Котовский (1 сезон, 2010 год). Все цитаты и фразы из сериала

«Котовский» — российский художественный многосерийный фильм производства 2010 года, повествующий о молодости известного советского военного и политического деятеля Григория Котовского.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Гриш, не надо, а!
Вот зачем ты его заводишь всё время, а?
Ой, Гриша.
Ничего, если думает, что я не сдюжу,
пускай так и скажет. Немец, подержи-ка!
Ой, Гриша. Хорош!
Ну-ка.
Так. Иди ко мне, мой хороший!
Эй, Берёза!
Вот, вот это чучело мой друг.
Гриша Котовский.
О, здрасте!
Ну куда. Руки-то грязные.
Извините.
А это Анна, моя невеста.
Очень приятно.
– Это Зильберг.
– Очень приятно.
Это Вайнер.
Тоже очень приятно. Извините,
к сожалению, не могу руки подать.
Ничего.
Ой, вы знаете, а мы у бабушки остановились,
может быть, вы придете завтра?
Приходите все вместе, хорошо?
Обязательно.
Я приду.
Обязательно.
Но тише, что за свет в её окне!
Оно восток, а в нём Джульетта, солнце!
Всходи, всходи, прекрасное светило!
И свет луны завистливой затми.
Напугал.
Клянусь тебе священною луной,
что серебрит цветущие деревья.
О, не клянись луной непостоянной.
Луной, свой вид меняющей так часто,
чтобы твоя любовь не изменилась.
Так чем поклясться?
Так чем поклясться?
Вовсе не клянись.
А если хочешь, поклянись собой.
Самим собой, души моей кумиром.
И я поверю.
Но, если… Берёза, держи. Берёза. Держи.
Дурак! Я из-за тебя чуть шею не сломал!
Дурила!
Глупые вы.
Я не могу держать и подсказывать
одновременно. А ещё Немец тут.
Дурак! Я же говорил, держи, держи.
Знаешь что, сам бы держал,
а я бы наверх полез!
Ещё Шекспира не читал. Ладно, пошли.
– Дурак.
– Пошли. Пошли.
Угощайтесь.
Ну, что вы сидите как буки?
Не стесняйтесь. Угощайтесь.
Хотите, я вам погадаю?
Угу.
Скажите, а вы читать любите?
Да, очень. Особенно коммерческую
арифметику и двойную бухгалтерию.
Зачитаешься.
Нет, ну на самом деле, если по части книг,
то это вон к Гришке.
Григорий, а что вы любите читать?
Майн Рида, Буссенара.
А чего ты смеёшься? Хорошие книги.
Да? А про что?
Очень хорошие. Про приключения,
индейцев, драгоценности.
Дашь почитать?
Непременно. Я, кстати, всего Шекспира
практически перечитал.
Да вы не стесняйтесь.
А вы знаете, я не стесняюсь.
Скажите, а вы какие книги любите читать?
Вы знаете, я романы люблю.
Английские, французские.
Гадать будем на четырёх королей.
А можно, я буду тузом?
Нет, гадают на короля.
Да? Ну, ладно.
Так, червовый король — весёлая жизнь,
казённый дом, злая женщина.
Бубновый — несчастная любовь.
Пиковый — счастливая. А…
Ну что и что?
В вашей жизни будет много любви,
приключений. Даже слишком много.
А можно как-то поподробней?
Вы будете связаны всю жизнь,
но ваши дороги разойдутся.
И лучше бы вам вообще не пересекаться.
Мило.
Очень мило.
Что-то мне не нравится такое гадание.
Так всё, нам пора. Иначе влетит.
До свидания. Спасибо. Всего доброго.
До свидания.
Спасибо. И, кстати, на картах
гадают совсем по-другому.
Главное, чтоб сбылось.
Не приведи Господь.
Ну, что ты кислый, Желудок?
Есть опять хочешь, да?
А что смеёшься, Берёза, а если это правда.
Что правда?
Да то, что Анна нагадала.
Вот сейчас экзамены,
потом все кто куда. И всё.
Что всё? Помрём, что ли?
Да нет, дай Бог не помрём.
А жизнь, она длинная,
обязательно встретимся.
Да нет, Симпатик, правильно
Желудок говорит,
неизвестно, как дальше что сложится.
Слушайте, а давайте поклянёмся,
вот прямо сейчас, что будем дружить
всю жизнь, и чтобы не случилось,
будем всегда друг другу помогать.
И выручать, даже если сам можешь пропасть.
Я клянусь.
Клянусь.
Клянусь.
Клянусь.
Я вас очень прошу, будьте таким добрым,
верните мне дедушкину флейту.
Чудесная вещица.
Папа меня так бил, вы бы видели.
Моя душа чуть не вылетела из тела,
смотрите какой я худой.
Из меня очень легко выбить душу.
Возьмите ваши пять рублей и
верните мне дедушкину память.
Забудьте эти пять рублей,
молодой человек. Они ваши, ваши.
И скажите папе, что бить дважды за одну
и ту же флейту, ну это просто смешно.
А вы сделали хороший гешефт, хороший.
Ну, вы помнили дедушку за пять рублей,
а теперь будете помнить за двадцать.
Нас будут помнить с ним вместе.
Я прошу вас…
Хорошо. Хорошо. Вы…
Хорошо. Хорошо. Вы хотите меня разорить.
Вы хотите пустить меня по миру!
Двадцать пять, это последнее слово.
Как двадцать пять? Мне не нужны деньги!
Что вы такое говорите? Как это вам нравится?
Ему не нужны деньги. Как это вам нравится?
Идите, молодой человек, идите.
Идите, молодой человек!
Какой наглый молодой человек!
Так вы говорите, пятьсот?
Да. Деньги будут сегодня вечером.
И я вас умоляю, уберите эту вещь,
пока вы её не сломали.
Конечно.
Вечером, так вечером.
Гриш, шутки шутками, а вдруг
она и вправду стоит пятьсот?
Ага. Побойся Бога, откуда у бедного
еврея флейта за пятьсот рублей.
Дедушка расстроится.
Да и чёрт с ним, надоел он до смерти.
Здорово.
Ну что, Тонь, как успехи?
Во. Лопатник подрезала на бульваре.
О, Тонька, молодец!
У, сеструха, молодец.
Вот сколько раз можно повторять,
лопатничек-то сбрасывать надо.
Йося, как твои дела?
Гриша, я полдня караулил, ну честно.
Только сунулся за бельишком,
а там уже городовой…
Лучше не продолжай,
а то я сейчас расплачусь.
Босяк.
Мишка, как успехи?
Ну…
Ну-ка, дай-ка.
Мишка, Мишка, сколько раз можно
предупреждать. В полицию захотел?
Ещё раз увижу, руки повыдёргиваю.
Н-да.
Дурак ты, Миша.
Да, иди ты.
Ровней, господа. Ровней. Ровнее!
Так, слова гимна все помнят?
Как там, Власий Игнатьич —
"славься во славу нам"?
Немец, пригладь волосы.
Зильберг. "Царствуй на славу,
на славу нам."
Спасибо.
Застегните ворот, Вайнер!
Не кто-нибудь, царь всё-таки.
Смирно!
Власий Игнатьич, будьте любезны,
объясните, что это происходит?
Готовы к встрече Государя Императора,
господин директор.
Если верить газетам, Власий Игнатьич,
Государь в настоящее время
находится на отдыхе в Ливадии.
Или вы располагаете другими сведениями?
Кроме того, я не уверен,
что Государь вообще информирован
о существовании нашего
сельскохозяйственного училища.
Так ведь по вашему приказанию.
Что?
Он прибежал, говорит, они едут уже.
Кто "он"?
Он…
Хотя, хотя, что я спрашиваю…
Будьте любезны, Котовского,
когда он появится, ко мне.
Там такой бугай был здоровый,
я у него хотел кошелёк подрезать,
там много народу было, но они
не вмешивались. Я увижу, я тебе его покажу.
Разберёмся.
Он мне, как дал в морду,
я с копыт, я финку достаю…
Что ты достаёшь? Знаешь, Миша,
ещё раз узнаю, я эту финку тебе…
Яблочко хочешь?
Ребята, вы идите, а я…
Здравствуйте, Анна.
Здравствуйте, Григорий.
А почему вас Берёзой называют?
Да вы знаете, так в деревне принято
называть здоровых парней, ну,
знаете, таких сильных, смелых, заводных.
Значит, вы смелый и сильный?
Ну, почему же, Немец — он тоже
очень сильный, да и потом, Симпатик…
Ну, в смысле, Чеманский, он здоровый.
Просто мы все друзья такие,
ну знаете, навсегда.
Это потому, что вам делить нечего.
Ну, а что же нам делить?
Ну, что делят мужчины?
Деньги, положение в обществе, женщин.
Ну, вы же любите романы, там всё написано.
Да, но там и о дружбе написано.
Да, но моя мама любит повторять, что
только родители не предают своих детей.
Я потерял родителей очень рано,
поэтому у меня кроме друзей никого нет.
Простите.
Ничего.
Добрый день. Здравствуйте. Разрешите?
Да, пожалуйста. Здорово! А ты откуда?
Да, я-то мимо шел, а вот ты,
что здесь делаешь?
А я как раз хотел Анне предложить…
Анна, вы знаете, мы к выпускным экзаменам
ставим пьесу, вы бы не согласились
сыграть у нас Джульетту?
Какую Джульетту? Мы же "Разбойников"
Шиллера собирались ставить.
Да, но теперь у нас есть
кого на женскую роль.
А.
А вы знаете, в гимназии я участвовала
в одной постановке и меня даже хвалили.
Ну, вот видишь!
А я бы "Отелло" поставил.
Очень поучительная история.
Женщина ни сном, ни духом,
а он её раз. И готово.
И правильно сделал, не давай повода.
И что, Анна согласилась на Джульетту?
Да. Кстати, между прочим, сегодня
обещала прийти на репетицию.
Да? Ну, и кто Ромео?
Не знаю, посмотрим, может быть, я сыграю.
Может, всё-таки "Отелло"?
Ну зачем же? "Ромео и Джульетта"
более романтичное произведение.
Вот тот мужик, который мне морду набил!
Убью!
Я тебе сказал, успокойся!
Всё в порядке! Всё!
Гриша, бежим!
Бежим!
Мишка. Ты что сделал-то?
Чёрт!
Котовский.
Мы тоже в своё время…
У вас светлая голова,
вы успеваете одним из первых.
Если бы это в моих силах…
Но всё это дошло
до попечительского совета!
Престиж училища, тому подобное.
Одним словом,
от меня потребовали вашего отчисления.
В кои-то веки вы ничего
не натворили и на тебе!
Я нашёл тебе место. Помощником
управляющего в поместье Семиградова.
Это рекомендации.
– Спасибо, но…
– Бери, бери.
Григорий, я был бы рад ошибиться,
но с твоим характером
тебя ждут многие беды!
Так, а вот это, что за две цифры?
– Вот здесь?
– Да.
Это предполагаемый барыш за прошлый год.
Ну, учитывая обороты и среднюю
урожайность и так далее.
А вот здесь, обратите внимание —
барыш действительный.
Верно, верно. Я получил семь тысяч
пятьсот с копейками,
а тут девять тысяч четыреста.
А как же это вышло?
Ну, как вышло. Меня тогда здесь не было.
Вот мерзавец, а. Вот негодяй.
Обманул, украл!
Ну никому, никому верить нельзя!
А вы, умница.
Посмотрите, как у вас всё
чётко и понятно изложено.
Как в учебнике. Двойная бухгалтерия
научает вести книги таким образом,
чтобы в любое время можно было иметь
полной обзор произведённым оборотам,
состоянию имущества, а также при составлении
справки-счёта об убытках и прибыли…
Абсолютно точно. Абсолютно.
Добрый день.
Здравствуйте.
Надо же. Я и не знал, что вы играете
на рояле. Тася, поди же сюда!
Послушай, как Григорий Иванович
играет на рояле.
Тасенька, где же ты?!
Ну, что ты кричал? Я думала пожар.
Ты послушай, это же восторг.
Григорий Иванович, поиграйте же. Поиграйте.
В нашей глуши и такие таланты!
Это же можно придумать что-нибудь эдакое.
Скоро гости приедут, племянница моя,
вы же можете аккомпанировать,
а Тася будет петь. Так что, вы уж
порепетируйте, как следует.
Кофе наливать?
Ну, как покатались?
Туся, почему такая скучная?
Григорий Иванович, я к соседу в картишки
поиграть, поужинать, а вечером вернусь,
ну, скорее всего… да. И помните,
скоро гости приедут, так что устроим
домашний концерт. Порепетируйте!
Поехали, дружочек, опаздываем.
Я нынче не в настроении заниматься музыкой.
Отчего же?
У меня голова разболелась.
У вас вовсе не болит голова.
Не надо. Он приедет.
Он не приедет сегодня.
Что-то у вас лошадь усталая.
Ты мужу своему скажи,
пускай получше приглядывает.
А что приглядывать-то, когда загоняли коня.
Добро б только по делу,
а то прогулки дальние.
Обидно, что без тебя? Так ты скажи,
в следующий раз возьму с собой.
У вас есть с кем кататься.
Вашего брата много не бывает.
Вон, муж-то твой волком смотрит,
того и гляди, съест.
Ну, мужей это не мне бояться надо,
а кому другому. На вас многие зуб точат.
Глянь-ка, едет кто.
К барину гости.
– Господи, какая радость.
– Тётя!
Так ждали. Ну, наконец-то.
Мы так ждали, так ждали.
Нас так растрясло в дороге, мы не ехали,
а просто летели, правда?
А Иван Ильич скоро будут.
Они в город уехали срочно по делам.
Гришка.
Гришка.
Гриша! Что стоишь, не признал?!
Берёза!
А я уж думал обознался!
Ну, как ты?
Ну, как. Соответственно положению.
Навоз, скотина, мужики.
Как у вас? Симпатик, когда свадьба?
Я пришлю приглашение.
Надеюсь. Ждали вас.
А то я тут столько репетировал.
Скука, господа, конечно, страшная.
Просто иногда хочется волком выть.
Вот, Григорий Иванович со мной согласится.
Но, тем слаще бывают поездки в город,
возможность, так сказать,
приобщиться к цивилизации.
Вам, конечно, по молодости не просто
меня понять, но поверьте, со временем
вы будете использовать всякую возможность,
так сказать, отдохновения от семьи.
Стрелы амура, поверьте мне, поражают
не только такие юные сердца как ваши.
Григорий Иванович, не откажите
в любезности аккомпанировать мне.
О да, господа, вы непременно должны
послушать. Они так прекрасно исполняют.
Такой дуэт. Григорий Иванович,
прошу вас. Прошу.
Поздненько выезжаем, охотнички.
Спасибо, конечно, что пригласили,
но долго мы здесь ещё будем, а?
Ещё один романс и я руки на себя наложу.
А тебе что, не понравилось?
Что романс, они тут целый спектакль.
Я его спрашиваю,
Берёза, зачем тебе всё это?
Нашёл, кого воспитывать. Ну, а он что?
А что он. Что он.
Он как обычно, скучно говорит.
Ладно, всё, я сюда приехал охотиться.
Я поехал охотиться.
Олесь!
О, Аннушка.
Вы надолго?
Не знаю, как повезёт.
Как получится. А что случилось?
Я домой хочу.
Ну, я не знаю. Мне, собственно,
всё равно, это твои родственники.
Хорошо, мы никуда не поедем.
Немец, слезай, мы никуда не едем!
Ну что, пойдём собираться.
Хорошо, езжайте. После охоты мы уедем.
Ань! Аннушка, да что случилось?!
Ладно, давай по коням, поехали.
Поехали, поехали.
А, да. Я ему сказал, ещё раз так
вычистит паровой котёл,
я его на воротах повешу.
[Справедливо, Григорий Иванович,
совершенно справедливо!]
Извините, что-то случилось?
Нет, ничего.
Вы сердиты на меня?
Отчего я должна сердиться на вас?
Всё-таки я хочу вам сказать…
Да, конечно, Машенька. Конечно, уносите.
Уносите, да. Я уже попил чай.
В чём дело, дорогая?
Оставь эти чашки! Пошла прочь!
Зачем же так кричать, Тусенька?
Я хочу, чтоб ты вызвал полицию.
– Кого вызвал?
– Полицию.
Господи Боже мой, а зачем? Где я буду
искать, до города двадцать вёрст.
У меня… у меня пропали драгоценности.
Что пропало?
Драгоценности. И я знаю, кто это сделал.
Это Котовский.
Кто?
Прекрати меня переспрашивать!
Хорошо, Тусенька, только успокойся.
Успокойся, ты наверняка ошибаешься.
Управляющие крадут деньги,
а горничные крадут драгоценности.
Хотя нет, Маша не могла.
Какая Маша?
Ну…
Я говорю тебе, это он.
Хорошо, только не кричи. Не кричи,
если ты, если ты уверена…
Что ж нам делать?
Вышвырни его. Немедленно.
Куда едем? А?
Чего молчишь, холопская душа?
Барин прикажет, так он и человека удавит.
Или ты меня в проруби топить собрался?
Скажи хоть, за что били-то?
Сам-то не знаешь?
Вот балда! Разве я б тебя спрашивал,
кабы знал.
Эй-эй, дядя! Ты что удумал-то? От зараза!
Живой?
Живой?
Да живой. От зараза.
Ноги хоть развяжи!
Не велено развязывать!
Что ж ты меня от дороги-то бросил?!
Меня ж тут вовек никто не найдёт.
Мерзавец!
Извиняй, Григорий Иванович! Не велено!
Если хозяин прознает, что не так исполнил…
Да и с бабами был слишком ловок! Урок тебе!
Всё, не поминай лихом! Пошла.
Ну, Татьяна, ну любимая, ну стерва.
Воистину, где чёрт не сладит —
бабу пошлёт.
Да, хороший из тебя охотник,
ничего не скажешь.
Ну и что, зато покатались на лошадях.
Хорошо.
Что хорошо? Хорошо, что ты мне башку
не отстрелил. Вот, что хорошо.
Гришу увезли!
Избили, бросили в телегу и увезли!
Хорошие у меня родственники.
Стой!
Стой, родная. Стой!
Чего смотришь? Развязывай, давай.
Смотри, еле живой, а командует.
Весёлый барин.
Вот спасибо. А то уж я тут собрался
Богу душу отдавать.
А тебя-то, как сюда занесло?
Лес у барина ворую.
А-а-а. Извини.
Да ничего. Я ж тебя не спрашиваю, чего ты
связанный посередь леса валяешься.
А что, могу рассказать.
Успеется. Сперва отогреться надо.
Ну, пойдём.
Ты водки, водки выпей. Она согревает.
Да не люблю я проклятую. Лучше бы чаю.
От чая только до ветра бегать.
Да, история. Теперь ты, Гриша ,
человек конченый.
Ославили тебя на всю округу,
жизни тебе не будет.
Это мы ещё посмотрим.
Новую жизнь никогда начать не поздно.
На всё, как говорится воля Господня.
Только не видел я, чтоб человек набело
свою жизнь переписывал. Это как с избой,
ежели первый венец криво положил,
то как потом не управляй, всё едино
крыша набекрень будет. Да.
Родителям? Ну, ежели при деньгах,
тогда конечно, помогут.
Да нет у меня родителей. Это письмо
рекомендательное, ну, чтоб на работу взяли.
Ну вроде, как тот гад, у которого я
работал, пишет, что мол работник я хороший,
то да сё.
Вот, что значит учёный человек.
Все пути открыты.
И украсть он может завсегда больше.
Да говорю же, работать я хочу. Работать!
А-а. Ну-ну. Тогда, конечно.
Позвольте, милейший, полюбопытствовать,
как долго вы служили у Семиградова?
Да уж почти год. Ну да, без малого год.
Вы знаете, Семиградов ни о ком,
так лестно, как о вас, не писал.
Он просто в восторге от вас.
Ну, вы знаете, мне тоже грех жаловаться.
Хозяин он добрый.
Ну, а коль так, что же вы
решили его оставить?
А, видите ли дело в том,
что поместье-то у вас больше,
стало быть и платить вы больше станете.
Знаете, Семиградов говорил, что…
Вы вор и негодяй!
Что вы его обокрали и удрали!
И что полиция вас ищет.
Только поймать не может.
А я поймал.
Врёт твой Семиградов.
Ничего я у него не крал! Понял, ты?
Понял?!
Оклеветал он меня. Он и баба его.
Держите. Держите его!
Эк, тебя провожают.
Ну, в таком случае, с началом тебя
новой жизни, Григорий Иванович.
Давай-ка, поехали.
Но, милая!


Серия 2

Это ограбление!
Быстро деньги, драгоценности!
И сейф открывай! Ося!
– Он здесь.
– Я здесь.
Я тебе говорил, покрепче завязывай.
Короче! Я Котовский!
Запомнил? Вот дура.
Ну, давай бегом, сейф открывай! Давай!
Вроде получилось. А?
Бабочки эти. То ли дело мундир, да?
Пара крючков на ворот и все дела.
Ну да. Ты ещё сапоги и каску надень!
Ну задушишь, ваше благородие.
– Желудок приехал.
– Да?
Да. Толстый стал, смешной.
Ну и прекрасно.
Вот только Берёзы не хватает.
А Берёзы не будет. Его полиция ищет.
Вооруженное ограбление, налёты, везде
бахвалится, своим именем представляется.
Ну, эти идиоты ещё долго его
будут искать. Пардон за идиотов.
Присутствующие не в счёт.
О, спасибо за ваше поздравление,
мы очень тронуты. Кто такие, не знаю.
Представляешь, Немец, ни одного
человека не знаю. Ни одного.
Все близкие и родственники Аннушки.
Впрочем, думаю, они меня тоже не знают.
Значит, говоришь Котовского не будет?
Позёр.
Ну и что?
Ничего. Если не считать,
что я должен забрать у тебя это письмо.
И ещё, на твоей свадьбе
будет много полицейских.
[Как приятно видеть союз этих юных сердец.]
И тем более радостно то,
что воля их родителей,
изъявленная много лет назад, самым
чудесным образом трансформировалась
в чувство, приведшее их к алтарю.
Свидетелями чему мы все сегодня и были.
Здоровье молодых. Ура! Ура!
[За здоровье молодых! Ура! Ура!]
Красивые.
Да.
А я, видишь ли, тут в университет
собрался, на юридический.
Сейчас время идёт такое,
юристы нужны будут.
Поверенным?
Ещё чего. Нет, ну в начале,
наверное, конечно, да, но
самая главная мысль, стратегическая,
политика то есть.
А. Политика, это по моей части.
Типун тебе, твоя часть.
Извольте десерт?
Немец, волосы пригладь.
Чёрт.
Ну что, доволен?
Нет! Поехали!
Позвольте.
Взято при ограблении ювелирного.
Ну, Гриша. Позвольте.
Неужели нельзя было не портить этот день?
Наша полиция, просто прелесть.
Вот послушайте описание этого Котовского.
"Григорий Иванович Котовский,
рождения 1881 года, из мещан,
ростом два аршина семь вершков,
плотного телосложения,
походку имеет боязливую." Я не понимаю,
как, как это боязливая походка?
Значит, наверное, вот так вот, крадучись.
Да? Или вот так вот. Да?
Ой. "Производит впечатление человека
интеллигентного, умного и энергичного."
Энергичный, это самое малое,
что можно о нём сказать.
Этот энергичный пол Бессарабии ограбил.
"Великолепный актёр, может разыгрывать
настоящего джентльмена,
наблюдает за своим здоровьем,
прибегая к изданиям по этому вопросу,
к книгам и брошюрам." Разбойник,
наблюдающий за своим здоровьем.
А что, оригинально. Так.
Ну что, можете что-нибудь добавить?
Да. Обладает колоссальной физической силой
и пользуется большой популярностью у дам.
Вот как. Ну, насколько я знаю,
вы ведь с ним знакомы?
Друзья детства.
Господин полковник,
если вы хотите передать это дело мне,
то покорнейше вас прошу,
увольте меня от этого.
Что вы? Что вы, Алексей Дмитриевич.
Прежняя дружба, это лучшее подспорье
в розыске, поверьте мне.
Так что, как говорится,
вам все карты в руки.
Господин полковник.
Послушайте, ваш бывший приятель
Котовский, бандит и разбойник.
Да поймите вы наконец, юг России
это же… это пороховая бочка!
Тут если на каждом углу
не революционеры, то бандиты.
А вы мне тут разыгрываете святую
невинность, ссылаясь на детскую дружбу.
Понимаю! Понимаю! Понимаю.
И тем не менее,
извольте приступать к своим прямым,
непосредственным обязанностям,
господин поручик. Держите! Что, обиделись?
Вижу-вижу, обиделись.
Ничего, ничего. Злее искать будете.
Доигрался ты, Гриша.
Я иду искать.
Три рубля? Памятное колечко, подарок.
Дайте хотя-бы четыре рубля! Серебро ведь!
Поэтому и три рубля, что серебро.
Было бы золото, было бы другое дело.
Тогда давайте назад,
в другом месте больше дадут.
Воля ваша.
Жаль, очень жаль.
Ну, ладно. Давайте три,
деньги очень нужны.
Возьмите.
До свидания.
Ой. Приёмщик только и хозяин, клиентов нет.
Пошли. Йося, останься.
Моё почтение, Котовский.
Ключи от сейфа. Ключи от сейфа.
Шевелись. Гриша, он не даёт.
Так дай ему по башке.
Гриша! Городовой. Да идёт же, Гриша.
Если скажешь хоть слово, пристрелю.
Давай его сюда, быстро!
Ты, под стол. Руки опусти.
Руки опусти!
Позвольте. Его в кладовую.
Вот взгляните, Иван Иванович. Я вам
толкую, что видите, есть некое
несоответствие по результатам
этого месяца и вот предыдущего.
Ну, и как тут у вас? Всё тихо?
Всё тихо, спокойно.
Ну и слава Богу.
Позвольте. У меня у дочки именины скоро.
Да-да, конечно, конечно. Конечно.
Как я вас понимаю.
Доброго здравьица.
День добрый. Ну.
Давай, давай.
Ну, и сколько ты им дал?
Красненькую каждому. А как ты хотел,
ломбард берём, это тебе не баран чихнул.
Вчера только околоточному сто рублей дал.
Ну, и кому после этого можно верить.
Трогай. Трогай-трогай!
Подводя итог вышесказанному, считаю
необходимым для розыска и поимки
Котовского, использовать
все необходимые средства.
В частности, считаю весьма полезным
объявить награду за его поимку.
Кроме того, считаю необходимым использовать
во всей возможности
работу секретной агентуры.
Агентуры.
Допечатали?
Так точно, ваше благородие.
Секретной агентуры. Поручик Зильберг.
Поручик Зильберг.
Слушаю.
Господин полковник. Дежурный только что
сообщил, в городе начались погромы.
Место там богатое, тихое. Винокуренный
завод, в конторе должны быть деньги.
Сейчас самое время. Полиция про нас
уже и думать забыла. Они погромов ждут.
То-то и оно, Гриша, ждут. Сидят, сидят,
потом как начнут ловить всех подряд.
А тут мы.
Дело говоришь. Ну, за полицию
я как-нибудь подумаю.
Ещё жандармы. У них левая рука
не ведает, что творит правая.
Давай-давай узнавай, а то пойдём
по шерсть, вернёмся стрижены.
Да куда уж мне стриженей.
Смотри, солдат нагнали по всему городу.
Они бы лучше раньше прислали,
когда погромы начались,
людей убивали, а сейчас-то чего.
Мы докладывали вам лично, Алексей Саныч,
как директору департамента полиции.
Я докладывал господину Пуришкевичу,
в управление по делам печати
Министерства внутренних дел. Волнения
в Кишинёве начались шестого апреля,
в первый день православной Пасхи,
а поводом послужил слух
о том, что в Дубоссарах евреями
было совершено ритуальное убийство.
Слух, конечно, был ложный, но, тем не менее,
на следующий день начались погромы.
Не утруждайте себя рассказом историй.
Я в курсе итога.
Сорок два человека убиты, из них тридцать
восемь евреев и четверо православных.
Я приехал сюда из Петербурга не за этим,
мне интересны ваши выводы.
Я докладывал губернатору.
Хватит о губернаторе! Нет его более.
Министр внутренних дел просил
высочайшего согласия
на отставку генерала фон Рабера.
На его место, вероятно,
будет назначен князь Урусов.
Бог милостив, господа!
Возможно назначение и не состоится.
Состоится. Состоится.
К сожалению, у господина Плеве
сложилось впечатление, что и полиция,
а также жандармы
способствовали погромщикам!
Гриша, пригласи меня в кафе.
Да, конечно.
Да?
Ну. Я услышу сколь-нибудь вразумительные
оценки произошедшего?
Позвольте мне, ваше превосходительство?
Я вас слушаю, господин поручик.
Мы должны отчётливо понимать, что
в одиночку полиции не справиться
с коренными проблемами, из-за которых
собственно и происходят беспорядки.
А коренные проблемы, прежде
всего, лежат в конкуренции.
Конкуренции между православным и
еврейским народами в области
ремёсел и торговли.
Присаживайся.
Спасибо.
Гриша, а можно мне какао и торт?
Всё, что угодно.
Гриш, тут так дорого.
Пускай тебя это не беспокоит.
А ты будешь что-нибудь?
Может быть, чуть позже.
Гриш, место здесь такое шикарное.
И дамы такие. Глянь, какая шляпка.
Ну, посмотри, повернись.
Перестань, неприлично.
Я тебе такая благодарная,
я никогда в таких местах не была.
И торт такая вкуснятина, хочешь?
Нет, спасибо. Ну что, ты всё? Хватит.
Да, сейчас, я быстро, не оставлять же.
А то ведьма гоняться будет.
Бабушка всегда так говорила, если не доешь,
то ведьма гоняться будет.
Ну всё. Всё. Ладно, успокойся.
А то действительно, как в трактире.
Просто времени у меня совсем мало, мне
вечером нужно ещё в одно место попасть.
Возьми меня.
Да я и рад бы. Просто компания
там не совсем та.
Господин полковник,
я чувствую в вас единомышленника.
Да-да, благодарю.
И в вас, как в истинно русском
помещике тоже! Как вас?
Попеску.
Сегодня главный враг России не где-то-там,
он здесь, внутри. Вы чувствуете?
Да, разумеется.
– Вы чувствуете?
– Да, конечно.
Владимир Митрофанович, вы всё
о делах и о делах. Совсем меня забыли.
Господа, извините, но я похищаю
у вас Владимира Митрофановича.
Господа, вы меня услышали!
Конечно! Безусловно.
Вы знаете, ведь этот Пуришкевич
весьма деятельный тип.
Но, как только речь заходит об инородцах,
о, хоть святых выноси. Теряет разум!
Да что вы говорите?
Да. Полковник Левенталь,
начальник жандармского управления.
Сильвестр Попеску. Очень приятно.
Очень приятно. Так в принципе,
в его словах есть доля истины.
А вот, господин полковник.
Ваше превосходительство, осторожней.
Вот так вот. В себя втягиваем, втягиваем,
вот отличненько.
Вот, задымила, как паровозик.
Господин полковник, кстати,
а я знаю, что у вас служит
некто Алёшка Зильберг.
Мы в детстве его ещё Немцем дразнили,
не припомните ли?
Зильберг. Да. Так вы с ним знакомы?
Ну конечно, учились вместе.
Ну. Отличный служака. Да.
– Что вы?
– Умный.
– Не может быть.
– Инициативный.
– Не может быть.
– Да-да, поверьте мне.
Ну, в детстве-то совсем другим был.
Глуповат, знаете ли.
Всё время у меня списывал
и так очень тугой, тугой…
Подождите, так вот, может,
другой Зильберг? Их же много Зильбергов.
Ну как же, другой. У него ещё вот,
тут вот, чубчик такой вот…
Сзади так вот…
Ловко подметили!
– Есть чубчик?
– Да!
Точно Зильберг!
Как только снимает фуражку,
сразу волосок тот эть…
Как хвостик у поросёнка!
Как у собачки!
Да-да.
При случае передавайте ему
нижайший поклон от меня.
Нижайший! Благодарю вас. Осторожней.
Так вы бы сами заехали бы к нему,
встретились. Он был бы рад.
Всенепременнейше! Бог даст, свидимся.
Давайте-ка мы с вами выпьем! Давайте-ка!
Ваше здоровье!
Найди мне господина полковника
и побыстрей.
Извините-с, трудно найти,
большой приём-с.
Господин прапорщик.
Поручик. Простите.
Я в ваших звёздочках, погонах и
аксельбантах ничего не понимаю.
Стоит ли, право, беспокоить
господина полковника?
Стоит.
Ну уж, если так нужно,
пройдите, поговорите с ним.
Да, и поговорить мы должны
абсолютно приватно.
Кстати, господин Попеску.
А где ваше поместье?
Бендеры, ваше превосходительство.
Райское место!
– Да что вы!
– Райское.
Потрясающее место. Живописное.
А главное, очень спокойное.
И по нынешним временам, господин полковник,
по нынешним временам, если туда послать
хотя бы небольшой отрядик солдат,
было бы ещё спокойнее. Я уверяю вас.
– Голуба моя.
– Ну, ваше превосходительство.
Ну? где же я вам столько солдат найду?
Ну, небольшой.
Ну? не ставить же их на каждом углу?
Нельзя?
Прошу прощения. Господин полковник,
вас спрашивают. Господин поручик.
Ой. Подлецы, и здесь нашли.
Спасибо, дружок. Прошу прощения, служба.
Понимаю.
Я не надолго.
Я никуда не ухожу.
И что? Если я тут гость, то вы тоже.
И кто мне, что тут скажет. Хозяйка?
Глупа феноменально. И в конце концов,
друг мой, существует офицерское братство.
Вы знаете, у нас в полку было незыблемое
правило. Когда все господа офицеры пьяны,
то только свинья может оставаться трезвой.
Пардон, я не имею в виду вас.
– Благодарю.
– Да, кстати, он вас знает!
– Простите, кто?
– Этот бессарабский помещик.
Да вы его сейчас увидите.
Пойдёмте! Пойдёмте!
Да! И сейчас вы его увидите.
Господин Попеску…
Что? Неужели ушёл? Ну, послушайте,
ну это просто свинство какое-то.
Ну только что, так мило беседовали.
Господин полковник.
Да?
Даже не знаю, как сказать.
Ну что? Что? Ну, говори,
что ты как воды в рот набрал!
Господин помещик,
с которым вы изволили беседовать.
Ну?
Велел передать. Господин Котовский
благодарят вас за чрезвычайно
приятную беседу и извиняются за то,
что изволили уехать.
Они извиняются, но у них дела-с.
Я не позволю делать из меня клоуна!
Слышите, господин поручик, не позволю!
Да и пригладьте, наконец, свои волосы!
В следующий раз я вам гребёнку куплю.
Голова, ой, голова.
Что я вчера нёс. Что я вчера нёс.
Пуришкевич, правительство, слава Богу
Государя Императора в суе не поминал.
Ну, как мне кажется.
Господин полковник…
Да, и позвольте мне договорить,
не перебивайте меня!
Если в Петербурге узнают, что я завёл
манеру на вечеринках, по-дружески
беседовать с бандитами,
объявленными в розыск, а?
Кстати, а куда он вчера так торопился?
Этого я точно не знаю, но вчера ночью
был ограблен промышленник Олареску.
Было взято полторы тысячи
ассигнациями, украшения.
Ну да. Да-да-да. Мило побеседовал
с шефом жандармского управления
и поехал грабить этого, как его?
– Олареску.
– Олареску!
Какая наглость, а. Какая наглая,
бесцельная, беспардонная бравада, а!
Ну вообще-то, он всегда был склонен
к эпатажу, но тут, я не знаю,
не могу дать точный ответ.
О чём он вас ещё спрашивал?
Вот, какого сорта сигары я предпочитаю.
Кстати, обещал прислать коробку любимых.
Так, к чёрту, к чёрту. Что ещё?
Дай Бог, памяти. Что ещё? А, вот!
Вот. Будут ли посланы войска в Бендеры
для охраны от погромщиков.
И вы, конечно же, сказали, что нет.
В Бендерах очень тихо и место богатое.
– Один винокуренный завод чего стоит.
– Да.
Прикажете собирать солдат?
Чёрт у вас с документацией.
Я ничего не понимаю!
Всё верно, вот тут…
Полный бардак!
Вот тут итоги месяца.
Вот тут расход сырья.
Расход сырья…
Вот пришлось делать
дополнительные закупки.
Ничем не занимаются.
Вот произведено спирта
тысячи литров. Вот продано водки.
Яков Соломонович.
Слушай, не мешайте мне! И уберите к чёрту
ваш арифмометр, дайте мне счёты!
Вы что глухой? Я сказал, дайте мне счёты!
Яков Соломонович.
Благодарю вас, не прошло и года.
Кто?
Котовский.
Кто? Что?! Сумасшедшие.
Сейф открой.
Да-да, сейчас. Сейчас, один момент.
Один момент, сейчас.
Минуту. О, Господи. Сейчас.
Сейчас, господа. Один момент.
Знаете, Яков Соломоныч, вас грабить,
это ж никакого терпения не хватит.
Давайте, я вам уже помогу.
Да-да, конечно. Очень любезны.
Хорошее у вас тут место. Тихое.
Да.
Наши все тут.
И что это за персонажи?
А ты кто?
Котовский. Григорий Иванович.
А мы жидов бьём.
За что?
А ты за что?
Ну что ж ты, как в Одессе,
вопросом на вопрос отвечаешь?
Я вот, его грабить пришёл,
потому что у него деньги.
А мы… да потому, что он жид.
А вот это нехорошо, это неправильно.
За это убивать и грабить людей нельзя.
Жидов нельзя.
А водку гнать. А народ спаивать. Можно?
Так ты не пей.
Мужики, кончай. Ай-да Лазаря бить!
Ладно, мужики, пошли,
в другом месте начнём.
Я же сказал, нельзя.
И в другом месте тоже. Нигде нельзя.
А ты мне что, указывать будешь?
Заступник жидовский, а?
Вот я и говорю, хорошее у вас тут место.
Тихое. Как-нибудь ещё раз заеду.
Мерси просим. Будем ждать.
[Жандармы! Жандармы на лошадях!]
Уходим.
Гриш, а деньги?
Я же сказал, в другой раз.
Прощенья просим.
И бородавка — к телу прибавка.
Благодарю вас. Вы очень любезны.
Вася, гони! Да гони ты!
Давай быстрее, окаянные!
По лошадям стреляй! По лошадям!
Руф, Кицес, Мишка, давайте бегом в лес!
Они вас там не достанут.
Пашка, вожжи мне! Давай в лес!
А ну пошла, родимая.
Давай! Ну, да чтоб тебя! Пошла!
Ну давай! Вот умница!
Стоять!
Ну что, поймал Берёзу, друг сердечный?!
Немец, тебе ж со мной не справиться!
Слабо тебе со мной тягаться,
ваше благородие!
Слушай честно, друг сердечный, вали отсюда!
Наша добыча. За семь вёрст киселя хлебать.
Чего людям было мешать.
Нет, встряли же. А, Гриша?
Дурак ты, Мишка. Помяни моё слово,
жизнь свою в петле закончишь.
Там и встретимся.
Ну, всякое может быть.
И денег не нажили,
и башку чуть ли не снесли.
Громят и громят, ну нам-то какое дело.
Нет, ты объясни!
Ну, если тебе Боженька ума не вложил,
я не подряжался за него работу выполнять.
Башку тебе настраивать!
– А я…
– Отдохни!
Гриш, нам, чтоб понимать. Нет, я во всём
с тобой согласен, как скажешь, так и будет.
Ты атаман. Но, нам для ясности,
мы теперь кого грабим?
Ещё один. Так вот, для ясности.
У кого деньги, того и грабим.
Понятно. А то, сегодня одних
не трогаем, завтра других,
а так недолго и с голоду перекинуться.
Не волнуйся, Ароша, мы своё возьмём.
Завтра же и возьмём.
Понятно?
Понятно.
О. Куда же вы улетели, Сильфида?
Впрочем, я не помню.
Сильфиды, они летают или плавают, а?
Как вы резко открываете двери.
Здравствуйте.
Добрый вечер.
А что, сегодня маскарад?
Маскарад.
А. Прекрасно, прекрасно.
Маска, я вас знаю.
Знаешь, знаешь. Оп-ля.
Хорошо. Господа, чтоб не задерживать друг
друга, готовьтесь к моему подходу заранее.
Разрешите? Очень хорошо.
Крайне вам признателен.
Можно несколько побыстрее, бабуля?!
Миша, не нервничайте.
Ну, а вы, что замерли, голубки?
А ты, что?
– Ты что?!
– Мишка!
Стой! Стой!
Все, дальше вы пешком. Встретимся у меня.
Так, а… Гриш?
Мне ещё кое-куда заехать надо.
Валите быстро.
Поехали.
Ты с ума сошла. Ты сошла с ума.
Ну скажи мне, ты чего хотела этим добиться?
Чтоб они убили тебя там же, на месте, а?
Ты видела эти рожи?
Ты же знаешь, что он не посмел бы и
пальцем тронуть ни тебя, ни меня!
Но и ползать, жемчуг с пола поднимать,
он никогда бы не стал.
Что? Ты хочешь попрекнуть меня тем, что я…
Скажите на милость. Скажите на милость.
Нет, конечно, мы должны быть
выше всего этого. Да.
Но ты понимаешь, что значит знать
каждую минуту, что все деньги,
которые у тебя есть, достались
тебе в наследство от жены.
Ты понимаешь, что значит работать
каждый день, как проклятый, как раб.
Чтобы доказать всем, в том числе и тебе,
что ты достоин ими распоряжаться. Так что,
я не только жемчуг,
я каждую копейку буду поднимать.
Всё не можешь его забыть?
Воспоминания молодости?
Глупости ты говоришь.
Не унижай ни себя, ни меня.
Нет, это ты, ты меня унижаешь!
Прежде всего ты!
Скажи на милость, сколько лет я должен
изображать из себя глупого идиота,
который ничего тогда не видел,
и сейчас ничего не понимает!
Ты сейчас ничего не понимаешь! Никогда,
ничего не понимал! Ни тогда, ни теперь.
Здрасте.
Добрый вечер. Хозяева дома?
Как об вас сказать?
Скажите, старый знакомый.
Хорошо.
Да, может, я и была в него влюблена,
но теперь тебе нечего беспокоиться.
Нет Гришки Котовского, которого мы знали.
Забудь его! А есть мерзавец и бандит,
который грабит людей! Он тебя и меня
ограбил! И меня даже унижает не то, что ты
этот проклятый жемчуг собирал, а то, что ты
встал перед ним и его отрепьем на колени!
Ну, что ещё?
Там, какой-то господин. Не назвался,
сказал, что старый знакомый.
Мало нам на сегодня старых знакомых.
Ну, и кто это был?
Господи.
Где же Гришка-то? Может, случилось что?
Ночь на дворе, а его нет и нет.
Он тебе утром расскажет,
с кем он ночь провёл.
А ты мимо Гришкиного огорода
не пройдёшь, чтобы оглоблей не попасть.
Гришенька. Голодный?
Гриш, когда делить будем?
Делить что?
Так награбленное. Непосильным трудом.
Да.
Нет, ну можно и завтра.
Да.
Что с тобой, Гриша?
Ничего.


Серия 3

Вот, господин полковник,
сводки за последние дни.
Несколько налётов
на дворянские дома, поджоги.
Ну, по нынешнему времени,
считайте передышка.
Слава Богу.
Да, и вот ещё. Вам телеграмма.
Что? В Кишинёв прибыл некто Вайнер.
Активный участник Харьковской организации
социалистов-революционеров.
Этого нам ещё не хватало.
Да. А ведь я когда-то хорошо
знал этого Вайнера.
Вот как. Знаете, для жандарма
у вас какой-то странный
подбор старых знакомых.
Сначала Котовский, теперь этот Вайнер.
Да. Поколение смутного времени,
господин полковник.
Я смотрю, вы философ.
Вот жизнь. Чёрт знает что.
То полицмейстера убьют,
то начальника какого.
Гриш.
Да.
Смотри, вон ребята сидят. Молодые такие.
Ребята сидят. Молодые такие.
Да ладно, мы тоже с тобой не шибко старые.
Девчонка-то, всего года на три моложе тебя.
Да я не о том. Небось сидят,
в уме деньги считают,
хватит им на кофе или нет.
Ну ничего, если потребуется, добавим.
Так это, если возьмут.
А. Ты думаешь, что они гордые.
Ну, бедные, гордыми не бывают.
Забыл, какими мы были?
Ну, какими? Какими?
Ой, ну ладно, пойду проверю,
какие они гордые.
Добрый вечер, господа.
Извините, Бога ради, что беспокою,
а могу я вас чем-нибудь угостить?
Ну, шампанское, фрукты.
Может быть, пирожные, конфеты.
Вы не стесняйтесь.
Спасибо, нам ничего не надо.
Нет, вы не стесняйтесь,
всё что угодно, пожалуйста.
Вы не стесняйтесь.
Спасибо, не надо.
Гриша!
Пустите меня! Отпустите!
Позвольте, что вы делаете?
Политических берём, не мешайте.
Губернатора убить собирались.
– Добрый день, барышня.
– Здрасте.
– Чего вас принесло?
– Дела у нас с вашим кавалером, барышня.
Мы только что с Антониной в кафе видели,
как жандармы двух политических взяли.
Хотели губернатора взорвать.
Повесят теперь голубей. Вот она, политика.
Да.
Молодые совсем.
Ну, повесить и нас могут.
Другой вопрос, за что.
За что? За шею.
Дурак. Они хоть за идею, а мы-то…
Да и вообще, что с вами разговаривать.
Обрыдло всё.
И я тоже?
Кто о чём.
Гриш, ты такой умный, такой красивый.
Ты меня хоть немножко любишь?
Чего надо?
Пойдём куда-нибудь.
Я в театр хочу, чтобы платье нарядное.
Пойдём в театр.
Что-то я давно в библиотеке не был.
Пойдём.
Хороша у тебя нынче барышня,
Григорий Иванович.
Барышни, Василий, в номерах остались.
А Антонина у нас сегодня дама.
Деревня.
Что есть, то есть, мы гимназиев не кончали.
Господи, какая красота.
Гриша, а в буфет пойдём?
Ты что, сюда есть приехала?
Итак опаздываем, уже действие началось.
Проходи.
Когда б меня ты не застал врасплох,
и не послушал бы моих признаний,
прости ж меня, прошу, и не считай
за легкомыслие порыв мой страстный,
который ночи мрак тебе открыл.
Клянусь луной, что точно серебром
осыпала верха деревьев этих.
О, не клянись луной непостоянной.
Луной, свой вид меняющей так часто,
чтоб и твоя любовь не изменилась.
Чем же поклясться мне?
Вовсе не клянись иль, если хочешь,
поклянись собою.
Самим собою, души моей кумиром.
И я поверю.
Нет, не клянись, хоть радость ты моя,
но сговор наш ночной мне не на радость.
Клянусь тебе священною луной,
что серебрит цветущие деревья.
Он слишком скор, внезапен, необдуман,
как молния, что исчезает раньше.
Чем скажем мы: "Вот молния."
О, милый, прощай, прощай!
Минуты расставанья,
исполнены столь сладкого страданья,
что я тебе до самого утра
готова бы желать спокойной ночи.
Извините, что-то случилось?
Нет, ничего.
Вы сердиты на меня.
Отчего я должна сердиться на вас?
Всё-таки я хочу вам сказать.
Нет Гришки Котовского,
которого мы знали, забудь его.
А есть мерзавец и бандит, который
грабит людей. Он тебя и меня ограбил.
Пусть сладкий сон глаза твои закроет.
В груди твоей пусть воцарится мир.
Но если б я был этим сном и миром.
Теперь пойду к духовному отцу,
ему своё я счастие открою,
и попрошу о помощи его.
Антонина! Вот зараза, и Васьки нет.
Тонь, ну куда ты?
Ну и чёрт с тобой.
Извозчик!
С вами хотят поговорить.
Мы не из полиции, не бойтесь.
Да я и не боюсь.
Поехали.
Кто?
Акушерка Марфа Поликарповна здесь живёт?
Желудок. Какими судьбами?
Гриша.
Вот, Гриша, познакомься.
Товарищи Дорончан и Пушкарёв.
Мои товарищи, надеюсь, точно
так же будут и твоими.
Мы уверены, что вам близки
идеалы нашей борьбы.
Идеи справедливости, социализации земли,
ну и многое другое.
И нам будет весьма полезен ваш опыт,
так сказать, практических действий.
Но, и вы должны понимать,
революция поднимается,
и это мы даём вам шанс стать в её ряды.
Спасибо, конечно, за доверие, но…
Дело в том, что по убеждениям я скорее
анархист-коммунист, чем эсер.
Анархист? Что это за идеология такая, Гриш?
Против родного государства
бороться, спаси Господи?
То ли дело, нормальная
политическая организация.
И хватит вообще уже по дорогам
разбойничать, Гриша. Хватит.
Да неужели нравится до сих пор,
что тебя называют бандитом?
А вот это ты прав. Разбойничать —
дело весёлое, но не особо почётное.
Только, как бы нам с вами
потом лбами не столкнуться.
Вы ведь какое дело затеете,
так ведь реки крови текут.
А на мне крови нет, об этом вы должны
знать. Нет крови и не будет.
Вы поймите, Григорий, терроризм,
это не цель, это способ борьбы.
Пока вы с нами, ни единой
капли крови на вас не будет.
Поехали.
Куда?
Откуда привёз.
Но, пошла!
Не надо было ему насчёт крови обещать.
Ничего, обвыкнется.
Увидит, как мы действуем.
Налёт на кассиров банка, это ему
не ювелиров по квартирам щипать.
Классовая борьба есть классовая борьба.
Я очень надеюсь, что он это поймёт.
Не хватало ещё, чтобы бандит учил
нас этическим принципам борьбы.
Вот именно.
Ну, тогда он сочтёт, что вы обманули его.
Ну.
И что вы упёрлись, как бараны?
Я ж вас дураков хочу в люди вывести.
С этими людьми водиться,
как в крапиву садиться.
Помяни моё слово, Гриша, наплачемся ещё.
Хватит, Вася, мне твоя народная
мудрость уже вот здесь.
Всё, молчу.
Не знаю, как кто, а я однажды
уже погорел на политике.
Так.
Дед шил костюм члену
городской управы, а пока примерка,
я у того часы из кармана и спёр.
У кого?
У члена городской управы. Как меня били.
Молчу. Как скажешь, так и будет, ты атаман.
Гриша, они людей убивают.
Кстати.
Ничего, я им условие поставил.
Ты атаман.
Осталось пять минут, Гриша,
где эти твои, политические?
Подведут, жлобы.
Не подведут. У них же дисциплина.
Да, и постарайтесь без пальбы.
Мишка, это тебя касается.
По-тихому, револьвер в морду,
мешки с деньгами взяли и ходу. Ясно?
Ясно, ясно.
Хорошо, что ясно.
И всё-таки, где твои эти новые приятели-то?
А вот и они. Как раз вовремя.
Да, не глазейте вы так.
Сейчас должны деньги привезти.
Опаздывают.
Едут, приготовьтесь.
Ну, куда прёшь-то? Хорошая.
Подарочек вам, господа хорошие.
Господи.
Черт. Черт!
Твари.
Уходим!
Передай своим товарищам, чтоб я этих
ваших боевиков больше в глаза не видел.
Да подожди ты, Гриша, я тебе всё объясню.
Что ты мне объяснишь?
Что нужно, я тебе сам скажу.
Да там же как вышло,
не согласовали это, ну…
Хорошо, говори.
Душегубство, разве это обязательно?
Революционная идея, какая бы она не была,
людей-то зачем убивать, ради чего?
– А вот тут ты ошибаешься, Берёза.
– Да что ты?
Это грабить можно без душегубства,
а идея, идея!
Она, Гриша, крови требует.
Ну, и на хрена мне такая идея?
Тебе виднее, ты ж сам согласился,
чтоб вот так вот, диким волком шастать,
без смысла и без идеи.
А политика, она так, Гриша, жизнь
человеческая ничего не стоит.
У кассира дети малые остались,
а городовой, которому руку оторвало,
страшно, совсем молодой ведь.
Да я тебе о человечестве. О человечестве!
А ты мне о людишках каких-то,
кассирах да городовых.
Глупо это, глупо и несерьёзно. Понял?
Понял, понял. Ну вот что, Желудок,
деньги экспроприировать я буду,
только делать я буду
это со своими ребятами.
А если ещё раз кто из ваших
с пистолетами да бомбами появится,
как Бог свят, ноги вырву.
Я тебя предупредил,
ты меня знаешь. Знаешь ведь?
Да знаю, знаю. Знаю.
Ну вот и хорошо, что знаешь.
Знаю.
Со знакомыми оно ведь как-то
и работается легче и спокойнее.
Да, и ведь не обманут.
Я предупреждал, мы с ним ещё намучаемся.
Пока он нам нужен, придётся терпеть.
Что у нас с планом покушения?
Ну, вот план центра города.
Это маршрут передвижения
начальника жандармерии
фон Левендаля и поручика Зильберга.
Точно в половине первого,
по ним можно часы проверять,
они каждый день вместе ездят обедать.
Почему вместе?
Поодиночке не получается?
Ну, скучно им поодиночке.
Так вот, ездят в пролётке,
мы их наблюдали на протяжении двух
недель, маршрут не менялся, охраны никакой.
А я вот думаю, может, поставить
двух бомбистов. Тут и тут.
Я думаю, вместо бомбистов,
достаточно будет махальщика.
Да, бомбиста хватит одного,
что суету устраивать.
В любом случае,
нам это покушение ещё отольётся.
Представляю восторг местного
революционного сброда.
Да. Вдруг захотят убить
какого-нибудь чиновника.
Или жандарма.
Ещё лучше.
Добрый день.
Действительно прекрасный.
Вероятно, министр Плеве
тоже так рассуждал,
когда ехал в последний раз на службу.
По кусочкам собирали.
Брр. У вас странное чувство юмора.
Ну-ка стой, стой. Стой!
Простите, господин полковник,
товарища встретил.
Осторожно, крепче держи.
А то уронишь ненароком
и взорвёмся все к чёртовой матери.
Шагай передо мной.
Слушайте, а давайте поклянёмся.
Вот прямо сейчас,
что будем дружить всю жизнь.
И, чтобы не случилось,
будем всегда друг другу помогать.
И выручать, даже если сам можешь
пропасть. Я клянусь.
Клянусь.
Клянусь.
Клянусь.
Ну, что стоишь, сказал же, ступай.
Куда?
У него бомба.
И тогда, он велел мне
выбросить бомбу в реку.
Удивительная покорность. Мы готовим теракт,
тратим деньги, силы, время.
И когда, наконец, у нас всё готово,
появляется Котовский,
и наш боевой товарищ идёт за ним,
как малое дитя за волшебной флейтой.
Ужас.
Вы понимаете, что вам грозит
за неисполнение приказа партии?
Благодарите Бога, что наши товарищи
с места покушения ушли без потерь.
В следующий раз…
Оставим прожекты на будущее.
У нас и без того на сегодня
серьёзная головная боль.
Я вас предупреждал,
я говорил вам, вспомните.
Говорили. Говорили. И что он сделает?
Заявит в полицию? Да ерунда.
Будет воевать с нами? Глупость.
Он становится очень опасен.
Нужно с ним встретиться и объясниться.
Объясниться.
После того, что было, я не пойду.
Пойдёте. Пойдёте. Это ваш друг.
Встретитесь с Котовским,
приведёте его сюда,
и если он будет способен понять наши,
так сказать, резоны,
тем лучше для него. А если нет.
Вам придётся искупить
свою вину перед партией.
Ты понимаешь, они просят
тебя прийти, чтобы объясниться.
Или что, ты считаешь,
нам нечего объясняться?
Ну, вот видишь, сам понимаешь,
всё правильно, чтобы ясность была.
Гриш, у тебя свои
методы борьбы, у нас свои.
Ну, что ты так смотришь?
Вот и, чтоб нам как-то быть вместе,
нам нужно договориться.
Ведь жандармы и твои враги тоже.
Наши общие враги.
Ну кто знал, что там Зильберг окажется.
Немец вечно не к месту.
Скажи, а ты кого больше боишься,
их или меня?
Хорошо, передай я приду.
Когда он появится, вы должны
находиться в соседней комнате.
Нож держите наготове.
Может, на улице?
На улице его могут ждать сообщники.
Они станут искать, сразу сюда придут.
Мы уйдём через чёрный ход.
Кстати, квартиру пора менять.
Когда я скажу:
"Надеюсь, мы расстанемся друзьями",
вы начинаете действовать.
Только я должен находиться здесь,
когда он придёт.
Если я появлюсь из другой комнаты,
у него нюх, как у зверя,
я не успею ничего сделать.
Он нас перестреляет.
Стой! Может, мне с тобой пойти от греха?
Ещё чего не было. Меня охранять.
Уж больно ты пугливый стал.
Гнилого болота и чёрт боится.
Ладно, чёртушка. Езжай-ка
ты отсюда, а то глядят, небось,
ещё решат, что я их испугался.
Тебя вон, сторожить оставил.
Стыд глаза не ест.
Вали, было сказано.
Ладно, хозяин — барин,
атаман — командир. Но!
Это позор для боевой организации,
когда один из её членов действует
без прямого приказа руководства.
В отношении его будут приняты самые
суровые меры наказания.
Но мы должны понимать, индивидуальный
террор, это средство,
которым мы расчищаем путь к революции.
И если откровенно,
мы никогда не откажемся от этого средства.
Если вы не готовы с этим мириться,
выбор за вами.
Если вы захотите уйти,
я надеюсь, что мы расстанемся друзьями.
Откройте, сволочи! Полиция!
Бегите, я вас прикрою!
Чёрт, третий этаж.
Чёрт. Зараза.
Открывайте, сволочи! Полиция!
Откройте! Полиция!
Не надо.
Слушай, а ты всё такой же толстый.
Говорят, у революционеров жизнь тяжёлая, а?
Я твоё разыскное дело почитал,
всё не верил, ты это, не ты.
Я, как видишь.
Ты.
А я, знаешь, иногда так глаза
закрою, и всё нас в детстве вижу.
Симпатик, красавчик у зеркала.
Гришка всё время дерётся с кем-нибудь.
И ты ешь постоянно.
Ты же все время что-нибудь ел.
Сейчас тоже? Лопаешь?
Это у меня от нервов.
Интересный вы народ, политические,
не соскучишься.
У меня от нервов язва,
а у тебя вон щёки растут.
Щёки-то, какие отъел.
Небось, со спины видно?
Прекрати, чего ты как маленький.
Ну чего, дай посмотрю.
Ну дай, посмотрю,
видно щёки со спины или нет. А?
Вот они, щёки-то. Ну? Видно.
Очень смешно.
Да нет, смешного мало.
Смешного вообще, почти что ничего нет.
Такие дела.
Какие дела?
Ну, такие. Что натворил, знаешь?
Что тебе будет за это, знаешь?
Знаю, и готов к этому.
Когда каждый день о смерти думаешь,
привыкаешь как-то. Не напугать уже.
Да? Хотя знаешь,
наверное, напугать всё-таки можно.
Но, об этом мы потом поговорим.
А сейчас, Вайнер, ты знаешь, мне кажется,
что ты как-то недооцениваешь,
недооцениваешь моё положение.
Ты же не можешь себе представить,
что я могу вот так вот просто взять
и тебя отпустить.
Иди отсюда, не мешайся.
Тихо, Гриша, не дёргайся, в глаза попадёт.
Вайнера выручать надо.
Что?
Вот, не было печали.
На хрена нам это нужно, Гриш?
Я его, например, в глаза не видел.
Правда, Гриш, кто он нам.
Ты из-за него чуть голову не потерял.
Кто он мне? Друг он мне.
Тоже ещё встряла, её не спросили.
Такого друга черти приберут, не заплачут.
Согласен.
Короче!
Нам нужен человек, свой человек в тюрьме.
Гриш, у нас там все свои.
Угу. А-а, это в охране.
Так это деньги нужны.
И немалые.
Ну, денег у нас хватит.
Гриша, а нам это надо?
Чтоб за мои же деньги,
в меня же стреляли, Гриша.
Обратно согласен.
Я друзей не бросаю.
Да какой он нам друг?! Гриша!
Всё!
Завтра придёте.
Ох, Гриша.
Ты что на меня кидаешься?!
Ничего. Думаешь, мне этих мало,
а ты туда же, за одно, в ту же дуду.
И что мне теперь, молчать?
Вот и молчала бы.
Тебе слово против не скажи.
А зачем же ты мне нужна,
коли против будешь?
Как же вы мне все надоели.
Немец, скажи толком, что тебе нужно?
Ты ж, просто так не отпустишь, взамен
что-нибудь потребуешь. Не за дружбу же.
Вот после того,
как вы меня взорвать хотели,
по дружбе не получится. Мне нужен Берёза.
Не понимаю.
Мне нужен Гриша Котовский.
Мне нужно, чтоб ты его сдал.
И ты мне его сдашь.


Серия 4

Значит, мне нужно ваше место
и время следующего ограбления.
Или экса, как у вас там это называют.
А потом, Вайнер, катись на все
четыре стороны. Езжай в Америку,
забудь ты обо всех этих революциях,
об освобождении трудящихся.
А с Берёзой, что будет?
Ну что с Берёзой, ничего.
Он людей не убивал,
отправят на каторгу вот и все.
Утешил.
Да, как-то странно закончилась наша дружба.
Вот про дружбу мне не надо.
Это твой единственный путь.
Другой путь есть всегда.
Банально.
Банально? Даже Господь нам выбор
оставил между адом и раем.
Вайнер, Господа не надо, ладно?
Тебе, чтобы в рай попасть, нужно
очень долго грехи отмаливать.
По твоим подвигам, Вайнер,
тебе прямая дорога на виселицу.
Мне? Ну, может быть. А тебе?
Одним днем судишь, загляни чуть подальше.
Таких как ты и все кого ты так преданно
защищаешь, ненавидят все, буквально все.
И скоро эта масса озлобленных людей
поднимется, и вас будут убивать на улице.
Понимаешь? Без всякого суда. Я-то готов
сегодня умереть, а ты завтра готов?
Ты?
Ты врешь. Ты боишься, Вайнер.
Очень боишься. Я же вижу.
Вот когда ты в камере смертников
несколько месяцев посидишь,
вот тогда ты по-другому запоешь. Да.
Это сейчас ты такой смелый,
потому что приговора не слышал.
А как услышишь, у тебя воображение
по-другому заиграет.
А знаешь, почему палач петлю, как можно
ближе к уху затягивает?
Это чтобы сразу шейные позвонки ломать, да.
Но только, если иногда что-то
не получается, он подходит,
за ноги берет и вниз тянет. Вот так.
Зови конвой.
Конвой!
Во, познакомься, это как раз наш палач,
по дороге ему все вопросы и задашь.
Скажи, любезный,
ты не мог бы мне сегодня приятеля
повесить, друга детства?
Как прикажете, ваше благородие,
вот только сегодня я хотел
отпроситься у вас в город.
Вот, Вайнер, настоящий боец.
Всегда — да, всегда — пожалуйста.
Ладно сегодня не надо. Уводи.
– Боец.
– Пошли.
Иди. В баньку собрались?
Собрался.
Это хорошо. Как звать?
Егором.
А меня Григорием.
Узнал.
Да, ну.
Я в жандармском управлении служу,
фотографии видел.
Резонно. Тут вот какое дело, Егор.
На днях ваши несколько эсеров
взяли на квартире.
Это когда вы через окно удрали?
Именно. Один из них мой друг.
Вайнер его фамилия.
Видел на допросе. С гонором мужик.
Это точно.
Вот чего доброго, а фанаберии
у него на троих. Так вот, Егор,
его бы надо освободить. Как?
Сам решай. Тут я тебе не советчик.
Не выйдет. У нас охраняют надежно.
А мне за такие фортели,
господин хороший,
каторгу без срока пропишут.
Не пропишут, Егор. Здесь, Егорушка,
хватит для того, чтобы дать кому следует,
ну и самому спрятаться
так, что вовеки не сыщут. А вот если дело
друга моего до суда дойдет
или он приговор получит,
тогда уж не обессудь,
я винить тебя стану.
Меня-то каким боком?
Да, никаким, так под руку подвернулся.
И пробовать не буду.
А ты не пробуй. Чего ж тут пробовать?
Просто сделай.
И хватит ломаться, как баба.
Ещё слово поперёк мне скажешь —
живым отсюда не уйдешь.
Ладно. Только вы больше
меня не ищите. Увидит кто…
Ну, а зачем же нам тебя искать?
Мы тебя искать станем, если ты, упаси
тебя Господи, просьбу мою не выполнишь.
Держи.
И вот записку передай другу моему, Вайнеру.
Легкого пара, Егор.
Чёрт бы вас.
А ты знаешь, в чем разница
между тобой и мной?
Ты сидишь тут неизвестно сколько
и чувствуешь себя прекрасно.
А я…
А я вот непонятно, чтобы выбрал: или всю
жизнь бороться, или здесь сидеть всю жизнь.
Честно не знаю, веришь, нет?
Одно дело с Немцем в кабинете
спорить, другое здесь с тобой.
Сам с собой. Есть хочешь?
Сейчас принесут.
Тебе повешенные ночью снятся?
Их благородие шутили. Я никого не вешаю.
Вешают не здесь. У нас и палача-то нет.
Ну, начал. Ты, как твой капитан,
затянешь одну песню, не остановишь.
Сами спрашивали.
Ты откуда? Деревенский? Чего смеешься?
Да, господин поручик предупреждали,
что вы агитировать начнете.
Ну а для начала узнаете, откуда я.
Все иди. Иди. Иди.
Городской я. Отец ломовик.
Иди. Иди, говорю, ломовик.
Я, конечно, могу уйти,
только тут ваши приходили.
Велели передать.
Берёза?
Не ожидал.
Собирайся. Переезжаем.
Куда?
А тебе не все ли равно,
откуда на улицу смотреть?
А тут чем плохо?
Ты можешь делать то, что тебе говорят?
Что за человек?
Чего вам тут-то не сиделось?
Если Вайнер сбежал, то его искать будут,
он обязательно ко мне сунется,
и полицию с собой приведёт.
Он спросил — ты ему сказал.
А я спросила — я не человек!
О, Господи. Ты едешь или нет?
Но!
Добрый день.
Здравствуйте.
Что смотришь?
Да что ж ты начинаешь?
Не успели приехать, она уже.
Именно, не успели приехать и сразу.
Ни одной юбки мимо себя не пропустишь.
Я даже не разглядел ее толком.
Он Василий видел.
Что? Эй нет, Гриш, ты меня не втягивай.
Баба и бес — один вес. Сам разбирайся.
Что нос воротишь? Надоела?
Опять.
Связалась с тобой.
Тебя, между прочим,
на аркане никто не тянул.
Хочется, чтобы как у людей, а он… Дура я.
Иди-ка ты к черту, Антонина.
Если что не так, вы ни в чем не виноваты.
Вам велели, вы и пошли.
Так что бояться нечего.
А что видно, что я боюсь?
Меньше говорите и подписывайте
все бумаги, которые дадут.
Сам-то что делать станешь,
когда тебя хватятся? Тебя ж посадят.
Посадят, если найдут.
Только мне за вас такие деньги
плочены, что вовек не сыщут.
И запомните, вас зовут
Земсков Федор Григорьевич,
1881 года рождения,
пятнадцатая камера. Вперед.
Так. Прекратить за отсутствием…
Освободить… Земсков.
Земскова…
А что уже решили освобождать?
Вчера еще к забастовке подстрекал,
а сегодня мы его отпускаем.
Или что сегодня исправились?
Нет, ну погодите-ка.
Будьте добры поручика Зильберга.
Благодарю вас. Нет поручика.
Ладно.
Давай.
Может, со мной?
Уж лучше я сам по себе.
Смотри, а то…
Шли бы вы, ваше благородие,
а то не равен час, откроются эти ворота.
Мне за один раз плочено,
второй раз я уже не помогу.
Меня теперь самого искать будут.
Внимание, внимание. Улыбаемся.
Улыбаемся, сейчас вылетит птичка.
И опля. Молодцы. Жду вас завтра
в двенадцать часов. До завтра.
До свидания. Подходите, подходите,
фотография на память, фотография на память,
не стесняемся, подходим.
Фотография на память,
подходите, пожалуйста.
Не хотите вы смотреть сами…
– Нет, спасибо.
– Ну, пошлете родственникам. Ну.
Жарко.
Тебе наверно еще хуже. Ты же толстый.
Толстым вообще тяжелее.
Вон мокрый весь.
Да отстань, ты.
Уйти хотел.
Смешной ты, Желудок.
Егор вояка исправный оказался, да.
Денежки все сразу нам принес.
Про встречу с Гришей рассказал.
Записка его, настоящая записка,
тоже у меня.
Тогда к чему весь этот цирк?
Твои соратники по партии
уже знают о провале.
Естественно ищут провокатора.
Думаешь, они поверят в твою
историю побега? Нет, не поверят.
Один приятель бандит дал денег, другой
приятель уже жандарм позволил сбежать,
а теперь мы сидим с тобой и болтаем
на скамейке в скверике.
Не смеши людей. Улыбнись.
Что?
Фотография на память. Фотография на память.
Внимание. Сейчас вылетит птичка. И опля.
Не захотите смотреть сами,
пошлите родственникам.
Снимите отчетливо моего друга.
Слушаюсь, господин поручик.
К обеду доставлю вам в кабинет.
Фотография, фотография на память.
Эсеров своих не ищи,
не интересны они мне сейчас.
Найди Берёзу. Узнай, где они готовят
следующую операцию, сообщи мне.
Когда всё кончится — устрою
тебе отпуск в Европу.
Иначе тебя ваши найдут. Но это всё потом.
Сейчас главное — Гриша.
И не вздумай болтать.
Иначе одно моё слово и все узнают,
кто по-настоящему устроил тебе побег.
Берёза, наверное, теперь меня убьет.
А при чем тут Берёза?
Ты Берёзу не бойся. Он не убивает.
Тем более друзей. Своих бойся.
Кто тебя и может убить, так только свои.
Всего доброго.
Барина нет дома.
Даша, кто там?
Здравствуй.
Здравствуй. Даша, прими цветы.
Как вы?
Спасибо, хорошо.
Олесь?
Тоже хорошо, спасибо. Зачем ты пришел?
Ты уже появлялся один раз, но,
видимо, тогда ты испугался и ушел?
Я не испугался. Просто я слышал,
что ты назвала меня бандитом.
Прости. Ты должен уйти,
Олесь скоро вернется.
Я должен с тобой поговорить.
Я знаю все, что ты хочешь мне сказать.
Мне необходимо с тобой увидеться,
мы можем встретиться?
Нет, прости, это невозможно. Уходи.
Я не уйду.
О, Господи. Что ты за человек такой?
Посыльный из шляпной лавки заказы принес.
Оставь там и дай ему какую-нибудь мелочь.
Хорошо.
Ты уйдешь или нет?
Обещай, что мы встретимся.
Хорошо, только уходи.
Завтра. В нашем кафе.
Завтра.
А вы уверенны, что Вайнер
сдаст своего друга?
Не уверен, но другого выхода у него нет.
Сложный выбор.
Ты куда?
По делам.
По каким делам?
А то ты не знаешь, какие у меня дела?
То-то и оно, что знаю.
Ну и все.
К девке какой-нибудь?
Ой, молчала бы уж лучше.
Сказал по делам — значит по делам.
Не пущу.
Антонина, уйди.
Я убью себя.
Слышишь, я убью себя!
Слышишь, я убью себя!
Убью себя.
Спасибо.
Здравствуй.
Здравствуй. Ты будешь что-нибудь?
Нет.
Спасибо.
Ты хотел со мной поговорить.
– Ты помнишь это кафе?
– Помню.
Как странно.
Такое ощущение, что это было очень
давно, как будто в другой жизни.
Прости, ты хотел со мной поговорить?
Не надо так.
Как так? Я не понимаю, чего ты добиваешься.
У тебя своя жизнь, у меня своя. И поздно
что-либо менять. Да и я ничего не хочу.
Врешь.
Если бы ты не хотела, ты не пришла бы сюда.
Я пришла, чтоб сказать, чтобы ты
оставил меня в покое. Только для этого.
Я правда не понимаю, чего ты добиваешься.
Хочешь опозорить меня?
Испортить жизнь Олесю?
Кто-кто, а он этого не заслуживает.
Я хочу забрать тебя.
Что?
Анна, я хочу забрать тебя.
Ты ведь знаешь, что я рожден
не для жизни бандитской.
Вернее сказать, что не только
для этого. Я могу гораздо больше.
Что именно?
Да все, что угодно. Я могу открыть
свое дело, управлять чужим.
Я могу стать артистом,
музыкантом, да кем угодно.
В конце концов, у меня есть деньги.
Мы можем уехать,
спрятаться где-нибудь в России
или уехать за границу, нас никто не найдет.
Меня никто не ищет.
А меня ищут!
Тебе ведь не все равно, что будет со мной.
Если ты согласишься, я брошу все,
я оставлю своих друзей,
я стану совсем другим человеком.
Анна, я сделаю для тебя все.
Одно твое слово и я положу
к твоим ногам весь мир.
У тебя будет все, что ты захочешь.
Ты станешь царицей, я обещаю.
Ты станешь счастливой не только сама,
ты спасешь меня.
Никто не сможет вырвать меня из этой
бандитской жизни кроме тебя.
Решайся. Ну.
Гриша?
Чего тебе?
Антонина.
Что Антонина?
В больнице. Вены себе порезала.
Соседи случайно заметили,
карету вызвали. А то бы…
Что ж ты натворила-то?
Тонька, какая ж ты глупая, ведь как
есть глупая. Разве можно так?
Из-за мужика…
Не один мужик этого не стоит. Слышишь?
Гриша.
Да, Тонь.
Ты меня любишь? Ты мне никогда
об этом не говорил.
Ну, конечно. Конечно, люблю, Тонька.
Как можно не любить?
Спасибо, Василий. Ступай.
Ну что? Натерпелся страху?
Да было маленько.
Что-что, а пугать они там умеют.
Это Немец?
Да что Немец? Немец.
Ладно, Гриша, не хочу я о нем.
Ну, здорова.
Здравствуй, Берёза.
Присаживайся.
Ну, что там?
Гриша, все нормально.
Спасибо. Пойди, покури пока.
Смотрели, не привёл ли ты кого за собой.
Ведь как не как из тюрьмы.
Спасибо, что вытащил меня оттуда.
Ладно, что уж там.
Своих, кстати, никого не встретил?
Не успел. Да и черт с ними.
Это ведь кто-то из них
нас сдал, это точно, Гриша.
Да и вообще, боевиков посылают своих
на смерть верную, а сами…
Ну и, Гриш, я ведь толком честно ни в одном
деле серьезно не участвовал.
Хочешь попробовать?
Конечно.
Слушаю.
Да. Нет, господин полковник, пока ничего.
Очевидно, пойду домой. Всего доброго.
Слушаю. Понял.
Господин полковник, только что
позвонил Вайнер. Завтра.
Ну что, Гриш, где твой политический?
Ну, долго будем ждать?
Он не придёт.
Пошли.
Стоять! Прр.
И проверь, чтобы оружие
у всех было наготове.
Слушаюсь.
Извините, пожалуйста, а как долго ваши
люди будут здесь, так сказать, находиться?
Пока бандиты не придут.
Так, двух человек поставить у дверей.
Похоже, что здесь.
Скажите, а если они придут,
вы на самом деле стрелять будете?
Если придут, будем.
Добрый офицер, может быть, немного вина?
Спросите, кто там.
Спросите.
Кто там?
Телеграмма.
Телеграмма говорю.
Молния. Открывайте.
Лежать!
Что вам угодно?
Вы — адвокат Флоря?
Да.
Ну, значит, мы к вам. Я — Котовский.
Встать!
Где остальные?
Так больше никого нет,
господин поручик. Только этот.
Ты кто такой?
Почтальон я.
Телеграмму из Винницы принёс.
А-а это, наверное, от моей тёти.
У меня в Виннице тётя живёт.
Тетя пишет. Извините, извините.
Алло.
Вас спрашивают.
Слушаю.
Понял.
Что случилось?
Котовский ограбил другую квартиру.
Снимай засаду,
этого на всякий случай допроси.
Слушаюсь. Пошел.
– Чего-нибудь еще изволите-с?
– Нет.
Ну что там опять стряслось?
Послушайте, меня оставят один раз в покое?
У меня уже нервов никаких не осталось.
Всю ночь, всю ночь. То почта, то солдаты.
Здравствуйте. А что жандармы уже уехали?
Уехали.
Ну, тогда мы войдем.
– Изволите ещё чего-нибудь?
– Нет, спасибо.
Вайнера сразу расколол?
Ну, там всё просто.
А вот ты, Немец, сволочь.
Помнишь, как мы клялись
не предавать друг друга?
Ну, у Вайнера был выбор —
он мог всё тебе рассказать.
Да я не про него, я про тебя.
Ты меня предал. Меня и всё, что у нас было.
Предают свои, Гриш,
а мы с тобой давно уже…
Другие у тебя теперь друзья.
Корчишь из себя Робин Гуда, а сам —
бандит бандитом.
Ненавидишь людей только за то,
что у них денег больше, чем у тебя.
Врешь, Немец. Не из-за этого.
Я несправедливость ненавижу, а не людей.
Именно поэтому никогда никого не убивал.
Да прекрати, ты.
Никого не убил. Ещё будешь убивать,
будешь. Это вопрос времени.
Тем более, тебе уголовки-то мало,
тебя ж в политику потянуло.
Мне Вайнер тут на днях революцией грозил.
Ну что ж,
может, правильно, что и грозил,
к тому всё и идёт.
Только революцию эту будут совершать
не такие сумасшедшие как ты,
а те, для кого что кровь, что вода —
всё едино. Такие, как Желудок.
Вот тогда и ты человеческой
кровью причастишься.
Ты думаешь, я всего этого дерьма
не вижу, что вокруг происходит? Вижу.
И царя-батюшку нашего
не больше твоего люблю.
А знаешь, что самое скверное, Гриша?
Что сейчас никто никому ничего не докажет.
Таких как ты, как Желудок —
много, очень много.
И вот пока вы всю землю кровью
не зальёте, вы не успокоитесь.
Вы не понимаете одного,
Гриша, революция — это плохо.
Для всех плохо.
Ты эти ухмылки свои брось.
И взгляд свой убери.
Так сложилось, что я пока офицер,
пускай жандармского корпуса, но офицер.
А ты, как не крути, преступник.
– Выходит, мне повезло больше.
– Да, перестань ты.
Ты мне лучше вот что скажи, если ну…
До края дойдёт, ты в меня стрелять станешь?
Так сам знаешь. Я не стану.
Смотри, обещал.
А ты?
Сам знаешь — стану.
Да…
Уже и пьешь в одиночестве?
Нет, у меня ужин на двоих.
Второй не пришел?
Пришел.
Здрасте.
Знал, что я приду.
Ну, ты же не живешь, Гриш, ты актёрствуешь,
вся жизнь твоя — игра.
Я знал, что ты расколешь Вайнера,
и ты его расколол.
Я знал, что ты его пожалеешь,
и ты его пожалел.
Потом я стал думать, что же
ты сделаешь дальше. И понял —
ты совершишь ограбление
только в другом месте.
Потом появишься передо мной
из ниоткуда, чтобы посмеяться.
Вот я пришёл сюда и стал ждать.
Ты же позёр, Гриша, не можешь без этого.
А вот в этом ты прав. Не могу.
Ну, что?
Доволен?
Да иди ты.


Серия 5

Много наслышан о вас,
но чтобы вот так воочию.
Да, телосложение у вас, дай бог каждому.
Можно сказать, богатырское телосложение.
Просто Илья Муромец.
Тогда уж, Соловей-Разбойник.
По системе Миллера занимаетесь?
Волевая гимнастика Анохина.
Изометрические упражнения.
Изумительная вещь.
Колоссальную силу развить помогает.
В тюрьме особенно полезна,
поскольку места не требует.
Покушать любите?
Ну, а кто же не любит?
Да, у нас разносолов не будет.
Поневоле похудеете. Курите?
Не пробовал.
А водочкой балуетесь?
В рот не брал.
Ну, а…
С завидным, знаете ли, постоянством.
Одобряю. Господи, если бы все жители
нашей империи были такими сознательными.
Боюсь, в таком случае,
у вас тюрем не хватит.
Да…
Нет-нет. Григорий Иванович, вот-вот.
Вот это, извольте. А?
Шапочка.
А вот бельишко.
Ладно. Пошли, что ли.
У меня их трое. Девочки две, да мальчик.
Вот и попробуй, прокорми,
да на ноги поставь. А я что,
я надзиратель, что это за деньги?
А больше ничего делать не умею.
Вот полжизни
на небо смотрю сквозь тюремную решётку.
Уже сам не знаю, то ли охраняю,
то ли сам сижу. Служба. Да.
А воспитывать их когда?
Вон мальчик у меня баловной какой.
Бедовый просто.
Не доглядишь — обязательно пойдёт
по кривой дорожке.
У вас в камере солидные люди сидят.
Иван Козлов — душегуб, он всей тюрьме пахан.
Ну, шулер там есть, он такой простой
человек. А эти два убийцы и грабители,
вы им сразу своим станете.
Читать умеешь?
Чего? Умею.
Книг мне принесешь.
Чего?
Романы принеси.
Лучше если с французской жизни.
Так, где ж я их возьму?
Я с книгами-то не очень.
Куда я попал?
А? В тюрьму.
Открывай.
Знаете, кто я?
Ну, вот и хорошо.
Ну? Что буркалы разули? Играем.
Сдавай, Ухо.
Ну что ставишь, Чалый?
Голый я, нет ничего.
А я тебе одолжу. Твои же колеса и одолжу.
А проиграю?
А проиграешь — подрежешь надзирателя.
Ну, вот этого, толстого.
Пойдет.
Не везет тебе, Чалый, не везет.
Подрежешь, хоть один войдет,
хоть с папой римским. Карты дело святое.
Да, понял я, понял.
Я говорил со знающими людьми.
Ему оттуда не уйти. Никто еще не уходил.
Правду говорит.
Ты его с другими не равняй.
Они не уходили, а он уйдет.
Антонина, ты не кипятись. Мы ж на
приступ тюрягу брать не будем.
Они его теперь стеречь буду.
Надо понимать, с какого боку браться.
Да, ни с какого. Деньги есть,
надо подкупить охрану вот и все.
А где они, деньги-то эти?
Гришка их прятал невесть где,
как до них теперь добраться-то?
Да и есть ли они — эти деньги-то?
Ты говори, да не заговаривайся.
Быть такого не может, чтобы Гришка
общественные деньги спустил.
Не знаю спустил или нет.
Но выручать его теперь не на что.
Шманать идут!
Начинайте.
– Всё?
– Всё.
Всё, ваше благородие. Больше ничего нет.
Карты.
Нету. Нету.
Нет, ваше благородие.
Он в карты не играет.
Заберите всё.
Что?
Кто-то должен ответить.
Ваше благородие, карты.
Подними карты. Подними карты!
Подними карты, я сказал!
Быстрей.
Должок его за мной будет. Надумаешь
получить — обращайся, я рядом.
С тебя тоже причитается.
Я тебя от петли спас.
Не забуду тебя, Кот.
Кот. Ну что ж…
Пусть будет Кот.
Так и будем зеньками хлопать?
Для Кота закона нет. Должок не дает
получить. Мимо общака проносит.
Остальные на него смотрят, тоже учатся.
Смотрят. Они теперь Коту несут.
Он свой общак сколотил.
Слышал? Рвать с кичи хочет.
А кто не хочет?
Батя, что делать будем? Что ждем?
Пока нас тут на перья поднимут, что ли?
Ты — вор, ты за тюрьмой смотришь.
Твоего слова ждем.
А сел-то за что?
А через бабу.
Я говорю, мол, денег дай на водку.
Она, значит, мне что-то поперёк.
На суде спрашивали, мол, что она
сказало-то, а я и не слышал.
Но то, что поперёк — это я точно помню. Да.
Ну, а как она стала перечить,
я схватил её за шею и давай мотать,
а руки-то у меня самую малость
пожиже твоего. Ну, она и сомлела.
Придавил, значит. Насовсем.
Вот ведь как вышло-то. И любил ведь
я бабу-то свою, а убил. Ненароком.
Небось, пьяный был?
Ну, а как еще.
На тверёзую-то голову кто ж станет убивать?
Да, всяко бывает.
Ванька, ты чего? По ногам, сволочь!
Я тебе не сволочь, а пахан!
Ну что?
Отдал Чалый должок?
Папа, подвинься.
Прекратить! Разойтись всем!
Смотрите, ваше благородие!
Ноздрю-то пришибли, а этот,
а этот вот шевелится ещё, башка разбита,
но шевелится, а это…
это зачинщики, ваше благородие,
которые Котовского хотели убить.
Только что-то это,
главного-то я не вижу.
Какого главного? Ваньки-пахана?
Это он, видать, хотел Котовского
пришибить, давно он на него злобился,
но видать, уцелел, что ли Ванька-то?
Теперь он взял под контроль всю тюрьму.
Надо признать, порядка стало
гораздо больше.
Карты теперь они прячут не только
от нас, но и от Котовского.
Оригинально.
Среди заключенных прекратились
грабежи и драки,
поножовщины не стало вовсе.
А что особенно радует —
никаких недовольств. Все жалобы и
просьбы — через него, через Котовского.
Всё происходит цивилизованно,
я бы даже сказал — интеллигентно.
Всё это называется одним
словом — организация.
Да хотя бы и организация.
Если вокруг тюремная охрана — пусть.
По мне, господин поручик, всё равно,
кто среди уголовников верховодит.
Важно, чтобы был порядок.
А кто из них главный, согласитесь,
ну какая нам с вами разница? А?
Боюсь, вы очень скоро
почувствуете эту разницу.
Если мы хотим отсюда сорваться,
то делать все нужно нахально.
Тогда пройдёт. А через стены, как блохи
скакать — всё это дешёвка, фуфло.
Если делать, то по-крупному,
и так, чтобы вся Россия знала,
чтобы так аукнулось. Понятно?
Нет.
Ну, хорошо.
По моему сигналу рвем все разом.
Скручиваем охрану,
отбираем оружие и форму, переодеваемся.
И через весь город,
как конвой с заключенными идем на вокзал.
Там грузимся в поезд и все.
По дороге ссыплемся кто куда.
Вот пусть ищут.
И тут такое начнется… Ну, чего молчите?
Больно лихо закручено.
Лихо? Лихо — это каторга безвременная,
на которой тебя ждут — не дождутся.
Вот это лихо.
И там ты хлебнёшь полной ложкой.
А я тебе свободу предлагаю.
Свободу.
Видал, как уголовные Кота-то слушают?
Прямо рты пооткрывали.
От Кот Баюн. Рассказывает что-то.
Пусть хоть пляшет,
только бы до нас не касалось.
Как адвокат, хочу заверить.
Григорий Иванович,
что при умно построенной
защите, у вас есть все шансы
получить десять лет каторги.
Ну, слава богу.
Я не договорил. Десять лет вместо,
простите, не хотел бы вас пугать — казни.
А у нас с вами очень хорошие перспективы.
А вас что, тоже хотят повесить?
Спаси, Господи. Ну и шутки у вас.
Ну, почему же сразу повесить?
Это будет большой, громкий процесс.
А, десять лет.
Как говорится,
десять лет через испуг. Спасибо.
Хочу напомнить — вы бандит,
вас знает половина России.
Ну что вы еще хотите
от меня в этой ситуации?
Верёвочную лестницу и напильник.
Простите?
Хотелось бы еще револьвер.
Голубчик, я наслышан о вашем
решительном характере
и хочу предупредить — бежать
из этой тюрьмы категорически невозможно.
Если вы попытаетесь сбежать — вас поймают.
И моя задача станет много труднее.
А если я попытаюсь сбежать,
и меня не поймают,
то вам не удастся выступить
на громком процессе.
Голубчик, ну обещайте мне.
Ну, я умоляю вас.
Рад бы, да не могу.
Ну не могу я вам ничего обещать.
Срывай с них форму! Вяжите их!
И давайте, мужики, к воротам!
Прорываться будем! Вперед!
Прорываться будем!
Да, полегче, полегче, они нам живые нужны!
Давай его сюда!
Внимание! Тюрьма окружена!
Сюда уже идут войска!
Положите оружие и разойдитесь по камерам!
Кто-то нас сдал. Ванька-пахан — это он.
Кот, чего делать будем?
Они же нас всех порешат. У них сила!
Ничего, все вместе рванём — не остановят!
Остановят! Из винтарей покоцают.
Да пошел, ты. Кто со мной?
Взбесился?. Нас из-за тебя
всех перестреляют.
Ну и чёрт с вами!
Я вам сказал — положить оружие
и разойдитесь по камерам!
Иначе…
Перестреляю всех к чёртовой матери!
А своих побить не боитесь?
У нас ваши надзиратели.
И винтовок — стволов десять наберется.
Так что, кто кого неизвестно.
Торговаться вздумал?
А чего бы не поторговаться?
Вам же нужно, чтобы все тихо прошло.
Чтоб в Петербурге не узнали. Ведь так же?
Кот, не слушай его, сука он конченый,
обманет. Все равно нас всех порешат.
Не порешат.
Если только одного меня, потом.
Мы сдадимся.
Дайте слово, что не будет
расправы над заключенными.
Хорошо. Обещаю. Обещаю.
Ну, в общем, Гриша как
всегда в своем амплуа.
При том, что ему просто бежать уже мало.
Ему восстание Спартака подавай.
Говорят, генерал-губернатор разве
что в обморок не упал, когда ему доложили.
А если бы ему удалось? Вот было бы смешно.
Да, смешно было бы.
Ну, только теперь ему уже
точно грозит виселица.
Что?
Ну, тогда он непременно должен бежать.
Дорогая, он уже пробовал.
Тогда вы должны ему помочь.
Что?
Неужели вы будете сидеть сложа руки,
и ждать пока его повесят?
Анна, он бандит.
Прежде всего, он ваш друг.
И случись такое с вами, он сам бы вошел
в тюрьму и вытащил любого из вас.
А то что вы сейчас делаете,
называется предательством.
Так все, я не желаю это слушать.
Иди, иди! Лучше всего сказать себе,
что мы по разные стороны
и он сам во всём виноват.
Всего доброго.
Олесь, мне нужно с тобой поговорить.
Хорошо, я слушаю тебя.
Я неправа.
Ну, я не должна была говорить
всего этого при Алексее.
Он офицер и ему не пристало
участвовать в таких разговорах.
Ну, ничего, не волнуйся.
Я с ним поговорю, думаю, он все поймет.
Поэтому спасением Гриши
должен заняться ты.
И ты это сделаешь. Ты же не хочешь,
чтобы до конца жизни в моих глазах
ты выглядел трусом и предателем?
Конечно, лучше быть дураком
и спасать человека,
в которого твоя жена всю жизнь…
Олесь, родной мой.
Я однажды приняла решение
и никогда его не переменю.
А ты должен исполнить свой долг.
Ну, что ты от меня хочешь?
Хочешь, чтобы я перестрелял охрану?
Сделал подкоп, а?
Не надо ни стрелять, ни копать.
Найди людей Гриши.
Они лучше нас знают, как его спасти.
Найди их и дай им денег.
Вы нас видеть хотели?
Да. Я по поводу
Котовского хотел поговорить.
Вы же с ним связаны? Это так?
Я не понимаю, какого черта вы молчите?
Мы тебя не звали,
ты сам просился поговорить.
А уж с кем мы дружим и знакомы —
это наше дело.
Слушай, это не ты ли нашему Мишке
голову оторвать пытался?
Всю морду разбил.
Какому Мишке? Когда?
Ну. Вспоминай, вспоминай. Еще драка
была, городового порезали.
Гришу тогда из училища из-за этого выгнали.
А тогда? Да, это я.
Ладно, давай к делу. Что ты от нас хочешь?
Так вот я хотел узнать,
чем я могу помочь Григорию?
Ведь его могут повесить?
Могут.
Значит, ему надо бежать.
Надо.
Ну а для побега могут потребоваться деньги.
Короче, кто помнит, это тот тип,
который нашему Мишке
рыло начистил.
Я эту гниду до конца дней своих не забуду.
Жаль, что я его тогда…
Тонь, налей водки-то.
Куда тебе? Лицо и так опухшее.
Руф, ну что дальше, говори?
Дальше? А что дальше? А. Да.
Дальше мы говорим,
дружба дружбой, а чтоб с кичи
бежать, деньги нужны. И немалые деньги!
А он чего?
А он?
– Ну!
– А.
Пять тысяч отвалил.
Вот шельмец, а!
Слава тебе, Господи.
Ну, ладно, налью на радостях.
Давно бы так.
Теперь бы понять, кого подмазывать.
Это мы найдем, главное,
что масла теперь за глаза хватит.
Ладно, пошли, пора дело делать.
Пошли, я сказал!
Пошли.
Ну, пошли.
Давайте, я догоню.
Я сейчас догоню.
А где же? Сами же просили.
Ну, пора уже.
Давай.
Скотина.
Да, ваше сиятельство! Не успел доложить.
Конечно, неделя достаточный срок.
Я не повторяю за вами,
я просто соглашаюсь. Мне?
Несомненно, хотелось бы сохранить
за собой нынешнюю должность. Я… Да!
Я наведу порядок! Я обязат… Алло!
Дежурный!
Привести Ваньку! Как его кличка
мерзавца, Пахан? Ваньку-пахана быстро!
Слушаюсь, ваше высокоблагородие.
Григорий Иванович, свидание — пришли к вам.
Опять адвокат этот?
Гони его к чёрту, надоел.
Нет, не адвокат. Дама пришла.
Иди.
Ну что?
Говорят, Котовский тебе здорово насолил?
Правда, нет?
Дама пришла. С виду богатая.
Можно сказать, аристократка.
С этой, как это у них называется? С вуалью.
У нас такие нечасто бывают.
Правду сказать, вообще не бывают.
В крайнем случае, жена принесёт передачку
какой-нибудь шантрапе.
А у уголовных жён нет,
потому всё больше марухи приходят.
А эта ваша-то — вся такая из себя,
в платье.
Да замолчи ты, я знаю, кто это.
Григорий Иванович, я тут с вами постою,
вы уж извиняйте — правила такие.
Я тут в стороночке, будто и нет меня.
Здравствуй, Ан…
Ах, это ты…
Ну, здравствуй.
Ну, как я? Дама из Амстердама?
Не одному тебе можно в театре играть?
Да уж.
Другую ждал? Могу уйти.
Да, ладно тебе.
Похудел.
Вот повесят, тогда уж точно
буду худым и бледным.
На вот тебе принесла.
Потом посмотришь.
Ну, Антонина.
Это кто ж тебя научил-то?
Знаете, я пришёл к выводу,
что общество в отдельных случаях
имеет право ограждать себя от подобных
типов чрезвычайными мерами.
Что-то не совсем вас понимаю.
Ну, у меня нет никаких гарантий,
но есть предчувствие, что
мы, наконец, избавимся от Котовского,
от этой головной боли.
Что-то мне подсказывает, что сегодня ночью
недруги Котовского, наконец,
сведут с ним счёты.
Какая прозорливость. Просто удивительная.
Интересно как это согласуется с вашими
понятиями о правосудии и чести офицера?
Изволите делать мне выговор,
господин поручик?
Да, право я, батенька, не понимаю,
ну к чему вы нам рассказываете
всю эту белиберду?
Ну, конечно. А вы бы предпочли
оставаться в счастливом неведении,
пока я один вожусь в дерьме.
Я могу быть свободен?
Что? А, да-да.
Ты что, Кот, бежать надумал?
У нас не побегаешь.
Я за тобой всю ночь глядеть буду.
Куда?
А тебе это теперь без надобности.
Без надобности? Понятно.
Ну, давай гони. Что ты…
Давай-давай гони!
Давай, милая!
[На! На! Давай-давай!
Ну, чё? Давай-давай…]
[На. Вот это, вот это моё.
Мое-мое. Ну, хватит.]
[Стоп, стоп, стоп. А, моя взяточка.
Моя, моя, моя. Давай. А, моя, моя. Давай.]
Ну, что заснули?
Все. На сегодня отыгрались!
Во, дела. Может,
на волю дверь тоже открыта?
Сегодня мой фарт! Перья берите!
Пошли!
Давай вперед.
Поднимайте караул! Я хочу проверить
камеру заключённого Котовского.
Хочу заметить, господин поручик,
что здесь вы не можете отдавать приказы.
Хорошо. Я прошу вас показать
мне камеру Котовского.
По моим данным он готовит побег.
Так он никогда и не переставал.
Так что это совсем не новость.
Шутить изволите? А если он в этот момент
действительно пытается бежать?
Вы будете отвечать? А?!
Ну, хорошо, но прежде я должен поставить
в известность начальника тюрьмы.
Начальника тюрьмы, пожалуйста.
Поручик Зильберг хочет
осмотреть камеру Котовского.
Верните заключенных в камеру
и препроводите поручика.
Григорий Иванович, уголовные идут,
убивать вас будут.
Начальник приказал все
двери открыть. Вот-вот будут.
Ну и?
Извольте за мной.
Другого пути нет — только здесь.
Вот решетка, только чем мы её?
У меня ни пилы, ничего.
Сейчас посмотрим твою решётку.
Ну и, где он?
Я…
Где он?! Черт вас возьми.
Что вы вытаращили на меня
свои бараньи глаза?!
Да, если спрыгнуть —
меня по всей улице размажет.
Вот, Григорий Иванович, веревка.
Не знаю, думаю хватит. Только выдержит ли?
Дай Бог, чтоб хватило.
Спасибо, брат.
Храни вас Господь.
Не поминай лихом.
Храни вас Господь. Храни вас Господь.
Храни вас Господь.
Ну, с Богом.
Храни вас Господь. Храни вас Господь.
Тревогу объявляйте!
Черт знает что.


Серия 6

Да, в другой раз я лучше пулю
получу, чем обратно в тюрьму.
Господь с тобой, Гриша.
Гриш, может, уедем?
Очень интересно. И куда же?
Мало ли. Деньги есть. А нет — ещё возьмёшь.
Выправим документы. Здесь тебе
каждая собака хвостом виляет.
Рано или поздно все равно возьмут.
Что нас тут держит, Гриша?
Мишку, моего брата, убили, говорят.
У тебя тоже родственников нет.
Можно за границу. В Европу.
Там, говорят, совсем другая жизнь.
Точно-точно, в Париж.
В Париж? А что ты там делать будешь?
Бессарабского помещика разыгрывать?
А я, по-твоему, только представлять могу?
Ещё грабить.
Да, что ты. Я, Антонина,
между прочим, все могу.
Просто жизнь так повернулась.
А я мог артистом стать, заводчиком,
да кем угодно, что ты смеешься?
Ты знаешь, каким управляющим я
был в поместье у этого чёрта Семиградова?
Я там такой порядок навёл,
что он на меня нарадоваться не мог.
Пока у него рога не выросли.
Тогда он тебя вожжами и отходил.
Ой, какая ж ты дура, Тоня.
Какая ж ты дура.
Вот как с тобой разговаривать?
А ты не разговаривай.
Пожалуй, не буду.
Добрый день. Купите даме цветы.
Пожалуйста.
Что ты сидишь с каменной мордой?
Думаешь, я не замечаю, как ты каждый
раз с ней переглядываешься?
Эх, Гришка, доведут тебя эти девки.
Пожалуйста. Знаете, у нас служба такая,
что и рассказывать не велено.
Но все-таки расскажите
мне какую-нибудь историю.
Историю? Ну что ж, пожалуйста.
– О Котовском слышали?
– Да.
Так вот сегодня ночью опять налет был.
Газетчики до сих пор не знают.
Два человека убитых.
Слыхал, налетчик? И когда ты
только успел? Пока я спала?
А, простите великодушно.
Я краем уха слышал вашу беседу.
Вы говорили о Котовском?
Именно, мой сударь. В Тирасполе кассу взял.
Негодяи, расстреляли сторожа и городового.
Но, позвольте, Котовский ведь
раньше никого никогда не убивал.
Ну, знаете, времена меняются.
Революция для нас тоже была полной
неожиданностью. Так что…
Да-да-да. Ну. Какова же сволочь.
И вообще. Когда вы его, наконец, возьмете?
Ловим. Ловим.
Гриш, ты прости, но пока
ничего узнать не удалось.
А когда я спрашивал, все уверены,
что это мы ту кассу подломили.
– Да, Арон?
– Да.
– И людей тоже мы положили.
– Да.
Что же это за гнида под моим
именем душегубствует?
Ну, ничего, я эту тварь изловлю
и как курёнку ноги повыдергиваю.
Что грозить-то попусту?
Их сначала изловить надо.
Вот тогда и стращать будем.
Нет, это я к тому,
что криком тут не поможешь.
Вреда от них, конечно, много будет,
это точно. Эти орлы дел понаделают,
нас втрое усердней искать будут.
Кому мы в полиции платим,
первые же нас и предадут.
Потому как кочерга в печи хозяйка,
когда им начальники поддадут, тогда они,
ох, как шустрить пойдут. Камень на камне…
Вась, а ты можешь по делу говорить?
А то мне от твоих прибауток
вот уже комок здесь.
Так я и говорю. Там видать, тоже
человек куражистый верховодит.
Ловить их надо, а для этого
приманивать по-умному.
Приманивать, значит?
Ну, что ж, Василий.
Значит, будем наживку готовить.
Всё? Всё?
Все, что есть.
У таких фартовых ребят и нечего продать?
Совсем обеднели. Прямо смешно.
А я скажу Грише, что ты над ним смеялся.
Он к тебе завалит, так вместе и похохочете.
Нет-нет. Я не то имел в виду.
Я к Грише со всем почтением.
Просто у кого же взять хорошие
вещи, как не у вас?
Будут тебе хорошие вещи. Послезавтра
ювелир Финкельштейн, ну, знаешь,
товар получает. Так что, через два дня жди.
Буду ждать.
Буду ждать.
Ну, давай, давай, давай. Давай, давай.
Молодец.
Ну вот, я Гришке тогда и говорю,
как деньги деньги-то заныкивать?
Куда их брать, в светлое царство, что ли?
Каждый раз после дела у нас один и тот же
разговор, отсчитывает нам прямо как…
Над каждой бумажкой трясётся.
Вот сейчас пойдём, большое дело.
Камней возьмём. Ну, что вы думаете,
много мне перепадёт?
Во, во. Гол, гол, как сокол.
Нет, нет, нет, мужики, мне хватит,
Гришка учует, в морду даст.
По второй. Давай, давай. Ну.
У нас с этим строго.
А кого брать будете?
Чего?
Я говорю, кого брать будете?
Да, ювелира одного. Этого, как его?
Ну. Финк, Флинк…
Штейн их знает. Эх, давай.
Давай!
Эх, прости, Господи, Да. Эх…
Будь здоров, дорогой.
Просто не знаю, как уверить вас в силе
и искренности своих чувств.
Как добиться благосклонности? Покажите
мне этот путь. Хоть одним словечком.
Ого. Ну, что вы такое говорите?
Я не понимаю. Ну, что подсказать-то?
Ваши желания! Ну, подарок какой-нибудь
желаете, или обойдемся так, поцелуями?
Ух ты, какой хитрый. Сразу с поцелуями.
А Колька-то Сопатый, что скажет на это, а?
А что ж вы меня пугаете-то?
Я так и убежать могу, и тогда уж вы
точно без подарка останетесь.
Ну, что у вас там такое имеется?
На самом деле, положа руку на сердце,
ничего не имеется.
Но через два дня будет всё,
что пожелаете — и колечки,
и сережки, и цепочки, и даже браслетики.
У Финкельштейна всё найдётся.
Прекрасный выбор. Чудесный солитер.
Ваша дама будет счастлива,
получить такой подарок.
Нет, вы посмотрите, посмотрите, какая игра.
Сколько?
Вещь, как вы сами понимаете, недешёвая.
Но для вас лично, я готов сделать скидку.
Таким образом, если цена для
обыкновенного клиента была бы…
Одну минуточку.
Что там?
Никого, всё тихо.
Васька на углу в пролётке сторожит.
Будьте любезны, ключи от дверей.
Простите, я не понял, что…
Ой, это вы меня простите, я совершенно
забыл представиться — Котовский.
О…
Тихо, тихо, тихо. Папаша, не надо падать.
О, Боже…
Не надо нас бояться.
Мы здесь для того, чтобы вас спасти.
Дело в том, что вас хотят ограбить.
О, Господи.
Да. Люди, которые хотят вас ограбить,
они не просто вас ограбят,
они непременно вас убьют.
Непременно.
Тогда, может, лучше позвать полицию?
Ну, что вы. Полицию звать не надо.
Дело в том, что у полиции
есть к нам претензии.
Да, но вы могли бы уйти.
Милейший, прошу вас,
перестаньте со мной торговаться.
Как я уже сказал. Мы здесь для того,
чтобы поймать тех, кто хочет вас ограбить.
Именно поэтому мы останемся здесь
и будем их ждать. Господа.
Вы не волнуйтесь, прошу вас,
они ничего не тронут.
Нет.
Что-то у вас торговля не шибко идет.
Так ведь лето. Для нашего товара не сезон.
Клиентов почти совсем нет.
Так вы полагаете, что меня придут грабить?
Полагаю, вы знаете ли,
есть такое подозрение.
Простите мое любопытство,
а на чем это основано?
Ну, это очень просто,
я с удовольствием объясню.
Дело в том, что я распустил слух,
будто вы получили огромную партию товара,
и завтра я приду вас грабить лично.
А сегодня, чтобы опередить меня,
вас придет грабить он.
Простите, я так понимаю, что у вас есть
что-то против этих людей
и меня вы делаете, как приманку?
Послушайте, любезный, вам не кажется,
что вы задаете слишком много вопросов?
Добрый день.
Добрый день.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Мы бы хотели приобрести
у вас что-нибудь из изумрудов.
Кольцо, например или серьги.
Да-да. Конечно, конечно. Непременно.
Есть чудные серьги, кольцо.
Чистейшей воды камни, а цвет — шёлк,
истинный шёлк.
Удачная покупка, чудесные камни.
И по такой цене.
Ну, где вы еще найдете такую цену?
Чистейшее везение.
Благодарю вас. Всего вам доброго.
Всего доброго.
Ну что ж вы, милейший, такие морды корчите?
А не боитесь, что кто-нибудь вас
напугает, так и останетесь?
Неужели вас мама в детстве
не предупреждала?
Может, они вовсе не придут?
Вполне возможно. Но исключать нельзя.
Всем стоять, это ограбление, я Котовский!
Мишка.
Уходим!
Даже не думай.
Да нормально все.
Уходят, Вася!
Тьфу ты, чёрт.
Арончик, больно?
Да не то, чтобы очень. Доктор хороший,
дырку заделал, кость говорит, цела.
Какая сволочь тебя так?
Да, есть у меня одно подозрение.
Знакомый кто?
Они в масках были.
Но их главарь меня точно узнал.
Росточка небольшого, а вот голос.
Точь в точь Мишка.
Он жив?
К сожалению.
Гриша!
Говорю же, лица я не видел.
А голос очень похож.
Они подтвердят.
Вот те чудеса, так что дыбом волоса.
И что ты решил, Гриша?
Не знаю, думать надо.
Гриш, я прошу тебя.
Сказал же, я еще не решил ничего.
Ку-ку. Ой. А что это вы так боитесь?
Или я такой страшный?
Раньше вы всё больше смеялись.
Нет-нет. Я так.
А куда это вы торопитесь?
Я по магазинам.
А, что-нибудь из украшений купить.
А то обманул я вас,
нечего мне подарить, помешали нам.
Был я у Финкельштейна, но
кто-то пустил слух, что у старого
Финкельштейна полно товара, и вот
встретились парнишечки на узкой улочке.
Может, это вы рассказали тем парнишечкам,
что от меня слыхали?
Вы не бойтесь, мне бы только
знать, кому вы говорили. А?!
Хозяин? Есть кто живой?
Вас понял — живых нет.
О, кто пришел. Тебе еще налить?
А он вам разве не сказал,
что у нас с этим делом строго?
Я за это в морду бью.
Ну, что вы застыли? Жуйте, жуйте.
Вам никто мешать не будет.
И давайте-ка, колитесь.
Кому вы стуканули,
что мы Финкельштейна брать собираемся?
Или он вам не сказал? А? Василий?
Говорил, Гриш, все как есть рассказал.
Куда пойдем, когда, все сказал.
Ну, вот видите, Василий вам все рассказал.
Так что давайте-ка колитесь, не злите меня.
Гриш, тут такое дело.
Наша вина, кто бы спорил.
Скупщику мы стуканули, ну,
про товар у ювелира, было дело.
Он нам за наводку заплатил.
А с кем он потом, мы не знаем.
Ну, вот и ладно, вот и хорошо.
Вы ешьте, ешьте. А то остынет. Ну, что?
Гриш.
Что?
Угу.
Она сказала еще, вроде во,
тут они должны быть.
Вот второй этаж, справа.
Сама девчонка их не видела.
Она подруга с марухой их главного.
Ося, останешься у двери.
Арон, встань на лестнице. Вася, за мной.
Что опять?
Да ничего. То нас ловили, а то мы ловим —
засады, облавы. Всё чин-чинарём.
Может, нам в полицию податься служить?
Больно ловко у нас всё получается.
Ну. Какие учителя были.
Сколько за нами гонялись.
Хорош трепаться, Вася, вперед.
Да иду, Гриша, иду.
Сколько их там?
Трое-с.
Трое.
Оружие при них есть?
Нету?
Ну смотри, если наврал.
Стой здесь. Понял? Тихо.
Держи. Аккуратно.
Пардон.
Пардон. Барышни, видно ошиблись номером.
Это что такое?
Барышни.
Да что ты? А я и сам вижу, что не
китайские матросы. И давно они тут?
С обеда.
А кто здесь до них стоял?
Мужики, трое. Серьезные.
Куда делись?
Пришли к ним, дама какая-то,
они собрались быстро и съехали.
Тьху ты, твою…
Еще раз пардон, барышни.
А может, останетесь?
Да нет, благодарю. Как-нибудь в другой раз.
А ведь их кто-то предупредил.
Прямо из-под носа ушли.
А я их практически в руках держал.
И на тебе.
Антонина.
Любовь моя, скажи-ка ты мне…
Гриш, весь город говорит,
что мы больницу ограбили.
Да.
Если дело так дальше пойдет,
мы уже скоро сирот убивать начнем.
Гриш, мы-то ладно, но вот у меня родня,
им-то как людям в глаза смотреть?
Папа меня проклял,
а если еще мать узнает…
Пррр, стоять! Немец!
Так.
Про больницу слышал?
Слышал.
Поверил?
Тебе-то какое дело поверил или нет?
Поверил или нет?
Только за этим приехал?
Я ж тебе сейчас в морду дам. Отвечай,
ты поверил, что я могу больницы грабить?
Детство какое-то.
Да я ж тебя…
Ну, хорошо, Бог с тобой. Не поверил.
Кто-то под тебя работает, не мог ты.
То-то, что не мог.
Пошла!
Идиот.
Пррр. Стоим. Стоим.
Гриша. Газета — срочный выпуск.
Тебя тока-тока взяли.
Иди ты.
Вот.
Котовский пойман и заключен
в кишиневский замок.
Интересно. А ну-ка, садись в карету.
Садись, садись.
Пошла!
Я читал составленное
вами описание задержанного.
Он такой же Котовский,
как я Матильда Кшесинская.
Это балерина такая. Нет, не в Кишинёве,
а в Петербурге и хватит.
Пожалуйста, приведите ко мне этого
задержанного, я на него посмотрю.
Это Зильберг.
Пожалуйста, пошлите троих человек
за этим якобы Котовским и приведите ко мне.
[Подразделение, на плечо
делай раз, два, молодец.]
[Подразделение, на плечо делай раз,
два, три. В целом на плечо раз, два, три.]
Прр.
Здравия желаем, ваше высокоблагородие!
Мы здесь для того, чтобы
забрать арестованного
Котовского Григория Ивановича и
препроводить его в жандармское управление.
Позвольте предписание, господин ротмистр.
Ну, конечно же. Предписание имеется.
Куда же сейчас без предписания. Извольте.
Котовский, подойди.
Куда? Не пойду. Пустите меня.
Да, иди, иди, не рассуждай!
Это Котовский, хватайте его!
Это Котовский? Сколько же их Котовских-то?
Болван, это Котовский, хватайте его!
Так может быть, я Котовский?
Посмотри на меня внимательно.
Или вот он, или вот он?
Болван, хватайте его! Идиот!
Иди, иди, не рассуждай! Ротмистр.
Трогай.
Но!
И куда вы меня теперь?
В полицию, Миша, в полицию.
Чего?
Ну, а ты что думал? Отпустить тебя?
Чтобы ты еще кого-нибудь грохнул?
Нет уж. Все что мне нужно
было узнать, я узнал.
А теперь отправляйся обратно в тюрьму.
Стой! Стоять! Стой!
Гриша, это за нами.
Стоять!
Вещички прими.
Спасибо.
Мерси.
Кот, товар будет? Торговцы придут, я скину.
Товара нет, сегодня другие дела были.
Манька, убери.
Ну, давай, давай, давай. Вставай,
вставай, вставай. Опа. Быстро, быстро.
Тоньке скажете, что вечером
у меня дела. Ну, сводите ее куда-нибудь.
Только не туда.
В общем, не в тот ресторан. Ясно?
Мы поняли, поняли.
Отцвели уж давно хризантемы в саду.
Но любовь всё живёт
в моём сердце больном.
Ося, ты какие цветы больше любишь?
Синенькие.
Ося, синенькие — это вообще не цветы,
это баклажаны. Их кушают.
Это, Арон, смотря, какая цветочница.
Если цветочница ничего себе так.
Я тебе покажу цветочницу!
Поговори мне еще. Башмак верни.
Вот же.
Григорий, что за манеры?
Ты мне поговори еще.
А ну, пошли отсюда вон.
Синенькие он любит.
Принесла?
На вот. Больно ты его рассердил.
Зачем именем его называешься?
А чего так мало-то?
Не могла больше попросить?
Значит, не могла. Уезжай, Мишка.
Поймают и спаси, Господи.
У меня здесь кое-какие дела еще остались.
Мне тоже несладко.
Гришка по бабам скачет,
нашел себе какую-то цветочницу. Шляется
к ней. А мне даже поплакаться некому.
Ничего, скоро я с ним
за нас обоих поквитаюсь.
Ты что удумал, Миша?
Да, ничего.
Миша, запомни — я тебе этого не прощу.
Прощение? На что оно мне?
Миша!
Ну что ты?
У нас появилась хорошая возможность
взять его сегодня. Вечером он будет там.
Я предлагаю произвести арест на улице.
Иначе в помещении могут оказаться
люди и пострадают посторонние.
Неоправданных жертв не хотелось бы.
Скажите, а насколько надежен
ваш этот осведомитель?
Поверьте мне, он надежен.
Голубчик, в доносчиках никогда нельзя
быть полностью уверенным.
Я думаю, моему можно,
у него сильный личный мотив.
Хотя, честно говоря,
все это омерзительно. Разрешите идти?
Да поможет вам Бог. Ступайте.
Марьяна, цветочница где?
Да ты не мямли, ступай, позови ее.
Гриша, полиция!
Стоять!
Подержи.
Дурак, что ли? На.
Уведите его.
Гриша! Гриша!
Дура!
Гриша!
Вот тебе твои две тысячи.
Благодарствую, ваше благородие.
Заткнись. Бери деньги и проваливай.
Ага. А если, не дай Бог,
Котовский прознает, что это я его?
А ты Котовского не бойся,
его теперь долго не будет.
А вот человека, который тебя
надоумил, донести на него,
вот этого человека ты действительно бойся.
Не обманул поручик-то. Всё, всё, отдал
до копеечки. Две тысячи целковых.
Короче, так как договаривались.
Пятьсот мне и остальные вот.
Дело мы сделали хорошо, это верно. Господин
поручик говорил, не бояться Котовского.
А если он узнает, кто его заложил, а?
Тюрьма тюрьмой, а если вырвется,
не дай Бог?
Не узнает, я все обдумал.
Верно говоришь?
Вернее не бывает.
Живой. Скользнячком прошла.
Помогите!
Молчи, сука.
Ой, убивают! Убивают!
Хорош, суки, хорош! Падла, хорош!
Согласно высочайше утвержденного
уложения о наказаниях
уголовных и исправительных,
подсудимого Михаила Берелева
двадцати четырех лет, подвергнуть
смертной казни через повешение.
А можно просьбочку, ваша честь? Последнюю?
Прошение о помиловании подаётся
в установленном порядке.
Ваш защитник вам это разъяснит. Увести.
Смешной ты, старик.
Какое помилование? Я не об этом.
Одну просьбочку можно? Ну, бородатый, ну.
Чтобы нас с Гришкой вместе вешали!
Можно, ваша честь?!
Мы вместе гуляли, вместе и помирать
веселей! А, щекастый?!
Раз я вам его сдал, можно снисхождение,
ваша честь?!
Гриша, я решила. Я с тобой поеду.
Со мной куда?
В Сибирь. Десять лет — это долго.
А я нетерпеливая.
Тоже ещё декабристка. Здесь сиди.
Не надо так со мной, Гриша. Я правда.
Правда? Правда в том, Тонь, что разошлись
наши с тобой пути-дорожки.
Раз поймали меня, стало быть, все, хватит.
Погуляли мы с тобой и будет.
Так это мы с тобой просто гуляли?
Ну, а что же это было-то?
Любовь великая, как в книжках?
Читал я эти книжки-то.
Там все по-другому написано.
И мужики там другие,
и женщины совсем не такие.
Оно и правда.
Я всегда была для тебя не такой.
Не такой.
Если бы у меня жизнь по-другому пошла,
разве стал бы я с тобой путаться?
Сама подумай.
Сволочь ты, Гриша.
Ты слыхал? Мишку приговорили.
Повесят его.
Чего смотришь?
Понимал бы что.
Гриша!
Гриша! Помоги мне!
Миша.
Гриша.
Миша, слышишь меня?
Гриша! Помоги! Стоп.
Миш, ты, главное, не бойся.
Мишенька, главное, не бойся. Слышишь?
Гриша, помоги мне! Гриша!
Не бойся.
Гриша! Гриша! Гриша!
Гриша, помоги мне.
Согласно высочайше утвержденного
уложения о наказаниях
уголовных и исправительных,
подсудимого Григория Котовского,
приговорить к каторжным работам
сроком на десять лет.
Как видите, голубчик, все, как обещал.
Да вы меня как будто с Днем
ангела поздравляете.
В некотором смысле вы снова родились.
Каторга, конечно, есть каторга,
десять лет, тоже не один день.
Так что, свидеться нам
с вами придется не очень скоро.
А это уж как получится.
Что именно "как получится"?
Как получится удрать, естественно.


Серия 7

Стой! Стой, стрелять буду!
Этап, стоять!
Стой, стрелять буду!
Да, погоди ты. Успеешь еще.
Дай, хоть снежком оботрусь.
А то засну на ходу.
Легкий клиент.
Все б такими были.
Слава Богу, он один такой.
За ним в оба гляди.
А то такой клиент нагишом уйдет.
Этап! Вперед!
Слыхали, мужики? Амнистия будет,
как ни как триста лет дому Романовых.
И многих отпустят. Хватит, сколько я
уже по тюрьмам мытарюсь.
Забыл уже, какая она, Бессарабия.
Может быть, зря идём?
Всё равно отпускать будут?
Да, ничего, ради такого дела
я в три конца готов отшагать.
Только бы на свободу. Свобода!
Дадут свободу — вернусь в Бессарабию.
А там, небось, тебя ждут, а?
Да нет, не знаю, ждут ли.
Давно от них вестей не было.
Кто где, ищи их…
А ну, хватит трепаться! И нечего
народ смущать! Отпустят его, жди!
А будешь орать — еще железа навешаем.
Меня-то, брат, отпустят.
А вот ты до конца веку
будешь с арестантами туда-сюда шагать.
Стоять!
Ваше благородие, партия ссыльных каторжных,
числом одиннадцать, следует на рудник.
Отставить. Все в порядке?
Так точно, ваше благородие.
Где Котовский?
Тут он. Котовский, сюда.
Смотри, глаз с него не спускай,
головой ответишь.
Слушаюсь.
Ваше благородие, а как насчет амнистии?
Слышно что-то?
Да, бумаги уже давно получили,
только тебя там нет. Пошла, родная.
Этап, вперед!
Ну и мороз, окоченел весь.
Может, сменишь меня?
Ничего, потерпишь. Не дай Бог, удерет кто.
Сначала перекусим. Хозяйка, харч готов?
Несу, несу.
Слышь, хозяйка, дай-ка выпить.
Для сугреву чуть-чуть.
Тихо ты.
Чего тебе?
Та замерз я. И поесть бы.
Иди, куда шел и не думай в избы стучать.
Добрый у вас народ.
Ты злых не видел.
Язва сибирская.
В таких случаях полагается начинать
с поздравлений, господин штабс-ротмистр,
но, признаться, у меня как-то
не поворачивается язык.
Более того буду честен, я как мог,
противился вашему новому назначению.
Благодарю вас, господин полковник.
За что?
За то, что вы не хотели расставаться
с моей скромной персоной.
Да-да. Но тем не менее, в штабе корпуса
принято решение о вашем
новом назначении в дворцовую
охрану в Петербург.
Так что, поздравляю.
Еще раз благодарю.
Извините. Полковник Левендаль.
Да? Да.
Ну, постараюсь, как-нибудь помягче.
Да-да, вот именно.
Поделикатнее. Да. Всего доброго.
С каторги бежал Котовский.
Как?
Вот так. Полагаю, он вернется в наши края.
Как по-вашему, кто должен его ловить?
Что ж ты не сказал, что ты поп?
Сие было бы равнозначно
приглашению грабить мирян.
А что ты без лошади? А?
Приход не богатый, так что я… я сам.
Не боишься?
Страшно к человеку умирающему
на последнее причастие не успеть.
А так, чего бояться?
Успел?
Успел.
Может, поешь?
Не-не-не. Благодарю, я не голоден.
Объел я тебя? Ты уж извини.
А что ж тебя в такой приход-то
направили бедный?
Сан принимают не в поисках достатка.
А-а. А все-таки?
Ох. Кто упорно настаивает на мнении
на своем, пусть оно даже и справедливое,
тот да знает, что завлеченный сим
дьявольским недугом, сиречь гордостью.
Ну, иными словами, горд был, спорил много.
Понятно. Исцеляться тебя отправили
от недуга твоего?
Бунтарь ты значит, батюшка.
Только бунт у тебя смешной.
Я в жизни много всякого насмотрелся.
Плохого больше, чем хорошего.
Людей обиженных много,
а вот заступиться за них некому.
Не спорю, может,
я и сам не шибко заступался.
Да и счастливым особо никого не сделал.
Но страху на богатых, сильных
нагонял божьего.
Они ведь эти богатые да сильные
совсем ничего не боятся.
Зато народ — воистину рабы, всего боятся.
Я свободный человек, а они нет.
Да и кто им эту свободу-то даст?
Неужто вы с иерархами своими?
Что смотришь?
Историю библейскую к месту расскажешь?
Так чего ж библейскую-то? Мальчишка
соседский ко мне прибегает, плачет.
Он все птиц жалел, которых
другие парни в силки ловили.
Ну, тут увидел чижа, он в петле из конского
волоса запутался, и решил освободить.
Распутывал, распутывал, а потом
терпения не хватило — дёрнул.
Освободил, значит. И стал тот чиж
свободным, но без головы.
Ты это к чему?
Я человеку на этой земле много посулить
не могу. Свободным его сделать?
Нет возможности. Но и от утешений
от моих он без головы точно не останется.
Хозяйка, помощник нужен?
А ну, прими-ка.
Гриш, пойдём, я щей погрела.
Дядя Гриша, там солдаты приехали!
На конях! Много! Две тысячи!
Опять, Митька, у тебя в башке
все перепуталось? Две тысячи…
Вечером будем счетом заниматься,
пока не запомнишь.
Ладно.
Не серчай, Настя, идти мне надо.
Он весна уже.
Да и не могу я тут больше оставаться,
домой хочу, в Бессарабию.
Как ты пойдешь?
До города без малого сто верст.
Ведь денег у тебя — кот наплакал.
Да, раздобуду я денег. Митьке поклон
передавай. И пусть учится.
Он парень смышленый, у него легко пойдет.
А то так и будет всю жизнь
в земле возиться.
Это верно. Уж лучше ученым,
вроде тебя, с каторги бегать,
да по чужим избам прятаться.
Да, не в учености моей дело,
а в характере дурном.
Чего сидишь? Иди уж, раз решил.
Пойду.
А ведь характер у меня и вправду дурной.
Ну, не могу я на одном месте усидеть.
Да и потом, отчебучу что-нибудь
этакое — беду на тебя навлечу.
А ведь первый раз жил,
как семейный. Сын даже…
М-да… жизнь моя.
Ну, да ладно. Прощай.
Дорогу! Дорогу!
Вот черт, не слышишь, что ли? Дорогу!
Что ты возишься? Дай ему кнута!
Деньги.
Вылазь!
А ну, пошла! Пошла!
Ну что смотреть-то?
Ты же кучер — должен понимать.
Лошадь вон сто верст прошла
и не запыхалась.
Дорого просишь. Я же не спрашиваю,
где ты ее взял. Может, она краденая.
Краденая… Я же не спрашиваю,
где ты деньги взял.
Может, ты ограбил кого. А? Ограбил?
Поди, любишь с кистенем ночью пошалить?
Тьху ты. Тоже скажешь.
Чтоб у тебя язык отсох.
Ну, вот другое дело.
Кошель подрезал?
Делиться надо.
Подельнички твои где?
Веди к остальным, дело есть.
Как тебе, дорогая?
Пожалуй, она мне нравится.
Прекрасный выбор.
Ну что ж, я думаю, мы, пожалуй, возьмем.
Покорно вас благодарю.
– Благодарю.
– Приходите к нам еще.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте. Чего изволите?
Даже не знаю, может быть,
брошечку с камушком?
Один момент.
Ничего.
Деньги.
Кто вы такой?
Да вы все равно не знаете. Позвольте?
Возьму.
Из последних сообщений —
совершено несколько ограблений
в Саратовской губернии. Все в его стиле.
Иными словами…
Иными словами, он направляется
в Бессарабию. Будем встречать.
Да-да.
Ну, что же. Денег мы с вами взяли —
вам столько за год не заработать.
И бросьте вы это дело,
по карманам щипать, попадетесь.
Может, останешься, Гриша?
Не могу.
Домой мне надо, в Бессарабию.
Сил моих больше нет.
Ну, бывайте.
Но, пошла.
День добрый, красавица!
Ох, Бессарабия.
Фортку открой, а то не слышу,
как ты лаешь. Открой, говорю.
Я тебе сейчас стекло выставлю.
Высажу, потом не вставишь.
Гриша, ты?
Нет, китайский император.
Вы тут, что совсем с ума посходили?
Своих не признаете? А ну, открывай дверь!
Гриша, ты только зла не держи,
ты лучше поищи где-нибудь еще.
Что где-нибудь еще? Это где ж я
по-твоему, должен поискать? Где именно?
А ты не шуми. Ищут тебя, всерьез ищут.
Почти каждый день наведываются.
Так что, схоронить тебя никакой
возможности. Ступай, Гриша, ступай.
Эй, постой! Черт.
Чего изволите?
Сиплого позови.
Не знаю такого.
Напомнить?
Взяли его вчера. В зале вон
они сидят, справа в углу.
Вы бы уходили отсюда от греха подальше.
Ступай.
Эй, ты, дура, вообще иди. Иди, куда шла.
Ой, извините. Извините.
Тонька? Антонина!
Антонина.
Гриша.
Что ж ты с собой сделала-то?
Вернулся! Вернулся. Вернулся.
Сколько мы не виделись?
Красивый какой. Ты всегда был красивый.
Дай денег, а то они без денег не наливают.
О, Господи. Да, конечно.
Лопатник. Лопатник скидывать надо.
Богатый. Ты всегда был богатый.
И бабы тебя любили.
И я тебя любила. А ты меня?
А ты меня нет. Гриш, а давай как раньше?
Помнишь, как мы с тобой, Гриш? Нет? Нет?
Молодой человек!
Вы что? Совсем свихнулась.
А ну, отстань. Отстань, я сказал.
Прощай, Тонька.
Пацан, беги вон дядя городовой.
Кричи ему, Котовский здесь. Давай, давай.
Котовский!
Стоять! Стоять. Ни с места.
Где?
Они там. Вон там.
Скорее!
Помогите ему! Где он?
Он меня… Я ему говорю стоять…
Он мне зуб выбил.
Где он? Где?
Где-то здесь, я его подстрелил!
Ах. Вы кто? Вам что надо? О, Боже.
Даша! Даша, да что ж за перезвон…
Гриша. Гриша. Гришенька.
Даша, есть ли там кто-нибудь? Посмотрите!
Возьмите тряпку и протрите, Даша!
Ну, не стойте. Гриша. Гриша.
Быстрее, Даша!
Ну что ж, я думаю, все обошлось весьма
благоприятно для вашего родственника.
Пуля скользнула по ребрам и
засела под кожей. Я удалил ее.
Теперь все будет зависеть от него самого.
Организм у него здоровый, как я заметил.
Большая кровопотеря, конечно,
но это не фатально.
Спасибо вам, доктор. Я понимаю, что
поставила вас в несколько
затруднительное положение, вызвав к этому
пациенту, но вы ведь понимаете,
что моего родственника
подстрелили не на охоте?
Ну, то есть… в общем… характер ранения…
Этого человека ищет полиция,
если вы хотите, я могу назвать его имя.
Не надо.
Это Котовский.
О, Господи.
О нем много пишут неправды,
на самом деле он человек не злой.
Но если вы захотите выдать его полиции,
то когда-нибудь его освободят и тогда…
Ну, я думаю, вы меня понимаете.
Думаю, да.
Я искренне признательна вам за визит.
Даша! Даша, проводи, пожалуйста,
господина доктора.
Хорошо.
Всего доброго.
До свидания, доктор! Если ему
станет хуже — мы вас позовем.
Да-да!
Аннушка. Аннушка.
Добрый вечер.
Читаешь?
Да.
Какая прелесть.
Ужинать будешь?
Нет-нет-нет, не волнуйся, благодарю.
Сегодня были компаньоны,
мы пошли в ресторан.
А наша Даша сегодня абсолютно рассеяна.
И шляпу мою уронила.
– Да?
– Да.
А ты сегодня какая-то бледная.
Голова болит? А?
Да нет.
Нет?
– Даша!
– Даша!
Ступай, ты на сегодня свободна, голубушка.
Хорошо, Анна Сергеевна.
– Да иди же!
– Ну иди.
До свидания, Анна Сергеевна.
А ты как будто, как будто
как-то даже нервничаешь?
Я нервничаю?
Да.
Я… Я нервничаю.
Почему?
Да как же тебе сказать?
Господи. Это… Как он здесь оказался?
Пришел.
Что значит, пришел? Он должен быть
на каторге. А, он бежал из каторги.
Он же бежал. Он бежал и теперь
лежит у меня в квартире.
Нашей квартире.
И оставь эти глупые вопросы.
Я так понимаю, его где-то ранили и
он пришел сюда, позвонил в дверь,
Даша открыла, он упал в прихожей.
Кровь на лестнице Даша вымыла.
Кровь? Господи, помилуй,
я представляю себе это.
Укрывательство беглого каторжника,
ну, тюрьма нам точно обеспечена.
Нужно вызвать доктора, доктор сообщит
в полицию, полиция явится в этот дом
и увидит все это. Прекрасно. Прекрасно.
Доктор уже был, он никуда не сообщит.
Я ему сказала, кто это.
Хорошо. Восхитительно.
Ты обнаружила удивительно холодный ум.
Запугать доктора, это самое
естественное в нашей ситуации.
Ой, Гришка, ах ты…
И ты тоже, хотя… Ты, конечно…
Гришка — паразит!
Скажи, куда он должен был идти,
как не к друзьям?
Да. Ведь не к Зильбергу же
в жандармское управление.
А, где Даша? А, Даши нет.
Я что-то проголодался.
Я приготовлю тебе чай.
Сумерки уже?
Да.
Прекрасное время — сумерки.
Я тоже очень люблю.
Как я сюда попал?
Сам пришел.
Когда это было?
Два дня назад.
Олесь дома?
Нет. Вчера уехал.
Он знает?
Знает. У меня от мужа секретов нет.
Это хорошо. Хорошо.
По нашим данным, как вы знаете, он ранен.
На месте, где была произведена попытка
задержания — обнаружена кровь.
Кто ему оказал врачебную помощь и
где он находится сейчас
достоверно никому не известно.
А вы не допускаете мысли,
что он просто умер?
Допускаю, но я бы на нашем месте
сильно не обольщался б.


Серия 8

Выпьем?
Да ведь не пью я.
Ну, по десять капель все пьют.
Разве что, по десять, но куда, куда.
Да ну, я уже слышал.
Французский, тебе понравится.
Ну, за встречу.
Ну, рассказывай.
Что именно?
А, всё. Про свою жизнь.
Да, ничего интересного. Тюрьма, каторга.
Или может, тебе о бандитской жизни
рассказать? Да тоже, ничего хорошего.
Пальба, налёты, людишки перепуганные.
А…
Я во всём свете одному человеку завидую.
Это тебе.
Люто завидую. Знай,
я для вас с Анной всё, что угодно.
Хочешь, я тебе помогу, Гриша.
Деньги есть, справим тебе новые документы,
уедешь, начнёшь новую жизнь.
Ты ж талантливый человек, Гриша.
В тебе талантов больше,
чем во мне и в Зильберге. А?
Нет, Олесь, мне дороги обратно нет.
Я бандит и весь в этой жизни.
Да и потом у меня там друзья.
Поздно уже, привык я.
Стоять!
А, Григорий Иванович.
О, старый знакомый. Йося, куда ты так
крадёшься, можно и по башке получить.
Конечно.
А где остальные?
Вот, вот.
Гришка, здорово! Давай скорей, давай,
сейчас полиция здесь будет.
Мы его с гор ждали, а он низом приплыл.
Ну что, опять вместе!
Мой человек разобрал только
одно слово — казначейство.
Плохо было слышно, перегородки
хоть и тонкие, но всё равно.
Он понял, что они, то есть, Котовский,
собираются брать казначейство.
Но, мне кажется, это бессмысленно.
Не получится.
Это что магазин, что ли какой-то.
Так ты, когда об этом узнал?
Так это самое, вчера вечером.
– А, что ж ты молчишь, сукин сын?
– Так, это самое…
Почему я должен последним узнавать?
Так, я думал, что…
Надо думать, отчётность у нас в порядке?
Да. Стараемся, стараемся.
Чиновники у нас прекрасные,
строго следуют инструкциям,
присылаемым, так сказать, сверху.
Что такое? Простите, господа,
вас что-то заинтересовало?
Я могу дать пояснения или же
любой другой наш сотрудник.
Ну, что ж, безусловно, мы должны
будем ещё посовещаться
и обменяться мнениями, но уже сейчас
я могу заключить, что наш отчёт
будет составлен исключительно
в положительном ключе.
Благодарю вас. Очень, знаете ли, стараемся.
Всё, что в наших силах,
исключительно все указания.
Условия хранения наличности?
Что, простите?
Мы должны проверить
условия хранения наличности.
Вы считаете это необходимым,
при столь образцовом порядке,
который мы здесь увидели?
Проверка есть проверка.
Да-да. Вы совершенно правы.
Ну, если господин директор не возражает,
вы не могли бы распорядиться,
чтобы охрана сопроводила нас.
Ну, что вы, ну какие могут
быть возражения. Прошу, так сказать,
в наши закрома. Да я сам с радостью
вас провожу. Прошу, господа, прошу.
Благодарю вас.
Прошу.
Вот, так сказать, наши запасы.
Прошу вас, прошу.
Благодарю вас.
Не-не-не.
Чудесненько.
Да-да-да.
Ну что ж, пожалуй, приступим.
Да.
Трогай!
Я тебе уже два раза объяснял,
мы не комиссия из Петербурга.
Мы бандиты! Мы пришли за деньгами.
Я Григорий Котовский.
Как же это? Документацию полдня
проверяли и звонили, мол, комиссия приедет.
И телеграмма была!
Это он звонил.
Это я, я звонил!
Я понял, понял, понял.
Вы верно, инсценируете ограбление,
так сказать, желаете проверить нашу охрану.
О, Господи.
Гриш, давай ему уже рот заткнём.
Ну, невозможно так работать.
Я и так, нервничаю!
Иди, работай. Последний раз повторяю.
Ваше превосходительство, поверьте,
мы понимаем, с какой радостью
вы с нами расстаётесь. Ну, что делать,
у каждого из нас свои обязанности,
своя работа. Мы своё дело сделали,
теперь вы можете вздохнуть с облегчением.
Вздохнёте?
Вздохну.
Имеете все основания. Честь имею.
К тому же отчётность у вас в порядке.
В полном.
Прощения просим, ваше превосходительство,
а это кто был, самый солидный?
Это… это Котовский.
Вася, хватит читать газету,
нам давно уже пора ехать.
– Всё, так всё, поехали.
– Глаза испортишь.
Ну что, господа?
Какие будут предложения? Арон?
Какие могут быть предложения, Гриш.
Разделить деньги, да разбежаться.
Я представляю, как нас сейчас ищут.
Казначейство взять,
это не в лабазе пошуровать.
Йося?
Не, Арон прав, тем более время такое,
война. Эти бумажки цену теряют.
А, не дай Бог, нас завтра повяжут,
на кой тогда нам эти деньги, а?
Василий?
Тебе решать, конечно. Ребята верно говорят,
больше у нас таких серьёзных дел не будет,
сейчас лучше от греха
в тину зарыться. Особливо тебе.
Ну что ж, выходит, расстаёмся.
Ну, вроде того.
Ну, а коле так, будем прощаться.
Я никогда не слышал, чтобы
генерал-губернатор так кричал.
Ну просто, как кухарка.
Слушайте, и такими словами.
И правду сказать, опростоволосились
вы, Алексей Дмитриевич,
просто самым невероятным образом.
Я не понимаю, просто не понимаю,
как это так, этот разбойник был
у вас в руках. И вдруг, вдруг…
Непостижимо. Непостижимо!
Меня поздно предупредил агент.
Только ради Бога, не надо никаких
оправданий! Никаких!
В последние месяцы Котовский совершал
по нескольку ограблений в сутки.
Представляете себе!
Это просто чёрт знает что! Хотя,
как я полагаю, с другой стороны, скоро
Котовский перестанет для нас быть
головной болью. Да-да. Получив такое
количество денег, он наверняка покинет
Бессарабию и осядет
где-нибудь за границей.
Не хочу разочаровывать вас,
господин полковник.
Но не уедет он за границу.
Он же по натуре своей авантюрист.
А Россия сейчас место для авантюристов.
Ну вот! Вот. Благодарю вас.
Только я размечтался, что мы наконец
избавились от этого мерзавца.
Да мы ищем его несколько недель.
А.
Если с пуда свёклы выходит
спирта одна четверть,
то со ста пудов,
сколько должно получиться?
– Сто.
– Сколько?
– Сто.
– Правильно.
Правильно, господин главный инженер.
Не девяносто, не восемьдесят, а сто!
Тебя, зачем наняли, работать или воровать?!
Иван Антонович, ну,
не стоит так нервничать.
Извините, Бога ради. Пошёл вон!
Иван Антонович, я знаю, вы ездили
проверять уборку хлебов,
так хотел бы вас послушать.
Да, конечно, идёмте.
Здравствуйте, дядя.
Лидочка. Здравствуй.
Здравствуйте.
Здравствуйте, Лидия Андреевна.
– Идёмте?
– Да.
Конечно, голубчик Иван Антоныч, вы езжайте.
Я же вижу, как Лидочка тут скучает.
Но, а что поделать, родители
просили меня принять её,
воздух здешних полей намного
полезнее, чем городская пыль.
Хотя, если бы не вы,
она бы тут совсем затосковала.
А при вас она прямо вся расцветает.
Я готова!
Всё, поезжайте.
Не буду вас более задерживать.
Не волнуйтесь, Илья Ильич,
всё будет в порядке.
Ну, Иван Антонович, когда Лидочка
при вас, я спокоен. Поезжайте.
Ну вот, господин штабс-ротмистр,
ваш приятель исчез.
Растворился, так сказать, в эфирах.
После ограбления казначейства вот уже
несколько месяцев о нём, слава Богу,
ни слуха, ни духа.
Да. Ради нашего с вами спокойствия,
я готов согласится.
Поиски результата не принесли,
я прикажу их прекратить.
Я вам так благодарна за прогулку
и за этот обед.
Вот побывала в городе, а теперь так
хочется обратно, в поместье к дяде.
А давайте, поедем завтра кататься верхом.
С удовольствием. Только, если позволите,
после обеда, с утра у меня дела.
– Договорились.
– А, послушайте!
Я знаю, что у вас скоро День Ангела.
Позвольте мне сделать вам подарок?
Ну, что вы.
Такая прелесть. Спасибо.
Прекрасный выбор.
Будьте любезны, примите, пожалуйста.
Благодарю вас.
А вы не боитесь, вот так вот
открыто хранить деньги?
Ну, я имею в виду, вдруг грабители?
А на грабителей у меня есть вот это.
Ух ты.
Да и нет сейчас грабителей.
Прошли их времена.
Как интересно. А вот… Котовский.
Шутить изволите! Во-первых, его где-то
зарезали в пьяной драке.
Угу, это мне надёжные люди сказали.
Ах, вот оно что.
А когда живой был,
стороной обходил мой магазин.
А позвольте узнать, отчего же?
Боялся! Они пытались раз меня ограбить,
ворвались в магазин…
А, ну и что же?
Еле ноги унесли. Я даже стрелять не стал.
Вышвырнул его за дверь.
Потрясающе. Потрясающая история,
не правда ли?
Ну что ж, мы благодарим вас.
Всего доброго, до свидания.
– До свидания.
– Прошу вас.
Прошу вас.
Ой, простите мне мою неловкость.
Я кажется, в ювелирном портмоне оставил.
Обождёте меня, буквально минуту.
Спасибо, извините.
Значит, говоришь зарезали. В пьяной драке.
Но дело в том, милейший,
что я и есть Котовский.
Именно поэтому, ты сейчас откроешь
свой ящичек и достанешь оттуда все деньги.
Это всё? Посмотри внимательно.
Вот, молодец.
Нет, часы мне не нужны. Деньги.
Да, и вот что ещё, если ты будешь нести
всякую околесицу по поводу того,
как ты меня выкидывал или там ещё
всякую всячину, то я непременно вернусь
и оторву тебе голову. Уяснил?
Ну вот, всё в порядке. Слава Богу,
вовремя вспомнил, а то эти продавцы…
Не ровен час… Идёмте.
Ну, господин полковник,
что я вам говорил?
Правду. Вы говорили правду. Только, что
нам с этой правдой делать?
Не в его натуре жить спокойно.
Ну, что ж. Мы устроим ему
неспокойную жизнь.
Возобновите розыск, и в городе,
и за его пределами.
Как угодно, но мы должны,
мы обязаны его взять.
Слушаюсь.
Любезный, вы этого человека не видели?
Будьте любезны.
Надо бы сегодня поехать
ещё успеть сено делить.
То, что крестьяне исполу косили.
Ну и то, что платно, считать надо.
Да, кстати, неплохо бы с ними
завтра расплатиться.
Иван Антонович, голубчик. Надо бы
на винокурню, с инженером поговорить.
На винокурню не надо. Я его уволил.
Простите?
С утра ещё.
Жалко, что по морде, напоследок не дал.
Вернее, дал конечно, но не шибко.
Иван Антонович, голубчик, а кто же вам дал
право свои порядки устанавливать?
Вы простите меня, но я напомню,
что поместье-то всё-таки моё.
Да, конечно, поместье ваше, кто же спорит,
но ведь за порядок в поместье
перед вами отвечаю я. Так ведь?
Ну, да.
А ну, пошла!
Ну что, голубчик, вот мы
с вами и встретились.
Постарели, постарели. Из чего это вас?
Из винтовки, доктор. Из винтовки.
Как же вы с такой раной
двенадцать вёрст пробежали, а?
А это, смотря, кто гонится, доктор.
А глядишь, может, и вы бы пробежали.
Так, ну всё, хватит. Доктор, давайте
побыстрее, пациента ещё в тюрьме ждут.
А ты не торопи, мне ещё на каторгу шагать.
А шагать не придётся, Гриша, тебя повесят.
Ты что забыл, что сейчас война, фронт
совсем близко. Никакой каторги не будет.
Да, я повинен в том, что грабил людей.
О мотивах своих я уже рассказывал.
Я признал также, что всегда имел при себе
оружие, но никогда не пускал его в ход.
Вы можете называть меня бандитом.
Но на моей совести нет ни одного убийства.
Ни одного пятна крови.
Очень трогательно. Но для чего-то вы же
имели при себе оружие?
Ну, признайтесь, Котовский. Вы пустили бы
его в ход, если бы ваши жертвы вдруг
отказались отдавать вам деньги и ценности?
Они не отказывались.
Господин капитан, как следует из материалов
дела, успехом в поимке преступника,
находящегося ныне под следствием,
мы обязаны, прежде всего, вам.
Я содействовал розыску. В меру своих сил
и в пределах определённых мне служебных
полномочий, господин прокурор.
Как бы вы оценили степень
опасности подсудимого?
Определять степень опасности
подсудимого не входит в мои обязанности,
господин прокурор. Ни как офицера, ни тем
более, как свидетеля на данном процессе.
Да, но вы несомненно, прилагали все
возможные усилия для розыска подсудимого.
Это определялось степенью тяжести
и вызывающим характером преступлений,
совершаемых Котовским. Не так ли?
Хорошо, я отвечу на ваш вопрос
так, как я его понял.
На мой взгляд, преступления, совершенные
Котовским носили не только
уголовный характер. Но и были направлены
на подрыв основ самого государства.
И да, в этом случае я прибегал
к особым усилиям
для розыска и поимки этого преступника.
Благодарю вас. У вас есть ещё что-либо,
что вы могли бы сказать суду?
Да. Да, я хотел бы передать записку,
которая была обнаружена
при задержании Котовского.
Эта записка была приложена к пистолету,
в котором находился единственный патрон.
Я полагаю, эта записка дополнит портрет
преступника, сидящего перед нами.
Очень-очень интересно.
Ну что ж, будьте добры. Зачитайте.
Сия пуля, при трудном положении,
принадлежала для меня лично.
Людей я не стрелял и стрелять не буду.
Григорий Котовский.
Коньяк есть?
Спасибо.
Ну, и как он? Как он выслушал приговор?
Ну, в обморок, конечно, не упал.
Но побелел и сказал судье, что
о помиловании просить не будет.
Просит лишь повешенье заменить на расстрел.
Заменят?
Что он, герцог Энгиенский что ли,
чтобы его в крепостном рву расстреливали?
Повесят, конечно.
Можно, что-нибудь сделать?
В теории да, но на практике…
И всё-таки?
Смертные приговоры утверждает
генерал-адъютант Брусилов.
Он в нашей губернии,
так сказать, военная власть.
Если кто-нибудь подаст прошение, но кто?
Не я же в своих погонах.
Так или иначе, он этого не заслужил.
Как знать, кто из нас и что заслужил.
– Добрый день.
– Добрый день.
Вы знаете, я хотела бы видеть
Алексея Алексеевича Брусилова.
Его превосходительство в отъезде.
В действующей армии.
Да? Но его можно как-нибудь найти?
Написать ему письмо, где он?
Ну, должна же быть какая-то возможность?
Ну да, откуда вам знать.
Добрый день. Чему обязана?
Хотела переговорить с его
превосходительством,
с генералом Брусиловым.
По какому вопросу?
Хочу просить о помиловании.
Я супруга его превосходительства.
Меня зовут Надежда Владимировна.
Пойдёмте, вы расскажете мне о вашем деле.
Вы давно с ним знакомы?
С юности, почти двадцать лет.
Понимаю.
Я хотела бы попросить вас…
Я понимаю, о чём вы хотели бы меня
попросить, и я готова была бы помочь вам.
Вся беда в том, что Алексей Алексеевич
сейчас находится в войсках.
У меня нет никакой возможности,
чтобы срочно говорить с ним.
Может, вы напишите ему письмо,
я готова ехать на фронт.
Вас не пустят.
Но ведь можно, что-то придумать.
Поймите, вы моя единственная надежда
и я знаю, что приговор уже отправлен
на утверждение генералу.
Подождите минуту.
Его превосходительство
генерал-губернатора.
Надежда Владимировна, дорогая моя,
да неужели вы думаете, что я
мог бы отказать вам в вашей просьбе.
Тем более, что милосердие так пристало
супруге воина. Да, я просто умилён и с
огромной радостью пошел бы вам навстречу,
но, что же я могу поделать.
Алексей Алексеевич уже прислал нам,
утверждённый им самим приговор.
И мы обязаны немедленно
привести его в исполнение.
Скорбная, так сказать, миссия.
Горькая сторона обязанностей
власть предержащих. Сожалею.
Надежда Владимировна, искренне сожалею.
Ничем. Ничем не могу помочь.
И всё-таки, я думаю, что кое-что вы
можете сделать. Отложите казнь.
Пока я не найду возможности
переговорить с Алексеем Алексеевичем.
Я не думаю, чтобы он знал то, что должен
был знать, подписывая этот приговор.
Убедительно вас прошу отсрочить
исполнение приговора на пять дней.
Выполните эту мою просьбу! Тем более,
как вы сами изволили заметить, милосердие
пристало жене командующего фронтом
генерал-адъютанта Брусилова.
Благодарю вас. Всего доброго.
Я это сделала не для него. Для вас.
У нас с вами всего пять дней,
чтобы отправить на фронт письмо
Алексею Алексеевичу
и получить от него ответ.
Опоздаем хотя бы на час, они его повесят.
А, до того?
До того они его не тронут, побоятся.
К моей просьбе они отнесутся с уважением.
Чёртова кукла.
Ну, когда же, наконец, запретят бабам
совать нос в дела государства.
Ведь лезут. Лезут! Как в лавку за кружевом,
и попробуй ей скажи что-нибудь поперёк!
Ведь у неё же муж.
Послушайте, любезный, мне лестно,
что вы согласны со всем, что я говорю,
но хочу заметить, что если бы ваша тюрьма
не была проходным двором,
из которого Котовский мог уходить,
когда ему заблагорассудится,
то его давно бы уже! А у меня бы
не было этой головной боли!
Да прекратите вы, наконец, мотать головой!
Сколько сейчас?
Запомните время. Ровно через пять суток,
вы должны будете его повесить.
И сделать это мгновенно.
По моему указанию.
Ну-с, любезный, вот теперь,
наконец, вы можете кивнуть!
И отправляться выполнять
свои прямые обязанности,
пока у вас последние
заключённые не разбежались.
Я готов.
Я должен вам сообщить,
что в Петрограде произошла революция.
Государь отрёкся.
При этих обстоятельствах я не считаю
возможным приводить в исполнение
приговор суда в отношении вас.
Я вынужден просить вас
о сохранении спокойствия. Несмотря
на драматические события в России,
я по-прежнему ответственен за
происходящее во вверенной мне тюрьме.
И в случае необходимости, должен буду
принять любые меры для поддержания порядка.
Я не знаю решения нового правительства
в отношении вас, не решусь ничего обещать.
Но вы человек слова
и имеете вес в уголовном мире.
Я прошу вас, обещать сохранять спокойствие.
Более того, помочь сохранять его
и среди других арестантов.
Я могу на вас положиться?
Да.
Благодарю вас.
Слава Богу, с этим бунта не будет.
Григорий Иванович, вы уж обиду на нас
не держите, смотрите, как всё переменилось.
Вчера вы были под арестом, а завтра…
Вот уж воистину,
пути Господни неисповедимы.
Григорий Иванович, если нужда
приключится, слово замолвите?
Можно просить о такой милости?
Можно! Отчего же нет. Можно.
Гриш! Гриша!
Гриша! Гриша!
Ну, я сейчас заплачу!
Гриша, да ты похудел совсем.
Да, похудел, похудел.
Что же извозчика-то не наняли?
Какой извозчик, Гриш.
Митинги кругом, революция же, а.
Васька неизвестно куда исчез. Мы как
тогда разошлись, он как в воду канул.
Сейчас тут такое поднялось.
Свобода, Гриша! Не зря же мы
за неё так долго боролись.
Да. Самое главное, с этой свободой
не поймёшь, то ли всех грабить можно,
то ли никого. Гриш, ты не поверишь.
В общем, голова кругом.
Здравствуйте.
Здравствуй.
Спасибо.
А меня вот революция освободила.
Мы слышали.
А вы, стало быть, уезжаете?
А что же Зильберг?
Не знаю. Сейчас на жандармов охота идёт,
так что понятия не имеем, где он.
Ух ты, какая встреча, господа буржуи!
Ну что, сволота, драпать собрались?!
Это у вас, что такое здесь?
Что такое?!
А ну, подите отсюда все вон!
А, да ты что?
Извините. Может, свидимся ещё.
Может.
Убил.
 

////////////////////////////