Интервью с Богом (2018 год). Цитаты и фразы из фильма

An Interview with

Режиссёр: Перри Лэнг

Все фразы и цитаты

 ИНТЕРВЬЮ С БОГОМ
«Пути Господни неисповедимы».
Христианский гимн, 1773 год
«А теперь главная загадка».
Последние слова Генри Уорда Бичера, 1887 год
Когда я слышу от людей
фразу «я потерял веру»,
я представляю, как они сдаются,
не в силах продолжать поиски.
Со мной было не так.
Я даже самонадеянно полагал, что став
очевидцем войны, я стану ближе к Богу.
Я много молился,
но мои молитвы были тщетны.
Мой шёпот терялся в бездне.
Я ожидал знака. Хоть какого-то.
Но всё было тихо.
Да, я здесь.
Слушаю.
Чем я могу помочь?
Ты говорил с кем-нибудь
из министерства по делам ветеранов?
Там работают люди, которые…
Нет, я понимаю.
Спасибо за твои слова, но я не…
Мэтт, я недостаточно
квалифицирован для этого.
А на работе есть кто?
В Агенстве нацбезопасности
должно быть много других ветеранов, да?
Да, понимаю.
Внешность имеет значение.
Конечно. Что угодно, да.
Слушай, прости, дай мне
ещё минутку. Извини.
Ладно.
Хорошо.
Дай мне время поспрашивать. Я найду
кого-нибудь подходящего, обещаю.
Я перезвоню, как только…
Сразу после я вернусь в офис.
И назову тебе имя. Хорошо? Обещаю.
Эй, эй, Мэтт.
Послушай, дружище.
Хватит. Я был там.
Я понимаю.
Мы предоставим тебе помощь.
Хорошо? Я перезвоню завтра.
Можешь почитать Псалмы,
если есть время.
Они всегда мне помогают.
Тоже люблю тебя, старина. Пока.
Извини.
А ведь это ты
хотел поговорить.
Сара, он плакал.
Прости. Ты же знаешь,
мне нравится Мэтт.
Он в порядке?
Не знаю…
На войне было плохо.
– Там всегда плохо. Ты тоже её прошёл.
– Да.
Но я не воевал, а писал.
Это большая разница.
Слушай, мне правда
уже пора на работу.
– Я получил интервью.
– Да, интервью. Я слышала.
Слушай, я хочу, чтобы…
у нас всё получилось.
Скажи, что мне сделать.
Сколько раз мне нужно извиниться?
– Хватит извиняться.
– Назови число. Я сделаю.
Всякое бывает. Сколько раз
мне ещё придётся пройти через это?
Всякое бывает, но я здесь.
И сейчас. Я вернулся.
С тех пор, как ты вернулся,
всё становится лишь хуже, Пол. Я не могу так.
Я могу измениться. Стать лучше.
Я хочу стать лучше.
– Мы можем всё исправить?
– Исправить?
Когда доверие в браке разрушено,
как это можно исправить?
Ты хочешь уничтожить всё
из-за одной ошибки?
Это я виноват.
Иногда я зацикливаюсь.
Мы можем хотя бы поговорить
с кем-то? Хоть с кем-нибудь?
Подожди.
Может… поговорим вечером?
Пожалуйста? Давай…
Не уверена, что вернусь
сегодня. Мне надо подумать.
Ты опоздаешь на своё интервью,
а мне правда нужно на работу.
Да.
Доброе утро.
Доброе.
По вам часы сверять можно.
Я позвоню тебе попозже.
Доброе утро.
Извините, что опоздал.
Я должен был…
В общем, извините.
Всего-то на пять минут.
Согласно договорённости
у нас есть ещё 25 минут.
Точно. Полчаса сегодня,
завтра и в пятницу.
Все так…
Заняты?
Точно. Все так заняты.
У вас всё нормально?
Да. Простите.
Всё отлично.
Извините. Пол Эшер.
Работаю в «Вестнике».
Я знаю, кто вы.
– Я читал все ваши работы, я фанат.
– Спасибо.
Извините, не возражаете?
Ладно. Несколько
основных правил.
Я записываю наш разговор
для большей точности.
Всего три встречи…
сегодня, завтра и в пятницу.
Когда мы закончим, я покажу вам,
что написал, но редактирование за мной.
– Вы согласны?
– Согласен.
И я ожидаю отличного результата.
Хорошо, но не завышайте
ваши ожидания.
Я пишу о религии
для светского журнала,
так что написанное мной обычно
идёт в раздел «Образ жизни»,
– Вы просто скромничаете.
– Даже у гороскопов место получше.
Но ваш репортаж из Афганистана
очень впечатляет.
– Вы его читали?
– Каждое слово.
Христиане в бою?
Должно быть, трудная задача.
Вам пришлось непросто.
Как и вашей семье.
Не сложнее, чем другим.
Я поехал лишь
за материалом для репортажа.
Но познакомился
с великолепными людьми.
Я бы с удовольствием послушал
подробности о вашем личном опыте.
Может, как-нибудь в другой раз.
Что ж, если мы здесь
не для игры в шахматы,
то давайте поговорим о вас.
– А вы играете?
– Я? Нет.
– Вообще никогда?
– Только ребёнком.
– Тем не менее…
– Больше не играете?
Мой папа раньше
водил меня сюда.
Тогда я чуть-чуть играл.
Ну так вот…
Начнём?
Хорошо. Сегодня первое июня. Пожалуйста,
назовите своё имя и произнесите по буквам.
Меня зовут Бог. Б – О – Г.
Ладно. Замечательно.
Приступим.
Спасибо,
что согласились дать интервью.
Это вы согласились.
В любом случае, пожалуйста.
– Я могу вас сфотографировать?
– Конечно.
Значит, для вас не проблема
показать своё лицо?
Ну, я же бог, а не вампир.
Должен сказать, как по мне,
вы похожи на человека.
Знаете, а вы чем-то
похожи на Бога.
Я понял. «Бытие».
По образу и подобию.
– Это забавно.
– Благодарю.
Так почему вы согласились
на это интервью?
Я всё время разговариваю
со своими детьми.
Понятно. Так я один
из ваших детей. Конечно же.
Что ж, обычно людей, с которыми вы
разговариваете, называют…
«Счастливчиками»?
– Я скорее имел в виду «пророками».
– Ах, да, конечно.
Так их называют после моего
разговора с ними, а до него…
Многие не особо радовались мне,
когда я появлялся. По крайней мере поначалу.
Точно.
Неопалимая купина, огненный столп.
Очень драматично.
– Готов поспорить, это пугало людей.
– О да, ещё как.
Но в итоге я привлёк их внимание.
Сегодня не будет
горящих терновых кустов?
А вы хотите?
Правда хотите это увидеть?
Ладно.
Что именно должно
быть объято пламенем на ваш вкус?
Может быть, что-нибудь в парке?
Как насчёт этого столба?
Или, может, дерева, а?
Нет, конечно, нет.
Правильно, это необязательно.
Вы здесь. Я здесь,
и мы уже разговариваем.
Возвращаясь к моему вопросу:
поэтому вы здесь? Я пророк?
Пророк ли вы?
Что ж…
Мы ведь… разговариваем, так?
Начнём с этого.
Ладно.
Вернёмся к этому позже.
Значит, вы – Бог. Тот самый Бог.
Создавший всё. Вы сотворили
небо и землю за шесть дней.
Ага. А потом я отдыхал.
– Отличная работа.
– Спасибо.
Я старался.
Но вы правда
это хотели узнать,
просто некоторые детали
моей биографии?
Уверен, об этом вы можете
прочитать в какой-нибудь книге.
Безусловно, да, но мои читатели
ожидают от меня проверки всех фактов.
Фактов. Да.
Да, ох уж эти ваши факты.
Ладно. Хорошо.
Пожалуйста, продолжайте.
Сколько вам лет?
Для меня время течёт
не так, как для вас.
То есть, я существую вне времени.
В конце концов, я его создал.
Вы правы.
А откуда вы родом?
Пол, думаю, наше интервью
будет более продуктивным,
если мы не будем тратить время на вопросы,
ответы на которые вам уже известны.
Хорошо. Пойдём дальше.
Пол, я не пытаюсь всё усложнить.
Я просто… Я просто думал,
вы, как никто другой,
должны понимать, почему
мои ответы могут быть непросты.
То есть… Если бы природа
Бога была очевидной…
Только посмотрите на мир вокруг вас,
и вы поймёте, что всё не так.
То есть мы здесь на земле стараемся познать вас,
но полагаю, вам известны все вопросы и ответы.
Естественно.
Вас это смущает?
– Но ведь вы знаете ответ и на этот вопрос?
– Да.
Но здесь не требуется
божественное участие.
Попробуйте посмотреть на это
с моей стороны. Это ведь не так просто.
Нет, я понимаю.
Знание всех вопросов и ответов
определённым образом
усложняет разговор с человеком.
Никто же не любит всезнаек.
Точно.
Хорошо, чуть раньше вы сказали,
что я, как никто, должен понимать.
Вы сказали, «вы, как никто другой,
должны понимать, почему мои ответы непросты».
Что вы имели в виду?
Почему именно я?
Ну, вы защитили диплом
по религиоведению
и журналистике
в Лойольском университете,
и были там лучшим студентом.
Вы начали работать
в онлайн-версии «Вестника»
сразу после колледжа,
и пишете там
об аспектах веры и теологии.
Я смотрю вы изучили мою страничку.
Также я знаю о вашем браке.
Простите?
Я знаю о вашем браке.
Вы меня подловили.
Да, подловил, верно?
– Вы ждёте, когда я уже спрошу?
– Спросите?
О доказательстве.
Доказательстве ваших слов.
Ах, да.
Скажите мне, Пол,
когда вы молитесь, вы просите
доказательств, что Бог вас слышет?
Нет. Конечно, нет.
– Тогда сегодня ваш день.
– В смысле?
Я здесь, отвечаю на ваши вопросы.
Надеюсь, вы видите,
что я иду на контакт.
Да, вижу.
Так что мне сказать людям,
говорящим, что вас не существует?
Скажите, что я понимаю их неверие,
но так уж устроен мир вокруг них.
Иногда всё выглядит именно так.
Хороший ответ.
Отлично. Я рад.
– Вы отличный интервьюер, Пол.
– Спасибо.
Да, вы выстроили
доверие и взаимопонимание.
Вы ведёте себя достойно,
и ставите правду во главу всего.
Да. Правда не помешает.
Ну, это я могу.
Хорошо.
Блиц-раунд, вопросы не по порядку.
Блиц-раунд. Как мило.
В чём смысл жизни?
Жить, бороться, служить Богу
и задаваться вопросами
вроде «в чём смысл жизни?».
Являются ли Тора и Новый
Завет словом Божьим?
Конечно. Но в том виде,
как оно понято и переведено людьми.
Оно может быть двояко истолковано.
Нет.
Точнее, у каждого свой
жизненный путь, но дорога всего одна.
Было ли время,
когда Господа не было?
– Могу дать тот же ответ, что и Моисею.
– Хорошо.
Я есмь Сущий.
Ясно.
– Я мог бы и сам догадаться.
– Да.
И сейчас это
так же правдиво, как и тогда.
– Существует ли Рай?
– О да.
Но постарайтесь представить,
что это не только место.
Дьявол тоже существует?
Да, но на самом деле
Дьявол сильно переоценён.
Переоценён? Звучит забавно.
Как такое возможно?
Он наделён лишь той силой,
что вы сами вкладываете в его.
Что происходит с нами после смерти?
Вы воссоединяетесь с вечностью.
Так моя душа бессмертна?
Не будь она бессмертна,
это была бы не душа.
– Может ли атеист быть праведником?
– Конечно.
Вполне можно построить
дом без фундамента.
Но тогда вся надежда на то,
что не случится землетрясения.
Бог есть любовь?
Без лишней гордости
скажу, да, безусловно.
Сколько будет 2 427 умножить на 648?
1 572 696.
Правда?
Извините. Извините.
Всё в порядке.
Бог милостив.
– Но это интересно.
– Что именно?
У вас много хороших вопросов,
но вы не задали тот,
который мне задают чаще всего.
– Нет? Это какой?
– Ну, попробуйте угадать.
Почему плохое
случается с хорошими людьми?
– Угадали.
– Нет, его нет в моём списке.
– Честно говоря, я не люблю этот вопрос.
– Не любите?
Почему?
Потому что, на самом деле
это не совсем вопрос. Скорее жалоба.
На самом деле люди подразумевают:
«Почему плохое случилось со мной?»
И спрашивающий подразумевает,
что он – хороший человек,
а мне это кажется надменным.
Но Пол,
плохое и правда случается
с очень хорошими людьми.
И это серьёзный вопрос.
Да, я знаю.
Я отвечу, если хотите.
Нет. Пойдём дальше.
Хорошо.
Существует ли свобода воли?
И как согласовать её с волей Божьей?
Наконец-то.
Наконец-то? Что это значит?
То же самое что «в конце концов».
Мило. Но вы знаете,
что я имел в виду.
Да, наконец-то вы задаёте
мне вопросы, что важны лично вам.
– Мне важны все вопросы.
– Ну, может быть.
Но одни ответы для вас важнее других.
Слушайте, дело не во мне.
Правда?
Существует ли свобода воли?
Я принуждал вас
прийти на эту встречу?
А я бы узнал об этом?
Это напомнило мне
один старый анекдот.
Ученик подходит к раввину и спрашивает:
«Учитель, а почему вы
и остальные раввины
всегда отвечаете
вопросом на мои вопросы?»
А учитель отвечает:
«А как нам отвечать?»
Ну вот. Вы не посмеялись
над шуткой Бога.
Что это говорит
о свободе воли?
Конечно, она существует, Пол,
и все это знают.
Все человеческие законы
базируются на принципе свободы воли.
Попробуйте высказать это в суде,
когда вас обвиняют в преступлении.
Оправдать
свои действия Божьей волей.
Увидите, как это вам поможет.
Значит ли это, что каждый человеческий
поступок продиктован свободой воли?
Конечно, нет.
Также как невозможно отрастить
ампутированную ногу силой мысли.
То есть происходит всякое, а Бог:
«Эй, чувак, у тут не причём».
Нет. Нет.
Вы должны понять,
что моя воля и воля человека
не противоречат друг другу,
так как не являются двумя
версиями одного и того же,
а идеально сочетаются между собой.
Так уж я задумал.
Да, но если я не могу понять, где
начинается одна и заканчивается другая…
Понимаете о какой проблеме речь?
Да, думаю, понимаю.
– Правда?
– Да.
Проблема в том, что вы
не доверяете Божьему замыслу
или не доверяете самому себе?
Отлично. Раз есть замысел Божий,
то я в шоколаде. Так?
Надо было не вылезать утром из постели,
насколько я знаю, таков его замысел.
Я говорю не об этом,
и вы это знаете.
Ладно, разберём на шахматах, хорошо?
Фигуры взаимодействуют.
Есть чёткие правила.
Жертвуешь и выигрываешь.
Но никакие две фигуры не могут
одновременно занимать одно поле.
Это очень похоже на нас с вами.
Люди делают выбор,
имеющий последствия.
И если бы каждое решение
человека зависело от моей воли,
как бы тогда вообще
что-то происходило?
Каждое утро вы бы
и шагу не могли ступить,
увязли бы, решая, как чистить зубы –
сверху вниз или слева направо.
– Так попытки узнать волю Господа тщетны?
– Нет, совсем нет.
Пол, я говорю вам только то,
что вам уже известно.
Вы должны делать
собственный выбор
и проживать его последствия,
и неважно,
как вы к этому выбору пришли.
Скажите, когда вы были в Афганистане,
как вы думали,
в чём было проявление моей воли?
Или просто считали, что это всё –
моя воля, так что будь что будет?
Думаю, там всё было более запутанно.
Вы были в зоне боевых действий, Пол.
Война меняет людей.
И вы должны были знать,
что такое путешествие повлияет на вас
и на вашу семью.
Или же вы думали,
что у вас всё будет по-другому?
Полагаю, я надеялся,
что Господь присмотрит за мной.
«Надеялся»?
Молился.
Молился за свою безопасность.
Молился, чтобы Господь присмотрел за солдатами,
что я встретил, и помог им вернуться домой.
Молился о том, чтобы моя жена
была в порядке, пока меня нет.
Молился, чтобы не наделать глупостей.
Я много молился.
А был ответ на ваши молитвы?
Не знаю. На некоторые – да,
на большинство – нет.
Хотите об этом поговорить?
Вы из отдела жалоб?
Я услышал, что во мне нуждаются,
потому и пришёл.
Я думал, что я здесь затем,
чтобы провести интервью,
но на самом деле –
это какая-то интервенция.
Да, но не совсем так, как вы думаете.
Откуда вы знаете, что я думаю?
Давайте оставим это на завтра.
Странное получается интервью.
Ладно, давайте назовём это беседой.
Так будет лучше?
Извините. Но мне платят не за это.
Так вот зачем вы здесь. Ради денег.
А зачем мы здесь?
Я услышал, что во мне нуждаются,
вот и пришёл.
Простого «спасибо» будет достаточно.
Чем я заслужил
такое особенное внимание?
А вы считаете, что не заслуживаете?
Вот зачем вы здесь. Чтобы меня спасти.
Вы нуждаетесь в спасении?
А разве не каждый нуждается?
Именно.
Но в этот раз мы поступим иначе.
Я помогу вам.
Вы поможете мне?
– Не понимаю.
– Знаю.
Я знаю.
Но вы поймёте.
И…
У нас закончилось время.
Точно.
Увидимся завтра?
Конечно. Время и место те же?
Будет определено позднее.
Серьёзно. Что это всё значит?
Давайте поговорим завтра.
Да. Пол Эшер.
Привет, это я.
Привет.
Что произошло этим утром?
Она ушла?
Я не знаю. Не знаю.
– Кажется, ты немного…
– Извини, мне нужно…
Мне нужно работать.
У меня было очень странное утро.
Можем увидеться позже?
Пол? Ты тут?
Я перезвоню тебе, ладно?
Ладно.
– Обещаешь?
– Да.
– Пол…
– Ладно. Спасибо. Позже созвонимся.
Пока-пока.
Привет, Гэри.
Привет.
Что ты тут делаешь?
Да, я знаю. Извини…
И всё же, ты здесь.
Знаешь, «оплачиваемый отпуск»
означает,
что мы всё ещё тебе платим, так?
Да, в отделе кадров мне объяснили.
И сколько дней
из этого отпуска ты использовал?
Мне кажется, ответ,
который ты ищешь, – нисколько.
Пол.
Ты же понимаешь,
что нет ничего постыдного в том,
чтобы сделать перерыв.
Так ведь?
Да, спасибо.
Но мне было нужно…
Ты получил моё сообщение?
– Пытаешься сменить тему?
– Ага.
Сработало?
– Я понял. Всё в порядке?
– Да, всё хорошо.
Просто сумасшедшее утро.
Я кое над чем работаю.
Это не то, что я имел в виду.
Да-да, я в порядке. Спасибо.
А как Сара? Семья? Как она?
В порядке.
Я передам ей, что ты спрашивал.
– Прошу прощения, Гэри.
– Передавай ей привет.
Можешь вот тут подписать?
Да.
И тут.
– Разошли это.
– Спасибо.
Да.
Так что тебе нужно?
В смысле?
Ну…
Ты писал мне утром.
Да.
У меня есть друг,
которому нужна помощь.
Друг. Правда?
Нет, речь не обо мне,
а про парня, которого я встретил там.
У него проблемы
с тех пор, как он вернулся.
– Посттравматический синдром?
– Думаю, да.
Понятно.
– Он поправится?
– Надеюсь.
Думаю, иногда сложно
разглядеть Божий план,
находясь в гуще сражений.
И как я могу помочь?
Ему нужно поговорить с кем-нибудь,
с профессионалом.
Я сказал, что поспрашиваю.
Он хороший человек. Герой войны.
У тебя есть кто-нибудь на примете?
Может в министерство
по делам ветеранов?
В смысле, оно для этого и нужно.
Он сейчас работает в секретном
подразделении, так что могут быть проблемы…
Ясно, ясно, ясно.
Ну…
Я знаю одного хорошего специалиста
из межконфессионального центра.
Она очень хорошая. Я сам к ней обращался,
когда мы с Энн расстались.
– Когда это произошло?
– В прошлом году.
Прости, я не знал.
Да ничего, я не афишировал, а тебя…
тут не было, так что…
Ты никогда ничего не говорил.
Ты был в порядке.
По крайней мере так казалось.
В этом и загвоздка.
Иногда нет очевидных признаков
того, что у кого-то проблемы.
Так что очень хорошо, что твой друг…
– Мэтт.
– Мэтт…
говорит с тобой о таком.
Да.
– Я поспрашиваю и дам твои контакты.
– Хорошо, спасибо.
– Ты же знаешь, что я тебя прикрою?
– Я знаю.
Хорошо.
Над чем ты работаешь?
Ты не поверишь.
Я беру интервью.
Хорошо. У кого?
У Бога.
Правда?
Да, правда.
Отлично.
Думаю, это замечательная идея.
Тебе нравится?
А то я уже начал сомневаться.
Нет, нет, нет.
Это для твоего блога?
Может, что-то посерьёзней.
Не знаю.
В смысле «что-то посерьёзней»?
Печатное издание.
Четвёртая колонка. Каждый четверг.
Да. Да.
На первой странице. Ты шутишь?
В конце концов Бог её и создал.
Или ты не согласен?
Конечно, согласен.
Но что подумают в коллективе?
Ты не думаешь, что это может
вызвать чьё-то недовольство?
Нет, не особенно.
Думаю, они уже тебя не особо любят.
– Спасибо.
– Сколько слов?
Понятия не имею.
Ладно. Это будет хорошо.
Будет просто замечательно.
Но пока
будем держать это в тайне, ладно?
– Без проблем.
– Я разберусь с этим.
Ладно.
Интервью с Богом.
Круто. Очень круто.
Привет. Это Сара.
Оставьте сообщение после того,
как бипнет. И хорошего вам дня.
Привет, Сара, это я.
Я бы хотел закончить наш разговор.
Думаю, мы можем всё исправить.
Прошу, перезвони мне.
Ладно. Пока.
Бог есть любовь?
Без лишней гордости
скажу, да, безусловно.
Сколько будет 2 427 умножить на 648?
1 572 696.
Шестьсот…
Правда?
1 572 696.
Сара?
Я знаю, кто вы.
Я читал все ваши работы, я фанат.
Христиане в бою?
Должно быть, трудная задача.
Вам пришлось непросто.
Как и вашей семье.
Вы были в зоне боевых действий, Пол.
– Война меняет людей.
– Вы поможете мне?
Я не понимаю.
Возвращаясь к моему вопросу:
поэтому вы здесь?
– Я пророк?
– Но, Пол…
плохое и правда случается
с очень хорошими людьми.
Я просто думал, вы, как никто другой,
должны понимать, почему мои ответы…
Проблема в том,
что вы не доверяете Божьему замыслу?
Или проблема в том,
что вы не доверяете самому себе?
Меня зовут Бог. Б-О-Г.
Это напомнило мне
один старый анекдот.
Серьёзно. Что это всё значит?
– Что именно должно гореть пламенем?
– Я пророк?
– Дело не во мне. – Правда?
– Люди делают выбор.
– А зачем мы здесь?
– Выбор, имеющий последствия.
Вот зачем вы здесь.
Чтобы меня спасти.
Если бы каждое решение
человека зависело от моей воли,
как бы тогда вообще
что-то происходило?
Когда вы были в Афганистане…
в чём было проявление…
Вы, как никто другой, должны понимать…
Также я знаю о вашем браке.
Раз есть замысел Божий, то я в шоколаде. Так?
Также я знаю о вашем браке.
– Может… поговорим вечером?
– Не уверена.
Когда доверие в браке разрушено,
как это можно исправить?
– Сколько раз мне нужно извиниться?
– Хватит извиняться.
Да плевать мне на посуду!
Никогда не знаешь.
Сара?
Эй?
Кто здесь?
Эй?
Эй!
Кто здесь?
Доброе утро.
Доброе.
– Сара сегодня дома?
– Ага.
Ей нездоровится?
Да, кажется.
Эхинацея.
Мне помогает.
Я ей передам.
Эй?
Эй?
Вы здесь работаете?
Почему вы спрашиваете?
Моя мама здесь работала.
Давно.
Нам вообще можно здесь находиться?
Проходите.
Вы сегодня не очень
хорошо выглядите, Пол.
– Всё в порядке?
– Нормально.
Что случилось с вашей рукой?
Нам стоит начать.
Мы можем пропустить сегодня
и закончить завтра, если хотите.
Нет, всё нормально. Я здесь, вы здесь.
Давайте вспомним,
на чём мы остановились, и…
проведем хорошее интервью.
Кстати говоря, вчера вы
тоже выглядели неважно.
Я немного обеспокоен.
Насчёт вчерашнего. Мы ушли не туда.
Я пытался быть профессионалом,
но мы свернули не туда. Прошу прощения.
Не стоит извиняться.
Вы вели себя очень професисонально,
уверяю вас.
Спасибо. Но так или иначе,
я стал частью интервью,
а такого не должно происходить.
Так что давайте вернёмся к вам, и…
проведём хорошее интервью.
Приступим?
Новая запись.
Второе июня. Пол Эшер.
Интервью с Богом.
Вчера мы с вами ответили
на основные базовые вопросы.
– Где мы остановились?
– Вы спросили меня, зачем я здесь.
Да, точно. Извините.
Так зачем вы здесь? Зачем это интервью?
Давайте поговорим о спасении, Пол.
Хорошо. Отличная тема. Прогресс.
Спасение.
– Что вы под этим имеете в виду?
– А вы как думаете?
Я не пытаюсь усложнять,
но нам нужно сначала разобраться
с определением, прежде чем обсуждать.
Верно? Под спасением разные люди
подразумевают разные вещи.
Верно. Это очень личное.
В конце концов
это становится наиболее личным…
и я в прямом смысле про конец,
нет ничего более личного,
чем спасение.
Только вы и ваша душа.
– Нет ничего более интимного.
– Сложно спорить.
И когда я спросил,
что такое спасение по вашему мнению,
то только для того,
чтобы корректно ответить на ваши вопросы.
Именно за этим мы здесь, верно?
Вы спрашиваете. Я отвечаю.
Хорошо.
Под спасением разные люди
подразумевают разные вещи.
Но я христианин, так что отвечу
со своей точки зрения.
Спасение – это состояние единения
со Всевышним в Царствии Небесном
и избавление от греха навсегда.
Замечательно.
Очень хорошее определение.
– Вы проникли в самую суть.
– Спасибо.
Но вы упустили тысячелетнии разногласия
по поводу того, как туда попасть.
Я верю в Иисуса,
так что у меня не будет проблем, спасибо.
– Вы уверены в этом?
– Что это значит?
Ничего. Я просто… спрашиваю.
Как я и говорил, я бы хотел,
чтобы это интервью было про вас.
Я ответил на ваш вопрос,
так что… спасение.
Спасение. Хорошо.
Давайте в рамках нашей дискуссии
представим, что я производитель,
а вы – потребитель,
и скажите мне,
как бы вы оценили спасение как товар.
Спасение как товар?
– Да вы шутите.
– Никаких шуток.
Представим, что это исследование рынка.
Уверен, вы делали это много раз.
Очередное онлайн-исследование.
Как бы вы оценили товар?
Ладно. Давайте подумаем.
С одной стороны,
это величайший товар из всех.
Искупление от грехов?
Воссоединение с Богом на веки вечные
после жизни на земле? Ух ты!
Кто бы такого не захотел?
Оно ведь само себя продаёт.
Рад, что вы одобряете.
– С другой стороны…
– С другой стороны, что?
С другой стороны,
это единственный товар, про который
я бы сказал, что его стоит
вернуть производителю.
И есть лишь один
единственный возможный путь.
Все хотят попасть в Царствие Небесное…
Но никто не хочет умирать. Именно.
Это небольшое усложнение смягчается
тем, что все рано или поздно умрут.
В этом случае важнее не сам товар,
а время его использования.
Я знал, что вы отлично справитесь.
Да. Я должен был стать экономистом.
– Двигаемся дальше.
– А ещё что-нибудь добавите?
Серьёзно?
Вы упустили один аспект,
который я упомянул изначально – как.
Можем назвать это инструкцией,
если придерживаться нашей метафоры.
Ладно, но после этого вопроса
нам нужно двигаться дальше.
Хорошо.
Так, значит. Инструкции.
Инструкции широко доступны,
это хорошо.
Библия год за годом
становится бестселлером, но…
Но…
Мне кажется,
что инструкции не совсем точные.
Никто и не говорил, что познание
моей воли будет лёгким занятием.
Но суть не совсем
в познании Бога, не так ли?
– Писания полны правил.
– Так и есть.
Мне сразу на ум
приходят штук десять из них.
Верно, но это Ветхий Завет, Тора.
Новый Завет другой.
– Бог дал нам своего сына. Это всё изменило.
– Действительно.
Иисус был предельно точен.
Иоанн, глава 14, стих 6.
«Я есмь путь. Никто не приходит
к Отцу, как только через Меня».
Мне кажется, всё очень чётко.
– Но это не может быть правдой.
– Нет?
– Потому что все мы грешники.
– Да.
Но если только вера спасёт нас,
зачем вообще следовать правилам?
Но разве вера – всё, что нужно?
Вы убийца. Ну и что?
Лжец? Нет проблем.
Бабник? С кем не бывает?
– Тогда в чём проблема?
– Проблема в том…
Проблема в том…
– В чём, Пол?
– Простите.
Опять это происходит.
Эта история не обо мне. Мы договорились.
Проверьте запись.
Я с этим не соглашался.
Чего вы хотите?
На самом деле. К чему всё это?
Кажется, вам что-то нужно
от меня. Но я понятия не имею что.
Теперь понимаете, почему Неопалимая купина
так хорошо работала. Я говорю – люди слушают.
Я согласился встретиться с вами потому,
что это казалось заманчивой
перспективой, это интервью,
я доверился вам.
Но очевидно, что у вас
свои скрытые мотивы.
Что бы всё это ни значило.
Дайте ответ. Чего вы хотите от меня?
Мои математические
навыки не впечатлили вас?
Нет, это было впечатляюще,
но другие тоже так могут.
– Хорошо.
– Люди с синдромом саванта.
Ясно. Хорошо. Я расскажу кое-что.
– Но вам это может не понравится.
– Наконец-то.
– Выкладывайте.
– Хорошо.
Без обид, но мне думается,
вы неправильно понимаете природу веры.
Это неправда.
Я уже говорил вам, я всегда верил.
То-то и оно.
Понимаете?
«Я всегда верил».
Пол, вы понимаете, что я имею в виду?
Нет, не совсем.
Что вы хотите сказать?
Хорошо, вернёмся к этому позже.
Пол, вы…
Вы никогда не задумывались,
как я вижу этот мир?
Как Бог видит мир?
Честно говоря, нет.
Как бы я это сделал?
Как это вообще возможно?
Что ж, справедливо.
Но попробуйте представить, что вам
известны деяния каждого человека,
каждая мысль, желания, пороки.
Но также известны и одиночество,
и… боль, и пустота жизни.
Теперь, помножьте это на количество
душ, когда-либо существовавших.
– Я бы не хотел такую работу.
– Почему?
Это было бы слишком тяжело.
В мире полно ужасных вещей.
Я работаю в газете
и вижу это каждый день.
Ужасные вещи.
Которые обрушиваются
на порядочных людей.
На достойных людей, единственное желание
которых – знать, почему это произошло с ними.
Что бы я им сказал?
«Доверьтесь мне?»
«У меня есть замысел?»
Нет, спасибо.
Все страдания мира
разбили бы мне сердце.
Но скажите мне,
почему бы вас это волновало?
Так, в смысле почему?
Почему это разбило бы вам сердце?
Потому что мне не всё равно.
У меня есть
сострадание к другим людям.
И где корни этой морали?
Уверен, ответ,
который вы ждёте – от Бога,
но на самом деле
я понятия не имею.
Возможно, свобода воли, Пол?
Свобода воли существует.
Было бы не очень этично
заставлять вас сострадать, Пол.
Хорошо. Рад слышать. Это всё я.
Так когда мы доберёмся
до той части, что мне не понравится?
Пол, если вы думаете,
что достаточно лишь веры…
Хотя это не так,
но если вы думаете, что да,
вы бы просто стали
безнравственным человеком?
– Откуда вам знать, что я не безнравственный?
– Вы сами только что сказали.
Вы сказали, что не лишены
сострадания, и я поверил.
Так что такого вы могли бы сделать,
за что я не смог бы простить вас?
Пол, я только что задал
вам очень важный вопрос.
Я… Я не хочу об этом говорить.
Мы можем сменить тему?
Почему?
Почему? Потому, что это личное.
– Но от меня у вас нет секретов.
– Нет, есть.
– Нет.
– Есть.
И мы не мою жизнь тут обсуждаем.
Но именно так и есть, Пол.
Не знаю, как ещё донести это до вас.
– Пора начать слушать меня.
– Ладно.
– На сегодня достаточно. Спасибо.
– Ладно, ладно.
Можете спросить меня о чём угодно.
Этим я и занимался,
но результата никакого.
Я был более чем уважителен,
к вашему заявлению о том, кто вы.
Я задавал вопросы, а вы продолжали
давать мне уклончивые ответы.
Вы задавали мне отличные вопросы,
и я старался как можно
лучше на них отвечать.
– Лучше для кого?
– Для вас, конечно.
Ну если вы думаете так, то мы добрались
до той части, что мне не понравится.
– Что ж, всё может стать куда хуже.
– Интересно, как.
– Может поговорим о вашем браке?
– Нет!
Нет, мы не можем. Неуместно
даже то, что вы заговорили об этом.
Моя личная жизнь неприкосновенна,
и уж тем более – мой брак.
И вы совершенно в этом уверены?
Вы…
Кто-то подговорил вас? Это…?
Пол, не сходите с ума.
– Я здесь, чтобы помочь.
– Спасибо, но я сам могу разобраться со своими делами.
– Можете?
– Я справлюсь!
Почему вы делаете это?
Так вы поступаете с людьми?
Так вы делаете? Несёте всякую чушь?
Зачем я здесь?
– Я слишком часто слышу этот вопрос.
– Я имею в виду, здесь.
В этом театре. Зачем я здесь?
Потому что я хочу помочь
вам, если позволите.
Спасибо.
Я сам разберусь. Всё под контролем.
Что ж, ладно. Да. Рад слышать.
Потому что ваше время подходит к концу.
У меня есть ещё пять минут, но я с радостью
потрачу их на другого проповедника.
Нет, Пол.
У вас почти не осталось времени.
– Что вы хотите сказать?
– Только это.
«Не осталось времени».
Загадочно. Что это вообще значит?
– Хотите сказать…
– Да.
– Вы говорите, что…
– Да.
Мне очень жаль.
– Это шутка?
– Нет. Никаких шуток, Пол.
Мне жаль.
Неудачная шутка.
Зачем вы говорите мне такое?
Вы сами это сказали, Пол.
В смерти главное «когда».
Почему же «когда»
не может быть «сейчас»?
– Мы закончили.
– Что… у нас есть ещё завтра.
Нет никакого завтра!
Я сообщу о месте,
если вы передумаете.
Уверен, что нет. Не понимаю,
зачем я вообще на это согласился.
Вы молились, Пол. Просили о помощи.
Поэтому я здесь, и мне
показалось, формат интервью
больше всего придётся
по душе журналисту.
Что ж, поздравляю.
Тут вы промахнулись.
Мне всё это совсем не по душе.
Спасение реально, Пол.
И вы ещё можете его обрести,
но вам нужно понять
кое-что очень важное.
Вера не то, чем вы
можете просто обладать.
Не в привычном понимании.
Ведь вера не самоцель.
Вера – это процесс.
Это очень похоже на брак.
Клятвы, что вы даёте не конец.
Они знаменуют начало.
Требуются время
и самоотдача… каждый день.
Вот это да.
Пол?
Пол!
Хотите узнать, когда это произойдёт?
Нет.
Что… Что ты здесь делаешь?
Ты так и не перезвонил мне.
Да.
Прости. У меня
вчера был плохой день и…
Знаю. Поэтому я и звонила.
Эй. Привет. Рада видеть тебя.
Прости. Прости. Привет.
Мы можем…
Давай в другом месте…
Хорошо.
Никто не знал, где ты,
и ты не отвечал на звонки.
У меня была встреча.
Пришлось выключить телефон. Прости…
Хочешь поговорить о вчерашнем?
Нет, не очень.
Может всё-таки стоит?
Хорошо, что скажешь?
Почему ты так разговариваешь со мной?
– Как-будто я чужая.
– Она ушла от меня вчера.
Можно дать мне
немного времени? Пожалуйста?
Я знаю… Просто я беспокоюсь о тебе.
Знаю. Прости. Знаю, что беспокоишься.
Просто…
Мне уйти?
Пол, ты же знаешь,
что не виноват, так?
Никто не виноват.
Конечно это моя вина.
Почему обязательно
кто-то должен быть виноват?
В жизни всякое случается, Пол.
Ну, знаешь, у меня слегка
другое представление об этом.
Знаю, и это то,
что я всегда любила в тебе.
У тебя есть сила
и уверенность, которых нет у меня.
Но это…
Это была моя вина.
Почему?
Мне не следовало уезжать.
Куда? В Афганистан?
Это было глупо.
Я не думал о последствиях.
Я был глупцом.
– Так вот что ты думаешь?
– Да, именно так.
Нет, Пол.
Что?
Что?
У Сары была интрижка
до того, как ты уехал.
Господи. Прости. Прости.
– Я думала, ты знал.
– Дай мне минутку, пожалуйста.
Дай мне минутку.
Не подходи ко мне! Прошу.
Прости.
Что здесь происходит? Я перезвоню.
Что бы это ни было,
почему это происходит в моём офисе?
Извините. Здравствуйте. Я Грейс.
Я сестра жены Пола. Сестра Сары.
Здравствуйте. Фанат вашей сестры.
Спасибо. Извините,
мы неволько оккупировали ваш офис.
Да, именно.
Не могли бы вы
дать нам немного времени?
– Простите.
– Пол?
Ты не против, Гэри?
Хорошо. Я достал контакт
для твоего друга, понял?
Номер здесь. Если он сможет,
они встретятся с ним сегодня же.
– Оставлю здесь.
– Спасибо.
Он не знает?
Нет.
Тебе станет легче,
если поговоришь с кем-нибудь.
Не со мной, так с кем-нибудь другим.
Я хочу поговорить об этом с Сарой,
но она не отвечает на мои звонки.
Я даже не знаю, где она. Насколько
я понимаю, она может быть с тем другим парнем.
Нет. Она не с ним.
– Всё кончено.
– Откуда ты знаешь?
Она живёт у меня.
Что? Почему ты не сказала мне?
Пол, пожалуйста.
Можешь попросить её перезвонить мне?
Не могу. Прости.
– Прояви терпение.
– Почему?
– Дай ей время.
– Дать время?
Сколько? День? Неделю? Месяц?
Пол, брось. Я знаю тебя с 18-ти лет.
Выйти за тебя было
лучшим решением Сары.
Мы всегда будем семьёй.
Поэтому я здесь.
Я не знаю, почему это случилось, но…
Тебе стоит поговорить с кем-нибудь.
Да, так и сделаю.
– Обещаешь?
– Обещаю. Да.
Да. Рад, что ты зашла. Спасибо.
– Обнимемся?
– Да.
Привет, Мэтт. Это я.
Да, поэтому я и звоню.
Знаешь что? Я пришлю тебе сообщение.
Они готовы встретиться,
если у тебя получится. Сегодня же.
Да.
Хорошо. Удачи.
Держи меня в курсе. Позвони потом.
Хорошо?
Могу я попросить тебя
об одолжении? О большом одолжении.
Я провожу интервью,
и всё становится слишком странным.
В том-то и дело. Я не знаю.
Если я пришлю тебе
фотографию, сможешь проверить её,
пробить по базам или типа того?
Это возможно?
Правда?
Нет, отлично. Завтра подойдёт.
Хорошо. Пока.
Что происходит?
– Послушай, прости, Гэри.
– Что случилось?
Проблемы с интервью?
Поговори со мной.
Сара ушла от меня.
Вчера.
Мне жаль. Почему ты ничего не сказал?
Всё плохо, с тех пор как я вернулся.
Я должен был рассказать.
Не знаю почему.
Это из-за Афганистана?
Я так думал, но похоже проблема гораздо
серьёзнее, и началось всё гораздо раньше.
– Я пытаюсь разобраться.
– Хорошо.
Может, всё-таки пришла пора
тебе взять отпуск, о котором мы говорили?
Да.
Да. Давай. Хорошо.
Думаешь, ты сможешь всё наладить?
Не знаю.
Возможно, ей лучше без меня.
Не говори так.
Даже не думай так.
Знаешь, когда Энн бросила
меня… я был слегка не в себе.
Я стал думать иначе.
Безумные, странные мысли.
Возможно, некоторые
из них были следствием
тяжёлого удара, раненных чувств.
Но самым жутким для меня стало…
полное разочарование.
Гэри, не надо…
Нет, послушай меня. Послушай.
У меня всегда были
мрачные мысли о том,
какой будет моя жизнь,
что может произойти.
Бедность,
ужасные болезни и так далее.
Но я никогда не думал о том,
что мой брак может развалиться.
Это было наивно?
Так?
Серьёзно, почему это
не могло случиться со мной?
Потому что у меня есть вера?
Это делает меня особенным?
– А разве нет?
– Да.
Именно так.
Именно вера спасла меня и Энн.
Конечно, нам нужна была помощь,
и потребовалось какое-то время,
но Он помог, когда мы нуждались в нём.
Ты должен поступить правильно.
Да, я знаю. Я пытаюсь.
Ты всё ещё любишь Сару?
– Ты знаешь, что да.
– Хорошо. Хорошо.
Тогда не переставай
надеяться и исправь всё.
Ты сможешь.
А что если время –
решающий фактор?
Что? Что такое? О чём ты говоришь?
Прости. Забудь, что я сказал.
Просто. Гэри, это интервью…
Оно… Не знаю.
Даётся мне очень нелегко.
– Так вот где ты был последние пару дней?
– Да.
Это действительно интервью?
Да. Оно самое.
С Богом?
Ладно.
И ты уже представил идею издателям?
Да.
– И им очень понравилось.
– Брось, Гэри. Посмотри на меня.
Жена только что ушла от меня.
Я рыдаю у тебя в офисе.
Возможно, мне придётся
ещё кое с чем разобраться.
Послушай, ты всё уладишь.
Сперва позаботься о себе.
И помни, что я сказал.
Поступи правильно.
– Спасибо, Гэри.
– Да.
Давай, возьми трубку, возьми трубку.
Я почти ответила.
Хотела поговорить с ним.
Так почёму не ответила?
Потому что я разрушила свой брак.
Сара.
Сара, я переживаю, ясно?
Мне нужно поговорить с тобой.
Можешь перезвонить мне как можно скорее?
Это важно.
Пожалуйста, перезвони мне.
Ладно. Пока.
Что? Какого…?
Сколько мужчин готовы
простить жену, которая изменила?
Он либо работал,
либо сидел в библиотеке.
Он перестал ходит в церковь
и группу поддержки, потому что потерял веру.
Это из-за меня.
Его не было рядом.
– Ты не знаешь, что я сделала.
– Я знаю, что ты человек.
Ты ведь знаешь меня?
Знаешь, что я не верю
во всю эту чушь с Иисусом,
но… может, тебе стоит.
Хочешь, чтобы я помолилась?
Хуже не будет.
Я не могу изменить того, что сделала.
Назад дороги нет.
Хорошо.
Почему он показался мне
вместо того, чтобы скрываться?
Кто я для себя? Меня никто не любил.
Кто я?
Хорошо.
Хорошо.
Вы слышите меня?
Почему? Потому, что это личное.
Но от меня у вас нет секретов.
– Нет, есть.
– Нет.
Есть.
И мы не мою жизнь тут обсуждаем.
Но именно так и есть, Пол.
Не знаю, как ещё донести это
до вас. Пора начать слушать меня.
Ладно.
– На сегодня достаточно. Спасибо.
– Ладно.
– С возвращением.
– Спасибо.
У меня есть ещё вопросы.
Сегодня наше последнее интервью,
и мне бы хотелось
прийти к какому-то выводу.
Хорошо. Как и мне.
– Я сам.
– Хорошо.
Спасибо.
Новая запись. Пятница, трётье июня.
Последнее интервью.
– У вас отличный итальянский.
– Третий курс обучения в Риме.
Время, проведённое с пользой.
Вчера вы сообщили мне
довольно тревожные новости.
Новости ли?
Вы всё говорите, что явились потому,
что я молился, пришли, чтобы помочь.
– Всё правильно.
– И всё же сказали мне, что я умру.
– Как это поможет мне?
– Вы же журналист.
У вас особое отношение
к конечным срокам.
– Простите. Я знал, что это приведёт вас обратно.
– Так это была манипуляция?
Нет, я бы сказал
мотивация, и вот вы здесь.
– Вы подталкивали меня?
– Да, конечно.
С самого начала?
– Возможно, вам это было нужно.
– Это ваша работа?
Пол, я уже говорил, что принимаю
активное участие в жизнях всех моих детей.
Так что давайте не будем тратить
время на уже известное и продолжим.
Согласны?
И можете вычеркнуть
первый вопрос из списка.
Бог – всего лишь часовщик?
Теперь вы знаете.
Так вот как Бог отвечает на твои молитвы?
– Я не говорил, что пришёл отвечать на молитвы.
– Точно.
Вы сказали, что пришли, потому что я молился,
отсюда и моё замешательство.
Похоже, что главной целью
было сообщить плохие новости, так?
Потому что, знаете что?
Чувствую я себя хорошо.
Вы сюда пришли торговаться со мной?
– Нет.
– Это хорошо.
Отлично.
Тогда давайте дальше.
Конечно.
– Давайте поговорим о спасении.
– Это ведь не из вашей повестки на сегодня?
– Нет.
– В любом случае, мы это обсудили вчера.
– У меня больше вопросов.
– Думаю, мы достаточно раскрыли проблему.
– Тема-то важная.
– Знаю.
– Важная для моих читателей.
– Для моих тоже.
Ладно. И в чём проблема?
Видимо,
мы недостаточно углубились в неё.
Знаете, для меня
она стала уже немного более личной.
Я так и думал.
Серьёзно?
Это всё, что у вас есть?
– А чего вы хотите?
– Не знаю. Ответов.
Какой был вопрос, напомните?
Ну, прекрасно.
Видите, вот что сводит людей с ума.
Мы пытаемся быть хорошими,
угождать вам,
и нам нужны ответы,
и что вы сделали?
Вы вообще представляете, каково это,
когда… тебя оценивают каждый день?
Всё, чего мы хотим,
это душевного спокойствия,
но вы будто… не знаю…
какой-то космический кайфолом.
Хорошо, хорошо.
Мы к чему-то приходим.
Не очень-то похоже на то.
Пол, вы думаете,
что спасение – это ноша?
– Да.
– Но это не так. Это дар.
Мы с вами помним мою воскресную
школьную программу по-разному.
– Ладно, давайте я проясню.
– Уж пожалуйста.
– Вы один из моих детей.
– Как вы и сказали.
Когда ты ребёнок, у родителей
есть правила, верно?
Конечно.
А когда вырастаешь, что происходит?
– Имеете в виду с родителями?
– Да. Что меняется между вами и родителями?
Я не знаю. Меньше правил, больше
ответственности. Это вы имеете в виду?
– Да, и больше свободы, верно?
– Да
Ну… В смысле, понимаете?
Нет! Что вы… Простите. Мы…
Мы всё ещё говорим
о спасении или…?
Ладно. Давайте в контексте библии.
Раньше люди были грешниками.
Да, и для них это вышло боком.
Спасение не было
возможно так, как сейчас.
Но я дал вам ещё один шанс.
Новый свод правил.
– Моисей.
– Именно.
Законы стали ясны,
но дорога ко мне всё ещё
была ветвистой и сложной.
Но однажды в Вифлееме
всё изменилось.
То были хорошие новости. Но это
привело и к началу нового завета.
– Новому пути.
– Да.
Например, у Моисея
было 10 заповедей,
но позднее Иисус два раза
упоминал только о шести.
– Я в курсе полемики.
– Да.
И когда спросили, как человеку попасть
в рай, Иисус ответил: «Не убивай.
Не кради. Не прелюбодействуй.
Не произноси ложного свидетельства.
Почитай отца твоего и мать твою.
Люби соседей своих как себя».
– Матфей и Марк.
– Да, знаю.
– Он убрал четыре.
– Первые четыре. Да, знаю.
Да, те четыре, что были
об отношении человека с Богом.
О чём это нам говорит?
– Думаю, это не опечатка.
– Ну же. Подумайте.
Что больше похоже на правду: Иисус
забыл четыре из десяти заповедей,
или Иисус знал, что мир меняется,
что он сам менял его,
и не думал, что нужно напоминать
его последователям,
Что субботний день – святой,
или что есть только один настоящий Бог?
– И он был прав?
– В чём?
– О Боге.
– Ну, оглянитесь.
Много политеистов видите?
И этот вопрос
тоже можете вычеркнуть.
Вы и есть настоящий Бог?
Всё понятно?
Всё это очень интересно, но я
всё ещё не понимаю, причём тут я.
Ладно. Как вам такой заголовок?
Ваша жизнь не кастинг
для жизни после смерти,
и если прекратите
об этом беспокоиться,
у вас хватит времени
и на другие вещи.
Например на любовь друг к другу
и на свою жизнь.
Длинновато.
Пол, я дал вам замечательный дар.
Новую мотивацию,
новую ответственность.
Но вам решать, примите ли вы мой
дар до того, как станет поздно.
Вот, видите.
Говорите, что хотите помочь мне,
но звучит это как угроза.
А почему я не могу делать
и то, и другое?
Тысячи лет, Пол,
я пытался помочь вам
найти дорогу ко мне.
Всегда ли мне это удавалось?
Спросите Ноя.
Был ли я тогда слишком мстителен?
Возможно.
Но настоящей угрозы
не бывает без последствий.
Значит, вы мне угрожаете.
Вы действительно так вы думаете?
В любом случае, надеюсь
на лучший исход, а не как с Ноем.
Я тоже.
Тогда понадобился целый потоп.
А теперь тут
только мы с вами и диктофон.
Не то, что приходит на ум
о божественной интервенции, правда?
Нет, не совсем.
Знаете, мой редактор переживал,
что я в опасности.
У меня то же беспокойство.
Я думаю, он… Он имел в виду,
что опасность исходит от вас.
Я в опасности?
О чем мы говорили
на протяжении этих трёх дней, Пол?
– О тебе.
– Хватит.
– О тебе.
– Пожалуйста.
– Ты единственный…
– Пожалуйста, хватит.
– Что, прости?
– Достаточно!
– Ты расстроен.
– Да! Три дня. Конечно, я расстроен.
Какой, ты думал, будет моя реакция?
– Но ты знал это. Так ведь?
– Да.
– Значит, ты признаешь это.
– Я удивлён, что ты продержался так долго.
Пол.
Ты думал, что берёшь
интервью у Всемогущего.
Никто в здравом уме
в такое не поверил бы.
И вот спустя три дня ты снова здесь.
И не надо мне этих «я думал
получится отличная история», пожалуйста.
– Ну, она получилась.
– Пол.
Очевидно, что ты сейчас
в самом эпицентре своего личного кризиса.
И вот я пришёл, предложил тебе
интервью с Богом,
и это все, что ты сможешь
из этого извлечь?
Серьёзно? Пол, и что это
говорит о тебе, как о человеке?
– Так нечестно.
– Честно?
Я оказывал тебе услугу
все эти три дня, Пол.
Я дал тебе возможность подумать
о чем-то ещё кроме собственной жизни.
Так это что,
какая-то тщательно спланированная афёра?
Это и вправду бы тебя удивило?
Не могу поверить.
Ты сказал мне, что ты Бог.
Так и есть.
И если бы это было не так,
нас бы с тобой здесь сейчас не было.
– Ты забыл выключить телефон.
– Да.
– А теперь ты уходишь.
– Да.
Мэтт: Ты серьёзно насчёт
того фото, что ты прислал?
Мэтт: Этот парень?
Мэтт: Он умер
в Афганистане 20 лет назад...
Мэтт: Это шутка такая?
Пол: Я тебе перезвоню.
Извините.
– Здравствуйте.
– Привет. Чем могу помочь?
– Я был в этой комнате, номер 22.
– Простите, в этой?
Да, вы знаете, чей это кабинет?
Я думала, это склад. Разве нет?
Подумать только!
А кого конкретно вы ищете?
Может быть, ключ у него.
Неважно. Спасибо.
– Кто ты?
– Присядь, Пол. Давай поговорим.
– Нет. Скажи мне, кто ты.
– Я правда думаю, что тебе нужно..
– Кто ты?
– Ты знаешь, кто я.
– Король лжи?
– Подумай о прошедших трёх днях, Пол.
– Я хоть раз соврал?
– Да.
– Нет. Не знаю.
– И что же это было?
Я не знаю. Всё, что ты мне сказал,
может быть ложью.
Но каждое моё слово было правдой,
и ты это знаешь.
– Ты сказал мне, что ты Бог.
– Да.
– Господь.
– Именно так.
Плохие новости.
Если верить моему другу, ты мёртв.
Понимаю,
иногда именно так всё и кажется.
Но уверяю тебя, Бог существует.
Поверить не могу, что согласился на это.
Почему ты вообще связался со мной?
Это ты со мной связался.
– О чём ты вообще?
– Это был ты.
Что? Ты нашёл меня. Три дня,
три интервью, три разных места.
– И как я сделал это?
– Что? Ты связался со мной!
И как же я связался с тобой?
Я позвонил или отправил тебе письмо?
Имэйл? Снэпчат?
Как?
Ты… Ты…
Я не знаю.
Пол, подумай.
Нет, этого не может быть.
Может.
Поэтому, пожалуйста,
присядь, и мы поговорим об этом.
– Я здесь, чтобы помочь тебе.
– Помочь?
– Да.
– Смешно. И как же ты поможешь?
Не допущу, чтобы ты сделал неверный
выбор, оберегая тебя от опасности.
– От опасности?
– Да.
– Ты сказал, что я умру.
– Да.
– Ты собирался сказать мне, когда именно.
– Да, но ты это уже знал.
О чём ты? Как я мог это знать?
Как вообще можно знать подобное?
– Ты знал, когда именно.
– Как я мог знать?
Потому что ты сам собирался
наложить на себя руки, Пол.
Нет.
Нет, ты не знаешь этого.
Когда кто-то в опасности,
это не всегда можно определить на глаз.
Но от меня не спрячешься.
Почему ты делаешь это со мной?
Ты сбился с пути.
– Нет, ты позволил этому случиться со мной.
– Как же?
Я молился. Молился.
– Знаю.
– Я умолял тебя о помощи.
И ты думаешь, тебе плохо,
потому что мне плевать?
– Ты не слушал.
– Плохое случается всё время.
Каждый день.
Каждую минуту каждого дня.
Ты знаешь это.
Ты сам себе это говорил.
И это невероятно грустно.
Но правда в том, что большинство
замечают плохое вокруг себя,
когда оно случается с ними.
Возможно, это самая грустная истина.
Тебе действительно нужно присесть.
Почему ты не помогаешь нам?
Я слышу тебя. Я слышу вас всех.
Почему существуют
войны, голод, бедность,
болезни, пожары, наводнения,
почему дети пропадают,
почему люди теряют надежду?
– Сделай с этим что-нибудь!
– Да, сделай.
У тебя больше сил,
чем ты думаешь, Пол.
Еду можно вырастить.
Болезни – исцелить. Войны – окончить.
Тяжело больному
ветерану можно помочь,
а брак – спасти.
Поэтому, когда вы задаёте мне вопрос,
почему всё это происходит,
посмотрите внимательно друг на друга.
– В этом и будет крыться ответ.
– Нет, мне нужно чудо.
Чудеса случаются каждый день.
И иногда…
Пожалуйста.
Иногда чудо – это ты сам.
Что происходит?
Никогда не знаешь.
Нет.
Нет.
– Мой спаситель.
– Всему своё время.
Я же сказал,
иногда плохое и правда случается
с очень хорошими людьми.
Мэтт: Набери мне.
Есть новости.
Пол: Наберу.
Видимо, придётся пешком.
Привет, Мэтт. Как сегодня прошло?
Здорово.
Просто отлично!
Нет, нет, нормально.
Просто номер телефона.
Хорошо.
Хорошо.
Это было чудо. Самое настоящее.
Кто я такой,
чтобы утверждать обратное?
Нет, ты должен был.
Сара?
Да, конечно, я скажу ей.
Да, я расскажу ей.
Я рад. Очень рад за тебя.
Конечно.
Хорошо, братишка. Пока.
Скоро увидимся. Пока.
Привет.
Привет.
Рад тебя видеть.
Где твой велосипед?
Понятия не имею.
Что случилось?
Он просто испарился.
– Ты любишь этот велосипед.
– Это всего лишь велосипед.
Что случилось с твоей рукой??
Я разбил одну из тех зелёных кружек.
– Ты в порядке?
– Да, она быстро заживёт.
Извини за кружку.
Это всего лишь кружка.
А ты в порядке?
Да.
Слушай, я…
Я пришла извиниться.
Извини.
Мне так стыдно.
Я любила тебя.
Всё ещё… люблю.
Я прощаю тебя.
Мне нужно идти.
– Пока.
– Стой.
Могу я спросить у тебя кое-что?
Как думаешь, то,
что ты сегодня пришла сюда,
это…
было каким-то знаком?
Сара! Ты вернулась. Говорил же.
Эхинацея. Отличная штука.
– Эхинацея?
– Чудодейственное лекарство.
Чудеса случаются каждый день.
Мы можем поговорить?
Внутри?
Да.
Было бы здорово.
Сара.
Я тоже тебя люблю.
Вера ничего не стоит,
если не верить по-настоящему.
Я все ещё молюсь,
но я перестал искать ответы
и даже слушать.
Что такого вы могли бы сделать,
за что я не смог бы простить вас?
Да, теперь я вижу.
Определённо знак.
 

////////////////////////////