Комитет 19-ти (1971 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Савва Кулиш

Комитет 19-ти, один из рабочих органов ООН, устав от бесплодных дискуссий, направляет в Африку экспедицию из шести человек во главе с советским профессором Смоленцевым, чтобы на месте изучить вспышку неизвестной эпидемии.

Все фразы и цитаты

 КОМИТЕТ 19-ти
-Уважаемые товарищи,
друзья, дамы и господа.
Мы предупреждаем вас,
что в этой картине вы не найдете
ни развлечений, ни любовных историй,
ни острых сюжетных поворотов,
а только ничем не приукрашенную
хронику месяца работы
одной из многочисленных
международных организаций.
С АКЦЕНТОМ: Господин председатель,
я хотел бы напомнить нашим
новым коллегам о немаловажном
аспекте вопроса: химическом
и бактериологическом оружии.
За последний год отдельные
воинские части отдельных стран
все чаще применяют химикалии
для уничтожения растительности,
затрудняющей военные действия.
Но после применения такого рода
средств земли перестают плодоносить
на многие годы. Этично ли, мудро ли
это - наказывать вместе с врагом
и руку матери-земли, дающую нам,
ее детям, хлеб и рис?
-Господин председатель, уже не первый
раз я решительно возражаю
против употребления термина
"бактериологическое оружие"
без упоминания термина
"биологическое оружие".
Господа, в этом случае из поля зрения
нашего комитета автоматически
выпадает всякое оружие,
основанное на распространении
заболеваний, вызываемых вирусами
и другими возбудителями инфекций.
Между тем, господа, именно такие
заболевания и представляют
в наше время наиболее
реальную угрозу...
-Много у них в комитете
нобелевских лауреатов?
- Три.
- И в том числе?
- Да.
- Смоленцев здесь?
- Нет, его пока отозвали.
- Надолго? Что-нибудь серьезное?
-Увы, только личные неприятности.
Что-то семейное,
насколько мне известно.
- А не могли бы мы все кончить
до его приезда?
- Исключено.
Твердое расписание, программа.
Это очень консервативная организация.
-Прежде чем отпустить вас
на перерыв, господа,
я позволю себе напомнить вам
об одном событии, столь же радостном,
сколько и печальном. Мисс Брук,
откройте, пожалуйста, дверь.
Сегодня, господа, наш комитет
собрался на свое сотое заседание.
Сегодня мы можем с гордостью
говорить о немалой работе,
проделанной за минувшие годы.
Мы можем вспомнить
об огромном материале,
переработанном на наших заседаниях,
о ярких сообщениях наших коллег.
Вместе с тем, господа,
я не могу подавить в себе
чувство неудовлетворенности.
В то время как человечество смотрит
с надеждой на нашу работу,
ожидая, что мы избавим его
от угрозы едва ли не самого страшного
и бесчеловечного химического
и бактериологического оружия,
мы до сих пор еще
не сумели выработать
и представить на рассмотрение
твердого и недвусмысленного
международного документа,
который решительно положил бы конец
всяким действиям в этом направлении
на нашей планете.
Я иногда задаю себе вопрос: неужели
мы никогда не сможем договориться?
Впрочем, господа, голосования
наших проектов, назначенные
на 5 августа, положат, я надеюсь,
конец всякой неопределенности
в этом вопросе.
За наш комитет, господа!
ШУМ САМОЛЕТА
-У Смоленцева уже было однажды
ощущение, что жизнь кончилась
или по крайней мере потеряла всякий
смысл. Это было почти 30 лет назад,
в августе 1942 года, когда его
вынесли из медсанбатовской "эмки"
и положили на ветхий дощатый пол.
Он уже понимал тогда,
что обе руки у него прострелены
и он уже никогда, никогда,
никогда не будет больше хирургом.
И вообще ничего не будет из того,
о чем мечтал и ради чего жил.
Но тогда была Таня.
Она была его медсестрой.
Она учила его держать ложку
в негнущихся пальцах,
тайком от начальства сворачивала
ему в сенях самокрутки.
Но самым главным было то,
что она ему улыбалась.
И потом на фронте, и много лет
спустя, что бы ни случилось,
в какую бы сторону ни заносила
его на поворотах судьба,
он всегда знал: рано или поздно
он вернется домой, и Таня,
спеша к дверям, встретит его
все той же родной и вечной улыбкой.
Теперь, еще не веря до конца
коротким косноязычным словам
телеграммы, он снова чувствовал,
что жизнь кончилась
или по крайней мере утратила
всякий смысл.
ОБЪЯВЛЕНИЕ: отправление багажа
пассажиров, вылетающих 725-м рейсом
французской авиакомпании по маршруту
Москва - Париж.
Пассажиров просят пройти
в зал регистрации.
ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОВТОРЯЕТСЯ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Наташа!
Наташа!
Поднимись домой!
- Не пойду!
-Почему?
-Не могу.
Не пойду.
Все приехали. У всех нашлось время.
Даже из Сибири тетя Лена.
Сколько было народу!
От завода со знаменем пришли.
Маму все любили. Только ты!
- Самолет, понимаешь...
-У тебя всегда есть оправдание.
Когда у вас была серебряная свадьба,
как мы все готовились,
господи, я два дня в школу не ходила!
Все пекли, что-то жарили, парили.
А папочка не явился!
БЬЮТ ЧАСЫ
- Я же объяснял.
- Объясняешь ты хорошо.
У тебя сессия, ассамблея -
что угодно у тебя.
Вот мама и не дождалась.
КРИКИ НА ФОНЕ: Горько! Горько!
Горько! Горько!
АПЛОДИСМЕНТЫ
ШУМ ДОЖДЯ
- А как с Наташей, Илья Петрович?
- Не знаю. Просто не знаю.
-Через две недели
начнется голосование.
Когда вы сможете выехать?
- Ну мне надо быть по крайней мере
дня за два до выступления Кризи.
- Значит, заказывать вам билет?
-Заказывайте два.
- Вы все-таки решили?
- Да.
-Ну и хорошо. А не поздно будет,
если мы дней через пять
подошлем вам материалы?
- Все материалы нужны мне завтра
к восьми утра.
- Но, Илья Петрович, мы же не успеем.
-Сожалею, но другого выхода
у меня нет. До свидания!
-До свидания!
"за рекой,
Засияли огни,
В небе ясном Заря догорала.
Сотня юных бойцов
Из буденновских войск
На разведку В поля поскакала.
Сотня юных бойцов
Из..."
- Здравствуй!
- Здравствуй.
Собери вещи. Послезавтра мы уезжаем.
Ну, как институт?
-Завтра собрание, а так все.
ПО-НЕМЕЦКИ: Происшествия в мире.
БЬЮТ ЧАСЫ
-Думаю, может быть, так начать:
"Настоящий ученый -
носитель прогресса. На языках многих
народов слово "ученый" -
производное от слов
"учение, наука, знание".
Ученый познает механизм процессов,
происходящих в природе или обществе,
открывает новые закономерности..."
- Не пойдет. Занудно!
Пока ты до дела дойдешь,
они все заснут.
-Может быть, так: "Научные достижения
нашего времени позволили людям
передвигаться
с огромными скоростями,
быстро производить
сложнейшие расчеты
с помощью электронно-вычислительных
устройств.
Пытливый ум человека проник
в тайны строения вещества.
Мощными темпами началось продвижение
человека в космос..."
-Папа, ты меня просто пугаешь.
Откуда у тебя все эти ужасные слова?
Мощными темпами... Ты никогда так
в жизни не говорил.
-Говорить - одно дело,
а выступать, делать доклад...
-Вот именно. Поэтому я никогда
ни на какие доклады и не хожу.
-Отсюда и невежество твое чудовищное!
- Возможно.
- Вы слушаете только слова.
А что за этими словами, какие мысли -
это вам наплевать.
-Какие бы прекрасные мысли
у тебя ни были,
но если ты начал со слов "с чувством
глубокого удовлетворения",
"законной гордости",
"мощными темпами", пытливый ум",
то мне уже все равно заранее скучно.
- Давай сегодня не ссориться?
- Ладно.
-Может быть, так?
Да нет, это тебе тоже не понравится.
-Ну вот что ты им хочешь сказать?
Скажи мне в двух словах.
-Я хочу сказать,
что нечего голову морочить.
Они видят, что с ядерным оружием
получилось равновесие,
и решили сделать ставку
на биологическое оружие.
Вложили в него миллиард.
Значит, мы опять ищем противоядие,
тратим деньги.
А откуда эти деньги?
Их же нужно из хозяйства брать.
- Чего ты нервничаешь из-за ерунды?
- У нас скоро бензин кончится.
Сколько можно тут вертеться?
- А ты не зевай.
Смотри, сколько места.
-Извините, я заставил вас ждать.
Мы никак не могли поставить машину.
Это моя дочка.
- Здравствуйте.
-Господин Смоленцев
так много о вас рассказывал.
Я с величайшим нетерпением
ждал вашего возвращения.
Формулировка вашего проекта
остается прежней?
-А какая связь между моей поездкой
и формулировкой проекта?
-Может быть,
какой-то компромисс, небольшой?
После консультаций...
- Никакого компромисса
быть не может и не будет.
-Война еще слишком свежа
в нашей памяти.
Я вспоминаю один
случай из тех времен,
когда я служил в морской пехоте
и нам нужно было взять остров
в японском море. На нем было
несколько тысяч японцев,
и защищались они,
как защищались бы черти,
если бы мы вдруг вздумали
оккупировать ад.
Мы засыпали этот остров железом,
мы его штурмовали шесть раз,
и мы его взяли.
Но эта операция, господа,
стоила жизни
десяти тысячам наших парней.
Это значит, десять тысяч матерей
получили похоронные.
И десять тысяч девчонок
остались без женихов.
У нас уже тогда было несколько видов
химического оружия.
Нам нужно было только один раз
пролететь...
Пролететь над этим островом -
и потом, надев противогазы,
мы могли занимать его
без кровопролития.
А японцам, полагаю, было не так уж
важно, от чего умереть,
от газа или от мин.
И вот теперь
от имени десяти тысяч морских
пехотинцев я вас спрашиваю:
имеем ли мы право приносить
жизни наших детей
в жертву своим предрассудкам?
Не является ли наиболее гуманным
то оружие,
которое позволяет сохранить
как можно больше человеческих жизней,
как бы это оружие ни называлось.
Недавно я обсуждал некоторые вопросы
разоружения с профессором Тэчером -
все-таки он один из величайших
биологов века,
лауреат Нобелевской премии.
Так вот, профессор Тэчер,
известный всему миру противник
ядерного оружия, не мог не признать
в этом разговоре
бесспорное преимущество,
своего рода гуманность химического
и биологического оружия.
Только подумайте, господа,
ведь сегодня мы располагаем
оружием такого рода,
которое выводит людей
из строя только временно.
Неужели это не лучше,
нежели проливать кровь?
Я спрашиваю вас, господа,
разве это не милосердие?
-Это непривычно,
но это производит впечатление.
-Господин председатель, если человек
хочет сказать правду людям,
то прежде всего он должен сказать
правду самому себе.
Чтобы ни говорили здесь адвокаты
химического и бактериологического
оружия, мы должны
отдавать себе отчет в одном -
готовится новое наступление
на человечество.
Огромные деньги уже сегодня,
уже сейчас уходят на то,
чтобы создать новое,
невиданное по своей мощности оружие.
Всего в 40 км от Вашингтона,
столицы страны,
которая считает себя
оплотом гуманизма,
в Форт-Детрике (штат Мэриленд),
на территории в 13 000 акров
500 сотрудников с учеными степенями,
в том числе 120 докторов наук,
в поте лица производят каждые сутки
такое количество
инфекционного материала,
которое способно стереть с лица земли
население целого континента.
- Я протестую.
Я протестую против использования
трибуны международной организации
для пропаганды.
- Это непорядочно.
-Ваш протест принят во внимание.
Вам будет предоставлено слово
для ответа по существу вопроса.
Итак, мы слушаем
господина Смоленцева.
-В другом, менее известном центре,
Пайн-Блафф (штат Арканзас),
расположенном на площади
15 000 акров, занято уже 1400 ученых.
Там производятся испытания
новых видов бактерий,
которые не поддаются
воздействию антибиотиков.
Какая благородная задача для ученых,
наследников Пастера и Мечникова!
Не правда ли, господа?
В Южном Вьетнаме применение газов,
гуманного оружия,
о котором мы столько слышали,
привело к гибели 1 200 000 человек.
Каждый американский солдат
носит при себе
руководство по применению химического
и бактериологического оружия.
Я прочту вам несколько слов
из официального отчета комиссии
по химическому и биологическому
оружию.
"Люди с криком хватались за животы,
корчились от ужасающих судорог.
У более слабых
изо рта начинала идти пена,
и они умирали сразу.
Глаза у них выпадали из орбит.
Другие с трудом ползли к двери,
чтобы позвать на помощь,
но, истощив силы, тоже умирали. Трупы
валялись во всех помещениях лагеря".
Это, господа, подлинная выдержка
из отчета о гибели заключенных
в лагере в Южном Вьетнаме.
6000 человек были отравлены здесь
американскими ядами.
Операция осуществлялась по указанию
американских советников,
руководил ею лейтенант Хо Ван Ан,
прошедший специальную подготовку
в США на курсах,
консультантом которых...
-Я протестую.
Какие основания у господина
Смоленцева связывать имена
всемирно известных ученых
с бесчеловечными преступлениями
армии?
Какие основания?
- консультантом которых...
- Господа, международная организация,
которая становится рупором
коммунистической пропаганды,
едва ли отвечает чаяниям
и стремлениям свободных народов.
-Господа, я надеюсь на здравомыслие
и сдержанность членов Комитета.
Договаривайте, господин Смоленцев.
-Руководил этой операцией
лейтенант Хо Ван Ан,
прошедший специальную подготовку
в США на курсах,
консультантом которых является доктор
биологии профессор Даниэль Кризи.
-10:30 - доклад наблюдателей
из Иордании.
11 - встреча с представителями
Института мира и конфликтов...
11:40 - 12:05 -
пресс-бюро совета директоров.
-Мы отложим все ровно на час.
Постарайтесь сделать это
с минимальными потерями.
Пригласите ко мне господина Мидоуса,
и когда он придет,
выключите все телефоны.
-Простите, сэр, где найти
господина Смоленцева?
-Я сожалею, сэр, но никаких справок
мы не даем.
-Извините.
-Я никогда не стал бы вас беспокоить,
если бы меня самого не тревожили
чуть ли не ежедневно.
А вы человек со вкусом, дорогой мой.
Спасибо.
Так вот, то, что вы не хотите
нам помочь,
это дело ваше, и только ваше.
Но из-за вас я могу оказаться
на дурном счету.
А мне нельзя. Я служащий,
я получаю жалование.
Для вас это один из многих комитетов,
проектов.
Что же касается моих друзей,
в особенности господина Бергмана,
то они вложили слишком много энергии
и средств в биологическое оружие,
чтобы позволить всяким
политическим демагогам
ставить это дело под угрозу.
- Дорогой Мидоус,
я понимаю ваши претензии.
Согласитесь, ведь вы меня знаете
уже 30 с лишним лет. Не правда ли,
я всегда стремился к сотрудничеству.
Я готов был быть полезен, чем мог,
но этот случай...
Хотите молока?
-Я ведь никогда не говорил с вами
на эту тему.
И сегодня не стал бы...
если бы не прямой приказ
господина Бергмана.
У вас ведь прекрасная репутация, а.
- Слава богу, неплохая.
А что?
-Я, заметьте, никому и никогда
не говорил о тех услугах,
которые вы нам оказывали
с 30-го по 44-й год.
С 45-го вы потеряли с нами связь -
случайность, разумеется.
Не в этом дело.
Воображаю, как бы это
выглядело сегодня.
Бывший коллаборант,
агент этих ужасных фашистов...
член совета директоров
международной организации.
Какая гадость!
Не волнуйтесь.
Не волнуйтесь, никто не собирается
вас шантажировать.
Но и вы должны понять, что честный
человек должен платить по счетам,
даже самым старым.
Ладно, возьмите себя в руки.
Давайте поговорим по существу дела.
В особенности об этом негре,
Бонифацио.
-Каком негре?
-Скажите, пожалуйста,
здесь живет господин Смоленцев?
-Да, он живет в нашем отеле.
Но сейчас его в отеле нет,
он уехал в горы вместе с дочерью.
- Благодарю.
-Пожалуйста. Заходите.
-"И тогда для всех стало очевидным
присутствие смерти.
Она пришла, как ворон в ночи,
и один за другим веселящиеся пали
в этих пиршественных чертогах,
и каждый умер, застыв в той позе,
в какой упал. И жизнь эбеновых часов
иссякла вместе с жизнь последнего
из них. И огни
их треножников погасли,
и тьма, и разрушение,
и Красная смерть простерли над всем
свое безграничное владычество".
-Я не хочу, разумеется,
говорить о белой горячке...
Спасибо.
Но если человек напивается с утра
и начинает бредить...
-Это не бред.
Это мистер Эдгар Аллан По.
- Американец.
- Да.
Но этот американец знал, что говорил.
Он понимал, что именно этим
все и кончится. Поэтому я и пью.
-Мужчины всегда находят
оправдания для пьянства.
-Ах так? Неужели вы, госпожа Берутти,
не видите, к чему идет человечество?
Когда в 1348 году в Англии
от эпидемии чумы
умерло 150 000 человек,
цивилизованный мир содрогнулся
от ужаса. Потом в 1349 году
в Вене умерло около 40 000.
И это называлось Великий мор.
О нем писали поэты
как о чем-то бесконечно ужасном.
А сегодня в Африке вымирает целый
народ, а мы в это время празднуем
юбилеи и катаемся на лыжах.
-Я говорю совершенно искренне.
Но что делать, если вы нам нравитесь?
Международная организация
очень выиграет от вашего присутствия.
Вы удивительно хорошо понимаете
нас, людей Запада.
У вас есть такт. А как раз этого
многим вашим соотечественникам
и недостает.
Они слишком прямолинейны.
Вы империалисты, и вы не хотите мира.
Извините, я шучу.
- Я понимаю.
-Нам нравится ваша общительность,
вы не боитесь общаться с нами.
Вы не боитесь открыто высказывать
свои суждения.
И главное, без бумажки.
Многие ваши соотечественники,
прежде чем открыть рот,
проконсультируются,
получат директивы.
Вы не такой.
- А вы никогда ни с кем
не консультируетесь?
- Почему же,
консультируюсь,
но не по всем вопросам.
Черт возьми, кажется, застряли.
В этой Европе вечно
что-нибудь не в порядке.
Скажите мне откровенно,
Смоленцев, какого черта вы выступаете
против химического и биологического
оружия? Вы же умный человек
и понимаете,
что без войны человечество
жить не может,
а уж если воевать,
то не каменными топорами.
Не забывайте, что мы были союзниками.
И история неизбежно сделает нас
союзниками снова.
- Что имеете в виду?
- То же, что и вы.
Все мы в черно-желтой опасности.
Вы же знаете, Смоленцев, что каждый
четвертый человек в мире - китаец?
А каждый второй -
или китаец, или негр.
А вы знаете, что все эти цветные
плодятся как крысы?
Тогда последний вопрос. Вы помните,
от чего гибли все цивилизации?
От варваров.
Вот и теперь, профессор,
белая цивилизация снова стоит
на краю пропасти.
Если мы хотим выжить,
мы должны быть эгоистами,
стать гибкими и беспощадными.
Но для этого прежде всего мы должны
договориться между собой.
Забыть о том, что мы -
капиталист и коммунист.
Сейчас мы прежде всего белые люди.
Для спасения нашей культуры
хороши все средства.
И нужнее всего нам
именно биологическое оружие.
С ним мы можем вести
необъявленные войны.
Тайные, тихие войны.
Эпидемии, неизвестно откуда
возникшие, могут остановить
наступление нашего будущего врага
скорее, чем миллионы солдат.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Я вам могу назвать несколько
человек, которые с удовольствием бы
подписались под вашими словами.
-Кто же?
-Например, Гиммлер или Розенберг.
- Конечно, вы шутите?
- Нет, не шучу.
Я только одного понять не могу.
Как может человек ученый,
нравственный вот так вдруг
пожелать самых тяжелых несчастий,
даже смерти другим людям,
которых он в глаза
никогда не видел?
Зачем тогда были
все муки человеческие?
И Данте, и Достоевский, и Бах?
Зачем Авраам Линкольн,
Джон Браун,
зачем революции и вообще все,
если мы можем так спокойно
сидеть и рассуждать,
а не уморить ли нам человечков
тысчонок сто-двести, а то и больше,
ради ваших прекрасных теорий?
Кстати, предложи вам сейчас убить
этого человека,
да что там убить, просто ударить,
вы ох как возмутитесь.
Потому что вы человек
нравственный, благовоспитанный,
другое дело - тысячами морить.
А вот вы представьте себе,
как он заболеет,
как он корчиться будет, потом умрет.
-Ну как?
Это мой собственный рецепт,
совершенно секретный.
-Все-таки скажите, где находится
господин Смоленцев?
В порядке помощи
развивающимся странам.
-Может быть. Все в таких случаях
зависит от позиции,
которую занимают эти страны. Но мы
с вами, уверен, найдем общий язык.
И вообще, Африке сейчас больше всего
нужны именно такие люди, как вы,
энергичная талантливая молодежь.
- Благодарю, благодарю.
-Бонифацио? Мой друг отвезет вас
к Смоленцеву.
-Очень приятно.
-Пожалуйста.
- Не гони только.
- Ладно.
У тебя сейчас голос был,
точно как у мамы.
Вы думаете, он это серьезно говорил
насчет эпидемии в Африке?
-Я просто уверена.
А что, может быть, действительно
дальняя дорога?
- Что-что?
-Нет, ничего.
-Странно, в Африке эпидемия,
а мы в Комитете об этом
ничего не знаем.
РЕВ СИРЕН
Что случилось?
- Выбросился из окна, с 9-го этажа.
СКРИП ТОРМОЗОВ
ТВ: Сенсационное сообщение:
известная международная организация -
Комитет девятнадцати - направляет
экспедицию в Африку на эпидемию
новой неизвестной болезни,
о которой сообщил Комитету
общественный деятель Гикуре
мистер Бонифацио,
по официальной версии полиции,
покончивший жизнь самоубийством.
В составе экспедиции лауреат
Нобелевской премии профессор Тэчер,
профессор Тансен, доктор Асеведо,
госпожа Берутти,
профессор Смоленцев,
сэр Готфрид Чемберс.
Экспедицию провожают члены Комитета
девятнадцати и близкие друзья.
-Внимание! Внимание!
-Первую камеру.
ТВ: Сегодня здесь представители...
- Пора.
- Пора, они идут.
Пускайте корреспондентов.
-Давай, Жан, они идут.
ТВ: Решение было вынесено
после трехдневных закрытых заседаний
и бурных дебатов. Люди науки
протягивают руку помощи африканцам,
умирающим в джунглях. Эта неизвестная
болезнь может стать угрозой
для всего мира. История знает
примеры, когда от болезни вымирали
целые народы. В Средние века
от чумы умерло 25 млн человек.
-Господин председатель, кому
вы поручили руководить экспедицией?
-Наша комиссия состоит
из шести человек.
Ее возглавляет представитель
Советского Союза,
член-корреспондент Академии наук
профессор Смоленцев.
-Полагает ли господин Смоленцев,
что эпидемия в Гикуре возникла
не случайно?
- Если бы у Комитета девятнадцати
был готовый ответ на этот вопрос,
нам незачем было бы ехать.
-Интересуют ли Комитет эпидемии,
возникающие в последнее время
среди домашних животных?
- Разумеется, мадам.
Этот аспект проблемы
волнует нас чрезвычайно.
-Я хотел бы задать вопрос
представителю Индии,
господину Кришавару.
Не кажется ли вам, доктор,
что вирусные эпидемии,
как это ни парадоксально,
могут оказаться благом
для вашей страны, избавив ее
от катастрофического прироста
населения?
-Не кажется ли вам,
господин журналист,
что если вы попадете под поезд
и лишитесь ног, то это избавит вас
от обременительных расходов на обувь?
ГРОМКО СМЕЮТСЯ
- Благодарю вас!
- Отражаются ли частые смены режимов
в вашей стране на вашей позиции
в Комитете девятнадцати?
-Моя специальность - вирусы,
а вирусам безразлично,
кто стоит у власти.
- Господин Асеведо,
что вы делали во время войны?
- Я был летчиком, военным летчиком.
-Господин Смоленцев,
в качестве кого едет с вами
седьмой член экспедиции - ваша дочь?
- Во-первых, я люблю цифру 7.
Во-вторых, она будущий врач.
Кроме того, господа...
- Кэбот, спросите его прямо.
- Господин Смоленцев,
откуда вам стало известно
об эпидемии в Гикуре?
-На этот вопрос вам лучше ответит
господин Тансен, представитель Дании.
-Все началось...
Я просматривал некоторые документы
Всемирной организации
здравоохранения, и мне показалось
странным, что кое-какие сведения
остаются никому не известными.
Но я не знаю...
Но потом ко мне обратился
некий общественный деятель
из Гукуре - мистер Бонифацио.
Это был только телефонный разговор.
Он говорил об этой эпидемии
как о чем-то весьма подозрительном.
Но я не эпидемиолог, господа,
я... Мне... Я посоветовал ему
обратиться к профессору Тэчеру
или профессору Смоленцеву,
но через два дня
этот человек выбросился из окна.
-Может быть, этот человек был болен
психически? Не кажется ли вам,
что такой источник информации
выглядит не слишком солидно?
-Господа, поверьте,
что, решая судьбу экспедиции,
мы пользовались
не только этим источником.
-Господин Смоленцев, полагаете ли вы,
что организованная вами экспедиция
принесет вам популярность
в Международной организации?
- Вы меня перепутали с Бриджит Бардо.
- Госпожа Берутти, как вы, женщина,
целиком посвятившая себя науке
и взявшая на себя руководство
одним из самых крупных
биологических центров в Европе,
относитесь к свободной любви?
- Я очень польщена,
что мне еще задают такие вопросы.
- Господин Смоленцев, вы вернулись
из поездки в Россию
и сразу же предложили экспедицию
в провинцию Гикуре.
Следует ли из этого,
что решение об этой экспедиции
было принято в Москве?
-Я ездил в Москву на похороны жены,
господин журналист.
И только для этого.
- Уверены ли вы, что смерть
общественного деятеля из Гикуре
действительно является самоубийством?
- Нет, не уверен.
- Есть ли у вас основания
для подозрений или это сомнение
чисто интуитивное?
-Я думаю, что в этом вопросе
нам лучше всего будет положиться
на выводы, которые сделает полиция.
- Неужели вы серьезно считаете,
что в наш гуманный век возможно,
чтобы кто-то нарочно распространял
инфекции?
- Если в наш гуманный век
возможна война во Вьетнаме,
и убийство братьев Кеннеди,
и гибель Мартина Лютера Кинга
в то самое время, когда Отто Скорцени
дает интервью журналистам,
то я уже ничему не удивляюсь.
Я уже не говорю о том,
что в одном только Освенциме
с помощью газа было уничтожено
больше четырех миллионов человек.
-Почему вы всегда избегаете
компромиссов?
-Не всегда. Но есть вопросы,
где компромисс невозможен.
- Какие?
- Я имею в виду случай,
когда речь идет
о защите интересов человечества.
-Что вы подразумеваете под словами
"защита интересов человечества"?
-Я подразумеваю под этим...
защиту каждого отдельного человека
на Земле, его личности,
его жизни, его свободы.
-Господин Смоленцев, в чем вы сегодня
видите предназначение науки?
-В решении проблем,
перешагнувших национальные границы:
проблема накопления углекислоты
в атмосфере, проблема продовольствия,
проблема рака. Я могу назвать
еще множество неотложных проблем,
которыми мы не занимаемся.
Или занимаемся слишком мало,
потому что наши головы заняты не тем,
чем надо. Слишком много ученых
работают сегодня на войну.
- Скажите, пожалуйста,
почему вы издали вашу книгу
о химической и бактериологической
опасности на английском языке?
- А как вы думаете?
- С целью пропаганды.
- Совершенно верно.
Но только что я пропагандирую?
Разве я призываю мор на вашу страну?
Или предлагаю согнать вас
с ваших земель?
Нет, я предлагаю обыкновенный
здравый смысл - не больше. Я говорю,
что пора одуматься, пора перестать
швырять деньги на ветер, на оружие,
на армию, когда в мире миллионы
голодных, когда 40% людей на Земле
неграмотны. Да, это пропаганда.
Пропаганда доверия и здравого смысла.
На том стою и не могу иначе.
РЕВ СИРЕН
-Папа!
- Портье! У меня нет воды, портье!
- А у нас есть?
-Есть.
-Портье!
-Скажите, здесь можно
где-нибудь найти женщину
хотя бы кофейного цвета?
- Ну разумеется.
Не только кофейную, можно и белую.
- Ну да.
-Хотя сейчас уже поздно,
но, если вы заглянете
в "Черную лилию", там найдете.
-Одним словом, Асеведо сделал
все анализы. Он хотя бабник и пижон,
но вирусолог, надо отдать
ему должное, прекрасный.
Посему вышло, что вся эта эпидемия -
не более чем разновидность гриппа.
Только лекарств нет, врачей тоже.
Грязь, духота. Вот люди и умирают -
случается.
С одной стороны, конечно, слава богу,
что ничего серьезного нет.
А с другой... О'Кризи, надо думать,
ухватится за эту историю,
натравит газетчиков -
и пошла писать губерния.
-А чего они особенного
могут написать?
-Ну, мало ли.
Легкомысленная экспедиция,
выброшенные деньги, Смоленцев,
старый дурак, попался на удочку.
Распишут щелкоперы.
- Вот и я тебе говорила:
кому это нужно - людей заражать?
Просто в твоем возрасте
люди становятся очень подозрительными
и везде им кажутся всякие ужасы.
-Да? Ты думаешь?
Ну, приступай.
- Садись.
- О Господи...
- Садись.
Вся эта мировая напряженность,
холодная война - все это в вас самих,
вот здесь. А на самом деле
все люди одинаковые.
И умирать никто не хочет,
и воевать тоже.
-Ну ты понимаешь, ведь этот негр,
который из окна сиганул,
он же совсем о других симптомах
говорил.
И телеграмма,
которая из Гикуре пришла...
Все-таки тут странное дело.
ГУДОК КОРАБЛЯ
- Вы не знаете, мы сегодня улетаем?
- Не знаю, я еще никого не видела.
- А где наш вождь?
- Я ему только что звонила,
но девочка сказала,
что он куда-то уехал.
Кажется, на базар.
- Уехал? Один?
Это странно.
-Да, он попросил машину
и уехал осматривать город.
А что я должен был делать?
Ах, вот как...
Тогда в следующий раз
я направлю его к вам.
Да, и я тоже так полагаю.
Видите, Бават, уже неприятности.
Это был звонок от губернатора,
а теперь наверняка
будет звонить консул.
Необходимо как можно скорее
отделаться от этих белых докторов
и сегодня же отправить их в Европу.
Если вдруг не будет самолета,
я полагаю, господин консул
предоставит свой
в виде особой любезности.
-Как? Они не поедут в Гикуре?
Но ведь там очаг эпидемии.
- Они были там.
- Не может быть.
Туда ехать три дня.
А они всего здесь двое суток.
-Не в Гикуре. Их повезли в селение,
где болеют похожей болезнью.
Они получили все,
что им надо для науки.
И они очень довольны,
и там тоже все довольны,
и губернатор доволен.
Теперь надо приложить
максимум усилий,
чтоб быстрей отправить их обратно.
У них весьма важные дела в Европе.
И весьма срочные.
-Значит, им все равно.
УСМЕХАЕТСЯ
-Как вы наивны, Бават.
У белых свои проблемы,
а у нас... У нас свои.
Я с ними очень долго работал
в колониальной администрации
и их знаю прекрасно, поверьте.
-Тогда мы обязаны
предпринять что-то сами.
Пока мы теряем время,
вся провинция вымрет.
-Ха-ха. Нет, этого не случится.
В этих местах люди всегда болеют -
климат, москит.
- Это другое, ваше превосходительство!
Это настоящая эпидемия!
Мы перепробовали все, что могли.
Не помогает!
- Европейцам неизвестны
многие наши болезни.
И нет ничего удивительного,
что вам о них не рассказывали
на факультете. Я... советую вам
меньше волноваться по этому поводу.
- У меня есть основания для этого.
- Основания?
-Первыми заболели африканцы
из биологического центра, и я уверен,
что это не случайность.
- А-а-а! Вот что вы имеете в виду.
Ну это все глупости, мой дорогой.
Глупости, понимаете?
Это научное учреждение,
и весьма серьезное.
И они сделали нам много хорошего.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Да? Я вас понимаю, господин консул.
Я уже распорядился.
Мы ждем самолет из Лиссабона -
он их отвезет.
Благодарю вас, господин консул.
Значит, если самолет задержится,
мы воспользуемся вашим.
Прекрасно, господин консул.
Желаю вам доброго здоровья,
господин консул.
Бават! Не забывайте:
вы не просто врач,
вы - член нашей партии,
вас должна беспокоить судьба страны.
И вы сами знаете,
что, если бы не португальцы,
аграрники давно уже захватили бы
власть на северо-западе.
Что вам, мало гражданской войны
в Рио-Плата?
Одним словом, Бават,
вы можете что хотите думать,
но я вам запрещаю
наши старые связи...
ставить под удар.
И не будем это обсуждать.
Надеюсь, вы поняли.
Когда мы возвращаемся домой
из Европы, нам, конечно, кажется,
что здесь все можно изменить.
Я, мой друг, тоже учился в Сорбонне.
И, принимая этот пост, думал, как вы,
что все дело только в решительности.
И Бонифацио думал,
что белые ему помогут.
Он пришел у них просить защиты,
а они...
Они выбросили его с 9-го этажа.
Они все заодно, эти белые.
ШУМ РЫНКА
-В этот день было 38 градусов в тени
и 100% влажности,
и Смоленцев с самого утра
чувствовал себя очень скверно.
Больше всего на свете ему хотелось
сейчас вернуться домой, в Москву,
или хотя бы просто в Европу.
Но Смоленцев был
не только сотрудником
международной организации,
не только профессором биологии,
он был еще и врачом,
врачом по призванию.
И, как врач, он не мог,
не имел права уехать из этой страны,
зная или во всяком случае чувствуя,
что где-то рядом умирают люди,
которым он хоть чем-то может помочь.
-Нет, из Гикуре никто не приезжает.
Это очень далеко - Гикуре.
Если нет дождей - три дня пути.
- Три дня пешком?
-Нет, не пешком.
Пешком не доберешься.
Три дня на машине
или день на вертолете.
Только... в Рио-Плато война,
там опасно ездить.
Вертолетом, пожалуй, лучше.
-Ясно.
Пойдем.
-Я далек от политики,
господа, и уж тем более
от таких вульгарных терминов,
как "рука Москвы"
или "агент Коминтерна".
Но согласитесь, господа,
что нас втянули
в подозрительную историю.
- Да.
- Я боюсь, что эта экспедиция
была предпринята
с чисто пропагандисткой целью.
Полное отсутствие научной основы.
- Это позор! Мало того,
что этот человек оторвал нас
от работы, загнал в эту забытую богом
страну, он бродит весь день
по лавчонкам, а мы должны его ждать.
-Это... неспортивно. У меня просто
не укладывается в голове,
как это могло случиться,
что во главе нашей комиссии
оказался русский.
- Теперь в больницу.
- В какую, сеньор?
- А что, у вас много больниц?
- Да, сеньор, две: у миссионеров
и государственная, похуже.
-Кстати, вы не можете
мне помочь советом?
-Да, сеньор, с удовольствием.
-Мне нужно несколько человек
для поездки в Гикуре на эпидемию -
санитаров.
ДЕТИ КРИЧАТ НАПЕРЕБОЙ
-Может быть, француз Анри?
Он лечил моего сына.
Вы не знаете сеньора Анри?
- Нет, не знаю.
-Высокий такой.
Я могу вас сейчас завезти.
-Нет, сперва мы заедем
в больницу государственную.
Ну а потом уже к вашему Анри.
Спасибо.
Здравствуйте!
- Здравствуйте!
-Нет ли у вас прохладного места,
чтоб поговорить спокойно?
-У нас в больнице не найти
ни одного прохладного помещения,
везде душно, мы ведь не имеем
кондиционированного воздуха.
-Ну хорошо, тогда поговорим на жаре.
- А вы какой факультет оканчивали?
- В Оксфорде я изучал право,
а в Париже - медицину.
- Сколько же лет вы учились?
- 9 лет, мадемуазель.
- И не надоело вам?
-О нет! Это было... прекрасно!
-Папа идет. Пап, ты опять куришь?
Отдай сигарету сейчас же.
-Подожди.
-Чем могу служить?
-Теперь, уважаемые коллеги,
я надеюсь, что и вы разделите
мои сомнения.
-Но какая гарантия, что сведения,
полученные от этого негра,
не окажутся такой же мистификацией,
как и сообщение господина Бонифацио?
Я имею в виду того,
который выбросился из окна.
Вы помните? Какая гарантия?
-Никакой.
Просто я ему верю, а вы - нет.
Впрочем, дезертиров удерживать
не стану. Прошу!
Хоть сейчас!
И поторопитесь,
вы можете еще успеть на самолет.
-Может быть,
вы позволите хотя бы одеться?
-Я сожалею, господа,
но в Гикуре самолеты не летают.
- А может быть, вертолет?
- А вертолеты - тем более.
У нас здесь и нет машин, ни одной.
-Послушайте, у вас же есть самолеты.
Мы заплатим вам наличными.
-Вы не так поняли меня.
Машины есть, старые машины есть,
но нет летчиков.
Вы, очевидно, слышали:
в Рио-Плата гражданская война -
все летчики там.
-Значит, если бы летчики были,
вы дали бы нам самолет?
-Э-э-э... Да, возможно.
Может быть, вертолет,
но только летчиков нет.
Нет, господа. Я сожалею.
-Я ведь знала, что вы испугаетесь.
Вы трус, как все сластолюбцы.
-Не в этом дело, не в этом дело.
Кстати, я знал,
что вы ко мне придете.
Догадывался.
У моего отца были кофейные плантации,
сэр. Я знаю, что за народ эти негры!
Я уже давно понял,
что они нас морочат!
Они все заодно! И я не уверен,
что они не надуют нас снова!
-Ну хорошо. Скажите нам,
в конце концов, решительно:
вы можете повести самолет или нет?
СВАДЕБНЫЙ МАРШ
МЕНДЕЛЬСОНА
-Я полечу. Полечу.
Но не потому, что я поверил
рассказам вашего негра.
И не потому, что меня интересует эта
грязная, вонючая и вшивая эпидемия.
Просто я не хочу, чтобы моему отцу
когда-нибудь сказали,
что Мануэль Асеведо бросил в беде
белого человека.
РЕВ МОТОРОВ САМОЛЕТА
ФОНОВЫЕ РАЗГОВОРЫ
ГУДОК
ВЗРЫВЫ
Стреляют!
Я сажаю самолет, иначе нам...
Там еще четыре батареи!
КРИКИ ПТИЦ, ШУМ ЛЕСА
-Должна быть шифровка
из канцелярии губернатора.
- Была шифровка?
- Нет, сеньор.
-Лейтенант, проводите наших гостей...
и разместите.
-Мы бы хотели отправиться дальше
сегодня же.
- Мы спешим на эпидемию.
- Я вызову техников
с нашего аэродрома,
они приведут самолет в порядок,
и вы сможете продолжить путешествие.
- Как скоро это произойдет?
-Я думаю, техники прибудут
завтра к вечеру.
Самое позднее - послезавтра утром.
День-два уйдет на ремонт -
вот и рассчитывайте.
Жарко, господа, вы не находите?
Я бы не советовал вам торопиться.
Мятежники резко активизировались,
я бы не хотел, чтобы вы попали к ним.
Страшные люди, господа.
Для них нет ничего святого.
- А чего они хотят?
- Свержения законного правительства,
установления режима,
попрания частной собственности.
Это не армия, господа,
это банда убийц и насильников.
К сожалению, здесь
не очень комфортабельно, господа.
Прошу располагаться.
- Нам было очень приятно
познакомиться с вами, сэр.
Моя фамилия Асеведо,
доктор Асеведо.
- Искренне рад встретить здесь
своих единомышленников.
К вашим услугам, господа.
Прошу.
- Хотите кофе? Кофе хотите?
- Да.
ВЫКРИКИ НА МЕСТНОМ ЯЗЫКЕ
ЗВУКИ УДАРОВ,
КРИКИ НА МЕСТНОМ ЯЗЫКЕ
-Господа!
-Это вам не Комитет девятнадцати.
- Что он кричал?
- "Да здравствует свобода".
"Смерть предателям".
Вы понимаете, аграрники начали сейчас
эту войну против законного режима,
потому что правительство по-прежнему
ориентируется на союз с ЮАР.
Они не учитывают наших давних
экономических связей,
национальных традиций. Они будоражат
народ разговорами о том,
что у нас якобы похищают
наши национальные богатства.
Но это все сильно преувеличено.
Вообще, здесь все гораздо сложнее,
чем это нам кажется.
Верьте мне.
ПОЮТ ЦИКАДЫ
-Мы верим.
ДАЛЕКИЕ ВЫСТРЕЛЫ
-Доброе утро, господа. Майор Рейнхард
отбыл на передовые позиции
и поручил мне препроводить вас
в безопасное место.
Ваши вещи уже погружены.
- Нельзя ли где-нибудь умыться?
-Сейчас даже некому принести воды,
мадам. Придется умываться в дороге.
-Вы уверены, что по этой дороге
мы не попадем к мятежникам?
-Я думаю, что их позиции останутся
к юго-востоку.
Впрочем, минуту.
Сейчас мы посмотрим.
Вот наш лагерь.
Это дорога на Рио-Плата, озеро.
- А это, очевидно, дорога на Гикуре.
- Нет, на Гикуре вот, номер 9А.
- А далеко оно?
- Что?
- Ну Гикуре это самое.
- Часов шесть. Может быть, семь.
Но мы-то едем сюда, к югу.
- А что если туда?
-Видно, что вы никогда не служили
в армии, сэр.
Приказ - это закон для офицера, сэр.
- Дело в том,
что я имею устные полномочия
от губернатора использовать
любой транспорт
в интересах борьбы с эпидемией.
-Ко мне это не относится,
я подчиняюсь только нашим военным
советникам.
- Но в экспедиции распоряжаюсь я.
-Ошибаетесь. Я выполняю приказы
майора, другие распоряжения
для меня не существуют.
- Господа, я вас умоляю!
Не забывайте,
что мы здесь представляем
международную организацию.
- Останови машину!
-Поезжайте дальше.
ПТИЧИЙ ГОМОН
-Куда ехать?
- Дорогу 9А знаешь?
- Нет, не знаю.
- Но на Гикуре знаешь дорогу?
- На Гикуре дорогу знаю.
-Надо его похоронить.
Может быть, его надо похоронить?
-Не надо.
Все равно шакалы тут все разроют.
Это джунгли, мадам Берутти.
- Наденьте маску! Вы что, с ума сошли?
- Я уже не могу, дышать нечем.
-Судя по клинической картине,
это все-таки скорее энцефаломиелит.
-Да, безусловно.
-Папа, скорее! Здесь дети!
- Вы ввели старику препарат Б-8?
- Да, разумеется.
-Смерть во всех случаях наступила
при явлениях паралича.
-Я уже ничего не понимаю. Мы
не смогли спасти ни одного больного.
-Это какой-то кошмар.
Господи, со времен войны...
-Умер.
-Препарат Б-8 тоже не действует.
-Возвращаться бессмысленно.
Тогда вообще незачем было ехать.
-Но ведь мы уже все знаем.
Первое: это энцефаломиелит
в исключительно тяжелой форме.
Второе: он не поддается вакцинации.
Третье: инкубационный период
резко сокращен.
И последнее:
первыми заболели туземцы-проводники
в местах охоты сотрудников
биологического центра.
-Это оценка, достаточная
для газетчика или обывателя,
но не для ученого.
Почему они заболели?
Вы уже готовы обвинить
своих коллег-биологов,
которые, быть может, посвятили свою
жизнь борьбе с этим энцефаломиелитом.
Разве вам не известны случаи,
когда люди становились жертвами
собственного легкомыслия?
А туземцы - тем более.
-Перестаньте!
О чем вы говорите, надо ехать!
-Тебя не спрашивают.
Извините, профессор.
ГРОХОТ ВОДОПАДА
-Ты что, забыл, белый,
что я на своей земле?!
-Да, на твоей проклятой земле!
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
ШУМ МОРЯ
-Главным природным резервуаром вируса
желтой лихорадки являются,
как вы знаете, обезьяны.
На них мы и испытываем специфические
методы лечения. Прошу вас.
- И успешно?
-Да. У нас уже есть кое-какие
достижения в этом направлении.
Так же, как в лечении и профилактике
лихорадок Семлики, Уганды, Бвамба,
Абуму-Кмукка,
восточноафриканского риккетсиоза.
Профессор Смит,
Калифорнийский университет.
Коллега Гроссман,
Австрийская академия.
Прошу.
-А чем вы объясните устойчивость
местного энцефаломиелита
против препарата Б-8?
- Это Африка, коллега.
Здесь возможны самые невероятные
отклонения от привычных форм.
Она иногда преподносит такие
неожиданности, такие загадки...
Вас это еще поражает, а мы
сталкиваемся с подобными сюрпризами
на каждом шагу. Эта эпидемия -
трагедия не только для туземцев.
Мы тоже потеряли
около ста человек,
пока сумели изготовить вакцину.
Здесь, в центральном операционном
зале, мы пытаемся объединить
и координировать
усилия наших лабораторий.
Прошу.
ШУМ КОНВЕЙЕРНОЙ ЛЕНТЫ
- Настоящая европейская кухня. М?
- Вполне.
-Десерт просто изысканный,
я бы сказал.
-Я получил записку, профессор,
по меньшей мере странную.
-Я не понимаю, куда пропал наш Анри.
Профессор!
-Да-да, идем. Сейчас мы вас догоним.
Кто-то засунул ее
за пряжку моей кепки.
-"Дорогой Беки, помните Гарвард,
1923 год? Если вы захотите
меня повидать, то над вашей комнатой,
этажом выше, сцена,
а за ней - комната для декораций.
Я буду там весь вечер.
Только не надо делиться этой новостью
с гостеприимными хозяевами.
Окей, ваш Арчи Винер".
- Как вам это нравится?
-Я не вижу в этом ничего
противоестественного.
-Ничего. Кроме того что фашисты
убили профессора Арчибальда Винера
в 1939 году. И не было такой газеты
в Штатах, где бы это не было написано
черным по белому.
ПОЮТ ПО-НЕМЕЦКИ
-И тем не менее это я, Беки.
Я вас как раз недавно вспоминал.
Я вообще часто вспоминаю Гарвард
и Наумбург. Вы приезжали ко мне
в Наумбург. Мы ходили в собор.
Я даже как-то во сне видел,
что вернулся в Европу
и встретил вас.
Энциклопедии не лгут. Я действительно
жил только до 1939 года.
Потому что то, что было потом, -
это уже не жизнь.
Ведь я сижу в этом лагере 30 лет,
господа.
И за все это время
вы первые люди оттуда.
-В лагере?
-Звоните каждые полчаса.
Нет, каждые четверть часа.
Мы должны получить четкие указания
от герра Бергмана сегодня же.
Идите.
Продолжайте.
- Профессор Тансен спит.
Доктор Асеведо спрашивал, есть ли
среди обслуживающего персонала
женщины.
- Что вы ему ответили?
- Я назвал фрау Вергенштам.
- Это разумно.
Не хватало еще, чтобы он спутался
с какой-нибудь лаборанткой.
ОДНООБРАЗНО СТУЧИТ ПО КЛАВИШАМ
ХОР ПОЕТ ПО-НЕМЕЦКИ,
ЧЕМБЕРС СТУЧИТ ПО КЛАВИШАМ
-Чемберс, ради бога!
Прекратите, Чемберс!
-Вам больше нравится то,
что они поют?
-Это новое достижение
нашего сектора З -
энцефаломиелит, вызываемый штаммом,
против которого нет средств защиты.
Теперь вы понимаете, почему они
построили этот закрытый
биологический центр именно здесь?
Вы видели карту в кабинете Димера?
Это карта маршрутов
птичьих перелетов.
Они могут запускать свои эпидемии
куда угодно, в любую часть света.
Птицы страшнее ракет.
Они не могут ошибаться.
Тысячелетиями они возвращаются
весной в ваш город, в ваш сад.
Вы же не можете уничтожить всех птиц.
Фашисты - это фашисты.
Они не меняются, господа.
-Мистер Тэчер и мистер Смоленцев
поднялись наверх.
Очевидно, осматривают зал и фойе.
- Там кто-нибудь есть?
-Репетирует хор. Подготовка
ко Дню присоединения Австрии.
-Ну, хор - это ничего.
Пока они все вместе,
никаких нежелательных разговоров
быть не может.
- Вот и все, господин директор.
- Кто у нас имеет доступ в клуб
в рабочее время?
- Только пожарные,
старшина осветителей,
декораторы, уборщица.
Среди декораторов -
работник сектора Й.
-Они убили меня еще тогда,
перед войной.
А теперь мы только вспоминаем
человека, которого больше нет
на свете.
- Все еще будет, Арчи.
Мы им покажем, старина.
Вы вернетесь в свой Наумбург,
я приду к вам...
Все еще будет.
-Ничего больше не будет, Беки.
ШАГИ
-Вы не имеете права.
Вы не имеете права!
На территории нашего
суверенного государства никто,
кроме губернатора!
- Кстати, о губернаторе.
Очень хорошо, что напомнили.
Во-первых, в этом месяце
мы получили сигареты
с опозданием на четыре дня.
Во-вторых, овсянка опять
далеко не того качества,
как мы с вами в свое время
договаривались.
Я не могу, голубчик,
бросать деньги на ветер.
И большие деньги.
Очень большие.
У подъезда автомобиль.
Вас заждались в столице.
ШАГИ
-В чем дело, господа?
-Мы заявляем решительный протест
от имени международной организации.
Вы не имеете права нас задерживать.
Это попрание элементарных
прав и свобод человека.
С этой минуты мы объявляем голодовку.
И учтите, что наш маршрут
известен всему миру. Через несколько
дней здесь будут войска
Объединенных Наций,
и тогда берегитесь...
ШАГИ УДАЛЯЮТСЯ
-Я восхищался бы вашей смелостью,
профессор, но не восхищаюсь,
потому что это смелость неведения.
Смелость ребенка,
который бесстрашно сует руку в огонь,
не зная, что обожжется.
Прошу.
Это не смелость.
Это глупость.
Все было прекрасно. Были все
возможности сохранить декорум.
Вы закрывали глаза на некоторые
не совсем обычные обстоятельства,
мы любезно отправляли вас
обратно в Европу.
Нет, вам понадобилось лезть
в наши дела,
разнюхивать, подсматривать.
В какое же положение вы теперь
поставили меня? Ведь я вас защищал.
У нас тоже есть свои экстремисты,
профессор.
Вы знаете, что они предлагали
с вами сделать, чтобы избежать
утечки секретной информации?
Они предлагали вас кремировать.
Это люди старого закала, профессор.
Они не привыкли церемониться.
Просто ума не приложу, как нам выйти
из создавшегося положения.
Вы должны меня понять. Я совсем
не сторонник таких мер.
Я просто не знаю.
Это стратегическая база.
Это военный объект, по существу.
Если бы я ненароком забрел
на русскую секретную базу?
-При чем тут русская база?
Мы же не в Германии.
-Да, господин Смоленцев, увы.
Мы не в Германии.
Вы лишили нас отечества, хотя и,
смею надеяться, ненадолго.
Действительно, сегодня в Германии
хозяйничают слюнявые либералы,
недостойные носить немецкое имя.
А мы (я имею в виду
Содружество офицеров СС) вынуждены
скрываться. Но мы верим в свое дело.
Мы сохранили многих наших людей,
у нас есть новые кадры.
Может быть... и даже наверняка
вы превосходный биолог.
Но как политик вы
поразительно близоруки.
Неужели вы всерьез полагаете,
что будущее человечества
решается в ваших комиссиях
и комитетах?
Вы болтаете, выносите решения.
А кому до этого дело?
Короче, попытаемся найти
разумный компромисс.
-Какой у нас с вами
может быть компромисс?
-Ну, к примеру, мы совместно
с вами подготовим письмо
в международную организацию о том,
как вы вместе с нами ведете борьбу
с эпидемией. О наших гуманных
задачах, о большой работе.
Те из ваших коллег, которые окажутся
достаточно разумны, чтобы подписать,
смогут после небольшой проверки
вместе с вами вернуться
к обычной жизни. А что касается
остальных... Кстати, профессор,
ваше положение особенно щекотливо.
Да, я неслучайно пригласил
именно вас для этого разговора.
-Что вы имеете в виду?
-Вы должны подумать не только о себе,
но и о дочери.
У нас в лагере почти нет женщин,
профессор.
А молодые солдаты...
Вы должны меня понять.
Мне уже сейчас стоит
большого труда их удержать.
В такой жаре трудно поддерживать
абсолютную дисциплину.
-Вы знаете...
Я сейчас вдруг ясно
себе представил...
-Что?
Простите, я не совсем вас понял.
- А вы слушайте внимательнее,
сейчас поймете.
Через несколько лет здесь будет
музей, такой как и в Бухенвальде,
в Майданеке. Но прежде
случится еще одно событие.
Подъедет грузовик, потом отъедет,
а вы останетесь висеть.
Вы знаете, почему вы проиграли войну?
Не потому, что у вас было мало
пушек или солдат.
Вы проиграли, потому что вы
были отвратительны людям.
Всем. Белым, черным - любым.
И всегда будете отвратительны...
как крысы или скорпионы.
-Согласитесь, господин Смоленцев,
после всего, что вы сказали,
было бы просто ханжеством
продолжать этот разговор.
Прошу.
-Судя по вашему предложению,
вы считаете меня
непорядочным человеком, господин
Димер. Однако я смею надеяться,
что ваше предположение ошибочно.
- У вас больное сердце.
Если вы попадете в руки этих людей...
- И тем не менее я предпочел бы
не возвращаться больше
к этому разговору.
- Значит, вы согласны?
- Нет.
-Мне искренне жаль вашего санитара,
Анри.
- От чего он умер?
- Это действительно энцефаломиелит.
Попытались его спасти.
Сделали все возможное.
Эти люди служили
в гитлеровских лагерях смерти.
Я сегодня утром случайно слышал
их разговор, у меня...
просто волосы дыбом встали.
Они говорили, если вы не подпишете
эти письма, вас следует
стерилизовать.
-Это было бы для меня
большим облегчением.
Просто гора с плеч.
Наконец-то я смог бы серьезно
заняться научной работой.
-Я объявляю вам бойкот!
Больше ни слова от мен...
ЗАПНУЛСЯ, ХЛЕСТКИЕ УДАРЫ
-Вы знаете, что это?
Это пепел. Помните, в 1961 году?
Исчезновение века.
Миллион долларов тому, кто укажет.
Тогда профессор Олдинг
тоже объявил нам бойкот.
Он отказался на нас работать.
Как видите, теперь все-таки
он на нас работает.
-Не понимаю, где отец?
-От доктора Димера, экселенс.
Пока вы были в городе,
звонил весь день.
-Щенок! Авантюрист!
Мы с Гиммлером основали этот лагерь,
когда тебя еще не было на свете!
Если ты его провалишь,
я оторву твою благообразную башку!
Такие болваны, как ты,
погубили мне Эйхмана!
Мало тебе, что я потерял Менгеле?
Чтоб коммунисты и евреи пронюхали
про наши лагеря в Латинской Америке!
Как ты посмел без разрешения партии?!
Да я в лагерную пыль тебя!
Как угодно. Меня не интересует.
Налетят журналисты,
международная полиция. Идиоты!
Это же наш опорный пункт в Африке!
Основа влияния! Идиоты!
Свяжитесь с Мидоусом и найдите
современный способ решения вопроса.
МОНОТОННАЯ МЕЛОДИЯ
-Нет! Нет! Нет! Нет!
Нет! Нет! Ну нет! Не-е-ет!
-Если только они посмеют прикоснуться
ко мне, я брошусь на проволоку!
Или задушу этого фашиста!
- Тише, ради бога!
Не надо их напрасно озлоблять.
-Мне стало известно, господа,
что некоторые из моих подчиненных
преступно превысили свою власть.
Это беспрецедентно.
Все эти люди будут тотчас же
преданы суду и разжалованы.
Вы даже не можете себе представить,
господа, с какими людьми мне здесь
приходится иметь дело.
Никто не хочет ехать в эти края.
Мне приходится закрывать глаза
на их прошлое,
на их чудовищные наклонности.
Я просто в отчаянье, господа.
- Мы отказываемся вести переговоры
и принимать пищу, пока нам
не будет предоставлена возможность
связаться по телефону
с международной организацией.
-Да, разумеется, дорогой профессор.
О чем вы говорите?
Уже к утру вы будете в столице,
в аэропорту, а оттуда прямая связь.
Не говоря уже о том, что вы успеваете
на утренний рейс в Европу.
Кстати, ваш коллега
господин Бават уже в Европе.
ШУМ МАШИН
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Мы победили потому,
что мы проявили солидарность.
Они не посмели.
-В последний раз я ввязываюсь
в такие дела.
Все-таки чем больше я имею дело
с людьми, тем лучше начинаю
относиться к вирусам.
-Остановите на секунду
около больницы Красного Креста.
-Не могу, сэр. Приказано ехать
без остановки.
-Ну мало ли что они там прикажут.
Мы были там, и вы были правы.
- Неужели они сами вас выпустили?
- Погодите, сейчас нет времени.
Я прошу вас только об одном.
В Питерсвилле есть
советское консульство.
Вы можете отвезти туда мою дочь?
Только сейчас же. Немедленно.
-Вы можете быть спокойны,
я все для вас сделаю.
Обещаю вам, коллега.
-Сразу же передай, что я просил.
Ты понимаешь?
Ну... до Москвы.
- Папа!
МАШИНА СИГНАЛИТ
-Каковы ваши впечатления
о гражданской войне в Рио-Плата?
-В нашу задачу не входит разбор
внутренних дел республики.
Мы научная экспедиция и не более.
-Считаете ли вы, что эпидемия
в Гикуре возникла благодаря соседству
биологического центра?
- Да, считаю.
Более того, наша комиссия пришла
к выводам, что прибрежная часть
провинции Гикуре служила и служит
для сотрудников биологического центра
своего рода полигоном,
где особо опасные инфекции
испытываются на людях.
- Профессор Тэчер,
разделяете ли вы взгляды
ваших коллег?
-Разумеется. Это наши общие выводы.
Что касается меня лично,
я считаю, что существование
такого центра представляет
ощутимую угрозу не только
для провинции Гикуре,
но и для всего человечества.
- Я хотел бы добавить несколько слов.
В африканских джунглях мы встретили
кое-что пострашнее энцефаломиелита.
Мы увидели очаг фашизма...
этой страшной болезни,
рака рода человеческого.
ОБЪЯВЛЕНИЕ НА АНГЛИЙСКОМ
ПЕРЕВОД: Внимание! Мисс Смоленцева!
Просим немедленно пройти в самолет.
Повторяю: Мисс Смоленцева,
просим немедленно пройти в самолет.
ОБЪЯВЛЕНИЕ НА АНГЛИЙСКОМ
- Задержите вылет самолета на Европу!
- Невозможно.
-Но вы должны немедленно задержать
вылет! Немедленно, понимаете вы?!
- Весьма сожалею, но это невозможно.
- А я требую!
И имею на это серьезные основания!
ГУЛ САМОЛЕТА
-Я прошу, господа...
почтить молчанием
память наших коллег и друзей,
трагически погибших
в авиакатастрофе у берегов Африки.
Они погибли, выполняя свой долг.
Прошу сесть, господа.
Чрезвычайно прискорбно и то,
что во время катастрофы
погибли также
все материалы экспедиции,
представлявшие, несомненно, большую
научную и общественную ценность.
Единственным достоверным
свидетельством может считаться
только короткая пресс-конференция,
которую профессор Смоленцев
и его коллеги дали журналистам
перед отлетом в Европу.
Я прочту вам несколько строк,
господа, сегодня очень важных.
"Вопрос журналиста:" Считаете ли вы,
что эпидемия в Гикуре возникла
благодаря соседству
биологического центра?"
Ответ профессора Смоленцева:
"Ни в коем случае. Напротив,
я считаю своим долгом отметить
мужество и солидарность сотрудников
биологического центра, проявивших
беспримерное самоотречение
в борьбе с эпидемией,
возникшей в джунглях".
С остальными материалами
пресс-конференции
вы сможете ознакомиться у мисс Брук.
Переходим к нашей повестке дня.
Слово предоставляется
господину Кришавару.
-Господин председатель, наши погибшие
коллеги посвятили свою жизнь
борьбе против химического
и бактериологического оружия.
Вместе с тем преступления
против человечества продолжаются.
Отдельные воинские части отдельных
стран все чаще применяют химикалии
для уничтожения растительности,
затрудняющей военные действия.
Но после применения такого рода
средств земля перестает плодоносить
на многие годы.
Этично ли, мудро ли это -
наказывать вместе с врагом и руку
матери-земли, дающую нам, ее детям,
хлеб и рис?
- Я хочу вам напомнить, господа,
что завтра нам предстоит
голосование по проектам.
Я уверен,
что мы остановимся на документе,
который решительно положит конец
подготовке химической
и бактериологической войны.
-Господин председатель,
я прошу слова.
-Пожалуйста, господин Максимов.
-К сожалению, международная
организация введена в заблуждение.
Правительство моей страны
поручило мне
представить Комитету девятнадцати
совершенно иные материалы
о работе биологического центра
и причинах эпидемии
в провинции Гикуре.
"На разведку в поля..."
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
"Поскакала..."
ПРОДОЛЖАЕТ НАСТОЙЧИВО ЗВОНИТЬ ТЕЛЕФОН
"Они ехали долго в ночной тишине
По широкой украинской степи,
Вдруг вдали у реки
заблестели штыки -
Это белогвардейские цепи.
Вдруг вдали у реки
заблестели штыки -
Это белогвардейские..."
- Да.
- Натка, это ты?
Здравствуй, родная!
Наконец-то приехала.
Я ужасно рада...
СЛОВА ЗАГЛУШАЕТ МУЗЫКА
А я тебя сразу не узнала.
Смотрю из окна - машина подъехала,
а из нее выходит какая-то девчонка,
вроде ты и не ты.
Изменилась. Наташка, ну как ты?
Скорее рассказывай.
Где была? Я тебе так завидую.
Всего насмотрелась, да?
В Париже была? А в Монте-Карло?
Говорят, там в рулетку играют.
Натка, как хорошо, что ты приехала!
У нас столько событий -
всего не расскажешь. Помнишь
Сашку из четвертого подъезда?
Такой высокий красивый парень,
Веркин друг...
ГОВОРИТ БЫСТРО И НЕРАЗБОРЧИВО
Она работает воспитательницей
в детском саду.
Такая маленькая, черненькая.
Не понимаю, что он в ней нашел.
Народу на их свадьбе была уйма!
До утра во дворе орали.
Я всю ночь не спала.
СЛОВА ЗАГЛУШАЕТ МУЗЫКА
"...Комсомольское сердце пробито.
Он упал возле ног вороного коня
И закрыл свои карие очи.
"Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Что я честно
Погиб за рабочих!
Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Что я честно
Погиб за рабочих!"
 

////////////////////////////