Вечный зов (2 фильм, 1973 год). Все цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Владимир Краснопольский, Валерий Усков

История семьи Савельевых, выходцев из далекого сибирского села, разворачивается на фоне исторических событий в России, охватывающих период с 1902 по 1960 годы. На их долю выпали три войны, революция, становление нового строя и все драматические события, которые принес двадцатый век. Жизнь постоянно требует от героев «Вечного зова» выбора между любовью и ненавистью.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ВЕЧНЫЙ ЗОВ.
Фильм второй
От советского Информбюро.
В течение 19 января 1942 года
наши войска продолжали отбрасывать
немецкие войска на запад.
Противник несет большие потери.
Наши части вновь продвинулись вперед.
Заняли несколько населенных пунктов и в
том числе города Верея, Московской области,
Лондрово, Смоленской области.
За 18 января уничтожено
15 немецких самолетов.
Наши потери - 6 самолетов.
За 19 января под Москвой
сбито 2 немецких самолета.
При взятии города Медынь
нашими бойцами захвачены:
немецкий самолет,
6 танков...
Проходите пожалуйста!
"26 орудий, 34 пулемета..."
Слушаю вас, Елизавета Николаевна!
Я только на 5 минут.
У меня к вам две
маленькие просьбы.
Если в моих силах -
помогу, Елизавета.
Глаша.
Юра на фронт хочет.
Я знаю,
он уже два заявления подал, но
он же прекрасный токарь.
Его завод не отпускает.
Он третье заявление написал.
Просит, чтобы сняли с него бронь.
И я, как мать, тоже
прошу за него.
И Антон тоже просит.
Я поговорю в военкомате.
Только он хочет, чтобы как добровольцем.
Ну, конечно, добровольцем.
А как же иначе.
Спасибо.
И вторая просьба.
Мне на работу нужно устроиться.
Куда?
В районную библиотеку.
Там, говорят, нужен библиотекарь.
А мне по силам.
Я смогу книжки выдавать.
Там Полипова работает.
Как вы к этому
относитесь?
Ничего.
А главное, я
всё время буду рядом с ней.
Каждый день.
Мне очень это нужно.
Хорошо.
Помогу.
Поднимай свою сторону выше.
Володь, ну не видишь что ли?
Во-во-во! Прибивай!
- Вот-вот! Теперь хорошо.
- Ой, бабоньки! Неужто наш праздник
- пришел? Поздравляют нас.
- Лучше б нынче по мужичкам, а?
Эх, где их взять?
Я говорю мне в заводскую
- столовую надо.
- А я говорю, что не положено.
Как это не положено? - Повезешь обратно.
- Как это не положено!
- Что случилось я спрашиваю?
Не пропущу! - Ты что ругаешься?
Анна Михайловна, здравствуйте! - Здрасьте!
Вот я тут из нашего колхоза
для ваших заводских бабеночек
к 8 марта подарочек привез.
Да!
- Сам Панкрат Григорьевич послал.
- Спасибо!
А этот меня не пропускает. - Не пропущу!
Не положено! -Не положено?
Но! - А я на вас
начальству жаловаться буду.
Ответишь-смотри. - Отвечу.
Ну и народ! Вот самоуправцы.
Пропуск!
Здравие желаю!
Здравствуйте, товарищ!
- Здравствуйте, Анна Михайловна!
- Здравствуйте!
Ну?
Как вы тут?
Да, как все.
Федор в МТС.
Дети, слава Богу, здоровы.
Сема в училище.
А я вот сейчас со станции.
Добровольцев провожали.
Сына Антона проводили.
Мне Антон Силантич говорил.
Как Елизавета Никандровна переживет
- проводы эти? Со здоровьем-то у нее...
- Ничего.
Молодцом, держится.
Хохлова не видели? - Здесь где-то.
Пойду поищу.
Здрасьте, товарищ секретарь! - Здравствуй!
Хохлова не видел?
Это которого?
А! Колобок.
Туда покатился.
Покатился?
Бабоньки! Бабоньки!
Милые! Осторожней надо,
ведь снаряды грузите, а не кирпичи.
Взял бы, да помог.
Его ведь жалеть надо.
Он один у нас такой представительный.
С тела сойдет на кого ж глядеть-то будем?
Здравствуйте!
Здравствуйте! Все мучаете Иван Ивановича?
Ужасные женщины. - Директор где?- У себя.
Пойдемте. - Осторожнее! Осторожнее!
- Покатился!
- Знаешь, как тебя тут называют?- Как?
Колобок. - Да не может быть.
Вот так.
Поликарп Матвеевич! Я сейчас.
Бабоньки!
Бабоньки, родненькие! Поторапливайтесь!
- Трактор под снаряды.
- Да ладно, Иван Иванович!
Постараемся! - Спасибо!
Дочка, слышь?
Дочка! Проснись, проснись, милая!
Дочка, я прошу тебя сделай два рейса на
станцию, снаряды не успеваем подвозить.
А там вагоны простаивают,
а снаряды сейчас для фронта..
Девка третьи сутки
- не спит, из кабины не вылезает.
- Милые, что же делать?
Война ведь проклятая, сама понимаешь.
Ладно.
Сделаем. - Спасибо.
Спасибо.
Удивительные женщины.
Машины не выдерживают, а они...
Какое мне дело,
что у вас нет председателя райисполкома?
- Хохлов нужен заводу.
- Вы поймите, Федор Федорович,
Антон Силантич, ведь это дело
государственное. - А у нас какое?
Ничего у завода не
просил. Одного только человека.
Не дам!
Нам мины трех калибров осваивать
надо, в наших-то условиях.
Постой! Постой, не горячись!
И о заводе надо думать и о районе.
Весь партийный
актив на фронт ушел.
Вспомни, из этого комитета
последних провожали Кошкина и
- Вагулина. Кружилина понять можно.
- А я не хочу понимать.
А придется, Федор Федорович!
Сигнал тревоги.
Что это?
Горим! Пожар!
Рядом склад со снарядами!
Может диверсия какая?
- Пропустите! От чего загорелось?
- От сырости провода замкнуло.
- Антон Силантьевич!
- Ветер в сторону склада со
снарядами. Если пламя туда
переметнется, рванет завод к черту.
Организуйте выгрузку
снарядов из склада.
Проследи, чтобы не было паники.
Завод должен работать бесперебойно.
Есть! - Быстро относите снаряды от склада.
Давайте подводы!
Головешки на снарядный склад полетели!
Сейчас рванет!
Живее! Живее!
Антон, там провода дымят!
Необходимо на подстанции
отключить третий кабель.
Прекратите поливать!
Рванет!
Алло!
Подстанция! Это Хохлов говорит.
Какого черта не отвечаете?
- Почему молчите?
- Срочно уберите людей.
Прекратите поливать!
Быстро из склада!
Выходите из склада все!
Быстро отходите дальше!
Все! Все!
С подстанцией
связи нет. Надо отключать трансформатор.
Отойди Хохлов! Не мешай!
Антон Силантич! К трансформатору
нельзя, там 6 тысяч вольт. Антон Силантич!
Ты мокрый! Антон Силантич!
Антон Савельев
прожил жизнь нелегкую,
но прекрасную.
Еще мальчишкой он включился
в революционную работу
Новониколаевских подпольщиков
и эта революционная работа
была для него как песня.
Ни тюрьмы, ни
каторги, ни ссылки -
ничто не заглушило у него в душе эту песню.
Все тепло своей души он отдавал людям.
А когда потребовалось
он не задумываясь отдал и свою жизнь.
Отдал ее во имя нашей победы
над ненавистным врагом,
ради будущего счастья людей.
И над твоей могилой
клянемся отдать людям,
как и ты, весь жар своего
сердца, все силы без остатка.
Прощай, дорогой Антон Силаньевич!
Память о тебе
будет жить в наших
сердцах вечно.
Прощай Антон!
Прощай!
Антон Силантич!
Прощай друг!
Пусть земля тебе будет пухом!
Траурный митинг
объявляю закрытым.
Где он?
Не троньте парня, сволочи!
Вот он я!
Не виноват я!
Братка, не виноват я!
А может быть не только для Ивана, а и для
тебя эти слова говорились.
Чтобы ты попытался
стержень в жизни найти.
Как же! Не дураки.
Понимаем.
Только я то его не терял.
А может потерял все-таки?
Шел-шел да и обронил где-то?
Слушай, братец,
да погляди ты вокруг себя.
Погляди, как люди живут.
Чем живут.
Позавидуй ты им.
Из железа что ли ты сделан?
Родной же брат погиб.
Это верно.
Родной брат.
Антон.
Слезу хотя бы уронил.
Слезу.
Слезой его теперь не поднять.
Только ведь сына
на войну проводил.
Господи!
А тут беда такая неслыханная.
Не говори.
Нынче нам, бабам,
судьба такая выпала.
Максим как в воду канул.
Максимушка
до войны-то к нам
редко приезжал.
А тут... Панкрат извелся весь.
Твой-то Семен как?
Где-то с Иваном в Челябинске.
На курсах танкистов были.
А нынче...
Вот оно, Силантич! А! 32 попадания
да сволочная авиабомба еще,
а она только трещину дала.
Мне командир части говорит:
"Принимай, Дедюхин, новую
машину." А я ему так говорю.
Товарищ командир!
Куда внучке до тетки.
Тетка три раза замужем была.
После ремонта как новенькая.
Вот ты, Иван Силаньтич, говорил,
не отпустят тебя из артиллерии в танкисты.
Это к Дедюхину не отпустят?
Теперь у меня весь экипаж сибиряки.
Что думаешь случайно?
Есть приказ верховного родственников
не разлучать, воевать вместе.
Вот я под это дело и...
Далеко ли поедем?
Полк наш под Вязьмой где-то.
На карте она обозначена.
Есть ли на самом деле...
А Москву проезжать будем?
Ишь чего захотел.
Хотелось побывать в Москве.
Побываешь.
Между прочим, Савелий
младший, отпустить усы.
Это зачем?
А чтоб не выделялся.
Эх, мужички-сибирячки!
Во многих городах и
странах нынче русскому
солдату побывать придеться.
Вот как погоним
фашистов через границу.
Не загадывай.
Ну нет.
До полного износа
его доводить будем.
- Вот ты говорил, у тебя двое детей?
- Двое.
У меня четверо.
У Семки нет пока.
Так будут.
Им еще войну оставлять?
Нет уж!
Хватит того, чего мы нахлебаемся.
Задание понятно?
Понятно, товарищ майор.
Теперь с тобой, Дедюхин.
Смотри.
Проселочная дорога
огибает крутой холм.
С другой стороны болото.
Это возможно и
танкоопасное направление.
И по этой дороге немецкие танки
могут зайти в тыл наших войск.
Твоему экипажу необходимо
сделать все, чтобы
закупорить этот путь.
Ясно?
Ясно, товарищ майор.
Вопросы?
Нет вопросов.
Ясно.
Выполняйте.
Егор Кузьмич!
Стоять надо намертво.
Для этого тебя и посылаем.
И чтобы усов не опалил.
Кто кир чистил весь
избитый, кусая длинный ус.
Видишь ли, Алифанов,
все дело заключается в том, что наш друг
Семен не понимает
одной простой вещи.
Что усы,
гладь не гладь,
а до командирских далеко.
Тихо!
Цицерон идет.
Сейчас Савельев окреститесь.
Ушло сердце в пятки?
- Смотри, чтобы у самого дыхание не сбилось.
- Что?
Ты как сказал? - Егор Кузьмич!
Наплюй, товарищ лейтенант.
Молчать!
Ну после боя поговорим у меня.
В машину!
Семен! Вправо! Вправо! К высоткам!
Савельев!
Семен! Вправо уходи, к болоту.
Ну что?
Глуши!
Ну и местечко.
Да. Комары до боя заедят.
Ну, мужички - сибирячки,
вот тут и будет у наших Савельевых
их первый,
как говорится, парад.
Слушайте боевой приказ.
В этой заболоченной местности
эта единственная дорога,
по которой танки противника
могут выйти в тыл нашим войскам.
Наша задача до удивления простая.
По этой дороге не
пропустить ни одного танка.
Их на этой дороге целый полк уместится.
Что мы, с одной машиной?
Ни пропустить ни одного танка.
Ясно?
Ладно, Егор Кузьмич.
Закупорим эту дырку.
Стало быть.
Оборудовать позиции будем здесь.
Взять лопаты.
Эх тут намолотим.
От советского информбюро.
В течении ночи на
11 июня на фронте
существенных изменений не произошло.
Охраняй два диска для спаренного пулемета.
Быть готовым к выходу из укрытия.
Командир! Мотоциклисты.
Пропустить. Их встретит наша пехота.
Гляди в оба. Сейчас танки появятся.
Ориентир один, танки.
Цель вижу.
Алифанов - бронебойный.
Заряжай!
Готово.
Четыре.
Пять.
Ну, морячки - сибирячки, посноровистее.
Без суеты.
Соображаем.
Да чего ж мы ждем-то?
Егор Кузьмич!
Ведь пройдут же они.
Молчать!
По головному огонь!
Откат нормальный, горит.
Молодец, Иван Силантич! Правее ноль 20.
- Огонь!
- Выстрел!
Бери правее.
Огонь!
- Ты живой?
- Живой, живой! Глаза только щипет.
А ты Семен? - В порядке. - Огонь! Выстрел!
Сволочи!
Готово!
Они думают, что похоронили нас.
А ну-ка, Савельев, правее ноль 7.
Прямо.
Огонь!
Молодец!
Весь курган разроют, сволочи.
Огонь!
Огонь!
Прямо, 700. - Готово!
Огонь!
Что копаешься, Савельев?
Хвостатый он раком пятится.
- Раком-то им пятиться природой определенно.
- Огонь!
Уйдет, гад! - Выстрел!
Готово! - Огонь!
Ни один гад теперь не проползет.
Ребята! Усачи вернулись!
Сейчас речь скажет.
Цицерон. - Но-но!
Разговорчики. - Командир у них оратор.
Ну что, Иван Силантич?
Уходило сердце в пятки?
Трудновато было.
Да.
Война - это работа.
Ну ничего, обвыкнитесь.
А ордена у нас считай в кармане.
Ни одну вражину в тыл не пропустили.
Тут уж хочешь ни хочешь, а ордена положь.
И немалые.
Это я вам говорю.
Дедухин. - Так точно.
Мужички.
Сибирички.
Спасибо за службу.
Служим Советскому Союзу.
От советского информбюро.
В течении 12 июля 1942 года
на Харьковском направлении
наши войска вели
оборонительные бои
с наступающими танками и пехотой противника
и сами наносили контрудары по
немецко-фашистским войскам.
Танковый экипаж лейтенанта
Дедюхина, находясь в засаде,
прикрывал танкоопасное
направление в тыл наших войск.
Когда появились 5 вражеских
танков наши танкисты
подпустили их на близкое
расстояние и открыли огонь.
В неравном бою все 5 немецких
танков были уничтожены.
На Севастопольском
линии фронта продолжались ожесточенные бои.
В течении дня
уничтожено 50
и подбито 12 немецких танков,
уничтожены 10 артиллерийских
и минометных...
Здравствуйте Федор Силантич!
Здравствуй!
Федор Силантич! Нельзя туда.
Это почему?
У Поликарпа Матвеевича
председатель исполкома Хохлов.
А если мне надо?
А если у них дела
государственные?
Ну да.
А у них всегда
государственные.
Ну, не могу я.
Не могу я работать в исполкоме.
Не получается,
Поликарп Матвеевич.
Не хватает мне с тобой
возиться, как с маленьким.
Не получается. Что значит не получается?
Ну хорошо, я вам сейчас объясню.
Нечаев просит у меня 10 подвод.
Звоню к председателям колхозов.
Никто, ничего не дает.
Звоню Назарову, прошу одну,
одну единственную подводу.
Так Назаров ваш
между прочим. - Ну что? Что Назаров?
Назаров меня послал.
И далеко.
Катя!
Соедини меня с колхозом "Красный партизан".
Да, с Назаровым.
Сейчас посмотришь, как у меня получится.
Назаров!
Ты почему так разговариваешь
с председателем райисполкома?
С государственным человеком.
Оскорбляешь словами.
Он что, для себя просит?
А я могу и действием,
коль будете последних лошаденок забирать.
Сев нам косить надо или нет?
Чем я зимой скотину
кормить буду он подумал?
Ладно, Панкрат!
Давай так договоримся.
Завтра
две подводы в район.
Ясно? - Пару не дам.
Одну подводу так и быть.
Выделю. - Ну, и на том спасибо.
Одну, но обязательно.
Только имей ввиду,
в оглобли я сам впрягусь.
Как? - А вот так!
Дотяну как-то до райисполкома,
да там и сдохну на порожках.
Слушай, Назаров,
ты что говоришь-то?
А то, что ты слышишь.
Мы уж и так по 25
часов в сутки работаем.
Насколько мне известно, в сутках 24 часа,
товарищ Назаров.
А мы за час раньше встаем,
Поликарп Матвеевич.
Сказал: сам запрягусь в
телегу, привезу к вашему
крыльцу и сдохну.
Вот так.
Видал, как у меня получается.
Так что ж мне теперь,
от своей работы отказываться выходит?
Вот так-то.
Что там у тебя еще?
Федор Силантич,
а что Семен-то ваш?
Где он? Что пишет?
А тебе, что не пишет что ли?
Вы же, вроде, якшались с ним?
Когда это было.
Да и было-то как-то
будто понарошку.
А я ведь думала,
у него характер ваш.
А у него так...
Слушай, ты,
красна девица,
я ведь тебе не губошлеп
Алейников или твой Елизаров.
Я тебя насквозь вижу.
К чему вы это?
А к тому,
вот тогда,
когда я еще моложе тебя был,
один человек сказал мне:
"соплив ты,
а в душе-то уже напутано."
Чтобы с тобой этого не случилось.
- Спасибо тебе за наглядный урок.
- До свидания, Иван Иваныч.
До свидания!
Ко мне, Федор Силантич?
Проходи!
Ну?
С чем теперь ко мне пришел,
Федор Силантич?
Снимай бронь.
Отпускай на фронт.
А кто же хлеб сеять
да убирать будет?
Ты же лучший комбайнер в районе.
Да ладно.
Сколько девок да баб.
Выучились.
Справятся.
Не спрашивай,
мне тебе больше
объяснять нечего.
Отпускай, Поликарп.
Ладно.
Поговорю с военкомом.
Да ты не бойся.
Да я не боюсь.
Ну, говори, Димка, когда это я с тобой
целовалась? Ты думаешь, если
мы с мамой у вас на квартире живем,
тебе все сочинять обо мне можно?
А я говорил, не болтай.
Да чего воды-то в рот набрал?
Ах ты гад паршивый! - Чего-чего?
Да ничего!
Я, Ганка,
наврал.
Назло ему.
Ты прости меня.
Я тебя прощаю.
Прощаю!Прощаю!
Прощаю! - Так его!
И ты, дурак такой,
не лезь не в свои дела!
Да вы что! Ты ж глаза ему выколешь.
Сдурела она, вот что.
Они что, обидели тебя?
А вам какое дело?
Фим!
Отец твой на фронт
что ли собирается?
Добился, бронь с него сняли.
Может он там с дядей
Кирьяном встретится.
Легче воевать будет.
Спасибо тебе на добром
слове, Фимушка.
Фим!
А я твоего отца вот в такие
годы, как ты
помню.
Ты все больше на него
становишься похож.
Взгляд такой же.
Так.
Ты хоть это
всплакнула, что ли.
Все-таки мужа на войну провожаешь.
Ну, а то, что ты
в Михайловку надумала-
это правильно.
Правильно.
Ну чего?
У Панкрата-то у вас
легче жизнь будет, легче.
Ты там
береги себя, Федор.
Возвращайся.
Пап!
Пап! В военкомате всех уже
построили, чтоб на станцию везти.
Не забудь.
Сядем.
На дорогу.
Па!
Ну, ладно!
Оставайтесь.
Провожать не надо.
Смотри, за мужика остаешься.
Возвращайся, отец.
Пап!
Саблю ты забыл.
Чего? - Саблю.
Проводите отца.
Поют. "Выходила на берег Катюша,
на высокий берег на крутой."
Ну вот, Оксана,
держи Гайдара.
Твой Пушкин, Сережа.
Спасибо. - До свидания!
Что-нибудь помочь?
Напрасно.
А я бы заставила его подклеять.
Вы что, так и будете со
мной в молчанку играть?
Вы почему все время молчите?
Почему же?
Я могу с вами поговорить,
но только на одну тему.
И на какую же?
О том, как ваш муж,
Петр Петрович Полипов,
продавал царской
охранке моего мужа.
Что?
Ваш муж был провокатором.
И я это отлично знаю.
И вы это тоже знаете.
Так вот, я прошу,
чтобы вы письменно это подтвердили.
Да вы просто
сумасшедшая.
Да. Никаких доказательств у меня нет.
Но вы-то это отлично знаете.
И вы это напишите.
Пусть не сегодня,
завтра, послезавтра.
Через неделю,
через месяц, через год,
через 5 лет,
но вы это напишите, а я буду ждать.
Я очень терпеливо буду это ждать.
Сумасшедшая.
А ну, пошла!
Скорее! Скорее!
Туча идет!
Распрягай моего
коня, кажись загнал.
О Господи! - Ну, родимые!
Поднажмем еще маленько.
А то, не дай Бог,
скирду угробим.
Скорее!
Что случилось, Григорьич?
Давайте быстрей
вершите покруче!
Одарка! Иди, помоги ему.
Да пригляди за ним.
Я один тут управлюсь.
Бабоньки!
Вилы!
Держите, Панкрат Григорьич!
Панкрат!
Сейчас я.
Иди сюда!
Прячьтесь, бабоньки!
Все! Шабаш! Слава тебе Господи!
А то у меня сердце зашлось,
думал крышка, не управимся.
Панкрат!
Ты бы одел кепку.
Дождь ледяной. - Ничего-ничего.
За луга под Звенигородом потом примемся.
Кузнец сенокосилку
все-таки наладил.
Ежели со сменой лошадей в трое
деньков управимся. - Со сменой?
Володька!
Савельев!
- Чего, дядя Панкрат?
- Как разветрится отведете две подводы.
Что?
Запряжешь Буланого и Воронка.
А луга? Луга в ручную будем косить?
Собирай туда на завтра бабенок,
ребятишек, которые покрепче.
Я так косить не буду. - Ты не шуми!
С завода просили снаряды возить.
Володька!
Что там Информбюро сообщает?
Опять наши попятились?
Наши-то?
- Оставили города Купянск, Изюм.
- Изюм?
Изюм ел.
А чтобы город не слыхал, нет.
Где такой в России всей.
Где-то недалече от Харькова.
Кружилин сказывал там
и Алейников наш воюет.
Поди воюет,
как тут у нас с невиновными.
Будет зря болтать.
В лихую годину
весь народ в одну
кучку собирается.
И друг за дружку держится.
Иначе беда всем.
Алло!
Алло! Это Решитняк?
Алло!
Алло!
Алло!
Где немцы?
Где немцы спрашиваю?
Так.
Алло!
Алло!
Все.
Связи у нас тоже больше нет.
Немцы вышли на окраину города.
У нас есть еще в запасе полчаса.
Надо взрывать, товарищи.
Действуйте по намеченному плану.
Действуйте.
Есть.
Давай быстрей!
Товарищ майор! Там танки!
Товарищ майор!
Немецкая легковушка.
А может рискнем, товарищ майор?
Ни на колесах так своим.
Рискнем, говоришь?
Танки!
Черт бы их подрал.
Ну, что ж, рискнем.
А танки?
Вот этот холм нас прикроет.
Запомни: шофера с первого выстрела.
Пошли!
Говорят по-немецки.
Офицер?
Комиссар?
Сейчас, сейчас.
Давай в машину!
Быстрее!
Спокойно, спокойно.
Не дергайся.
Давай, давай.
Вот так.
Спокойно.
В крайнем случае объедут.
Вот и порядок.
Правее возьми, к кустам.
Есть.Переоденешься.
Вот сюда.
Смотри-ка, новые какие-то.
Не угодить бы.Неизвестно
насколько они прорвались.
Не угодим.
Ночью будем к своим пробиваться.
Теперь мы на колесах.
Да.
Пропитается сейчас кровью землица.
Дай потянуть.
Что? - Покурить дай.
Огрызаются сволочи.
А если б вместо камня
- осколок, поминай как звали.
- Приготовиться к атаке!
Ну, сволочи, держитесь!
В атаку!
Вперед!
Ура!
Живой, что ли?
Отработался я.
Я ж до войны плотником был.
Гляди.
Отработался я.
Я ж до войны плотником был.
Гляди.
Я же отработался.
Я ж плотником был. Гляди.
Я ж до войны работал.
Как же теперь я?
А?
Я ж плотником был.
Гляди.
Немцы! Немцы!
Говорят по-немецки.
Сволочи! Фашисты!
Так...


Серия 2

От советского Информбюро.
5 мая 1943 года на Кубань
северо-восточнее от Новороссийска наши
войска в результате ожесточенных боев
прорвали оборону противника фронта
в 25 км и овладели
железнодорожным узлом Крымское.
Превращенным немцами важнейшим,
сильноукрепленный узел сопротивления.
Продвинувшись в глубину на 13 км наши
войска заняли также населенные пункты
Черноморский, Запорожский, Веселый,
Садовой, Мелиховский,
Нижнегреческий,
Верхний адабум и Наберджаевская.
Захваченные 80 орудий, 220
пулеметов и другие трофеи.
Противник оставил на поле боя свыше
7000 убитых солдат и офицеров.
На других участках фронта существенных
изменений не произошло.
Стой! Стой!
Спасибо!
Здравствуйте, бабоньки!
Здравствуйте, милые! Панкрат Григорьич где?
В амбаре он. - Спасибо.
Давай-давай!
Скрипим, Панкрат Григорьич?
Деваться некуда. Что нам, старым петухам,
курей топтать перестали.
Ржут, окаянные.
Это кровь у них колобродит.
Да пусть смеются на здоровье, Григорьич.
Смех делу не помеха.
Остатки выгребли.
- Ну что? Мы, стало быть, поехали.
- Ну, бабы,
с Богом! - Бабоньки! Бабоньки! Осторожней!
Там мосток расшатался, смотрите.
Панкрат Григорьич!
Обыскалась вас.
Здрасьте! - Здравствуй!
Ну, сколько ждать можно?
Идите же.
Сирота.
- Отец ее на фронте погиб.
- Война многих сиротами сделала.
Пошли.
Трудно, не умею я.
Просился
у Курилина обратно на завод,
отчитал меня, как мальчишку.
Ну, ты его тоже пойми.
Ярмо-то у него поболее,
чем у нас с тобой.
Одному ему не управиться.
Тянуть всем надо.
Я понимаю.
Стараюсь.
Не получается.
А что там, на фронтах-то?
На фронтах?
Угощайтесь. - Спасибо.
На фронтах бои идут
под Новороссийском.
Наши к Крыму продвигаются.
Ты что?
Радио не слушаешь?
Да слухаю, когда время есть.
Да! Война - она
вроде крестьянской страды.
Покуда не наладишь дела,
не подготовишься - вперед не сдвинешься.
Вон, нынче,
последние отходы выгребли,
чтоб какой ни есть хлебушек
скондобить для сеятелей.
А Россия-то поболее, чем колхоз.
Да и после Сталинграда
очухаться надо.
Дух перевести.
Так ты, значит,
на счет прибавки плана приехал.
Да, собственно.
Сколько ж ты положил на прибавку?
600 центнеров.
Многовато.
Всем прибавляем.
Так.
Ну, ладно.
Тут в кулюшки играть нечего.
Дадим мы эти 600 центнер,
хотя и тяжело будет.
Я, Панкрат Григорьич,
голубчик.
Если ты это сделаешь
я первым буду
ставить вопрос, чтобы тебя
наградили орденом. - Да погоди ты
награды-то раздавать.
Это не я сделаю, вот, те
бабенки, старики, ребятишки.
Это они будут сутками хлестаться,
лепешки из отходов есть
будут, а сделают.
Вот их и награждай, коль сумеешь.
Конечно. Конечно, их тоже.
Вообще будем просить,
чтобы весь колхоз наградили.
Душевный ты человек, Иван Иваныч.
Твои слова да богу в уши.
Дядя Панкрат!
Там тетка Едошиха зовет.
У нее Воронко захрамал.
Подожди меня, Иван Иваныч.
Здравствуйте!
Здравствуйте!
Здравствуйте!
Здравствуйте, Анна Михайловна!
Ну, как? Приживешься здесь?
А что мне приживаться? Я здешняя.
Вы ведь и сами, поди, знаете.
Конечно знаю.
Слыхал, как в Гражданскую
вы здесь партизанили.
А еще что?
А что еще?
Счастливо тебе.
Держись, ребята!
Нас из под Курска какую-то
Лукашовку перекинули.
Да девкам там плясать не с кем.
Болтун ты!
Эх, мужички-сибирячки!
Попляшем мы здесь. Приказано под Лукашовкой
траншеи рыть и оборонительные
сооружения строить.
Сейчас, хозяюшки, сейчас подможем.
Сейчас, подсобим. А ну-ка, бабонька.
Виноват.
Бабонька.
Ну, Семка, ну ты даешь.
Да ладно тебе. Водичка, бабоньки.
Маруся! Иди! Воду привезли.
Чего тебе?
Что это у тебя?
Прокаженная я. - Как это?
Не бойся, я не заразная.
Серной кислотой это я себе голову сожгла.
Зачем?
Вторая рота становись!
Тебе это очень нужно?
Семка!
Все, шабаш!
Цицерон строиться кличет.
А! Сейчас, иду.
Давай. - Как зовут-то тебя?
Ну, Олька Королева.
Иди.
Хватит.
- Письмо от Панкрата Назарова получил.
- Чего пишет?
Скрипит старик, держится.
Мужиков не хватает.
Да.
Семка, представляешь,
Лукашовка напрочь разрушена,
а в уцелевшем сарае
каждый вечер кино крутят.
Пойдем, сходим.
Наши танкисты, между прочим,
на танцах нарасхват. - Ну, пойдем.
И где это ты, Вахромеев, простынь достал?
Натолкнулся, товарищ лейтенант.
На одну благодетельницу.
Натолкнулся.
Может с нами сходите?
Ну, глядите у меня,
в 24 ноль ноль быть на месте.
Товарищ лейтенант!
Отставить разговорчики.
Товарищ командир!
Опустите письма в полку.
В 24 ноль ноль.
Есть.
24 ноль ноль.
Войдите!
Можно?
Сема, смелее.
Здрасьте!
Вот и мы.
Здрасьте.
Меня зовут Капитолина.
Семен.
Здрасьте.
Зойка! Иди сюда.
Ну, ты чего?
А вот это - Зойка.
Здрасьте.
Мы с ней до войны
работали в столовке.
Официантки мы.
Вот. А сейчас пока столовка
отстраивается мы работаем на стройке.
Знакомьтесь, что ли?
Она у нас стыдливая.
Семен.
Зоя.
Вахромейчик!
А чего, у меня есть.
Да вы проходите, ребята.
Зойка!
Пойдем, поможешь.
Слышь,
сдается мне,
что они тут напропалую с немцами жили.
Пойду я. - Сядь!
И не болтай, чего не знаешь.
Зойка! А где кружки-то?
А ты что стоишь? Садись.
Садись.
Ну, мальчики,
сейчас выпьем, потом потанцуем.
У меня, Семен, патефон есть.
Во! - И две пластинки.
Потом в кино пойдем.
Так.
А вот это - Ольке.
Какой Ольке?
Связной нашей.
Ну, Вахромейчик,
- сладенький мой!
- Погодите, какой связной?
Да той самой,
с которой ты в траншее любезничал.
Так!
Ну!
Господи! Что ж мы, как младенцы какие.
Давайте плясать.
Давай! Давай!
Родненький!
Разрешите!
Олька в их отряде
разведчицей-связной была.
Как? Вы партизанили?
Ну!
Танцуйте! Танцуйте!
Вон мы с Каитолиной вместе,
а Олька здесь, в Лукашовке
всю оккупацию жила.
Вы, Семен, пожалейте ее. Ладно?
Кого?
Ольку.
Она у нас хорошая.
Да ей и не надо ничего.
Сейчас она придет. Мы ей сказали.
Ну!
Ну!
Олька все спрашивала о вас.
У Вахрамеева. Вот мы и попросили
с Каитолиной, чтобы он привел вас.
Это ничего?
Да чего ж я?
Что я могу-то ей?
Ой!
Какие же непонятливые бывают мужчины.
Танцуйте! Танцуйте!
Оля!
Олечка!
Олечка! Проходи! - Ольга!
Здравствуй!
А у нас, Олечка, гости.
Вот.
Знакомься.
Это Семен,
товарищ боевой моего Вахрамейчика.
Добрый вечер! - Здрасьте!
Да мы знакомы уже.
О! Когда это вы успели?
Да там, в траншеях.
Ну и расчудесненько.
Хочешь выпить?
Мы оставили тебе глоточек.
Да что ж, выпьем.
Пойдемте, потанцуем.
Семен!
Вы что плететесь, как засватанные?
Мы уж и места заняли.
Не пойду я.
Семен.
Ты не оставляй ее одну.
Ладно?
А может пойдем за компанию?
Оль.
Нет, мне не хочется.
Оля, а верно, что Зойка с
Капитолиной здесь партизанили?
Это с их помощью партизаны три
состава с немцами под откос пустили.
Сколько других дел,
если вспомнить.
Зойка, та особенно отчаянная.
Они добрые, Зойка с Капитолиной.
Я знаю, это они попросили
Вахромеева позвать тебя.
А мне-то зачем?
Оля!
Здесь мы с мамой жили.
Только ты не ходи больше.
А Вахрамеев пусть ходит.
Они с Капитолиной договорились
пожениться после войны.
Капитолина влюбилась
в него без памяти.
Сколько мужиков было в отряде,
а она хоть бы что тебе.
А тут в 2-3 дня влюбилась.
Хочу, говорит, чтобы к концу войны
от тебя уже ребенок родился.
Ты, говорит, воюй,
а я в это время хочу в
себе твоего сына носить.
Ты это ее желание понимаешь?
Не знаю.
А я понимаю.
Вахромеев - он славный.
Хорошо, что они встретились друг для друга.
Оля!
Ты тоже встретишь парня,
который тебя полюбит, обязательно.
А рубец этот должен
зажить, правда?
Ну конечно.
А волосы тоже отрастут ты думаешь?
Вот и доктор сомневается.
Такая и буду всю жизнь.
Говорят по-немецки.
Партизанен?
Где живешь?
Будем ходить в гости.
Оля!
Если тебе трудно ты не
рассказывай, не надо.
Он мне говорил, чтобы я уходила в отряд.
Но как я могла нарушить приказ?
Я должна была следить за
немецкими поездами. Куда они идут,
сколько их и с чем.
Вот я и отрезала волосы.
Потом кислотой.
Однажды,
когда мы с мамой затеяли стирку,
они ворвались к нам.
Мама! Немцы!
Господи!
Матка, давай стакан.
Гулять будем.
Не трогай ее.
Доченька!
Нельзя! Не трогай ее!
Больная она!Больная!
Мамочка!
Фашисты вонючие!
Гады!
Сволочи!
Мама!
Мамочка! Мамочка!
Мамочка!
Это осколком моей же гранаты меня в щеку.
Вот ты сказал,
что найдется для меня парень.
А вот ты
можешь меня такую поцеловать?
Ну, что же ты?
Немец тот может и заразный
был, но ведь он только
платье на мне изорвал.
Но сейчас же темно, болячек моих не видно.
Ну, что же ты?
Успокойся, Оля. Ну что ты?
Все будет хорошо.
Пусти! Жалельщик какой нашелся.
Это они.
Зойка с Капитолиной.
А мне не нужно.
Ничего не нужно.
И не ходи больше за мной. Слышишь?
Не ходи.
Здрасьте!
Нет.
Пока ничего нет.
Ну дай посмотреть. Ну отстань!
Ну дайте взглянуть.
А ты получи.
Попросите у меня что-нибудь.
Николай!
Это когда же я тебе по геометрии
спрашивала? - Здрасьте!
А на прошлом уроке кто
доказательства полчаса шпарил?
Ну-ка, бери ручку и бумагу.
Нет, не буду.
В школе на уроке - пожалуйста.
А дома - не буду.
Ну, смотри у меня,
я тебя завтра опять спрошу.
Ты что, опять у нее классный журнал выкрал?
Ух ты, паразит!
Опять себе отметку поставил, да?
- Что я ставлю? Не пятерки же.
- Ух ты, оболтус!
Вместо того, чтобы учиться, ты...
Ух! Поймает она тебя.
Не поймает.
Ей похоронка память отбила.
Ах ты мерзавец!
Ух ты мерзавец!
Вот отцу напишу, он тебе...
Николай!
Письмо получили?
Не огорчайтесь,
письмо вам будет.
Задержалось где-нибудь.
Что-то случилось с ним.
Что-то случилось.
А может быть на почте затерялось.
Обычное дело.
Ровалилось за стол,
за ящик какой, там лежит.
Вот нашей учительнице 3 месяца
письма от мужа не приходили.
А потом целую пачку
принесли, где-то задержалось.
Не задержалось.
Не будет.
Что-то случилось.
Анфиса!
А Кирьян был хороший человек, да?
Хороший.
Да.
Был?
Анфиса, что ты?
Что ты, Анфиса?
Ты что его хоронишь? - Я же не хотела.
Анфиса! - Ты что его хоронишь?
Мам! Дай клетку.
Дай клетку, быстро.
Быстро.
Смотри у меня, годовая скоро.
Иди, садись и учи.
Да знаю я доказательства, на тройку.
- Давай быстрей!
- Видите ли на тройку он знает, и доволен.
А вы меня простите, ради Бога.
Анфиса! Ради Бога, простите!
Жив ваш муж! Жив!
Уж и не знаю.
Так тяжко.
Так тяжко.
Почему не спишь, сыночек?
Какой я тебе сынок?
Сынок.
Мой старше тебя был.
Он еще в 41 году
под Москвой погиб.
Спи.
Уходи! Уходи!
Уходи!
Уточка вот. - Уходи!
Знаешь, Анфиса, ты не гляди,
что я не шибко видный снаружи.
Я внутри красивей.
Ты мне всегда глянутся
будешь, всю жизнь мою.
Я тебя замуж хочу.
А мне, почему-то,
парни постарше все глянутся.
А дружок твой, Федька
Савельев, так пуще других.
Только я сильнее всех его боюсь.
Носом пошевелит,
у меня аж мороз по коже.
Зачем от усы как настоящий мужик отрастил?
Ты скажи, страхолюдят они его.
А за что ж ты его
любишь-то так по-собачьи?
Слово-то нашел.
Ну да.
Люблю.
Всю жизнь люблю.
А за что, тебе не понять.
Это ты только умеешь любить
по-человечески.
Да.
Я - по-человечески.
Ребята! Держите его, разобьется!
Няня!
Доктора надо!
Скорее сюда!
Да что ж ты делаешь?
Успокойся! - Не хочу жить!
Не хочу жить!
Петр Николаевич! Звонили с вокзала.
Два эшелона раненых прибывает.
Знаю.
Вроде бы успокоился.
На первый этаж
бедолагу переводят.
От туда не выбросится.
Иван! Не залеживайся.
Спасибо, нянечка.
Ну, Кирьян, выздоравливай.
Всего доброго!
Как приеду в часть, обязательно напишу.
Привет, ребята!
Может поешь?
Я принесу.
Судьбу-то думой не пересилишь.
Оно, конечно,
не сладко так-то жить.
Да ведь все ж не в сырой земле.
Не в сладости дело.
А в смысле.
В чем смысл теперь?
Это штука не простая.
Иной человек и с
руками, и с ногами,
и со всем телесным
прикладом жизнь проживает,
а вот смысла того так
вот и не уразумеет.
А вот
жена моего погибшего
сыночка так говорит:
"Хоть бы какой,
только бы живой. Хоть без рук,
без ног, только бы вернулся."
Я бы, говорит,
его как ляльку на руках носила.
А у тебя ведь руки целые.
А ты, окаянный, давеча к подоконнику
пополз. И не совестно тебе перед Господом?
В Господа
я, Глафира Дементьевна, не верую.
А Анфиса моя
ни как жена твоего сына.
На руках носить не станет.
Плохо жили что ли?
Хуже не куда.
Любил я ее
до безпамяти.
А она всю жизнь с
другим путалась.
прикоснуться до меня побрезгует.
И Анфиса
тоже забрезгует.
И все-таки напиши.
Письмо-то жене.
Нет.
Не могу я.
Не могу.
Товарищ военврач!
Может выздоравливающие помогут нам?
Раненых привезли.
Нынче говорили,
что целый поезд должен с ними прийти.
А ты, все-таки, напиши жене.
Надо же,
отец-то ведь мой тоже увечный
был, одноногий.
На деревяшке прыгал.
В Японскую войну ему ногу повредило.
Видно судьба над
нами Инютиными...
Ему ведь тоже тут в
Новониколаевском лазарете
ногу-то отпилили.
Только ему
одну,
а мне обои.
Ну вот и обновил.
Семен!
Сеня! Тут такое дело.
- Какое?
- Капитолина опять просила.
Зашел бы ты к Ольге, простился.
Черт знает, свидимся ли еще.
Что я шут гороховый? Дурачок?
Оля гонит меня.
Может и дурачок.
Да идите вы!
А это знаменитый
курский соловей?
Оль! - Ага.
Ну, наш сибирский не хуже.
Вы завтра
когда уходите?
Утром.
Ты что, Оль?
Устала?
Давай я тебя провожу.
Оль!
Что ты?
Не могу спать.
Каждую ночь мама снится.
Как она меня защищала.
Ничего.
Они за все ответят.
За все.
Сейчас он тебе поклонится.
Оля!
Оля!
Оля! Что с тобой?
Ничего.
Оставь меня, уходи.
Уходи.
Нет!
Не уходи! Не уходи!
Что ты? Что ты?
Хоть на минуту
- быть на месте твоей жены, невесты.
- Нет у меня
- ни жены, ни невесты.
- Я прошу тебя, прошу,
Семочка!
- Олька! Ты о том жалеть будешь.
- Я сама этого хочу.
Сама. Понимаешь?
Ну, что же ты?
Олька! - Брезгуешь мной?
Брезгуешь! - Что ты?
Что ты?
А потом будешь проклинать
себя за эту минуту.
Может я буду тем и
счастливой, Семочка.
Я хочу быть матерью.
Я так же хочу любить и
защищать своего ребенка.
Ну как ты этого не поймешь? Мне ничего
от тебя не нужно, только эту минуту.
Оля!
Пусть твоя жена,
твоя невеста,
на меня не обижаются.
У них счастья не убавится.
Я бы на их месте не обиделась.
Не обиделась.
Встать!
Смирно!
Товарищ капитан! Группа номер 3
к практическим занятиям
по взрывному делу готова.
Дежурный по части старший сержант Скляров.
Здрасьте, товарищи.
Здравие желаю, товарищ капитан.
Вольно, садись.
Товарищ капитан.
Разрешите?
Тема сегодняшнего занятия
немецкая противопехотная мина.
Противопехотная мина предназначена...
Садись.
Для уничтожения живой силы
противника с помощью взрывной волны.
Принцип действия мины:
при давлении на ноженые
стержни, так называемые усики,
шток опускается,
и преодолевая сопротивление
предохранительного кольца,
разрывает его и освобождает ударник.
Товарищ капитан! Вас к майору.
Ознакомьтесь пока со схемами.
Разрешите.
Да-да.
Товарищ майор! Капитан Валентьев
о вашему приказанию прибыл.
Садись, капитан.
Фу, жара.
А!
Не Лев Толстой писал,
конечно, но мужики
действительно герои.
Эти герои - мои земляки. Я возьму себе.
Конечно, товарищ майор.
Ну, как дела?
Личный состав вновь прибывшей
спецгруппы находится на занятии.
Вот что, капитан,
эта группа
должна быть готова через три дня.
По программе полагается неделя.
Какая неделя?
Наступление вот-вот начнется.
И обрати особое внимание
на ночное минирование.
Ясно, товарищ майор.
Приготовься,
сам возглавишь.
Вот за это, спасибо.
Спасибо. А то я засиделся в тылу.
Как говорится, кровь в жилах загустела.
Да, кстати, ты немецкий не знаешь?
К сожалению, нет.
Теряем людей.
Теряем.
Посылаем много,
возвращаются - единицы.
Учим их недостаточно, товарищ майор.
Вот и сейчас, программу
сократили на неделю,
а ведь подрывник
ошибается один раз в жизни.
Разрешите, товарищ майор?
Я занят, Королева.
Очень важно, товарищ майор.
Я занят.
Очень важно, товарищ майор.
Ну, что там у тебя стряслось?
Я видела его.
Прошлым летом в Лукашовке.
Я от партизан возвращалась.
На окраине Лукашовки он вышел
из будки сторожевой с тремя
немцами. Еще громко смеялся.
Я еще подумала,
что за фашист такой громкогласный.
Они покурили, посмеялись,
этот по-немецки хорошо говорит.
Потом он снял черный немецкий
плащ и отдал немцам.
Немцы зашли обратно в будку, а он
за железнодорожный переезд
к линии фронта пошагал.
А может ты обозналась?
Нет! Нет!
Он прошел совсем рядом со мной.
Немцы еще крикнули что-то.
И захохотали.
И автомат у него был советский.
И в форме нашей.
Я хотела все это
рассказать партизанам,
но вы знаете, что со мной,
что потом случилось.
Вот сегодня на занятиях
я узнала в нем,
того громкогласного фашиста.
Ладно, Королева, иди.
Ну и ну, товарищ майор!
Бред какой-то!
Девчонка совсем спятила от войны.
Какие немцы? Какая деревня?
А в Лукашовку тебя, капитан, посылали.
В августе.
Так точно, посылали.
Сиди-сиди.
Я и взорвал мост.
Правда потеряли
трех человек.
Взорвать-то ты взорвал,
но поезд,
который через минуту должен
был пройти на Курск почему-то
немцы задержали.
А я то тут при чем?
Немцы задержали поезд, а я виноват.
Говорит по-немецки.
По-немецки-то ты знаешь.
Встать!
Вы что, товарищ майор?
В своем уме? - Встать!
Руки!
К стене!
Быстро!
Что это за шуточки?
Садись.
Что же вы,
по деревне, с немцами,
средь бела дня.
Что за господа бога душу мать!
Вы что, в самом деле?
Да если б я был тот,
за кого вы меня принимаете, разгуливал
бы я по деревне средь бела дня?
Да еще разговаривал по-немецки? - Сидеть!
Да бросьте.
Девчонке дуре поверили.
Хорошо,
ведите меня куда следует.
Там разберутся.
Разберутся-разберутся.
Дежурный!
Дежурный! Дежурный!
Стой!
Стой! - Что случилось?
Заводи!
И не настигли?
Нет, товарищ полковник.
Он бросил мотоцикл и ушел болотами.
А что прикажешь теперь с тобой делать?
Недавно раздобыл такие
документы второй танковой армии,
к награде представлен.
А тут...
Как же ты упустил?
Ведь он видно агент
Абвера.
В общем,
жди теперь больших неприятностей.
Любое наказание я приму,
как должное.
Ладно.
Теперь о другом.
Надо ликвидировать абверовское
гнездо в Шестоково.
Сделаешь?
Это поможет нашему наступлению.
Я думаю,
ты справишься с этой задачей.
Я готов, Анатолий Григорьевич!
А я уж не надеялся свидеться.
Ты надолго к нам?
Думаю, навсегда, Арнольд Михалыч.
Переодеться бы.
Велите баньку истопить.
А, паршиво!
Когда вернется
господин Бергер?
Об этом надо спросить у Леаркадии Шиповой.
Может Бергер звонил ей из Орла.
Что-то новенькое.
Как же вы ее отдали ему?
Ведь вы собирались
жениться на ней.
Все течет, все меняется.
Так говорят философы.
Ну, и как он, господин,
не очень ревнивый?
Все-все-все.
Молчу.
Не найдется несколько
листков чистой бумаги?
Как вы сами понимаете,
я не пустой вернулся.
Там валяется несколько тетрадок.
Имеются кое-какие сведения
о новых соединениях русских.
На центральном и Воронежском фронтах.
Где он Воронеж-то?
Угу, вот он.
А вы помните,
как вы меня впервые привезли туда?
Я все помню.
Помню, какого труда
стоило нашей разведке
- внедрить вас.
- Зато я и продержался целых 5 лет.
А вот Коростень наверняка
на этой деревяшке нет.
Зато Киев есть.
Киев. Украина. Благословенная земля.
А вот и Москва.
Сама Москва.
У порога которой мы стояли
в 41 году.
Господи!
Протяни руку!
Бери!
Сколько радости, надежд.
Баню я прикажу истопить.
А обломки земного шара
подберите.
Обер-лейтенант.
Попались!
Рожа!
Федор Силантич!
Федор Силантич!
Лохновский просил вас зайти.
Сегодня вечером.
Савельев.
Что за вид?
Ничего.
Больше не буду.
Не буду. Пить надо меньше.
Да иди ты!
Ты как разговариваешь?
Жжет что ли?
Что своим изменил?
Слушайте, вы,
штандартенфюрер,
меня ведь за
мои грехи
даже сам
Господь бог не простит.
Не боись!
Федор Силантич!
Не надо больше пить.
Ну да.
Чего вызывали?
Посты через час менять.
Погода хмурая, боюсь заснут, сволочи.
Через час.
Понятно.
Понятно.
А если бы неожиданно
господин зондерфюрер приехал?
Арнольдик!
Милый!
Милый мой!
Я ни с кем не была так
счастлива, как с тобой.
Почему все кончается.
Безобразница.
Приведи себя в порядок.
Бергер неожиданно приедет... - Ну и пусть!
Что он мне сделает?
Пристрелит?
Пусть! Пусть!
Надоело!
Все надоело!
И Бергер,
и он.
И ты!
Что ты там говоришь?
Проститутка!
А ты?
Ты кто?
А ты?
А все вы тут...
Я телом торгую,
а вы чем?
Страной своей.
Родиной!
Предатели вы!
Мы, по твоему, предатели.
А ты кто?
Может ты шпионка советская?
Не бойтесь.
Я не шпионка.
Я такая же мерзость,
такая же дрянь, как и вы.
Только еще отвратительней,
потому что женщина.
А вы... Не прикасаться ко мне!
Часового позову!
Ее следует... - Бергер не даст.
Она ему очень нравится.
Она же сломалась.
У нее ничего целого в
душе никогда и не было.
Впрочем, как и у нас с вами.
Как у этих подонков,
которые служат здесь под моим началом.
Ну, мы люди умные
и должны понимать,
что другого человеческого
материала у нас нет.
И не будет.
Ведь скотина тем и удобна для
человека, что лишена способности рассуждать
Но не об этом сейчас.
Вот о чем я хотел вас спросить.
Что это за Полипов?
Из дивизии полковника Велюханова.
Не знаю, я его никогда не видел.
Он недавно назначен редактором газеты.
А упомянул я о нем в донесении
так, на всякий случай.
Неужели тот Полипов?
Незабвенный Петр Петрович.
Неужели тот самый...
Интересно было бы...
Интересно...


Серия 3

От советского Информбюро.
5 июля 1943 года наши войска на
Орловско-Курском и Белгородском
направлениях
вели упорные бои с
перешедшими в наступление
крупными силами пехоты
и танков противников,
поддержанными большим количеством авиации.
Все атаки противника отбиты
с большими для него потерями,
лишь в отдельных местах
небольшим отрядам немцев
удалось незначительно
вклиниться в нашу оборону.
По предварительным данным за день боёв
подбито и уничтожено
586 немецких танков,
в воздушных боях и огнём
зенитных дивизий сбито
203 самолёта противника.
Бои продолжаются.
Вахромеев! Чистый подворотничок-то подшил?
А как же! Этой простыни
до конца войны хватит,
товарищ командир.
- Савельев старший, приготовиться.
- Понятно.
Молодец, что понятно.
За понятливость нас бабы уважают.
А любят за мужскую силу. Алифанов!
Бронебойный.
- Готово.
Семён! Куда прёшь?
Бок хочешь подставить?
Правее держи.
Прямо.
Прямо, сказал. В лоб его не пробить.
Чего захотели, мой танк продырявить.
Расшибемся в лепёшку.
Огонь! - Выстрел!
Молодец, Иван Силантич!
Готово! - Прямо.
900.
Огонь! - Выстрел!
Огонь!
Вахромеев, коси фрица!
Готово!
Командир! Башню заклинило.
От чёрт! Гусеницу сорвало.
- Хорошо, что не голову.
- Позубоскаль у меня.
Набрался безобразия от своей Капитолины.
Так. Покинуть машину.
Немедленно покинуть машину.
Вахромеев, ты что?
Вахромеев! Вахромеев!
Командир!
Вахромеев убит!
- Вахромеев!
- Командир, огонь подбирается к боеукладке.
Сибирички! Слушай мою команду!
Давай на ту высотку,
там наша батарея. - Прикрой!
Командир! - Алифанов! - Командир!
Егор Кузьмич! Семён, держись!
Не время сейчас, дорогая.
Я спешу! - Не пущу!
Сейчас не время, дорогая.
Прошу тебя!
Извините, Рудольф.
Вы вызывали.
Да. Да-да.
Дорогой Арнольд, друг мой.
Звонили из Орла.
Я сейчас туда еду.
И даже официальный запрос прислали.
В связи с изменившейся
обстановкой на фронте
нужен очень преданный нам
человек.
Русский.
Для выполнения важного задания.
Какого задания?
Очень важного задания.
И где-то, как я понял,
глубоко, в тылу России.
Я наслышан о ваших грандиозных
успехах в Коростыне
и в Киеве.
Знаю, что ваши агенты проделали
больную работу перед
началом русской кампании.
И что именно за вашу
информацию о боеготовности
Красной Армии на Украине
вы были удостоены
звания подполковника.
Фюрер награждает
всех по заслугам.
За обеспечивание этого задания
вы получите, дорогой Арнольд,
звание полковника.
Этот русский должен быть
человеком безупречным.
Чистым перед
советскими властями.
И что главное-
желающим нам помочь.
Одно задание-
и он обеспечит своё будущее.
А я уже не гожусь
для подобных целей?
Ну, что вы, Арнольд.
Рано вы меня хороните, рано.
Ну, да Бог с вами.
- А люди...
- Я надеюсь, это не из той мрази, которая
служит у нас.
Нет. Есть у меня один
человек
Правда я давно его не видел.
Но я постараюсь с ним встретиться.
Хай Гитлер! - Хай!
Я постараюсь не задерживаться.
Да что вы от меня ещё-то хотите?
Я вам всё сказала. Да, путалась с немцами.
Потому что смерти испугалась.
Понимаете?
А сейчас больше не могу.
Не хочу.
Жить не хочу так!
Что же я за мразь такая?
Зачем меня мать вырастила?
Виновата, я знаю.
Расстреляйте меня.
Ну больше
так я
не могу.
Потому пришла к партизанам.
Потому и говорю с
тобой, что сама пришла.
Значит, уроженка этих мест?
Да.
И болота эти хорошо знаешь?
Да я выросла тут.
Девчёнкой сюда за клюквой бегала.
Ладно.
Только учти,
если твои сведения о Бергере
подтвердятся - это одно дело,
если нет, то...
В общем, здесь пока побудешь.
На этой высоте наша батарея стояла.
Лётчики сообщили нам,
что одно или два орудия утром ещё
стреляли. А сейчас у них
должно быть снаряды кончились.
Мы, товарищ генерал,
понимаем значение этой высоты.
Надеемся к утру её отбить.
Перекинем силы с других участков.
Своих зелёных маловато.
А!
Вот за это спасибо.
За подкрепление спасибо, говорю.
Понятно.
Есть, товарищ генерал.
Капитана Ющенко ко мне.
По каким делам к
нам, Яков Николаевич?
Ты всё по особому воюешь?
Да тут мои ребята ночью
должны с задания вернуться.
Вовремя они тогда немецкий
склад в атмосферу подняли.
Если б тогда не они...
Ну а сейчас с чем ходили?
Узнаем.
Да, кстати,
тут мои земляки у тебя воюют.
Во, читал?
Читал.
Хочу повидать.
- Так это значит твои земляки?
- Товарищ подполковник.
Капитан Ющенко прибыл.
Передай по рации,
через 10 минут всех
командиров батальонов ко мне.
Да.
Намолотили вчера
наши танкисты под этой
высотой немецких танков.
Ну и наших потерь достаточно.
Так что где сейчас твои земляки?
Может на эту высоту
сквозь немецкие порядки
к нашим артиллеристам пробились, а может...
Ну и высота.
Тут болото,
враг, никак не подберёшься.
Пал Филиппыч!
Есть тут у меня задумка одна.
Как провести отряд
по этому болоту.
Товарищ подполковник! Командир вверенной
в оперативное подчинение вашей дивизии,
вашей дивизии 143, отдельного
армейского штурмового
батальона капитан Хлебников
и замполит батальона старший
лейтенант Лыков прибыли
для получения боевой задачи.
Наконец-то!
Давно поджидаем вас! - Здрасьте!
Здравие желаю, Яков Николаевич!
Здравствуй.
Вы что, знакомы что ли?
Да, это мой земляк.
Как?
Ещё один?
А у нас в батальоне,
товарищ подполковник, есть ещё
один земляк.
Да! Видать земля тесновата стала.
Поют песню.
Кончай самодеятельность. Командир идёт.
Командир идёт.
Курите, отдыхайте.
Вольно. Отдыхайте, товарищи.
Здравие желаю, товарищ капитан!
И товарищ майор.
Извините, ослабли зрением.
Когда на дело пойдём, начальники?
- Отставить, отставить разговоры.
- Есть, отставить разговорчики.
Где третий? Где ваш дружок?
Куда пропал?
Временно отлучился.
Найти.
Слушаюсь.
Вольно.
А в музеях за просмотр
произведений искусств,
товарищ майор, наличными платят.
Хороши бойцы. - Ну и что?
Из бывших штрафников,
вину искупили, и теперь солдаты.
Товарищ капитан, ваше задание выполнено.
Собственной персоной.
Товарищ капитан,
рядовой Зубов о вашему приказанию прибыл.
Здравствуй, Зубов!
Здравие желаю, товарищ майор!
Яков Николаевич!
Ну как?
Пока живой.
- Ну, молодец, что живой.
- А нам рано умирать.
Конечно.
А мне нравится Зубов.
Бывший штрафник, злой,
язвителен на язык,
а воюет
не хуже других, Яков Николаевич.
Между прочим,
я ведь тоже из
бывших штрафников.
Если ты помнишь,
я был осуждён до войны.
До 42 года, до
середины, находился я
на севере,
почти в самой тундре.
Так что
подумать
мне было время.
- Выходит, я тебе тоже по ночам снился?
- Нет.
Нет, Яков Николаевич.
Ты мне не снился.
У меня нервы крепкие.
Вот.
А после приказа Сталина
227 в июле прошлого я несколько раз просил
отправить меня в штрафную роту.
На фронт.
Спасибо помог один человек.
Был ранен,
к счастью не очень тяжело,
ну, а потом, как обычно.
Стал свободен,
был рядовым в обычных войсках.
Участвовал в нескольких боях.
Получил вот за одно
дело "Красную звезду",
офицерское звание.
А здесь недавно убило
командира батальона, вот этого,
и меня назначили.
А как
ты-то жив?
Как живёшь, Яков
Николаевич?
Воюю.
Моё дело - разведка.
Диверсия в тылу врага.
Товарищи бойцы,
солдаты, дорогие сынки мои!
Мы все
очень скоро
окажемся в огне.
Бой предстоит
необычный.
Мы с вами ещё в
таких боях не бывали.
Когда начнётся общее наступление
нам следует,
с помощью проводника,
пройти болото,
ударить немцам в тыл.
А баба ничего.
Очистить от противника траншеи
и сосредоточиться у высоты 162.
Атаковать придётся с
хода по выходе из болота.
И немец, мне думается,
встретит нас огнём в упор
пулемётным и пушечным
И чтобы подавить его
в момент атаки будет
гвоздить наша артиллерия.
И ещё скажу одно,
я знаю храбрость вашу,
я знаю, что каждый
из вас лучше умрёт,
чем сделает шаг назад.
Поэтому я уверен в нашей победе.
Вопросы
есть? - Разрешите.
У меня вопрос, товарищ капитан.
Рядовой Ломов.
Наколка вопросы задаёт.
А скажите, девушка,
не утонем мы с вами в этом
болоте все в рассвете лет?
С такой не грех и утонуть.
Если пойдёте за мной цепочкой,
друг от друга не отставая,
не потопитесь.
Идти я буду тихо.
А ну, плотней!
Тихо!
Эх!
В штрафной роте
не так было,
как этом проклятущем
болоте.
Засосёт.
Эх, Зубоа.
Да не ной ты!
Да не ною.
В огне не сгорели,
и в воде не потонем.
В огне не потонем,
значит в воде не сгорим.
Ну и зануда же ты.
Ну вот, опять.
Опять команду ждут.
А может к немцам рванём?
- Самое время, никто не заметит.
- Что ты говоришь?
Под пушки ведь гонят.
Убьют ведь!
Заткнись, зараза.
Я столько людям нагадил, что ни
вода, ни земля... Слышишь, Зуб?
Ну и сука же ты.
А я всё равно к немцам сбегу.
За такие слова я сам тебя...
Слышишь?
Зуб!
Я дело говорю.
Слышишь? Подумай.
Ты как знаешь, а я всё равно к
немцам пойду. - Давай-давай!
А я тебя сам ещё из автомата подтолкну.
Алло! Вы меня слышите?
Алло-алло!
Алло!
Алло!
Мы находимся на высоте 162.
Алло!
Кругом немцы.
Ещё один снаряд.
Алло! Высота окружена со всех сторон.
Алло!
Алло! Слышите меня?
Алло!
Алло!
Всё.
Есть 30. Не переживём.
Ха!
А я и не тогда, и не сейчас,
и не потом помирать не собираюсь.
Алло!
Алло!
Потерпи немного.
Ну, а если по делу?
Полегчать должно.
Кто из окружения выйдет
живым, доложит,
что батарея Оружейникова
уничтожила 13 танков
и около роты пехоты.
Наши потери-весь личный
состав, кроме нас двоих.
Ясно? - Вот сам и доложишь.
Сегодня бы со счёту не сбиться.
И немцы и наши бьют.
Неужели наши из болота наступают?
Надо подавить их орудия.
Они же отсюда, как на ладони.
Как на ладони, говоришь.
Поможем пехоте.
Заряжай!
Огонь!
Ура!
Боже мой! - Молодец!
Спасибо тебе, дочка! Дальше не ходи.
Вперёд!
Товарищ капитан! Товарищ капитан!
Санинструктора ко мне!
- Ракету, отбой артиллерии.
- Есть.
Хорошо пошли.
Василий Степаныч! Василий Степаныч!
За мной!
Ура!
Вперёд!
Чего прижался, боец?
Ранен что ли?
Пока нет.
Так ты что же, мать твою?
Давай!
Давай!
Зуб!
Зуб! Командира убило.
А, черт! - Рванём к немцам? - За мной!
Сволочь!
За мной!
Ура!
Прицел 20.
Левее номер 8.
Живее! Огонь!
А сейчас от Магомедоа заказной!
Живее!
Магомедов, по левому берегу огонь!
Огонь!
Прицел 18 левее 012.
Огонь!
Огонь!
Огонь!
Огонь!
Огонь!
Семён!
Семён! Ранен? - Голову рвёт.
Не могу больше.
Не могу.
Огонь!
Пусть не стреляют! - Ну как же можно
не стрелять? Семён, потерпи, потерпи.
Не стреляйте! - Семён!
Огонь!
Огонь!
Огонь!
Что с ним?
Контузило Семёна.
Ещё в танке. Рвёт голову.
Отставить, Магомедов.
Своих перебьём.
Ни хрена не видно.
А мы наших
кажись вовремя поддержали.
Опять полезли.
А ну, братцы! Выкатывай орудие!
Огонь!
А! Есть! - Магомедов.
Теперь по правому. - По правому.
Алифанов, Савельев, поддержите! Магомедов!
Снаряды! Семён, снаряды, живее! - Сейчас!
Огонь!
Семён!
Алифанов, снаряд!
Семён!
Сёмка! Семён!
Алифанов убит.
Савельев, отходить.
Но как же Сёмка?
Я его не брошу.
Стой! Он же убит, не видишь.
Младший сержант Савельев.
За мной!
Приказываю, за мной!
Савельев, за мной!
За мной!
Анна!
Ты чего, Анна?
Чего ты, ну?
С Сёмкой что-то.
Та чего ты? Почудилось.
Ну, чего ты? Ну?
Что ж тут говорить, дорогие товарищи?
Не мне вас учить,
как убирать скудный
урожай этого года.
Техники в совхозах
и колхозах мало.
Более или менее добротные
машины и тракторы
взяты для нужд фронта.
Комбайны за два военных
года разбиты до предела.
Новых нет и не будет.
Не может сейчас страна
дать новых машин.
Но все имеющие у нас тракторы
и комбайны должны работать.
Жабки, лобогрейки,
косы, серпы,
всё мы должны наладить.
Всё впустить в дело.
За бесхозяйственность,
за потери зерна будем безжалостно
наказывать, как неоправдавших
доверии партии и народа.
И это не просто предупреждение,
так будем поступать,
по законам военного времени.
Да.
А как себя чувствует ваша
рожь, товарищ Кружилин?
Я думаю,
что рожь засуху выдержит.
Правда будет послабее.
Жалко, что здесь нет Назарова.
Он ведь большой специалист по
выращиванию ржи в нашем районе.
Мне очень жаль,
что он не приглашён на наше бюро обкома.
Плохо мы ещё работаем с людьми.
Не всегда умеем поддержать,
отметить, выдвинуть достойных.
Но ещё хуже, товарищи,
что мы, как это положено,
не поддерживаем,
не распространяем опыт
мастеров земледелия.
Иван Михайлович!
Полтора года назад
мы на бюро обкома
обсуждали вопрос,
вопрос о Назаровской ржи.
А что сделано, чтобы расширить
посевной клин этой культуры?
А что могло быть сделано?
Решение тогда приняли,
функция половинчатая.
Так может настала пора и
спросить кого-то за это?
А кто готовил решение?
Решение готовил я.
И в решении был пункт
о том, чтобы некоторые районы,
прилегающие к Шантарскому,
климатические условия
которых сходны,
изучили и рассмотрели вопрос о возможностях
расширения посевов ржи.
Но вы, Фёдор Степанович,
этот пункт вычеркнули.
Я?
Да. Лично вы.
Да.
Вот видите,
не на высоте, значит, оказался.
А члены бюро,
не настояли, не поправили меня.
На высоте тогда оказались
Субботин и Кружилин.
А прежде всего
Панкрат Григорьич Назаров.
Честь и хвала ему.
Недавно я был на его полях.
И сам Назаров не знает,
что я был у него.
Объезжал посевы,
заехал и в ваш район.
Рожь действительно должна и
при нынешних погодных условиях
выдержать.
С сорняками справляетесь?
Какие меры предпринимаете,
Поликарп Матвеевич?
Собрали на прополку всех,
как говорится, и живых
и мёртвых.
Даже пошли на то,
чтобы на две недели раньше
школы закрыть.
Хотя, конечно, отлично понимаем -
вы нас за это по головке не погладите.
Ладно, сделаем вид,
что мы... это...
вовремя не заметили,
а ты нам сейчас не говорил.
И, товарищи,
давайте исправлять нашу ошибку
с посевом ржи.
Мою, вернее сказать.
Как это сделать,
подумаем.
Разрешите.
Позвольте представиться.
Кузин Григорий Егорович.
Сотрудник армейской газеты.
Полипов Пётр Петрович,
редактор дивизионной газеты.
Здравствуйте, Пётр Петрович.
Саша Горохов, наш корреспондент.
Здравие желаю.
Ну что? Неплохо устроились.
А! Знакомая картинка.
Снегири.
У меня на московской
квартире два кенара
и три попугайчика
жили. Жена пишет,
кенар и два попугайчика
околели, кормить нечем было.
А один, представьте себе, выжил.
Картошку сырую приучился есть.
- Голод не тётка, товарищ подполковник.
- Конечно, товарищ.
Что? Пленные?
Так.
Отвоевались.
Победители.
Что вы?
В колонну по двое становись.
Вы ведь недавно в редакции?
Недавно, товарищ подполковник.
Всего несколько дней.
Вы знаете, я даже ещё не
успел на передовой побывать.
Тогда у меня есть идея.
По моим данным на этом
участке фронта завтра утром
произойдёт нечто любопытное.
Могу взять вас с собой.
Поедемте вместе?
Получите боевое крещение.
Прям сегодня? - Да хоть сейчас.
А что время терять?
Замечательная картинка.
Мирная.
Знаете, Пётр Петрович, у меня есть мечта.
Как нибудь,
после войны засесть за письменный
стол и написать книгу о нас,
фронтовых корреспондентов.
Есть что вспомнить,
что рассказать.
Да-да.
Ну так? Как же, Пётр Петрович?
Решили?
Товарищ подполковник,
а что на ночь глядя-то?
Как раз успеем вовремя.
Окажемся, так сказать,
в самой гуще событий.
Товарищ майор,
разрешите я вас отвезу в войска?
Мне всё равно надо на передовую.
Кое-какой материал для газеты собрать.
Ну, так что?
Едем?
Товарищ подполковник.
Может мы всё-таки
поужинаем?
Это можно.
Еда солдату никогда не мешала.
Горохов!
Распорядись на счёт ужина
и транспорта. Ступай!
Есть!
Едемте, Пётр Петрович!
Не пожалеете.
Надеюсь.
- Саша! Сверни-ка сюда.
- Зачем? Здесь дорога хуже, а там овраг.
Тут где-то находится КП полковника
Велиханова, сперва заедем к нему.
- Давай!
- Есть!
Ох, чёрт!
Мессер сволочь!
Саша!
Да!
Наделал делов.
Откуда же он влетел?
Смотри!
Вон оттуда.
Спокойно, сибиряк.
Без шуток.
Пошли!
Что это значит?
Вам привет от обер-лейтенанта
Арнольд Михайловича Лохновского.
Что?
От Арнольд Михайловича Лохновского.
Не может быть.
На войне всё может быть.
Ну-с, дорогой мой.
Сколько мы не виделись?
Уму не постижимо.
Изменились мы оба.
Время безжалостно.
Ну, а как там
дочка-то моя?
Полинушка-то моя дорогая.
Небось, кучу детей тебе нарожала?
Не рад встречи с родственниками?
Нехорошо, Пётр Петрович.
Я-то, ради нашей встречи,
роскошный ужин приготовил.
Пойдём.
Пойдём.
Как говорится, сядем рядком,
поговорим ладком.
Ну-с,
в деревне Шестаково, уважаемый,
здесь находится
одна из разведывательных
групп Абвера.
Ну а я,
начальник ягдт-команды.
Ты понимаешь, что я сообщил вам тайну
государственной важности и я
надеюсь, что вы... - Зачем я
вам? - Просто я узнал,
что здесь неподалёку находитесь вы
и я решил встретиться с вами.
Как поживает с вами моя дочь?
А если серьёзно,
большому начальнику
из абвергруппы
потребовался человек,
в глубине России,
который сможет принять и
прикрыть нашего агента.
Я и подумал,
есть же у меня родственник,
который сможет нам помочь в этом деле.
Мало, что вы и так исковеркали мне жизнь.
Я на это никогда не соглашусь.
Никогда.
Подумайте о Полине.
Она может остаться вдовой.
Никогда.
- Никогда.
- А куда б ты делся?
Благодари бога,
надобность в этом отпала.
Постарел ты, постарел,
Петр Петрович.
Ещё трусливее стал.
Не в трусости дело.
А в чём же?
Просто уметь объективно
видеть всё происходящее.
То есть как?
Что Германия проиграла
войну - это факт.
Кому же теперь нужна вся эта
ваша возня?
Значит, вы полагаете,
что германская армия потерпит поражение?
Этого не может не видеть даже слепой.
Увы, уважаемый
Пётр Петрович,
я это вижу.
Да, германская армия, доселе непобедимая,
здесь, кажется, надорвала свой пуп.
Но борьба на этом не кончена.
Вам никогда не победить Россию.
А вот это-позволь
позволь.
Что вы не пьёте, Пётр Петрович?
Ваше здоровье.
Сейчас Англия и Америка
к сожалению с Россией.
А почему?
Если падёт Россия, то
Англию Гитлер проглотит
как хохол галушку.
Тогда и Америке не сдобровать.
И никто её не защитит.
А ты думаешь что,
Англия, Америка
всегда будут на стороне России? Нет.
А почему?
Потому, что после окончания
войны и после победы России
запад не даст распространиться
коммунизму по всей Европе.
Как это у вашего Маркса?
Призрак бродит по Европе.
Побродил, хватит.
А я так думаю, что этот призрак
скоро начнёт обретать в Европе
плоть и кровь.
Эта война закончится в Берлине.
А для этого Красная Армия
должна пройти почти пол Европы.
А там не только ваши
сторонники, и не известно ещё,
какая идеология победит.
Идеология!
Есть только одна
идеология - у всех,
человек хочет жить и жрать.
Причём, жить - как можно дольше,
а жрать-как можно слаще.
Вот и вся идеология.
Всех стран и народов.
Почему же тогда наши
солдаты идут в бой
не щадя своей жизни?
В тылу женщины и дети
стоят по 20 часов у станка.
А крестьяне отдают фронту
всё, до последнего зерна, до
последней нитки.
Или вы скажете,
что ими руководит тоже животные страсти.
Фанатизм.
Обыкновенный коммунистический фанатизм.
Вы так воспитали людей.
Но как человека не воспитывай,
остаётся один,
не стареющий, вечный закон.
Своя рубашка ближе к телу.
И мы сделаем так, чтобы эта
рубашка к телу намертво приросла.
Мы вытравим из мозгов людей
этот коммунистический фанатизм.
Вот закончится война, всё как-то
утрясётся, успокоится.
Тогда и начнётся настоящая борьба.
За нами идеологическая
машина всего остального мира.
Да и многие из твоих
соотечественников
будут нам в этом активно помогать.
Я не думаю, что вы нашли
много желающих помощников.
Найдём.
Нет. Мы их воспитаем.
Мы их наделаем столько,
сколько нам нужно.
Деньги сделают всё.
Мы подорвём монолит
вашего общества.
Светает.
Ладно, сейчас.
Вот войну за души людей
мы выиграем.
Так же, как выиграли эту.
Что?
Не веришь?
Ну, что ж, зятёк дорогой?
Раз не веришь,
родственник ты мне или не родственник,
но раз ты непримиримый враг,
к тому же враг идейный...
Кузин!
Расстрелять его.
Готовьте комендантский взвод.
Вы же слышали?
Скоро рассвет,
а расстреливаем людей мы,
как и повсюду, на рассвете.
Что?
Ты же не разделяешь моего
исторического оптимизма?
Агента нашего отказался принять.
Надо
подумать.
А!
Дохнуло смертью.
И сразу согласился подумать.
И поверить мне.
И большинство людей такие.
Своя рубашка ближе к телу.
А ты говоришь,
что мы не найдём себе помощников.
Убирайся отсюда.
Кузин!
Верни ему вещи, отведи за линию фронта.
Пусть живёт.
Пошли!
Пётр Петрович!
Как я объясню?
Сегодня оба фронта ваши.
Наши снова сдвинулись.
Кто в этой суматохе будет разбирать это?
Жизнью своей
ты обязан Полине.
По возможности не обижай её.
Пшёл вон!
Не дрожи, Пётр Петрович.
Это третий гвардейский что ли?
Солдат!
Тебя спрашивают.
Ну, третий.
Где найти командира полка?
Савельев?
Иван Силантич?
Ну, наконец-то.
Здравствуй!
Или не узнаёшь?
Почему же? Узнал.
Ну, что, Иван Силантич?
За встречу.
А я, понимаешь,
письмо домой отправил
Кружилину
и вырезку из газеты положил о вас.
Пусть, думаю, порадуются за земляков.
Как он погиб-то?
Ну, а как на войне погибают?
А чего это, Яков Николаевич,
мы тебе с Сёмкой понадобились?
Ну, чего тебе ещё?
Чего?
Да вот, посмотреть решил,
и сравнить.
Кого с кем?
Тебя с братом твоим Федькой.
Ну, а сына с отцом значит.
А что сравнивать?
Яков Николаевич.
Фёдор ушёл на фронт,
прошлым летом.
Погоди!
А неужто он тоже
где-то здесь близко?
Не здесь.
Но и недалеко.
А где?
Может сидется можно?
У немцев он.
Карателем служит.
Что?
Ты что? Ты что говоришь-то?
Федька у немцев?
Врёшь! Врёшь ты!
Не вру, Иван Силантич.
Да.
Так он, наверное,
и должен был кончить-то, Федька.
Ох, Яков Николаевич!
Яков Николаевич!
И зачем я тебя встретил?
Не знал бы ничего этого.
Скоро я увижусь с братом твоим.
Привет передать?
А ты что,
специально нас с Сёмкой разыскивал,
чтоб это сказать?
И для этого тоже.
Слава богу Сёмку убило.
Если убило.
Как, если убило?
Погиб, погиб он.
Конечно, я ж сам видел.
Только куда тело
делось никак не пойму.
Я потом, когда немцев
отогнали всю высоту облазил.
Ещё до того,
как убитых хоронить начали.
Не было его.
Нигде не было.
Я всё обыскал.
Но если Сёмка не убитый был,
а без сознания и раненый только,
если он потом в плен попал,
не прощу себе этого, никогда не прощу.
Не кори себя, не мучайся.
А домой написать надо.
Ты жене напиши, а она Анне расскажет.
Жену-то, кажется, Агатой зовут?
Агатой.
Можешь ты меня взять с
собой, туда, где Федька?
Ты с командованием поговори.
А зачем тебе?
Не знаю.
Разве непонятно?
Разве непонятно?


Серия 4

От советского Информбюро.
20 июля 1943 года
наши войска на орловском участке фронта,
преодолевая упорное
сопротивление противника,
продолжали развивать наступление
на прежних направлениях и
продвинулись вперёд от 6 до 10 км.
За отбито 10 контратак противника
с большими для него потерями.
Наши войска,
наступающие севернее Орла
заняли 30 населённых пунктов,
в том числе город Мценск.
Гриш!
Давай на встречу Ольге.
Иду.
Боролся ты за советскую власть,
верно знаю,
только не любишь ты её.
Сердцем не принимаешь.
Погоди!
Ты свяжи тогда
концы-то с концами.
Как же я её не принимаю,
ежели я партизанил.
Боролся-то я за советскую власть.
А?
Партизанил, это верно,
да не всё в жизни легко объяснить можно.
Только сдаётся мне, Фёдор,
случись сейчас у тебя возможность -
ты бы против боролся.
Ты не болтай.
И не объявляйся больше в моём доме.
Маешься, гляжу, Иван Силантич.
Закурить бы всё ж таки.
Мочи нет.
Закури, только осторожно.
Жалеешь, что с нами пошёл?
Не жалею, нет.
А вот что маюсь - это верно.
Федька, он что?
Сам к немцам ушёл?
Или в плен попал?
Не знаю я этого.
Да и в этом разве дело.
Это верно.
Случится с ним встретиться,
с глазу на глаз,
всё ему скажу.
Да не поймёт только.
Поймёт, он не глупый.
Я вот что, Яков Николаевич, спросить хочу,
ты вот
в Шантару Кружилину про
нас с Сёмкой сообщал.
А про Фёдора?
А?
Да не писал я ничего про Фёдора.
И не надо бы.
Никуда не надо.
Что с Анной-то будет?
С детишками?
Что будет?
Не сладко им будет.
Не моё это дело сообщать
куда-нибудь, не сообщать.
А детишки-то в чём виноваты?
Вон, Андрейка-младший,
сам на фронт бегал.
А как Сёмка воевал я видел.
Жаль парня, если погиб, жаль.
Олька-то когда должна прийти?
Да пора бы уж ей.
Ну, что?
Немцев в Жуковке нет.
Партизаны по прежнему
в Поповских лесах.
Я думаю, надо идти немедленно.
Там просеки по дороге, пока развиднеет
мы их пройдём, а там леса начнутся.
- Ясно.
- Гриш!
Подымай людей. - Есть.
Устала? - Нет.
Да ладно.
Дядя Серёга молоком меня напоил.
Жива его корова оказывается.
Всю войну её лесу держит.
Смекалистым дед оказался.
Вот что, пока совсем не рассвело
давай-ка, пробирайся обратно.
Ты своё дело сделала, спасибо.
И не подумаю.
Оля!
Я своё дело, пока война,
никогда до конца не выполню.
Да пускай идёт Олька с нами.
Хорошо.
Спасибо тебе, солдат.
Я, понимаешь, дядя Сёмкин.
Иваном меня зовут.
Какой дядя? Чей?
Сержанта Савельева, танкиста.
Он мне говорил про тебя.
Ну и что?
Ничего.
И надо было вам шлёпнуть этого Бергера.
Долго мы за ним охотились.
А тут его любовница
сказала, что из Орла он будет
возвращаться с небольшой охраной. Ну и...
Давно мы этого случая ждали.
Ладно. Чего теперь.
С другой стороны
Лахновский будет
напуган смертью Бергера.
Я думаю, сделаем так.
Небольшой группой
ударим с большака.
Лахновский обязательно
пошлёт все свои силы.
Ну должен же он клюнуть на эту хитрость.
А мы, в это время,
основными силами ударим с другой стороны.
Ну, как?
Может и клюнет. - Да должен клюнуть.
Годится.
Ну, что ж, детали обсудим.
Дрыхнешь!
Силантич! - Я тебя куда поставил?
Идём! Идём!
Пароль.
Филин.
Оберлейтенант.
С возвращением.
Ну что?
Опять напился?
А что, запрещается?
И тебе глотнуть советую.
За ночь-то, поди, набегался.
Эх, Фёдор, Фёдор!
Рассказал бы, как там.
Сходи, узнаешь.
Тут недалёко.
Давно там тебя ждут.
С распростертыми объятьями.
Только учти, Фёдор,
то, что когда-то
простилось твоему брату,
тебе они никогда не простят.
Время не то.
Савельев!
А ведь я тебя давно знаю.
Мне про тебя, в своё
время, много рассказывал
один человек.
Яков Николаевич.
Какой Яков Николаевич?
Алейников.
Земляк твой.
Яшка?
Ну, Яшка это... - Что Яшка?
Лопух твой Яшка.
Это ты врешь, господин хороший.
Яшка Алейников
загнёт тебе ещё салазки-то.
Скорее тебе.
Смешной ты мужик.
Да фронт-то советский
уже вперёд пошёл, милый.
Лохновский наш и тот вон
говорит, что Сталинград-
это цветочки.
Вот потому-то, держись лучше меня.
Мне, Фёдор Силантич,
в скором времени такие люди, как ты,
понадобятся.
Зачем?
Зачем я тебе понадоблюсь?
Стрельба.
Говорят по-немецки.
Арнольд Михалыч! Закрывайте лавочку.
Со стороны болот...
Обошли.
К комендатуре!
Перехитрили, сволочи!
Степан! Ну-ка, сними этого гада. - Есть.
Пшёл! За мной!
А, сволочи!
Обложили, как волков. - А мы волки и есть.
Нам бы только к болоту прорваться.
За мной!
Савельев!
Ногу подвернул.
Сейчас пройдёт.
Ну что случилось?
Нога. - Не вовремя,
господин подполковник. За мной!
Убережёшь меня, я для тебя всё:
документы какие хочешь и обратно к
своим, на родину.
Что ж ты скулишь, как
баба, ваше благородие?
Ну, что тут у вас?
Нога.
Ужасная боль, сейчас пройдёт.
А ну-ка, быстро вперёд.
Не могу. Одну минуту.
Что-то вы долго, господин подполковник.
У меня есть мгновенное средство.
Савельев! Он меня убьёт! Что ты делаешь?
Слушай ты, оберлейтенант...
Зачем?
На всякий случай.
Живьём попался б, а это ни к чему. Пошли.
Ты что?
Сдаваться хочешь?
Зачем?
Пошли.
Всё! Кажется крышка!
Стреляй! Чего стоишь, идиот?
Ну, здравствуй,
Фёдор.
Варваньша!
Ты?
Да, я вот.
Ваньша.
Брательник!
Вот и нашёл я тебя.
Как же ты у них-то оказался?
А ты?
Помнишь тогда,
в банде Кафтанова-то?
Тогда...
тогда было всё совсем другое.
В двух словах
не объяснишь.
И мне не объяснить.
Врёшь! А как объяснить то,
что ты по своим стрелял?
По своим?
А!
Были свои, как говорят.
Ну, стреляй, стреляй.
И выстрелю.
Не имеешь ты права
по земле этой ходить.
А ты?
А я за свои годы жизни отдал.
А знаешь,
мне сегодня всю ночь снились
Анна, Семён.
Ты.
Я?
Как будто чуял, что ты рядом.
Да-да, я то здесь.
А вот Сеньки твоего нету.
И уж не будет никогда.
Убили?
Наверное.
А может в плен попал.
В плен.
Плен - это...
Да.
Похлебает твой
Семён. - Мой?
Ты гад знаешь же,
что Сёмка твой родной сын.
Только не знаешь, кто Анну
испохабил, так скажу тебе,
отец её.
Михал Лукич Кафтанов солдатам отдал её,
потому что любила тебя дурака.
Безумно. И за тобой к партизанам пошла.
Что ж ты это всю жизнь молчал?
Ваньша!
Ты же всё равно мне не поверил бы.
А то, что
Михал Лукич отдал её,
понятно...
Гражданская была -
родство не в счёт.
И сейчас не в счёт.
Вынимай.
Ну,
стреляй.
Братец кровный.
Тебя и без меня расстреляют.
По суду.
За измену родине.
За измену родины?
Нет, Ваньша.
Не изменял я.
Потому что нет у меня родины.
Понятно.
Да не понять тебе,
Ваньша.
Не поймёшь ты.
Не сможешь понять.
Ванька!
Ты подумай,
как бы мы могли с тобой
жить. Ведь это же ты...
Вы мне всю жизнь исковеркали,
ведь всю жизнь поломали, Ванька.
Ох! Сирота несчастная.
Хватит.
Давай, пошли!
Пора тебе ответ держать про все твои дела.
Мне
ответ держать?
Ну, пока ещё меня
расстреляют, я тебя...
Ешь землю, гад!
Будешь знать, как толкаться.
Федька!
Опять меньшого треплешь.
Тюха-матюха! Я тебе что говорил?
Что говорил? Забыл?
Забыл, тюха-матюха?
А зачем к жандарму заявились?
Конокрадов ловить будут. От скажу
жандармам, что ты цыганам помогаешь.
Ах так!
Так ему и надо, гаду белобрысому.
А разве он гад, Антоха-то?
А кто же он?
Кто мне чёртиков на морде
рисовал, пока я спал?
Он хороший.
Товарищ командир! Савельев здесь.
Этого обыщите как следует.
Савельев, не ранен?
Ты его, что ль?
Я.
Живьем бы его, гада.
Пойдём.
Похоронить бы его.
Уходить надо.
Дядя Иван!
Дядя Иван!
Спишь?
Дядя Иван!
Это ничего,
что я вас так называю?
Что уж?
Называй.
Раз уж ты всё про меня
знаешь, дядя Иван,
я хотела...
Вы в одной части что
ли с Сёмкой были?
С самого начала вместе воюем.
Воевали.
Убит?
Не з-наю я, Ольга.
Будет, дочка.
Не надо.
Ну, будет.
Будет, будет.
Война идёт какая.
Слышь? Не надо.
Не могу я больше.
Сил моих больше нет никаких.
Это понять можно.
Нельзя.
Можно.
Нельзя!
Давно хотела тебе сказать.
Не посмела.
Сейчас скажу.
У меня ребёнок будет.
Сёмкин?
Кроме него у меня никого не было.
Никогда.
Может и не будет.
Говорят по-немецки.
- Максим, осторожно!
- Семён!
Савельев!
Держись!
Зубов?
Откуда он здесь?
Откуда... Держись-держись.
Сволочи!
Как это ты среди нас?
Тебе он там с плетью стоять.
Война, Семён, на многое заставила меня
иначе поглядеть на многое.
Глаза открыла.
Ну, что ж ты увидел?
Что я человек.
Что я человек.
Давно в плену? - С июля. - Да. Теперь Семён
держаться нам вместе.
А как в плен попал?
Как попадают?
Пошли в контратаку под Орлом.
Шарахнуло, потерял сознание,
очнулся уже в немецком госпитале.
Ясно. А кто это рядом с тобой?
Кричит по-немецки.
Это Валик Губарев.
Учёный человек.
А кто с тобой?
Земляк мой.
Назаров Максим.
Сын Назарова.
Панкрата.
Может слыхал?
Отец его у нас председателем был.
Нет.
За что это вас цепью?
Два побега у нас.
Чтоб
третьего,
значит, не было.
Отсюда не сбежишь, Семён.
А терпеть их побои нет сил.
Лучше под пулю.
Да ты что?
Ахтун!
Внимание!
Говорит по-немецки.
Господин аунштенфюрер приказывает,
Говорит по-немецки.
Теперь мы идём к
месту назначения.
Говорит по-немецки.
По улицам идти тихо.
Говорит по-немецки.
Чтобы не тревожить покой города.
Говорит по-немецки.
За шаг в сторону-
расстрел.
Всё.
Говорит по-немецки.
Налево!
Марш!
Я всю жизнь мечтал
побывать в Тюрингии,
Веймаре. - Зачем? - Здесь жили
великий Шиллер и Гетте.
Я защитил диссертацию по его творчеству.
И вот я здесь.
Это гора Эдельсберг.
Здесь, у синего охотничего
домика, Гетте написал
карандашом "Ночную песню странника".
Помните, в переводе Лермонтова?
"Горные вершины
спят во тьме ночной,
тихие долины полны свежей мглой.
Не пылит дорога,
не дрожат листы,
подожди немного
отдохнешь и ты."
Говорят по-немецки.
Вставай! Вставай быстрее!
Вставай! За это полагается расстрел.
Если направо - к крематорию погонят.
Это конец, Семён, всё. - Врёшь! Я живучий.
Права ты или не права,
но это моё отечество.
Сколько побегов?
Два, но больше это не повторится.
Ага!
Очень рад.
Говорит по-немецки.
У меня команды хорошо.
Не пожалеете.
И вы не пожалеете.
Господин.
Айзель моя фамилия.
А ваша?
Назаров.
Бывший лейтенант Красной Армии - Назаров.
Мы будем стараться, господин Айзель.
Похвально.
А сколько раз ты бежал?
Два побега.
Пока. - Пока.
Ещё один побег я тебе устрою.
Фамилия?
Сержант Савельев.
Бывший сержант.
Почему же бывший?
Самый настоящий.
Люблю
непокорных.
А ты тоже непокорный?
Фамилия?
Капитан Губарев.
Говорит по-немецки.
Работать по-стахановски
и дохнуть также.
Говорит по-немецки.
Господин Лагерфюрер говорит, что
вы прибыли в наш лагерь.
Говорит по-немецки.
Вы, очевидно, заметили по дороге сюда,
что здесь не курорт.
А кто это ещё до сих пор не понял,
у нас найдутся средства вам это
втолковать.
У нас хороший девиз.
Каждому своё.
От советского информбюро.
Наши войска на орловском направлении,
преодолевая сопротивление
и контратаки противника,
продолжали наступление
и продвинулись вперёд от 4 до 9
км, заняли 30 населённых пунктов.
Не густо получается,
Панкрат Григорьевич.
Здорово, Панкрат!
Здорово!
Загулял ты парень добро.
Аж нога за ногу заплетается.
Гуляю вот.
На Руси всегда
горе вином заливали.
Урожай сгорел, вон по району ящур ползёт.
- Гляди совсем без скотины останемся.
- Так ведь оно где тонко,
там и рвётся.
Как по острому ножику ходим.
Одна радость - немца начали лупить.
Бежит стервец.
Ты, Поликар, меня как-то от
Хохлова выручай.
Приедет, а мне ему стыдно в глаза глядеть.
Что так?
Да по весне наобещал ему
600 центнер сверх плану,
а мы нынче еле-еле план дадим.
Да не приедет он.
Случилось что?
Отпустил я его всё же.
На завод рекомендовать будем.
А кто же вместо его
в райисполкоме-то?
Малыгин.
Шаромыжника?
А где я тебе не шаромыжника возьму?
Он, всё-таки, фронтовик.
Может поумнел на фронте.
По ранению вернулся.
Но он не председателем.
И. О.
Исполняющий обязанности.
Исполняющий!
Слово-то какое выдумали.
Я ведь тебя,
между прочим, Панкрат просил
- к наградам кандидатуры представить.
- Так я тебе тогда
сказал. Любого, хоть Тоньку
повариху, хоть деда Евсея.
Нынче кругом лихо.
Люди невозможное делают
и все достойны награды.
Хотя с другой стороны, ежели
всем поголовно ордена раздавать,
так это металла для
снарядов не хватит.
Ты всё-таки список
в район представь.
Официально.
Из области просят.
На вот,
почитай о своих земляках.
Алейников прислал.
Яков.
На полевой стан сейчас поеду.
Ребятам покажу.
Обрадую.
Трудное время мы с вами
переживаем, ребята.
Очень. - Тётя Тоня! Я воды привёз.
Тихо, Андрейка!
Отвези на кухню.
Очень сильная жара стоит.
Хлеба гибнут.
Вот только в этом колхозе еле-еле
держится, потому что поля
рожью засеяли.
А вот в колхозах, где посеяна пшеница,
так она даже в трубочку выйти не успела.
Высохла.
Вот поэтому наша с вами задача
собрать буквально каждый колосок.
Спасти
каждый. Я знаю, что вы очень
устали.
Я вам очень благодарен за то,
что вы так хорошо поработали.
Знаю, что мы 1 августа обещали
вас всех отпустить.
Да я
хочу просить вас остаться.
Мальчиков всех,
а уж девочек
добровольно, кто как сможет.
Разве из девчёнок кто не сможет?
Все смогут.
Да.
Конечно.
Все смогут.
Я знаю.
Здесь тоже, как фронт.
Фронт здесь, фронт там.
И вы это прекрасно понимаете.
И вы достойны своих отцов и
братьев, которые на фронте
бьют фашистов.
Вы можете гордиться ими.
Как Володя может гордиться своим
отцом, Иваном Силантичем,
как Дима своим
братом Семёном. А
где, кстати, Дмитрий?
Чего-то я его не вижу?
Он сейчас придёт.
Он на поле остался.
Смотреть, как солнце за Звенигород садится.
Что смотреть?
- Как солнце за Звенигород садится будет.
- Да чокнутый
он у нас какой-то. - И молчун.
Носит в себе чего-то, как дурак игрушку.
Жаль, что его нет.
Я сегодня получил письмо с
фронта от своего товарища.
А в письме вырезка с фронтовой газеты.
И в этой газете
посмотрите, два портрета наших земляков.
Это Иван Савельев
и Семён Савельевв.
В одном бою они уничтожили
5 фашистских танков.
За это их представили к
высокой правительственной
награде. Вот, посмотрите.
Дайте мне.
На вот, посмотри.
Дай посмотреть.
Так и есть.
Подвиг героев сибиряков.
И портреты напечатали.
Поликарп Матвеевич!
Поликарп Матвееввич!
Мне Панкрат сказал.
Ну, где?
Давай. - Володя, дай газету.
Да у меня нету.
Как нету?
Господи! Да что же это?
Взял кто-то? - Да кто взял?
Ганка взяла?
Лидушка! Да что ж ты стоишь? Беги, принеси!
Димка!
Дима!
Письмо! Семён ваш, Семён! - Что?
Подожди! Ты что подумал?
Не похоронную, нет, наоборот.
Его медалью наградили.
Медалью.
А я то, дура, напугала тебя.
Да ты что, Гань, ты что?
Нет, дура.
Забыть не могу, что отхлестала тогда тебя
этими дурацкими цветами.
Да ерунда это всё, я уже забыл, уже забыл.
Забыл?
Гань!
А, Гань!
А вот если бы он нас слышал,
я бы ему рассказал о Семёне.
Кто?
Великан.
Какой великан?
Чудной какой-то.
Великаны бывают только в сказках.
Или мифах. - В мифах.
Да может быть это правда.
Да ты что?
Тогда...
Тогда откуда он существует?
Ну, откуда? - Кто?
Ну, иди, посмотри, приглядись.
Вон, смотри.
Вон, видишь?
Вон нос, губы,
подбородок, волосы в реке.
Приглядись.
Пожалуйста.
Видишь?
Вижу.
На горе высокой, длинной,
богатырь
лежит былинный. - Страшно!
Прямо жутко.
Это с непривычки.
А так просто грустно.
Ведь он
накрепко привязан к земле.
Почему привязан?
Вот, смотри, шея.
Вон, видишь, дорога идёт.
Это же ремень.
А дальше-грудь.
Она лесом поросла.
Я знаю, там тоже дорога есть.
Это тоже ремень.
Так же ноги, руки.
Он, наверное, хочет, чтобы его освободили.
Великан лежит былинный.
Богатырь.
Дим!
Это стихи что ли?
Откуда ж я знаю? - Нет.
Это стихи. - Да ну что ты? Какие стихи.
Так просто.
Дим! А ведь про Звенигору нельзя
сказать, что она длинная.
Да, действительно.
Но ты знаешь,
надо просто подобрать другое слово.
Гань!
Я тебя попрошу очень.
Ты никому не говори, об этом.
Ладно.
А тут, весной,
соловьи поют.
Ты знаешь, красиво.
А потом они умолкают и
начинают клевать росу.
Я не знаю, я просто слышу,
что соловьи росу клюют.
А я ведь тебя Димка,
оказывается, совсем не знаю.
Совсем-совсем не знаю.
Честное слово.
А ты чего припёрлась?
Ты зачем газету взял?
Там про моего отца.
Но там и про сына тёти Анны.
Отдай.
Не дам.
Володька!
Он же сын ей.
Отдай.
Лохмы-то.
Пострижём?
У меня ножницы есть.
Приходи.
Ладно, приду.
Правда придёшь?
Ну, сказал же прийду. Да отпусти ты.
Чего ревёшь?
Да что ты, Тонь?
Господи!
Подрасти ты скорее.
Ну, так что у тебя?
Древесина у нас заготовлена,
даже больше, чем нужно.
Мы бы могли эти бараки делать из брёвен.
Но вот вывезти их из
тайги мы не можем.
Даже старики говорят,
что такого жаркого лета давно не было.
Река обмелела.
Даже маленькие плоты не проходят.
Есть у меня на примете один
сплавных дел профессор.
Мужик своенравный.
Наверное нужно съездить к нему на поклон.
И идти придётся
самому.
Поеду.
Так что, не сомневайся, Матвеич.
Плоты твои,
как яичко ко Христову дню доставим.
Вот ведь, надо же,
подумать только,
сам секретарь ко мне приехал.
Видать сильно нужен я.
Так ведь человек человеку
всегда помогать должен.
Так я на тебя надеюсь.
Филат Филатыч.
А у меня и дед, и отец
сплавом занимались.
Так что это у нас в крови.
Поёт. "Я правду скажу вам граждане,
всю правду священной войны.
Как мы воевали с фашистом
за счастье родимой земли.
Весь дом мой враги разбомбили,
жену и детей увезли.
Далёко-далёко-далёко,
подальше от русской земли. А сам я
сражался с врагами,
с братками Москву уберёг, и не виноват я,
граждане, что в землю сырую не лёг.
Там тлеют и тлеют останки,
там спят побратимы мои,
и честно под вражие танки..."
На-ка, браток, возьми.
Махорочка ещё фронтовая.
Спасибо.
"Пошёл бы домой-дома нету,
остался навек сиротой.
Подайте кто может монету,
на всех непришедших домой."
Разрешите! - Подождите,
гражданин. Дайте инвалид пройдёт.
Это твоя жена, Иван?
Да. Умерла в 36-м от родов.
У неё в Гражданскую всё
тело было штыками изранено.
Врачи запрещали ей рожать,
а она всё-таки родила
мне трёх сыновей.
Вот тут мы их и воспитали.
Это младший, я тебе говорил.
Погиб в 41-м.
Старший на флоте воевал,
похоронку получил.
А Пашка,
сорви голова,
в разведке воюет.
Позволь? - Конечно.
Кури, Фёдор.
К пленуму готовишься?
В Шантару когда поедешь?
Сегодня, после обеда,
как и договаривались с тобой.
У них пленум райкома через три дня.
Я думаю по полям проехать.
Ещё раз посмотреть.
Да-да.
Значит, рожь у Назарова
там выдержала засуху?
Представь себе, выдержала.
По всему видать, Шантарский район
по хлебу снова будет первым.
Кажется так.
Мы говорили, Иван Михалыч,
что надо представить к
правительственным наградам
группу работников.
И обязательно Назарова.
Вы определили кого
там из других?
Райкомы кандидатуры представили?
Кандидатуры есть,
но всё-таки неурожай.
Чем мотивировать будем?
Мотивировать. Слово-то какое.
А так и обозначим в представлении:
за получение высоких урожаев
ржи в условиях засухи.
Странное дело, Фёдор Степанович.
За всю войну ни разу
колхозников не награждали.
Я, конечно, понимаю,
что прежде всего работники
оборонной промышленности.
А хлеб?
Разве хлеб сейчас не оборонная продукция?
Вот, кажется, пустяковый вопрос:
рожь или пшеница.
А дело может обернуться
так, что для многих людей
будет обозначать:
жить или умереть.
Будем представлять.
А там, Москве, пусть поправляют,
как хотят. - Вот это хорошо.
За это народ нам спасибо скажет.
Нам.
Мы должны нашему народу
спасибо говорить.
И не только спасибо,
в ножки кланяться.
И поклонимся.
Публично.
Перед всем миром, Иван Михалыч.
Я это знаю.
Придёт час, Савельеву, Назарову,
Хохлову, Кружилину, всем.
Поклонимся сыновьям нашим,
честно исполнивших
человеческий долг.
Перед людьми,
перед землёй, по которой ходим.
Иван!
Я должен сообщить тебе,
ты-мужественный человек.
Твой сын, Павел...
Последний сын.
Последний.
Сначала крайних выбило,
а теперь средину.
Совсем я один остался.
Теряем сыновей, Иван.
Детей.
В Шантару не надо тебе ехать.
На пленум райкома пошлём
кого-нибудь другого.
Нет, Федя.
Я сам поеду.
К первым заморозкам строительство закончим.
Хоть одна проблема
с жильём отпадёт.
Доброе здоровье!
Доброго здоровья, Филат Филатыч!
Это он нам с верховья
Кроматухи лес-то и приплавил.
Спасибо, Филат Филатыч!
А если б в подмогу бабам ещё
и мужичков кто подбросит,
так ещё б веселее дело спорилось.
А то ведь один, второй,
и я, который уже не в счёт.
Что ты? В счёт, в счёт.
Весело работаете.
А но весело,
покуда с тучки не навесело.
Так вроде дождя сегодня не должно быть.
А будет.
Ильин день прошёл, а опосля Ильи
до обеда лето, как говорится,
опосля обеда-осень.
Ну, а следующий чей день? Может Поликарпа?
Вам всё ха-ха да хи-хи.
В эти-то деньки люди испокон
веков зажин ржи делали.
А сегодня вы только
собираетесь речь говорить.
Как будете хлеб молотить.
А что речь?
Жатву начинать надо.
Уж неделю как начали,
Филат Филатыч.
Но! - Вот тебе и но. - Ишь ты!
Что, Иван Михалыч?
Жмёт.
Пойду в гостиницу, отдохну немножко.
Какая гостиница?
Домой ко мне поедем. - Поедем.
У меня и отдохнёшь.
Чаем хорошим угощу.
А я всем буду говорить,
что Пашка жив.
Как-то легче от этого.
А как Лиза?
Лиза?- Ничего, держится.
Устроилась в библиотеку работать.
К Полиповой.
Знаешь, я хотел предложить
ей другую работу.
Никуда не захотела,
сказала, только туда.
Мне даже это, по началу,
оказалось странным.
Но она
очень просила меня.
Знаешь,
Полипов прислал мне письмо.
Говорит жив, здоров.
Только немного руку зацепило.
Хотел бы я, Поликарп,
чтобы ты одну вещь знал.
Давно я не доверяю Полипову
и сделал всё, чтобы убрать его из обкома.
Если от меня будет зависеть я его не
то, что райком,
колхоз не доверю.
Та что колхоз, колхозную бригаду.
Нельзя ему этого доверять.
Слышишь?
Да что я об этом.
Когда он вернётся,
от меня это зависеть уже не будет.
Не нравится мне твоё
настроение, Иван Михалыч.
Не нравится.
Слабею, Поликарп.
Чувствую, как силы уходят.
Не знаю,
как сегодня доклад сделаю.
После пленума отдохни.
Необходимо тебе.
А коль от тебя будет
зависеть судьба Полипова
этот наш разговор припомни.
И вообще, никогда не забывай,
что кадры решают всё.
Ты понимаешь,
что это не просто слова.
Так нас учит товарищ Сталин.
Вот и дожили мы до радостных дней,
дорогие товарищи шантарцы.
Наша славная героическая Красная Армия
окончательно погнала фашистов
с родной советской земли.
Сегодня 5 августа,
как вы знаете,
освобождены города
Орёл и Белгород.
И сегодня же войска брянского,
западного,
центрального, степного
и воронежских фронтов,
освободившим эти города.
В столице нашей
родины-Москве-впервые
будет произведён артиллерийский салют.
Вот с таким
радостным настроением, товарищи,
мы вступаем
в уборочную страду.
Доктора! Доктора скорее!
Спасибо, доктор!
Чтобы мы делали в
жизни без докторов.
Поликарп!
Филат-то, оказывается,
прав был насчёт дождя сегодня.
Спокойно!
Вот что хотел тебе сказать.
Тогда, давно,
когда я с Каменки бежал,
медведь шатун ломал меня в тайге.
Страшная, жуткая сила.
И вот сегодня, мне кажется,
что всю жизнь
меня какая-то сила
одолеть старалась.
А я не давался.
Я сам пытался эту силу отнять.
Чтобы отвести беду.
Так что, умираю я
с лёгким сердцем.
Слышишь, Поликарп.
Ты доклад-то мой
дочитай людям.
Иван Михайлович
Субботин скончался.
Прошу почтить минутой молчания
память нашего товарища
секретаря обкома...
Субботина Ивана Михалыча.
Прошу сесть.
Коммунисты умирают,
а живым
продолжать их дело.
Разрешите продолжить работу
пленума районного комитета партии.


Серия 5

От советского Информбюро.
Оперативная сводка за 25 сентября.
Наши войска наступающие северо-западнее
Смоленска продвинулись вперёд
от 4 до 6 км и заняли свыше
60 населённых пунктов.
На Кременчужском направлении
наши войска, продолжая
развивать успешное наступление,
продвинулись вперёд от 15 до 20
км и овладели городом Кабеляки,
районными центрами Полтавской области
Оболонь, Семёновка,
а так же свыше 120 населённых пунктов.
На Киевском направлении
наши войска, сломив сопротивление
противника, овладели городом Бровары.
На других участках фронта
разведка, артиллерийско-миномётная
перестрелка
и в ряде пунктов бои
местного значения.
Так, Поликарп Матвеевич.
Я же просился на завод
рядовым инженером.
А вы хотите меня туда
директором завода.
Что, как говорится, не для меня.
Я... я не рождён для этого.
Работая в райисполкоме,
я конечно старался, но всегда
сознавал, что этот пост
далеко не по моим силам, а вот
на своём месте инженера я...
- Да что ты,
Иван Иваныч, как баба заладил, не могу,
не рождён. Как будто кто-то
рождается для руководящей работы.
Поликарп Матвеевич, да поймите же вы меня.
Я тебя не хочу понимать, я тебе
прямо это говорю: ты был
прекрасным председателем
в райисполкоме.
И с заводом ты тоже справишься.
Уверен.
Слушаю вас, Поликарп Матвеич.
Валентина Николаевна!
Вот эти вот материалы,
пожалуйста, к следующему бюро приготовьте.
Звонила Савельева.
Узнавала, можете ли вы завтра
утром принять её. - Конечно.
Ну, и кончим на этом разговор.
Райком тебя рекомендовал,
в обкоме с нам согласны.
Жалко мне с тобой расставаться.
На рыбалку мы так и не съездили.
Да ты кого хочешь убедишь.
Всё будет хорошо.
Здравствуйте, Елизавета Никандровна!
Машенька!
Здравствуй!
От Юрки моего ничего нет?
Пока ничего.
Пишет.
Вы мне устраиваете чудовищные пытки.
В чём вы меня подозреваете?
Я не подозреваю,
я абсолютно уверена,
что ваш муж был провокатор.
Здравствуйте! - Здравствуй!
Вот.
Почему так долго задержал?
Некогда было. - Будешь что-нибудь брать?
Не, не буду.
Ваш муж был провокатор.
Берите бумагу и пишите.
Я ещё раз вам повторяю,
берите бумагу и пишите.
Ваш муж был провокатор.
Да, был.
Был, был! Понятно вам.
Он выдавал вашего мужа.
И других тоже.
Он давил вас,
он мстил вам за вашу революцию.
Потому, что он мог
быть богатым человеком.
А такие, как ваш муж,
отняли всё у него, и у меня.
Я ненавижу вас всех.
Я вынуждена прозябать вот здесь
в этой деревне, в этой дыре.
А Полипов мог сделать больше.
Но он трус.
Подонок.
И всё-таки он
вредил вам и после.
Здесь, в Шантаре.
Ваш муж тогда выжил.
Но попадись он Полипову
позже, после революции,
он растоптал бы его.
Понятно? - Замолчите!
- Слышите? Замолчите!
- Может вам написать ещё всё это? А?
Не дождётесь.
Не дождётесь.
Послушайте,
слушайте и знайте.
Что с вами?
Больница?
Врача срочно!
Как умерла?
Она просматривала формуляры.
У нас почти никого не было.
Потом ей стало плохо
и она упала на пол.
И я сразу позвонила вам.
Вы сказали на пол?
Когда мы приехали она лежала на диване.
Боже мой!
Вы что, меня ещё в чём-то подозреваете?
Да это я её довела до дивана.
Там она и умерла.
Странно.
Странно? А что вам странно? Да.
Я признаюсь, я признаюсь.
Это я убила её.
Задушила, зарезала,
ударила по голове железной палкой,
которой сторож закрывает дверь.
Да, ударила.
Она умерла от сердечного приступа.
А при чём тут я?
При чём?
Мы как чувствовали.
Я не хотел, чтобы она сюда шла.
Дай-ка.
Володя! Пожевать бы чего?
Да не время ещё.
А я почувствовала,
что ты сейчас подойдёшь.
Как это?
Да так.
Вот кончится война,
мы вернёмся домой,
приедет отец
и мы построим новый дом.
И сад посадим.
А ты потом к нам приедешь в гости?
Ты сначала сад вырасти.
А он сам вырастет.
Весной он будет белым-белым
и ты, в это время, к калитке подойдёшь.
Или нет, лучше осенью.
Когда на каждой ветке будут
яблоки огромные висеть.
И я опять почувствую,
что ты подходишь.
Как же ты опять почувствуешь?
Догадываюсь и всё.
Говорят по-немецки.
Говорит по-немецки.
Быстро! Быстро!
Момент.
Говорит по-немецки.
Я тоже люблю стихи.
Быстро! Быстро!
Говорит по-немецки.
Вас приглашают всех в блок 46
на медицинский эксперимент.
Говорит по-немецки.
Всё равно никто из
вас не будет живой.
Говорит по-немецки.
Конец работы.
Говорит по-немецки.
Сегодняшний день
каждый из вас
будет брать один камень на плечо
и носить в лагерь.
Говорит по-немецки.
Каменоломня ночью не охраняется.
Будем называть его
спортивный камень.
Взять камень!
Теперь мы будем немного
культурно отдыхать.
Ты будешь
читать нам стихи.
Ну!
Выходи!
Быстро!
Как часто в горестной разлуке,
в моей блуждающей судьбе,
Москва,
я думал о тебе!
Москва...
Как много в этом звуке для
сердца русского слилось!
Как много в нём
отозвалось!
Напрасно ждал Наполеон,
последней славой упоенный,
Москвы коленопреклоненной
с ключами старого Кремля.
Нет,
не пошла Москва моя
к нему с повинной головою.
Не праздник,
не приёмный дар,
она готовила
пожар
нетерпеливому
герою.
А!
Стихи про Москва.
Ты есть большой
патриот своей страны.
За это будешь моим помощником.
Бери.
Бери.
Хочешь бежать в Москва?
Я тебе это устрою.
Маленький камень.
Беги!
Беги!
Ну?
При попытке бежать.
Назаров!
Брось камень.
Ты будешь мой помощник.
Бери.
Бери.
Бери!
Командуй.
Говорит по-немецки.
Направо.
Марш в лагерь.
В лагерь марш!
Говорит по-немецки.
Марш!
Марш!
Марш!
Зря мы тебя выходили, Иуда.
Марш!
Так значит, о чём договорились
выполнять немедленно. Действуй.
Слушаюсь.
Товарищ майор! Разрешите обратиться.
Что случилось?
Чем я перед вами виновата?
Иди к машине, я догоню.
Есть.
Ай-я-яй!
И это плачет Ольга.
Вот уж никогда бы не
поверил, если бы мне сказали.
Ну, чего ты?
Вы уходите на задание.
Почему меня с собой не берёте?
И мне дайте.
Возьмите меня с собой.
Не женское это дело, Оля.
А в прошлый раз было женское?
И в прошлый раз
не женское.
А теперь, вообще,
не надо тебе рисковать больше.
Вам дядька Иван рассказал?
Пойдём.
Проводишь нас.
Пошли-пошли.
А ты будешь ждать нас.
Всегда легче выжить, когда ждут.
Ну?
Выше голову.
Сержант Королёва!
Вот так. Договорились?
Ну и хорошо.
Здрасьте!
Письмо Анфисе.
Анфис! Тебе письмо.
С Новосибирска.
От Пучковой Глафиры Дементьевны.
Из Новосибирска.
Ну, не тяните.
Анфисе.
До свидания!
Читай.
Что?
Читай.
И хоть муж той без обоих
ног, но ведь живой.
Начальник госпиталя
выхлопотал ему место в доме инвалидов.
А Кирьян твой оттуда сбежал.
И теперь он ездит по
поездам, поёт жалостливые песни.
Ему подают, а он всё пропивает потом.
Как же это при живой жене-то.
Срам один.
Я не знаю, какая ты там.
Кирьян говорит, что ты большая стерва
и писать тебе ничего не велел.
Адреса не давал.
Да я у него у пьяного выпытала.
Вот не выдержала,
описываю тебе всё, как есть.
Бабье же у тебя сердце-то есть,
может что и шевельнётся в нём.
Шевельнётся - так приезжай, может
и найдём его,
а то возьмёт и уедет куда с поездом
в другие края.
Мне ехать надо! Счастье-то какое!
Живой! Ехать надо сейчас, трудно всё это.
Ой! Деньги-то есть у тебя? Я дам тебе.
Да неужели ж не дойду?
Ведь живой же! Живой!
Здесь, на этой станции,
Анфиса Петровна, теперь
его и день и ночь поджидать надо.
Здесь у этих товарных
побирушек сборное место.
Кто-то им водку продаёт, бражку.
И не знаешь, где они утятся-то.
А может я тебя зря вызвала?
Ты уж прости меня, старую.
Да что вы!
Поезд сообщением Кемерово-Новосибирск
Пребывает на первую платформу.
У вас тут мужчина
безногий тут...
Ты мужчину тут безногого не видела? - Нет.
Да много нынче безногих,
а какой твой -не знаю.
Гражданка! Гражданочка!
Гражданочка! Мы задержали
одного безногого, может ваш.
Где? - Там, в комнате милиции.
Кирьян!
Кому молочка налить?
Слышь, браток?
Ты тут безногого человека не встречал?
Нет, не видел.
Купи валенки мужику-то.
Ну, бабоньки, что тут у вас?
Давай-давай! Скорей!
- Слышь, моего не видали?
- Нет.
Ты смотри, какая.
Всё ещё ищет.
Насилу отыскала тебя. Спасибо люди добрые
сказали. Измучалась, небось, сердечная.
Пойдём, поешь.
Я тебе кашу перловую принесла.
С коноплянным маслом.
А может в вокзал пойдёшь, там теплее?
Не.
Сейчас должен поезд.
Внимание! Внимание!
Пассажирский поезд номер
27 сообщением Барнаул...
Кирьян!
Родимый!
Нашла! Всё равно я тебя нашла!
Кирьян!
Кирьян!
От советского Информбюро.
Оперативная сводка за 10 февраля.
В течении 10 февраля на Лужском
направлении наши войска,
продолжая наступления овладели
населёнными пунктами Замостье,
Заозёрье,
Крестьянский труд,
Долмачёва, Жельц
и железнодорожной
станцией Долмачёво.
- Западнее и юго-западнее Новгорода...
- Папа! Проверь.
Пусть мать проверит.
Мам! Проверь!
Много ошибок наделал?
Наши войска продолжали
вести бои по уничтожению...
Поликарп!
К тебе.
Не узнаёшь?
Узнаю.
Здравствуй!
Здравствуй, Фёдор Петрович!
Вот,
комиссовали.
Раздевайся.
Проходи!
О!
Какой большой-то стал.
Ну, здравствуй! - Здрасьте, дядя Федя!
Смотри, узнал.
Катя, организуй что-нибудь.
Спасибо-спасибо, вы не беспокойтесь, меня
бывшая жена от души накормила.
Я из Новосибирска по
семейным делам приехал.
Зашёл в райком, не застал.
До поезда
ещё есть время. Дай, думаю, домой зайду.
Как воевалось-то, Пётр Петрович?
Да что ж, Поликарп Матвеевич,
воевал, как все.
Присядь.
Спасибо.
Был
редактором дивизионной газеты.
Часто приходилось
бывать в войсках.
Вот, руку пересекло.
Пустяк, а чуть было не помер.
Гангрена была, еле выбрался.
Ну, Полине я,
конечно, развод дал.
Не понял?
Полине. - А!
Интересно,
что она в этом Малыгине нашла?
Поликарп Матвеевич!
Я за эти годы многое передумал.
Обстоятельства складываются
так, что есть мнение направить
меня на работу
в твой район.
Скажи мне честно, прямо,
как ты к этому отнесёшься.
Хотел бы я, Поликарп,
чтобы ты знал одну вещь.
Давно я не доверяю Полипову.
И сделал всё, чтобы убрать его из обкома.
А если от меня будет зависеть,
я его не то что райком,
колхоз не доверю.
Да что колхоз,
колхозную бригаду.
Нельзя ему этого доверять, Поликарп.
Запомни это.
Прямой вопрос требует
прямого ответа.
Я буду возражать,
Пётр Петрович.
Ну, что ж.
Спасибо за честный ответ.
Да. Новосибирск?
Да-да. Кружилин слушает.
Здравствуйте.
Я вот что звоню,
Поликарп Матвеевич, есть мнение,
доверить Петру Петровичу
Полипову прежнюю работу.
Знаете,
но я против его кандидатуры.
Почему? Фронтовик, ранен.
Я возражаю.
Орденоносец.
Зарекомендовал себя
со всех сторон.
У него с Субботиным трения были.
Видите ли, Дмитрий Дмитриевич,
в обкоме
все люди новые, те на фронте.
А тут, как говорится, нужно
пуд соли съесть.
Хорошо, хорошо!
Что это мы с тобой по телефону?
Приезжай тогда,
выскажешь свои соображения.
Может мы найдём их убедительными.
До свидания! - До свидания!
Поликарп Матвеевич!
Да.
Я, откровенно говоря,
не ожидал, что ты так активно
будешь возражать
против меня в обкоме.
Почему ты не ожидал?
Ну, а зачем тебе лезть на рожон?
Какой ты себе капитал
приобрёл с этого?
- Я убеждениями не торгую, Пётр Петрович.
- Поздравляю вас,
Пётр Петрович.
Спасибо. - От души.
Уж если нас с тобой
судьба снова свела вместе,
давай будем искать общий язык.
Не получится. - Почему?
На разных языках мы говорим.
Не получится.
Подожди.
Подожди, Поликарп Матвеевич.
Я понимаю, что ты и старше и опытнее меня,
я к тебе буду относится, как к
- старшему товарищу.
- Но моё отношение к тебе
ты знаешь. - Здравствуйте!
Здравствуйте!
Ну, что ж?
Пусть нас рассудит время.
Конечно.
А жаль.
Пусть рассудит.
Очень жаль, Поликарп Матвеевич.
Пётр Петрович!
Поздравляю вас от души с назначением.
Спасибо.
Чего делать-то будем, Евдошиха?
Ну, если к вечеру не отделится,
Панкрат сказал, на мясо
прирезать.
А жалко. Хорошая корова, молодая ещё.
Тётя Аня!
Телёночек родился?
Нет, не родился ещё.
- А когда?
- Скоро, скоро. Ты давай домой беги,
а то мать, поди, заждалась обедать.
Ладно, я скоро вернусь.
Дашутка!
- Мать-то письмо от Ивана получила?
- Получила.
Что пишет?
Всё нормально, воюет хорошо.
Только тятька дядя
Семёна где-то потерял.
Господи!
Где то письмо?
Какое письмо?
Давай письмо, Агата.
Да какое письмо-то?
Про Семёна есть что?
Да ничего такого.
Значит живой он.
Давай письмо.
А вот Ваня...
Пораненный он,
в правую руку.
Ищет пальцев нету.
Только чую я, тяжелее он ранен.
Вон, строчки-то какие.
Кривые.
Карандаш держать
не может.
Да что ж ты причитаешь-то?
Живой ведь, ты радуйся.
А она реветь.
Комиссуют скоро.
Там Анна изводится небось,
что я о Семёне молчал долго.
Так вам ещё не мог писать.
Был далеко.
Где сейчас Сёмка-не знаю.
Потерялся во время одного боя.
Анну успокой,
мёртвым его не видел.
Значит, может живой где.
Может в партизанах.
А Фёдор, как был
подлецом, так и остался.
Даже не подлецом,
и сказать не могу в письме кем.
Мужа у неё нету,
одним словом, всё как на духу.
Ещё лучше: не говори пока ей ничего.
Анна!
А ты б написала Ивану сама.
Опиши, мол, подробнее,
что и как.
Если он, конечно, сможет.
Рукой-то.
Мам! А ты чего плачешь?
Адрес-то вот, госпиталя.
Возьми.
Что писать-то?
И так всё ясно.
А я не поняла,
про Фёдора-то.
Что?
А тебе и не надо.
Это мне одной
дано знать.
Но!
Ты не замёрз?
Сынок, а?
Нет.
А хорошо б,
если Дашулька в учёные люди вышла?
Хорошо. - Вон, как она учится.
В агрономы бы.
А то в ветеринары, ещё лучше.
Хорошо бы. - Вот батяня с фронта придёт
мы её научим. - Придёт, дай да бог.
Доктора сейчас знаешь какие.
Они его вылечат.
Дай да бог.
А ну, ту!
Это что ж такое?
А?
Господи!
Сено наше.
Сегодня ночью воровали.
Господи!
Сынок! Давай скорее в
деревню, зови Панкрата.
Господи! - А ты как же?
Чего как? Давай!
Скорее!
Господи!
Делать же что-то надо.
Я погляжу, что там.
Давай! - Я сейчас.
Давай скорее!
Скорей! Скорей!
Но!
Скорее!
Но!
Но!
Тпру!
Тять! Гляди-ка!
Пошёл! Давай скорее!
Давай!
Тпру!
Вы что ж делаете, а?
Что ж вы делаете, а?
Сено колхозное.
А ну, слезай!
Вы что удумали, паразиты.
Сено колхозное воровать?
Кто такие?
Тебя-то я, кажется, узнаю.
Дьявол ты бородатый.
Спекулянт Климовский.
Всё маслом да молоком в Шантаре торгуешь.
А вот узнавать тебе меня не след.
А ну, сынки.
Не подходи!
Не подходи!
Не подходи!
А то тюрьма нам.
Тюрьма.
Ежели их в душу, что они там копаются?
Пора бы уже возвернуться.
Ты про кого это?
Да Агату с сыном послал
сено возить.
Стожок сенца у нас там в
Перегайцах на худой день.
Худые дни считаешь?
А что их считать?
Считай, не считай-дело дрянь.
Ваньке руку правую отрезали.
Руку? - По локоть.
Пишет, чтоб я подготовил Агату.
Ей-то он сообщил,
что Пальцы оторвало.
Он её жалеет, а я,
стало быть, должен...
Кирьян вон теперь без ног.
Между прочим, заходил я к ним.
Анфиса сама не своя от радости.
Не знает в какой угол
Кирьяна посадить.
Вот пойми их баб-то.
Хотя, что тут понимать.
То как кошка с собакой, а то на тебе.
Это верно.
Но знаешь,
радость-то радостью, а
жить-то чем-то надо.
Может себе в колхоз возьмёшь, а?
Панкрат.
Пристроил бы куда-нибудь Кирьяна.
Да возьму, что не взять.
Пропасть не дадим.
Чему-то выучим, дело не хитрое.
Али он,
бухгалтерия.
Бухгалтер у нас эвакуированный.
Домой собирается.
Подучим Кирьяна
маленько и посадим его на наши финансы.
Небось совладает.
А Ванька вернётся,
председателем его выберем.
Не ко времени этот разговор,
Панкрат, не ко времени.
Дядя Панкрат!
Дядя Панкрат!
Там колхозное сено воруют.
Но!
Но! Но!
Но! Но!
Мама!
Мама!
Мама! Мама!
Мама!
Это вон Тонька
следит за могилкой.
Да и за ребятишками
приглядывает.
Когда постирает,
когда накормит.
Славная девка.
А твою просьбу в письме
я не исполнил, Иван.
Не успел.
Так покойница и не узнала,
что тебе руку отхватило.
Стервецов тех судили.
В тюрьме они.
А что толку?
Ну, будет, Иван.
Там-то лежать надо,
земля им пухом будет.
А нам с тобой ещё пахать и пахать.
Здравствуй! - Доброе утро, Иван!
Доброе!
Ты что, собрался куда?
В Шантору.
Кружилин вызывает.
Всё-таки вроде колхоз-то
наваливают на меня.
А что ж, правильно.
Панкрат-то наш совсем
износился.
Да что ты стоишь?
Что ты? Садись.
Садись, Иван.
Чайку выпей.
Да что с тобой, Иван?
А?
Про сына,
про Сёмку твоего,
я тебе всё
Анна рассказал.
Где я его потерял.
Но...
Теперь должен про мужа
твоего, про Фёдора,
чтоб не носить камень в душе.
Говори.
Говори.
Фёдора твоего я убил.
Ты?
Иначе никак нельзя было.
Брата своего значит.
Он карателем у немцев был.
Мне ответ держать?
Но меня пока ещё
расстреляют.
Ну вот и всё.
Федя!
Тоня!
А, Тоня!
Люблю ведь я тебя.
Ой!
А я ждала.
Я столько годков ждала, пока ты вырастешь.
Осенью давай поженимся?
Поднагоним трудодни и поженимся.
А я тебя
на 7 лет старше.
Ничего?
Это ничего, конечно ничего.
Я тебе
доброй женой буду.
Буду как собака
верной
до гроба.


Серия 6

От советского Информбюро.
Войска Первого Белорусского фронта
продолжали вести уличные бои в Берлине
и заняли северо-западную часть...
"Мы пришли к тебе,
победа, помня павших имена.
Помня горести и беды,
что оставила война.
Помня, как не уставая,
сквозь огонь мы пронесли, вечный
зов родного края,
вечный зов родной земли.
Мы поклонимся России,
краю дедов и отцов.
Говорим тебе спасибо за
священный вечный зов.
С вечной верой в человека
он живёт у нас в крови.
Вечный зов добра и света,
вечный зов родной земли."
- Здравствуй, папа!
- Здравствуй, сынок!
Какими судьбами?
Да вот, смотрел,
как ваша рожь себя чувствует.
Ну, и как?
Рысью по всей
области прогремели.
Да? То-то я вижу загонял своего коня.
На ногах еле держишься.
Ну, что делать?
У нас в редакции это пока
единственный транспорт.
Ну, а
дел-то хватает. - Понятно.
Вот был у вас в колхозе.
Смотрел, как к уборке готовитесь.
С председателем долго разговаривал.
Да?
Ну, и что сказал Иван Силантич?
Да мужик он вроде дельный,
есть за что его и похвалить.
Дельный?
Да на таких, как он,
всё наше хозяйство держится.
А вот секретарь райкома
совсем другого о нём мнения.
Полипов?
Ну, Полипов известно.
Слушай, отец,
в конце концов, я редактор районной газеты
и хотел поговорить с тобой не как с отцом,
а как с секретарём партийной организации.
О чём?
Что происходит между вами?
Тобой, Савельевым и Полиповым.
Старые это споры, сынок.
Ясно.
Не хочешь говорить.
Я, конечно, понимаю, отец,
тебе неприятно, что он
занял твоё место.
Но ведь ты, извини,
ты уже в возрасте и к таким
вещам нужно относиться
легче.
Ты наверное торопишься, сынок.
Поезжай.
Зря ты так со мной, отец.
Я, конечно, понимаю, отец, тебе
неприятно,
что он занял твоё место.
Но ведь ты, извини, ты уже в возрасте
и к таким вещам нужно относиться легче.
От имени бюро обкома,
первого секретаря
и от себя лично поздравляю
с 60-летним юбилеем.
Проходи!
Ну, как?
Как юбилейное здоровье-то?
Садись!
Пока не жалуюсь.
Так!
Ну?
А как сын?
Нормально. - Василий-то
нормально?
В районной газете работает. О! Полипов
всегда о нём с восторгом говорит.
Советует редактором назначить.
А? А ты как думаешь?
Да я отец, как я могу.
Хорошо.
Мы тут сами разберёмся.
Вот готовим
большую группу
для награждения.
Вот список.
Лучших работников сельского хозяйства.
В том числе и тебя.
И бывшего председателя одного
из вашего колхоза Назарова.
Назарова?
Наконец-то.
Давно пора.
Ты погоди радоваться-то.
Тут вот Пётр Петрович
Полипов возражает.
Сын Назарова осуждён
за измену.
Но а сам-то Панкрат
Григорьевич при чём тут?
Да мы-то понимаем, что ни при чём.
Но если бы нас всегда и во всём понимали.
Да вот хотя бы и
с твоей фамилией.
Как понять?
Да вот ставят тебе вину,
что ты, будучи первым секретарём райкома,
протащил в председатели колхоза
и в партию бывшего белобандита
Ивана Савельева.
Нелепость какая-то.
А на фронте как же он ордена получал?
Медаль.
Это кто же?
Полипов мне ставит это в вину?
Но первый
секретарь обкома
твою кандидатуру
утвердил.
И это, Поликарп
Матвеевич, последнее,
что можно было для тебя сделать.
И тебе, к сожалению, исполнилось
60.
Срок, как говорится, известно.
Так что,
придётся идти на пенсию.
Да.
Это как же?
Почему последнее?
Я же ведь ещё
работать могу.
Колхоз какой.
Так может тебя
секретарём партийной
организации в какой-нибудь
колхоз или совхоз будем рекомендовать?
Зачем же в какой-нибудь?
Я ж Михайловский.
Вот в колхоз Ивана Савельева я бы и пошёл.
Ну, вот и прекрасно.
А первым секретарём, конечно, у нас
Полипов будет?
Да. Рекомендовать будем
Петра Петровича Полипова.
Старый кадровый работник,
знает и понимает дело.
Будем рекомендовать.
Матвееич! Мне времечко ехать.
Поликарп Матвеевич!
Едем?
Едем.
Тпру!
Ну, держись там, Иван.
А то из чистых паров пропадём.
Но!
Пошёл!
Вот и осень проходит.
Товарищ Малыгин.
Значит, с тобой вопрос решён.
Ну, конечно, Пётр Петрович.
Мы ведь директивы понимаем.
Вот и хорошо.
Значит, в сводке чистых
паров на будущий год мы тебя
не показываем.
А когда это совхоз
Первомайский подводил райком партии?
Вот и договорились.
Ну?
А ты, Савельев?
Что я?
Так сколько гектаров под чистые
пары запланировать вашему
колхозу на будущий год?
Мы давно запланировали 1400.
- Нынче у тебя заготовлено 1200 гектаров.
- Надо же рости.
Право планировать теперь
предоставлено нам самим.
Вот мы и запланировали.
Правильно.
Эту управу у вас никто и не отнимает.
Но и у нас, райкома
партии, никто не отбирает
права контролировать.
Правильно.
И контролируйте.
Товарищ Савельев, видимо, не понимает,
что сейчас партия, вся
страна, борется за то, чтобы
лучше использовать колхозные земли.
Чтобы не пустовал ни один гектар земли.
И это верно.
- Хозяйствовать надо с умом.
- Правильно, с умом.
А у тебя каждый год
1500 гектаров земли
бесплодна. - Как вы это объясните?
Мы под рожь всегда так её готовим.
Как будто не знаете.
Знаем.
Иван Силантич!
А тебе известно, что в области
идёт борьба за ликвидацию чистых паров?
Хорошее дело.
А мы не будем их ликвидировать.
Ну, а страну кормить мы будем?
Обязаны.
А чем же мы её будем кормить?
Рабочих заводов, фабрик,
жителей городов и сёл.
Чистыми парами?
Хлебом, маслом,
молоком.
Это председатель передового
колхоза в районе.
Где уж нам до передовиков?
Ну, ладно.
Ладно.
Ступай, Савелий.
Товарищи!
Готовимся, свободны.
Кружилин!
Останься.
Ну, что?
Василий Паликарович.
Убедился?
До свидания, Пётр Петрович.
В ближайшем же номере газеты
раскатай мне этого Савельева
в пух и прах. Понял?
Поставь в пример Малыгина.
Да, он звёзд с неба не хватает, но
никогда не прёт против людей.
И заголовок дай похлеще.
Это же
антигосударственная практика.
Да.
Вот такой заголовок и будет.
А не слишком ли?
Да нет, Василий, не слишком.
Для профилактики.
Всё-таки действительно,
лучший колхоз у нас.
Нынче Савельев снова самый
большой урожай получил.
Нет, не слишком.
Именно антигосударственная.
Здорово, антигосударственный деятель.
Здравствуй!
Панкрат Григорич!
Читал,
что о тебе тут нацарапали?
Чего? - Ну, хотя бы вот это.
К сожалению колхозная
парторганизация,
руководимая товарищем Кружилиным,
оказалась не на высоте
положения и взяла под
защиту антигосударственную
практику товарища Савельева.
Вот так, Поликарп Матвеевич!
Под самый дых тебя стебанул.
Родной сынок.
Сынок-то ладно, он ещё глупый.
Да нет, он не глупый.
Это всё Полип. Полип
к заднице прилип.
С его слов писано.
Неужели вы дадите ему колхоз развалить?
Да покуда держимся.
Иду вот в контору.
С сынком объясняться.
Здоровье-то как?
Панкрат Григорич.
Здоровье - как дерьмо коровье.
Вон!
Дашка лечит меня.
Вот. - Будет ли толк.
Прошу.
Я ещё, Поликарп,
хочу маленько пожить.
Дождусь своего
Максимку, христопродавца.
Гляну ему в зеньки.
Ну, а потом уж...
И помирать будем налаживать.
И ты не имеешь права
обижаться на эту газету.
Ты коммунист.
Да не на газету я обижаюсь,
Василий Поликарпыч!
А на статью твою дурацкую.
Что?
Что ты сказал?
А как ты услышал, сынок, так он и сказал.
Ну, знаете, не понимаю я такого вашего
упрямства с этими чистыми парами.
Да чего уж там понимать?
Всё наше хозяйство на озимой ржи стоит.
Пшеничка на наших землях
год родит да два погодит.
А должен быть высокий устойчивый урожай.
Только сеять её нужно по чистому
пару, не позже 1 сентября.
Вот ты тут ишешь:
"Земля-кормилица черпает."
Черай да не оскудей.
Черпать-то можно,
только умеючи.
А мы не умеем. - Что значит не умеем?
Не умеем.
Зачем обобщать?
В каждом случае должен быть конкретный
адрес. - Так я, по-твоему,
и есть конкретный адрес?
Антигосударственная практика-
слова-то какие нашёл.
Что ж получается, что мы с Иван
Силантичем против государства?
А руку он на фронте потерял
за Австралию что ли?
Ну, знаешь.
- Папа, так мы можем далеко зайти.
- Вот ты далеко и зашёл.
А что верно, то верно.
Не умеем мы ещё по-хозяйски на земле
работать.
Демагогия какая-то. - Да какая ж демагогия?
Подожди, Матвеевич.
Вот нынче район
требует с меня три годовых плана о мясу.
Можно, конечно, и пять дать,
только для этого всех дойных
коров нужно под нож пустить.
А молодняк на мясокомбинат отправить.
Нам этот план гроб с крышкой.
Ну, на сколько я знаю,
вы пока не соглашаетесь и на два плана.
Не соглашаемся.
Так ему за это выговор.
А в будущем вообще Полипов
грозится партбилет отобрать.
Да ежели с меня возьмут
эти три годовых плана,
на 6 лет вперёд всё наше
животноводство обескровят.
Вот это вот и есть
антигосударственная практика.
Ну, хорошо. Тогда ты объясни,
почему Полипов мне говорит...
Да за эти 6 лет, Вася,
наш колхоз сдаст государству не только
что 6, может быть 10 нынешних планов.
Кабы всё умеючи
да по хозяйски шло.
Вот и посчитай.
Иван Силантич!
Папа!
Вот вы и предложите Полипову
посчитать так. - А мы не предлагали?
И что?
Что, что?
Не научился он, видно, ещё до 10 считать.
Вот что.
Здравствуйте! - Здрасьте!
Анфиса! Поди-ка!
Поди-ка!
Мальчишка-то у тебя как на дрожжах растёт.
Хорошо замесили.
А я давно хочу спросить.
Как это у вас получилось?
В этом деле, бабоньки, ноги-то не главное.
Молодец!
Ну, баба!
Я скоро.
Здравствуйте!
Батя, погоди, я подвезу.
Да не поеду я на твоём дрындулете.
Ну, подожди, я сейчас.
Чёрт!
Да!
Отхлестали вы меня вдвоём-то.
За такую статью, сынок,
снял бы я
тебя не только с редактора.
Ну, хорошо, отец. Я действительно
сельское хозяйство знаю плохо.
Но Полипов-то знает хорошо.
Он ведь старый партийный
работник. - Полипов?
Трудные земли у нас, Вася,
климат, вон, ещё труднее.
Ведь таких людей, как
Панкрат и Иван Силантич беречь надо.
А ты статьёй по голове. Так ведь
и намертво свалить можно.
А Полипов -
так ему только
в передовиках числиться.
Полипов.
Так почему ты мне всего
этого раньше не сказал?
Раньше?
А ты раньше понял бы?
Вот то-то и оно.
Ты сначала понюхай жизнь,
а потом и разберись.
Сам.
А то ты всё пока
Полипову в рот смотришь.
Отец!
Отец!
Прости меня!
Прости, отец!
Не смог, не смог я
вынести
побоев, издевательств.
В аду, наверное, лучше.
За то сидел,
тюрьмой искупил.
Вот и свиделись.
Ты,
ты прости меня.
Отец.
Отец! Прости меня.
Встань, сынок.
Я хочу тебе в глаза поглядеть.
Папа!
По амнистии вышел.
Вы то как тут?
Мать-то где?
А?
Мать-то где?
Мать?
На том свете видно легче,
сынок, чем на этом.
Вот туда она и подалась.
Услыхала о тебе
и стояла, как свечка.
А вот я тебя дождался.
Да я и приехал специально из
райцентра, между прочим, ради вас.
Ради кого? - Ради вас, Даша.
Ради нас?
А ради кого же ещё?
Я и с отцом вашим поговорить хотел.
Как ты думаешь,
дядька Иван даст согласие, а?
Ну, что ты молчишь, Даш?
Согласие-то отец даст?
Коля! - Ну?
- А ты бы лучше со мной поговорил сначала.
- Ну, вот, я и
говорю.
Неужели
не будет мне прощения?
Это ты у людей спроси.
Ступай и спроси.
Будет мне прощение, добрые люди,
за то,
что я душу свою осквернил?
Землю
испоганил, на которой живу.
Ступай!
Здравствуй, Егорыч!
Глядите, Максимка-душегубец.
Амнистия, говорят, таким вышла.
Да. За то, что он над пленными
издевался ему не амнистию...
Не судите строго.
Может он там сам досыта нахлебался.
Тише, бабы.
День добрый! - Здрасьте!
Контора-то где сейчас?
Контора?
В новом доме.
В следующем проулке.
Принёс отцу радости.
Да! Мало на долю Панкрата
выпадало, так и это ещё.
- Всё, бабоньки, починился, можем ехать.
- Вот и хорошо.
Спасибо!
Следующий.
Здрасьте!
Здрасьте, Иван Силантич!
Ну, слушаю.
Что скажешь?
Не знаю.
А вот вы,
надо полагать, всё знаете.
Как же мне теперь дальше
существовать?
А?
Уезжай-ка ты, Максим Панкратыч,
куда подальше от нас.
Потому что,
как ты здесь будешь существовать?
Уезжай.
Это верно.
Прости меня.
Прости!
Я там,
на улице,
Анну Савельеву встретил.
Сын-то её,
Сёмка-то, он
вернулся?
Сёмка где-то под
Курском крылышки сложил.
Что тебе Сёмка?
Да нет.
Так.
Анну, говорю, встретил.
Поговорил с председателем.
Не знаю, что и делать.
Уезжай, говорит.
Уехать-то можно.
Только куда ты отсюда
от самого себя уедешь?
Это верно.
Отец!
Я уеду!
Навсегда. Я знаю, люди не простят мне.
Но хоть ты,
хоть ты то меня прости.
Отец!
Отец! Прости!
Ой!
Вот вы где?
Ой! А я вас на кладбище искала.
Ой!
Дядя Панкрат!
Укол же вам пора сделать.
Укол?
Какие мне теперь уколы
помогут, Даша?
Помогут, дядя Панкрат.
Ни к чему всё это.
Отведите лошадь на конюшню.
А я тут побуду.
И не сторожите меня.
Сторожи, не сторожи,
всё-равно твои пузырьки не
помогут.- Пойдёмте, дядя Панкрат.
Нельзя вам тут.
Камни же холодные.
Пойдёмте. Ну?
Нельзя.
Так ведь в жизни многое чего нельзя, Даша.
А вы - женитесь.
Ой! Да вы что, дядя Панкрат.
Истинный бог, женитесь.
Рожайте на белый свет детишек.
Маленькие-они забавные.
Вот только
учить их надо,
пока они ещё поперёк лавки укладываются.
Ну, чего стоите столбами?
Отойдите в сторонку,
всё же он сын мне был.
Пойдём.
Пусть один побудет.
Вот ты и дома, Максимушка!
Прости, землица родная!
Прости его.
Заходи.
Садись.
Давно ждёшь?
Да порядком.
Садись.
Ну и дела.
Самоубийство сына.
Смерть отца.
Не выдержало, видимо, сердце.
Панкрат и так умер.
Вот уж действительно эти
Назаровы мастера на сюрпризы.
Впрочем, твой отец его ценил.
Что там у тебя
с твоей статьёй?
Я сомневался в её правильности.
Я недавно беседовал
с Иваном Савельевым и
с секретарём парторганизации колхоза
и вы знаете, мне показалось,
что их доводы... Их доводы?
Вот это новость.
Значит, по-твоему, выходит,
что правы твой отец с Савельеым,
а не мы?
Не райком партии?
Я действительно
сельское хозяйство знаю слабо.
Когда я писал статью,
мне казалось, что я прав.
Теперь возникли сомнения,
вот я пришёл посоветоваться.
Хорошо.
Я тебе всё объясню.
Наша партия... Пётр Петрович!
Да при чём тут наша партия?
Что?
Ну здесь конкретный производственный
вопрос, который можно решить
только в том случае, если учесть
все местные условия.
Этого, кстати, и партия добивается.
А мы, значит,
не учитываем этих условий?
Мне кажется, не учитываем.
Видишь ли, Василий,
нельзя подходить к этому вопросу
с точки зрения
местнических выгод.
Его следует рассматривать
на государственном плане.
А ты,
пока надеюсь,
просто не очень хорошо понимаешь линию
партии в сельском хозяйстве.
Да-да.
Пусть тебя
не коробят никакие формулировки.
Мы тут дело делаем, нам некогда
выискивать мягкие выражения.
- А вот Савелий и отец мой...
- Савельеву
и Кружилину придётся несладко.
Я тебя прекрасно понимаю.
А что я могу сделать?
Малыгина будем поддерживать.
Я,
Обком,
все.
Ты ещё совсем зелёный.
Ничего.
Придёт время-
созрею.
Вот и хорошо.
Слушай старших товарищей по
возрасту и опыту партийной работы.
Вот я и слушаю.
Один совет:
никогда не высказывай
опрометчиво своего мнения,
не изучив досконально существа вопроса.
А то попадёшь
в неловкое положение.
Это как это понимать?
Понимать.
А то мы с тобой так никогда
ни о чём и не договоримся.
Будь здоров.
Здрасьте!
Здравствуйте!
По какому делу в
столь поздний час?
Не узнаёте?
Нет.
Я Зубов Петр.
Помните меня?
Сын?
Да. Сын того самого,
царского полковника Зубова.
Вспомнил, вспомнил.
Как же?
Ну, проходите в избу.
Спасибо.
Понятно.
А после немецкого
концлагеря что было?
Опять на севере сидел.
Ну, а как же?
Тогда, с каждым из таких как
я, долго и тщательно.
Разбирались.
А потом освободили.
А после как жили, где?
По разному.
Я и до войны ловко
магазины чистил.
Вот по магазинной части меня и потянуло.
С начала я грузчиком
работал, потом продавцом был,
даже как-то секцией в
одном универмаге заведовал.
Женат.
Жена хорошая, славная.
Сын растёт.
Всё, вроде бы, и хорошо,
но всё время меня
сюда, в Сибирь тянуло.
Здесь же отец мой погиб.
Не хотите здесь остаться?
За тем и приехал,
Поликарп Матвеевич.
Об Алейникове вы ничего не слышали?
Думаю, был бы жив дал бы о себе знать.
Ну, а Фёдор Савельев?
Здесь, Шантаре?
Нет Фёдора.
Его Иван застрелил на
фронте, который
тебя когда-то спас. Помнишь?
Как?
Фёдор карателем у немцев служил. Фёдор?
Ничего не понимаю.
Вот так.
Да.
Действительно,
жизнь-это чудовищная бездна.
А я
с сыном Фёдора
в немецких концлагерях сидел.
С Семёном?
Да.
В Бухенвальде?
Да.
Я всё время удивлялся
вашему сыну.
Вот я, кажется, ну всё
испытал. Прошёл огонь,
и воду и медные трубы.
Сидел в тюрьмах,
в фашистских концлагерях.
Там даже я не выдержал.
Однажды хотел
на проволку под током броситься.
Знаете, что он мне сказал?
Слюнтяй, ты говорит, и хлюпик.
Размазня кислый!
Если мне придётся умереть, я
хоть одного фрица
с собой да утяну.
А после нас,
после Бухенвальда,
нас по разным лагерям гоняли.
Наконец оказались мы в Финляндии.
В концлагере близ города
Рованиеми.
Болота,
только подработка.
Ну а последний
раз
как его видели?
Через решётку в окне барака.
Осенью 44-го нас разъединили.
Я-то остался в этих
болотах на каторгах.
А вашего Семёна
и ещё двух заключённых
куда-то угнали.
Ходили слухи, что их через Финскую границу
отправили в Норвегию.
Господи!
Сколько ж на твою долю выпало!
Да.
Да что это мы?
Точно хороните его?
Никто Семёна мёртвым не видел.
Живой он!
Живой!
Доброго здоровья, Поликарп Матвеевич!
Доброго здоровья, Иван Силантич!
Здравствуйте, Марфовна! Здравствуйте!
Ты, я смотрю, молодцом у меня.
Не сдаёшься, держишься.
Ты чуток поддайся - она
тебя и загнёт треклятая.
Заседать, что ли?
Вот вызвало начальство.
Как оно? Сердитое?
Не приведи господь.
По моей примете.
Что ж это, мать,
за примета-то такая?
А коль заходит в дверь и
портфель впереди себя толкает,
тут уж жди грома на весь райком,
так что вы полегче с ним.
От греха.
Предупреждение серьёзное.
Спасибо, Марфовна.
Разрешите. - А!
Проходите, проходите!
Здравствуйте! - Здравствуйте!
Садитесь, вот сюда, поближе.
Читали, что пишет областная газета?
Нет?
Вот.
В статье "Передовое
хозяйство" газета пишет:
"Совхоз "Степной!"
Шантарского района
обязуется сдать государству мяса
три годовых плана."
Три.
Ну, а что будем делать
с вашим колхозом?
А что с нами делать?
Сколько запланировано,
столько и сдадим нынче государству.
План у нас и так не малый.
Ещё нам увеличить втрое.
Денег, чтобы покупать
на стороне коров
и овец у нас нет.
А что покупать?
Ну, допустим, я на свои
куплю одну овечку.
Кружилин - другую.
Так какая ж прибавка?
Марья Васильевна!
Я порошу ко мне никого не приглашать
в ближайшие полчаса. - Хорошо.
Пошутили?
Но, а вопрос-то стоит гораздо
серьёзнее, чем вы думаете.
Сегодня в 2 часа бюро райкома.
Вот я специально и
пригласил вас пораньше.
С тем, чтобы попытаться,
может быть последний раз,
потолковать с вами.
По-дружески.
Что же это вы
пшеницу-то опять тесните?
Мне известно, что
огромный массив под
Звени-горой вы собираетесь
засеять кормами.
Так или не так?
Так ты же прошлом году,
Пётр Петрович, весь фураж
выгреб. И в этом году выгребете.
Я спрашиваю: так или не так?
- Так!
Чем скот-то кормить?
Но у нашего района большой
план хлебосдачи государству.
Вы что же, район хотите зарезать?
Да не хотим мы район резать.
Но и своё животноводство не хотим гробить.
Потому и заготовляем корма загодя.
Простите, пожалуйста.
Но спекулировать решениями
партии никому не позволено.
Я, не меньше вашего,
понимаю роль животноводства
и кормов для него.
Я так же понимаю ещё и
общую стратегию нашей
партии в укреплении и
развитии сельского хозяйства.
А потому, площадь,
запланированной под пшеницу,
мы сокращать никому не позволим.
- Вы и так поклонники ржи.
- На том поле
мы будем сеять кормовые культуры.
И всё.
Да пойми ты, Пётр Петрович,
ошибкой будет, если иначе сделаем.
Вот как!
Вы, конечно, понимаете,
чем это вам грозит?
Чем это тебе грозит,
товарищ Савельев.
Ничем это мне не грозит.
Мне ни чинов, ни портфелей не надо.
На земле вырос, на земле и
умру, как Панкрат Назаров.
Ну, Панкрата Назарова вы тут ни к месту
вспомнили. Мы все на земле живём.
К месту.
Все на земле,
да и на чужой будем.
Прекрасно.
Это философия,
Поликарп Матвеевич.
И ваши эмоции.
Мне понятно,
но мне только не понятно, какое это имеет
отношение к тем вопросам,
которые мы с вами обсуждаем.
Корма мы посеем,
земля поспела.
Завтра же и начнём.
Ну, что ж,
хорошо.
А пока не наступило завтра
мы сегодня на бюро райкома
обсудим этот вопрос.
Прошу не опаздывать.
Только бочку открыла,
так что пиво свеженькое.
А может что покрепче перед обедом?
И без водки голова кругом.
Получи.
Дай-ка бутылочку покрепче, а то опаздываю.
Как там мои родители поживают у вас?
Нормально живут, работают.
Иван Силантич!
А нельзя ли мне, как-нибудь,
через ваш колхоз москвичёнка купить?
Москвичёнка?
Я вон который год в
председателях, а накопил
на велосипед разве.
Какая зарплата у тебя?
А вот это вы напрасно намекаете.
У меня, между прочим, муж в
милиционерах, и живём мы честно.
Елизаров, может вы и помните.
- Бюро началось?
- Да, началось.
Его ведёт второй секретарь.
А Пётр Петрович по срочному
делу уехал в один из колхозов.
Он просил передать
извинения и подождать его.
Как только вернётся, сразу ваш вопрос.
Присядьте. Вот газеты, журналы. - Спасибо.
Говорит Новосибирск.
Да.
Может с ним чего случилось?
Сама удивляюсь.
Пётр Петрович обещал вернуться очень скоро.
Не знаю.
Добрый вечер!
А земля у вас действительно поспела.
Специально крюк сделал, чтобы посмотреть.
Восемь часов нас держит.
Извините, товарищи.
Мы не закончили заседание.
Поздно уже.
Члены бюро райкома сбунтовались.
С гостиницей для вас я договорился.
А завтра ровно в
10 утра ваш вопрос.
До свидания!
До свидания!
Доброе утро, Марфовна!
Доброе утро!
Загостились смотрю. - Да уж.
А сказал, наш вопрос с утра.
Входите, товарищи.
Здравствуйте!
Проходите, товарищи. Садитесь.
Ещё раз извините за задержку.
Мы тут с бюро посоветовались и
решили, что дебаты проводить не будем.
Ваша позиция нам хорошо ясна, а потому
подведём итоги.
Товарищ Савельев
и товарищ Кружилин
не только отказались ликвидировать
чистые пары, но наоборот,
увеличили их по сравнению с
прошлым годом на 200 гектар.
Председатель и парторг
отрицательно отнеслись
к пересмотренному
районными организациями
плану сдачи мясу государству.
Мы сейчас долго тут
говорили обо всём этом.
Членам бюро райкома не хотелось бы думать,
что ваше поведение является
сознательной, что ли, линией.
Просто товарищи заблуждаются
и недооценивают всей важности
поставленных перед нами задач.
Заблуждается, вот так же,
наш главный редактор, товарищ
Кружилин Василий Поликарпыч.
Он частенько расхваливает
колхоз Михайловский в газете.
Наш долг, долг старших
товарищей, помочь ему,
помочь ему разобраться
в его ошибках.
За негативную практику
в важнейших вопросах
сельскохозяйственной политики
вас, конечно, следовало строго наказать.
Но, поскольку у товарища
Савельева выговор уже есть,
бюро райкома решило ограничиться
строгим предупреждением.
Товарищу Кружилину
Поликарпу Матвеевичу
записать выговор.
А редактору Кружилину
на первый раз
поставить на вид.
Возражения есть, товарищи?
Нет. - Ну, вот и хорошо.
На этом разрешите мне заседание
бюро райкома считать закрытым.
До свидания, товарищи. Все свободны.
Василий Поликарпович!
А тебя попрошу остаться.
И что?
Так ничего и не дашь мне сказать?
Поликарп Матвеевич!
Твоё мнение нам
известно прекрасно.
И бюро уже закрыто.
До свидания!
Да-да!
Постарайтесь к завтрашнему утру.
Поликарп Матвеевич!
Ну, что ты сидишь?
С тобой всё.
Иди.
Как ты думаешь, Василий,
мягко мы с Савельеым?
Может следовало ему
ещё выговор записать?
Пётр Петрович!
Почему вы так
унижали моего отца?
Да ещё при мне.
Почему не дали высказаться?
Партийная работа, Василий
Поликарпович, это не игра в бирюльки.
Иногда приходится
жёстко поступать.
Жёстко?
Ну, ладно, ладно.
Думаю, что строгого предупреждения
Савельеву будет достаточно.
Он теперь посговорчивее будет.
Всё равно у него
до конца зимы кормов не хватит.
Ты что?
Так.
Выходит, они были правы.
Кто они?
Савельев
и отец мой.
С которым всё.
Были правы.
Ну, и в чём же они правы?
А в том, что ещё прошлой
осенью, когда вы забрали у них
весь фураж
они предсказывали,
что вы ещё сильнее будете требовать
увеличенный план мясопоставок.
Играя на трудностях с кормами.
Играя?
Требовал, забрал.
Выбирай выражения.
Ну, и что же они тебе
ещё предсказывали?
Да ничего.
Меня самого заинтересовал вопрос.
Ну почему на своём личном
хозяйстве многие колхозники
все силы кладут,
а вот на общественных работах с
перекуром, с дремотой.
И вы знаете, что мне ответил один мужичок?
А я, говорит, на общественных
работах иначе и не могу.
А мне, хоть перья колотить, лишь бы день
проводить.
Ну, и лодырь твой мужик. Да, вот-вот.
Тоже самое я ему и сказал.
А он мне тогда прямо в лоб.
А кто, говорит, виноват?
Я сам, что ли?
Час от часу не легче.
Значит, он лодырь, а кто-то виноват?
Ну, и что же ты ему сказал?
Да ничего я ему...
Не знал тогда, что можно ответить.
А вот сейчас я бы ответил.
Вы меня простите, Пётр Петрович,
но виноваты, по-моему, вы.
Или такие как вы.
Так-так.
Ты знаешь, Кружилин,
а с тобой занятно разговаривать.
Значит, по-твоему,
во всём виноват я?
Выходит так.
Сколько можно колхозников бить
по рукам, авторитет зарабатывать?
Со стороны-то, конечно,
вон, Пётр Петрович,
умеет дело поставить.
Он каждый год государству
столько продукции сдаёт.
А потом колхозам приходится
дыры в хозяйстве латать,
а доходы колхозников всё меньше и меньше.
Вот так год, другой, третий,
а потом им действительно ничего
не остаётся, как пень колотить.
Чтобы приберечь силы на свой огородишко.
Да, но ведь мы с тобой должны
видеть не толь ко недостатки.
А всё.
Перспективы.
Пётр Петрович!
А вы-то перспективы видите?
Мальчишка!
Зря мы тебе сегодня простили твоё
индивидуальное оппозиционерство.
Только слепой не видит, что твоя
газета взяла под защиту Савельева.
Эта газета райкома партии.
Но ведь у райкома партии,
как тебе известно, на этот счёт
иное мнение. - А я бы хотел уточнить.
У секретаря райкома.
Слушай,
ты что же,
против линии райкома?
Интересно,
куда тебя это приведёт?
Не знаю.
В одном можете быть уверены:
молчать я не буду.
И ещё.
Пока я не изучу сути дела,
я опрометчиво высказываться не стану.
Я ведь хорошо помню
ваш дружеский совет.
Вот что я скажу тебе, Кружилин,
подобные разговоры
о нас, коммунистах,
ведутся вот уже полвека.
Нас судят и так, и сяк,
особенно там, на западе.
Но страшнее-то,
оказывается, свои.
Доморощенные демагоги.
Они только увидят какую-нибудь ошибку
в нашей работе и сразу готов
вывод, мол не умеют хозяйствовать.
А сами дельного совета дать не могут.
А я хотел тебя
в бюро райкома рекомендовать.
Ну, что ж, очень жаль.
До свидания!
Гляди-ка!
Но!
Пошла!
Ничего не понимаю.
Стой!
Стой, говорят! Стой!
Да остановись же!
Стой! Стой!
Стой!
Ты что делаешь?
Кто разрешил здесь пшеницу сеять?
Глуши!
Глуши говорю! - Что глушить-то?
Да ведь кончаем уже.
Вчера полдня сеяли, сегодня всю ночь.
- И весь день почти.
- Мы же это поле под корма оставили.
- Кто распорядился, я спрашиваю?
- Кто-кто? Да бригадир.
Кто ещё? Да не разрешил, а заставил.
Вон он идёт, вот с него и спрашивайте.
Здравствуйте!
Ну? Ты что, Игнат, сотворил?
- Да заглушите вы его к чёрту!
- Ладно, заглушу.
Тут, Иван, не знаешь кого и слушать.
Тот грозит, другой грозит.
Я не угрожаю, я спрашиваю.
Ты понимаешь, что ты натворил?
А чего мне понимать?
Тут вчера сам Полипов был.
Приказал сеять пшеницу.
И не уехал, пока не начали.
Не мытьём, так катанием.
Да!
Такой подлости я не ожидал.
Ну, что ж, Поликарп. Теперь без кормов
хочешь не хочешь, а сговорчивее
будем в отношении увеличения
плана мясопоставок.
Да и то верно, Иван.
Рассудить если.
Чего вы на рожон лезете?
Со здоровьем вон последний рубль разменял.
Ну нет.
Сколько же можно его художества терпеть?
В обком поеду.
Слушаю. Из обкома? Кто?
Дмитрий Дмитриевич Филимонов?
Давайте-давайте!
Здравствуйте, здравствуйте,
Дмитрий Дмитриевич!
Что ж, живём по-маленьку.
Да.
Воюю вот тут
со своими антипартийными элементами.
Да с Кружилиным и с Савельеым.
Да нет, не слишком.
Да. Няньчимся с ними, няньчимся.
Сколько можно?
Что?
Что?
Первый секретарь вызывает?
А по какому вопросу не знаешь?
Жаль.
Хорошо.
Завтра же выезжаю.
Что это у вас за стиль
руководства, товарищ Полипов?
Фёдор Степанович!
Я должен сказать,
у меня в районе
огромный план хлебопоставки.
У меня, в районе!
Ты вот всё оправдываешь,
защищаешь Полипова,
а он у себя в районе всех замордовал.
К сожалению, у меня
с Поликарп Матвеевичем
особые отношения.- У тебя
со всеми особое отношение.
И, осмелюсь сказать,
с партией у тебя тоже особое отношение.
- Ты хотя бы в обкоме выбирай выражение.
- Я выбираю выражение.
Как налим ты. Скользкий. - Ну знаете!
Хватит тебе!
Это уже всякие нормы переходит!
Спокойно-спокойно, товарищи.
Пётр Петрович! На вас уже
неоднократно оступали жалобы в обком
о вашем волевом руководстве.
Фёдор Степанович!
Я всегда прислушиваюсь,
прислушивался к вашим советам.
И, разумеется, сделаю необходимые
выводы из вами сказанного.
Но с Кружилиным работать
я больше не могу.
Ну, хорошо.
Обсудим это на бюро.
Я думаю, нам ещё Полипов за эти чистые пары
влепил бы по выговору.
Если б обком не вмешался.
А, Иван?
Теперь, слава богу,
отдохнёт землица.
Сил наберётся.
Да, Матвеич?
Обком партии
высоко ценит вас, Василий
Поликарпович, как редактора.
И у нас есть предложение
доверить вам газету
другого,
более крупного района.
Как вы на это смотрите?
А?
А скажите откровенно,
положа руку на сердце,
это действительно повышение или
Полиповская протекция?
Ну, будем надеяться,
что подобные протекции
из нового района не будет.
Откровенно говоря, у нас
в районе все
думали, что Полипова
снимут с занимаемой должности.
А ему только выговор.
Ему вот-вот на пенсию.
А пока
бюро обкома, Василий Поликарпович,
виднее,
как с ним нужно было поступить.
Да, конечно.
Конечно.
Отпустите меня учиться.
Учиться?
Да.
Годы-то проходят.
Ну-ка, садись, садись.
А куда бы ты хотел?
Ну, откровенно говоря,
когда-то очень хотелось поступить
на факультет журналистики.
А теперь-в сельскохозяйственный.
А почему?
А почему именно в сельскохозяйственный
появилось желание?
Чтобы знать землю.
И чтобы любить её,
как Иван Савельев и мой отец.
По-настоящему.
Ах вот даже как!
По-настоящему?
Да, по-настоящему.
Ну что ж.
Учение как говорится - свет.
А неучение тьма.
Вот проститься приехал.
Уезжаешь?
Да.
Решил пойти учиться на агронома.
Ну что ж.
Хорошее дело.
Может перед отъездом попарить?
Спасибо, меня уже напарили.
Слыхал.
Ничего сынок.
За одного битого,
двух не битых дают.


Серия 7

Шумят весною ливни, снег
серебрится зимний,
клонит колосья летний ветер.
Земля моя родная
ей нет конца и края
одна такая есть на свете.
Она давала силу, когда нам
трудно было, она
вела сынов на бой.
Всё в жизни может статься, но
Родиною зваться всегда
лишь ей одной.
Всегда лишь ей одной.
Всегда лишь ей одной.
Чтоб крылья вырастали
даны нам эти дали,
вглядись в них пристально, вглядись.
А жизнь бывает разной,
а жизнь не только праздник,
но как прекрасна жизнь.
Но как прекрасна жизнь.
Но как прекрасна жизнь.
-Всё-таки напрасно вы
везёте нас к матери Семёна.
Не напрасно.
Оленька, не напрасно.
Ей каждое слово о Семёне дорого.
И когда-то она должна узнать,
что у неё есть внучка.
Я понимаю.
Но я не смогу сегодня, дядя Ваня...
Сказать ей об этом.
Прошу, пойми меня.
Ведь если она узнает,
что Иринка - дочь Семёна,
а кто я Семёну?
Как я смогу ей всё это объяснить?
Да.
Объяснить это сложно.
Ну, здравствуй, Анна.
Здравствуй, Иван.
Каким счастливым случаем?
Счастливым.
Вот, гостей к тебе привёз.
Знакомься, Ольга Петровна,
бывшая разведчица.
На фронте вместе с Семёном воевала.
С Сёмушкой?
Господи!
Вы встречались с моим сыном?
Да.
В 43-м под Курском.
Летом?
А это моя дочь.
Мы проездом в этих местах.
Иван Силантич предложил,
чтоб мы заехали к вам.
Ну, и правильно предложил.
Ну, а как же не заехать-то.
Ой! Да что ж мы стоим.
Проходите.
Проходите в дом.
Ну? Проходите.
Надо бы Поликарп Матвеевичу сказать.
Такая встреча. - Конечно, скажем.
В третью бригаду с утра уехал.
Здрасьте! - Здравствуйте!
Дмитрий! Давай в машину и за ним.
Хорошо.
Давайте знакомиться! Меня зовут Ирина.
А меня Дмитрий.
- Проходите.
- А вы знаете, я про вас слышала. Вы пишите
стихи, поэт.
У меня есть предложение.
Пока они накрывают там на стол
поехали со мной. Я вам покажу
какие у нас тут красивые места.
Поехали?
С удовольствием.
Поехали в третью бригаду.
Вот и всё, что у меня от него осталось.
Пришло сообщение,
что без вести пропал.
Вот и всё.
Спасибо тебе, Оленька,
за рассказ о нём.
Будто рядом с сыном побывала.
Ольга Петровна.
А вы знаете, как погиб
Яков Николаевич?
Расскажите, пожалуйста.
Страшно.
Всё-равно расскажи, мама.
Хорошо.
Это было осенью 44-го.
Яков Николаевич был
послан с целым отрядом
на Северную Буковину.
Где особенно зверствовали
бандеровцы.
Их метод жестокий
террор, беспощадный.
Каждый, у кого они заподозрят сочувствие
советской власти, они уничтожают.
А деревни сжигают.
Недавно банда Рыжего
захватила трёх наших чекистов.
Принародно, зверски, казнили их.
Это я знаю.
Я это говорю, Яков Николаевич,
для того, чтоб ты почувствовал,
что обстановка здесь,
на Западной Украине,
иная, чем скажем
на Ровенщине и Харькове.
Рядом граница.
Оттуда немцы координируют
деятельность банд.
Оттуда бандиты получают
деньги, оружие, боеприпасы.
И туда же надеются уйти.
Потому и наглеют.
Беспредельно.
Вот
всем нашим
разослал Рыжий.
Тебе такую же пришлёт,
если узнает с чем ты пожаловал.
А что это?
Удавка.
Ловко действует.
Накинут и...
готов.
А кто этот Рыжий?
Есть о нём какие-нибудь сведения?
Какие сведения?
Скрывается банда где-то в горах,
понарыли там схронов.
Сам Рыжий, во время войны,
возглавлял диверсионную
группу из местных уголовников.
Настоящей фамилии его не знаем.
Но у нас есть его фотография.
Вот это да!
Это же Валентик.
Что?
Знаком?
Знаком, товарищ полковник.
Вот где обозначился след Иуды.
Не понимаю.
Работал он у нас одно
время в разведшколе.
Разрешите я как-нибудь потом объясню.
Вот с него и начнём.
С этого Рыжего.
Я думаю, надо сделать так.
Надо быстро и осторожно
дать знать Валентику,
что я здесь.
И зачем здесь.
Узнав, что у меня мало людей
он непременно начнёт охотиться
за мной. Непременно!
И выйдет на меня.
Ну, а там уж...
Ты что же, хочешь сыграть
роль подсадной утки что ли?
А иного способа не
вижу, товарищ полковник.
Добрый день, хозяйка!
День добрый!
Добрый день! - Добрый!
После того,
как я был лесовые не появлялись?
Нет.
Понятно.
Где переночевать можно?
Там внизу дом пустой.
Хорошо, значит здесь и заночуем.
- А в округе не появлялись, не слышали?
- Нет.
Нет-нет, тихо пока.
Куда идти-то?
Вон, крайний дом. - День добрый!
Кто это?
Помощник.
Одна живу.
Пошли.
Посторонний.
Охранник сверху.
Грипсу принесли.
В нашем хуторе
какой-то москаль
Алейник
объявился, чтобы познакомить
пана проводника с Катюшей.
Кто грипса? - От Михася.
Это мой хлопец.
Алейник.
Для начала
надо узнать, если у этого Алейника
шрам на левой щеке.
Вот тут.
Понял.
И если есть,
очень может быть, что это мой
лучший друг.
Яша.
Хотелось бы тогда
мне, с лучшим моим другом,
встретиться.
Не должен Валентик упустить такой
момент, не должен.
Думаете, ему сообщили?
Главное, чтоб поверил,
что нас здесь мало.
Этот помощник не
даром тут отирался.
Таких у Валентика расставлено везде.
Знаешь сколько?
Вот война, да книжки плетут.
А ума она прибавляет.
Вернусь, и после войны сразу
девчёнку найду, женюсь.
Вот это правильно.
Детей ещё успеете вырастить.
Вырастить-то успеем,
но с этим особенно тоже тянуть нельзя.
Люди - они
растут медленно.
А убить человека легче лёгкого.
Раз и нету.
А вы придёте к нам на свадьбу?
Так.
Значит клюнул всё-таки.
По местам!
Интересно.
Сам-то Валентик пожаловал сюда
или нет.
Сергей! Вызывай людей.
Слушаюсь.
Группа чекистов,
прибывшая с Яков Николаевичем
для захвата отряда Валентика,
сразу по получению
сигнала пришла на помощь.
Порядок.
Ребята, огонь!
Нужен проводник!
Ощетинился Алейник.
- Может шлёпнуть его?
- Только живьём.
- Товарищ лейтенант! Впереди завал.
- Занять оборону! К бою!
На фронте часто
многое решает случай.
Если бы не этот проклятый завал.
Что там наши ушами-то хлопают?
Получай!
Сергей!
Серёга!
Сергей! Ну, чего же ты?
Алейник! Сдавайся! - Сдавайся?
Паскуда! Чёрт!
Сдавайся!
Сдавайся?
Сдавайся, Алейник!
Пять.
Шесть.
Я тебе сдамся, паскуда.
Отстрелялся, сволочь.
Сколько наших положил.
Давай! Живучий москаль.
Сейчас мы тебе устроим галгофу.
Ну, как?
Порядочек.
Здравствуй, Яков Николаевич.
А!
Иуда.
Жив ещё?
Герой.
Себя подставил, моих чуть ни всех уложил.
Вон, последних добивают.
Герой!
За такой подвиг
тебе бы нужно
лишнюю дырку в гимнастёрке готовить.
Правда ситуация не та.
Но дырку могу тебе
пообещать.
С красной каёмочкой в виде милостыни.
Если хорошо попросишь.
Ну, тогда
страшной смертью умрёшь, Яков Николаевич.
Давай, Николо.
Не пугай.
Страшно умирать тебе?
Конечно, ожить ещё хочется.
Чтоб таких как ты
подчистую вывести.
Вопрос к тебе один, Яков Николаевич.
Скажи, ну что ты своим
подвигом добился?
Для себя лично?
Да не поймёшь ты.
Да почему же?
Я ведь не за себя воюю,
за землю нашу.
За родину.
Чтоб свободная всегда была.
Вот тут мы с тобой родня.
Я тоже за свою землю воюю.
За свободную Украину.
Для кого?
Для кого?
Уходим, хлопцы!
Друже проводник!
Москали завал
проехали, надо уходить.
Прощай, Яков Николаевич!
Хотел предложить тебе
за кордон с нами пойти.
Да ведь не пойдёшь, это ясно.
И оставлять тебя здесь,
на этой грешной земле, тоже нельзя.
Это тоже ясно.
Так что...
Запаливай.
После войны
подполковнику Алейникову
за все его боевые заслуги было присвоено
посмертно звание Героя Советского Союза.
Вот, значит, как погиб
Яков.
Заживо сжечь.
Жутко представить.
Это за пределами человеческого.
На месте его гибели
хуторяне посадили деревья.
- До свидания, Анна Михайловна!
- До свидания!
Я вам буду писать.
До свидания, Поликарп Матвеевич!
Всего вам доброго!
Спасибо за гостеприимство!
Приезжайте!
Приезжайте ещё!
Приезжайте!
Приедем.
Оленька! Летом приезжайте.
- Отдохнете здесь у нас.
- Обязательно приедем.
До свидания, Дмитрий Фёдорович!
Спасибо вам за книгу.
За то, что вы мне показали
такие красивые места.
Мне у вас так понравилось.
Приезжайте.
Обязательно приеду.
До свидания! - До свидания!
До свидания!
Ну, вот.
Дочка у неё хорошая.
Не ходит по земле, а будто бы летает.
Хорошая.
А глаза у неё, как у моего Семёна.
Мало ли на земле людей с похожими глазами.
Родина-суровая, милая.
Помнит все жестокие бои.
Вырастают рощи над могилами,
славят жизнь по рощам соловьи.
Что грозы железная мелодия,
радость и горькая беда.
Всё проходит
остаётся родина,
то, что не изменит
никогда.
С ней живут
любя, страдая, радуясь,
падая и подымаясь ввысь.
Над грозою торжествует радуга,
а над смертью торжествует жизнь.
Сколько же ещё его
ты будешь мучать?
Я надеялся,
что в последний приезд к ней
мне удастся вернуть её
расположение, любовь.
Но ты знаешь, чем всё закончилось.
Зачем ты опять приехал?
Зачем?
Посмотреть на тебя.
Я должен был тебя увидеть.
Ганка! Понимаешь, должен.
Иначе не мог.
Не надо было.
Это тебе.
Спасибо.
Дмитрий Савельев.
Лирика.
Димка!
В моей груди
гудит набат веков,
набат побед и
горьких потрясений.
И знаю я
за смертью далеко
и вновь зову веселье
в час весенний.
Бывает так,
что белый свет
не мил.
Но вот полях последний снег
растаял,
и я окно распахиваю вмиг
и календарь весны моей читаю.
Тот календарь,
что весь пропах весной,
характер вписан
строчкой голубою.
В характере моём
и озорство,
и выдержка солдата перед боем.
Я слышу
соловьи росу клюют,
и солнце поднимается всё выше.
В полях девчата о любви поют.
За сотни вёрст
их голоса я слышу.
А знаешь,
так приятно.
Те стихи, что ты мне
присылаешь, как письма
читать потом в твоей книге.
Я тебя прошу, давай уйдём отсюда.
Уйдём с этого места. - Почему?
Когда ты училась я приезжал к
тебе, мы встречались здесь.
Я помню и ту скамейку,
это озеро,
нашу иву. - Не надо.
Но именно здесь, на этом самом
месте, ты сказала мне однажды,
прости, если сможешь,
но я встретила другого.
Дим!
Не надо. - И всё это,
мир весь сразу...
- он зашатался и рухнул.
- Дима! Прошу тебя.
Но ты же сама мне говорила,
что он оказался не таким, каким ты
его представляла. - Дмитрий!
Дима!
Не приезжай больше, не надо.
Ну ты же видишь, как мне тяжело.
Зачем ты меня мучаешь?
Я виновата перед тобой.
Всё же можно исправить, Галя.
Нет.
Уже поздно.
Ты же знаешь, у меня ребёнок.
Он будет моим.
Нет.
Забудь меня.
Прости.
Анна Михайловна!
Вы дома?
А я, Димушка,
прибраться к тебе заходила.
Иду-иду!
Письмо вам из Ленинграда.
От младшего сына.
От Андрюшеньки.
Пожалуйста, поклон ему от меня
отпишите. - Отпишу, отпишу! Спасибо.
Здравствуй дорогая мама!
С начала о главном.
Я лечил одного норвежского
туриста по имени Сирвер Эстенген.
Он был как-то у меня дома и
увидел фотографию нашего Семёна.
Он сказал,
что Семён на фотографии очень похож
на одного парня,
которого Эстенген отвёл в Норвежский
партизанский отряд.
Он сам партизанил в годы войны.
Они спасли тогда несколько человек,
бежавших из фашистского лагеря.
Но точно утверждать он не может.
Ведь с виду он
был понятно какой.
Этот парень, похожий на Семёна,
потом участвовал в движении
норвежского сопротивления.
Но звали его, как говорит Эстенген,
не Семён, а русский Савелий.
Норвежцы могли так его
называть по фамилии.
Этот парень...
Что?
Что этот парень?
Он погиб под городом Драмы
в Норвегии.
Там есть его могила.
А может быть это не наш
Семён, мама?
Мало ли на войне было с
одинаковыми фамилиями?
Это он.
Он.
Димушка!
Ты как думаешь,
пустят нас?
Успокойся, мама.
На могилку.
Мама! Не замёрзла?
Нет.
Нет, сыночек.
Вы госпожа Анна?
- Здравствуйте.
- Да. Это Анна Михайловна Савельева.
- Мать Семёна.
- О! Мать.
Я очень рад приветствовать
вас в моём родине, очень рад.
А я брат Сёмена, Дмитрий. - Здравствуйте.
Здравствуйте!
Здравствуйте! Как ваше здоровье?
Хороший.
Ваш сын, госпожа
Анна, меня вылечил.
Это Семён?
Да.
Я думаю, что это он.
Ну правда он в тот раз
выглядел немножко по другому.
Он был такой бледный и
измученный, но глаза его.
Я думаю, что это он.
Я буду ещё много вам
рассказывать, но сперва...
Я живу здесь близко,
моя жена приготовила
праздничный обед.
Пойдемте.
А нельзя ли сначала на могилку?
На могилку?
Это далеко?
Могила? Да. Это далеко.
Но я бы хотела сначала...
Сейчас...
Сейчас мы выезжаем в центр Осло.
А от это главный
церковь нашего города.
Ей почти 300 лет.
Это памятник Ибсену.
У нас в стране его хорошо знают и любят.
Скажите, господин Эстенген, как из
финского лагеря Семён попал в Норвегию?
Как попал?
Осенью в 44-м,
когда русские войска прорвались
в Заполярье, в немецкий фронт,
пленных из финских лагерей
немцы стали перевозить в другие лагеря.
Во время этой перевозки
Семёну и удалось бежать.
Любаш!
Забирайся к чёрту!
Эй!
Говорит по-норвежски.
Ты откуда?
Говорит по-норвежски.
Русский я.
Российский?
Мы партизаны.
Да. Норвежские партизаны.
Не бойся меня, мы друзья.
Сейчас будет лодка.
Мы будем тебя брать с собой.
Иди сюда!
Свистит.
Так я случайно, госпожа Анна,
впервые встретился
с вашим сыном.
Тебе плохо, мама?
Не знаю.
Пожалуйста!
А в Норвегии было много партизан? - О, нет.
Мы не воевали так, как русские партизаны.
У нас был маленький круг.
Мы выпускали подпольные
газеты, сообщали, при случае,
населению о
положении на фронтах.
А Семён брал гранаты и взрывчатку,
если они у нас были, и уходил.
Мы не могли его удержать.
Он возвращался через несколько дней.
И мы по радио узнавали потом куда и зачем
он ходил.
Немцы сообщали, что
бандит, о имени русский Савелий, взрывал
кинотеатр с немцами и кафе.
Оказывается он тогда
послал зачем-то немецкой
комендатуре письмо: это сделал
я, русский Савелий.
Вот мы и приехали.
Слава богу!
Димушка!
Здесь
во время войны,
здесь был маленький рыбацкий посёлок.
И здесь стоял немецкий гарнизон,
который охранял выход на море.
После войны стал
посёлок вот таким.
О войне не даёт забыть вот эта
бывшая, огневая позиция фашистов.
Осторожно.
Ну, всё.
Ну, вот. Здесь,
на этом месте и погиб ваш сын,
госпожа Анна.
Как это произошло?
Как произошло?
Немцы арестовали
жён и детей
наших партизан.
Отдали приказ
погрузить их
на баржу,
вывести на море
и утопить там их.
Если мы не сдадимся.
Ваш сын Семён
предложил нам
смелый план.
Как нападать на баржу
и освободить заложников.
Но подход
к барже был прикрыт с этой
немецкой огневой позиции.
Семён сказал, что он знает,
как её ликвидировать.
Эту позицию.
Сказал и пошёл на немцев.
Мы не успели даже
опомниться.
Мы только со страхом
наблюдали со скал,
как он
с поднятыми руками
подошёл к немцам.
Они окружили его.
А потом
раздался
сильный взрыв.
Он подорвал себя и немцев?
Да.
Он был обвязан
гранатами.
Пойдемте, я вам покажу.
Вместе
с двумя
нашими партизанами,
которые тоже погибли при
освобождении заложников,
мы его
похоронили здесь.
Почему же здесь написано
русский Савелий?
Так подписывал он
свои письма к немцам.
Во время войны в Норвегии
погиб 13 000 русских солдат.
Наш народ поставил
им этот памятник.
Там написано:
Норвегия
благодарит вас.
Поклон вам родные
от матерей ваших.
В Киеве начался судебный процесс
над группой изменников родины.
В кровавых злодеяниях,
учиненных на территории оккупированных
фашистами западной Украины
в 42-44-м годах, обвиняюсь
фашистские прислужники:
А. Валентик, он же
Кузин, Сидоренко...
Валентик, он же Кузин.
Фашистские прислужники.
Валентик,
он же Кузин.
Валентик.
Он же Кузин.
Кузин.
Валентик.
Он же Кузин.
Кузин.
Валентик.
Он же Кузин.
Все увёртки, отрицания, маневры,
все эти жалкие потуги
гитлеровских прислужников,
немецких шпионов и палачей
не выдерживает тяжести
неоспоримых доказательств.
Можно пенсионеру на минуту?
Здравствуй, Виктор Сергеевич.
Здравствуйте, Пётр Петрович, здравствуйте.
Здравствуй, Полина.
Что это значит?
Не ласково встречаешь гостя.
А я никого в гости не приглашала.
Я бы тоже не пришёл ещё 18
лет, если бы...
Полина!
Я, пожалуй, пойду.
Куплю газету.
Да. Да, конечно.
Извините.
Если бы не нужда.
В чём дело?
Уж так получилось,
что у меня нет ни одного близкого
человека в жизни, кроме тебя.
Я бесконечно этому рада.
Полина!
Только два человека на свете
твой отец и ты знают, о том, что я совершил
ошибку в молодости.
А при чём здесь я?
Я никого не выдавала.
Настоящее и будущее у нас с тобой
разное, это верно.
А вот прошлое - общее.
Вот это общее нас
с тобой и роднит.
Я не понимаю.
Что ты этим хочешь сказать?
Да.
А когда ты со мной
жила, ты же обо мне всё
знала, а до сих пор молчишь?
Думаешь, за это погладят по головке?
Ну, вот что, милый,
пусть моя доля вины со мной и останется.
А уж ты свою с собой бери.
Полина! Полина! Не будь наивным человеком.
Ты что, ты что, меня пугаешь?
Нет, не пугаю.
Я не знаю
жив твой отец сейчас или
нет, но я знаю,
что он был подполковником СС.
Что?
Да-да.
Подполковником СС.
Полина!
Полинушка!
А?
Я тебя..- Ну что? Что я должна сделать?
Я тебя, когда-то, спас.
И ты из дочери Лохновского
превратилась в жену Полипова.
А теперь помоги ты мне.
Подожди!
Ну, что ты хочешь?
Говори.
Если вдруг
тебя вызовут,
чтобы расспросить обо мне,
я очень прошу тебя,
подумай, что говорить.
А я тайны хранить умею.
Вот таковы, товарищи,
результаты работы комиссии
по персональному делу бывшего
первого секретаря райкома партии
Полипова.
Пожалуйста.
У кого есть вопросы к Полипову?
Просто в голове не укладывается.
Как этот человек, будучи в наших
рядах, столько времени
во время войны имел преступные
контакты с фашистскими
захватчиками и
предателями нашей родины?
И всё это
скрыл от партии.
Как вам это удавалось?
Партийной комиссии,
которая занималась
разбором дела,
я всё честно рассказал.
Товарищ Филимонов,
который возглавлял комиссию,
думаю, может вам подтвердить.
Не знаю.
Не уверен, что вы всё рассказали.
Товарищи!
Когда-то я считал
Полипова
честным человеком.
Но заблуждался.
Это мне урок на всю жизнь.
У кого есть ещё вопросы
к Полипову?
Сколько раз вы
встречались с этим
Валентиком?
Два раза.
Один раз, когда он
тащил меня через линию
фронта, второй раз,
когда вёл обратно.
Значит, как диверсант вы им не показались?
Да нет.
Я отказался.
Я, конечно, понимаю,
что я не должен был скрыть этого факта,
но, говоря откровенно,
я просто испугался.
Вся же моя последующая,
послевоенная жизнь
прошла у вас на глазах.
Я на своей работе как мог
старался
искупить свою вину.
И всё-таки, объясните нам, Полипов,
как это вы,
офицер Советской Армии,
оказываетесь в фашистской разведке,
вас там вербуют,
вы отказываетесь на них работать,
и возвращаетесь живым и невредимым?
Это
сейчас трудно объяснить.
Но я попытаюсь.
Ещё в 19-м году,
во время Белочерского мятежа, я
сидел в тюрьме.
Начальником
контрразведки был тогда
хорошо и вам, товарищ Баулин, и мне,
известный Лохновский.
Так вот.
Когда в этот раз я попал в плен,
в это трудно поверить,
но сотрудником немецкой разведки был
всё тот же Лохновский.
Он предложил мне
сотрудничать. Я отказался.
И это правда.
Я прошу мне поверить.
Потому что иначе об
этом рассказал бы
тот же Валентик.
После этого Лохновский приказал
вернуть меня в
расположение наших войск.
Вероятно по старой памяти.
Как это понимать, по старой памяти?
Товарищ Баулин
хорошо знает,
что мне выпало в
Белочежских застенках.
Знаем.
Знаю, что истязал вас
Лохновский в тюрьме.
С вами тогда сидел Антон
Савельев, он рассказывал.
Всё-таки я задаю вам всё тот же вопрос.
Как вам всё-таки
удалось тогда вырваться
из застенков Лохновского?
Но ведь я уже объяснял,
Меня освободили части пятой
- Красной Армии.
- Архивные данные не подтверждают,
что Полипов был освобождён
частями пятой Армии из
Новониколаевской тюрьмы.
Не подтверждаю.
Это ошибка.
Я утверждаю, что меня освободили
части пятой Красной Армии.
Поликарп Матвеевич!
Мы специально пригласили вас на это бюро.
Слушаем вас.
Во мне
постоянно жило чувство, что
наступит этот счастливый день,
когда партийный суд будет
судить Полипова.
Жалко,
что за этим столом нет
Ивана Михайловича Суботина.
Всю свою жизнь этот
человек не верил Полипову.
Конечно,
теперь уж доказать
выдавал
Полипов подпольщиков
или не выдавал-
невозможно, этих людей нет.
То, что мы сегодня
услышали - это...
Ты всю жизнь сеял
безнаказанно зло и разрушения.
Ему нет места в партии.
Нет.
Иного я от тебя и не ждал.
К счастью,
обкому известны наши с тобой
отношения.
Ложь.
Всё ложь и клевета.
Нет, Полипов.
Не клевета.
Давайте заканчивать этот вопрос.
Случай мы разбираем
необычный,
но не такой уж уникальный.
Такие вот Полиповы,
паразитируя на наших
идеях, на наших принципах,
наносят удар в
самое сердце партии.
Нет ничего
опаснее для партии,
как дискредитация
звания коммуниста.
Самого высокого,
самого чистого звания на земле.
Когда
в ходе дела,
Киевского дела
об изменниках родины,
всплыла фамилия Полипова,
я обратился к товарищам
из Томского архива
с просьбой, чтобы
самым тщательным образом ещё раз
перерыли все
документы дореволюционного
времени и годов революции. Полипов
тогда жил
в Томске и я подумал,
если слухи
о его сотрудничестве
с царской охранкой
имели под собой хоть какою-то
почву, то не могли же
царские крючкотворы не
оставить каких-то следов.
И вот, пожалуйста,
сегодня я получил вот эту папку.
Эта папка
прислана из Томска.
Говоря современным языком,
это личное дело
секретного агента
Томской губернской жандармерии
Полипова Петра Петровича,
имевшего кличку Гимназист.
Тут всё обозначено:где,
когда, кого выдавал
этот Гимназист.
Какие вознаграждения
получал за свои доносы.
Ну, что теперь скажете,
Пётр Петрович?
Ну, проходи, Василий Поликарпович!
Спасибо! - Проходи!
Ну?
Как?
Отучился, студент?
Я уж теперь не студент.
Кончилось времечко золотое.
Да.
Вы просили меня прийти?
Да-да. Просил, просил.
Тебя тут хотят
направить агрономом
в одно из сельскохозяйственных
производственных управлений.
Ведь это же с бумагами возиться.
Да. - А что, если
колхоз
или совхоз?
А? - Да я в любое хозяйство пойду.
Агрономом.
Это ж с землёй дело иметь нужно.
В любое?
А, честно говоря, хотелось бы в Шантарский
колхоз, в Красный партизан.
Там ведь председателем мой отец.
Так это же прекрасно!
Это же замечательно!
Да я же помню,
ты там не раз уполномоченным был.
Так что хозяйство хорошо знаешь.
Не раз. Из года в год
держал меня там Полипов.
Да, кстати.
А где он теперь? - Полипов?
Полипов понёс
заслуженное наказание.
Слушай,
Василий Поликарпович,
а что, если
не агрономом,
а председателем колхоза мы
будем тебя рекомендовать?
А?
Как председателем?
Поликарп Матвеевич
просил освободить его.
Мы понимаем,
что были бы силы -
не просил бы.
Да и мы не отпустили бы.
Ведь он у нас
единственный председатель
колхоза, Герой Социалистического
Труда.
Ты что
улыбаешься?
Да поздновато иногда к людям
их заслуженные награды
приходят. - А иногда наказания
поздно приходят.
Крепко мне влетело
за Полипова.
Ну, так как же насчёт
моего предложения?
Согласен?
Да!
Так что решаешь,
Василий Поликарпович?
А?
Да что же?
Если обком
доверит
и колхозники примут,
я постараюсь оправдать доверие.
Ну вот!
Ну вот и договорились.
Поликарпу Матвеевичу
от меня низкий поклон.
- Обязательно.
- И Ивану, если будешь в колхозе, тоже не
забудь.
Димушка!
Что случилось?
Сейчас сердце выскочит.
Тебе.
Письмо из Ивано-Франковска.
Это хорошее письмо.
Я сердцем чувствую.
Иначе зачем бы она стала писать?
Вот потому-то и страшно.
Ну?
- Хочешь, я сама тебе его прочитаю?
- Не надо, мама!
Поверь, это хорошее письмо.
Ты только не волнуйся.
Димка!
Васька!
Здорово! - Здорово, дружище!
Ну, приехал, молодец.
Ой, отпусти, что ты делаешь.
Сумасшедший!
Ты куда? - На Звени-гору.
Зачем? - Понимаешь, я загадал,
встретится хороший человек,
значит в письме будет то, чего я жду.
Понимаешь?
В каком письме? - В долгожданном, Васька.
Васька!
Прочти.
Ну, прочти.
Нам надо поговорить.
Если ты ещё хочешь меня
видеть, телеграфируй.
Я с радостью приеду.
Галина. - Васька!
Васенька! - Ты куда под грозу-то?
Я хочу под грозу.
Я хочу под ливень, под ураган,
под ветер. Хочу! - Вот, чудак!
Дом культуры обязательно
открыть надо к празднику урожая.
Шефы обещались быть.
А без вас никак нельзя.
Слушайте, я вам потом перезвоню.
Ладно?
Здравствуй, батя! - Здравствуй!
Здравствуй, сынок!
Ну? Ты чего ж это
телеграмму-то не дал?
- А я б тебе машину к полустанку послал.
- Да зачем беспокоиться?
- Ну, какое беспокойство?
- Да ну, меня вон Иван Савельев
по пути подбросил.
Хорошо.
Ну, как здоровье?
Какое здоровье?
Отучился значит?
Да, отучился.
Институт закончил, а вот теперь
жизнь будет учить.
Ну, жизнь она научит.
Видишь, что творится?
А Димка Савельев куда-то
под грозу помчался.
Значит надо, коль помчался.
Так вымокнет же, чудило.
Так они ж все, поэты,
ненормальные люди.
Звонили мне.
Насчёт тебя из обкома. Звонили.
Да вот,
рекомендуют на председателя.
Ты то как?
Ты веришь в меня?
Надо, чтоб
и народ поверил тебе,
полюбил тебя, сынок.
А вообще-то я
рад за тебя.
Рад.
Спасибо, батя.
Родина суровая и милая.
Помнит все жестокие бои.
Вырастают рощи над могилами,
славят жизнь по рощам соловьи.
В ней военных грозные мелодии,
радость или горькая нужда.
Всё проходит, остаётся родина,
то что не изменит никогда.
С ней живут любя,
страдая, радуясь.
Падая и поднимаясь ввысь.
Над грозою торжествует радуга,
а над смертью торжествует
жизнь.
Мы прошли столетия с Россиею,
от сохи до звёздного крыла.
А взгляни,
всё так же небо синее,
и над Волгой так же даль светла.
И ещё немало будет пройдено,
только вот грядущее в пути,
но светлей и чище чувства родины
людям никогда не обрести.
С ней живут любя, страдая,
радуясь,
падая и поднимаясь ввысь.
Над грозою торжествует радуга,
а над смертью торжествует жизнь.
Над грозою торжествует радуга,
а над смертью торжествует жизнь.
 

////////////////////////////