Контригра (1 сезон, 2011 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Контригра (1 сезон, 2011 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Режиссёр: Елена Николаева

После Второй мировой войны немецкий город Нюрнберг оказался в центре политических, военных и государственных интриг могущественнейших держав. Здесь решались послевоенные судьбы мира. Здесь же встретились и обыкновенные люди - для того, чтобы найти свою судьбу в это время великих исторических событий и перемен. Борьба амбиций, интересов, борьба за сферы влияния – вот фон, на котором разворачивается подготовка к Нюрнбергскому процессу. Война закончена, война продолжается – вот мотив, который объединяет героев, характеризует время, и выступает движущей силой цивилизации.


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

Здравия желаю.
Вот он, товарищ Лейтенант, блиндаж. Там какие-то ящики и знаки.
Пойдем, глянем.
Разбирайте.
Готово, товарищ Лейтенант.
Ты зачем лейтенанту про блиндаж то рассказал, а?
По уставу же положено.
А вдруг там документы, какие важные.
Какие на хрен документы?
Жрачка, да шнапс.
Оставаться здесь, туда ни ногой.
Никого не подпускать. Пойду докладывать.
Есть.
Пойдем, посмотрим.
Мне штаб.
Воды, пожалуйста, воды!
Иди отсюда! Не положено!
Здравия желаю, товарищ майор! Докладываю. В блиндаже неподалеку
найдены большие емкости с надписью
«Вейн вергелтунг» по-немецки значит вино мести или вино возмездия.
Есть ждать специалиста.
Смотри, хлеб, тушенка. А это вино.
Ты уверен?
Конечно, Вейн - это по-ихнему вино.
Пойдем, сейчас лейтенант вернется. Пойдем.
Пошел докладывать комбату, что здесь жрачка и выпивка.
А после они с комбатом это все и приберут.
Держи, давай я.
Давай.
Охрану выставил. Ждем, товарищ майор.
А!
Рацию приготовь.
Слушаюсь. Готово товарищ, майор.
Это Ребров. Не успел, вино уже открыли. Да, обидно. Я за ним давно гонялся.
Радиоактивного следа нет.
Да. Скорее всего, термический заряд большой мощности.
Взрыватель неизвестной модификации. Образцы почвы взял.
Понял, есть.
Запах какой-то странный,
то ли уксусом пахнет, то ли яблоком.
Антоновкой пахнет, товарищ майор.
Да нет, не антоновкой.
Так пахнет ад.
Давай езжай.
Чего?
Давай езжай.
Здравия желаю, товарищ полковник.
А Вы что здесь делаете, майор?
Да вот, проезжал мимо, здесь такое.
Pешил посмотреть.
Документы.
На каком основании? Вы кто?
Мы? Особый отдел фронта.
Прибыли на место диверсии.
Майор Ребров, пожалуйста.
А вот что здесь делаете Вы, майор интендантской службы Ребров?
Если вы конечно Ребров.
И застегнитесь.
Виноват.
Давай, давай, иди! Поймали, товарищ полковник.
Давай!
Давай, его сюда.
Поймали.
Ну-ка давай малец, говори мне, что здесь случилось. Рассказывай.
Рассказывай, рассказывай, рассказывай.
Давай говори, говори, говори. Что видел, говори. Давай я те говорю. Ну, говори!
Да оставь его, товарищ полковник, видишь - не в себе.
Ты кому тычешь, а?
Ты кому тычешь! А, щенок!
Тля ты прусская!
Ну, вот что, майор Ребров,
с этой минуты у тебя начнется новая жизнь.
Другая жизнь, интересная жизнь, но короткая. Ведите.
Пошел!
Прошу Вас.
Благодарю вас.
Как там наверху?
Наши враги бомбят Берлин.
Бомбят. Очень хорошо. Прекрасно.
В отличие от всего мира, я не сошел с ума. Лени, подойдите ближе.
Да. Да.
Я пригласил Вас, как величайшего художника нации
оценить этот проект. Он мой, его разработал Шпеер,
но он мой.
Вы вдохновили меня, мой фюрер.
Как Вы думаете, что это?
Я полагаю, это план нового города?
Где вы хотите построить его, мой фюрер?
Здесь.
Шпеер, покажите, пожалуйста, оперный театр.
Как Вы думаете, Лени, правильное место выбрал
Шпеер для оперного театра?
Я думаю, лучшего места выбрать нельзя.
Я не припомню, чтобы Шпеер ошибался в своих расчетах.
Да? А я - припомню.
Вы ведь не только имперский архитектор, но все еще министр вооружения, не так ли?
Я никогда не забывал об этом мой фюрер.
Значит, Вы должны помнить, как отговорили меня
от продолжения работ над урановым проектом.
Это был год назад.
Я выполнял Ваш приказ, мой фюрер.
Вы тогда приказали мне
направить все наши усилия
на усовершенствование ракет фау
и реактивной бомбардировочной авиации.
Как-бы то ни было,
у нас нет урановой бомбы. Нет оружия возмездия.
Оно есть, мой фюрер.
Но если оно есть,
какого черта я торчу в этом бункере, как крот?
И прячусь от своих врагов!
У нас нет оружия, способного остановить наших врагов,
но у нас есть оружие, которое позволит нам, уходя хлопнуть дверью.
Так хлопнуть дверью, чтобы никто и никогда больше не позволил себе
в нее постучать... и даже поскрестись!
Если нам придется уйти, мы действительно хлопнем дверью?
Молотов дал посмотреть.
Что значит это кино?
Я видел эту пленку.
Это значит, товарищ Сталин, что у американцев появилось
много обогащенного урана. Курчатов прикинул
цифры - сами они никак не могли столько наработать.
И кто им наработал?
Китайцы, папуасы? Мингрелы?
Нет, не мингрелы.
Это обогащенный двести тридцать пятый
уран немецкого происхождения. Американцы его перехватили.
А по данным четвертого отдела главного разведуправления,
еще около шестисот тонн где-то гуляет.
Товарищ Филин мне лично докладывал.
Пока Молотов и Курчатов
цифры прикидывают, пока у Филина неизвестно
где-то что-то гуляет, американцы
штампуют бомбы на немецком уране.
Что скажешь, Лаврентий?
Разве не так?
Нет. Товарищ Сталин, так не будет.
Обещаю.
Мы готовимся к трибуналу в Нюрнберге.
Американцы готовятся, англичане готовятся,
а у тебя уран гуляет.
Не может сам по себе уран гулять.
Кто-то в Германии его выгуливает.
И я уверен, этот кто-то сделает все, чтобы не допустить
торжества справедливости в Нюрнберге.
Урановая бомба в их руках,
если они сумеют её сделать.
Не сумеют, товарищ Сталин.
Мы этого не допустим.
Mы?
Виноват, я не допущу.
Согласно Вашему приказу, мой штурмбанфюрер,
объект и все подходы к нему осмотрены по периметру мною лично.
Посторонние лица, изменения в ландшафте и новые предметы в радиусе
полутора километров не обнаружены.
Можно доставлять посылку.
Хорошо.
Садитесь в мою машину на заднее сидение и сдайте оружие.
Это приказ.
Осторожней.
Шевелитесь, шевелитесь!
Быстрее, быстрее.
Вы так вцепились в свой портфель,
словно там хороший круг колбасы.
Честно признаюсь, от колбасы бы я тоже не отказался.
Но здесь, знаете ли, кое-что получше.
Единственный в своем роде
детонатор Отто Хоффмана.
Чей?
Отто Хоффман - это я.
Аккуратней ребята, как на передовой.
Забери водителя.
Я, знаете ли, изобрел дивный детонатор.
Но самое главное, что при ничтожном электропитании,
ну как вам объяснить, ну аккумулятор, понимаете?
Я не силен в физике, можно проще?
Хорошо, я объясню попроще.
Одним словом аккумулятора может
хватить до полутора лет, понимаете?
Стойте.
Но, что самое главное, время взрыва можно
выставить с точностью до...
До дня?
Что Вы, не только до дня. Часа, минуты и даже секунды.
Зеленгер, завяжите ему глаза.
Есть.
А, генерал!
Проходи, садись. У меня есть данные, что в Германии
есть силы, которые хотят сорвать Нюрнбергский трибунал.
У них в руках обогащенный уран.
Ты знаешь, чем это грозит?
Наш человек работает по этой теме и давно работает.
Только он пропал.
Давно пропал, почти год.
Что? Пропал, перебежчик?!
Нет, я за него ручаюсь. Он очень близко подошел к теме.
В конце весны сорок четвертого сообщил, что очень близко подошел
и предупредил, что на связь выйдет не очень скоро.
Но что-то очень давно не выходит, почти год.
Вот что ты бормочешь?!
У тебя, что нет специальных людей, которые могут его найти?
Как его зовут?
Клаус Зеленгер.
Он что же немец?
Нет. Почему немец? Наш, детдомовский. Коля Зеленин.
Да я бы послал человека, и человек такой есть.
Тоже в теме. И с Зелениным знаком.
Друзья они, в одном детдоме выросли.
Да, почитай, нет этого человека.
Как нету? Что, тоже пропал?
Нет, он не пропал, он попал. Под следствием он, у Обакумова.
Хорошее дело, у Обакумова. И что ему Обакумов шьет?!
В том-то и беда, что не шьет.
Он по морде съездил особисту. Извините,
ударил по лицу полковника.
Какого?
Полковника Косачева.
Что?
Косачева?
Какой он тебе полковник?
Я его лично представил к генералу!
Он без двух минут генерал!
А этот твой...
Ребров, майор Ребров.
Да, да! Майор Ребров!
Почти генерала и по морде?!
Так вышло.
Вышло?! А что без этого Реброва никак нельзя обойтись?
Таких как он нет. Талантливый физик.
В двадцать девять лет почти защитил докторскую диссертацию.
А что значит почти?
Что помешало?!
Война. Я его к себе взял в сорок втором.
Полгода он был в разведшколе.
Работать может при любых обстоятельствах.
Ну что ж, испортим Обакумову
его всегда хорошее настроение?
Шевелитесь! Шевелитесь!
Осторожнее!
Быстрее, быстрее. Давайте!
За мной.
Стой здесь.
Зеленгер, развяжите ему глаза.
Ставьте сюда.
Следующий!
Хоффман.
А?
Приступайте.
Ага.
Как интересно пахнет. Как забродившее вино.
Скорее, как забродившие яблоки. Не отвлекайтесь.
Вот он.
Так...
На какое время прикажете поставить?
Поставят без вас на нужное время. Клаус...
Всем на выход!
Зеленгер, садитесь в машину.
Наверху я все проверил, все чисто.
Посторонних не было, мой штурмбанфюрер.
Ты знаешь, что ты должен делать?
Да.
Ты помнишь, где и когда мы встречаемся?
Так точно, мой штурмбанфюрер.
Хорошо.
С этого дня зови меня просто - Олаф.
Да, мой... Да, Олаф. Это большая честь.
Внимание! Равняйсь!
Смирно!
Гауптштурмфюрер, специальная группа СС задание выполнила!
Солдаты, спасибо за службу.
Рейх не забудет вас. Зиг!
Хайль!
Ребров!
Я.
Пошли, Ребров, на выход.
Денис, они стреляют в затылок.
Вот тут было темно - зажегся свет.
Пальнут в затылок - погаснет свет. Поэтому, ничего не бойся.
Я и не боюсь.
Лицом к стене.
Вперед.
Иди, иди!
Ваши вещи? Посмотрите, распишитесь.
Еще оловянный солдатик был.
Не было ничего, опись посмотрите.
А я говорю, был оловянный солдатик, без него не уйду.
Ты что, здесь, что ли останешься?
Да.
Не, сколько чудаков видел, а? Всяких сумасшедших...
Слышишь? Лучше отдай.
Сыну хотел подарить на день рождение.
А тебе чё жалко, что ли? Ты детей не любишь.
Вижу, что не любишь.
Пока не знаю.
Ну, здравствуй.
Здравия желаю, товарищ генерал.
Гляди-ка, живой.
Так точно. Повезло.
Это твое везение - наша головная боль.
Дела наши не слишком хороши, Денис. Можно сказать, плохи.
Путешествовать любишь?
Раньше не очень любил. А сейчас после камеры хоть в Африку.
В Африку далеко. В Германию поедешь.
Садись в машину, по дороге расскажу.
Опять в Германию? Что-то конкретное?
Куда уж конкретнее?
Осенью будет процесс стран победителей над нацистскими преступниками.
Многим, очень многим этот процесс поперек горла.
Это как-то связано с тем взрывом?
Вот этот ты и выяснишь.
Несчастные люди. Страшно подумать, что с ними будет после войны.
Как вас? Кажется Отто?
Да.
Отто, дружище, у вас не найдется карандаша или ручки?
Конечно. Вот, пожалуйста.
Благодарю вас.
В игрушки играем?
Солдатики - моя страсть с детства.
Позвольте взглянуть.
Да, конечно.
В Вас еще жив ребенок. Во мне - нет.
А зачем вы его пометили?
Таковы правила, мой штурмбанфюрер.
Первая буква - род войск. Здесь "У", значит Улан.
Потом основные битвы, другие тонкости, название полка,
Ну и так далее. Долго рассказывать.
Но если вы позволите, я Вам расскажу.
Если долго, то не надо. У нас мало времени.
И это хваленый двигатель Мерседес.
Клаус, помогайте. А Вы что расселись? Вылезайте!
Да. Да, конечно.
Ну, что там?!
Сейчас.
Беги!
Беги! Беги!
Беги, беги!
Куда? Куда?
Что с вами?
Со мной ничего. Со мной кажется все.
В будущих войнах обойдешься без меня, парень.
Слушай, я его сейчас отвлеку, а ты уйдешь.
Ты должен уйти и выжить.
Только вот одна просьба.
Игрушка. Просто игрушка, одной женщине на прощанье.
На память. Доберись до Берлина и передай.
Конечно.
Западное предместье Берлина ...
Сейчас, постойте. Вот платок и карандаш, напишите на нем адрес.
Я обязательно все сделаю, обязательно.
Вы, кажется, спасли мне жизнь.
Беги! Беги!
Вы видели офицера СС?
Куда он пошел?
Вон туда.
Иди с богом.
В этом концлагере с мая сорок третьего находился мой брат.
Куракин, Игорь Куракин.
Вы неплохо говорите по-русски.
Надеюсь, я очень хорошо говорю по-русски?
Да, очень хорошо.
Вы были угнаны в Германию с советской территории?
Нет, я гражданка французской республики.
Вы русская?
Да.
Вы из белых?
Мои родители белые.
Отец - полковник. Мать - медсестра.
Они ушли из России вместе с бароном Врангелем на последнем корабле.
И вы не боитесь говорить мне это?
Я уже ничего не боюсь.
Иван Сергеевич, посмотрите: заключенный Игорь Куракин.
Ваш брат, товарищ Куракина,
Игорь Куракин, 1922 года рождения, Франция,
подвергнут нейтрализации восьмого июня 1944 года.
Что значит, подвергнут нейтрализации?
Ваш брат убит, Ирина.
А говорите, что ничего не боитесь.
Чего-то вы боялись. Мне очень жаль.
Иван Сергеевич, дайте водки.
Выпей.
Ну, давай, давай.
Давай, давай, давай.
Вам плохо, девушка? Садитесь, я Вам помогу. Садитесь.
Садитесь, аккуратнее, садитесь, я Вас подвезу.
Садитесь, садитесь, давайте, давайте.
Он очень хороший. Он такой хороший мальчик.
Он мясо не ел из принципа, даже когда врачи велели.
Он, он, он боль терпит... уже и слезы капают, а он все терпит... и терпит.
Он, за слабых всегда заступался. Всегда...
Он хотел воевать по-настоящему.
Ему было мало работать в сопротивлении.
Он хотел воевать по-настоящему.
Он пошел на Балканы, и он бы дошел, если бы не Жером.
Будь ты проклят, толстый Жером.
Успокойтесь, прошу Вас. Не надо.
Согласно Вашему приказу, мы отпустили майора Реброва из-под стражи.
Мы рассчитывали продолжить разработку Реброва в этих новых, сложных условиях.
Но по нашим сведениям майор Ребров сумел выехать из страны
и направляется в американскую зону оккупации в Нюрнберг.
Сумел выехать? Что ж ты не взял у него подписку о не выезде?
Если этот Ребров окажется врагом, если он спутался с американцами,
кто-то за это должен будет ответить!
Ха! Ты его разрабатывал, ты и ответишь!
Свободен.
Пошли срочно шифровку Викентию.
В Нюрнберг едет майор Ребров. Пусть Викентий за ним присматривает. Все.
Извините. Я кажется, заснула.
Ничего, ничего.
Значит, Вы - настоящая княжна?
Кто, я?
Да.
Кто вам сказал?
Вы сказали. Почему Вы испугались?
Я не испугалась. Я уже никого не боюсь.
Да, я - княжна. Четвероюродная внучка графа Толстого.
Это значит, с вашей бабушки Толстой писал Наташу Ростову?
Вы читали Толстого?
Читал. А что Вас это удивляет?
Вы пролетарский офицер.
Что Вы можете в этом понять?
Дело в том, что я - сирота. Вырос в детдоме.
Кто мои родители я не знаю.
Может они были пролетарии, а может - князья.
На князя Вы как-то не очень похожи.
Это потому что я не на коне. Когда я на коне - вылитый князь.
А зачем Вам в Нюрнберг?
Там будет процесс над нацистскими преступниками.
Меня наняли американцы.
Им нужны были машинистки и стенографистки со знанием языков.
Были выходные, я отправилась в вашу зону. Хотела найти брата.
Мне очень жаль.
Извините. Я просто не привыкла проявлять эмоции при посторонних.
Мне, правда, очень жаль.
Постойте, мне нужно было
выйти еще вон там, у Маркус Кирхи.
Как Вы ориентируетесь в этих развалинах?
Приноровилась. Спасибо Вам, господин майор.
Денис. Для вас просто Денис.
Как зовут Вашего солдатика?
Не знаю, наверно Коля... Точно, Николай.
Я вас провожу?
Ни в коем случае. Здесь два шага.
Мы, машинистки живем в бывшей богадельне при Маркус Кирхе.
И нас, хлебом не корми, дай поглядеть - кто кого провожает.
Здесь может быть небезопасно.
Да, тут везде крысы. Но я не боюсь крыс.
Найдите как-нибудь меня, майор Денис.
До свидания, княжна.
А! А!
Отпусти!
Карточки!
У Вас все хорошо? Все в порядке, княжна? Скажите...


Серия 2

Почему ты уехала? Я же обещал тебе помочь.
Я не могла ждать.
Ну конечно, ты опять скажешь, что это твоя битва.
Да, это моя битва.
Это твой дурацкий характер и безрассудство.
Ты поехала одна на советскую территорию. Села в машину к неизвестному человеку.
Между прочим, это неизвестный человек спас мне жизнь.
Господа, я вам не помешаю?
Денис, слава Богу. Вам лучше?
А где я?
У меня. Я удачно оказался рядом.
Крафт - мой старый друг, Денис.
Крафт, Вы немец?
Нет. Мой отец был немец.
Потом ему это надоело, и он стал американцем.
Потом заскучал в Америке.
И стал французом.
А во Франции родился я.
Там я и познакомился с этой капризной княжной.
Настолько капризной, что это мне все надоело,
я заскучал и стал американцем.
А если мне надоест быть американцем,
то я стану русским и вступлю в эту вашу, как ее, ВКПБ.
Как Вы думаете, майор, меня примут в Вашу ВКПБ?
Алекс, Вы совсем замучили Дениса своими разговорами.
Денис, Алекс - репортер. Он будет представлять Вашингтон Пост на предстоящем процессе.
Господа, пока я вам не надоел, я, пожалуй, пойду.
Я еще не успел устроился в Нюрнберге.
Это не так-то просто.
Мало осталось целых домов, но мы что-нибудь придумаем.
Я бы предпочел, чтобы ты в этот дом входил через парадные двери.
Как это было принято у наших предков.
Я слишком долго следил за Вашим домом, дядюшка.
Здесь слишком часто бывают американцы.
А мне ни к чему встречи с ними.
Всегда и везде входи через двери.
И всюду входи хозяином. Ты меня понял? Понял?
Да.
А Вы хозяин в своем доме сейчас?
Да, я хозяин и сейчас, и всегда.
Вы уверенны?
Я гостеприимный хозяин.
Американец, француз, русский. Я рад любому.
Да? И евреям?
Даже евреям.
Впрочем, их не так много осталось. Олаф, дай дослушать. Потом поговорим.
Дядюшка, и все же, а что у Вас тут делают американцы?
Пьют.
Пьют? Не хотел бы я, чтобы они осушили Ваш погреб с рейнским.
Я думаю нам пора.
Вы думаете, он уже там?
Благодарю. Чайковский?
Я не замечал у Вас тягу к русской музыке.
Да, очень женственная музыка, как и весь этот народ.
Я слушаю этот вальс, Олаф, нежный, как барышня из пансиона
и пытаюсь понять, как эта Россия, женщина по характеру,
могла сломать хребет железному Рейху? Мужскому Рейху.
Пошли. Ты все проверил?
Да.
О связях Барона с верхушкой Рейха ходят легенды.
Почему его нет в списке обвиняемых на процессе?
Легенды не факты.
Барон слишком умен, чтобы угодить на скамью подсудимых.
Что это?
Это американцы.
Что?!
Мой дом - твой дом, а они гости.
Веди себя соответственно, не делай резких движений.
Прошу вас.
Мы вас не очень потревожили, господин Барон?
Ваша вишневка любимая готова.
Мы с моим племянником попиваем ее понемногу.
Олаф фон Либенфельс. Племянник хозяина этого дома.
Совершенно не ожидал Вас здесь встретить, Олаф фон Либенфельс. Барон.
Это от чего же?
Я предполагал, что Вы прячетесь в каких-нибудь катакомбах
или в какой-нибудь чертовой Аргентине.
Помилуйте, полковник. Что делать моему племяннику квалифицированному юристу,
в какой-нибудь Аргентине?
Я не знаю, а что в Аргентине тоже есть правосудие?
По правде говоря, Барон, я тоже не знаю
есть ли в Аргентине правосудие.
Но кое-что я знаю о вашем племяннике.
И возможно это для Вас будет откровением. Дейв.
Хотите взглянуть, Барон?
Я Вам верю, полковник Смит.
Это досье штурмбанфюрера СС, Олафа фон Либенфельса.
Нет, нет.
Да, барон, да...
Ваш племянник - штурмбанфюрер СС. Или я ошибаюсь, Олаф?
Нет, Вы не ошибаетесь.
Я мечтал стать офицером СС и стал им.
Если Вы хотите меня обвинить, арестовать или убить,
так обвиняйте, арестовывайте и убивайте.
Но оставьте в покое моего дядюшку, слышите?
Он старый человек.
Успокойся, мальчик. Я - крепкий человек.
В составе дивизии «Мертвая голова» вы воевали под Курском.
Дивизия полегла почти полностью - вы остались живы.
Потом вы оказались в команде Отто Скорцени.
И даже участвовали в операции по освобождению Муссолини.
И, кстати, Скорцени очень высоко отзывался о ваших профессиональных достоинствах.
Вот его рапорт Гитлеру...
Вы здесь отмечены особо.
Что Вы хотите от меня?
Я несу ответственность перед своим правительством и его союзниками
за безопасность судебного процесса.
Мне нужна мощная агентурная сеть.
А Вы, Олаф, штурмбанфюрер СС.
Весь последний год войны вы прослужили здесь, в Нюрнберге.
Вы легко отличите любого уроженца Нюрнберга от опасного чужака.
Уже поступают угрозы и судьям, и следователям, и подсудимым...
Вы хотите, чтобы я на Вас работал?
Да.
Что взамен?
Когда с вами начнут разбираться, ваше сотрудничество с нами будет учтено.
Возможно, вы избежите тюрьмы.
И получите шанс узнать,
есть ли правосудие в этой чертовой Аргентине...
Вы согласны?
Да.
Дейв.
Здесь пропуск по тому, что осталось от города.
Аккредитация на предстоящий процесс в качестве независимого юриста...
Здесь пропуск к нам, то есть к господину полковнику.
Господин полковник - это я.
Давайте, начинайте работать Олаф.
И глядите в оба.
И помните: каждый ваш шаг будут отслеживать мои люди...
Прощайте Барон. Мы бы продолжили, но, увы, я на службе.
Всего хорошего. Прощайте.
До свидания.
До свидания.
Ну, досье, я понимаю. Но откуда они взяли эти фотографии?
От меня.
Что?!
Разумеется от меня. Я обеспечил тебе защиту,
о которой сегодня не может мечтать ни один немец.
Тем более, штурмбанфюрер СС.
Не подведи меня, Олаф.
Американцы ищут добычу.
Я убедил этих охотников, что лучшего егеря, чем ты найти невозможно.
Не беспокойтесь, дядюшка. Не подведу.
Добрый день, госпожа Краузе.
Этому русскому офицеру нужно жилье. Майор Ребров.
Здравствуйте.
Хорошо. Можете жить здесь, господин русский.
Я не возьму с вас платы. Мне нужна лишь защита.
Прошу вас.
Ну как?
И вот еще. Если вам нужна женщина,
господин офицер, не ищите ее на улицах. Обратитесь ко мне.
Простите?
Вы меня плохо поняли, господин офицер.
Я говорю о своей племяннице Анне.
Она всегда к вашим услугам.
Как-нибудь в другой раз.
У нашей дамы гость.
Страстный поклонник?
Это вряд ли. Только что закончилась война. Не сезон.
Ладно, Джек. Проверим на выходе.
В это трудное время люди должны помогать друг другу.
И двери моего дома открыты для каждого. Присаживайтесь.
Я могу предложить вам немного еды, молодой человек.
Кое-что из одежды, но ничего больше.
И пусть то, что вы видите, не смущает Вас, это ветошь, а не роскошь.
Я живу скудно, достаточно скудно.
Вы знаете, вероятно, Вы меня не совсем правильно поняли.
Видите ли, один офицер, офицер СС...
Я не имею, и не имела дела с эсэсовцами, молодой человек.
И мне кажется, я понимаю, зачем вы сюда пришли.
И мне стоит указать Вам на дверь.
Пожалуйста, я очень Вас прошу, пожалуйста, выслушайте меня до конца.
Этот офицер, он был ранен, понимаете?
Он написал мне Ваш адрес и попросил передать
вот этот предмет.
На прощанье.
Он был очень сильно ранен. Возьмите.
Поверьте, я просто выполняю его просьбу.
Вы сказали, он был ранен?
Да.
Когда?
Весной, еще, когда шла война.
В Нюрнберге, помните, тогда город сильно бомбили.
В Нюрнберге...
Да, Нюрнберг...
Я.. я больше ничего не знаю.
А, извините, можно я спрошу...
Извините.
Спасибо вам.
Извините.
За нами.
Простите! Кто вы?
На каком основании? Простите, но что происходит?
Я исчезну на время. Не теряй, люблю. Клаус.
Есть кто-нибудь дома?
Хозяева!
Вы ищете этого эсесовца, господин офицер?
Я ищу своего друга, Клауса Зеленгера.
Но вам не повезло. Он ускользнул от вас.
Что вы имеете в виду?
Ну, его убили еще в мае.
Убили... Вы это видели сами?
Нет, слава Богу, не привелось.
Но здесь была полиция, они мне сказали.
Все тут перерыли, я за ними еле прибрала.
Я тебе помогла прибрать, я тебе всегда помогаю.
Да, Гретхен. Ты у меня умница, маленькая моя.
Держи.
Спасибо, господин офицер.
Спасибо.
А что за полиция? Гестапо?
Нет, обычная полиция.
Инспектор Мозель, он расследует это дело.
Вы напрасно тут что-то ищете.
Инспектор Мозель и его люди все забрали.
А может быть, Вы видели вот таких оловянных солдатиков?
Нет, такого не припомню.
А? Вот такие.
Нет, я впервые о них слышу. Но господин Мозель забрал письмо.
Какое письмо?
Я не знаю, я не читаю чужие письма.
Оно было в ящичке,
и господин Зеленгер не успел его прочесть.
Так, так, так. Мозель, инспектор Мозель.
Вы не волнуйтесь, мы вас не будем долго задерживать
Ваше имя?
Отто.
Меня зовут Отто Хоффман.
Вы офицер? Солдат? Почему вы в штатском?
Я ученый.
Вот, изобретатель. До войны я был в магистратуре.
Но я не воевал против Вас, правда.
Все вы так говорите.
Я вообще не воевал. Меня не взяли по состоянию здоровья.
Что вам было нужно от Ольги Чеховой?
От кого, простите?
Не валяйте дурака!
Вас задержали, когда вы выходили из дома актрисы Ольги Чеховой.
Мне действительно показалось очень-очень знакомо ее лицо.
Я все время пытался вспомнить фамилию.
И у нее в доме было много фотографий, правда.
Зачем же вы пришли к ней? Если вы, как говорите, ее не знали?
Меня просил один человек. Офицер.
Знаете, он был сильно ранен.
Мне кажется, он очень ее любил.
Он просил передать ей один предмет.
Что? Письмо?
Нет.
Солдатика. Оловянного солдатика.
Да?
Да.
Солдатика?
Да, солдатика.
И что это значит?
Мне кажется, он, он хотел, чтобы она его навсегда запомнила.
Он ведь тоже был солдатик.
То есть простите, я хотел сказать, что он был солдат.
Скажите, Вы меня арестуете?
Вы меня в чем-то обвиняете?
Мы вас ни в чем не обвиняем.
Но вы должны нас понять, время сложное.
На нас лежит ответственность за безопасность известной актрисы...
Вы свободны, Отто Хоффман.
Далеко собрались, госпожа Чехова?
Зачем Вам это знать?
Я что не могу поехать, куда я захочу? Я под арестом?
Нет, нет, вы не под арестом.
Но такова наша служба.
Если с вами что случится, отвечать будем мы.
Я еду в Нюрнберг.
В Нюрнберг? Зачем в Нюрнберг?
Затем, что Вы мне надоели.
Надеюсь, что в Нюрнберге, я вас точно не увижу.
До встречи, госпожа Чехова.
Добрый день.
Мне нужен инспектор Мозель.
Йохан!
Собирайся, тебя опять пришли арестовывать.
Кто на этот раз?
Кажется, русские.
Да, я помню это дело.
Этот человек, я уж не знаю, зачем он вам понадобился,
был расстрелян на улице неизвестными людьми...
Кто-нибудь видел этих людей?
Нет... Я не мог довести расследование до конца, господин офицер.
Потом начались такие бомбежки, что было не до расследований.
Хозяйка сказала, что Вы взяли какое-то письмо из ящика убитого.
Да, это так. Наблюдательная дама
Оно при вас?
Нет. Все бумаги и вещественные доказательства по всем делам
перешли во владение оккупационных войск.
А от кого было это письмо?
Точнее сказать, открытка...
С фотографией какой-то кинодивы.
Ольги Чеховой?
Возможно, я не смотрю кино.
А от кого письмо было?
От Клауса Зеленгера.
Что Вы хотите этим сказать?
Ровно то, что сказал.
Убитый сам послал себе письмо.
Там не было обратного адреса, но почерк ...
Почерк был, несомненно, его....
Наверное, вы хотите знать, что было в этом письме?
Очень.
Там было лишь два слова: имя и фамилия.
Отто Хоффман.
Отто Хоффман.
Да.
Вы узнали кто это?
Нет, не успел.
Но мне бы очень хотелось узнать, кто такой Отто Хоффман.
Потому что у меня пока есть только одно объяснение,
почему убитый перед смертью, господин Зеленгер,
послал на свой адрес письмо с именем этого Отто Хоффмана.
Он сообщил имя своего убийцы.
Браво, молодой человек.
Значит, Отто Хофман.
Да.
Хорошо, я посмотрю. Я уже закончила.
Готово.
Здравия желаю, барышни.
Комиссар твой пришел. Ох, каков.
Он не комиссар, Елена Васильевна,
он просто майор инженерных войск.
Уже просто майор, понятно, просто майор.
Интересно, а к кому он пришел?
Девочки, работаем, перерыва не было, работаем.
Ирина, мог бы я Вас попросить на одну минутку?
Об этом следует спросить у Елены Васильевны. Она у нас старшая.
Елена Васильевна, мог бы я Вас попросить...
Дорогой мой майор,
в Вашем распоряжении только семь минут.
Благодарю Вас.
До свидания, барышни.
Девочки! В чем дело? Работаем!
И все-таки я Вас нашел.
Это было нетрудно.
Эта Ваша Елена Васильевна, очень строгая.
Трубецкая? Да.
Две войны прошла сестрой милосердия.
А сестры милосердия, Денис, они хоть и называются милосердными,
на самом деле, очень строгие,
потому что видят много крови и горя.
Как поживает Ваш друг Алекс?
Крафт? Не знаю.
Я не видела его с тех пор, как он повез Вас устраиваться.
Как Вы, кстати, устроились?
Великолепно, если не считать хозяйку. Но хозяйку можно не считать.
Семь минут.
Что?
Нам дали семь минут. Они кончаются.
Вы что-то еще хотели мне сказать, Денис?
Да, у меня есть к Вам одна маленькая просьба.
Вы имеете доступ к муниципальному архиву?
Да. Нам приходится работать с документами.
Следователи ищут преступников. Мы перепечатываем все, что они требуют.
Мне нужно разыскать одного человека,
и я не хотел бы, чтобы об этом узнали американские спецслужбы.
А мне... А мне очень нужно его найти. Отто Хоффман.
Отто Хоффман?
Да. Вы мне поможете?
Хорошо я постараюсь. Время вышло, майор.
До встречи, княжна.
Найти человека в архиве.
Он что, сам не мог этого сделать? Или поручить кому-то?
Я не знаю.
И из-за этого пустяка, этот майор приходит сюда.
Выходит так.
Ну-ка, посмотри мне в глаза. Посмотри мне в глаза.
Ну, не знаю, может быть, ты и права.
Лучше влюбляться после войны, чем перед ее началом.
Я не уверенна, что я влюблена.
Тем более что...
Тем более, мы не должны влюбляться в комиссаров.
Это всегда для нас заканчивается либо ничем,
либо очень плохо.
Я не об этом.
Я просто подумала об Алексе.
Вот это обнадеживает меня.
На. Почаще думай о нем.
Красивая. Породистая.
Скажи, это правда, что она спала с Гитлером.
Нет. Я так не думаю.
Почему?
Ну, потому что мы не давали ей такого задания.
Она помогает нам?
Да. Немного.
Они пробили шестнадцать раз, я считала.
Их бывший хозяин сошел с ума после последней бомбежки.
И, похоже, заразил часы своим безумием.
Желаете приобрести эти сумасшедшие часы?
Нет, спасибо.
Ну, мебель вас вряд ли заинтересует.
В Нюрнберге сейчас практически не осталось домов,
где можно было бы ее поставить.
Другое дело - украшения.
Вы знаете, у меня есть потрясающая камея эпохи Людовика Четырнадцатого.
Работа самого Вателя.
Полковник вермахта, который вывез ее из Парижа, погиб.
А дети продали мне ее за бесценок. Хотите приобрести?
Благодарю Вас. В следующий раз.
Я хотела Вам показать одну вещицу. Игрушку, точнее сказать.
Она принадлежала человеку, который настоятельно рекомендовал именно вас.
Это его посмертная воля.
Улан Старой наполеоновской гвардии.
Возьмете?
Обязан взять. Посмертная воля. Вы знаете, деньги сейчас ничто.
Ээ, пожалуйста, возьмите взамен вот эти серьги.
Сделаны по эскизу самого Альфонса Мухи, в тысяча девятьсот восьмом году.
Прекрасная вещь. Они очень Вам идут.
Госпожа Чехова, когда еще мы с вами увидимся?
Знаете что, они Ваши!
Нет, нет.
Я Вас умоляю, я очень вас прошу, примите от меня этот дар.
Вы будете их носить и вспоминать, и вспоминать меня.
Я буду помнить о Вас, господин...
Стефан... Просто Стефан.
Как Вы себя чувствуете, Лей?
Отвратительно.
Если бы Вы мне дали глоток бренди или
хотя бы ваш вонючий виски, я бы себя чувствовал гораздо лучше.
Мы дадим Вам бренди.
Но Вы обещаете быть с нами откровенны?
Да, да, да.
Только не пытайтесь вынуть из меня государственные тайны рейха. Я присягал.
Какая присяга, Лей? Рейха больше нет.
Смешные люди. Это так вам только кажется.
Скоро вы услышите трубный голос рейха. Скоро вы ужаснетесь.
Еще грянет гром...
О чем вы, Лей? Какой гром? Рейх капитулировал.
Ничего, ничего, скоро, скоро
миллиарды невидимых маленьких солдат спустятся с гор.
Они выкованы в центрифугах Титтельмейстера! Скоро вы ужаснетесь.
Против них - вы ничто. Против них нет защиты.
Успокойтесь, Лей. Дать вам еще бренди?
Да, да, да...
Не надо.
Да, прошу прощения. Очень жаль.
Чего вам больше всего жаль?
Жену.
Мою любимую, терпеливую Ингу.
Я погубил ее.
Ваша жена тоже пьет?
Она покончила с собой. Она не поверила мне.
Я ее молю, Инга любимая, вернись ко мне.
Ну, хотя бы приснись мне.
Свинья, кретин, пьянь.
Миллиарды невидимых солдат спустятся с гор. Белая горячка
Ладно, Стив, это не наше дело. Его допросят другие.
Извините, дядюшка, время нервное, этикет смешон.
Лихо, по-рыцарски, смотри не превратись в Лея.
В Лея?
Да.
Да Лей родился алкоголиком.
Я не имел чести присутствовать при его рождении.
Но послушай, кем он стал.
И убедись, что алкоголь опасней, чем женщина.
Опаснее даже, чем твой рейхсфюрер, гори он в аду.
Скоро вы ужаснетесь, еще грянет гром.
О чем вы, Лей? Какой гром? Рейх капитулировал.
Ничего, ничего, скоро, скоро
миллиарды невидимых маленьких солдат спустятся с гор.
Они выкованы в центрифугах Титтельмейстера!
Скоро вы ужаснетесь.
Против них - вы ничто. Против них нет защиты.
Белая горячка.
Ладно, Стив это не наше дело. Его допросят другие.
И эти другие поймут, откуда эти центрифуги и эти невидимые солдаты.
Все, что им наболтал этот подонок.
Пьяная свинья. Чтоб он сдох.
Да, было бы неплохо, если бы его несчастная жена простила
и позвала туда к себе.
Совсем было бы хорошо,
если бы это было сделано до начала кошмарного процесса.
Еще вишневки?
Нет, дядюшка, спасибо.
Здравия желаю, товарищ генерал.
Здорово. Ну что?
Дела плохи. Колю действительно убили.
Донесение из полиции, седьмого мая сорок пятого года.
Думаю, скоро выйду на убийцу.
Что значит думаю? Что значит выйду? Это не доклад.
Виноват, товарищ генерал.
Виноват. Портфель!
Есть.
Возьми. Свободен.
Слушаюсь.
Здесь все.
Аккредитация на процесс, право проводить допросы, участвовать в экспертизах.
С американцами все обговорили.
Допрашивать будешь в их присутствии.
Все экспертизы только с их участием.
Смотри не проколись. Форма одежды - штатская.
Понял.
В первую очередь, допросишь Лея. Он работал с Титтельмейстером.
Потом Шпеер. Значит, Лей, Шпеер.
Да и выясни, кто и за что убил Колю.
Есть.
Да, Денис, есть у тебя еще одна головная боль.
Ты полковника Косачева помнишь, которому по морде съездил?
Пока не забыл.
Так вот представь.
Приходит этот полковник Косачев к Абакумову в генеральской форме,
с лампасами пришел, представляешь?
Потому что Абакумов должен был вручить ему генеральские погоны,
а вместо этого, этими погонами Абакумов его по морде, по морде, по сусалам.
Всю рожу в кровь разбил.
Погоны выбросил, лампасы приказал спороть.
Рано тебе, говорит, полковник в генералы метить.
За что ж он его так?
Да не за что, за кого. За тебя, Денис.
Когда тебя по личному приказу товарища Берии с Лубянки освободили,
Абакумов впал в истерику.
Почему Ребров, что за Ребров, кто такой Ребров?
Короче, я к чему это говорю. Полковник Косачев едет в Нюрнберг.
Официальная версия - обеспечение безопасности участников процесса.
А на самом деле должен выяснить -
действительно, кто такой Ребров?
Почему Ребров? И как этого Реброва в бараний рог согнуть?
И меня грешного заодно. Понял?
Понял.
Удачи тебе.
Время, Денис, не пошло. Оно побежало.
Часики тикают: тик-так, тик-так, тик-так. Давай.


Серия 3

Это тебе.
Спасибо. Спасибо.
Ой, подождите! Здесь один, а нужно два. Два нужно.
Два... Два будет завтра.
Мой друг расплатится вторым.
Один клиент - один чулок. Два клиента - пара. Договорились?
Спасибо. Спасибо.
Здесь, на этом месте.
Э! С дороги.
Бежим, бежим, бежим!
Пустите!
Только не отставайте.
Я никуда с Вами не пойду!
Кто Вас просил его бить?
Надо было его убить.
Не надо было.
Мы теперь с сыном подохнем с голоду. А он - постоянный клиент,
и друзей приводит.
Что?
Понимаете?
Не понимаю.
Они дают нам чулки и сигареты. На это можно хлеб выменять.
А теперь меня будет разыскивать армейская полиция.
Ты же немка?!
Да, я немка!
А ты кто? Эсэсовец? А может гестапо?
Это все из-за вас! Это вы нас бросили на панель, ублюдки!
Из-за вас все! А я сейчас позову патруль,
и пусть они тебя расстреляют.
Помогите! Помогите!
Молчи.
Помогите!
За мной следят янки, поэтому буду краток.
Слушаю.
Есть дело, Гюнтер.
Доктор Лей много болтает и никак не может успокоиться.
Он в руках наших врагов. Его очень хорошо охраняют.
Я знаю.
И я помню, ты мне рассказывал, что у тебя есть знакомый тюремщик?
Да.
Хорошо.
Вот эту записку должен найти у себя в камере Лей.
Я все понял.
Майор, Вы ведете себя, как мальчишка-юнкер.
Почему бы вам не постучаться в дверь?
Как это принято у воспитанных людей.
Простите, не утерпел.
Вы хотели сказать - не сдержался.
Точно так.
О, Господи. Ой, ой, ой.
Вы?
Я.
Пришли дать мне еще одно поручение?
Ну что Вы! Просто проходил мимо и нестерпимо захотел вас увидеть.
Майор на исходной позиции?
Здравствуй, Алекс.
Дорогая, закрой окно. Осень на дворе, простудишь себя и своих подружек.
Действительно, веду себя, как последний глупец.
Закройте окно, простудитесь.
Что ж, до встречи.
Я хочу с вами поговорить, майор Ребров.
У нее погиб ее любимый брат.
Я знаю.
В Париже умер ее отец.
Этого я не знал.
Вы хотите приударить за бедной девушкой?
Приударить?
Может быть, она Вами увлечена.
Но вы ведь советский офицер, а она гражданка свободной Франции.
Я бы не хотел, чтобы Вы были причиной её нового горя.
Я смотрю, Вы сильно ее увлечены.
Увлечен?
Если Вы, майор, вольно или невольно причините ей боль,
Вы станете моим врагом.
Я все понял, Алекс.
Вы можете помочь мне в одном деле?
Я специалист по оружию массового уничтожения.
Мне нужно встретиться с Леем и Шпеером.
Для этого мне требуется разрешение полковника Ричардсона.
Шпеер понятно, министр вооружения рейха.
Но причем тут Лей? Эта проспиртованная руина.
Вы мне поможете?
После обеда полковник Ричардсон проводит час-другой в баскетбольном зале.
Сейчас два часа и он там. Вы играете в баскетбол?
Пас, пас! Выше, выше!
Быстрее, мяч уходит, быстрее!
Двигаемся, двигаемся!
Добрый день, полковник.
Добрый день.
Пожалуйста.
Здесь подписи Вашего начальства.
Ну, Шпеера Вы сможете допросить не раньше, чем через три недели.
А что, господин Шпеер отсутствует?
Ну, зачем Вы обижаете наших тюремщиков?
Нет, он в камере, его круглосуточно допрашивают.
Просто он всем нужен. Нашим, вашим, французам, англичанам.
К нему очередь, как к голливудской звезде.
Ему спать не дают. И адвокаты подали жалобу.
Вот, другое дело - Лей.
А я могу его допросить?
Да, можете, но не сегодня.
Сегодня его тоже допрашивают.
Подержите, пожалуйста, полковник. Туда?
Туда.
Браво майор. Ну ладно, так и быть.
Сегодня двадцатое, записываю вас на двадцать четвертое, на десять утра.
Спасибо, полковник.
Опа! Вот так!
Хороший зал.
Что эта за игра?
Когда этот процесс закончится, вы меня научите в нее играть?
Когда процесс закончится, вы вряд ли захотите сюда прийти.
Приговор будут приводить в исполнение здесь, в этом зале.
А вешать будет кто-нибудь из этих парней.
Ваш пропуск.
Две недели назад мы вывели его из острой фазы.
Но Лей начал заговариваться, беседовал с умершей женой.
Жена давно умерла?
Она покончила с собой в самый разгар войны...
Лей довёл ее до полного отчаяния своим пьянками, оргиями.
Он адекватен?
Как военный психолог я не могу принять решение об его вменяемости.
Я уполномочен предъявить Вам обвинение.
Они все в этой папке. И Вы должны ознакомиться с ними.
Убери!
Нам лучше уйти.
Мда, пожалуй.
Нет, нет, нет! Никто не уходит.
Нет. Или дайте мне выпить, или не оставляйте одного.
Вы можете идти, господа. Я побуду с ним немного...
Хольценбайн.
Да.
Вы работаете в тюрьме рядом с Дворцом юстиции?
Откуда Вы знаете?
Молчите и слушайте.
Вы убираетесь в камерах. В одной содержится доктор Роберт Лей..
Но...
Я вам сейчас кое-что передам,
а Вы это передадите Лею и сделаете все точно и незаметно. Ясно?
Послушайте, Гюнтер.
Я ведь верно помню? Вы - Гюнтер, и вы жили в этом квартале.
Мы с вами в детстве играли в футбол, и вы были капитаном...
И я знаю, кем вы стали...
Война закончилась, Гюнтер.
Вы больше не мой капитан. И вы не вправе мне приказывать.
К тому же, меня уволят, если я нарушу инструкции.
Хольценбайн, послушайте меня.
Для нас все только начинается, нас очень много.
Мы ничего не боимся.
Какая красивая девочка, как тебя зовут? А?
Видишь это? Я сейчас брошу ее в твою конуру, и спокойно уйду.
Ты будешь долго соскребать останки твоих детишек,
жены и матушки, ясно? Есть возражения?
Нет возражений.
Прекрасно.
Я вам могу дать немного выпить, доктор Лей. Совсем немного
Вы очень добры...
Смит, просто Смит.
Спасибо, спасибо, Смит.
Наши егеря допросили вас в горах после ареста.
Я видел протокол.
Вы там что-то говорили о миллиардах невидимых солдат,
выкованных в центрифугах доктора Титтельмейстера.
Егеря вас не поняли, но я понял вас хорошо.
Речь шла о миллиардах радиоактивных частиц.
И о центрифугах, для обогащения урана.
Расскажите мне о Титтельмейстере.
Мы с доктором Титтельмейстером действительно хорошо провели время.
Это правда.
Надо сказать, что я небольшой любитель баварских девчонок,
но у Титтельмейстера потрясающий вкус.
Меня больше интересуют его центрифуги.
Те, что были в горах, и исчезли.
Вы их видели. Сколько их?
Их было немного.
Две студентки из Фрайбурга, и четыре - из Мюнхена.
Хватит Лей!
Постарайтесь хотя бы вспомнить, как выглядела центрифуга!
Кто?
Как она выглядела, черт бы вас побрал?!
Плохо она выглядела. Не могла мне простить.
Идиот.
И убила себя.
Полковник Ричардсон просил прийти меня в пять.
Угу.
Майор Ребров.
Хорошо.
Пожалуйста.
Майор Ребров. Да. Все верно. Одну минуту.
Вас проводят.
Инга.
"Дорогой Роберт, я гляжу на тебя с моей прекрасной высоты"
"И мое сердце стонет от любви и жалости к тебе".
"Я здесь давно простила тебя, мой маленький Роберт".
"Здесь не бывает обид и разлук".
"Приди ко мне, мой маленький глупый Роберт".
"Иди ко мне, и я утешу тебя".
Доктор Гилберт.
Майор Ребров.
Я обязан предупредить вас, что психическое состояние Лея нестабильно.
В ближайшее время его намерены перевести в тюремную больницу.
Учитывая это, я рекомендую вам, майор, избегать следующих вопросов.
Ну, что ж хорошо.
Прошу.
Спасибо.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Допрос, майор, будет проходить в моем присутствии,
в присутствии врачей Келли и Гилберта
и представителя защиты обвиняемого.
Приведите заключенного.
Садитесь.
Спасибо.
Лей повесился.
Господа... Господин майор... допрос состояться не может.
Заключенный Лей мертв.
По предварительной версии - он покончил с собой.
Ольга, дорогая.
На правах старой дружбы - как ты называешь то,
что произошло с Германией?
Катастрофа. Трагедия. Несчастье.
Очень хорошо, очень хорошо.
Ты запомни эти слова, и в конце разговора их перескажешь.
Так, микрофончик. Ну что, можем?
Итак, начнем. Как ты оказалась в Германии?
Был тогда коммунистический министр Луначарский,
и он мне разрешил выехать в Германию
поправить мое здоровье.
В России начался голод.
А здесь, в Германии на меня посыпались предложения,
а мне было всего двадцать три.
Снялась у Мурнау, "Замок Фогелед".
Успех был колоссальный.
Потом, "Хоровод смерти".
Успех был оглушительный.
Снялась в ста сорока фильмах.
А какой фильм Вам больше всего нравится, господин режиссер?
Мне? Я даже не знаю... Все.... Да, все.
Ну, так не бывает.
Это у них репортеров бывает, а у вас режиссеров - нет.
По правде говоря, я не режиссер, госпожа Чехова
Я так и поняла. Вы кто?
Пожалуй, я выйду. Ужасно хочется курить.
Ваши друзья в Соединенных штатах, они хотели уточнить.
Это правда, что русские арестовали вас и увезли в Москву?
Правда.
И вот вы здесь. Удивительно.
Да, меня отпустили.
Я вернулась двадцать шестого июля обратно в Берлин.
И как с вами обошлись в Москве?
В высшей степени корректно.
И что вам сказал Сталин?
Я не была ему представлена.
Что вы от меня хотите?
Я хочу понять, почему русские освободили вас
и даже разрешили вернуться в Германию.
Загадочная русская душа.
Или загадочная русская разведка?
Я не понимаю, о чем вы говорите.
Постараюсь объяснить.
Русские вас выпустили, несмотря на то,
что вы были в дружеских отношениях с Гитлером,
Геббельсом и другими преступниками.
К сожалению, великие артисты обречены быть в опасной близости к любой власти.
Вам придется это повторить в присутствии американских присяжных.
Вы мне что? Вы мне угрожаете?
Почему вам не сиделось в Берлине?
Там до советской зоны - только шаг...
Нет, вас потянуло в Нюрнберг. А здесь - мы.
Здесь я, полковник Смит.
И за моей спиной - американское правосудие,
неласковое, очень неласковое к пособникам кровавого нацистского режима.
Те, которые увезли Вас в Москву, и отпустили,
они ведь еще раз постучатся в вашу дверь?
Иначе для чего они вас отпустили?
А почему бы вам не арестовать меня прямо сейчас?
Если я потом спрошу Вас, кто и зачем стучится в вашу дверь?
Вы ведь расскажете мне об этом?
Я подумаю.
А я нашел, что Вы просили. Отто Хоффман.
Жил он в самом центре.
Теперь снимает комнату у госпожи Зендельмайер,
за рекой Пегниц, в районе Фюрта, на берегу.
Там и зарегистрирован оккупационными властями.
Спасибо Вам, дядюшка Михаэль.
Вам сделать выписку?
Нет, нет. Я запомнила, спасибо.
Вас проводить?
Я был бы очень рад,
но я обязан все здесь осмотреть и запереть.
Закон и привычка. Привычка и закон...
Скажите этот Хоффман - ваш немецкий родственник?
Нет, дядюшка Михаэль.
Меня попросил узнать о нем один хороший человек.
До свидания. Спасибо вам, дядюшка Михаэль еще раз.
До свидания.
Мистер Стюарт, это архив магистрата.
Разрешите доложить.
За истекший день было всего лишь три запроса.
Сотрудница аппарата международного трибунала
Ирина Куракина запросила данные о некоем Отто Хоффмане.
Здравствуйте, мне срочно нужен господин Ребров.
Русский офицер, Майор. Он снимает у Вас комнату.
Он дома.
Майор Ребров.
Ааа, как Вы меня напугали.
Как бы вы прожили оставшуюся жизнь, если бы сейчас застрелили меня?
Не знаю, но она была бы очень короткой.
Почему? Вы бы испугались наказания?
Нет, просто она потеряла бы всякий смысл.
Ваша хозяйка так и будет подглядывать?
Потом будет сплетничать?
Это неплохо.
Почему?
Если бы не сплетни, что я бы знал о людях?
Вы циничны.
Это не я, Дидро.
Черт бы Вас побрал майор Денис Ребров.
Я ехала к вам на велосипеде через весь Нюрнберг.
Я мечтала увидеть вас.
А Вы мне что-то говорите о Дени Дидро.
Вы хотите мне понравится?
Произвести впечатление своим неслыханным образованием.
Прости. Сказал глупость.
Итак, мы с ним на ты.
Но это хорошо.
Не знаю, время покажет.
Если конечно у нас с тобой есть время.
Единственное, что у нас есть, это время.
А тебе неинтересно знать, зачем я сюда приехала?
Чтобы я тебя увидел.
Увидел и услышал. Так слушай и запоминай.
Отто Хоффман.
Жил в самом центре, теперь снимает комнату у госпожи Зендельмайер,
в районе Фюрта, за рекой Пегниц, на берегу.
Там зарегистрирован оккупационными властями.
Прекрасно.
Знаешь что, если когда-нибудь, мы с тобой поссоримся,
как бывает у других семейных пар.
Я тебя прошу, напомни мне,
что когда-то ты раздобыла для меня этот адрес.
И я тебя прощу.
Будем пить чай?
Какой чай? Мне пора.
Я же говорил, времени у нас предостаточно.
Кстати о времени, комендантский час.
Чай...
Здравия желаю, товарищ генерал.
Здравствуй.
Лея убили.
Как убили? Мне докладывали, что он покончил с собой.
Никак нет, убили. Я сам записку видел.
Женский почерк. Якобы его жена его прощает и зовет к себе.
Вот он туда и отправился.
Не верю я в эти письма с того света.
Да, тут к бабке не ходи, нацисты работают.
Имеют доступ к заключенным. Вот и убирают
наиболее болтливых обвиняемых и свидетелей.
Ладно. По Николаю что?
Есть кое-какие соображения.
Недавно в городе появилась актриса, Ольга Чехова.
Из Берлина. Ведет себя подозрительно тихо.
Практически ни с кем не общается.
А она-то тут, каким боком?
Понимаете, у Коли был роман с Чеховой.
Что?
Я Вам об этом не говорил,
потому что к делу это не имеет отношения. Да и вообще.
Да вы что? С ума сошли?
Донжуаны хреновы. Ты знаешь, кто такая Чехова?
Она с Берией связанна напрямую.
Слышал, поэтому и спрашиваю разрешения выйти на нее.
Она может кое-что знать.
Коля только на нее мог рассчитывать, в крайнем случае.
Может знать, может знать...
Ладно, попробуй. Только поделикатней.
Слушаюсь, товарищ генерал, поделикатней.
Информация есть, ты можешь использовать это.
Ее сейчас американцы обрабатывают.
Ну, на предмет сотрудничества с ними.
Так ты ей скажи, пусть не сомневается. Пусть работает.
Ну, и нас не забывает грешных.
И вот еще что.
Николая жалко.
Такую войну свалили, мог бы жить, да радоваться.
Так что, Денис, ты-то меня хоть не огорчай.
Постараюсь, Иван Андреевич.
Ну, ну...
Заводи.
Привет. Тихо, подозрительно тихо.
Ты зайди сюда, когда начнется сам процесс. Не протолкнешься.
Ты репортер?
И даже больше. Журналист. Писатель.
Летописец нашего героического века. Ну, заодно и репортер.
Стало быть, ты знаешь всех местных знаменитостей?
Да, и даже больше, чем они знают о себе.
Ты кем-то заинтересован?
Да.
Женщиной.
Да.
Я так понимаю, знаменитой женщиной.
По моим данным в Нюрнберге только одна знаменитая женщина.
Она актриса и зовут ее Ольга Чехова.
Точно.
И ты хочешь, чтобы я тебя с ней познакомил?
Ну, был бы не против.
С тебя выпивка и цветы.
Хорошо.
Интересно, а что ты скажешь Ирине?
Ну, я, надеюсь, она не узнает.
А почему?
Потому что, ты благородный человек.
Ну и гад же ты, майор Ребров.
Ладно, до встречи. Спасибо.
Так, вино взял?
Ну конечно взял.
Ага, хорошо.
Но ты же не видел ни одной её картины.
Как-нибудь вывернусь.
Дикие нравы.
Ты представляешь, чтобы мы с тобой вот так
явились к Грете Гарбо или к Марен Дитрих?
В отличие от этой Чеховой они не немки.
Они - уже американки.
А тут... да что тут скажешь. Горе побежденным.
Приходится терпеть и наглецов...
Ну смелее, смелее, давайте!
Ой, теперь вы мне на левую ногу наступили.
Ну, простите, я давно действительно не танцевал.
Верю!
А теперь Вы мне наступили.
Не страшно, не страшно, все хорошо.
Вы знаете, раз у вас не осталось ни одной целой ноги,
может быть, мы тогда присядем?
С удовольствием.
Хотите выпить?
Я с удовольствием. А Вы?
Я с вами.
А...
Да, да, вот это белое эльзасское.
Только я никак не могу найти штопор, еще не обжилась в этом доме.
Ничего, ничего. У меня армейская привычка все носить с собой.
Так, а вот и штопор. Так.
Готово.
Знаете, за что мы выпьем?
За что? Говорите.
Давайте выпьем...
за настоящих оловянных солдатиков.
О, вы увлекаетесь оловянными солдатиками?
Ну, это с детства.
Мм...
Так вот, у меня был один друг, который как-то сказал,
что подарит своего любимого оловянного солдатика
самой красивой женщине на земле.
И что? Он выполнил свое обещание?
Это я хотел спросить у вас.
У меня? А почему у меня?
Ну, потому что Вы самая красивая женщина на земле.
Да, грустная история.
Вы знаете, грустнее всего то, что мне
никто и никогда не подарил не одного оловянного солдатика.
Никто и никогда?
Никто и никогда.
Жаль.
Очень жаль.
Алекс!
Алекс, ну, сколько можно спать?
Да, действительно, Алекс.
Ну, что это?
А причем здесь я? Это майор Ребров.
Он, кстати, без ума от Вас. Он себя хорошо вел?
Вот он-то вел себя хорошо, а вы ведете себя отвратительно!
Уснули у меня в доме, на диване, во время вечеринки.
Я сержусь на вас.
Усталость, чертовская усталость. Извините.
Так могут вести себя только американцы.
Ну, что ж за вас.
Денис, я прошу Вас,
отвезите Вашего друга немедленно домой.
Рад исполнить Ваше приказание. Алекс, прошу.
Боги услышали нас.
"Лей повесился на канализационной трубе,
за три дня до того ему предъявлено обвинение".
Американский журналист Алекс Крафт из «Вашингтон пост»
утверждает, что Лей прочел все пункты обвинения
и покончил с собой от стыда.
Возможно, Лей каким-то образом узнал,
что на свете есть стыд и не выдержал, дядюшка.
То ли еще будет.
Через месяц здесь в Нюрнберге,
состоится самый позорный процесс в истории Германии.
Суд над нацией.
Странный каприз победителей.
Именно каприз, дядюшка.
Не проще ли было собрать в кучу всех пойманных вождей и поставить к стенке?
Или повесить.
Пусть повесить. Пусть.
Только я не понимаю зачем, глумится над побежденным народом.
Не понимаешь?
Нет.
А ты помнишь поименно всех, кто должен сидеть на скамье подсудимых?
Конечно, Геринг, Гесс, Кейтель, Кальтенбрунер,
Борман, Редер, Ширах, Шпеер, Папен, Шахт.
Ты обратил внимание, кого нет в этом списке?
Нет.
Тебя там нет.
Меня там нет.
Многих тысяч немцев, которые до сих пор верны делу рейха.
Если бы они взяли два десятка функционеров,
повинных в нашем поражении, расстреляли бы и повесили,
делу был бы конец.
Суд - другое.
Суд завершится приговором тебе, мне и многим тысячам немцев.
Приговор на всю жизнь.
Мы с Вами, дядюшка, никогда не признаем этот договор.
Мир признает, потому что мир судит Германию.
Боги повесили Лея, спасибо, мальчик.
Если бы Боги могли не допустить этот позорный суд.
Ну, допустим, Боги смогли бы.
И что они должны делать?
Будь у Богов сотня смелых парней,
взять штурмом Нюрнбергскую тюрьму, а там, как получится.
Я Вас не понимаю. Что значит - как получится?
А я не знаю как, я не Бог и в военном деле ничего не понимаю.


Серия 4

Давай, тащи, тащи..
Прошу.
Положение серьезнее, чем даже мы предполагали.
Вы знаете, что убит Лей?
Я читал в ваших газетах, что он повесился в тюрьме.
Он был очень болен.
Да, алкоголизм... Но его убили.
Мне его не жаль.
Кто тут говорит о жалости!
Здесь, в Нюрнберге, работает нацистское подполье,
способное убирать даже лидеров рейха, которых охраняем мы!
До начала процесса осталось меньше месяца...
Задание, которое мы вам дали, с этой минуты приобретает...
Я понимаю Вас.
Надеюсь, что вы понимаете, Олаф.
Надеюсь, что наша следующая встреча будет более продуктивной...
Вам знакомо имя Отто Хоффмана?
Я знал многих Отто Хоффманов.
Это как у вас - Джон Смит.
Ценю ваш юмор, Олаф.
Меня интересует ученый Отто Хоффман.
Меня интересует, почему он интересует не только меня...
Если вы мне предоставите чуть больше информации по этому Хоффману,
я обещаю узнать о нем все.
Лейтенант, надо проследить за нашим новым другом.
И задержать Отто Хоффмана под любым предлогом.
Все поняли. Все!
Ну, дай, я прошу тебя!
Не дам.
Ну что тебе жалко?!
Не дам.
Ну что ты за человек!
Ну, я умоляю тебя ну хотя бы капельку, ну давай!
Нет, не дам.
Ну, дай!
Отстань!
Нет, не дам.
Ну, прошу тебя.
Добрый день!
Здравствуйте!
А как я могу найти госпожу Зендельмайер?
Я Зендельмайер.
Я не понимаю, в чем я провинилась, господин офицер.
Все нормально.
Ваш постоялец, Отто, Отто Хоффман. Он где?
Отто? Он всегда дома.
Где?
В мансарде, под самой крышей.
Здравствуйте.
Ребров: Отто Хоффман?
Да, это я.
Здравствуйте.
Что Вы делаете? Зачем?
Значит, ты убил моего друга?
Послушайте! Это какая-то ошибка.
Я, я никогда никого не убивал!
Клаус Зеленгер.
Я не знаю никакого Клауса Зеленгера.
А почему он знает тебя?
Я не знаю, спросите его, откуда он меня знает?!
Он написал письмо, там было твое имя. Откуда?
Постойте, постойте вы сказали письмо.
Письмо... пожалуйста, пожалуйста, не убивайте меня.
Мне есть что рассказать. Пожалуйста, пожалуйста.
Вставай.
Пожалуйста, пожалуйста, только не убивайте меня.
Я вам все расскажу, пожалуйста.
Рассказывай.
Хорошо.
Тихо!
Мне нужен мой саквояж.
Посмотрите, это почерк Вашего друга?
Да.
Теперь я все понял. Я Вам сейчас все расскажу.
Понимаете, он был ранен.
Я был рядом с ним. Он попросил у меня карандаш.
Вы знаете, у меня был очень хороший химический карандаш.
Я ему его дал. Он написал адрес.
Карандаш оставил у себя. С тех пор я его больше не видел.
Нет, нет, я говорю не о карандаше.
Я говорю про Вашего друга.
Вы знаете, он спас мне жизнь.
Чей это адрес?
Женщины, его женщины.
Его любимой женщины.
Он еще просил, чтобы я передал ей один очень странный сувенир.
Сувенир?
Да.
Что-то вроде этого?
Да, именно этого солдатика. Скажите, откуда он у вас?
Неважно. Как зовут эту женщину.
Я не могу Вам сказать этого.
Пожалуйста, опустите пистолет, я же не причинил Вам никакого вреда.
Хорошо, хорошо, я скажу.
Это очень известная женщина.
Она актриса, ее зовут Ольга Чехова.
Ольга Чехова?
Да.
Вы уверены?
Конечно.
Вы передали?
Конечно, как только оказался в Берлине.
В Берлине... Собирайся.
Нет, не надо, пожалуйста.
Не надо, я же вам все рассказал.
Здесь оставаться небезопасно. Пошли.
Ну, пожалуйста.
Олаф? Вы здесь? Что Вы тут делаете?
Ну, Вы же сами попросили меня, как можно больше знать об Отто.
Вот я и здесь.
Ну и?
Его только что увез какой-то русский.
Куда, я не знаю.
Проверь.
Сейчас поедем ко мне.
Куда?
В пансион мадам Краузе. Я тебя там покормлю.
А потом?
А потом к Чеховой. Подтвердишь при ней, что передал ей солдатика.
А потом?!
Потом - суп с котом.
Не понимаю, почему этот Отто Хоффман интересует многих?
Вы имеете в виду этих русских?
Не «этих русских», Олаф, а наших союзников.
Извините меня полковник, но мне, немцу,
очень сложно разобраться
в тонкостях ваших отношений.
И не надо.
Все дело тут - в Ольге Чеховой.
Не болтай лишнего, Дейв.
Ничего лишнего, господин полковник. Тут что-то личное.
Этот Хоффман передал Чеховой в подарок игрушку
от какого-то умершего офицера. Возможно, ее любовника...
Конкретно, что за игрушка? Как звали офицера?
Этого мы не знаем.
Хоффман сообщил тогда нашим людям,
что передал Чеховой обыкновенного оловянного солдатика.
Ну, вы знаете, мне, кажется, здесь нет ничего странного.
Да?
Офицер погибает и дарит своей подруге
на память о себе обычную игрушку.
Кстати, а как погиб этот офицер?
Возможно, это нам расскажет Отто Хоффман....
Где вас высадить, Олаф?
Полковник, меня рано высаживать.
У меня для Вас сообщение чрезвычайной важности.
Почему Вы до сих пор молчали?
Ну, вы меня заставили разговаривать о каком-то Отто Хоффмане.
Я и слова не успел сказать.
Так говорите.
Если можно наедине.
Дейв, притормози.
Я слушаю.
Вы говорили, что от меня мало толку.
Да. Пока - да. С Хоффманом мы разберемся и сами.
Хоффман - ерунда.
До меня дошли сведения, что группа фанатиков,
бывших членов СС...
Я слышал, бывших эсэсовцев не бывает...
Правда? Ну, тогда плохи ваши дела...
Так вот, группа фанатиков в ближайшее время намеревается
атаковать тюрьму, в которой находятся обвиняемые.
Да. Это серьезно. Когда и как?
Ну, я пока не знаю. Но постараюсь узнать.
Постарайтесь. И не подведите нас, штурмбанфюрер.
Олаф, можно просто Олаф.
Ок, Олаф.
Здесь в подвале был склад.
Я тут все обыскал и нашел только банку тушенки.
Есть хочется.
Бежим...
Пойдем, я тебя жду!
Я здесь, мой штурмбанфюрер.
У меня к тебе дело исключительной важности.
Гизела, позаботься, чтобы нас никто не слышал.
Есть, мой гауптштурмфюрер.
Пришло время действовать, мой друг.
Прекрасная новость.
Приказывайте.
Цель - тюрьма. Задача - освобождение наших вождей.
Когда?
В ночь на двадцатое.
Этот позорный трибунал не должен начаться.
Обговорим детали операции. Слушай меня внимательно.
Клянусь тебе, орден, клянусь тебе великий рейх,
быть верной и мужественной.
Наша верная сестра Гизела теперь одна из нас.
Ты в ордене. Зиг!
Хайль!
Надо полагать, спектакль окончен?
Томас!
Я хочу знать - что дальше?
Дальше - ждать.
Но мои люди - не крысы.
Им надоело прятаться и питаться падалью!
Они хотят действий!
Пора дать понять этим ребятам, что они - не в Алабаме!
Я тебе приказываю замолчать.
Я не намерен подчиняться приказам
верного прихвостня барона Олафа фон Либенфейса!
Здесь написано: «Моя честь - это верность».
Осторожно, разгружай.
Здравствуйте...
На держи. Погрейся.
Спасибо.
Нет, не надо. Спасибо.
Поешь.
Здравствуйте, Ольга.
Что? Что Вы здесь делаете?
Мне нужно с Вами поговорить.
Вы что за мной следите?
Летом к Вам приходил человек, Отто Хоффман.
Он передал Вам солдатика, от нашего общего друга
Клауса Зеленгера. Мне нужен этот солдатик.
Что Вам от меня нужно?
Нам нужен солдатик.
Кому вам? Вы кто? Почему я должна Вам верить?
Я ничего не знаю, я не желаю с Вами разговаривать!
Тише.
Оля, подождите, подождите.
Я даже не знаю, чем я могу Вам помочь.
Выслушайте меня. Прошу Вас.
Я слышал, Вы уезжаете в Америку.
Какая чушь. Это все сплетни желтой прессы.
А я знаю, американцы сделали Вам предложение.
А Ваши поклонники из России передают Вам,
чтобы Вы согласились на это предложение.
Главное, чтобы Вы их не забывали.
Как тесно в этом мире.
Да.
А Вы знаете, в этом мире будет намного лучше,
если тот солдатик, которого Вам передал
наш общий друг Клаус,
как можно быстрее окажется у меня.
А главное, чтобы Ваши новые американские друзья об этом ничего не знали.
А чем Вы докажете, что Вы друг Клауса, а не провокатор?
Вспомните Вашу первую с ним встречу.
Это было на премьере картины «Жуткие желания».
Он тогда подошел к Вам и сказал: "Я думал, что у Вас зеленые глаза".
А я ему сказала, что они у меня голубые,
и только когда я сержусь, они зеленеют.
А он сказал, что он сделает все,
чтобы Вы на него никогда не сердились.
Он рассказал об этом мне в Бресслау в сорок третьем.
Это была наша последняя встреча. Пойдемте.
Мой милый, мой дорогой Клаус.
Николай, его звали Николай, Коля.
Он был физик.
Когда началась война - стал работать в разведке.
Не надо, успокойтесь.
Как он погиб?
Не знаю.
Но можете быть уверены - люди, которые его убили от нас не уйдут.
Не надо. Все.
Антиквар, у него лавка у Маркус Кирхе.
Там еще рядом блошиный рынок.
Покажите ему солдатика, он все поймет.
Это я, господин полковник.
Русский проводил объект до дома. Объект плакал...
Виноват, плакала.... Нет, Крафта с ним не было...
Русский отправился на машине в неизвестном направлении...
Есть, сэр. Да, сэр. Немедленно.
Давай быстрее, не упусти этот джип с русским.
О маршруте доложим полковнику.
Что угодно господину?
Хочу найти для него пару.
Редкий экземпляр, редкая постановка ног...
Здравствуйте.
Здравствуйте. Я давно вас ждал.
Так, где же, вот он.
Посмотрите. Совершенно одинаковые.
Значит, мне повезло.
К сожалению, хозяину этого солдатика повезло меньше. Он погиб.
Вы хорошо его знали?
Да. В сорок втором, в сорок третьем он довольно часто заходил сюда.
Передавал через меня сведения.
А потом великая русская актриса Чехова
принесла этого солдатика, выполняя волю погибшего.
Там какие-то знаки на подставке.
Вы знаете, что они обозначают?
Не имею понятия. Раньше были только цифры.
Что ж. До свидания. Спасибо.
Берегите себя.
Добрый день.
Здравствуйте.
Чем могу быть полезен?
Здесь только что у вас был мой русский коллега.
Он купил у вас солдатика.
Да, совершенно верно. Вы тоже интересуетесь солдатиками?
По правде говоря, да. У вас нет такого же?
Сколько угодно. Прошу Вас, выбирайте. Выбирайте.
Который из них?
Который из них? Вот этот.
Отлично. Теперь, если русский Иван вздумает хвастаться передо мной
своим экземпляром, я смогу его посрамить.
Сразу чувствуется настоящий коллекционер. С Вас десять долларов.
Так дорого?
Но это редкий экземпляр.
Впрочем...
Вот, товарищ полковник, как вы просили.
Кто просил? Я просил?
Ну да. Вы велели предоставить вам досье на эксперта
нашей следственной группы, майора Реброва. Вот.
Я, Бархоткин, не просил. И не велел.
Я приказывал.
Слушай, Бархоткин, у тебя здесь много работы?
Ну, да, работы хватает.
Вот готов тебя разгрузить.
Знаешь что, передавай-ка ты свои дела следователю Сухомлинову
и поступай в мое распоряжение.
Товарищ полковник, да Вы что?
Мне поручено работать по Шахту, там все так непросто.
Он крепко связан с американскими, с английскими банками.
Я боюсь, что это может повлиять на приговор.
А ты не бойся. Работай по Реброву. Там тоже все непросто.
Товарищ полковник,
мне поручено заниматься военными преступниками,
А майор Ребров, он не военный преступник.
По правде сказать, я очень увлечен своей работой, товарищ полковник.
Знаешь что, лейтенант.
Были бы мы сейчас на фронте, я бы тебе морду набил.
За что?
За глупость! За что.
Забудь про Шахта.
Им займется Сухомлинов, и никуда не денется твой Шахт.
А ты займешься Ребровым. Делом, государственной важности.
И будешь докладывать мне все!
Связи Реброва, передвижения Реброва, ум Реброва, дурь Реброва! Все!
Ты меня понял?!
Я понял, товарищ полковник.
Исполняй. А вот это давай забери все. Давай забирай.
Разрешите идти?
Свободен.
Тюрьму атакуют ночью.
Около тридцати вооруженных человек.
Как они собираются прорваться во внутренний двор?
Они и не собираются прорываться.
Каждую ночь в тюрьму приезжает фургон из прачечной.
Он забирает грязное белье заключенных и привозит свежее выстиранное.
Так вот в эту ночь, фургон будет заменен.
И в нем вместо белья, будет находиться тридцать вооруженных человек.
У них приказ. Освободить заключенных .
Чей приказ?
Я не знаю. Этого не знает никто.
Но в приказе есть один очень занимательный пункт.
Если при освобождении заключенных, возникнут проблемы.
Их всех следует уничтожить.
Главное чтобы никто из них не появился на скамье подсудимых.
Совершенно верно.
Дерзкий план. Спасибо, Олаф. Хотите выпить?
У меня, по правде говоря, нет той фамильной вишневки,
которой нас время от времени угощает ваш дядюшка,
но есть виски из Кентукки.
Благодарю вас, полковник, но я не пью виски.
Почему? Ну что ж...
У меня имеется компаньон.
Вы увлекаетесь солдатиками?
Не очень.
Не знаю почему, но в этом городе ими увлечены многие.
Я вас не понимаю.
Один немецкий офицер, к примеру, умирая,
подарил точно такого же солдатика своей возлюбленной.
А доставил его к ней, Отто Хоффман.
Здравствуй Ирина. Я очень рад тебя видеть.
А разве мы на ты?
Что-то случилось?
Вы хотите знать?
Ну конечно, иначе я сойду с ума.
Уж лучше вам сойти с ума, чем ухаживать за этой старухой.
Не один уважающий себя француз не ходил на фильмы с ее участием.
Мы бойкотировали их.
И в зале сидели одни оккупанты.
Ах, Алекс, Алекс!
А при чем здесь Алекс?
Ну, только он мог сказать вам, о моей встрече с Чеховой.
Стало быть, вы не отрицаете.
Ну, конечно, я встречался с Чеховой. Вы что думаете, что я в нее влюблен?
Нет, вы просто любите кино.
Действительно, я люблю кино.
Но ни одного фильма с Чеховой я не видел.
У нас в стране их не показывали.
И правильно делали.
Ирина, я выполнял одно поручение.
Какое поручение?
Меня попросили уговорить Чехову вернуться на Родину.
Кому она там нужна?
Ну, во-первых, она Чехова, а во-вторых, она много кого знает.
И для историков Второй мировой войны её знания были бы неоценимы.
Ты говоришь мне правду?
Смотри, какие замечательные часы! По-моему они великолепны.
Да, кажется, они неплохие.
Да, действительно, хорошие.
Эй! Стой!
Червовая дама тут не при чем, мы играем не в бридж, а в канесту.
В канесте так не сдают. В карты так не играют.
Ты думаешь, о чем-то другом. Это неуважение к сопернику.
Рассказывай, что тебя тревожит, мой мальчик.
Оловянный солдатик.
Так, это метафора, дальше.
Нет, дядюшка, это не метафора.
Я действительно думаю, о настоящем оловянном солдатике.
О чертовой игрушке, которая просто не дает мне покоя.
Продолжай.
Если, вы позволите, я начну с самого начала.
Когда я последний раз видел Гимлера, он передал мне
крайне важный приказ Фюрера.
Продолжай.
Так вот, по исполнении приказа я подготовил акцию.
Я, надеюсь, все свидетели ликвидированы?
В том-то и дело, что нет, дядюшка.
Один ушел. Ничтожный слизняк, а ушел.
Но при чем здесь солдатик, я не понимаю?
Я тоже не понимаю.
Дело в том, что у моего ассистента Клауса Зелингера было хобби.
Он собирал оловянных солдатиков.
Я ехал в машине, и случайно заметил,
как он вытащил солдатика из кармана.
И начал вертеть его в руках.
Потом что-то написал на нем, карандашом.
Ты видел что?
Да, да он показал мне. И я запомнил.
Первая буква там была "U",
как он мне объяснил - это род войск.
Так твой ассистент, тот, чей солдатик, подробней о нем.
Клаус Зеленгер. Оберштурмфюрер СС.
Работал у Титтельмейстера в Альпах.
Надежный, практичный. Мне как раз нужен был такой.
Ты говоришь, что он работал у Титтельмейстера?
Да, это так.
Да, тогда я знаю, что там нацарапано.
И буква "U" - это не улан, мой мальчик. Это - уран.
О, черт.
Да, и я уверен, что все другие буквы,
это все тонкие ошибки твоей игры.
Да, ты его убил.
О, черт.
Но он сумел передать информацию. И теперь русские ищут тебя.
А этот слизняк, как его?
Отто Хоффман.
Отто Хоффман - это главная твоя опасность. Найди его немедленно!
Найди его и убей.
Я знаю, где он живет, дядюшка.
Я чуть было не взял его,
но этот русский опередил меня и увез его.
Да, ты совершил ошибку.
Но есть шанс, что русские не увезли его в Москву.
Ты ведь готовишь акцию здесь в Нюрнберге?
Да.
Это значит, что он нужен здесь. Подкарауль его, найди!
Делай, что хочешь! Но сперва узнай, что он передал русским.
Только после этого убей.
Кто она? Немка, шлюха? Кто такая?
Нет, товарищ полковник, вы что?
Виноват, она не шлюха, она княжна. Куракина, Ирина Куракина.
Эмигрантка?
Да, так точно.
Максимальную информацию по княжне эмигрантке
сегодня вечером ко мне на стол. Вопросы есть?
Никак нет, товарищ полковник.
Поехали!
Ага, слушаюсь.
Здравствуй, Отто.
Господи, как же вы меня напугали.
Извините, вы бы не могли убрать пистолет? У меня слабое сердце.
При чем здесь сердце, вы вроде бы не старик?
Это кошмарная война, снаружи мы все молодые,
а внутри изношенные старики.
Осторожно, уберите руку. Уберите руку.
Да конечно. Боюсь, тоже самое
могу сказать и о вас, господин офицер...
Простите, товарищ офицер.
Почему товарищ офицер?
Ну, как же? Ваш акцент, у вас в руках оружие, ваша выправка.
Ну не бандит же вы. Или я не прав?
Кто вы? Что вы здесь делаете?
Я жду своего друга, Отто Хоффмана.
Вы тоже физик?
Да.
Мы вместе с ним учились в технологическом институте.
Теперь моя специальность термодинамика...
Да вы не продолжайте. Я все равно в этом не разбираюсь.
Подождите, что же вас тогда связывает с Отто?
Да я ума не приложу, где вы могли с ним познакомиться.
Мы случайно встретились в городе. И разговорились.
Я работаю с советской стороны, экспертом. Много технической документации.
Мой немецкий, как вы заметили, не идеален.
Поэтому я решил предложить Отто поработать со мной.
Вы поэтому пришли к будущему помощнику с оружием?
А вы тоже не с пустыми карманами к нему пришли.
Осторожно.
Конечно.
Дело в том, что Отто попросил у меня немного денег взаймы,
вот пришел одолжить.
Если он примет мое предложение,
он не будет так остро нуждаться в деньгах.
Может быть, вы присядете?
Нет, нет, я. пожалуй, пойду.
Завтра много работы, рано вставать.
Я дождусь его. Что ему передать? Где вас искать?
Да, пожалуй, я сам его найду. До свидания.


Серия 5

Товарищ Куракина! Товарищ Куракина! Подождите!
Лейтенант Барх... Лейтенант Бархоткин.
Простите, княжна, но с вами хотел бы поговорить представитель нашего командования.
Мой рабочий день окончен.
Почему бы представителю вашего командования не зайти ко мне завтра утром на работу?
Добрый вечер. Моя фамилия Косачев. Полковник Косачев.
К чему нам эти педантичные немецкие условности?
Поверьте у меня так много дел,
что я вряд ли смогу зайти к Вам на работу.
Я вас слушаю.
Погуляй Бархоткин.
Вы работаете на процессе машинисткой?
Да.
Это здорово.
Скажу Вам, как русский человек русскому человеку, это замечательно,
что в такой ответственный момент мы не делимся на красных и белых,
а занимается одним общим делом.
Насколько мне известно, Вы знакомы с майором Ребровым?
Да, немного.
Вот это неправильно, немного. Это неправильно.
По роду службы этот майор меня очень, очень интересует.
Поэтому Вам нужно познакомиться с ним как можно лучше.
Я даже сказал бы, Вам нужно максимально к нему приблизится.
Вы можете с ним даже переспать. Наша работа предполагает это.
Разумеется в интересах дела.
Почему, когда вы разговариваете со мной, вы не глядите на меня?
Посмотрите мне в лицо, полковник. Посмотрите.
Аметистовый перстень? Подарок отца?
Ваш отец умер от пневмонии, ваш брат погиб в концлагере,
а ваша мать проживает на бульваре Монпарнас восемьдесят шесть,
где внизу такой маленький уютный рыбный ресторанчик.
Где подают устриц и все такое, так? Так?
Так.
Не знаю, госпожа Куракина, любит ли устриц ваша матушка,
Куракина Наталья Олеговна, но если Вы откажитесь сотрудничать с нами,
она вряд ли их попробует.
Поэтому прошу вас серьезно задуматься над тем,
что я Вам сказал. И будьте поласковее с этим Ребровым.
Помогите своей родине. Своей настоящей родине.
Это Джексон.
Алекс Крафт, "Вашингтон Пост". Ваши первые ощущения на немецкой земле.
Нам предстоит огромная работа.
На нас лежит колоссальная ответственность.
Завтра откроется первый в истории международный трибунал,
который рассмотрит вину тех, кто затеял эту войну.
И вынесет свой приговор.
Простите, а что Вы думаете о нацистских преступниках?
Солдаты! Я горжусь вами!
Нам предстоит великая миссия,
о которой с благодарностью и благоговением будут говорить все немцы,
пока Германия будет жива.
Жертвы, которые требуются от нас, не больше, чем жертвы,
которые давали все наши поколения.
Мы победим!
И тогда наша воля будет выше любых испытаний и трудностей.
И наша Германия будет жить вечно! Зиг Хайль!
Зиг Хайль!
Зиг Хайль!
Зиг Хайль!
Заключенный Геринг, встаньте, пожалуйста, и пройдемте с нами.
Да как вы смеете?
Это необходимо для Вашей безопасности и поторопитесь.
Заключенный Шпеер, поднимайтесь и следуйте за нами.
Заключенный Кейтель, прошу Вас, следуйте за нами.
Я буду жаловаться своему адвокату. Это нарушение наших прав!
В конце концов, объясните, что здесь происходит.
Внимание! До утра вы будете находиться здесь.
Это делается в целях Вашей безопасности.
Просьбы, пожелания передавать сержантам.
А где Николс?
Пил вчера. Узнал о смерти друга.
Сегодня не смог. Попросил меня.
А ты знаешь, что тюки он таскает сам?
Нет. Об этом никто мне не говорил.
Ну что ж, придется потаскать...
Уходим!
Но там же остались наши парни!
Это приказ.
Утром, двадцатого ноября тысяча девятьсот сорок пятого года,
в Нюрнбергском Дворце Правосудия, начался судебный процесс
над двадцатью четырьмя военными преступниками,
входившими в высшее руководство в нацистской Германии.
Перед международным судом предстанут ближайшие соратники Адольфа Гитлера.
Мировое сообщество будет судить их как преступников, завладевших целым государством.
Они сделали государство орудием своих чудовищных преступлений.
Они уничтожили миллионы людей.
Нюрнбергский процесс обвиняет не отдельных людей и поступки,
он обвиняет саму идею человеконенавистничества.
Не волнуйся, ты справишься.
Мне кажется улик предостаточно, чтобы их всех казнить.
Всем встать. Идет международный трибунал.
Я уверяю вас, господин офицер, я ничего не брала.
Я честная женщина, господин офицер.
А ты? Тебя, кажется, зовут Гретхен?
Может быть, ты что-то взяла?
Мама.
Ну что вы ее пугаете? Она никогда ничего не возьмет.
Клаус любил читать, где его книги?
Может, он когда-то и любил читать, но я никогда его не видела читающим.
А где Ваши книги? Покажите мне их.
У нас сейчас не осталось ни одной книги.
Можете убедиться. Мы продали все, даже евангелие.
Нам не на что покупать продукты...
Может быть, Вы продали и его книги? Кому?
Повторяю, господин офицер, у него не было книг. Ни одной.
У него даже не было вещей. Лишь маленький портфель.
А где портфель?
Портфель забрала полиция.
Что в нем было?
Две рубашки, бритва, мыло.
Хорошее мыло.
Я просила полицию оставить его мне - они не пожелали слушать...
Больше ничего. Книг там точно не было.
Там не было даже газет...
Я не припомню, чтобы он когда-нибудь читал газеты.
Что ж он делал, когда приходил домой?
Ничего.
Обычно он приходил еще засветло,
съедал свой ужин и сразу ложился спать.
Он даже радио не слушал.
И никогда со мной не разговаривал.
А однажды погладил ее по голове, вздохнул, и все.
И все...
Здорово, ребята.
Добрый день.
Телеграммку поможете отстучать? А, ребята?
Давайте я помогу. А? Можно?
Здравия желаю.
Сейчас, сейчас.
Ну, давайте Вашу телеграмму.
Значит так. Москва, Газетный переулок, два, шесть.
Сердечно поздравляю милую Машу, смертельно соскучился, Денис. ТЧК.
Смертельно. Давайте какое-нибудь другое слово.
Какое слово?
Ну, например, необычайно соскучился или очень-очень сильно соскучился.
Хорошо будет.
Не понял.
Товарищ майор, ну, война закончилась.
А Маша увидит телеграмму, смертельно соскучился, почему?
Почему смертельно? Непонятно.
Может, вы смертельно ранены. Она испугается, понимаете.
Лейтенант, ты передавай, как я сказал. И слов не меняй. Понял?
Смертельно?
Угу.
Передал?
Угу.
Хорошо.
Я ж хотел как лучше.
Ты смотри, у моей Маши рука-то тяжелая.
Американский яичный порошок, Олаф.
Если добавить в него немного кюммеля,
напоминает мне омлеты, которые готовила моя сестра,
блаженной памяти твоя матушка.
Ну что ж, все не так плохо.
Я и ты пока можем даже утром принимать ванны.
Запас торфа рассчитан на два месяца.
А дальше?
А дальше. А дальше, мы завшивеем, как и вся Германия. Но завшивеем гордо.
У вас плохое настроение, дядюшка?
У меня плохие новости.
Какие-то герои пытались штурмом взять тюрьму.
То ли освободить, то ли убить обвиняемых.
Обвиняемые живы, а герои убиты все до одного.
А зачем вы мне все это говорите, дядюшка?
Я уважаю подвиг этих парней, Олаф.
Но ты понимаешь, что ничего не решено. Стало гораздо сложнее.
Тюрьма с усиленной охраной.
Есть еще и судьба, дядюшка. И поверьте мне, есть и орудие судьбы.
Надеюсь.
Маша очень рада Вас видеть, Денис. Быстро, быстро, быстро.
У нас очень мало времени, Денис.
Здравия желаю, товарищ генерал.
Здорово.
Опять закурили?
Закуришь тут с вами.
Ну и нюх у тебя. Ладно, давай не тяни, рассказывай, что там у тебя?
Кое-что есть.
Что это?
Так, по-немецки написано, "R", "U"...
"В", "V", "N", "R", "B", "NRB". A энде энд. "I" по-английски.
Так точно.
А что, остальные буквы тоже английские?
Нет, русские.
Что издеваешься, что ли? Не время.
Клаус, вернее Коля, перед смертью передал русскую аббревиатуру латиницей.
Ну и что он передал?
"U".
"U".
Уран. Йот - по-нашему "Я". Ядерное.
Ну, а "Т"?
Топливо. "B", "R"...
"R", "U".
Боевое радиоактивное устройство.
Устройство. Это я понял, так, "W", "V"?
«Wein vergeltung» или вино возмездия.
Термический заряд, который я не нашел. На Лубянку попал.
На Лубянку ты попал за дурной характер.
"N", "R", "B". Ну, это понятно, Нюрнберг, значит здесь.
Так точно.
"Энд", "I", "I", что это значит? Что значит "I"? Вслух, вслух думай.
Термический заряд
Так.
Обогащенный уран, ядерное топливо.
Бомба?
Диверсия.
Представляете, какой силы может быть взрыв?
Хотят одним ударом уничтожить всех, кто имеет причастность к процессу.
Похоже на то, похоже...
Надо еще раз с саперами посмотреть Дворец Правосудия и все помещения.
Какой ты умный! Осматривали тысячу раз.
Может нужно тыщу и один.
Если есть бомба, значит, есть люди, которые ее взорвут.
Вот кого искать надо.
Где?
Здесь.
Здесь. Искать в развалинах - шансов ноль. Ну, в общем, ты прав.
Американцев надо предупредить, они к этому серьезно относятся.
Мы обязаны им помочь. На, держи. Тебя подвезти?
Да нет, я пойду пешком.
Добрый вечер, барышни.
Здравствуйте.
А, это Вы, майор. Вам нужна Ирина?
Да.
Она слишком устала. За ней зашел Алекс Крафт, и я отпустила ее с ним.
Спасибо Софи, что согласилась ее заменить...
Здравствуйте.
Спасибо.
Сегодня утром во дворце юстиции в Нюрнберге
начался военный трибунал над нацистскими преступниками.
Еще недавно любимый город Гитлера,
где проходили съезды нацистской партии и военные парады,
теперь судит фашизм.
К уголовной ответственности привлечены те,
кто не только нарушил законы и обычаи ведения войны,
но виновен в преступлениях против человечности.
Обвинены лидеры нацистской партии, идеологи нацизма, его пособники и приспешники.
Обвинены нацистские организации СС, Гестапо
и политическое руководство национал-социалистической рабочей партии.
Сегодня начался величайший в мире судебный процесс
над ужасающими преступлениями против человечества.
На трибуне Роберт Джексон. Главный обвинитель от Соединенных Штатов Америки.
- Он умолял, как они умоляют вас, скажи, что я их не убивал!
И королева ответила - тогда скажи, что они не убиты.
- Но они мертвы, если вы скажите, что эти люди невиновны,
это все равно, что сказать, что не было войны.
Эти ублюдки убили и замучили миллионы людей.
Если бы твой Шекспир дожил до этого времени,
он сжег бы все свои пьесы...
Здравствуйте.
Поздравляю. Отлично.
До свидания.
Счастливо.
До свидания.
У меня есть связи, дорогая.
У меня есть люди, которые возьмут вас под охрану.
Тебя и твою матушку. И весь ваш дом на бульваре Монпарнас.
Ты должна немедленно поехать в Париж.
Алекс, спасибо тебе большое за маму.
Но я не поеду.
Ты что не понимаешь, что Косачев будет тебя преследовать?
Поэтому и не поеду. Ему нужна не я, ему нужен Ребров.
Виски, водку?
Водки.
Нет, нет, ты должна поехать.
Ты что не понимаешь, что ему грозит опасность?
Ты готова рисковать своей жизнью ради этого русского офицера?
Да, готова.
Понятно.
Что будете пить?
Пожалуй, вино.
А вот и он. Ты рассказывала ему по поводу Косачева?
Нет. Он его убьет.
Тогда я скажу.
Стой. Я сама.
Понятно.
Мне нужно с тобой поговорить.
Поговорить? О чем?
Нам не о чем говорить. Итак, все ясно.
Что ясно?
Все.
Как тебе не стыдно? Алекс - мой друг.
Во время оккупации он помогал моей семье.
И я ему очень благодарна.
Значит дело в благодарности?
Да, в благодарности.
Знаешь, я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной.
Ты дурак. Ты самонадеянный дурак.
Постой.
Не ходи за мной. Алекс меня проводит.
Алекс пошли.
Зря я вспылила.
Вместо того чтобы предупредить.
Может быть, поедем ко мне? Я бы не хотел тебя сегодня оставлять одну.
Я ужасно устала, отвези меня домой.
Ладно, я все понял, но учти.
У тебя с этим русским нет никакого будущего.
Это почему?
Думаешь, они ему разрешат ему жениться на иностранке? На княжне?
Если Вы приедете в Россию, то тебя там арестуют.
Зато у меня есть настоящее.
Давай больше не будем об этом говорить.
Извините, Извините, пожалуйста.
Это сегодня к вечеру. Это можно завтра.
Все обвиняемые и различные другие лица
участвовали в планировании, подготовке,
развязывании и ведении агрессивных войн.
У вас какие-то вопросы?
Гитлер не унес всю ответственность с собой в могилу.
Вся вина не завернута в саван Гиммлера.
Эти живые избрали этих мертвых себе в сообщники
в этом грандиозном братстве заговорщиков.
И за преступления, которые они совершили вместе, должен заплатить каждый из них.
Вставай солдат!
Гюнтер! Что с тобой ты ранен?
Нет. Просто усталость.
Ничего, ничего, мы еще повоюем с тобой.
Надеюсь.
Гизела? Ты жива?
Боюсь это все неслучайно.
В тюрьме нас встретили неслучайно.
В наших рядах предатель?
Думаю, да.
Как вы, солдаты? Немного растеряны?
Да, Гизела. Нет дела - нет воли. Нет воли - нет жизни.
Воля - не в действии. Воля - в терпении.
Научись ждать и терпеть. Понял меня, солдат?
Вы знаете, мне кажется, что вы абсолютно правы.
Потерпишь немножко, а потом глядишь,
и все само собой как-то сложится. Правда?
Неправда.
Только борьба решает дело... Ты готов к борьбе, солдат?
Я не готов.
Что?
Нет. Нет, я хочу сказать, что я готов да, я конечно готов, но...
Но что?
Я не обучен.
Я тебя обучу солдат.
Гизела.
Наши люди погибли.
Но память о них вдохновит еще не одно поколение настоящих немцев.
И скоро, вы мой Гюнтер и Гизела получите задание,
после которого Валгалла содрогнется от смеха.
Хотелось бы посмеяться над врагами рейха до того, как опущусь в Валгаллу...
Посмеешься. Теперь к делу.
Ты помнишь, как полгода назад мы с тобой кое-что доставили по назначению?
Я пытаюсь об этом забыть.
Нас этому учили, мой штурмбанфюрер.
Тебе был отдан приказ.
Я помню. Я его выполнил.
Я знаю, что ты все сделал отлично, это я оплошал.
Я вас не понимаю, штурмбанфюрер.
Я должен был убрать свидетелей знакомых с сутью дела.
Лейтенанта Клауса Зеленгера и ученого Отто Хоффмана,
который изобрел и доставил нам взрыватель...
Надеюсь, вы обеспечили льготный билет на Валгаллу...
Не им - а ему.... Лейтенант Клаус Зеленгер мертв. А вот Отто Хоффмана я упустил.
Да и твой командир иногда ошибается...
Поэтому приказываю найти Отто Хоффмана и убить его.
Но перед тем, как ты это сделаешь, хорошенько его расспроси,
что ему удалось рассказать русским...
Особенно одному русскому... Этому Реброву... Будет молчать...
Он все расскажет. Или я вырву ему язык.
Ты помнишь, как он выглядел?
Высокий, невзрачный, сутулый, с очками, коричневый саквояж.
Он здесь. Худой, сутулый, в очках.
Он здесь, я думала - он наш солдат. Здесь. Здесь.
Что? Где здесь?
Теодор, Теодор, проснись. Человек, который был с тобой, он где?
Не могу знать.
Господин Хоффман,
Вы действительно уверены, что господин майор будет счастлив вас видеть?
Да, я в этом абсолютно убежден. Извините, пожалуйста.
Майор, пожалуйста, проснитесь, вы слышит меня?
Не то нас могут убить. Нас могут убить.
Спокойно, спокойно.
Значит, запомнил адрес?
Угу.
До свидания.
Рассказывай.
Видите ли, я изобрел чудесный детонатор.
Да, великолепный такой взрыватель, если Вам будет угодно.
Вдруг, вдруг ко мне приходит штурмбанфюрер СС
барон фон Олаф фон Либенфельс, понимаете?
Такой брюнет, перстень носит?
Кажется да.
Вы знаете, он оказался довольно технически грамотный человек.
Очень хорошо разбирался в чертежах.
Ну, давай с этого места поподробнее.
Слово предоставляется главному обвинителю от Советского союза господину Руденко.
Сейчас перед вами выступят десятки тысяч свидетелей.
Я не могу назвать вам их имена, но они не солгут.
Мертвые не умеют лгать...
Международный военный трибунал в Нюрнберге -
это первый в мире суд над бесчеловечностью.
Мы привыкли думать, что двадцатый век
является вершиной цивилизации.
Но никогда в истории человечества не происходило такого количества кровавых убийств,
в таком масштабе. Не совершалось таких жестокостей и бесчеловечных поступков.
И никогда так называемый прогресс
не был способом уничтожения стольких человеческих жизней.
На скамье подсудимых в Нюрнберге те,
кто были организаторами адской машины нацизма,
кто воплощал жуткие идеи Адольфа Гитлера.
Кто сделал все, чтобы ад стал единственной существующей реальностью.
С самого начала цель нацистского движения заключалось в том,
чтобы сделать его таковым.
Адская машина была остановлена.
Последствия трагедии Второй Мировой Войны огромны.
Свидетельства ужасны.
Эти кадры видели солдаты, освобождавшие заключенных из концлагерей.
Отныне их будет видеть весь мир.
Весь мир увидит, что такое преступление против человечества.
Это массовые убийства. Пытки, издевательства. Уничтожение и рабство.
Международное право во все времена охраняло гражданских лиц оккупированных стран.
Нацизм противопоставил себя человеческим законам.
Международный военный трибунал должен вернуть закон человечеству и миру.
Отныне на нашей цивилизации лежит огромная ответственность.
Ибо если подобное варварство повторится, человечество не выживет.
Вы что-то хотели?
Вы, вы...
Вы... Вы были с Гиммлером, когда он приезжал в Майданек.
Успокойтесь, это ошибка. Я эксперт на этом процессе. Успокойтесь.
Ты не эксперт, ты людоед.
Ольга, ты боялась, что тебя здесь не узнают.
Тебя все помнят, да, да, да.
Успокойтесь, Вы ошиблись.
Вы не эксперт!
Да отойдите от меня!
Все, все, все. Давай пойдем.
Постойте. Постойте!
Вы меня убьете, как маму?
Как вас зовут?
Эльжбетта.
Успокойтесь, Эльжбетта. Я вам сейчас все объясню.
Мне очень жаль Вашу мать.
И всех людей, которые погибли в фашистских застенках.
Да, Вы правы. Я был с Гиммлером в Майданеке.
И на мне была эсесовская форма.
Но я никогда, слышите, не был эсесовцем. Никогда.
Форма мне нужна было для того, чтобы приблизится к верхушке рейха.
Добывать их тайны. Это правда, Эльжбетта.
Что?
Я понимаю, что Вам сейчас в это трудно поверить,
но немцы бывают разные. Да, да.
Я здесь для того, чтобы давать показания в пользу обвинения.
Как вы думаете, зачем вообще понадобился весь этот трибунал?
Разве есть на свете люди,
которые сомневались бы в тех преступлениях, которые совершали нацисты?
Да их можно было бы повесить без суда и следствия.
Разве кто-нибудь был бы против?
Кто.. кто.. против.
Те, кто затеяли весь этот процесс. Союзники.
Они лишили нас нашей победы,
и теперь они решили приговорить Геринга к пожизненному заключению.
Риббентропа к двадцати годам, ну и так далее.
Зачем? Ведь..
А затем, чтобы обезопасить своих будущих лидеров на случай будущих войн.
Да, потому что они решили, что правительство теперь не подлежит казни.
Подождите..
Успокойтесь.
Я не понимаю... а Геринг останется жить?
Невозможно. Нет.
К сожалению, это так. Я тоже сначала не поверил. Пойдемте.
Человечество уже вынесло им приговор.
Да.
И я уверен, что найдутся люди,
которые будут способны привести его в исполнение.
Да Эльжбетта?
Да. Да.


Серия 6

Добрый вечер княжна! Давно не виделись.
Проезжай, не задерживайся.
Не буду Вас интриговать, товарищ майор.
Но вы же сами затеяли всю эту суету.
Мне доложили о ваших подозрениях.
Спасибо, что Вы отнеслись ко мне серьезно.
Вы не считайте нас за идиотов.
Да мы обследовали этот Дворец лучше, чем иной проктолог - задницу...
Но если наши русские друзья...
Это что у вас? Счетчик Гейгера?
Господин полковник. Если я ваш русский друг окажусь не прав,
то я счастлив буду извиниться. Простите.
Это что за пугач?
Все чисто.
Ну что майор будем извиняться?
Иду! Подождите!
Два часа ночи. Безобразие.
Какая немка может себе такое позволить?
Я русская.
Если вы к господину майору, то его нет.
Ушел поздно вечером и до сих пор не возвращался...
Денис, откройте, это я.
Я сказала, что его нет.
Вы мне срочно нужны.
Я знаю, Вы злитесь на меня. Денис, мне нужна Ваша помощь.
Здравствуйте. Пожалуйста.
Проходной двор.
Тихо, тихо, тихо. Что-то случилось?
А, что случилось?
Фрау Краузе, Вы не могли бы накормить моего друга?
А завтра я вам привезу шоколад. Обещаю.
Надеюсь, Денис, что Вы исполните свое обещание.
Почему они преследуют тебя?
Ты виноват перед коммунистами?
Перед кем? Видишь ли, я сам коммунист.
Просто однажды я сцепился с полковником Косачевым
и он на меня теперь как бы это сказать, обижен.
Обижен.
Если б не я, то он уже был бы генералом.
Даже так?
Да не только он. Его начальники тоже обижаются.
Они считают, что из-за меня у них все неприятности.
А ты?
Я просто делаю свою работу.
И что нам делать? Уехать? Спрятаться?
Достанут. Везде достанут.
Нам нужно выиграть время. Вот что нам необходимо.
Мне еще кое-что нужно сделать. Все будет хорошо.
Этих победителей можно терпеть. Я уже притерпелась.
И кофе из желудей с цикорием можно терпеть.
К чему трудно привыкнуть, это к сознанию, что прошлое напрасно,
а будущего нет...
Ну и что же этот старый хрен,
когда он узнал, что я знаю все, и даже больше, чем он сам,
два дня проплакал, на третий день раскололся.
Я обдумала Ваше предложение, полковник. Я согласна.
Похвально. Значит, я пострадал не зря.
Что ж, я очень рад, госпожа Куракина. Я найду вас.
На что согласна эта дамочка, товарищ полковник?
На все - или так, погулять?
Она не дамочка, она русская княжна. Белая эмигрантка.
Прекратить снимать. Предупреждаем, пленка будет изъята...
Покончила с собой. Цианид.
"Спасибо, старина".
Да, дядюшка. Так и сказал, спасибо, старина.
Будь повнимательнее, мой друг.
Я не думаю, что тебе нужно было спасать этого борова.
Ну, так вышло само собой.
А знаешь, что сказал фюрер, когда узнал получше его?
Геринг - бесчестный вор и морфинист.
А впрочем, ты поступил правильно.
Повесить, его повесят все равно.
А вот благодарность американцев сегодня дорогого стоит.
Кстати, о предателях.
Один ценитель нашей фамильной вишневки сказал мне вчера,
что русские решили доставить Паулюса в суд.
И даже сообщил время.
Он прибудет на машине из Берлина из окуппационной русской зоны
в Плаунау в эту пятницу, в семь часов утра.
А что он может рассказать, дядюшка, м?
Что? Как сдал своих солдат на Волге?
Не горячись, ты не прав.
Он был среди тех, кто создавал план войны.
Тебе известно такое слово план «Барбаросса», а?
Нет, я первый раз слышу.
Так вот мой друг.
Если Паулюс заговорит на суде -
это слово услышит и узнает весь мир.
Надежда... Надежда только на то, что он не будет выступать.
По правде говоря, было бы гораздо лучше,
если бы он навсегда замолк.
А он и замолкнет, дядюшка, навсегда.
Стоит только кое-кому сказать: пятница, семь утра.
И поверьте мне, в развалинах еще достаточно озлобленных людей в серых шинелях.
Ну, как настроение?
Хуже некуда. Людей почти не осталось.
А те, что есть - дуреют от грязи и безделья.
Раньше хоть кипятили воду ночью, на кострах.
После облав и гибели товарищей - стараемся этого не делать.
Но ничего Гюнтер, я обещаю тебе ванну с мылом из лаванды,
как только сделаете дело.
Слушай меня внимательно. Воскресенье, в семь часов утра,
русские вот в этом месте пересекут границу.
И повезут вот по этой дороге одного нашего предателя в Плаунау, в тюрьму.
Он не должен туда доехать живым.
Это 130 километров отсюда... Кто это?
Генерал Паулюс.
Я думал, он давно мертв.
Я тоже. Но мы ошиблись.
Я исправлю эту ошибку.
Я не сомневаюсь, Гюнтер.
Не сомневаюсь. Теперь дальше, где Отто Хоффман?
Мы засекли майора на открытом джипе, но Хоффмана с ним не было.
И где этот майор живет, пока не знаем. Работаем. Найдем.
Хорошо. Я обещаю тебе ванну с мылом из лаванды, мой друг,
как только сделаете это дело.
Здорово.
Здравствуйте.
Еще телеграмму мне отстучите? А? Лейтенант.
А? Товарищ полковник? Здравствуйте.
Здравствуйте.
Адрес тот же, помнишь?
Газетный?
Угу.
Маша, смертельно соскучился, Денис. ТЧК.
Все. Отправил.
Угу.
Давай, давай.
А... Ничего.
Бархоткин!
Слушаю, товарищ полковник.
Кому он там приветы передает?
Да Маше, в Газетном переулке, Москва, дом шесть, квартира два.
Выясни, что за Маша, а сейчас живо за ним и не упускай из виду.
Возьми мою машину.
Угу.
Что? В чем дело?
Товарищ полковник, мне перед ребятами неловко.
Они расследуют, дела фашистам шьют.
А я, я после войны без серьезного дела, у вас на побегушках.
Ну-ка исполнять живо!
Слушаюсь.
Бархоткин!
Да.
Ты не на побегушках.
Мы с тобой такое дело сошьем, мало не покажется.
Давай, Миша, не теряй время.
Слушаюсь.
На аэродром.
Пошли.
Сюда.
Здравствуйте.
Здравствуйте, Вам кого, товарищи?
Нам бы Машу.
Какую Машу? Никакой Маши здесь нет.
А, это ты Маша?
Это твоя квартира, тварь? На кого работаешь?
Говори, не то мозги вышибу.
Не сходите с ума, ребята. Эта квартира принадлежит главному разведуправлению.
Извините, сэр, это Вам.
Спасибо.
Мой источник сообщает, что готовится покушение на Паулюса.
Причем террористам известна дата и время прибытия фельдмаршала из Москвы.
Надо сообщить русским. Это их свидетель.
Но это наша зона оккупации. За безопасность отвечаем мы.
Пусть эта информация будет нашей услугой союзникам.
У русских сразу же возникнут два вопроса.
Кто мой источник? Это раз.
И кто проболтался террористам о прибытии Паулюса? Это два.
Кто?
Кто-то из наших.
Думаете, у американцев завелась крыса?
Я думаю, кто-то не умеет держать язык за зубами.
Болтают тут. Болтают со своими девками.
Сначала я узнаю, у кого длинный язык.
Ты прав, это будет услуга нашим союзникам.
Увидимся.
Суд идет!
Господин, Геринг.
Расскажите, какова была тогда ваша позиция
по вопросу о наступлении на Россию?
Я сам вначале был застигнут врасплох
и попросил фюрера разрешить мне
высказать свое мнение через несколько часов.
Для меня все это было совершенно неожиданным.
Затем, вечером, я сказал фюреру следующее:
настоятельно и убедительно прошу
в ближайшее время не начинать войну с Россией.
Я сказал: мы в настоящее время ведем борьбу с одной из самых больших
мировых держав, Британской империей...
Я абсолютно убежден в том,
что рано или поздно вторая большая мировая держава -
Соединенные Штаты - выступит против нас...
Совсем этот Геринг обнаглел.
Надеется спасти свою шкуру.
Сиди Абакумов.
В этом случае мы будем воевать с двумя самыми крупными мировыми державами.
А в результате конфликта, который может сейчас возникнуть с Россией,
к ним присоединится еще и третья мировая держава...
В этом случае,
мы останемся фактически одинокими перед лицом всего мира.
А что, кроме этой увлекательной комедии с Герингом в главной роли,
какие еще новости из Нюрнберга? Что пишут газеты?
Да нет ничего интересного, кроме одной информации от нашего агента.
Мы называем его Викентий.
Террористы собрались убить Паулюса, как только мы его туда доставим.
А что? Паулюс по-прежнему отказывается выступать на процессе?
Да, но мы его уговорим.
Только не твоими методами.
Нужно найти такого человека, который смог бы уговорить бывшего фельдмаршала.
Я имею в виду - убедить.
Чехова была с ним дружна.
Это хорошо. Террористов нужно остановить.
Разрешите, я дам приказ моим людям в Нюрнберге?
Кому?
Полковнику Косачеву.
А что там делает полковник Косачев?
Учитывая его опыт работы в контрразведке СМЕРШ,
я счел необходимым направить его в Нюрнберг для обеспечения...
виноват, товарищ Сталин, для предотвращения... на случай...
Ну что ж, такой случай настал.
Подготовьте приказ и передайте его полковнику Косачеву.
Ряд опытов и исследовательских работ
производился также в области атомной энергии, не так ли?
К сожалению, мы не достигли желаемых результатов в этой области,
так как все лучшие силы,
которые занимались исследованием атомной энергии, выехали в Америку.
Мы очень сильно отстали в этой сфере.
Нам потребовалось бы еще один или два года для того,
чтобы расщепить атом.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Идите за мной.
Где она?
Извольте меня выслушать.
Я весь во внимании.
Я вам должна кое-что рассказать.
И вы как офицер должны меня понять, потому что я тоже воевала.
К сожалению, не в этой войне.
Для этой войны я слишком стара.
Вы говорите о Первой Мировой?
Да.
Но мы называли ее Второй Отечественной. Или Германской...
Я находилась в окружении вместе с армией Самсонова.
Я была сестрой милосердия, я была дважды ранена...
Один раз - тяжело. Так тяжело, что должна была умереть...
А Вы знаете, почему я выжила, майор?
Могу лишь гадать.
Потому что со мной были близкие мне люди.
Мои дорогие друзья. Это Подполковник Куракин,
Ната Воронская, она тоже была сестрой милосердия.
Теперь вы понимаете, почему мне так дорога Ирина?
Понимаю.
Она мне как дочь.
Потому что она была дочерью моего единственного друга.
И моей дорогой подруги.
Уезжая в Норнберг, я обещала ее матери беречь Ирину...
Но теперь я чувствую, что я не смогу выполнить это обещание.
Я вам помогу его выполнить.
Я спасу Ирину при одном условии, если я буду рядом.
Я ее спрятала у себя, на Байернштрассе, четыре...
Она никому не открывает. Мы так с ней договорились.
Спасибо вам.
Майор.
Да.
Когда ее отец узнал о вашей победе под Сталинградом,
из окна своей квартиры на бульваре Монпарнас, он вывесил два флага.
Один наш триколор и ваш, красный. Он сшил его из скатерти.
Мы быстро его сняли, и никто не смог донести в Гестапо.
Зачем Вы мне это рассказали?
А я говорю к тому, что у Ирины характер весь в отца.
И знайте, если что-нибудь с ней случится, Вас покарает Бог.
Даже если вы в него не верите.
Трубецкая дала мне ключ. Она мне поверила.
Поверь мне и ты. Приедет мой командир. Он заберет тебя, заберет Хоффмана.
Все будет хорошо.
Приедешь в Москву, поселишься в маленьком загородном доме.
Будешь ждать меня. Я приеду. О нас все забудут.
А если не забудут?
Ничего, я с ними разберусь.
Но Косачев же такой не один.
Что делать?
Ждать. Ждать пока само все образуется.
Я всегда так делаю.
В Париже я ждала, когда придет Гестапо.
А ты что делаешь, когда тебе страшно?
Перед первым боем устроил драку.
Болел зуб, первый раз прыгнул с парашютом. Все наоборот.
А я читаю сказки, когда мне страшно.
Сказки?
Угу.
Гестапо так и не пришло.
Все будет хорошо.
Мы не одни.
Что ты делаешь?
Я его узнала. Что будем делать?
Пойдешь к Косачеву, скажешь, что выполняешь его задание.
Плохая шутка, Денис.
Это не шутка.
Вы заявили трибуналу, что были противником войны с Советским союзом.
Да.
Вы заявляли, что вы специально ходили с предложением к Гитлеру,
чтобы он изменил свои замыслы в отношении советского союза.
Так. И не только изменить этот план,
но и вообще отказаться от этого плана.
И не вести войны с Советским союзом.
В этом и заключался смысл моего меморандума.
Сейчас я хочу спросить вас об известном вам, очевидно совещании,
которое произошло через три недели после нападения
Германии на Советский союз, совещании шестнадцатого июля сорок первого года.
Вы припоминаете это совещание,
которое было посвящено вопросу о задачах войны против Советского союза?
Нет, сейчас я этого не помню.
Служба госбезопасности, полковник Косачев.
Высаживайте Паулюса.
Есть. Прошу.
Господин фельдмаршал нам требуется соблюсти некоторые формальности.
Прошу Вас, следуйте за мной.
Ждите меня здесь.
Есть.
Здравствуйте, фройляйн.
Простите фрау.
Как вам будет угодно.
Хершорман, выходим.
Едут.
Чего мы ждем?
Давай.
Уже дождались.
Ольга.
Вот видите, как вас встречает родина.
Здравствуйте, Фридрих. Очень рада вас видеть.
Я думал, что напрасно они привезли меня сюда.
Оказалось, не совсем напрасно.
Я тоже рад видеть вас, Ольга.
Как с вами обращаются в России?
Неплохо. Сначала поместили в лагере. Потом поселили в деревне.
Еда приличная, в прогулках не ограничивают.
Несмотря на хорошее обращение, ты не хочешь свидетельствовать на процессе.
Я обо всем рассказал в Москве и этого довольно.
Вы должны меня понять, Ольга.
Там, в деревне Чернцы, я каждый день встречаю наших пленных.
Простых солдат. Они там строят мост....
Один из них, фельдфебель, передал мне проклятие от истинных немецких патриотов.
Поймите, если я выступлю на процессе,
мне плюнут в лицо на глазах у всего мира...
Я не боюсь плевков, возможно, я их заслужил.
Наверно, я их заслужил.
Меня страшит судьба моей семьи.
Я ничего не знаю о них с ноября сорок четвертого,
когда Гитлер приказал арестовать мою жену, дочь, сына и невестку.
Елена с дочерью, ваш Эрнст и Лора с детьми, они вне опасности.
Вот их адреса... Надеюсь, почерк Эрнста ты узнаешь?
Елена в Баден-Бадене?
Я надеюсь, что ты скоро с ними увидишься.
Привези Отто к двадцати четырем часам на кладбище. Маша.
Шагай ты, давай! Давай, давай, давай.
Давай, садись, садись!
Выходи.
Нет. Нет.
Давай, давай, давай. Говорю тебе.
Вперед. Пошли, пошли.
Тихо, тихо.
Пожалуйста, я не хочу.
Я вас прошу, Пожалуйста,
Тихо, тихо.
Не убивайте меня. Не надо.
Ложись.
Горячий?
Да.
Давай, вставай.
Я не хочу.
Давай, давай, быстрее, давай!
Эй, товарищ майор, осторожно!
Давай, держись. Тихо, тихо. Потерпи, потерпи.
Маме скажите, не смертельно...
Потерпи, потерпи.
Увидев нас, он не подчинился приказу. Сбежал.
Похоже, он стрелял из этого оружия.
Надеюсь, он оставил отпечатки...
Зачем нужно было убивать Бархоткина?
Бархоткин следил за ним. И, похоже, сильно мешал...
Вот он и заманил Бархоткина сюда...
Я нашел гильзы.
Здесь гильзы от американского карабина и одна от парабеллума.
Плохо он стреляет, этот Ребров...
Он выпустил почти все обойму, а попал все один раз.
Простите, господа офицеры. Наши люди устали. Могу я их отпустить?
Разумеется, господин Ливец. Спасибо Вам за сотрудничество.
Мы очень сожалеем о гибели вашего товарища.
Ого, стахановцы. Это что это вы в такую рань? Это неправильно.
Иногда надо и отдыхать. Ну, давайте, рассказывайте какие новости.
Такое дело, товарищ полковник. Не знаю, как вам и сказать.
Давай, давай, говори.
Сегодня ночью был убит...
Фельдмаршал Паулюс. Только не ночью, а утром. И я об этом знал.
Но фельдмаршал Паулюс жив. Просчитались наши враги.
Бархоткина убили, товарищ полковник.
Кого?
Бархоткина.
Кто?
Американцы видели. По их описаниям - Ребров...
Там рядом и машина его найдена.
Где?
На кладбище... Он все заранее спланировал.
Бархоткин шел за ним и получил две пули.
Две пули из этого парабеллума.
Отпечатки сняли?
Отпечатки есть, в том числе, и Реброва.
Можно с уверенностью сказать, что он там был
и стрелял из этого оружия.
Ах ты, зверь. Бархоткина убил. После победы. Ах ты, зверь.


Серия 7

Господин обвинитель, довожу до вашего сведения,
что показания фельдмаршала Паулюса, данные им на допросах в Москве,
представители защиты обвиняемых не признают подлинными,
о чем сделано соответствующее заявление.
Готов ли фельдмаршал Паулюс подтвердить свои показания перед лицом суда?
Готов, ваша честь.
Сколько времени необходимо, чтобы доставить свидетеля Паулюса в зал суда?
Тридцать минут, ваша честь.
Тридцать минут.
Полковник Косачев, соедините.
Товарищ генерал, полковник Косачев. Фельдмаршал Паулюс выступит на процессе.
Служу Советскому Союзу.
Не доедешь ты до Лубянки, Ребров.
Вот этими вот своими руками.
Господин председательствующий, я прошу в соответствии с заявлением, сделанным советской делегацией,
ввести в зал для допроса
бывшего фельдмаршала германской армии Фридриха Паулюса.
Допрос произведет главный обвинитель от Союза Советских Социалистических Республик
генерал Руденко.
Разрешаю.
Приведите свидетеля к присяге.
Я Богом клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды.
Господин свидетель? Вас зовут Фридрих Паулюс?
Да.
Скажите, господин свидетель, что вам известно о подготовке гитлеровским правительством
и немецким верховным главнокомандованием вооруженного нападения на Советский Союз?
При моем поступлении на службу,
я среди общих планировок застал там
еще незаконченный предварительный оперативный план нападения на Советский союз,
известный под условным обозначением Барбаросса.
В указанный период времени...
Разрешите вас поздравить, товарищ полковник, с блестяще проведенной операцией.
Мы уже в курсе.
Паулюс выступает?
Товарищ полковник, разрешите обратиться?
Обращайтесь.
Я обязан поставить Вас в известность об обстоятельствах случившегося.
А там еще были обстоятельства?
Так точно.
Оружие сдавай.
Есть.
Генерал-полковник Гальдер,
он поручил мне дальнейшую разработку этого плана,
начатую по директиве ОКВ.
Разработка закончилась в конце ноября и завершилась двумя военными играми,
которыми я руководил...
Товарищ генерал, Ребров арестован.
...по поручению главного штаба сухопутных войск.
В этом принимали участие старшие офицеры генерального штаба.
Идите. Значит твой.
А из этого был убит лейтенант. Но убил его не я.
Но отпечатки твои. Соедините, это Косачев.
Товарищ генерал, полковник Косачев. Майор Ребров мною задержан.
Есть товарищ Абакумов. Понял. Показания ты дашь дома.
А теперь пойдем. Одевай шинель, без конвоя, но и без фокусов.
Полковник, я же сам пришел.
Слушай, Ребров. Я когда в СМЕРШе с дезертирами, самострелами боролся,
я там не только в ногу, в руку раскрывал.
А ты про самоубийство перед боем слышал?
Не доводилось.
Вот были такие трусы.
Так боялись, перед боем себя кончали.
Так что меня на эту штуку не возьмешь, ты трус Ребров.
Но хитрый трус. Сам он пришел.
Ты бегать от меня устал и понял, что долго не побегаешь.
Голову пришел под пулю подставить, ничем помочь тебе не могу.
Сразу тебя не расстреляют, сначала на Лубянку, ты ж там бывал?
Вашими молитвами.
Я за тебя не молился.
Но одно тебе точно скажу.
Та первая отсидка покажется тебе пионерлагерем Артек. Ты в Крыму бывал?
Не приходилось.
И не придется.
Садись.
Здравствуйте, полковник.
Спасибо, что задержали, мне уже сообщили. Ну что, майор, виноват?
Будешь отвечать. Следуйте за мной.
Товарищ генерал, извините, мы начали расследование.
Майор Ребров мой сотрудник,
мне важно выяснить, что с ним произошло.
С кем он связан, как он мог нам навредить.
Что я, полковник, буду Вам объяснять? В машину!
Мы вернем его вашему ведомству, как отработаем. Поехали.
Двигай.
Что ж ты так вляпался, Денис, а?
Вы же сами все понимаете, товарищ генерал.
Понимаю.
Подвел ты нас. Себя подвел, меня подвел.
Косачев стукнет Абакумову, тот пойдет, пожалуется Берии.
А если Берия прикажет тебя выдать и что?
Ну и что нам делать?
Не нам, а тебе.
Ныряй в подполье, и пока не выяснишь, где и когда
рванет это адская машина, и не выныривай.
Выяснишь время и место - буду рад тебя видеть.
Запомни адрес, Кайзештрассе, семь.
Там меня найдешь.
Если что, прикроете?
Давай смывайся, расселся.
Спасибо.
Эх, генерал, генерал! Ну, я тебе это запомню.
Товарищ полковник, может, найдем.
Нет, не найдем.
Ладно, поехали. Я знаю, куда он придет.
Стой, стой, стой! Стой! До Байернштрассе подбросишь?
Да!
Простите, фройляйн, а Вы машинистка?
Нет, я стенографистка. Но мы работаем вместе.
Машинистки распечатывают мои каракули.
Значит, вы знаете Ирину? Ирину - русскую красавицу. Парижанку. Ирину Куракину.
Я знаю Ирину...
Я понимаю, вы наверно устали.
Но это не займет у вас много времени.
Мог бы я Вас попросить вернуться и передать Ирине, что я хочу ее увидеть?
Это невозможно.
Почему?
Нет, нет, я бы с радостью.
Но Ирина больна и не выходит на работу...
Но вы не найдете ее дома. За ней некому ухаживать.
И их командир, Елена Трубецкая, взяла ее к себе.
Она ведь тоже русская. И тоже из князей.
Ну, послушайте, как же мне быть, мне нужно уезжать.
Послушайте, как вы думаете, если бы я решился и попробовал бы навестить больную?
Прогнала бы она меня?
Конечно, не прогнала бы.
Ведь навестить больную это совсем не то, что провожать девушку до дому.
Запоминайте. Байернштрассе четыре.
Байернштрассе, четыре?
Угу.
Стой, стой, стой.
Сволочь.
Туда.
Доброе утро, господа.
Вас что-то интересует или вы просто так зашли посмотреть?
Солдатики. Оловянные солдатики.
Мы побывали у всех ваших коллег - ни у кого нет солдатиков.
Это вполне объяснимо, господа.
Солдатиками увлекаются в мирное, спокойное время.
А за последние пять лет людям так надоели мундиры и оружие,
что солдатиков почти никто не спрашивает.
Зато огромный спрос на кукол, фарфоровых кукол прошлого века.
Так у вас нет солдатиков?
Можно посмотреть.
Так вот же они.
Да действительно. Вам подсказать?
Подсказать. Нас интересует тот солдатик, за которым приходил русский офицер.
Тот солдатик, которым интересовался американский солдат.
Не тот, которого вы ему продали за десять долларов.
А тот, за которым приходил русский офицер?
Вы знаете, столько людей приходит. Я всех не помню.
Гизела, освежи его память.
Так, может этот.
Говори!
Или этот?
Я вспомнил. Отпустите, я покажу вам солдатика.
Ампула!
Черт.
Сдох!
Господин Винкельман? Проснитесь, пожалуйста. Это я, Клара.
А!
Денис, почему мы прячемся?
Ты мне расскажешь, наконец, что происходит?
Полковник Косачев считает, что я убил его товарища.
Но ты ведь не убивал?
Нет, его убил кто-то из фашистского подполья.
Но у Косачева зуб на меня, поэтому приходится прятаться.
Но ты мне веришь?
Верю. А ты мне веришь?
И я тебе верю.
А почему тогда не рассказываешь всю правду?
Хорошо, только ты никому не говори об этом.
Обещаю.
У меня был друг, Коля. Мы вместе выросли в детдоме.
Потом школа, потом вместе поступили в институт на физфак.
Потом война, разведшкола.
Мы занимались разработкой нового оружия, ядерного.
А фашисты нас сильно в этом опережали.
А вот Кольке, ну вот удивительно давались языки.
На немецком говорил практически как на родном.
Вот его сюда и забросили.
В конце войны он погиб.
Успел передать мне сообщение с солдатиком.
Почему с солдатиком?
В детстве мы с ним все время играли в солдатиков.
Придумали такой способ шифровки передачи информации.
Например, знаменосец означает тревогу. Улан - наступление.
Музыкант - победу, значит, он нашел то, что мы искали.
Видишь, здесь буквы.
Здесь все зашифровано. Это латиница. А слова - русские.
Что-то расшифровал, а что-то не смог.
Вот, например, это означает заряд большой мощности.
Это "B", "R", "U". Это "N", "R", "B", где произойдет взрыв.
Нюрнберг.
Угу. А что вот это, я так и не понял, "A", "N", "D".
"A", "N", "D"... энд. Английский союз.
Да, или русская "И".
Может быть это перечисление, «и» и многоточие.
Не знаю, а может быть еще место, где заложен заряд? Андерлехт? Почему Андерлехт?
Андерлехт...
Может быть, у него был связной? В польской армии, Андерс? М?
Андерс.
Как его искать?
Андерс. Андерсон!
Почему Андерсон?
Андерсон!
Ну?
Стойкий оловянный солдатик.
Ну, а кто там еще был? Рыба...
Рыба, черт.
Балерина.
Балерина. Господи, прости нас ненормальных. Мы ведем себя как дети.
Балерина, дети. Господи.
Где же это может быть?
С ним такое бывает.
Видимо, последствия контузии...
В этом случае он всегда говорит о какой-то балерине.
Не знаю, может, может мама его была балериной?
Но я уже сказала. У нас в доме не было и нет ничего, похожего на его,
простите, на его балерину.
Мама!
Тише, тише, девочка.
Простите.
Что с тобой, дорогая, скажи? Ты что-то знаешь, но боишься сказать?
Ну? Покажи?
Но почему ты не сказала, девочка моя?
Ты меня не спрашивала.
Иди сюда, иди ко мне. Надеюсь, это все?
У вас еда есть? С условием, что я за нее заплачу.
Я дам вам еды. С условием, что вы сюда больше не вернетесь.
Обещаю.
Северная Аллея, Кора Занд.
Она что балерина? А живет на северной аллее?
Или эту аллею разбомбили к чертовой матери вместе с Корой Занд?
Блистательная Кора Занд живет в памяти своих поклонников.
Она была примой в Берлине, а потом в Зальцбурге...
Так.
А Нюрнберг, Нюрнберг - это ее родина.
Здесь она умерла перед войной.
А Северная Аллея, это судя по всему на кладбище.
Потрясающе, ты меня выручаешь уже второй раз.
А Отто Хоффман?
Прости, третий.
Едем на кладбище?
Косачев нас ищет.
Было бы глупо сейчас с ним встретится. Надо дождаться темноты.
Останься здесь.
Проверь северный вход, спать не будем. Генерал выезжает рано.
Убьем его, а он воскреснет, как Паулюс.
Мы ведь убили Паулюса. Я это видела. Мы все это видели.
Нас кто-то предал.
И всегда предавал. Нас ждали в тюрьме. Нас ждали на шоссе,
а Паулюса заменили двойником.
Я бы многое отдал, чтобы узнать - кто?
Нас осталось трое, мы всегда действуем сообща.
А погибшие не могут быть предателями, получается, предатель кто-то из нас.
Гюнтер.
Как тебя зовут, парень?
Меня?
Вот видишь, ты все время с нами, а мы не знаем, как тебя зовут.
Похоже, ты тоже забыл свое имя.
Я помню свое имя... Я - Теодор Шмайхель... как вы смеете?
Я смею, Теодор, я смею.
Ты знаешь, почему Руденко не уйдет от нас?
Я верю, что он не уйдет.
Ну конечно, потому что ты умрешь.
Пойдем.
Они говорили о Руденко?
Да.
Это главный обвинитель?
С советской стороны.
Надо что-то делать.
Что мы можем сделать?
У нас нет ни оружия, ни машины, ничего.
Я знаю, кто нам может помочь. Крафт.
Алекс, нам нужна твоя помощь.
Сначала ты пропадаешь неизвестно куда и неизвестно с кем.
Забыв про меня, забыв про то, что я переживаю.
А сейчас являешься и просишь о помощи?
Сейчас не время выяснять отношения. Я прошу тебя, помоги нам.
А с чего ты решила, что я захочу ему помочь?
Если ты меня любишь.
Если ты меня действительно любишь.
Ладно, чем я могу помочь?
Мне нужна одежда, оружие, автомобиль.
Какое оружие? Я ведь репортер.
Ты же показывал его.
Конечно не парабеллум.
Дальше становится опасно. Останови её.
А как же я ее остановлю?
Придумай, ты же ее лучше знаешь.
Нет, это несправедливо, ты у меня забираешь все,
а я остаюсь ни с чем?
Но я тебе помогу при одном условии, что Ирина остается здесь...
Я не согласна.
...со мной.
А, по-моему, достойный обмен.
Да, вот еще что. Найдешь Трубецкую, пускай побудет с Ириной.
Так будет лучше. Спасибо.
Удачи.
Мы остались одни, все братья ушли.
Но мы сильны, как никогда.
Ты знаешь, в чем наша сила?
В нашей любви.
Это наша слабость. А сила наша в том, что мы - верные.
Мы верные.
Завтра утром в шесть часов, мы будем на месте.
И боги будут с нами. Я тебе обещаю.
Боги с нами.
Я тебе обещаю.
Стой, стой! Стойте.
Ты что? Сдурел?
Майор Ребров. Дело государственной важности.
В чем дело?
Товарищ генерал, дело касается вашей безопасности.
Кто вы такой?
Майор Ребров, разведка, четвертый отдел.
Говорите быстрее, у меня мало времени.
Враги готовят на вас покушение.
Им известны все ваши автомобили.
Руки опустите.
Прошу мне поверить.
Мне срочно нужно во Дворец. Что вы предлагаете, майор?
Берите мою машину.
Это машина американского журналиста Алекса Крафта.
А вы?
Вперед.
А я поеду на вашей.
Вы уверены?
Уверен.
Ну хорошо, майор Ребров.
Гизела.
А!
Гад!
Проверь.
Угу. Пусто.
Здравия желаю.
Здравия желаю.
Здравия желаю.
Товарищ Косачев?
Так точно, товарищ генерал.
Благодарю за службу.
Надеюсь, Вы понимаете важность того, что произошло.
Точнее, могло произойти, но, благодаря героизму ваших людей не произошло.
Прошу этого вашего майора Реброва представить к государственной награде.
Он спас мне жизнь.
Притом, что дело, как вы понимаете, - не в моей жизни, но в нашей миссии.
Майор Ребров? Мне еще не доложили.
Да? Но прошло не больше часа, возможно, не успели доложить.
Майор Ребров предложил мне обменяться машинами.
Я, мой водитель и охранник, сели в его машину.
В общем, так, полковник,
проезжая по шоссе, я своими глазами видел, во что превратилась моя машина.
Просто решето.
То есть, товарищ генерал, Вы приехали сюда на машине Реброва?
А я что, не ясно выразился?
Нет что вы, просто я хотел бы осмотреть машину.
Она стоит во дворе. Я не слишком разбираюсь в марках.
Синий холь.
Синий холь.
Рад видеть вас в машине моего друга, Алекса Крафта.
Она вам нравится?
Надеюсь, вы не подумали, что я хочу угнать ее в Москву?
Алекс решил продать вам свою машину?
Советую покупать, коллега.
Я бы рад. Но это несовместимо с законами моей страны.
Произошло недоразумение.
Дело в том, что каким-то образом,
мои талоны на бензин попали к господину Крафту.
Это нетрудно выяснить.
Крафт - репортер на заседаниях суда.
Он должен быть в зале. Если хотите, я могу Вам его показать.
Нет, нет, что вы.
Я не хочу беспокоить и отрывать от работы ни вас, ни господина Крафта,
но я бы с радостью навестил бы его.
Ну, хорошо. Алекс живет по адресу Лебенштрассе, семнадцать.
Домой приходит поздно.
Если не застанете, ищите его в баре пресс-клуба.
Благодарю вас, господин полковник.
Не дергайся Ребров. Руки подними.
А теперь аккуратно, двумя пальцами доставай.
Давай. Рассказывай.
Что рассказывать?
Рассказывай, что ты за рыба такая. И за что ты пацана застрелил.
Я тебе уже сказал, не я его убил.
Это другому кому-нибудь споешь. Давай говори.
Пошел ты на хрен, ничего я тебе говорить не буду.
На Лубянку захотел?
А до нее еще доехать надо.
А вот и не доедешь. Я тебя, зверя, здесь положу.
Приказ нарушишь? Как потом объяснишь?
Плевал я на этот приказ, здесь народу много.
Англичане, американцы, все само собой объяснится, Ребров.
Я нутром чувствую - враг ты.
Как только ты появился, столько мути началось.
Как колобок вертишься, Руденко он спас. Ты за что пацана убил?
Я его матери в Псков похоронку пошлю после победы, да?
А вот твоей пошлю.
Да нет. Это ты его убил.
Руки подыми, руки!
Ты его убил, когда за мной послал.
Это ты неопытного пацана под пули вражеские подставил.
Давай, давай, стреляй!
Моей кровью свою ошибку смыть хочешь, да?
Ты знаешь, зачем я здесь?
Ну?
В правом кармане.
Дальше.
Там на обороте шифр
и еще кровь моего товарища,
который здесь, пять лет во вражеском тылу работал.
Мы пять лет операцию готовили, для чего?
Чтоб из-за тебя все насмарку пошло?
Давай, давай стреляй, давай.
Все секреты здесь под землей останутся. Давай.
Я не верю тебе.
На этой аллее могила одной балерины.
В ней находится тайник. Возьмешь все и передашь генералу Филину.
Давай стреляй!
А матери нет у меня. Детдомовский я.
Пишут, что Паулюс разрыдался,
когда увидел во что превратился наш Нюрнберг.
Рыдающий генерал-фельдмаршал? Мда...
И все же я никак не могу понять его предательства,
ведь он так боготворил фюрера.
Это правда. А, правда также и то,
что его друзьями были те, кто готовил покушение на Гитлера
в сорок четвертом году, а потом были повешены.
Думаю дело в этом.
Дядюшка это он.
Точно такого же солдатика пометил Зеленгер.
Но здесь ничего нет.
И не должно быть. Это дубликат, пара. Пароль, так сказать.
Сам по себе он ничего не стоит.
Антиквар был просто связной.
Скорее всего, он ничего не знал.
Да, русский пришел к нему в лавку, предъявил этого улана.
Взамен получил улана с шифрованным посланием.
Кто вы?
Сидите, Барон, где сидели,
иначе ваш штурмбанфюрер умрет позорной смертью.
Дядюшка успокойтесь, это мой офицер Гюнтер
и, по-моему, он нам хочет что-то сказать.
Да и очень хорошо, что Вы здесь, барон.
Ведь Вы понимаете, что такое слово "честь".
Сегодня погибла моя Гизела. Стоять!
Мне очень жаль, Гюнтер.
А вчера я убил мальчика Теодора,
потому что думал, что он нас предает.
Никто, кроме него, Гизеллы и меня не знал про планы.
А я его убил.
Мы приступили к выполнению приказа, но Руденко в машине не было.
А тот, кто был, был готов.
Убил Гизеллу и ранил меня.
Я понял, кто знает про все наши планы.
Кто отдает приказы. А потом нас сдает союзникам.
Кто? Зачем, мой штурмбанфюрер, зачем? Зачем?!
Да, Олаф, мой мальчик. Подай сигару. Я могу закурить?
Курите.
Я потрясен.
Я не знал, дядюшка, что вы курите.
Ты многого еще не знаешь обо мне, мой дорогой.
Хороший был солдат.


Серия 8

Всем встать! Идет международный трибунал.
Твоего Бархоткина убили те, которые хотел убить меня,
и готовили покушение на генерала Руденко.
Я узнал. Предупредил. Это все.
Что ж ты раньше-то молчал?
Не имел право говорить.
А теперь?
Так ты же мне другого выбора не оставил.
Как ты говоришь, ту балерину звали?
А я тебе этого еще не сказал.
А с чего ты решил, что я тебе поверю?
А теперь у тебя полковник выбора нет.
Вот так.
Ладно, майор, но учти.
Здравствуйте. Спасибо.
Госпожа Чехова?
Здравствуйте.
Рад вас видеть. Вы прекрасны.
Спасибо.
Благодарю.
Исполните нам, пожалуйста, что-нибудь русское. Пожалуйста.
Просим!
Тогда мою любимую.
Спасибо.
Спасибо.
Ночь коротка. Спят облака.
И лежит у меня на ладони незнакомая ваша рука.
После тревог, спит городок.
Я услышал мелодию вальса.
И сюда заглянул на часок.
Пусть я с вами совсем не знаком.
И далеко отсюда мой дом.
Я как будто бы снова, возле дома родного.
В это зале пустом, мы танцуем вдвоем.
Так скажите хоть слово, сам не знаю о чем.
Будем кружить, петь и дружить.
Никогда вас здесь не видел, старина.
Я искал вас, Смит.
Вот как? Что-то еще должно случиться?
Нет ничего. Я пришел с вами попрощаться.
Мы с дядюшкой уезжаем.
Вот это новость. Я думал, вы дождетесь конца нашей работы.
Браво! Браво! Ольга, браво!
Спасибо.
Браво. Вы просто потрясающи!
Барон стал мне как отец.
Это единственное, что у меня есть.
И сейчас он очень болен.
Так вот здесь, в разрушенной Германии,
я не могу поддерживать его здоровье на должном уровне.
Здесь даже пачка аспирина....
Я знаю.
Ну, вот поэтому мы и уезжаем.
Куда?
В Испанию.
Под крыло Франко?
Нет, я с Франко не знаком.
Вот здесь адрес. И если когда-нибудь или кто-нибудь
захочет услышать мои показания, вы знаете, где меня найти.
Смотри, Вильгельм Кнопп. Люфтваффе. Погиб в пятнадцатом году.
Уже тогда люфтваффе был?
Был. Был.
Вон она.
Кора Занд.
Есть.
Так, так,
Так, так, вот.
Спасибо.
Алекс! Крафт! Извините.
Алекс. Привет, старина.
Рад видеть.
Сегодня утром, я в вашей машине обнаружил одного русского.
Я спросил его, что он там делает?
И он стал мне говорить про какие-то там талоны.
Русский в моей машине? Так это Ребров. Кто же еще?
Ребров? Да, да, да. Я его помню.
Этот Ребров недавно вынудил меня и всех моих людей
искать какую-то невиданную бомбу во Дворце Правосудия.
Мы там все перерыли.
Бомбу? Это интересно.
Пустышка. Ничего не нашли.
Но этот русский, который залез в вашу машину, был не Ребров.
Реброва я знаю.
Полковник Косачев?
Возможно. Он не представился.
Он искал меня?
Да.
И что вы ему сказали?
Я посоветовал ему искать вас в зале судебных заседаний или дома.
То есть вы ему дали мой адрес?
Ну, разумеется. Но почему вы так волнуетесь, Алекс?
Что, русские разыскивают вас за контрабанду капроновыми чулками?
Простите, старина.
Или хотят вам отомстить за ваш
старинный фельетон о пакте Молотова-Риббентропа?
Успокойтесь, Алекс. Вы - не в Москве, и даже не в Берлине.
Вы здесь под юрисдикцией Соединенных Штатов.
И, как американский гражданин. Уловили?
Дело вовсе не во мне.
Здесь много ушей. Пойдемте, пройдемся.
Ну, пойдемте.
Дениска, рад, что ты нашел это письмо.
Хотя и жаль, ведь если ты его нашел,
значит, меня уже нет в живых,
и я не смогу рассказать тебе все то, о чем пишу сейчас,
на случай моей смерти.
Теперь к делу.
Мне удалось устроиться в ассистенты к Титтельмейстеру.
Это в горах. Сверхсекретный режим.
О какой-либо связи не могло быть и речи.
Метод обогащения U 235, разработанный Титтельмейстером, довольно прост.
Вот его схема.
У Титтельмейстера была всего одна центрифуга.
Он демонстрировал процесс Гиммлеру и Лею.
Лею поручено организовать массовое производство центрифуг силами заключенных концлагерей.
Стержни отправлены в Нюрнберг вместе с Олафом фон Либенфельсом.
Теперь я служу у него.
Он крайне опасный человек.
Никому не доверяют, нас всех пасут на каждом шагу.
Мое жилье в тайне обыскивают.
Вот почему я запутал следы так,
чтобы распутать их смог только ты.
Мой старый друг. Ты всегда понимал меня лучше, чем я сам.
Ну, значит, не зря все это было.
Не зря. Близко они подошли, близко.
Уран двести тридцать пять.
Немцы научились делать из него плутоний.
Плутоний?
Вещество, которое содержит энергию страшной разрушительной силы.
Вот тут и есть начало бомбы.
Отто Хоффман. Вот кто нам нужен.
Знаешь, где он?
Господин Смит.
Дейв.
Есть.
Дело в моей невесте...
Она пока что не гражданка США.
Она француженка, хотя и русская.
И этот Косачев ее преследует.
Он ее даже шантажирует.
Он ваш соперник?
Нет, но он враг Реброва. А Ирина и Ребров - друзья.
А этот Косачев просит Ирину найти какие-нибудь материалы против Реброва.
Ну, а пока она прячется у меня дома.
А вы имели неосторожность дать ему мой адрес.
Да, я был неправ. Но этот поправимо.
Дейв! Направьте на квартиру господина Крафта наших людей.
Пусть возьмут дом под охрану по периметру. Не впускать никого.
Женщину, которая проживает в доме господина Крафта...
Двух женщин. За ней присматривает княгиня Трубецкая.
Значит, двух женщин, живущих в доме господина Крафта - охранять круглосуточно.
Вокруг них - мертвая зона.
Есть.
Ну вот, мы и под конвоем. И обрати внимание - нас охраняют американцы.
Спасибо Алексу. А где твой богатырь, изволь тебя спросить?
Барон Отто фон Либенфельс.
Ну? И что это? Хиросима?
Не совсем так, но близко.
Как близко?
Там была атомная бомба. Здесь атомное топливо.
Атомная бомба - это взрыв и все. А топливо по-разному использовать можно.
В этом топливе скрыта энергия колоссальной силы.
Один реактор с таким топливом может заменить десятки Днепрогэсс или...
Слушай, Ребров, а ты где учился?
МГУ. Физфак.
Так вот, пока реактор этот под контролем, он безопасен.
Но если взрыв или пожар, тогда...
Хиросима.
Хиросима.
Правда, взорвать это топливо не так-то просто.
Нужен термический заряд колоссальной силы. Понимаешь?
Нет, не понимаю.
Ну, вспомни, где мы с тобой встретились.
Восточная Пруссия, помнишь, что там было?
Я не про драку нашу говорю.
Ну да, картина жутковатая.
Вот это и было вино возмездия, вайн вергельтунд.
Вайн вергельтунд.
Чего ты молчишь? А? Ты все время молчишь.
Я не могу пока рассказать.
Но Вы все узнаете в свое время, я обещаю.
Мне не привыкать. Я всю жизнь узнаю все - в свое время.
То есть, когда уже поздно.
Ну, зачем вы так?
Просто, как любил говорить мой отец - это моя битва.
Да, он так часто говорил, это правда.
Ты вся в него. Ирина, у меня скверные предчувствия.
А Вы не доверяйте этим предчувствиям.
Я не знаю, чем тут все закончится.
Но я хочу тебе кое-что рассказать, чтоб ты знала.
Я любила твоего отца. Я и сейчас его люблю.
Хоть его и нет в живых.
То есть вы хотите сказать, что...
Нет. Что ты, нет, нет. Нет, ты ничего не подумай.
Между нами никогда ничего не было.
Кроме двух прекрасных вечеров на берегу Волги в Саратове, в двенадцатом году.
Мы с ним просто гуляли, почти даже не разговаривали.
Ну, а потом началась война.
Я все сделала, чтобы твой отец и мать были вместе.
А ты знаешь, я была счастлива.
Счастлива их счастьем. Счастьем твоих родителей.
Вино возмездия, ядерное топливо, Олаф,
все это где-то находится рядом.
Если он его взорвет, в атмосферу попадет миллиард частиц, невидимых частиц.
И каждая из них будет нести смерть.
Хочет уйти и громко хлопнуть дверью.
Как говорит товарищ Абакумов, реванш.
Есть такое слово.
Проходите.
Все, забудь про это.
И ради Бога, я тебя прошу, забудь ты про этого майора.
Думай только о работе. Нам нельзя отвлекаться, нас уволят.
Нам придется, опять вернутся в этот Париж.
Нищими, убогими, какими мы оттуда уехали.
Куда?
Здесь служит моя девушка, я встречаю ее каждый вечер.
Новые инструкции
Что?
Запрещены любые контакты с посторонними.
Вы подождите ее.
Правда, бывает, что они работают всю ночь.
Черт. До ночи боюсь, что я ждать не смогу.
Слушай друг, ты не мог бы ей передать записку?
И она была бы спокойна, и я бы не волновался.
Ее зовут Ирина Куракина, запомнишь? Держи.
И еще солдатика. Сюрприз.
Ладно, давай. Ты не волнуйся. Я тоже человек.
Томас, передай туда.
А где госпожа Куракина?
Вон там в углу.
Госпожа Куракина, это вам.
Ирина!
Быстрее. Тихо!
Ирина! Ты здесь Ирина?!
Ирина, девочка моя! Я знаю, что ты здесь! Ирина.
Милая. Они тебя обманули!
Они тебе сказали, что тебя здесь ждет друг.
Но это обман. Выйди, милая.
Выйди, пойдем домой.
Но тогда пускай выйдет тот, кто посмел тебя обмануть.
В чем дело? У нас свидание. Вы против?
А я думала, что ты - тот, из ГПУ.
Я из СС.
Но ты меня не испугаешь.
В пятнадцатом году я шла на ваши пулеметы, и до сих пор жива.
А в шестнадцатом году вы меня травили газом.
Вот сколько тебе лет тогда было?
А!
Мне было девять.
Пошли! Ну!
Стоять!
Все нормально, лейтенант, опустите оружие. Косачев?
Да, это я, товарищ генерал. Пока что я на вашей стороне.
А дальше посмотрим.
У нас с Вами одна сторона, полковник.
Та, которой мы присягали.
Товарищ генерал, нам нужен Отто.
Взрывное устройство находится под замком у барона.
И только Отто может его обезвредить.
Идемте.
Ну, что?
Ничего, товарищ генерал.
Не кушает совсем, вон только сопли пускает.
Всю подушку осопливел.
Ты слова-то выбирай. Это он от страха.
А чего он боится?
Что свои убьют.
А если мы его расстреляем за сотрудничество с СС? Он не боится?
Я с ними не сотрудничал.
Да? А взрыватель кто устанавливал?
Взрыватель установил я, но мне так приказали.
А вот мне приказали расстреливать таких как ты.
А что это вы на меня кричите?
Я, между прочим, вас совершенно не боюсь. Ясно?
Он что пьян?
Уж больно он переживал и мучился, товарищ генерал.
Я ему дал чуть-чуть, а оказалось - он никогда и не пробовал.
Свободен.
Я в здравом уме и трезвой памяти. Я отвечаю за свои слова и за свои поступки.
Если вам так надо - расстреливайте меня.
Но это мы успеем.
Я вот что хочу спросить, ну хорошо, обезвредим мы этот взрыватель.
А если их еще десятки? А партизанщина в подвалах, а?
Десятка таких бомб пока не может быть.
А что касается партизанщины...
Нацистское подполье уничтожено, уничтожил его барон.
Зачем?
Чтоб избежать всяких случайностей при выполнении главной задачи.
А главная задача - это взрыв.
Вот он и устроил так, чтобы отвлечь все силы безопасности
на борьбу с эсесовским подпольем.
Ну, и что остается?
А теперь остается громко хлопнуть дверью.
Взрыв может произойти в любую минуту. Надо спешить.
Замок барона находится в зоне американской юрисдикции.
Ладно, американцев я беру на себя. Забирайте его, поехали!
Я в здравом уме и твердой памяти.
Извините моего племянника.
Это был мой приказ привести Вас сюда.
Вы ведь наша страховка, княжна.
Знаете, Ваш друг Ребров, очень похож на нас.
Верность делу, верность долгу, такой же безнадежный романтик,
и, так же как и мы, не боится смерти.
Другое дело Вы, ваша жизнь, жизнь любимой женщины.
Послушайте, княжна, а вдруг Вам понравится Испания?
Да, я одинок и богат, Вы - одиноки и бедны, княжна.
Вы ошибаетесь, барон. Я не одинока.
Ну да, вы говорите об этом Реброве или о несчастном Крафте?
Их нет, они практически мертвы, княжна.
Я говорю о моем брате, расстрелянном в Вашем концлагере.
Я говорю обо всех, убитых Вами.
Обо всех, кем вы навеки прокляты.
Денис!
Ребров! Держи его!
Стоять!
Прощай, мой мальчик.
Княжна! Вы мне понравились, княжна, правда...Мне очень жаль.
Я не оставлю вас здесь одного.
Это приказ.
Быстрее.
Сидеть! Где они? Где они?!
Хорошо, я подожду. Я не спешу, барон. Время у меня есть.
Больно? Будет еще больнее, барон.
Потерплю, мне недолго осталось.
До взрыва? Где бомба?
Может быть, договоримся, если Вы не будете грубить.
Ну?
Разрешите закурить...
Курите.
Куда! Куда! Гад!
Кто его? Ты?
Нет, сам отравился, капсула.
Где все остальные?
Не знаю, но думаю, что до взрыва осталось немного.
Давай вспоминай, где вход.
Я ничего не помню, у меня были завязаны глаза.
Вставай, вставай. Где? Где?
Эта карта подземелья.
Я люблю свой старинный город.
Я не хочу, чтобы он остался в руинах.
Это где находится?
Вот это здесь находится.
Надо разделится. Идите здесь, я со двора.
Идем. Пошел. Пошел. Давай.
Я не помню куда идти, я же говорил, у меня были завязаны глаза.
Смотрите вот!
Давай, давай! Не разговаривай, давай!
Стой. Брось пистолет, брось пистолет.
Давай! Ребров!
Брось пистолет!
Давай.
Отто взрывай!
Все.
Товарищ генерал, Олаф и барон убиты. Бомба обезврежена.
А Косачев?
Полковник Косачев погиб.
Погиб?
Так точно.
Спасибо, майор.
Спасибо.
Хочу напомнить, все, что
находится в замке, принадлежит правительству Соединенных Штатов.
Будете обыскивать?
Ребров!
Дейв.
Ну что? Может, выпьем за победу, а?
Выпьем, выпьем.
Можно тебя?
Есть проблема, Ребров. Что делать с княжной?
Операция абсолютно секретная, а она свидетель.
Ну, я думаю, что она никому ничего не расскажет и...
Ты что, ребенок?
Крафт! Она не скажет, а если наши узнают?
Что ты скажешь, Викентий?
Почему Викентий?
Он наш, русский.
Я не упоминал ее в своих отчетах.
Тогда сделаем так.
Забирай княжну, завтра она должна быть уже в Париже.
Ирина.
Вы должны срочно вылететь в Париж.
Господин Крафт любезно согласился Вас проводить.
Но я не хочу в Париж.
Хочешь жить - улетишь.
Единственное, что я могу сделать - вычеркнуть тебя из этой истории.
Что значит - вычеркнуть?
Крафт, уводите ее.
Впервые в истории человечества
правосудие сталкивается с преступлениями такого масштаба,
вызвавшими такие чудовищные последствия.
Впервые перед судом предстали преступники,
завладевшие целым государством
и самое государство сделавшие орудием своих чудовищных преступлений.
Впервые, наконец, в лице подсудимых мы судим не только их самих,
но и их преступные учреждения и организации, ими созданные,
человеконенавистнические "теории" и "идеи", ими распространяемые,
в целях осуществления давно задуманных преступлений против мира и человечества.
Во имя священной памяти миллионов невинных жертв фашистского террора,
мы предъявляем подсудимым полный и справедливый счет.
Это - счет всего человечества,
счет воли и совести свободолюбивых народов.
Пусть же свершится правосудие!
Вы случайно не это ищете?
Улан означает, что цель близка?
Улан - удача.
А ты не изменился. Все так же играешь в солдатиков.
Как мальчишка.
Ты тоже не изменилась. Я ждал этого пятнадцать лет.
Я знаю, у нас есть сын.
Денис похож на тебя.
А характер твой.
Они ехали на машине. Он, свернув шею, смотрел на нее.
А она все время боялась, что он кого-то задавит.
Но, по-моему, это не я смотрел на тебя, а ты смотрела на меня.
Я смотрела?!
Конечно ты!
Нет, это не я!
Я же помню!
Я? Нет!
Я просто как сейчас все помню.
Вот, вот помнишь нога? Ты ударилась ногой, помнишь?
У меня правда болела нога!
 

 

 

 

////////////////////////////