрреволюции".
О, как!
- Да, брат, плохо дело.
- Что ж плохого? Пишут же:
вражеские силы сокрушены.
- Так-то оно так,
да как бы и нам не досталось.
- Это как?
-А вот так.
Ты читаешь
"вражеские силы были сокрушены",
а кем?
Кем сокрушены-то?
Вот то-то и оно. Там их
наш маршал Конев танками давит,
а наши начальники небось пуще сглазу
боятся этих... сил.
Вот оно как. Так что, как бы и у нас
волнения не поднялись.
- Да ну.
- Ну да.
К кому наши бояре побегут
тогда? К генералам.
"Спасите, помогите".
Да не к генералам даже,
к самому маршалу Жукову.
Он, попомните мое слово,
главным тогда в стране и станет.
Грамотей.
Ну что, перекур закончили.
-Черт знает что в этой Венгрии
происходит. Ночами не сплю.
Как обезумели все. Народ на улицах.
На их кагэбэшников форменная охота
устроена, на фонарях вешают!
Даже не знаю... Нет, не дай бог...
Да нет, все может быть.
У меня поэтому к тебе такой вопрос,
Георгий.
Как ты насчет укрепления
безопасности?
Нет, толпы я не опасаюсь,
но мало ли кто из своих.
-В моем распоряжении,
Никита Сергеевич,
подразделение
особого назначения.
Это две войсковые бригады,
специально созданные
для ведения действий
в городских условиях.
Мои бойцы без лишнего шума
могут захватить любой объект.
- Так-таки и любой?
- Любой.
-И Кремль, что ли?
-И Кремль.
Никаких танков не надо.
Это вам не венгерский вариант.
- А как же тогда?
- Да просто. Сбросим бригаду
с воздуха, ребята все сделают.
Им главное знать,
кто в каком кабинете сидит.
-Тогда ты и выдай им карты и схемы
и кабинет Маленкова
жирным крестом пометь.
- Так точно.
-А ты, маршал, молодец.
А как же так получилось, что ни один
человек ни из президиума,
ни из ЦК партии насчет твоих бригад
ни ухом, ни рылом? Нехорошо.
-Товарищ Хрущев, ни ЦК,
ни президиум
пока меня воевать не учили.
Сделаем, Никита Сергеевич.
-В мае 1957-го в Париже должна была
состояться конференция
руководителей СССР, США, Франции
и Великобритании,
однако встреча провалилась
в первые же минуты общения лидеров.
Хрущев потребовал от президента США
Эйзенхауэра извинений за полеты
американских самолетов-шпионов
над советской территорией.
Эйзенхауэр отказался,
получив при этом поддержку
со стороны де Голля.
В ответ Хрущев пришел
в воинственное настроение
и отказался дальше участвовать
в конференции. Попытка собрать
за одним столом руководителей
четырех ключевых стран
закончилась провалом.
-И последний вопрос. Что вам лично
понравилось больше всего во Франции?
-Люди. Таких открытых
доброжелательных улыбок
я не видел больше нигде.
- Позвольте фото.
-Да, пожалуйста.
- Благодарю вас, господин министр.
- Я вас провожу, прошу.
Никита Сергеевич.
-Что это?
Что это такое?
- Журнал.
-Это не просто журнал,
это их французский
империалистический журнал
с твоей мордой на обложке.
А знаешь, что тут написано?
"Министр-джентльмен".
- Но я...
- Нет, ты джентльмен, а я кто?
- Вы...
- Я глава нашей делегации!
Куда ты поперек батьки в пекло
лезешь? Где партийная дисциплина?!
Джентльмен хренов!
- Анна Николаевна, это вам.
- Ой, спасибо, Дима. Ну угодил ты мне.
- Внимание!
- Слава богу, угадал с размером.
-Прекрасно.
-Ой.
И это тоже мне?
- Это Фаине.
-Ей подойдет под цвет глаз.
-Я рад, что вы с нами.
Сейчас такая ситуация,
что все думающие люди
должны объединяться,
иначе катастрофа. Но мы должны
понимать, что многим рискуем.
-Об этом нет нужды говорить,
я готов идти до конца.
Единственное, что хотелось бы
обсудить...
Я хочу иметь гарантии,
что дело будет сделано
не старыми методами.
Понимаете, о чем я?
-Заверяю, что больше репрессий
не будет.
Все будет демократично
и законно на основе
прямого открытого голосования.
Тут есть варианты: или сместить
Хрущева с первого секретаря,
или вообще упразднить пост
как таковой.
- Заговор, значит.
- Так точно. Мы прослушиваем разговоры
всех, кто причастен.
В сумме картина такая:
в высшем партийном руководстве
сложилась группа,
настроенная резко против
лично товарища Хрущева.
В группу входит...
- Дальше.
-У группы сложился конкретный план
захвата власти.
В результате переворота управлять
страной собираются коллективно.
Должность первого секретаря
упразднить,
премьером назначить Маленкова.
Хрущева перевести
в министерство сельского хозяйства.
Вчера в разговоре прозвучало время
предполагаемого переворота.
Осенний пленум.
-Вот дурачье. Осени ждать.
Нет чтобы летом,
когда члены ЦК разъехались,
их в Москве будет с гулькин хрен.
-Прозвучало в одном из разговоров
выступить против вас на президиуме,
но, я думаю,
что это запасной вариант, я думаю,
это несерьезно.
-Георгий, сможем ли мы быстро
доставить тех, кого нет, в Москву?
Твоими силами?
- Сможем, если заранее подготовимся.
-Вот ты и устрой это.
На всякий случай.
С этого момента держи самолеты
наготове. А ты обеспечь мне
всех членов ЦК. Только сделай
это все деликатно и грамотно,
а то ты, пожалуй,
под домашний арест их посадишь.
-Не волнуйтесь, обеспечим негласное
наблюдение. Ничего не почувствуют,
но в сортир без нашего пригляда
не сходят.
За каждым будет машина наготове,
чтобы по команде
мигом доставить на аэродром.
- Членов ЦК в Москву
быстро доставим.
Теперь задача такая,
чтобы наши заговорщики
против меня на президиуме
в обход пленума выступили.
Как бы подвинуть их,
чтобы они на президиуме поднырнули?
Тогда бы можно сразу
квалифицировать это как заговор
за спиной у партии
и каждого... вместе в один
красивый узел их.
Кто там еще?
- Так...
Молотов, Каганович, Маленков,
точно Шепилов.
На Брежнева, Суслова
и Кириченко сведений нет, видимо,
к заговору непричастны. А вот Фурцева
неоднократно имела разговоры
с Шепиловым. Критиковали линию партии
и лично товарища Хрущева.
-Тьфу, дура!
Министром сельского хозяйства значит.
Вот им!
- Ну как, нравится?
- Очень, спасибо.
- Так надень.
- Что вы,
он не подойдет к платью.
- Да надень, надень.
Да, действительно под цвет глаз.
Что ты делаешь?
-Я люблю вас. Это единственное,
что у меня осталось в жизни.
Я же чувствую, что вы тоже
небезразличны ко мне.
Пожалуйста. Если бы не вы,
меня бы уже вообще здесь не было.
- И где же ты была бы?
- Там была бы.
Я каждый день
ношу с собой в портфеле нож.
-С ума сошла. Вот ты чем занимаешься.
Я же тебе говорил,
что месть не выход!
- Вы не понимаете меня.
-Да куда ж мне, дураку?
Ну-ка, отдай!
-Не трожьте! Это мое дело.
Я вас обожаю, боготворю,
но это мое дело,
и оно касается исключительно меня.
Я не позволю никому в него
вмешиваться. Если вы у меня
отнимите нож, то завтра же
я куплю себе новый.
- Ты не понимаешь, что делаешь.
- Это вы не понимаете и не поймете
никогда, потому что у нас
слишком жизни разные.
-Фая, ты же мне как дочь.
-Дочь?
Хуже этого вы мне ничего
не могли сказать.
Знайте, что я могу сама за себя
постоять, иначе до сих пор
была бы в лагере. На кладбище!
- Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич.
- Здравствуй, Анечка.
-Севрюгин!
Вы меня не припоминаете?
- Простите, не припоминаю.
-А я вас очень хорошо помню
и не могу забыть.
Моя фамилия Гравинская.
-Ты с кем связалась, курва дешевая?!
Да ты без меня никто!
Если меня снимут, тебя завтра же
отправят в колхоз говно месить!
-Никита Сергеевич, я никогда
и ни с кем нигде ничего...
-Не ври мне, Катька.
Все про тебя знаю, насквозь вижу.
Слушай меня.
Сделаешь как надо - считай, повезло.
- Товарищ Шепилов.
- Здравствуйте. А что случилось?
-Я молчать больше не стану
и скажу вам все в лицо.
Я давно намеревалась вам заявить.
Все выпады против Никиты Сергеевича,
которые готовятся в этом кабинете
и в других известных вам кабинетах,
ничто иное как преступное
предательство.
- Но вы же сами соглашались...
- Я никогда ни в чем
с вами не соглашалась
и ни о чем не говорила -
запомните это!
Нигде и никогда!
Так и знайте, Шепилов.
Если вы пойдете против партии,
мы сотрем вас в лагерную пыль.
- Кто это - мы?
-Партия! Ей все и всегда известно.
В отличие от вас, я себя с партией
не разделяю. Понятно?
-Маленкова, пожалуйста.
-А-а, узнал-таки, мерзавец.
От кого?
- Сейчас важно не это,
а что медлить больше нельзя.
- Медлить нельзя, и это хорошо.
Сегодня 12-е. Люди Хрущева
разъехались, и к концу недели
их в Москве почти не останется.
Суслов в отпуске,
Кириченко едет в Варшаву.
- Жуков здесь.
- Ну, Жуков, Брежнев,
Фурцева не в счет,
кандидаты не принимают участия
в голосовании.
- Но по уставу-то разве президиум?
А как же пленум? Его же пленум
выбирал. Помните, мы еще говорили?
-Если ждать пленума, он нас сотрет
в порошок три раза. Он к пленуму
готовится. Хорошо, что Фурцева
психанула и мы поняли,
что Никите все известно.
Есть все-таки прок
от бабы-дуры. Президиум -
наш единственный шанс.
-Я предлагаю 18-го июня.
Николай, нужно созвать внеочередное
заседание президиума по вопросу,
скажем...
-Празднования юбилея Ленинграда.
-Обстановка в президиуме
сложилась невыносимая.
О каком коллективном руководстве
может идти речь?
Постоянная ругань, угрозы.
Хрущев продавливает свои решения
совершенно недозволенными методами!
-Да какими недозволенными?
Что ты мелешь, Егор?
-А такими, что лепишь горбатого,
а мы потом разгребаем!
Вся страна разгребает!
Что за история с мясом и молоком?
Дешевой популярности захотелось?
Догнать и перегнать.
Не рассчитав, не подготовившись.
- Пока вы будете рассчитывать,
народ с голоду помрет, дурачье.
-Не сметь так с нами разговаривать!
-Товарищ Хрущев, ваша грубость,
ваши методы обсуждения не годятся
для коллективного руководства
страной. Они годятся
только для укрепления
и развития культа
личности Хрущева, который растет,
товарищи.
Хрущев влез в растоптанные валенки
Сталина и пытается...
-Ну ты и гад, Шепилов. Надо же,
Сталина приплел! И культ!
Да это я свалил культ!
Если бы не я,
вы бы до сих пор молились
его портретам!
Это ты мне мстишь за то,
что я тебе в Париже
съездил по морде журналом.
Это он мстит!
-Вы по себе сУдите.
Вы бы сами на моем месте
не преминули отмстить.
Я говорю, что думаю.
Неужели вы не видите, что вы
своими безграмотными действиями
поставили страну
на грань катастрофы?
-Ну хорошо! Хорошо.
В чем виноват, в том виноват,
но приписывать себе культ
я не позволю. Критику приму.
-А я, Никита, тебе не верю.
Мы с товарищами много раз пытались
указать тебе на ошибки. И что?
В ответ нам
только грубость была,
а особенно это касается
внешней политики.
-Товарищи, разрешите выйти.
- Куда это тебе?
- А вам все подробно рассказывать?
Может, вы меня в дамскую комнату
проводите?
- Нашла время.
- И вообще - что это за зигзаги?
Шепилов едет в Лондон,
проводит сложнейшие переговоры.
Проводит их успешно для нас.
А ты звонишь и требуешь дать
этим империалистам по морде.
Ведь это же все и развалило!
- Екатерина Алексеевна, что-нибудь...
- Вышла отсюда.
Быстро!
Фурцева на проводе.
Соедините, срочно!
-Постоянно в лицо говорит одно,
за глаза самыми последними
словами ругает.
Ну, ошибся Ворошилов,
послал телеграмму английской
королеве вместо бельгийской,
так ты его старым дураком обозвал.
Это нормально?
-Меня из-за телеграммы?
-Дурак и есть, кстати, немолодой.
-Да я в 1920-м за дурака в расход!
- Вспомнила баба, когда девкой была!
- Товарищ Ворошилов, имейте рамки.
-Давайте спокойней, не время.
И не надо нас сейчас...
делить сомнениями.
Я предлагаю товарища Хрущева
снять с поста
первого секретаря президиума.
- Хорошее предложение!
-А сам хочешь на мое место!
Только вот! Пленум меня выбирал,
пленум пускай и снимает.
- Это верно.
Президиум эти вопросы не решает.
- А ты что за него заступаешься?
Ты чем у нас руководил? Флотом?
Вот мы тебя туда и засунем,
чтобы ты не вылазил оттуда.
- Что вы как дети малые?
-Леонид Ильич, ему плохо,
помогите ему.
- Вызовите врача.
- Давайте на диван перенесем.
-У него недавно инфаркт был.
Дайте воды кто-нибудь.
-Давайте на диван.
-Леонид Ильич. Осторожней.
-Не бьется. Ни ревность,
ни ограбление - ничего не подходит.
Остается один вариант.
-Убийство Севрюгина связано с его
профессиональной деятельностью.
Надо пробить круг его знакомых,
узнать, чем занимался,
скажем, после войны.
- Уже пробиваем.
- Что?
-Сейчас придет молодой,
посмотрим, что он там нарыл.
А вот и он. Есть что-нибудь?
- Я по порядку.
Убитый Севрюгин работал
в четвертом управлении по Москве.
В конце 1940-х - начале
1950-х он был внедренным агентом
в нескольких группах.
Все они были потом отработаны,
антисоветская деятельность.
В том числе и группа "Юные ленинцы".
Они были осуждены по делу
о покушении на Маленкова.
- Давай-давай.
- Кстати, и Севрюгин работал
с ними напрямую.
Там шестерых расстреляли,
остальные... ну, ясно.
А два года назад амнистия.
Пока на свободу вышла одна женщина.
- Ну-ну.
-Вот она.
-Значит, остается месть.
-Товарищи, ставлю вопрос
на голосование.
Кто за то, чтобы освободить
товарища Хрущева
и освободить его от обязанностей
Первого Секретаря ЦК КПСС,
прошу поднять руки.
-Вы не имеете права! Это произвол!
Что вы скажете партии?
- Большинство.
- Решением Президиума ЦК...
-Какое это решение?
Здесь половины президиума нет!
-...товарищ Хрущев освобождается
от обязанностей первого секретаря.
-Товарищи, это уже не ошибка,
это преступление.
-Надо немедленно опубликовать
решение президиума
в центральных газетах.
-Вы не имеете права!
-Здравия желаю, товарищи.
Не ждали?
-Ага, сейчас нас еще танками
давить будут.
-Ни один танк с места не сдвинется
без моего приказа.
А я твориться тут
беззаконию не позволю.
-Товарищи, то,
что сейчас происходит, -
форменный государственный
переворот.
Хотите критиковать
товарища Хрущева -
пожалуйста. Хотите поставить
вопрос о его нахождении
на посту первого секретаря -
пожалуйста!
Но только на пленуме ЦК,
а не здесь, в узком кругу.
И не забывайте, что президиум
находится в подчинении у пленума,
а не наоборот.
- Нас тоже пленум выбрал,
значит, он доверяет нашим решениям,
а наше решение - отстранить Хрущева.
-Ничего подобного. Пленум
должен решить эти вопросы.
-Ишь ты какой! Пленум его выбрал,
чтобы здесь беззаконие творить.
-Ну что ж, в данной ситуации
спорить с товарищем Жуковым...
вернее, с его танками, бесполезно.
Придется согласиться.
- Ну и чем занимается эта краса?
- Работает стенографисткой
у Шепилова.
- Повезло мужику.
- Ну, зацепок пока нет.
- Зацепок нет...
Это потому что ты совершил
самую большую ошибку
молодого следователя.
- Какую?
-Ты собрал информацию
и утонул в ней.
А чтобы выбраться,
что надо сделать?
Я говорил.
- Думать как преступник.
-Преступница, вернее,
подозреваемая.
Поставь себя на ее место.
Приезжаешь в Москву после амнистии.
Чем занята твоя голова?
-Ну, жилье, работа... То-се.
На первое время.
-Правильно, но не совсем. Ты же,
вернее, она, приехала с мыслью
отмстить, значит, ей надо...
-Найти.
-Ну и куда она пойдет?
-И она пойдет
самым прямым путем...
В Мосгорсправку?
- Правильно.
- Да нельзя было до пленума допускать!
- А как?!
Ты же видел, как он все повернул.
Жуков с этими танками,
потом вся эта свора налетела.
Мы ничего не смогли сделать.
-Да на пленуме он нас раздавит,
там кругом его сторонники!
-Ну трудно будет.
Черт! Будет очень трудно.
Но я верю, все еще можно повернуть.
-Да каким образом? Там его люди!
-Да в первую голову это члены ЦК,
а потом уже его сторонники.
Критиковать его надо, батенька.
Надо им открыть глаза
на бесчинства Никиты!
Я готовлю тщательно взвешенный
доклад с цитатами из Ленина,
пусть послушают, а то
уже забыли все. Они поверят.
-Товарищи, у меня есть документы,
неопровержимо доказывающие,
что Маленков был непосредственным
организатором репрессий.
Организатором и исполнителем
этой черной,
нечестной, антинародной работы
по истреблению наших людей.
Конкретный пример!
Именно им в 1949-м было
сфабриковано ленинградское дело.
Что скажете, товарищ Маленков?
-Что касается ленинградского дела.
Конечно, я знал о нем,
как и остальные члены политбюро...
но никакого отношения к его
организации я не имел.
ИЗ ЗАЛА: Кузнецова арестовали
при выходе из вашего кабинета.
-Да. Совершенно верно.
Я признаю, и мне стыдно,
что был ряд товарищей...
которые были арестованы
после визита в мой кабинет.
Но все аресты производились
по личному указанию
товарища Сталина.
-Да вы все врете! Вы нахально
врете, товарищ Маленков!
ИЗ ЗАЛА: Двуручник! Предатель!
ШУМ В ЗАЛЕ
-Вы не волнуйтесь.
-А что мне волноваться-то?
У меня работа. Людям - справку.
Вот и вам, выходит, тоже.
А я завсегда всем помогаю.
-Вы, Нюра, посмотрите и скажите,
вы узнаете кого-нибудь из людей.
-А народу у меня много бывает.
Знаете, ищут друг друга.
Ищут. В день по несколько
десятков человек бывает.
-Вы не торопитесь.
Внимательно посмотрите.
-Знаете, у меня хорошая память.
Просто - раз! - и как фотоаппарат.
-Это хорошо, только вы внимательно
посмотрите. И не торопитесь.
-Вот. Эта девушка получала
у меня справку.
Искала дядю. А фамилия
простая такая...
Русская фамилия.
Их еще немного в Москве.
Я сказала, что она быстро найдет.
Такая милая девушка.
А фамилия на "С".
Я точно помню, на "С".
- Севрюгин?
- Да. Точно.
Ну что, нашла?
- Еще как нашла.
-Фаина, к тебе.
-Гравинская Фаина Александровна?
- Да, это я.
- Виноват, не расслышал.
-Да, это я.
- Добрый день, Анна Николаевна.
- Здравствуй, друг прекрасный.
- Фаина не появлялась?
- Нет, не появлялась.
- Плохо, очень плохо.
- Друг мой, Дмитрий,
у тебя есть минутка
со старушкой поговорить?
-Конечно.
-Ты меня, конечно, извини, но дело,
как пишут в старинных романах,
не терпит отлагательств.
Дело в том, что в твоем возрасте
юные девушки, и без того прекрасные,
становятся и еще прелестнее.
Ты не замечал?
-Не волнуйтесь, здесь нет предмета
для разговора.
-Мне бы хотелось, чтобы в этом
были уверены и члены твоей семьи.
Марине, например, кажется,
что есть повод для беспокойства.
-Мне она ничего не говорила.
-Тебе не кажется, что это очень
смешно, когда жена выспрашивает
у мужа, есть ли у него любовница.
-Еще глупее выглядит муж,
вынужденный оправдываться
за несуществующую любовницу.
-Да, это совсем никуда не годится.
Тут проще завести.
Постарайся сделать так,
чтобы Марианна успокоилась.
-Обязательно. Но где же Фаина?
Она мне нужна по работе.
- Понимаю. Так ты позвони
по телефону, узнай, в чем дело.
- У нее нет телефона.
- Тогда садись в машину и поезжай.
- Пожалуй, так и сделаю.
-Здравствуйте, товарищ Шепилов.
-А что тут происходит?
Это моя стенографистка.
Я заехал за экземплярами статьи.
Она должна была напечатать
к сегодняшнему дню.
- Я понимаю, товарищ Шепилов.
Ваша стенографистка арестована
по подозрению в убийстве.
Больше сказать ничего не могу.
Будем держать вас в курсе.
-Хорошо. Тогда оставляйте
телефонограмму через секретаря.
Со мной в эти дни будет
тяжело связаться.
Я почти все время буду
на пленуме ЦК.
-Пошли.
-Июньский пленум 1957 года был
тщательно подготовлен Хрущевым
и его сторонниками.
Председательствующий Суслов
в своем обращении
однозначно оценил действия
антипартийной группы
как противоречащие курсу,
провозглашенному ЬЬ съездом.
Сразу после этого выступил
маршал Жуков, у которого на руках
оказались документы,
свидетельствующие об участии
в репрессиях Молотова,
Кагановича и Маленкова.
Причем только их троих.
На это обратил внимание Каганович,
задав вопрос Хрущеву: "А разве вы
не подписывали бумаги
о расстрелах на Украине?"
Хрущев ушел от ответа,
в чем ему активно помог
явно срежиссированный шум в зале.
-Это настоящий культ личности,
товарищи!
Партийные дела так не делаются.
Ноги на стол положил
товарищ Хрущев.
-Как можно! Что вы себе позволяете?
-Напомню, что говорил
товарищ Ленин по этому вопросу.
-Не вам напоминать.
-Нет, напомню.
"Наша партия может теперь попасть
в очень опасное положение.
Именно в положение человека,
который зазнался.
Это положение довольно
глупое, позорное и смешное".
Вот что говорил товарищ Ленин.
А помочь в этом положении человеку
может только крепкая критика
товарищей по партии.
- Давай-давай - критикуй.
Мне от партии скрывать нечего.
- За что критиковали? Конкретно.
-Вы спрашиваете, за что конкретно
я критиковал Хрущева?
Хорошо. Я отвечу.
Есть много моментов...
- Факты давай!
-Например, он не всегда достойно
ведет себя с представителями
буржуазных стран.
И конкретный пример...
Он мылся в бане
с президентом Финляндии,
где решал политические вопросы.
-Да у них традиция такая.
Если бы я не пошел, он бы обиделся.
А так выпили, посидели.
Он даже сплясанул там.
Я же ради дела, товарищи.
- Я считаю это
недостойным поведением.
- Вам должно быть стыдно,
товарищ Молотов.
Перешли к какой-то банной теме.
Вам больше сказать нечего пленуму?
-Я, товарищ Жуков,
сказал достаточно много.
Вы просто не хотите меня услышать.
- Вы, товарищ Молотов,
много говорили сегодня. И о Ленине,
а главное, много о бане.
СМЕХ В ЗАЛЕ
-Что на пленуме?
-Все бесполезно.
Хрущев заманил нас в ловушку.
Заставил выступить раньше времени,
а сам привез в Москву
обработанных делегатов.
Это не дискуссия, а судилище.
Думаю, что завтра доберутся
и до меня.
-Нашел Фаину?
Она что, на всякий случай
решила вернуть твой подарок?
Расчетлива для столь
молодой девушки.
- Ее арестовали.
- Когда?
-Сегодня утром.
Практически на моих глазах.
- А за что?
- Она убила провокатора,
из-за которого их всех арестовали.
Отмстила. Заколола ножом.
-В ней что-то есть. Молодец.
Значит, жизнь ее недаром учила.
-Бедная девочка.
Знаешь, я ревновала ее к тебе,
а у нее-то в голове была
одна месть. Зачем она так?
Она же погубила себя.
- Если докажут, что это она.
Арестована она по подозрению
в убийстве.
- Тогда ей надо помочь.
- Мама, что ты такое говоришь?
-Мы должны ей помочь.
Это мы подтолкнули ее к убийству.
"Враг сам по себе не исчезнет".
От кого это она услышала?
-А ей можно помочь? Как?
-Если найдутся свидетели, которые
подтвердят, что в тот момент она
была в другом месте,
то она не виновна.
Это называется алиби.
-Я не знаю, когда произошло убийство,
но я точно знаю,
где была в это время Фаина.
Она была здесь.
-Насчет убийства я могу выяснить.
Думаю, что удастся вытащить
ее из тюрьмы. А потом пусть она
немедленно уедет из Москвы.
Так будет спокойнее для всех.
-Да. Я вспомнила,
где она была в тот день.
Здесь. Она работала. Печатала.
А ты... Ты ей диктовал.
-Ты поторопись,
а то тебя завтра снимут,
и ты уже ничем не сможешь ей помочь.
-Насколько я понял,
Гравинская арестована вами
только на основании
лишь косвенных улик.
Садитесь.
- У нас есть показания.
-Я вижу.
Работница справки.
А это показания, что Гравинская
искала Севрюгина.
И это вы называете прямой уликой?
- Вижу, вы разбираетесь.
-К счастью, да.
Я три года работал прокурором.
Орудие убийства найдено?
Сиди-сиди.
- Ищем.
- А когда было совершено убийство?
-С 19:00 до 22:00 15 июня.
-Так вот, с 17:00 до 23:00 15 июня
Гравинская находилась у меня
в моем рабочем кабинете
и стенографировала мою статью.
-Я извиняюсь, вы член Президиума ЦК,
и это понятно.
Но как бывший прокурор
вы тоже должны меня понять.
Кто-нибудь еще может
доказать этот факт?
-Моя жена и моя теща.
Вам этого достаточно?
-Жена и теща. Их, конечно,
сложно обвинить в личной
заинтересованности и сговоре.
Думаю, у нее есть алиби.
-Коли так, то прошу вас немедленно
освободить Гравинскую
из-под стражи в связи
с обнаружением алиби.
Я хочу забрать ее с собой.
- Это вряд ли получится.
Одних документов придется
оформить столько...
-Вы что же, придерживаетесь методов
1937 года? Я попрошу побыстрее.
Я и так уже потерял здесь целый день,
а мне еще нужно подготовить
материалы к пленуму ЦК.
Еще раз повторяю, никакого сговора
против товарища Хрущева не было.
Была партийная товарищеская критика.
-Артист! Все признали, был сговор!
ШУМ В ЗАЛЕ
-Был разговор о том,
как лучше организовать работу.
-Да ты прохвост!
Когда снимали Маленкова -
статеечка, потом опять статеечка.
А сейчас ускакивает.
- Да кто ты такой?
- Я вам скажу, кто я такой.
Отец мой - рабочий.
После окончания университета
я уехал в Якутию.
Потом работал в западной области.
Когда создавались политотделы,
я поехал в Сибирь.
Когда началась Великая Отечественная
война, я подал заявление на фронт,
но его отклонили.
Тогда через три дня я ушел
на фронт добровольцем,
простым солдатом.
Я ушел на фронт в июле 1941 года,
а вернулся в Москву
в мае 1946 года генерал-майором.
-Только не надо из себя героя
здесь изображать.
Сейчас речь не об этом.
Скажите, вы выступали против
товарища Хрущева?
- Я его критиковал.
- Знаем эту критику!
- Некоторые его ошибки.
Это нормально,
когда один член партии критикует
другого члена партии,
пусть даже первого секретаря.
Если у нас отнять право на критику,
то это будет означать откат назад
к культу личности, к сталинщине.
-Вы обманываете пленум, Шепилов.
Вы не только критиковали
товарища Хрущева.
Вы еще голосовали за то,
чтобы его снять с первого секретаря.
Это одно.
Другое, что касается заговора.
Я лично вам звонил,
и мне постоянно говорили,
что вы у Маленкова,
вы у Маленкова.
- Ах вот оно что.
- Теперь все понятно.
- Все тут понятно, товарищи.
-Хватит болтать.
Только зря время теряем.
-Зря вы лжете, Шепилов.
Партия лжи не прощает.
ШУМ В ЗАЛЕ
-Расправа с Шепиловым была
принципиально важна для Хрущева.
Дело было не только в том,
что Шепилов считался
его выдвиженцем,
Никита Сергеевич таким образом
демонстрировал всем,
что ожидает тех,
кто не умеет быть ему благодарным.
Поэтому критика Шепилова на пленуме
и носила столь резкий
и уничижительный характер.
Всем должно было быть понятно,
что никакого свободомыслия
в партии никто не допустит.
-Все еще можно поправить.
Главное, не сдаваться.
Бороться, доказывать,
иначе растопчут.
-Да уже растоптали, считай.
Тебе слова сказать не дали.
Орали, как в курятнике.
А ты им еще Ленина читать вздумал.
Етит твою...
Теперь только каяться,
а то поставят к стенке и...
-Как это, к стенке? За что?
Нет, не те времена. За что к стенке?
- За то самое. Зря, что ли,
они нам вчера сговор шили?
Сговор с целью организации
государственного переворота.
Доходит?
Думаешь, что Маленков не пришел?
Никита его так напугал,
что он теперь от нас,
как от чумных, шарахается.
Не, теперь только каяться,
признавать ошибки.
-Нет!
Нет, это всех погубит.
Ни в коем случае
не признаваться в сговоре.
-А я ни при чем. Вы меня втянули.
Обманули, запутали.
Я во всем признаюсь, и меня простят.
Простят!
Простят!
- Твою-раствою! Все прахом.
-Ну, а вы?
Тоже струсили?
- Нет. Я давно мечтал вернуться
в науку. Я попытался сделать
для партии все,
что от меня зависело. Не вышло.
Теперь буду писать книги,
преподавать.
-Да вы что, серьезно думаете,
что после того,
что здесь произошло,
вам дадут преподавать?
-Да ты теперь никем станешь,
понимаешь? Никем. И он, и я, и ты.
Все пропало, все.
Лишь бы не расстреляли.
-Да... Позор.
Большевики-ленинцы.
-Кто за то, чтобы решительно осудить
действия антипартийной группы
Молотова, Маленкова, Кагановича
и примкнувшего к ним Шепилова?
-Кто против?
Кто воздержался?
-Постановление пленума было принято
единогласно при одном
воздержавшемся - Молотове.
Стенограмма пленума,
с которой было решено ознакомить
партийные организации на местах,
была грубо фальсифицирована.
В течение нескольких недель
из репродукторов страны звучала
навязшая в зубах формула:
антипартийная группа
Маленкова, Кагановича, Молотова
и примкнувшего к ним Шепилова.
С политической карьерой
антихрущевцев было покончено.
Булганин вскоре был снят с поста
председателя Совета министров.
Советским премьером стал
первый секретарь ЦК Никита Хрущев,
объединивший в своих руках
всю власть в стране.
Места антихрущевцев в президиуме
заняли представители новой волны
молодой партийной бюрократии.
Ленинская и сталинская гвардия
ушла с политического олимпа.
-Эх, хорошо.
После рабочего дня имеем право.
- Санек, присядь.
- Нет, ребят. Я не могу.
- Да брось, садись.
- У меня жена, я обещал.
- Шур, ну ты чо? Шура!
- Да ты чо, Санек? Санек!
- Михалыч, ну не по-русски это.
Эу, Валек! Шепиловым будешь?
- Чего?
- Ну, третьим будешь?
-А-а-а...
-Как в газетах пишут:
"И примкнувший к ним Шепилов".
-Это как есть.
-Ну, ради такой компании
можно и Шепиловым.
- Ну, мужики. Будем здоровы.
- Примкну.
-Шепилов!
Не торопись.
Я не боюсь, что нас с тобой
вместе увидят.
Сам в опале бывал. Не раз.
Хочешь верь, хочешь нет, а...
...расставаться мне с тобой жаль.
Ты работник для партии ценный.
Запутался. Бывает.
Но ничего.
Посиди пока на периферии.
А там, глядишь, снова
в Москву заберем.
-Георгий Константинович,
неужели вы не видите,
что следующий - вы?
- Это мы еще посмотрим.
- До свидания.
-Это что же получается?
Армия у нас подчиняется не ЦК,
а лично Жукову? Это зачем так?
-В тот раз поддержал, а завтра,
может, сам захочет на мое место.
-История знает такие примеры:
де Голль, Эйзенхауэр, Бонапарт.
-Чего там говорить, я сам видел
эту картину. Помните, я докладывал.
Жуков на коне. Ни дать ни взять
Георгий Победоносец.
Как-то это не очень скромно.
-Картина эта - мелочь.
А эти диверсионные отряды,
неподконтрольные ни ЦК, никому,
только лично Жукову...
Вот где бонапартизм. Вот что должно
волновать членов президиума.
-Совершенно согласен.
Может нехорошая история получиться.
-Снимать пора товарища Жукова.
-Это не в его присутствии.
Опасно. Двинет танки,
с него станется.
-Верно говоришь.
А ну-ка, отправим
нашего маршала в Югославию.
Дружбу укреплять.
-Отставка маршала Жукова готовилась
основательно и тщательно.
Под видом военных учений Хрущев
собрал в Киеве все руководство
Министерства обороны и командующих
военными округами.
Там военачальникам объяснили,
что Жуков опасен для государства
и партии, так как вынашивает
бонапартистские замыслы,
и что положение может спасти
только немедленное его удаление
со всех занимаемых постов.
Все приглашенные генералы и маршалы
поняли Хрущева правильно.
Ни один из них не выступил
в защиту или поддержку
своего боевого товарища.
- О, здорОво, Иван Степанович!
- Здравия желаю, товарищ маршал.
Как в Белграде?
- В Белграде хорошо, а дома лучше.
Иван Степанович...
Ясно. Ну и кто теперь
министр обороны вместо меня?
-Малиновский.
-Спасибо, что не Фурцева.
-Куда?
-В Киргизию, в местное отделение
Академии наук.
-А помните, вы мне когда-то говорили,
что хотели бы вернуться в науку?
Вот. Нет худа без добра.
Я тоже постараюсь забыть обо всем.
Уеду, стану учительницей.
Постараюсь забыть обо всем,
кроме вас.
Можно, я поеду с вами в Киргизию?
Ясно.
У каждого теперь свой путь, да?
Дмитрий Трофимович, простите меня,
пожалуйста.
Я вас здорово подвела.
Я только сейчас поняла.
А вы меня спасли.
-Разве я мог поступить как-то иначе?
-Вы во всем такой.
Вы не можете иначе.
Мне очень жаль,
что с вами все так произошло.
Но по-другому и быть не могло,
потому что вы честный
и порядочный человек.
Таким, как вы,
не место в коридорах власти.
Вы настоящий русский интеллигент.
Здесь, как говорится,
или власть, или честь.
-Я не согласен.
Именно интеллигенты должны идти
управлять страной,
чтобы не осталось места для тех,
других.
У меня не получилось.
Что ж, не беда.
Когда-нибудь у кого-то
другого получится.
-Дмитрий Шепилов был уволен
из Киргизской академии наук
в 1960 году. До самой пенсии
он проработал в Главном архивном
управлении при Совмине СССР
рядовым сотрудником.
В 1991 году вышли воспоминания
Дмитрия Трофимовича Шепилова
под названием "Не примкнувший".
Однако ни в этой книге,
ни в одном из интервью
Шепилов так и не открыл
всех подробностей дела
антипартийной группы 1957 года.
Наоборот, он всюду утверждал,
что никакой антипартийной группы
не было. Воспоминания остальных
участников этих событий скупы
и противоречивы.
Протоколы заседания Президиума ЦК,
на котором была совершена попытка
сместить Хрущева,
не велись или были уничтожены.