Коридор бессмертия (2019 год). Цитаты и фразы из фильма

«Коридор бессмертия» (англ. Convoy 48. The war train. — «Конвой 48 — военный поезд») — российская военная драма Фёдора Попова

Все фразы и цитаты

ВЗРЫВЫ СНАРЯДОВ
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ: Внимание!
Говорит Москва!
От Советского информбюро.
После семи дней напряженных боев,
преодолевая исключительно упорное
сопротивление противника, войска
Волховского и Ленинградского фронтов
18 января соединились
и тем самым прорвали...
блокаду Ленинграда!
Прорвали, Серега. Все!
- Славка, родной мой!
- Теперь на полном пару до Берлина,
до самого Рейхстага!
С гудком на полном клапане!
- Так у них же колея другая.
- Колею перешьем. Давай жми!
Командующий фронтом
опозданий не прощает.
Ширина коридора от 4 до 8 км.
Три моста: Нева, Назия, река Черная.
Бездорожье, болота,
торфяные выработки.
Немец находится на Синявинских
высотах в пределах прямой видимости.
Ставка дает на все
строительство 20 дней сроку.
Возглавит строительство
номер 400 начальник управления
военно-восстановительных работ
товарищ Зубков.
Первый поезд с большой земли
должен прийти не позднее 7 февраля.
Грузы уже формируются.
Железнодорожники готовы их принять,
товарищ Саламбеков?
Многие машинисты умерли.
Оставшиеся - на вес золота,
не спят сутками. Водим
продовольственные поезда с Ладоги
на сырых дровах и энтузиазме.
Ты не забывай, что один эшелон
это тысяча ладожских полуторок.
Изыскивай способА!
Товарищ Саламбеков,
как вспомогательный персонал?
Картина та же. При депо
организованы курсы для молодежи.
Вчерашние школьницы успешно учатся.
Развернуто движение "Девушки"
на паровозы". Справимся.
"10 классов, комсомолки, бойцы
местной противовоздушной обороны,
принимали участие в трудовой
повинности по уборке города".
На курсы старших кондукторов пойдете?
Казарменное положение,
питание в столовой.
- Пойдем.
- Кондукторы?
- Это билеты, что ли, проверять?
- Тормоза, сцепки, сигнальные фонари,
- составы готовить и сопровождать.
- А ездить куда?
Куда пошлют. Торф, дрова.
- Сначала выучиться надо.
- Я не знаю. А может, у вас
оркестр есть? Я на флейте умею играть
и на скрипке. Даже на барабане.
А на сигнальном рожке
попробовать не хочешь?
Вот инструмент кондуктора-сигналиста.
НЕТ ГУДКА
ГУДИТ
- Спасибо.
- Оркестр у нас
пока лишь по малоприятным случаям.
Ну так что, оформляемся?
Оформляйте.
- Ну, идите спать.
- Утро вечера мудренее.
Домой? Так не успеем
до комендантского часа -
нам на Васильевский.
- Второй вагон справа.
Спросите Клавдию Ивановну Черемуху.
Подъем в шесть. И не опаздывать.
Угу.
Вот так я, Маша Яблочкина,
и моя подруга Соня Вишневская
оказались на курсах военных
кондукторов. Продуктовый паек
и теплая койка - о чем еще мы могли
мечтать в блокадном Ленинграде?
Тепло, хорошо.
Ой, нет, я лучше свои тряпки
буду проедать, как моль.
Тут не останусь.
Ешь.
- Уйдешь?
- А что я тут забыла?
Тормоза, фонари, подъем в шесть утра,
казарменное положение? Ой!
- Ладно хоть душ есть.
- Ну так сейчас же все
- на казарменном положении.
- Лучше в госпитале выступать.
- Что я, зря 8 лет на скрипке училась?
- А где она?
- В печке. Выбрала флейту-пикколо.
- Почему?
А она одна в оркестре.
Что я, дура, что ли, сидеть
со скрипкой 30 лет в седьмом ряду?
Ждать, пока окажусь
рядом с дирижером?
А я вот останусь.
Котловое довольствие,
рабочая карточка.
Маме в больницу отнесу.
Держи.
Спасибо.
ШУМ ЗА ДВЕРЬЮ
Девочки, мы не запираемся.
При обстреле дверь заклинит -
не выберетесь.
Приехали.
Нет нигде покоя метущейся душе.
С АКЦЕНТОМ: Привет! Новенькие?
- Да.
- На курсы?
- С проверкой на вшивость?
Завтра в шесть утра
построение в коридоре.
- Так наши уже проверяли.
- Закройте дверь! Как вас там?
О, Хулио Родригес,
испанский кочегар. А вас?
- Скоро узнаете, кочегар Родригес.
- А через пару лет будете рассказывать
друзьям, как случайно
заглянули в мое купе.
С АКЦЕНТОМ: Вот мы как!
В женский купе подглядываем?
А говорил, у испанцев на женскую
половину вход запрещен!
- Катя, там артистки какие-то.
- Тем более! Нечего пялиться!
- Там темно, я ничего не видел.
- Он еще и приглядывался?!
Получишь у меня!
Не подлизывайся! Донжуан!
Ничего себе, только устроились,
как сразу командировка.
Даже позавтракать не дали.
А еще говорят, что на железной
дороге порядок.
СВИСТ СНАРЯДОВ
- Чтоб к обеду тут была гора лапника!
- Размером с пирамиду Хеопса!
На-ка, надень под рукавицы,
а то ладони собьешь.
- Откуда это у тебя?
- Мамочка снабдила.
- Какие красивые! Жалко - порвутся.
- Да ну!
- А тебе?
- У меня есть. Вот.
- Все оттуда же.
- А где у тебя мама работает?
- Провизором в аптеке на Невском.
- А почему тогда ты на курсы
записалась?
Долго рассказывать.
Вроде едой пахнет.
А ну, подняться! Команды отдыхать
не было. Вставай давай!
Вставай! Все хотят на чужом горбу
в рай въехать. Вставай!
- Алло, гражданка, вы нашу пилу взяли.
- Эту, что ли?
- Да.
- Эту мне бригадир дал.
- А вы, значит, решили ее домой
прихватить? Покажите ручки: У нашей
одна левая была, другая - правая.
Я тебе сейчас покажу ручки, фифочка
- городская! Приедут...
- Кошечку нашу не вы на супчик
- пустили? Рыженькая такая, с бельмом.
- Тьфу, зараза!
Да вы идите, идите! Не мешайте
комсомолкам участвовать
в соцсоревновании.
А ты артистка! Где так научилась?
Имела некоторое отношение
к театральной деятельности.
В драмкружке Зощенко ставили.
И вообще, не люблю я,
когда наших обижают.
Фух!
Молодцы, девчата! Носите-носите!
После смены на лесозаготовке
спали вповалку под открытым небом,
ворочаясь на еловых лапах.
А тем временем эшелоны все прибывали
и прибывали, привозя новых
ленинградцев. Дорогу нужно было
построить как можно быстрее.
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
Шире шаг! Ну, подтянись!
Девоньки, подтянулись!
Давай-давай! Побыстрее!
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
Неужели здесь будет мост?
И в Ленинград снова пойдут поезда.
- Твою мать, куда они тащат!
- Куда вы тащите?! Ну я им покажу!
И мост будет, и поезда пойдут!
- Жених-то есть?
- Нет.
- И жених будет!
- Елки-пряники, все у тебя будет!
Не поскользнитесь!
Наповал сразила, елки-пряники!
С ног сбила! Огонь-девка!
ВЗРЫВАЮТСЯ СНАРЯДЫ
Ну, пошла!
КРИЧИТ ПО-ИСПАНСКИ
Не высовывайся, дурень!
Да! Хорошо!
МРАЧНАЯ МУЗЫКА
За работу! Всем за работу!
Пили, Испания!
ХОРОМ: И раз! И раз!
Раз! Раз! Взяли!
Раз!
И раз!
С ВОСТОЧНЫМ АКЦЕНТОМ:
Дочка, "Сулико" играть можешь?
ИГРАЕТ МЕЛОДИЮ ПЕСНИ "СУЛИКО"
СТУК РАБОТ ПРЕКРАТИЛСЯ
- Не надо, что вы!
- Тебе... жить надо.
- Спасибо.
- У меня дочка как ты.
В санитарном поезде
медсестра. Старшая.
А сын... там, на Синявинских высотах.
Как думаешь, слышать мог?
- Мог.
- Конечно, мог.
Хорошо.
ФОНОМ ЗВУЧИТ ПЕСНЯ "СУЛИКО"
НА ГРУЗИНСКОМ ЯЗЫКЕ
ВЗРЫВ СНАРЯДА
МРАЧНАЯ МУЗЫКА
Федоров, ну и как же вам,
паровозному машинисту, удалось
скрыть бронь и попасть
на Северный флот?
Так это... выпала из военного
билета, гражданин начальник.
Хотел поднять, но... давка
в военкомате случилась.
Какая давка в военкомате?
- Все спешили Гитлеру морду набить.
- Каптерщик Сергеев, по-твоему,
- Гитлер?
- Ну...
- В штрафбат не терпится?
- Ну если прямых билетов на фронт нет,
- выписывайте через штрафбат.
- Хм!
- В Ленинград полетишь.
- Пять минут на сборы.
Есть.
- Только... мандолину верните.
- Какая мандолина?!
- Еще кому-нибудь по башке врезать?!
- Так я футляром врезал-то!
- Инструмент цел.
- Не на концерт приглашают.
Без мандолины - только
в штрафбат. Подарок отца.
- Поглядите на него.
- Он еще ультиматумы ставит.
- Здорово, славяне! До Ленинграда все?
- Жора!
- Полундра!
- Леха Иванов, ты, что ли?
- Ну! Здорово!
- Живой?
Как видишь.
За что получил?
Потом расскажу! Ну... За наши
самолеты, корабли и паровозы.
- К вам можно? Я тоже до Ленинграда.
- Садись!
- Евдоким Собакин из Вологды.
- Первый раз на аэроплане,
а вот в такой компании
и помереть как-то нестрашно.
Не помрем!
- Для храбрости.
- Благодарствую. Воздержусь.
- Сухари зачем везешь?
- Женка собрала. Питаться.
- А может, на сапоги сменяю.
- Вот куркуль.
- Ряшку-то какую наел.
- Да мы, Собакины, все в кости широки.
- Вечно у нас все перепутают.
- У них экзамены на носу,
а они лес валят - лесорубы!
Так, ешьте, черти замерзшие.
По вагонам! Отправляемся!
Петрович... наш учитель. Наверное,
самый старый машинист в Ленинграде.
Самостоятельно он уже не мог залезть
в будку паровоза, а не то что
выйти на трудовую вахту.
Но как мы его боялись...
Запомните: Лишних знаний
на железной дороге не бывает.
Вишневская, сигнал на отправку.
- Родригес, трогай.
- Есть!
Так... Стоп!
Стоп!
Яблочкина, реверс.
Стоп! Стоп!
Ну все! Переехали
сцепщика Закорюкина.
- Лежит без ноги!
- Как?
- Там нет никого.
- Значит, под паровоз затянуло.
Шучу! А почему? Сигнал назад
не дала. Забыла?!
- Два длинных.
- Так вы же не сказали.
- Господи, зачем же так шутить?
- И так жизнь тяжелая.
А будет еще тяжелей,
если с паровозом не подружитесь.
Запомните: Одна большая неприятность
складывается из нескольких мелких,
поэтому нашему брату
ошибаться не положено.
Где тут начальство?
Воздух!
ВЗРЫВ
Недолет.
- Жива?
- Жива...
- Это что за козявка?
- Курсант Маша Яблочкина.
А я Федоров.
Тьфу ты, а!
Бери для подкрепления сил.
Специально для тебя открыли.
Спасибо, сил хватает,
нас хорошо кормят.
Оно и видно - пушинка,
легче моего сидора. Бери, говорю.
Э, курсант Яблочкина,
где Кошелев сидит?
Там.
Яблочкина... Вкусная фамилия.
Вот товарищ Собакин
Евдоким Петрович, тоже машинист,
а не рванул, как мальчишка,
в военкомат, не бросил
свой родной паровоз, понимал, где
его рабочее место в борьбе с врагом.
- Правда, Евдоким Петрович?
- Неправда.
Товарищ Кошелев, я в военкомат
побежал в первый день,
а там с военкомом наш начальник депо
встречал. С наганом. Ну и всех нас
- отворачивал обратно.
- Да?
Умный ваш начальник.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
Прошли? Все живы? Поздравляю!
Есть!
Выдержала ветка. Первый поезд
с большой земли на станции Кушелевка.
- Бригада Пироженко привела.
- Где ветка?
Под носом у немцев.
Поедешь - узнаешь.
"Голубая ночь" - наша,
железнодорожная...
Ну что, за прорыв,
за выход на большую землю
и за ваше возвращение в депо.
Вам, соколы мои, по этой ветке поезда
водить, и бригада уже почти готова.
Это ж... дети,
Николай Иванович.
17, 18, 19...
В СССР дети - до 14 лет, а
с 16 лет - граждане великой страны.
Зато фамилии какие: Яблочкина,
Вишневская, Черемуха,
Липочкина, Касики -
что значит "береза".
- Не бригада, а цветущий сад.
- Николай Иванович,
с "Пролетарской" привет. Я тут...
это, того, шурупил, соображал,
сдавал, тасовал, короче,
сразу решил с козырей зайти.
Я слышал, вам в колонну
кочегары нужны. Возьмете?
Багдадский, солнце ты наше, это
не курьерский "Ленинград - Сочи".
Как говорят у нас на Лиговке,
прорвемся и мусоров не спросим.
Если что, мы сразу этому фюреру
рога поотшибаем, я отвечаю.
- Садись, Багдадский.
- Спасибо, я уже сидел.
- Не во дворе с корешами.
- Ты хорошо подумал?
А что? Лиговские в плен не сдаются,
не подведу. Только один вопросик.
Сколькиразовое питание
в вашей колонии?
- Этот орел умеет топить.
- Здорово, Багдадский!
- Здорово, Жора!
- Как дела? Сто лет не видались.
На жизнь не жалуюсь,
молоко за вредность не прошу,
на коньяк не претендую,
но хоть денатурата-то плесните.
Товарищ Ленин завещал
не обижать рабочий класс,
особенно кочегаров -
пролетариев огня и пара.
Благодарствую.
Жора, есть мнение назначить
тебя старшим машинистом.
- Начальником поезда, политруком.
- Да какой из меня организатор?
Ну, организатор из тебя отменный:
Вся дорога помнит,
как ты носильщиков организовал
и на тележке в ресторан ехал.
Если бы не Саламбеков, выгнали
б тебя из партии, передовик
стахановско-кривоносовского движения.
Взял состав в 3000 тонн,
- но 300 грамм водки сломили его силы.
- Если бы 300...
- И кто же меня утвердит?
- Согласую. Завтра у курсантов выпуск.
Готовь свой родной Эу 683-32.
Он в третьем стойле стоит.
Как говорится, веревка должна быть
длинной, а речь короткой.
За советскую власть вас
агитировать не надо.
Теперь вы колонна и солдаты
и обязаны исполнять устав и законы
военного времени. Некоторые
из вас идут в первый рейс,
но ничего, как говорится,
не боги горшки обжигают.
С вами будут старшие товарищи,
которые прошли огонь, воду
и медные трубы. Да и молодежь
у нас хлебнула лиха выше клотика.
Поэтому никого из нас, как говорится,
на фу-фу не возьмешь.
Это точно! Фриц по-любому
три шестерки вытащит!
- Можно вопрос, товарищ Федоров?
- Можно, боец Вишневская.
- Вы сказали "лихо выше котика".
- Это как?
Я сказал клотика! Это самая
верхняя часть корабельной мачты.
А по железнодорожному -
выше паровозного свистка.
- Извините!
- Ничего, не стыдно спрашивать,
стыдно не знать. Значит так,
сегодня берем состав с продукцией
наших предприятий, их ждут
на фронтах. В коридоре нас будет
прикрывать батарея Балтийского флота
и артиллерия дальнего действия.
Порядок такой: Бригада ИванОва
ведет состав до Волховстроя,
вторая отдыхает. В Волховстрое
бригады меняются.
Проводник Черемухова.
В кубри... Тьфу!
В вагоне все в порядке?
В купе подмела, половики вытрясла,
белье выдала, титан работает,
Георгий Иванович. Если кто будет
курить в купе, то я буду ругаться
- матом.
- Это тебя касается.
Спасибо, Клавдия, встаньте в строй.
- Карточки все отоварили?
- Все.
- Все.
- Не слышу.
ХОРОМ: Все!
- Вот, другое дело. Вопросы есть?
Я извиняюсь...
А выходные будут? Ну, в филармонию,
например, сходить или в кино хотя бы.
Увольнительную...
Увольнительную на берег
начальник колонны дает.
А вот, кстати, и он.
Здоров!
Ребятки...
Гитлер получил две звонкие пощечины
под Сталинградом и Ленинградом.
Их услышали на всех фронтах
и континентах. Когда мы строили
дорогу, они кричали, что ни один
поезд не пройдет в Ленинград,
что будут уничтожены
артиллерией и бомбежками!
Но поезда идут, и каждый поезд -
это новая пощечина фюреру.
Каждый вагон муки, угля, снаряда -
это силы для города и фронта!
И сегодня на вас смотрит весь мир,
на вас смотрят те,
кто не дожил до прорыва блокады.
На вас смотрят близкие и родные.
Так бейте же Гитлера
по его поганой морде.
И возвращайтесь живыми, ребята.
Живыми...
Полундра! Всем по местам!
Хорошо идем...
План был такой: Как только
темнеет, часов в шесть вечера,
поезда перегоняют в морозовские
тупики. Там приготовлено
пять путей. Рядом встают еще четыре
состава. На станции Шлиссельбург
восстановлено водоснабжение,
дровяной склад, смазочный пункт
и пункт техосмотра.
Всего идет 20 поездов.
Ровно в полночь на мост через Неву,
который мы строили,
выходит первый поезд, за ним
с интервалом в пять минут
идут остальные. Участок однопутный.
По пути никакой связи,
только жезлы и живые светофоры.
Останавливаемся для нагона пара
в Липках, Междуречье и Полянах.
От Шлиссельбурга до Полян 33 км.
- Стой! Кто идет?
- Начальник поезда Федоров!
- Как дела, Яблочкина?
- Сигнальное оборудование
в исправности. Фитили проверены,
стекла прочищены.
- Молодец, кондуктор Яблочкина.
- Не страшно было?
Ни капельки.
- Ты чего? Боишься меня, что ли?
- Не боюсь.
Вольно, Яблочкина. Почему
тормозной рукав болтается?
- Забыла. Вам помочь?
- Сам.
- Спасибо. Еще кто-то идет.
- Свои. Я тебе ужин несу -
горячий чай с блинчиками.
Пальчики оближешь.
- Я с тобой на хвосте поеду.
- Зачем?
- Приказ начальства.
- Георгий Иванович распорядился.
Старший кондуктор,
отпустите Яблочкину погреться.
- Я сопровожу, а то привезем сосульку.
- Не беспокойтесь, товарищ командир,
нам такие ватные штаны
выдали, что не холодно.
Ну раз штаны... Нос не вешать,
хвост держать пистолетом.
- Почему греться не пошла?
- Боялась, приставать начнет?
Чего мне бояться? У меня жених есть,
офицер-разведчик. Молодой, веселый,
сильный. Говорит, война закончится,
и тогда все будет, елки-пряники.
Полундра! По местам стоять!
Парку нагнал, как в русской бане.
Ну, с богом. Трогай!
Самое первое опасное место,
которое мы должны были преодолеть, -
мост через Неву. Уж очень громкое
слово - мост. Шпалы, уложенные
прямо на лед, и опоры, которые
держатся только пока есть мороз.
Но за 17 дней что-то еще построить
невозможно, а мы уже идем
и везем то, что
необходимо для победы.
Мамочки, скорее бы.
Первый уже на берегу,
сейчас и нас вытянут.
Еклмн, скрипит,
как несмазанная телега.
- Ты трусишь?
- Дрожу, как любовник в шкафу.
Если бы не твой мужественный
профиль, уже бы умер со страху.
А ну-ка, бегом,
подбросили дровишек!
- Не стреляют.
- Не буди лиха, пока тихо.
- Песочку.
- Есть!
И парку добавь.
- Багдадский, хвост!
- Есть хвост! Втащился!
Месяц назад блокаду прорвали,
а мы уже едем.
Вот тебе и умные немцы
со своей Европой.
- Быстро хорошо не бывает.
- Бывает.
Знаешь русскую пословицу: Пока умный
собирался, дурак речку перешел.
- Аккурат наш случай! Липочкина.
- М?
Скоро твоя станция Липки, готовься.
Можно я? Нас учили,
даже практика была.
- Отставить. Липочкина, на выход.
- Я погляжу ее.
Назад! Тебя еще на пароход в Испанию
не посадили, а она уже жезл
в руке крутила.
- Снег кончается.
- Там восстановительный стоит,
вам записка.
- "...Там заправка.
- В Междуречье стреляют".
Слушай мою команду: На машине
остаются Собакин, Стальной
- и Родригес. Липочкина, в турный.
- А жезл кто возьмет?
Иди, вратарь, справимся.
- Давай помогу.
- Я сама!
Полундра! Скорость 25.
Родригес, пошуруй в топке,
чтобы не дымило.
- Есть!
- Собакин, на переднюю площадку
- впередсмотрящим.
- Да что же я там увижу?
Ну остановятся впереди,
сигнальные фонари поставят.
- А если растеряются, не успеют?
- Там ведь тоже на хвосте школьницы.
Школьницы... Большой город
Ленинград, а кондуктора - школьницы.
- Обстрел начался.
- Может, показалось?
Точно. И скорость прибавили.
Отдохни малость.
- А немцы далеко?
- Километров пять.
Сидят на высотах.
- Может, наши?
- Ага, по своим?!
Жора говорил, что нас прикроют.
- А если путь разобьют и мы встанем?
- Побежишь, как учили:
На 800 метров назад
с фонарем и петардами.
- Я?
- Ты.
А как же в такой темноте 800 метров
сосчитать? Столбиков-то не видно.
- Так и считай.
- А если я собьюсь?
Не паникуй. Горя бояться -
счастья не видать.
Еще ничего не разбили.
Живой светофор, записка!
Там вагон встал!
- Черт!
- 1:0 не в пользу лиговских.
- А больше не будут стрелять?
- Теперь если только бомбить
начнут. Снег прошел - самое время.
Противная! Я от тебя в другую
- бригаду попрошусь.
- Куда ты от своего Жоры денешься?
- Втюрилась? Я же вижу.
- Ничего я не втюрилась.
- И вообще, он мне в отцы годится.
- В отцы точно годится
твоему ребеночку. Говорят, женщина
без деток - как дерево без веток.
- Куда мы денемся.
- Я тебе говорила, что у меня жених
есть. И прекрати эти разговоры.
Красный!
- Едрит твою!
- Реверс на себя!
Прыгай! Прыгай!
Прыгай!
Прыгай! Прыгай!
Мать твою так...
Помогите...
Все, бегом в будку.
Полный клапан!
Эх, не взять нам подъемчик.
- Черт, застряли на самом подъеме!
- Ты мог раньше пар нагнать.
Пар в норме! Мы ж с места на подъем!
- Песок кончился.
- Кто засыпал?
- Да как он мог кончиться?!
- Я сам полтонны засЫпал!
Может, трубы схватило.
Собакин, кинь лопату!
- Давай! Давай, чудо-юдо!
- Иди, таракан железный!
Ну чего?
Все, набралось, уходим!
Вишневская!
Вишневская, едрит твою!
Шапка!
Вот здорово!
Давай ходу!
Боец Вишневская, объявляю
вам благодарность за смекалку.
- Служу Советскому Союзу.
- И выговор за невнимательность.
Команда была "на паровоз",
а не "под паровоз".
Все здесь?
Даже не верится - мы добрались
до Череповца. Здесь совсем другая
жизнь. Нет блокады и голода,
отсюда мы повезем в Ленинград хлеб,
которого так не хватает.
А сверху положим осинку
в два наката - и никакое прямое
- попадание нам не страшно.
- А как дрова таскать?
Так, все у меня здесь
продумано. Давай, шевелись.
Я тебя зря, что ли, в бригаду
взял! Сейчас бы парился в депо.
А это? Это зачем?
Темнота. Это чтобы дырки
в цистернах и баках заделывать.
Я этому еще в Эстонии научился,
когда солярку вывозили.
Ой, сколько я по Эстонии наколесил...
Помню, в привокзальном ресторане
кучу денег выиграл, полную рубашку
ими набил. У меня грудь вот
так стояла. Аж хрустел весь.
А потом они мне предъявляют,
мол, колода у тебя крапленая.
- Что?
- Мол, колода у меня крапленая.
- О!
- Ремень из штанов вынули,
денежки... на полу. Да, швейцар,
сука, их тогда в мусорное
ведро сгреб и главному борову
отнес. Я еле ноги тогда унес.
- Не любят они нас, русских.
- А колода была не крапленая?
- Ну как тебе сказать...
- Ты шулер?
Шулер - это профессия,
он живет со своего обмана,
а я дилетант.
Так... Так...
О!
Смотри, кошка.
А вон собака. А дядька
какой толстый пошел!
- Хорошо живут.
- Хватит собирать дорожные
впечатления. Давай спроси
меня про сцепку.
С помощью чего совмещают устройство
автосцепки с ручной сцепкой?
Устройство автоматической сцепки
соединяют вместе с ручной сцепкой...
Совсем другая жизнь. В Ленинграде
люди голодают, а тут тетка тащит
- петуха.
- Ты думаешь, я есть не хочу?
Тетка с петухом ей
заниматься не дает.
Я займусь твоим воспитанием,
я твою моральную дистрофию вылечу.
Ну-ка, отвечай, где должен находиться
старший кондуктор-сигналист
- во время формирования состава.
- Он должен находиться...
Я не помню.
Черные нитки некрасиво.
- Девоньки-красавицы, обед!
- Клава!
- Что?
- У вас есть белые нитки?
- Нитки? А, тесно стало.
- Ишь, расцвели, ожопились, а!
Ладно, посмотрю я вам белые нитки.
Не знаешь. Тогда давай поедим.
Альфред, один вопрос. Почему
эстонцы русских не любят?
Ну... по кочану. Не любят, и все.
Мы им советскую власть установили,
а эти падлы в 1941-м расселись
в белых костюмах по кафе и немцев
ждали. А честные кочегары
тем временем вывозили архивы,
оборудование из Эстонии. Вот.
- Нас в лесу тогда три раза обстреляли.
- Вот Катерина эстонка, но она другая.
- Она против фашизма. Да-да.
- А у вас с ней уже было?
- Как?
- Ну...
- Нет. И рот закрой.
- Вот видишь, а сущность любой
женщины проявляется в постели. Вдруг
она по-немецки начнет лепетать:
- "Хайль Гитлер!"?
- Я тебя убью!
Спокойно! Ой-ой! Тоже
мне тореадор выискался.
- Ну что, орлы и голуби, как дела?
- Задание выполнено: Щель для укрытия
- паровозной бригады готова.
- Это не щель, а блиндаж.
Ты бы еще бронеплиту сверху положил.
Как дрова таскать будете?
Вот и я тоже думаю. Ждали
вас, чтобы посоветоваться.
Понятно. Крышу разобрать,
а то кое-кто себе последние
мозги вышибет. Герой...
- А как дровишки?
- Сырые, прям с корня.
- Нам бы угольку.
- Скоро будет уголек, Багдадский.
Скоро все будет.
Как горох посыплется.
- Подкинь!
- А? Сию минуту!
- Родригес, бегом!
- Я?
- Ты!
- А почему?
А потому!
ВОЗМУЩЕННО КРИЧИТ
- Ты чо парня-то мучаешь?
- Ему работать надо, чтобы не унывал,
чтобы стремился. А когда Испанию
освободим, он мне спасибо скажет,
в гости пригласит. Стол
накроем, в картишки перекинем.
Балабол ты, Багдадский.
Тяни.
Ну, чо я говорил! Прорвемся.
Научи, Жор!
А ты знаешь, что мне Федоров
благодарность объявил?
Да, а потом - выговор.
Одна благодарность важнее двух
выговоров. Тем более
от такого мужчины.
А ты знаешь, что Стальной
сказал? Он с парашютом прыгал.
Первый прыжок - страшно, а второй -
самый страшный, когда уже знаешь,
как страшно будет.
Вот я и думаю: Как
мы обратно поедем?
Яблоньки-вишенки, березки,
горячие испанцы...
- Вернемся в Ленинград, попрошу замену.
- Ох, сомневаюсь я, Жора.
- В чем ты сомневаешься?
- Что ты замену попросишь.
Нормальные ребята. Оботрутся.
Научатся.
Да нет, послушай, как я делал.
Снаряд слева, снаряд справа - идет
пристрелка. Я в артиллерии служил,
понимаю. Сейчас возьмут в клещи.
Пока они заряжают да цели ставят,
дергаю продувку котла, торможу,
разбрасываю дымовые шашки.
Сами понимаете: Пар, дым.
Немец думает, что попал.
Молчит, чтобы не засекли
батарею. Я тоже жду,
а потом - полный вперед. Пока они
очки протирают, я уже километр
пробежал. Ну а там - другая батарея.
- Так и бегу, как заяц по минному полю.
- А если авиация налетит?
- Только задымляться.
- А если весь коридор задымить?
Как торпедные катера в атаку идут?
Один вылетает вперед и дымит.
Остальные на полной скорости -
к цели. Бах, бах! Отстрелялись,
завесу выставили и назад.
То морской простор, а здесь рельсы -
они сами как наводка для авиации.
Друг с другом столкнуться можем.
В каждом составе - снаряды.
- То-то и оно.
- А ты держи дистанцию.
Но если немчура путь разобьет...
В дыму ничего не видно -
нырнешь в воронку. Трибунал.
- Из воронки еще выбраться надо.
А под трибунал...
Дальше фронта не пошлют.
- Он правильно мыслит.
- А потом, где ты возьмешь
- на 30 километров шашек?
- А эти-то где взяли?
У зенитчиков на денатурат
выменяли. У них там этого навалом.
Во!
- Давай-давай...
- Вот это вещь! Где добыли?
- Места надо знать и волшебные слова.
- У нас народ все понимает,
- если доходчиво объяснить.
- Где лаской, а где таской.
Ну что, хлопцы, действуем, как
договорились. Иду первым и задымляю.
А мы продолжим.
Как говорится, либо грудь
в крестах, либо голова в кустах.
- Приготовились!
- Есть!
Фаеры, шашки!
Тормози!
Полный вперед!
Клава, горим!
Магистраль пробило!
Полундра, всем искать обрыв!
Засек! Сейчас клещи
брать будешь, Жора! И фаеры!
Петрович, за борт!
Фаеры не зажигать, сидеть
тихо! Уведу обстрел, вернусь!
Не дури, нельзя в дыму!
Ну что, нашел?
Жора! Жора!
Веселова убило!
Жора!
Екарный бабай...
- Петрович, за борт!
- Я тебе говорю, не дури!
- По инструкции, в дыму не положено!
- Я не один!
- А кто еще?
- Вон на ступеньках стоит!
Ангел-хранитель.
Закурю-ка, что ли, папиросу я.
Мне бы жить, не тужить.
Полюбил я девушку курносую.
Давай!
Помогите!
- А, негодяи! Орденов им захотелось!
- А мы грустим и просим пощады.
Этого вам на полчаса хватит.
Крутите дырки под ордена,
а мы пока отойдем.
Вот так.
Вот неприятность.
Товарищ Федоров! Вы ранены?
Стой! Стой! Стой!
Стой!
Где? Где этот чертов кран?!
Мы врежемся.
Миленький, дорогой, любимый!
Где экстренная?
Миленький, дорогой, любимый,
где кран экстренного?
- Тихо...
- Я...
- Тихо, тихо... Где?
- В углу. На себя до упора.
СКРИП ТОРМОЗОВ
- Больно? Больно? Потерпи.
- Сейчас...
В тамбуре... В тамбуре
завалило. Вот так.
Вот. Давай. Вот так.
Вот так. Давай.
СТОНЕТ
"Миленький, дорогой, любимый..."
Такие слова и покойника поднимут.
"Миленький... дорогой, любимый..."
Такие слова каждому говорить
нельзя, слышишь?
А я каждому... и не говорю.
Живой.
Ну, все. Иди погляди -
Цыганов прошел?
- Что случилось? Где состав потеряли?
- Замаскировали, сейчас заберем.
- Мы чего встали?
- Воронку заделывали.
У нас в остовых снаряды.
Во делов было бы!
Ничего, мы вовремя тормознули.
Так...
- Плохо, да?
- Хорошо.
- Садись.
- Я?
- А еще кто-то есть? Давай бегом!
- Так я, это... не умею.
Реверс выкручивай
против часовой до конца.
- Регулятор поставь на четвертый зуб.
- Вот эти кнопочки?
Да, эти.
Вот так и держи.
Георгий Иванович! Живой светофор
проехали, она мне помахала.
Самый малый первый.
Ой! Так...
- Вижу красный.
- Тормози.
Федоров ранен!
- 20 минут задержки. Вся ветка стоит.
- Это же трибунал!
За это медаль давать надо,
а не трибунал. Если бы не отвел,
все на воздух взлетели бы!
Шутка ли, четыре вагона снарядов!
- Веселова убило.
- Когда?
До твоего рывка.
Хороший ангел-хранитель, хороший.
Извини, Евдоким Петрович.
Ну ладно. Давай-давай!
РАЗРЫВЫ СНАРЯДОВ
Корабельные!
Нас прикрывают! Уходим!
- Соня, как давно я здесь не была!
- Ты посмотри, какая красота!
Пойдем, а то в больнице
уже обход начнется.
Ой, как ты могла вести паровоз,
я не понимаю!
Федоров командовал, а я вела.
Надо будет - и ты сможешь.
- Он тебе нравится?
- Хороший командир.
Мужественный, веселый.
Но у меня все равно жених есть.
А мне такие мужчины нравятся.
Усы, глаза - эх!
Не отстаем.
Здравствуйте, товарищ командир!
Идем, идем.
- Левой, левой!
- Раз, два, три!
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ: С 22 февраля
повышаются нормы выдачи хлеба
всем категориям граждан. Рабочие
и инженерно-технические работники
оборонных предприятий
и горячих цехов - 700 граммов.
Все остальные рабочие
и инженерно-технические работники -
по 600 граммов. Служащие - по 500.
Иждивенцы и дети - по 400 граммов.
А также повышены нормы выдачи
других продуктов.
- Прибавили?
- Прибавили!
- Машка!
- Прибавили!
ХОРОМ: Ура!
Вчера две палаты - одной молнией!
- Девчонки! Что такие грустные?
- Карточки прибавили!
Живем, красавицы!
- Куда?
- К моргу, к моргу! Все там!
Яблочкина! Яблочкина!
Вы Маша, дочь Серафимы Петровны?
Вам неправильно сказали.
Ее еще позавчера на Большую землю
вывезли. Вот, она согласие дала.
- Санитарным поездом, теперь же ходят.
- Правда?
Ну конечно!
Девули, да что же вы плачете?
Радоваться надо, радоваться.
- Вывезли же.
- Мы радуемся. Мы радуемся!
Вашей нерасторопности. Сначала
человека до инфаркта доведут,
- а потом радоваться заставляют.
- Ну зачем ты так, девочка?
Вчера санитарку в палате тоже убило,
а документы... Я ее лечащий врач.
- А куда вывезли?
- Она тебе напишет.
Она тебе обязательно напишет.
Главное, что вывезли. Теперь уже
поезда ходят. Там, говорят, чай
дают, с комфортом. Это ж не Ладогой.
- Возьмите.
- Это зачем?
- Возьмите-возьмите. Я маме несла.
- Спасибо. Будь здорова! Поезда стали
- ходить, девчонки!
- Соня, позавчера вывезли.
Это в нашу смену.
Я говорю с тобой под свист снарядов,
Угрюмым заревом озарена.
Я говорю с тобой из Ленинграда,
Страна моя, печальная страна.
Кронштадтский злой неукротимый ветер
В лицо мое закинутое бьет.
В бомбоубежищах уснули дети,
Ночная стража встала у ворот.
Над Ленинградом смертная угроза,
Бессонны ночи, тяжек день любой.
Но мы забыли, что такое слезы,
Что называлось страхом и мольбой.
Я говорю: Нас, граждан Ленинграда,
Не поколеблет грохот канонад.
И, если завтра будут баррикады,
Мы не покинем этих баррикад.
Пусть женщины с бойцами
встанут рядом.
И дети нам патроны поднесут.
И надо всеми нами зацветут
Старинные знамена Петрограда.
Руками сжав обугленное сердце,
Такое обещание даю.
Я, горожанка, мать красноармейца,
Погибшего под Стрельною в бою.
Мы будем драться с беззаветной силой,
Мы одолеем бешеных зверей.
Мы победим, клянусь тебе, Россия!
От имени российских матерей.
Молодец!
Жора! Возьмешь племянника
вместо Веселова?
Семь классов ФЗУ, беженец.
Сейчас в вагонном депо, на ремонте.
- Это наш профиль.
- Как зовут?
Кеша.
Иннокентий. ФЗУ "Красный пролетарий".
Потом Прибалтийская железная дорога.
Латвийской ССР. Оборотное депо,
станция Резекне - полтора года
слесарем по ремонту. В июне 41-го...
Двухосный подвижной состав знаешь?
- Знаю.
- С четырехосным работал?
Работал.
Ну, заходи завтра, Кеша, потолкуем.
- Кто еще хочет сказать?
- Можно я скажу?
Говори, Соня.
Мне морс.
Сегодня грустный... но в то же
время веселый день.
Почему грустный - мы все знаем.
А веселый он,
потому что со вчерашнего дня
всем ленинградцам прибавили.
Детям и взрослым, старикам,
подросткам, бабушкам, дедушкам...
мамам, сестрам, одноклассникам,
соседям. Тем, кто дергал нас
за косички, а потом помогал
дотащить портфель до школы.
Всем прибавили.
И Анатолий Иванович... дядя Толя...
погиб для того,
чтобы прибавка эта произошла.
И он радуется сейчас вместе с нами
этой прибавке, он радуется!
Душа его... поет.
А иначе его смерть
не имела бы смысла.
Я пью за эту прибавку.
Прибавили.
- Прибавили!
- Прибавили!
ВМЕСТЕ: Прибавили! Прибавили!
Дамам на десерт!
ВМЕСТЕ: Прибавили! Прибавили!
Нет, не прибавили!
Мне кладовщица по секрету сказала.
Прибавят к концу месяца,
когда вернемся из рейса.
- Недолго ждать, братва!
- Не на те казак пьет, что есть,
а на те, что будут!
Главное, что прибавили.
- Больше не отберут.
- Багдадский, балабол ты.
За дядю Толю.
Закурю-ка, что ли, папиросу я.
Мне бы, парню, жить да не тужить!
Полюбил я девушку курносую.
И теперь не знаю, как мне жить.
ВМЕСТЕ: Вот неприятность!
Наливай еще.
Сколько раз дежурил у конторы я,
Чтоб махнуть навстречу ей рукой.
Чтоб взглянуть в глаза ее, которые.
Навсегда смутили мой покой.
ВМЕСТЕ: Вот неприятность!
Не такая вовсе уж красавица,
ВМЕСТЕ: А проходит - даже не глядит!
То ли ей характер мой не нравится,
То ли не подходит внешний вид.
Вот неприятность!
Закурю-ка, что ли, папиросу я,
Никогда я, братцы, не курил!
Полюбил я девушку курносую...
Маш... маленький подарок
ко Дню Красной армии.
- Ну, рубах на складе не оказалось.
- Да не надо.
- Нет, отставить разговорчики.
- Приказываю носить теплое белье
взамен утраченного
при перевязке раненого.
- Спасибо.
- Ага.
О чем вы разговаривали?
Не помню.
А поцелуй романтический был?
Значит, был.
Спи, Соня. Спи.
- Ешь твою клеш!
- Не с той карты зашел.
Одичал вдали от ресторана. Ничего,
мы еще сдадим по второму кругу.
Твоя бригада возьмет на Кушелевке
особую норму. Ты за эту норму
не только партбилетом -
головой отвечаешь!
Не стращай, Николай Иванович.
У нас каждый рейс - особая норма.
- Прикрытие будет?
- Борис Павлович, авиация?
- Бронепоезда не будет.
- Нам афиша не нужна.
Пойдешь обычным рейсом:
Порожняк и всякая мелочовка.
Чтобы немцу на тебя снаряды было
жалко тратить. Да и диверсанты
повылезали, сволочи.
Один путь - все.
Серой мышкой, ящеркой
проскочить надо.
Важнее этого рейса в твоей
жизни, возможно, не будет.
Два месяца, 50 рейсов. Я уже
сбилась со счета. Наша бригада -
моя семья. Не представляю, как буду
жить без них, когда война кончится.
- Служба военных сообщений, красавица.
- Семь человек.
Это наша бригада, до Москвы.
Заходи, заходи.
Пока!
Вот она, особая норма.
- Уголь для титана есть?
- Есть.
Вода, электричество, маскировочные
шторы - все в порядке?
- Все готово.
- Как с питанием?
- Ребята боевые, ленинградские.
- Некоторые еще азбук не знают,
а различают, чей самолет летит:
К нам (бьют) или от нас.
Пойдем в коридор? Всех детей
собрать. В случае обстрела -
все на пол. В коридоре поедет
тетя Клава. Ну-ка, отставить!
Если не будет Катьки,
кто рядом будет сидеть?
- Силенки появились!
- Разойдись!
Мы тут собрали малышне.
Там сухари, мука гречишная.
- Отлично, сейчас будем...
- блинчики печь.
А нас бомбить будут
или обстреливать?
- Не будут, моя хорошая.
- А я зажигалки сбрасывать умею.
Это ты молодец, пригодится.
А вы моего папу,
случайно, не знаете?
Папу?
- Нет, не знаю.
- Если увидите, скажите,
- что мама умерла, а меня откопали.
- Обязательно скажу.
Зря мы едем в вагоне с красным
крестом. Фрицы с огромным
удовольствием бомбят
санитарные вагоны.
А ты откуда знаешь
про красный крест?
Слазил посмотрел.
- Леха.
- А тут ты, Леха, неправ.
- Первым руку протягивает старший.
- Так я и есть старший.
Леха Старший - меня так все и зовут.
- Не горюй, Леха Старший, прорвемся.
- Я тебе обещаю. Жора Полундра.
Леха Старший.
- Тяни.
- Это еще зачем? Кто разрешил?
На всякий случай. Согласовано.
- Черт-те что и сбоку бантик!
- Уйди! Кругом здесь старшие.
Один Федоров - курсант-первогодник.
- Я в зенитчицы буду проситься.
- Маша, помоги стянуть чехол.
- Тебе не страшно?
- Страшно, когда бомбят и ответить
не можешь. Я в этих гадов даже
сначала углем со зла кидалась.
- Я, наверное, тоже пойду в зенитчицы.
- Ха, зенитчицы! Куда ты от своего.
Жоры денешься?
Еще пара занятий - и пиши рапорт.
Только не суетись, когда стопор
- снимаешь.
- Побыстрей хотела.
Делать быстро - это совершать
медленные движения без перерывов
- между ними. Запомнила?
- Угу.
Ждем. Мы вторые.
Отправление в 0:40.
- Вроде наши.
- ВЗРЫВЫ.
- Наши. Похоже на артподготовку.
- Первый пошел.
Приготовиться.
Трогай.
На трассе стреляют.
Путь на 16-м км залит водой.
Скорость - 5 км/ч. Счастливого
плавания. Скорость 10.
А чего с нами военные едут?
Все важные такие. Особенно капитан.
Не подступись.
А Жора предложил в турном ехать.
Отказалась.
Надо им, они и едут. Может, детские
велено охранять. А может, еще что.
Все мужчины - дураки.
Ничего не понимают.
Вот подлюги-то, а! Отовсюду стянули
тяжелую артиллерию - теперь каждый
- день по Ленинграду стреляют!
- Нет, у нас тоже стянуто.
Не, с февралем не сравнить. Фриц нам
выстрел - мы ему два. Живем - хлеб
жуем. Вон, на воркутинском бездымном
ездим. Вон, Балтфлот нас огнем
поддерживает. "Хотите бутербродик?
Пожалуйста, вот вам бутербродик".
Видите, даже колбаса с хлеба свисает.
Все это будет без карточек.
Я отвечаю.
- Там снаряд неразорвавшийся на пути.
- Обходчик обнаружил.
- Там - это где?
- На 17-м. Обходчик вешку поставил.
Саперы только к утру будут.
Вся линия встанет.
Смотри, что хорошо: Неразорвавшийся.
Если бы разорвался - путь взлетел бы.
- Тебя как зовут?
- Лида.
На, Лид, погрызи.
СЧИТАЕТ
Стоять. Иди назад. Жора,
я сказал, медленно назад.
На рельсы, шпалы не наступать.
Отойти и залечь.
- Он весь путь нам может разнести.
- Надо саперов дождаться.
Пока ждем - рассветет.
Вся низина как на ладошке станет.
Вот, полежи, отдохни.
Командир, давай я его выкопаю
аккуратно и на болото отнесу.
С ним надо аккуратно, как с барышней.
У меня пальцы трофейный на ощупь
отличают. Я женщину когда глажу,
она думает, ветерок по ней пробегает.
Это не женщина, Багдадский,
это хуже. Тут взрыватель в земле.
"В минном деле, как нигде,
вся загвоздка в чеколде".
Знаешь такую пословицу?
СВИСТ СНАРЯДА.
- Они что, нас в темноте видят?
- Слышат. Болтаешь много.
Ладно, давай. Стальной, к паровозу.
Никого сюда не пускать.
Есть.
- Командуй.
- Чего?
- Командуй, говорю.
- Зажми его крепко, как в тиски.
Так, берем.
Вот так.
Пошли-пошли.
- Тьфу ты, е-мое.
- Чего?
- Папиросы с документами оставил.
- "Звездочку"?
Нет, "Богатырь".
Папиросы - святое дело.
Подымай. Я тебя прошу:
Как с ребенком.
Уходим. Все, пошли-пошли.
- Подожди, командир!
- Ну?
- Сейчас вернусь!
- Тьфу ты.
ВЗРЫВ
Багдадский...
- Живой?
- А то. И шапка на месте.
Не за то батя сына бил, что тот
играл, а за то, что тот отыгрывался!
Так, сейчас поедим блинчиков
и поедем дальше. Держи.
- Лизка, возьми мой блинчик.
- У меня живот болит.
Ничего страшного, это наши стреляют,
бьют фашистов. Что такое? Иди сюда.
- Держи.
- Давай ешь. Молодец.
Снаряд убрали.
Передай саперам, Лида,
с них причитается.
Хорошо. Звонили: Цыган прошел,
вам отправка. Спасибо за сухари.
Отправляемся.
С 40-го года ни одной публикации
по физике. Все темнят, засекретили.
Завидую я вашей выдержке,
Феликс Давидович. По нам артиллерия
- стреляет, а вы все о науке.
- Дорогой друг, наука очень отвлекает.
- Иначе я бы уже давно наложил в штаны.
- Макмиллан, Абельсон вообще молчат.
- Как будто их совсем не стало.
- Будешь?
- Да, спасибо.
- Держите.
Вот я и говорю: Все торопятся
получить элемент первыми.
- Достается ЦыганУ.
- Похоже, бронепоезд.
Чего же они погрузить
его никак не могут?
А он хитрый. У него там норка
у Апраксина Городка. Выйдет
из норки, даст 2-3 залпа напротив
них и обратно убегает, чтобы наши
дальнобойщики его не засекли.
Вот и просека.
Кидаете все шашки разом на просеку!
Как поняли?
Есть!
Зажигать по моей команде.
ТРЕВОЖНАЯ МЕЛОДИЯ
Приготовиться!
Задымляй!
- Все живы?
- Все.
Давай-давай.
Федоров слушает. Обычный
обстрел, товарищ капитан.
А ты что, не видишь,
что нас в клещи берут?!
Твою мать! Чего?! В какой график?!
Какой скоростной режим?!
Парку, ребята, парку.
Как на стрельбищах. Вагон тащит,
а по нему прямой наводкой.
Раз, два, три, четыре...
ВЗРЫВ
Километров шесть до орудия.
Не боись, салаги, прорвемся.
А никто и не боится.
Тащи, Собакин! Тащи!
- Не щекотись, Котька.
- А я и не щекотюсь.
Тише.
У них 10 секунд на перезарядку.
Прошли. Прошли! Прошли!
Хрена им теперь лысого.
"Москва - Воронеж" - фиг догонишь!
Гони, Евдоким Петрович!
Гони, Евдоким Петрович. Гони!
Обрыв состава!
Тормози.
- Нет, не тормози. Соня, не тормози.
- Дай просеку пройти.
Все, прошли.
Соня, они нас не вытянут.
- Прокатились с ветерком.
- Да уж. Без толчка не въехать.
Я за помощью.
За нами Усатый идет, пусть толкнет.
- Лучше я. Давай. У меня ноги длиннее.
- Сиди на хозяйстве,
- спичками не балуйся.
- Соня, скажи про детский.
Ага.
- Константин, помогите.
- Осторожно, Феликс Давидович.
Толкайте меня.
- Все хорошо?
- Вроде ни царапинки.
Только доска снарядом перебита.
Все в порядке.
- Как имущество детского дома?
- Порядок.
- А тут что? Осколком срубило.
- Хорошо, успели просеку проскочить.
- Ехать можем?
- Ага. Мы-то можем, а вторая половина?
- Ну так чините, лучшая бригада.
- Звенку срубило. Звенку надо менять.
- Ну так меняйте вашу звенку. Быстро.
- Звенка, товарищ капитан,
под ногами не валяется.
А впрочем...
- Разорвало?
- Отрезало. Они за просекой,
а на просеке фашистский Борис Палыч.
Как дети?
- В очереди за мандолиной.
- Радуются, что наши немцам накидали.
- Еще неизвестно, как накидали.
- Клава, я на разведку схожу.
- Присмотрите тут?
- Присмотрим.
Нашел!
Ложись!
Вот тебе хрен, чего не ждали.
У них миномет на бронеплощадке.
Тогда и дальнобойщики не помогут.
Миномет - не пушка, его так просто
не засечешь.
Бьет по квадрату,
чтобы состав потрепать!
- Спаси, Господи! 27 детишек в вагоне.
- А он нас не видит, он нас только
чувствует. Сейчас светлее станет -
всех нас в лицо знать будет.
У него дальномер не чета нашему.
Бегом в укрытие.
Катите нас на просеку. Мы ему трошки
вмажем бронебойными, разнесем
- платформу, задымимся и уедем.
- Куда уедем?
- Вниз. Куда же еще? Деток забирать.
- Пока пристреляешь, он из главного
- калибра долбанет.
- Нет, забоится. Его дальнобойщики
запеленговали. Будет сидеть тихо
и трепать состав из минометов.
А долбанет - так ему и амба.
Трепать состав...
Я за такую трепку любому уши оборву.
Ну а дострелите?
Дострелим. У ДШК дальность 4,5,
скорострельность - 300.
Снесем как ураганом.
Ладно, наладим сцепку - посмотрим.
Ишаки, заговорили!
В белый цвет как в копеечку.
Все мужчины - дураки.
Все мужчины - дураки.
Она принцесса у меня.
Бей давай, Саня!
Все мужчины - дураки.
Мамочки...
Капитан, не хочу пугать...
но, если звенка не встанет, придется
вашу платформу скинуть под откос
- и перецепляться.
- Я тебе скину! Под трибунал пойдешь.
- Или на месте шлепну.
- У меня инструкция.
А у меня инструкция расстреливать
на месте любого, кто будет
препятствовать. Ты знаешь, что...
Ты знаешь, что это за груз?!
А кто внизу знаешь?!
За ними можно другой
паровоз прислать.
Ну принесем мы звенку, поставим,
а толку что? Там все равно
без толкача не въедешь. Там подъем
21 тысяча с обратными колевыми.
Толкач нужен.
Что ты плетешься,
как обделанный олень?
- Не учи ученого.
- Чего?
На 10 см ниже - и накрылся бы
мой послевоенный вояж в Испанию.
- Ну да.
- Честно скажу, на фиг такая бронь.
Скорее бы в армию забрали.
Застрял.
- Они правда нас в дальномер видят?
- Ты зубами побольше блести.
Дай лом. У них оптика хорошая.
Улыбнешься - все твои 32 зуба увидят.
Дуй отсюда. И рот закрой,
зубами не блести! Немец в дальномер
- может видеть.
- Ну и пускай смотрит!
А звенку нам уже перебивало. Ничего.
Починили, доехали. Чем помочь?
- Дуй к нашим, скажи, пусть готовятся.
- Мы сейчас звенку притащим.
Могу.
- Инструменты собрали.
- За мной быстро.
Во дела.
- Кто на хвосте?
- Черемуха. Соня побежала навстречу.
Усатому сказать,
что самим не вытянуть.
Вытянем.
Боевая!
- Цель!
- Есть совмещение.
В дальномере.
Высота 2700. Огонь!
- Не стрелять.
- Огонь!
- Он нас не видит! Не стрелять!
- Ты что творишь?! Под трибунал
- захотела? Да я тебя...
- Спокойно, капитан.
Командир пультвзвода сам оценивает
боевую обстановку. Остынь.
Маяки-сигналы подает!
Не можешь бить - молчи в тряпочку!
Сейчас поналетят ястребы Геринга -
будут тебе елки-пряники.
- Растяпа!
- Так, все. Сцепа готова?
Готова.
По местам стоять! Башмаки убрать!
Собакин, сдавай!
Стой! Уводи!
Приехали.
Проснулся, гаденыш?
Рама уходит - беда приходит.
Родригес!
- Готовься!
- Есть!
- Ну, что я говорил?
- Оставляем хвост и уходим.
- Халидов!
- Я!
- Тащи вещи в служебный вагон.
- Телефон не забудь!
- Не торопись с вещами, капитан.
- Сейчас задымимся и проскочим.
- Без хвоста ехать нельзя.
- Какое "задымимся"? Какой хвост?
Сейчас рассветет - нас прямой
наводкой расстреляют.
Полундра! По местам стоять.
- ВЫСТРЕЛ.
- Отставить!
Груз уводи.
Ты кто такой, чтобы
начальнику поезда приказывать
- и пистолетом размахивать?
- Я капитан госбезопасности.
Кондратьев. Я выполняю
особое задание и приказываю!
Вот наша особая норма,
которую мы с тобой должны доставить
до рассвета. Хвост сейчас все равно
не вытянуть. У вас тут подъем
в 21 тысячу. За ними придет
другой паровоз! Не подчинишься -
придется силой.
- Тут особая норма. А там?
Отработанный материал?
Детей фрицам оставишь?
Стоять!
Я капитан госбезопасности
Кондратьев! Приказываю...
бригаде занять свои места.
Начальник поезда Федоров не выполнил
данный ему приказ и арестован.
Состав поведет Иванов-Стальной.
Отправляемся!
Отправляемся! Всем по местам стоять!
Ах ты, гад!
- Куда?
- Не лезь не в свое дело, дурак!
Я сказал, по местам стоять!
Багдадский!
- Есть - по местам стоять!
- Товарищ капитан, а этого куда?
Георгий Иваныч! Георгий Иваныч!
Георгий Иваныч, там...
- Георгий Иваныч...
- Ну что там, все живы?
- Да, все. Но там стреляют.
- И дети спрашивают, когда поедем.
- Соня вернулась?
- Нет.
- А хвост на кого оставила?
- Там Березка.
Клавочка, найди Соню.
Иди-иди.
- Иди!
- Есть.
Отправляемся!
- Маша...
- НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА.
Отставить! Яблочкина!
- ВЫСТРЕЛ.
- Стоять!
- Не стрелять!
- Стой, стой!
Не стрелять!
Не время сейчас, капитан. Стрелять
на фронте будешь, здесь все свои.
Уже не поможет.
Все. Приехали.
Следующая станция - трибунал.
Пустите его. Пусть командует.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
- Ой дурак! Ой дурак!
- Как теперь все это вытащить?
И груз, и детей потеряем.
- Так мы попробуем?
- На 30 секунд выдвинемся.
Должны же мы миномет снести.
Иначе нам не уйти.
- Не страшно?
- Страшно. А что делать?
Либо погасим, либо на дуэль
вызовем. Он сам не уйдет.
- Ладно, я с вами поеду.
- Не положено. У каждого своя работа.
По местам стоять!
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
ГРОХОТ
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
Вишенка...
ШУМ ПОЕЗДА
ГЕРОИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
- Не мешает?
- Отлично.
Пошел!
Давай, давай.
Огонь!
ВЫСТРЕЛЫ
ВЗРЫВ
Тяни!
Тяни, тяни!
Федька, дай воды попить,
во рту пересохло.
Да вон чайник.
Спасибо.
- Страшно?
- Ну да, есть немножко.
- Спасибо.
- На здоровье, Кеша, на здоровье.
- ВЗРЫВЫ.
- Черт!
Да что они, паразиты...
- Сейчас я ему добавлю.
- Нет! К орудиям я вас не допущу.
- Не имею права.
- Я не имею права второй раз
вами рисковать.
ВЗРЫВЫ
- А! Картечью бьешь?
- Не поймешь, кто тебя щекочет?
- Ложись!
- ВЗРЫВЫ.
- Машка, что ты здесь делаешь?
- Я ленту буду подавать.
Я могу.
Тащи! Уводи!
- Уводи!
- Петрович, рельс клинит,
- проверь тяги.
- Хорошо!
ВЫСТРЕЛЫ И ВЗРЫВЫ
Уводи, уводи!
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
Твою мать...
Маша, патроны!
Стой!
Стой... Стой, гад!
Стой! Ты что... Ты что творишь?!
А?! Ты...
А!
ДРАМАТИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
За что, Кешка? Я же тебя
любил как сына.
Ненавижу. Ненавижу тебя
и всю твою советскую власть.
Мне мать все про тебя рассказала.
Это ты... ты моего батю загубил.
- И мамку тоже.
- Дурачок... Дурачок...
Тащи!
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
А-а-а!
ВЗРЫВ
Тяни! Собакин, тяни!
- ШОРОХ.
- Кеша?
- Все равно бы вас разбомбили.
- Не доехали б.
Кому сигналы подаешь, гаденыш, а?
Иди сюда, гаденыш! Иуда!
Ну что, подлюка?
А-а-а!
ВЗРЫВЫ
Наши.
Наши!
Ура-а-а!
Ура! Ура!
Жора... Миленький, дорогой! Любимый!
Мы победили.
- Мы победили!
- Ябло...
Жора...
Жора.
Жора...
Нет, нет... Нет. Нет!
Нет! Нет! Нет!
Нет, нет...
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
Выходим.
Осторожно.
По одному, осторожно. Осторожно.
Руку!
Осторожно, за поручни держимся.
По очереди.
Первая. Второй.
Третий.
Четвертый.
- Неродная. Меняли, что ли?
- Или с ней из Ленинграда шли?
Меняли. Меняли.
Восьмой.
Дайте портфель.
Константин, догоняйте!
- Вот так!
- Двенадцатая. Тринадцатый...
ГРУСТНАЯ МЕЛОДИЯ
Все? Раз, два, три...
ГРУСТНАЯ МЕЛОДИЯ
- Двадцать шестая.
- Держу!
- Теть Клава, а все вышли?
- Осторожно.
- Все.
- А где еще один?
- В смысле? А ты себя посчитал?
- Ой, точно. Двадцать семь.
- Дети, попрощайтесь с тетей Клавой!
- До свидания, тетя Клава!
ХОРОМ: Тетя Клава,
а вы с нами пойдете?
Я вас догоню.
- Давайте.
- Пойдемте.
ХОРОМ: До свидания, тетя Клава!
- До свидания, тетя Клава.
ГРУСТНАЯ МЕЛОДИЯ
Маша, это дяди-Жорино. Возьми.
Пусть у вас останется.
- Тетя Клава, тетя Клава! Я с тобой!
- Куда ты со мной, малышня? М?
Давай, беги со всеми,
я за тобой приду. Давай!
Играйте.
ГРУСТНАЯ МЕЛОДИЯ
 

////////////////////////////