Капля света (1 сезон, 2009 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Николай Михайлов

Лера заменила мать младшей сестрёнке Насте. Она вырастила Настю, мечтала о её счастье, а стала свидетельницей её гибели… Лера решила отомстить за эту гибель - и превратилась из сдержанной, строгой Валерии в коварную соблазнительницу Свету - женщину, готовую разбить семью, погубившую жизнь ее сестры. Однако жизнь вносит свои коррективы и случайная встреча с Сергеем, сыном человека, жизнь которого она мечтает сломать, кардинальным образом меняет ее дальнейшую судьбу…

Все фразы и цитаты

Серия 1

Думал, не успеешь!
Успела.
Ты не представляешь, какие были разборки.
С участием всего неблагодарного семейства.
Шекспир отдыхает, да?
Отдыхает. Не отдыхает.
Но главное-то, я успела!
Успела. Успела, Кнопка. Успела.
Так, погоди, чем там твоя эта
драма-то закончилась? Разборки.
Стороны не договорились.
Да, ладно.
Но я всё равно послала его напоследок,
куда подальше с этим байком.
Любовь погибла под колёсами мотоцикла.
Да что ты, какая любовь.
Это так, от скуки.
Знаешь, вообще ты очень негуманно
поступаешь, оставляя меня здесь одну.
Мне будет ужасно тебя не хватать.
Ну, я же не навсегда уезжаю.
И потом, у тебя мамочка есть.
Мамочка не хочет верить,
что я уже взрослая.
Мне с ней не так, как с тобой.
Ты один меня понимаешь по-настоящему.
Я очень привыкла к тому,
что ты у меня есть.
Кнопка, ну, я вообще тоже привык,
что ты у меня тоже есть, но…
Пошли. Я тоже буду скучать.
Слушай, а может, ты мне письмо напишешь?
По электронке?
Нет, письмо должно быть написано
пером на бумаге, тогда оно будет настоящим.
Ты мой Нестор Летописец.
Ну, хорошо, хорошо. Подумаю.
Может быть, знаешь что, может,
если ты первая напишешь,
может, действительно отвечу.
Напишу. Обязательно напишу.
Можно ручку, пожалуйста? Пиши адрес!
Извините.
На бумаге сподручней будет.
Спасибо вам большое.
Отъезжающих прошу занять места в вагоне.
Ну чё, Кнопка, давай.
Молодой человек, ваш билет!
Спасибо.
Аппарат абонента выключен
или вне зоны действия сети...
Вот такая она у нас Кнопка, недоступная.
Привыкай, привыкай, Лёва, привыкай.
Но жить-то тебе где-то надо, правильно?
Поэтому, едем прямо к Кнопке.
Может, её мамочка и тебя усыновит.
Паша. Ну зачем?
Да, серьёзный аппарат.
Но боюсь, Серёжка не променяет
на него свои чёрно-белые плёнки.
Паш!
Там алхимия, процесс.
А здесь что, раз и всё.
Зачем ты его из коробки вытащил?
Всё-таки подарок.
Правильно, подарок надо уметь преподнести.
Ну, и где наш сын?
Задерживается немножко.
Где он задерживается?
К Кнопке решил заскочить на пару минут.
Ох уж эта коварная…
Вот так вот, о!
Паш, не надо меня только
в фартуке фотографировать.
Тихо, тихо. Вот так, хорошо.
Вот-вот-вот-вот.
Почему коварная? Вовсе не коварная,
милая девочка. Взбалмошная.
Да, из-за этой милой девочки
я могу опоздать на лекцию.
Ну, впрочем, мои милые студенты
будут только рады.
В последнее время мне вообще кажется,
им не нужны мои лекции.
Зачем им Маркес, тем более
его последний роман. Зачем?
О любви девяностолетнего старика?
Да-да. Вот, кстати, ты ведь
так не прочла, не удосужилась.
Ну, прочту, прочту, только не ворчи.
Я не ворчу.
А про стариков, я тебе как врач скажу,
их волнует боль в суставах
и подъёмы давления. А все остальные
переживания остаются в далёком прошлом.
Это ты как врач диагноз ставишь,
понимаешь? А я имею в виду вот, эти самые,
прочие переживания.
Приходи на лекцию, поговорим.
Ну вот, ещё один пролёт и ты дома.
И помни, Лёва, мы в ответе
за тех, кого приручили.
О, тем более, тебя уже ждут.
Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте.
А Кнопка… А Настя дома?
Нету Настеньки. Похоронили Настю.
Проходите.
Ну, наконец-то! Внимание, приготовились.
Улыбочка. Так, ещё раз.
Я моргнула.
Вот, теперь у нас будут фотографии
счастливого семейства.
А то у нас кругом одни Кнопки висят.
Кнопка?
– Что?
– Кнопка умерла, пап.
Я очень привыкла к тому,
что ты у меня есть.
Ты один меня понимаешь по-настоящему.
Ты что с клёна что ли рухнула?
Верно. Оттуда.
Непонятно.
Что тут непонятного.
Оступилась и свалилась.
Непонятно, зачем туда забралась. Кнопка.
Кнопка? А мне нравится.
Здорово придумал. А тебя как зовут?
Я-то? Я Сергей Палыч.
Сергей Палыч? Как-то это официально.
Я тебя буду звать Серёжкой.
Договорились.
Ну, а всё-таки, каким ветром
тебя занесло, а?
Ураганов-то у нас не предполагалось.
Ну да, ураганы у нас редкость и те
не настоящие. А я за котом полезла.
За котом? За каким котом?
Как за каким? За котом, за таким
большим, рыжим, пушистым.
Я за ним на дерево полезла,
а он от меня спрыгнул и убежал.
Ну, ему-то ничего, а мне… Джинсы порвала.
Теперь от мамочки достанется.
А от папочки?
А папочки у меня нет. Только мамочка.
Ну, значит, от мамочки.
Ну, от мамочки. А давай сменим тему.
Окей. Хочешь, ко мне пойдём,
джинсы твои залатаем.
Пойдём. А ты далеко живёшь?
Ну, относительно. Остановок пять
на троллейбусе, наверное.
А пойдём пешком.
Так разговаривать удобнее.
А пойдём. Пешком.
Кнопка, тебе сколько лет-то?
Семнадцать. Недавно исполнилось.
Врёшь.
Смотри.
Ух ты. Как ты хорошо сохранилась-то.
Меня мамочка каждый день витаминами
пичкает, наверное, поэтому.
Повезло.
Последний роман Габриеля Гарсия Маркеса
«Воспоминания о моих грустных подругах».
Или, что конечно более точно,
«Воспоминания о моих грустных шлюхах».
Герой этого романа девяностолетний старик,
которого, ну, лишь на закате жизни
настигла, наконец, вот,
настоящая любовь.
Он привык покупать женщин,
даже не подозревая, что
в отношения двоих, кроме секса,
может вторгаться душа.
И, что эта загадочная душа
может даже полностью вытеснить
секс из этих отношений.
Удивительно, что такое знание подарила
ему четырнадцатилетняя девственница.
Для Маркеса очень важен этот момент.
Вообще, ты очень негуманно поступаешь,
оставляя меня здесь одну.
Я очень привыкла к тому,
что ты у меня есть.
Сгораете на работе, Сергей Павлович?
Глаз от дисплея не отрываете.
А добрым и верным товарищам,
значит, игнор в полный рост.
Ну всё, можно работать.
– Серёж, ты чего такой грустный?
– Я?
Закончился отпуск?
Да, знаешь, закончился.
Альберт просто заколебал. Его желания
не совпадают с его возможностями,
а я расхлёбывай. Можно я…
А ещё, этот роман о старости.
О той, ну, тем более для вас странной
поре, когда желания ещё живы,
а силы уже на исходе, и человеку
остаётся последняя мудрость.
Увидеть без прикрас, обманных иллюзий,
всю красоту, жестокость
и невозвратную быстротечность жизни.
На сегодня всё. Вы свободны.
– До свидания.
– Всего доброго.
– До свидания.
– До свидания. Всего доброго.
Ну, и где ключ?
Так.
Девушка!
Девушка.
Девушка, просыпайтесь,
лекция уже закончилась.
Мне очень жаль, сударыня, прерывать
ваш сон, но я должен закрыть аудиторию.
Извините, пожалуйста, это... это не оттого,
что ваша лекция была скучной,
просто, я очень устала.
Бред какой-то.
Вы о чём?
О чём? А вот, об этом цветке,
который якобы расцвёл в банке
с жидкостью для снятия лака.
Ну, нет, вы не поняли. Цветок расцвёл
совершенно в другом месте,
а в банку с жидкостью просто
поместили его экстракт.
Вот, тут написано —
с экстрактом эдельвейса.
У меня в сумке было яблоко. Хотите?
Спасибо.
Ну, надо идти домой.
Да, конечно.
А так не хочется.
Домой не хочется?
А вас это удивляет?
Да нет. Просто мне всегда хочется домой.
Наверное, вас никто не экзаменует.
Да, этот жизненный этап
остался в далёком прошлом.
Но иногда как-то сожалеешь об этом.
О чём тут можно жалеть?
Хочется, чтобы кто-нибудь
тебя поучил. Дал дельный совет.
Зачем?
Ну, как зачем? Можно снова
себя почувствовать молодым.
Но вы итак не старый.
Меня зовут Валерия.
– А меня…
– Павел Алексеевич.
Я, конечно, злостная прогульщица,
но всё-таки имена преподавателей знаю.
Некоторых.
– До свидания.
– Всего доброго.
Да, видимо, вы и впрямь злостная
прогульщица, Елена.
Я Валерия.
Ну да, конечно. Сегодня уже пятая
или шестая лекция с начала семестра,
а я ни разу не имел
удовольствия видеть вас.
Ну, для меня она вторая.
Жалко, что я заснула. Нет, правда,
я очень хотела послушать,
как вы рассказываете про Маркеса.
«Сто лет одиночества» — моя любимая книга,
я читала её пять раз.
А вот роман «Воспоминания о моих
грустных подругах»
совсем недавно попал ко мне в руки.
– Павел Алексеевич!
– Да?
Здравствуйте.
Не забудьте, пожалуйста,
завтра в четырнадцать ноль-ноль.
Да, да, конечно.
Ну, вы же знаете,
что ваш голос на вес золота.
Обязательно буду.
– Всего доброго!
– До свидания.
Ну и как?
А?
Маркес?
Да здорово, как всё у Маркеса.
Только непонятно немного.
Ну, вот, поэтому я и читаю лекции,
чтобы хоть чуть-чуть стало понятно.
Ну, значит, мне не повезло,
и я останусь в неведении.
Ну, раз уж вам так не хочется идти домой,
то в знак благодарности
за столь красивое яблоко
я готов рассказать, как случилось,
что девяностолетний старик,
который привык относиться к женщинам
исключительно как к источнику удовольствия,
вдруг бросил своё сердце и душу
к ногам четырнадцатилетней девочки.
Что-то, Серёга, барахлит твоя программа.
Даром что «Сокол» называется,
висит, как мышь летучая.
Вы меня простите, Альберт Петрович,
но я уже вам много раз говорил,
вы очень много хотите.
От тебя?
Да не от меня, от компьютеров.
Это ты напрасно. А я узнавал,
консультировался, машина тут не причём.
Нормальная машина.
Я не знаю, с кем вы там консультировались,
я могу сказать одно, вы пока компьютер
не поменяете, она так и будет висеть.
А если вы не хотите, чтоб она висела,
так её кромсать надо. А если вы
не хотите, чтоб её кромсали,
давайте я вам её кастрирую. Хотите?
Пятьдесят процентов оставлю.
Не надо! Программа хорошая.
Только сделай так,
чтоб она не висела. До завтра!
Тебе твоя работа не нравится.
Знаешь, а ты не парься! Почти все
недовольны своим местом в жизни.
Я понял. Проходи.
На, займись пока. Тюнингом.
Серёжа, ты что, обиделся на меня?
Нет, взять и растворить мою
индивидуальность в массе. Почти всё.
Эх.
Сама додумалась до этого оранжевого
вопля или в модном журнале прочла?
Ты ничего не понимаешь!
Неужели ты не видишь разницы между
заплаткой и декоративным элементом?
Ну, смотри. Если б я зашила голубыми
нитками, то это была бы заплатка,
а так это…
Ну прости, прости. Прости мою дремучесть.
Но вообще, вообще ты права.
Если б ты заштопала это всё синей
или голубой ниткой, выглядело бы так,
как будто ты пытаешься скрыть предмет
преступления, что тебе очень жалко джинсы.
И ты пытаешься вернуть назад то,
что вернуть назад невозможно.
А ты о чём?
Я-то? Я о джинсах.
Они ж никогда не будут целыми.
А-а…
Да?
Странно, но…
Что?
Но ведь я же это всё читала, просто,
по всей видимости,
воспринимала как-то по-другому.
Да я, когда перечитываю Маркеса,
мне всё время что-то открывается.
Ну, как я мог этого раньше не заметить.
– Ну, да!
– Вот это, помните, например?
Что однажды сказал старик этой девочке?
Ну вот, которая подарила ему
последний всплеск жизни.
– Что?
– Он сказал:
Я люблю тебя не за то, кто ты,
а за то, кто я, когда я с тобой.
Потрясающе. А…
Простите. Простите. Да, Ритуля.
А, ещё нет, но скоро буду.
Да вот, хвосты подтягиваю
со злостными прогульщиками.
Да, обязательно позвоню. Ага, пока.
Лера, а вы знаете,
что уже половина одиннадцатого?
Давайте-ка, я вас подброшу домой.
Нет, спасибо. Не беспокойтесь, я сама.
Очень жаль, что этот вечер
заканчивается, было очень приятно.
Да, жаль.
Жаль расставаться с таким симпатичным
и благодарным слушателем.
Спасибо. Просто время очень
незаметно пролетело.
А может быть, встретимся ещё раз,
здесь же, завтра?
Поговорим о Маркесе,
и пара у меня только одна.
Да, незаметно время пролетело, это правда.
А, кстати, у меня завтра
тоже, только одна пара.
Серёжи нет?
Серёжа только пришёл.
Ты свет везде потушил?
Спи. Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
Света! Света.
Ой!
Извините, пожалуйста.
У меня каблук сломался.
Печально, но чем я-то могу вам помочь?
Он совсем сломался, видите.
Вижу.
– Простите.
– Ничего.
Извините.
А, вы не могли бы меня проводить,
хотя бы до остановки. Ну, пожалуйста.
Пойдёмте.
Спасибо.
– Как вас зовут?
– Меня Ва… Света. А вас?
– Меня Сергей.
– Очень приятно.
Часто с вами случается такое? Нет?
– Каблук?
– Ну, да.
Никогда раньше. В первый раз.
Вы знаете, я вам очень признательна,
но я не могу идти в одной туфле,
мне неудобно.
А может это судьба, Света, а? А?
Как вы думаете, Света?
Может быть, каблук неспроста сломался, а?
Вечер прекрасный какой.
Проведём его вместе.
– Вместе?
– Конечно.
У меня тут приятель неподалёку живёт,
квартиру снимает.
Отличная квартира, вам понравится.
– Вы уверены?
– Абсолютно!
Правда. Посидим, выпьем винца хорошего.
А? Что скажете?
Соглашайтесь! Час, максимум полтора,
и вы будете дома. А?
Вам понравится. И вообще, давай на ты.
Ну, вообще-то я свободна.
И располагаю своим временем так, как хочу.
Ну, если ты серьёзно приглашаешь…
Конечно, серьёзно.
А замуж за меня пойдёшь?
А может, не пойдём туда?
Давай просто погуляем, Света.
Ну, вот. Ты извини, мой приятель,
не очень-то… Проходи.
Твой приятель фотограф?
Что-то типа того.
Давай помогу.
Спасибо.
Ты извини, что я тебя сюда привёл.
Сама видишь, что это за квартира
и её предназначение.
Ну, чисто техническая, как я понимаю.
А тебе идёт твоё имя, знаешь?
Тут случайно не найдётся
пары женских туфель?
Боюсь, что пары женских туфель
здесь не найдётся.
Ну, хорошо. Попробуем решить
проблему другим способом.
Я позвоню подруге и попрошу,
чтобы она привезла мне туфли.
А пока мы будем пить чай.
Есть здесь чай?
Насчёт чая я тоже не уверен.
Может, кофе?
А кофе я не пью.
Кроме горечи не чувствую ничего.
Ну, чай так чай.
Тут магазинчик рядом, я сбегаю,
если ты, конечно, подождёшь.
Подожду. Конечно.
– Серёжа!
– Ау.
Ой. Где тут телефон, я позвоню?
Телефон.
Ты иди, а я пока чайник поставлю.
Ты какой чай любишь?
Мне всё равно. А ты?
А я фруктовый. Со вкусом апельсина.
Фруктовый со вкусом апельсина?
Ну, конечно.
Фруктовый со вкусом апельсина.
Молодой человек.
Идите ко мне под зонтик.
– Держите.
– Спасибо.
Как это у него? «Жалкий, нелепый старик,
мокнущий под дождём,
в ожидании промелькнувшей, и сразу же,
скрывшейся за поворотом молодости».
Тише, тише, тише.
Разве она может вернуться?
Разве она когда-нибудь,
к кому-нибудь возвращалась?
Это вы мне?
Нет, нет. Это мне. Маркес.
Карл?
Габриель Гарсиа.
– А-а!
– Простите.
Хорош, нечего сказать.
А вот даму с собачкой, Пал Алексеевич,
вы напрасно обидели.
Паша, это ты?
Да, Ритуль, я пришёл.
И всё-таки, Павел, я не понимаю,
как это тебе пришло в голову
гулять под дождём.
Да, я и сам не знаю.
Пей чай.
Угу.
С лимоном.
Спасибо.
И с мёдом.
И с мёдом.
Ну-ка.
А?
Температуры вроде бы нет.
Но что-то ты мне не нравишься сегодня.
Да? А раньше нравился.
Температуры нет. Нет, нет.
Света!
Света.
Света!
Дурак.
Хорош.
Нечего сказать.
Элитные сорта, чай со вкусом апельсина.
Я не сплю, папа.
Ну, и где тебя носило?
Я гулял.
Ну, да. Неземное удовольствие
гулять под дождём.
По себе знаю. Может, чаю выпьем, а?
Давай, давай. Я как раз купил.
Со вкусом апельсина.
Что? Полный бред.
Чай должен иметь вкус чая.
А апельсин — вкус апельсина.
Что, Иванушка, не весел,
что головушку повесил?
Что-то притомился Иванушка на работе.
Ну, отдохнуть надо. А самый
лучший отдых — смена деятельности.
На грядках, например, повозиться
в выходные вместе с родителями.
Ну, маразм же. Зачем гробить
своё здоровье на грядке,
если ты вот это вот,
можешь купить в магазине за копейки.
Ты про результат,
а я имею в виду процесс.
О. Копнул, копнул. Экскаватор прям-таки.
Ну, впрочем, на твоём месте я давно бы
послал, куда подальше зануду отца.
Послать не могу. Воспитан не так.
Надо же. И кто ж тебя так воспитал?
Ладно, иди спать.
Па.
А?
Я не помню, я говорил тебе, что вы
у меня удивительные родители?
Говорил, говорил. Но всё равно приятно.
Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
– До свидания.
– Всего доброго.
Здравствуйте, Павел Алексеевич.
Здравствуйте, Валерия.
Вы меня простите, я не смогла прийти,
и предупредить вас не смогла.
Вы, наверное, ждали?
Ждал. Долго ждал.
Нехорошо получилось.
Под дождь попал, вымок весь.
Простите.
Но вы знаете, я сейчас абсолютно свободна,
и мы могли бы прогуляться по той же аллее
или пойти куда-нибудь в другое место.
Если хотите.
Ну, зачем в другое. Хорошая аллея.
Дамы с собачками гуляют.
Пойдёмте?


Серия 2

Мне очень нравится творчество
Маркеса, ну, очень!
И мне очень нравится, как вы это
делаете, как вы это рассказываете,
потому что, ну, мне кажется,
что от этого очень многое зависит.
От этого зависит то,
как мы тоже будем чувствовать.
О, Пал Алексеевич! Рад приветствовать!
– Здравствуйте.
– Здрасте.
Здрасте.
– Добрый день.
– Счастлив встрече, Пал Алексеевич.
Я тоже очень рад вас видеть.
Фабрика грёз процветает?
Да вот, видите.
Всё маните людей Африкой, да?
Иллюзия необходима человеку, как дышать.
Да, конечно.
А, что это давно не видно
младшего Селезнёва?
Что-то перестал хвастаться
новыми снимками.
Да, по-моему, это увлечение
у него уже в прошлом.
Хотя знаете, кто их разберёт.
А! Ну да, ну да. Вы знаете,
мы в нашем возрасте уже, к сожалению,
совершенно не понимаем нашу молодёжь.
Но, надеюсь Маргарита Очаровательная
в здравии, в полном? Хорошо? Да?
Да, всё хорошо.
Сюзи, иди ко мне, зайка!
На, сюда. Не мучай Пал Алексеевича.
А, вы знаете, я вам признаюсь.
Вы, ваше семейство мне очень симпатично.
Спасибо.
Это же надо, столько лет в любви,
в согласии прожить.
Я сейчас снимаю свадьбы, вы знаете,
просто скрепя сердце,
потому, что глаз не обманешь,
видно же, что разбегутся,
если не через день,
то через два. Непременно!
Вы правы. Правы, да.
Извините, я должен идти.
А, да, да, да! Но, вы
Маргарите Станиславовне кланяйтесь!
Непременно. Непременно. Конечно.
– Не забудьте!
– Обязательно, да.
Извините, Лера.
– Что-то не так?
– Всё не так!
Много лет назад я гуляла здесь
со своим отцом, и этот же фотограф
зазывал клиентов. И папа сказал
тогда, что, когда я вырасту,
мы обязательно поедем в Африку
охотиться на диких зверей,
а через месяц взял и ушёл от нас.
И с этого дня он умер.
Ну как, для меня умер.
Он был жив, но…
Он нас предал и с этого дня его больше
для меня не существовало. Вот так.
Я понимаю.
Привет, мама.
Привет, сынок. Ты, что так рано?
Не приболел?
Да какой там, я даже наоборот.
У тебя в комнате, как в берлоге
у старого медведя.
Посмотри, какие залежи я у тебя
извлекла из-под стола.
Кнопкино.
Чувство вины не проходит.
Ну, не казни себя,
уже ничего не поделаешь.
Я сам всё разберу, мама. Оставь. Оставь.
В воскресенье устрою генеральную уборку,
обещаю. Честное пионерское.
Да, главу семейства, кстати, тоже
надо приобщить, а то, что-то он
круглосуточно стал работать.
Полное отсутствие его присутствия.
На подоконнике пыль протри. Ой!
Осторожно, мама!
Ёлки-палки.
Ну, что же ты.
Ну, Господи.
На столе у себя разбери, пожалуйста.
Ну, конечно, мама.
Я птица. Я птица. Я птица.
Я самолёт.
Вот как у нас Кнопочка, летит.
Вот так вот. Молодец. Стой!
Замри. Раз. Кнопка, замри. Раз!
Ещё раз. Раз! Стой!
Очень хорошо. Стой!
Ну что, устала?
А пойдём чай пить ко мне? Как раз мамочки
дома нет, никто мешать не будет.
Чай?
Ну, пойдём. Чай пить.
Проходи, я сейчас.
Ты увлекаешься или мамочка?
Нет, что ты. Мамочка моя
человек нормальный.
А ты?
А я не знаю.
А музицирует кто?
А никто.
Я как-то захотела учиться играть
на гитаре, вот мамочка мне её и подарила.
А потом перехотела.
Странная я, да?
Да брось ты, всё с тобой в порядке.
А картины Дали мне, кстати, тоже
очень нравятся. Особенно вот эта.
А мне кажется, она страшная.
Серёжа, ты уже уходишь?
Да нет, поработаю ещё.
Да ладно тебе, от работы
сам знаешь, кто дохнет.
Пойдём, где-то посидим, расскажешь,
как отпуск провёл. Интересно ведь.
Не думаю, что тебе будет это интересно.
А меня всё ещё волнует,
что с тобой происходит.
Оксана, мы же уже обо всём договорились.
Серёж, ну это не серьёзно.
Ну, сглупила я.
В конце концов, это твой
Глеб во всём виноват.
Ты живёшь, как умеешь.
Да и я свой выбор сделал.
Дружба для меня это святое, извини.
Ну и, чёрт с тобой. Сиди тут, ешь себя.
Ещё пожалеешь.
Пожалею. Пожалею.
Паша, я уже пришла. Паш!
– Алло.
– Добрый день.
Будьте добры Селезнёва, пожалуйста, Павла.
Да. Сейчас, минутку.
Спасибо.
– Алло.
– Да.
А у него нет сегодня лекций.
– Нет?
– Да.
– Извините.
– До свидания.
Тишина какая.
Лихо у вас получается хозяйничать.
Кому-то здорово повезёт.
О чём это вы?
О вас.
Я, что-то не то сказал?
Ну, нет, всё в порядке.
А почему лицо такое?
Ну, не надо, прошу вас!
Ну, ни к чему всё это!
Лера!
О, Господи.
А я уж думал, ты плачешь.
А вы не ошиблись, да. Это я так плачу.
Это правда, каждый плачет по-своему.
Ну да, действительно, понимаете,
просто я никогда и никому не верю,
потому, что я… это не блажь, я не…
я не ханжа, не моралистка, просто
причина совершенно в другом.
Может, когда-нибудь вы поймёте, но…
Наверное, я ненормальная, но…
если кому-то и повезёт, как вы сказали,
то это будет один раз и навсегда,
и он будет единственным.
Лера, я понимаю, но…
Ладно, я…
Я не знаю зачем, я просто…
Если… Не надо.
Хотя нет, я знаю, знаю.
Если… если честно, я немножко надеялась.
Ну так, совсем чуть-чуть.
Хотя, зачем мне об этом говорить.
Рита! Ты Маркеса моего не видела?
Вот этого?
Да. Почему непременно
надо брать мои вещи?
А с каких это пор, Павел, книги
стали твоими вещами? Я взяла её почитать.
Ну и как? Прочла?
Нет, не успела.
Света!
Я не Света.
Да, я знаю.
Вы блондинки друг на друга так похожи.
Чем же мы так похожи?
Я вас слушаю, молодой человек!
Сейчас подойду!
Не знаю, наверное, цветом волос.
Спасибо, девушка.
А как вас зовут?
Вероника. А тебя?
Меня Сергей. Виолетта, хочешь…
Вероника.
Вероника, ты здесь ждёшь кого-то?
Ждала. Кого-то.
Ты вполне подойдёшь.
Ну как, прошла фейсконтроль?
Пошли танцевать.
– До свидания.
– Серёж!
Что-то я тебя не поняла.
Да я сам себя иногда не понимаю.
А у тебя такого не бывает?
Бывает. Но с этим же надо что-то
делать, бороться как-то.
А иначе, можно шизиком стать.
Пойдём, пройдёмся.
Знаешь, все эти автопати не для меня.
Представляешь, кто мне это говорит?
Моя лучшая подруга.
Ты меня слушаешь?
Да, я слушаю тебя, Вероника.
Слушаешь, но не слышишь?
А у меня бывает такое, знаешь.
Слушаю, да не слышу.
К врачу бы надо обратиться,
ухо-горло-носу.
Нос и горло заодно проверить.
Ох, извини. Да, Глеб Иванович, здрасте.
О, здорово!
Что там у нас? Да. Ага.
Э, Серёга, ты чего?
Какие-то проблемы, а?
Проблемы? Какие проблемы?
Ты чё, не один там?
Я так понимаю,
что срочно нужна консультация?
Серёга, ты чего несёшь, а?
Так я могу подъехать прямо сейчас, а?
Ну, конечно, приезжай.
Как раз у меня к тебе вопрос.
Скажи, как она тебе, а?
Ну, достойный объект, а?
Кто она?
Ну, как кто, ну. Ну, девушка, ну.
По имени Светлана.
Ну, которую ты здесь… Слушай, ну ты…
Откуда ты про неё узнал?
Э, ну, как откуда. Ну…
Перестань! Я тебя спрашиваю,
откуда ты про неё узнал?
Ну, в газетах писали. А что?
Чего молчишь, придурок!
Я тебя спрашиваю, откуда про неё узнал?
Э, а чё ты распсиховался-то?
А? Чёрт.
Какие-то проблемы?
Да я думаю, что ты мне помочь не сможешь.
Ты извини меня, Вероника, я поеду.
Иди домой, ладно.
Серёж.
Я тебя потом наберу. Иди домой!
Привет.
Ну, чё ты, обиделся что ли?
Глеб, ей Богу, как красна девица.
Что я тебе такого сказал?
Ну, ладно, виноват, был не прав,
искуплю кровью. Глеб! Глеб, где ты там?
Знаешь, Серый, ты иногда раздражаешь.
У тебя в последнее время
с психикой, что-то не то.
Так, понятно. Лучше скажи,
откуда о ней узнал.
О ком? Я тебя в последнее
время вообще не узнаю.
Видать сильно тебя зацепила, эта Света.
Зацепила! Сильно. Не трави душу.
Ладно. С кем не бывает.
Ну, в общем, она тебе
записку в двери оставила.
Ну, не знаю, может, вчера,
я просто дома не ночевал. Вот.
Привет.
Ну, чё ты ржёшь? Слушай, Серый,
ну чё ты ржёшь? Ну, подожди, ну.
Ну, давай сейчас, ну, позвонишь Светке,
она приедет, ну, посидим
вчетвером, выпьем чего-нибудь.
Слушай, ну, старик, ну…
Ну, если ты из-за Оксанки, ну,
ну, так вы ж вроде уже?
Да ладно, Бог с тобой, что ты.
Просто надоело уже.
Слушай, Серый. Ну пойми, ну, ну, старик,
ну, ну так же нельзя! Ну, ну…
Мы ж тебя теряем!
Хотя, ну ты ж вернёшься, да?
Посмотрим.
Да, я слушаю.
Света?
Света, это Сергей.
А, привет. Прочитал мою записку?
Да, только что, сейчас прочитал.
Она только сейчас ко мне попала, извини.
Это ты меня извини, я всё же
не очень хорошо с тобой поступила.
Просто вспомнила, что совсем забыла…
Вспомнила, что забыла?
Да, я совсем забыла,
что мне срочно нужно было,
ну, вот опять я забыла. Ну, в общем,
извини, что не дождалась тебя.
Ну, жаль конечно, а я чай купил,
со вкусом апельсина, как ты просила.
Думал, навсегда уже ушла.
Я тоже так думала.
Давай встретимся.
Ну, если конечно свободна.
Свободна — не свободна. Свободна.
Давай встретимся, в субботу вечером.
Часиков в пять, на набережной.
Я люблю смотреть на воду.
В субботу? Окей, в субботу,
в пять часов на набережной.
Раз ты любишь смотреть на воду,
так посмотрим вместе.
У первой лестницы?
Хорошо, у первой лестницы. До встречи.
Пока.
Так, Настенька, ты физику сделала?
Сделала. Пять минут назад.
Это кто? А ну-ка, колись, хитрюга.
Так, этот мужик в курсе вообще,
что ты несовершеннолетняя.
Мамочка, успокойся, никакой это
не мужик, это мой Серёжка.
Ах, это твой Серёжка. Твой Серёжка.
Твой Серёжка тебе в отцы годится!
Не годится! Он всего лишь
на девять лет меня старше.
Вряд ли человек может
стать отцом в девять лет.
Ну, это вряд ли.
Что у вас с ним серьёзно?
Очень серьёзно.
Давно?
Да, давно. Мы ещё осенью познакомились.
А, ну если осенью, то это, конечно,
меняет дело, Настя,
ты меня пугаешь. Господи, я же утюг
забыла выключить.
Ну, не пугайся, мамочка.
Ну, что такого страшного?
Если всё серьёзно, это же хорошо.
Хорошо.
Он удивительный. Не такой, как все.
И очень родной мне человек.
Точно?
Да. Почти такой же, как ты.
А…
Правда, Лерка,
не расстраивайся и не пугайся.
Когда я с ним, со мной ничего
страшного не случится.
Так. Родители у него кто?
Родители. А, кстати у него отец
преподаёт историю зарубежной литературы
у вас на факультете.
Павел Алексеевич его зовут.
Селезнёв? Селезнёв отец твоего приятеля?
Ну да, а что такого удивительного.
Да нет, ничего. Просто как-то
интересно получается.
А ты меня со своим Серёжкой познакомишь?
Познакомлю, как-нибудь.
Ну всё, я окончательно опоздала.
На крыльях, и то не успею.
Настя, я тебя люблю.
Девочка моя.
Настя. Настя.
Настенька. Малыш. Ну, что такое?
Девочка моя, что случилось, а?
Правильно он говорил: голова
у тебя, Кнопка, мусором забита.
Эй, малышка, ну что случилось?
Эй. Тихо, тихо, тихо.
Тише, малыш мой.
Случилось, Лерка.
Я залетела, вот, что случилось.
Ну, Господи, малыш.
А он? Он знает?
Да, знает. И мамаша его, и папаша его,
тоже в курсе дела оказались.
Он их уже успел просветить.
Я только на порог ступила, а мамочка его
набросилась на меня, как ведьма. Сказала,
чтоб и думать забыла об её сыночке.
Они видите ли из нормальной семьи,
и ни чета мне.
Она видать, и вправду решила,
эта дура ненормальная,
что я за него замуж собираюсь. Мамочка.
Лерочка, ну, не плачь.
Ну, не расстраивайся.
Ну, не такое в жизни бывает.
Ведь мамаша его, просто дура ненормальная.
Она видать, и вправду решила,
что мне её сыночек драгоценный нужен.
А мне только денег на аборт надо было.
Что? На какой аборт, Настя,
что ты такое говоришь?
На аборт. Куда ж тебе мамочка
троих-то прокормить?
Слушаю.
Здравствуйте. А Павла Алексеевича можно?
Сейчас. Тебя. Привет.
Привет. Спасибо. Я слушаю.
Здравствуйте, Павел Алексеевич. Это Лера.
Здравствуйте, Валерия.
Наверное, вам не очень удобно говорить?
Да нет, почему же.
Мы могли бы увидеться?
Да.
Может, встретимся в субботу?
Да.
Значит, в субботу
в пять вечера на набережной.
Хорошо. Ой, простите, это невозможно.
Я в субботу… мы едем с женой
на дачу, может быть…
Чуть не забыл, мы же с тобой
на дачу собрались в субботу.
Павел?
А?
Ты не видел мою цепочку,
которую ты мне подарил в прошлом году?
Что не видел?
Да, куда-то цепочка моя запропастилась.
Всё-таки жалко, твой подарок.
Ну, найдётся, рано или поздно.
Что ты улыбаешься?
Забавно выглядишь в этой футболке.
Чего это вдруг забавно,
я уже года два её ношу.
Ну, наверное, потому, что впервые
за эти два года ты надел её наизнанку.
О, чёрт, в самом деле.
Быть мне битым, да?
Ты спать не собираешься?
Да я ж всё равно не засну так рано.
О, бокс посмотрю.
Ну, твой бокс начнётся только через час.
Газету полистаю.
Ну, как хочешь. Спокойной ночи.
Ты замечательно выглядишь. Правда-правда.
Кстати, где носит нашего сына?
Двенадцатый? Да, двенадцатый час.
Это очень хорошо.
Что хорошо?
Ну, что я тебе нравлюсь.
А наш сын уже взрослый мальчик,
обычно возвращается в первом часу,
так что, не переживай, скоро появится.
Посмотрим, посмотрим.
Пожалуйста, не делай громко
телевизор, я не очень люблю твой бокс.
Хорошо.
Павел, а что же ты мне привет не передал?
Что? Привет? Какой привет? От кого?
Ну, от нашего знакомого, от этого Маэстро.
Фотографа, который в парке.
Он же велел мне кланяться, а ты забыл.
Черт, я…
Лер. Лера!
– Постой, подожди. Привет.
– Привет.
Ты куда пропала?
Ты чего на лекции не ходишь?
Вот, держи методичку для курсовой.
Вот эта.
Если тебе не подходит тема,
идёшь прямо на кафедру.
У них там дополнительный список.
Госпожа Ванина, я прочитал ваш реферат.
Впечатление удручающее, надо сказать.
А вас, Валерия, я попрошу зайти в седьмую.
Посмотришь.
Ага.
Валерия! Ты перестала посещать
мои лекции, почему?
Другие преподаватели тоже в полном
недоумении. Это что, из-за меня?
Я никак не предполагал, что стану
причиной твоего отчисления из университета.
Павел Алексеевич, вы тут ни при чём.
Просто… просто я не вижу смысла!
Нет, спасибо, конечно, что снимаешь
с меня ответственность.
А насчёт смысла, я понимаю,
какой смысл тебе необходим.
Я понимаю, что ты хочешь от меня
услышать! Но это же самое простое,
сказать всё, что угодно можно,
тем более, когда ты знаешь,
что хотят от тебя услышать!
Вообще в этой вселенской говорильне,
по-настоящему, на самом деле
звучит только тишина. Вот, вроде той,
которую мы с тобой слушали в лесу.
Но…
Я, когда… Я, когда увидел тебя,
вон там, сонную,
с примятой ото сна щекой.
Ну, я не знаю почему, мне вдруг
подумалось: вот так, вот так,
наверное, пробуждалась прекрасная Елена.
И вот так, совсем по-детски, виновато и
грустно она улыбалась Менелаю. И я…
А вы почувствовали себя Парисом?
Отнюдь. Я не чувствую себя завоевателем.
А что, тогда Менелаем?
Или у вас другая роль?
Какая роль? Я не играю
ни в какие игры, Лера!
Просто, я тогда почувствовал, ну…
Она так давно мне мерещится, очень давно.
И я очень не хочу, чтобы вот она,
эта нерадивая барышня исчезла.
Так всё, ладно! Всё это литература,
которая ничего общего не имеет с жизнью.
И мне очень странно,
что это я вам об этом говорю.
Я не могу встречаться с вами,
пока вы женаты.
И пусть это не поэтично, банально
и ещё как-нибудь, но
по-другому я не могу. Простите.
Но я…
Подожди, я добавлю.
А почему лимоном пахнет?
Это не лимон, это апельсин.
Чай такой, со вкусом апельсина.
Серёжа купил.
Вряд ли мы его… давай сахар положу.
Вряд ли мы его дома будем пить,
вот я и взял на дачу.
Ну, как? Гадость?
Нет. Очень вкусный чай.
Только я не понимаю…
Что? Что ты не понимаешь?
С чего это вдруг вздумалось
Серёже чай покупать.
Ну, а что тут особенного.
Да, ничего особенного, даже если ему
это раньше было не свойственно.
Мы все порой совершаем
несвойственные нам поступки.
Что, не понравился всё-таки?
Ну, сначала показался вкусным,
а теперь какой-то удушливо-приторный.
Странно, сахара я тебе положил как обычно.
Пойду, кофе себе сварю.
Катя! Катя!
Катя, ну прости, малыш.
Ну, прости, Катя. Ну, правда…


Серия 3

Ну, как там кофе?
Кофе сбежал.
Как ты?
– Я?
– Угу.
Хорошо. Голова немножко болит.
Ну, давай, измерим давление.
Да, что мерять давление,
я знаю, что оно у меня низкое.
Я всё-таки сварю тебе кофе.
Да нет, не надо, я уже не хочу.
Ну, тогда ляг и постарайся уснуть.
Да, пожалуй, я так и сделаю.
Рита, я ужин приготовлю.
Серёжа!
– Привет.
– Привет.
Извини, я опоздала, глупо надеяться
на транспорт. Давно ждёшь?
Да, я уж думал, ты не придёшь.
Ну, что ты, я же обещала. Холодно.
Холодно. Осень.
Осень. А я люблю осень.
Это первое, что я увидела в своей жизни.
Я родилась в ноябре, наверное, поэтому.
Многие меня не понимают,
все почему-то любят лето.
Лето! Я ненавижу лето.
Я летом как медведь в берлоге.
Да, у меня мозги плавятся.
Вот и я летом просто не живу,
а жду, когда оно закончится. Пойдём?
Пойдём.
Расскажи мне о себе.
Я не думаю, что рассказ
будет слишком интересным.
Нет, тебе так кажется.
Я же про тебя ничего не знаю,
мне всё будет интересно.
Чем ты, например, занимаешься?
Ну, если ты о профессии,
то я… то я программист.
А вообще?
Вообще, проживаю жизнь!
– Прожигаешь?
– А?
Прожигаю! Да, можно и так сказать.
А ты чем занимаешься?
Я? Я не знаю, как сказать.
Ну, чаще всего просто живу день за днём,
дни похожи один на другой,
наверное, это нормально.
– Работаешь?
– Работаю.
Ну, работа не очень интересная.
В архиве, с бумажками.
В общем, скучно, но там хорошо платят.
Ужин приготовлю.
А где у нас…
Где у нас соль?
Меня вода, как магнит притягивает.
Ты как моя мама.
Они с отцом даже познакомились в воде.
Да ты что?
Да. Эта история давняя,
из семейного архива, свято хранимая.
Расскажи.
Знаешь, где грузовой порт начинается?
Знаю, конечно.
Вот. Отец с приятелем решил поспорить,
что он переплывёт речку.
Ну, там же километра три будет.
Да вот, вот. А мама рядом лежала,
она этот спор слышала и как…
взяла, как прыгнула и поплыла
на тот берег. Представляешь?
Да. Отец за ней. Береговая охрана
доставала через два часа.
Да. С тех пор вместе.
А моя мама семь лет назад умерла.
Отец хотел нас с сестрёнкой
забрать, а я его выгнала.
Если бы он нас не бросил, моя мама бы
дольше прожила. Я это точно знаю.
– Здравствуйте, девушка.
– Здравствуйте.
А, будьте добры, два мороженых.
Какое?
А вот это, со вкусом апельсина.
Спасибо.
Жарко вам, молодёжь.
А мне бы чай. С лимоном.
Нет, спасибо. Оставьте.
Слушай, мы, наверное, и вправду
выглядим забавно.
Восемь градусов тепла,
а мы собираемся, мороженое есть.
Замёрзла?
Нет, ни капли, у меня другая проблема.
Какая?
Я туфли новые первый раз
надела и ногу стерла, похоже.
Так. Мы теперь никуда не идём,
мы теперь поедем.
Рита.
Ты помоги мне.
Я…
Соль никак не могу найти,
все шкафы перерыл, нигде нет.
Соль в нижнем шкафчике,
в целлофановом пакете.
Да я вроде смотрел.
Посмотри ещё.
Хорошо, посмотрю.
Ты замечательно поёшь.
Спасибо.
Странно, а.
Что за напасть-то такая,
прям закономерность.
Почему с моим появлением в твоей жизни
у тебя начались проблемы с обувью, а?
Ну, об этом стоит подумать.
Ну, проблема с обувью не самая страшная.
Да? А, что самое страшное?
Стойте, стойте! Куда же вы? Мы проехали.
Интересные вы, молодые люди,
откуда же я знаю, куда вас везти.
Спасибо большое.
Счастливо. До свидания.
– Ай-ай-ай.
– Ой, прости.
А! Ну, это проблема решаема. Оп.
Нам повезло сейчас с тобой, кстати.
Ну да, и очень. Нам чуть-чуть осталось,
на самом деле. Вон туда.
– Туда, да?
– Да.
– Ты посмотри.
– Здравствуйте!
Так у нас еще не носили.
– Да я не устал вовсе.
– Да?
Ну, конечно.
Ну, я тем более.
Знаешь, глупо, наверное, но после звонка
я жил только этой субботой.
Я тоже о тебе думала.
Вообще-то, я живу на третьем этаже.
А лифт хронически не работает.
– Прошу.
– Спасибо.
– Проходи.
– Благодарю.
Только не обращай внимания,
у меня тут творческий беспорядок.
А сестра твоя?
Ты только не очень шуми,
у меня соседи внизу ворчливые.
Ой, как же хорошо ходить босиком.
Босиком, да!
Чёртова цивилизация! Кому её плоды
принесли хоть каплю счастья?
Мне.
Это почему же?
Ну, смотри, если б старина Белл
не изобрёл свой телефон,
мы б с тобой не встретились.
Насколько я понимаю, мы проголодались?
Здорово у вас получается хозяйничать.
Это твоя гитара?
Нет.
А чья?
Одна знакомая оставила.
А ты где научился на гитаре играть?
Меня мама научила. Но, верней,
мама раньше играла,
теперь не играет. Ну, гитара теперь
на даче пылится, в общем.
Почему?
Да, как тебе сказать.
Наверное, потому что в жизни моей
не осталось для неё места.
Ну, освободи. Это здорово.
Ну, играть на гитаре здорово.
А ты откуда знаешь?
Не знаю. Мне так кажется.
Что-то ты погрустнела, Светлана?
Ты играешь очень хорошо
и поёшь замечательно.
Так бы и слушала до утра.
Спи, спи. Увидимся сегодня?
Давай завтра.
Завтра давай.
На том же месте.
– В тот же час.
– Да.
Не провожай, я сам.
– Пока.
– Пока.
Баксик, домой! Домой, я сказал! Домой!
Баксик, ну быстрее! Ты хочешь,
чтоб за тобой папа вышел?
Слушай, а может, удочеришь меня?
Оп. Оп. Оп. Стой здесь.
Хорошо, но только с одним условием.
Условие будет такое: ты будешь меня
слушаться и не будешь врать.
Эй, ты что? Воспитывать меня вздумал.
Ну, ты ж хочешь, чтоб я тебя удочерил, а?
И ты думаешь, у меня получится?
Думаю, что не получится.
Но ты должна пообещать,
что ты постараешься.
Ну, а зачем стараться,
если всё равно ничего не выйдет?
Окей. Удочеряю тебя без всяких условий.
Хорошо! Но только с этого дня
теперь ты за меня в ответе.
Мне нужно вернуться домой раньше мамочки.
У неё последняя пара
в полдевятого заканчивается.
Опоздаю, воспитывать начнёт.
Она что, у тебя в университете преподаёт?
Нет, она там не работает,
она в университете учится.
И сколько же твоей мамочке?
Двадцать четыре года.
Двадцать четыре. Мамочке?
Паша, у тебя что-то тормоза барахлят.
Надо бы проверить.
А? Хорошо.
Без тормозов скверно.
Да.
Мы ничего не забыли?
Вроде нет. Чай Серёжкин я не стал брать.
Ну, и правильно.
Он мне что-то не понравился.
А у нас свет. Странно, обычно Серёжа
в это время дома не сидит.
Может, только собирается уходить.
Тогда поздновато, ему ж на работу завтра.
Совсем забыл, ты помнишь Нестерова Костика?
Нестерова. Конечно, помню.
Он сейчас в Москве работает и весьма
успешно, сеть магазинов по всей стране.
О, молодец Костик.
Так вот, он мне звонил в прошлый четверг.
– Надо же.
– Да.
В подобных случаях старых приятелей
забывают, а не вспоминают о них.
Это правда. А он вспомнил,
хотя мы лет шесть не виделись.
Может, даже и больше. Так вот,
он зовёт нашего Серёжку к себе.
Ему нужен толковый программист.
К себе? А как это к себе?
– Здрасте.
– Здрасте.
В Москву, работать.
Я спросил про зарплату…
хорошо, что сидел в этот момент.
Да, в Москве хорошие зарплаты.
Хорошие. Не то слово.
А как же я?
Паша, если Серёжа уедет, как же я?
Мы и так его редко видим.
А это прекрасный шанс,
хватит ему маяться на работе,
вести окопную войну с этим Альбертом.
А результат — ноль.
Серёга, ты где? Серёж! Встречай родителей!
О. Здорово! Здорово! Здорово, родные,
здорово! Как дела?
Привет.
Ах, вот она, семейная реликвия.
Наконец-то, ты дома. Сейчас, я быстренько.
– Не лезь.
– Ну, зачем так сильно-то?
Терпение должен иметь.
На.
Забавные вы у меня родители.
Спасибо, мама.
А с тобой тоже обхохочешься.
Кстати, у меня к тебе серьёзный разговор.
Ты меня пугаешь. Ну, валяй.
Отец нашёл для тебя работу новую.
С очень хорошей зарплатой и
неограниченными творческими возможностями.
Так, интересненько.
Что ж я должен буду продавать?
Кастрюли или средство для похудения?
Ты должен будешь заниматься своим делом.
А зарплата там действительно приличная.
За один месяц — как здесь за четыре.
Шутишь? А где это?
В Москве.
Ой, Господи!
– В Москве?
– Да.
Что ж это я в Москву что ли,
переехать должен буду жить?
А что тебя не устраивает?
Ты всю жизнь мечтал о свободе.
Нет, ну тебя-то, что смущает?
Ну, понятно, мы с мамой волнуемся,
ты для нас всё равно ребёнок.
Я подумаю.
М-да. Странная реакция.
А может быть, он уезжать не хочет?
Может быть, он влюбился?
Рита, я тебя умоляю. Влюбился,
влюбился. Да никогда я не поверю,
чтобы Серёжка предпочёл какую-нибудь
девушку интересной, перспективной работе.
Это, что ж за девушка такая должна быть.
Ты не представляешь, какие были разборки.
С участием всего неблагодарного семейства.
Но я всё равно послала его напоследок,
куда подальше с этим байком.
Любовь погибла под колёсами мотоцикла.
Да что ты, какая любовь. Так, от скуки.
Пока.
Привет. Ты ко мне заходил?
А меня дома не было.
Вот, только что приехали.
Да я вижу.
Пропала опять на две недели.
Чем таким важным занималась,
что две недели тебя не было? Не звонила.
Только сейчас позвонила.
Волнуюсь я. Я ж за тебя в ответе.
Меня всего не было десять дней.
Ну да, пожалуй, ты прав. Не стоил он того,
чтоб забыть о тебе на десять дней.
Мотоциклы, рокерское братство,
блаженство, просветление,
запах ночных дорог, всё это мишура.
А внутри пустота.
Как я раньше не догадалась.
Да ладно, тебе идёт. Погоди.
Прости, мне бежать надо.
Я тебе позвоню обязательно. Вечером.
Тихо-тихо, дружочек. Тихо.
Мамочка.
Ой!
Что такое?
Ой. Так, ничего.
Сон какой-то страшный приснился.
Мама, почему ты не спишь?
Я уже встала. У меня сегодня дежурство.
Хотела что-нибудь по дому успеть сделать.
Ты почему не спишь?
Да я не ложился. А почему ты куришь?
Да, так. Я же курю иногда.
Что случилось?
Всё нормально.
Почему ты плачешь?
Ты сама не своя, мама.
Да, чья же я?
Так, ничего страшного не случилось,
просто сон приснился. Голову помыл?
Угу.
Мокрый такой. А ты, почему не спишь?
Мне тоже сон снился. Только наяву.
Мысли какие-то дурацкие лезут в голову.
По поводу предстоящей поездки?
И по поводу неё тоже.
А что тебя беспокоит?
Я заметила, ты как-то странно вчера
отреагировал на это предложение.
Может быть, расскажешь мне, в чём дело?
Не знаю.
Не знаю сам.
Кнопка опять всю ночь
из головы не выходила.
Кнопка?
Забавная была у тебя подружка Кнопка.
Ты знаешь, она мне сегодня
тоже приснилась.
– Правда?
– Угу.
Сна не помню, но какой-то он нехороший.
Но с Кнопкой-то уже ничего
плохого произойти не может.
А что это за семейный совет в такую рань?
Присоединяйся.
Дай умыться.
Кофе организуешь?
Мама. Сможем мы организовать
кофе для Пал Алексеича?
Конечно.
Организуют.
Спасибо.
Так это ты, Лерочка?
Здрасте, тётя Наташа.
А я смотрю, дверь открыта.
Мало ли что.
А ты что-же,
с тех пор здесь так и не была?
Господи, Лерочка. Тихо-тихо.
Держись, держись, девочка.
Эти сволочи съехали, стыдно в глаза,
в глаза людям смотреть стало.
Тётя Наташа, вы о ком?
Да, Господи, об этих, о Каплуновых.
А кто это?
Ну, Каплуновы. Ну, те,
которые Настю не признали.
Ну?
Ну вот. Она же с Лёхой их на мотоцикле
разъезжала, ходили рука в руке, цветы…
В общем, всё хорошо, красиво было,
а потом как нашкодил, так сразу в кусты.
Ну, эта мамаша-то, та ещё стерва.
А отец… Тихо, тихо-тихо-тихо.
Лерочка. Тебе плохо?
Только, Лера, ты не думай,
о Настеньке, светлая ей память,
никто плохо не думает.
Хорошая девочка была.
– Хорошая.
– Солнечная.
Я не думаю.
Мне просто на работу надо.
У меня обеденный перерыв заканчивается.
Хорошо. Хорошо, Лерочка.
Благослови тебя Господь.
Павел Алексеевич, мы же с вами
столько лет вместе работаем, мы же коллеги.
Ну, пожалуйста, без вашей помощи
мне не защититься.
Ну, вы же мне помогите!
Ну, пожалуйста. Взгляните!
Павел Алексеевич, ну, вы взгляните,
какой труд, какой шедевр!
Сколько бессонных ночей.
Я вам буду очень благодарен!
Да-да, хорошо.
– Пал Алексеевич! Здравствуйте.
– Добрый день.
Хорошо, что я вас встретил.
Я… я давно хотел обсудить
с вами одну темку.
– Будьте любезны.
– Я готов, да.
– Зайдите ко мне!
– Конечно.
Вы, вероятно, по поводу курсовой?
Подождите меня в седьмой аудитории.
Пал Алексеевич, я думаю,
вы догадываетесь,
о чём я хочу с вами поговорить?
Я не хочу искусственно
муссировать все эти процессы,
но считаю, что пришло время
более активных действий.
Пал Алексеевич!
Вот, вам просили передать.
Серёжа! Привет.
Привет, мама. А почему ты не на работе?
А ты, что здесь делаешь?
А я вот, человека ждал.
– Привет.
– Привет.
Здравствуйте, я…
Мама, это Света.
Света, это мама моя.
Очень приятно. Рита.
Мне тоже очень приятно.
Сергей много о вас рассказывал.
Да? И что же он обо мне рассказывал?
Как я его холодной водой поливаю по утрам.
Ну, до этого у нас ещё не дошло.
А до чего ж дошло?
Ну, до разных там историй
из семейного архива.
Ну, ладно. А у вас цепочка порвалась.
Надо же, а? Я и не заметила,
чуть не потеряла. Спасибо вам большое.
А я вот потеряла. И не найду никак.
Ну, пока. Мне на работу нужно.
– До свиданья.
– Пока, мама.
Из-за цепочки расстроилась? А?
Так мы сейчас её починим.
У тебя мама очень красивая.
Спасибо.
Ты совершенно на неё не похож.
За комплимент тебе тоже спасибо.
Я только хотела сказать,
что ты не похож на неё.
Хотела сказать одно,
а получилось совершенно другое.
Ты не починишь её.
Почему это ты так решила?
А потому, что ты не пытаешься.
Вам плохо? Возьмите таблетку под язык.
Это всё магнитные бури.
– Что?
– Магнитные бури.
Возьмите под язык. У меня сегодня
тоже зашкаливает. 170 на 100. Да.
А завтра ещё хуже будет, потому что
бури усилятся на фоне общего похолодания.
Прости меня.
Ты о чём?
Я обо всём.
Мне страшно, Серёж.
Не бойся. Не бойся, я всегда буду с тобой.
Нет, этого не будет.
Мы никогда не сможем быть вместе, Серёжа.
Что нам помешает?
Ветер.
Разве ты не чувствуешь,
какой сильный ветер?
Я тебя очень прошу, Серёжа,
давай уйдём отсюда, пожалуйста!
– Ну, что ты.
– Я не могу.
Ну, не бойся. Не бойся, я же люблю тебя.
Сегодня.
Что сегодня?
Сейчас.
Всегда. Всегда, слышишь, всегда!
Сегодня, завтра, вчера.
С того самого вечера, когда я увидел тебя.
– Не бывает.
– Бывает.
Я тоже так думал. Ты поедешь со мной?
Куда?
Разве это важно? Со мной.
С тобой, неважно. Правда.
Едешь?
Если позовёшь. Но не позовёшь же.
Уже зову.
А если я не услышу?
Я буду звать, пока ты не услышишь.
Люблю тебя. Слышишь.
Ещё.
Я люблю тебя.
– Ещё.
– Люблю тебя.
– Ещё.
– Люблю тебя.
Скажи ещё.
Люблю тебя.
– Ещё скажи.
– Люблю тебя.
Я люблю тебя.


Серия 4

– Добрый день!
– Добрый день.
Что у нас, Елена Георгиевна?
Привезли с подозрением на прободную язву.
Но мне кажется,
это обычное алкогольное опьянение.
Посмотрим.
О. Опять смотреть. Ну, сколько можно.
Уже смотрели.
Результаты анализов есть?
Да, только что принесли.
– Да, похоже.
– Да.
Промывание назначили?
Назначили.
После промывания под капельницу,
я зайду через два часа.
Если что, я в ординаторской.
Хорошо, Маргарита Станиславовна.
Так. О, привет.
Привет. Кроссворд разгадываешь?
Да, вот ещё. Я себе тур
выбираю, на будущее.
– Тур?
– Ага.
Может, мы как-то попробуем
с мужем вырваться под Новый Год.
В тёплые края. О, вот это интересно.
Не понимаю, в Новый Год в тёплые края,
без ёлки, без снега.
Ритка, не будь ребёнком. Ещё скажи,
какой Новый Год без Деда Мороза.
Ой. Алло. Добрый вечер.
Да, здравствуйте.
Будьте добры Селезнёва, пожалуйста.
Сейчас, одну минутку.
Слушаю. Алло.
Паша, привет.
Привет. У тебя что-то случилось?
Да нет. Просто захотелось тебе позвонить.
А.
А ты после работы сразу домой?
Ну, не знаю. Может, придётся
задержаться. Дипломники.
А.
Ну, хорошо, тогда до завтра.
Угу, до завтра.
Павел!
Да-да! Да-да.
Павел, ты помнишь, как мы с тобой
два года назад в Крыму
камни собирали? На берегу, Паша.
Ну, конечно, помню.
Прости, у меня сейчас лекция.
Рита. Рита, что-то случилось?
Ты чего?
Ира, он не любит меня больше.
Кто? Пашка?
А кто же ещё. Он не любит меня.
Хочет уйти от меня, Ир.
Только он всё никак не может
решиться сделать это.
Ты с ума сошла?
Да я в жизни в это не поверю.
Да, как тебя любит Паша,
так никто не любит.
С чего это ты взяла?
С чего я взяла? Невооружённым
глазом видно, Рита.
Ну ты… ты помнишь? Ты помнишь,
когда я вас впервые вместе увидела?
Я спросила: когда вы поженились?
А ты сказала: двадцать лет
с лишним тому назад.
А я подумала, что у вас медовый месяц,
так он на тебя смотрел. Он пожирал тебя.
Ладно, я никогда не любила
эти женские сопли.
То, что со мной происходит,
переживает каждая вторая женщина.
Все выдерживают, Ира, и я тоже выдержу.
Я выдержу, у меня сын есть, у меня
любимая работа. Мне нельзя раскисать.
Рит, ты меня прости, конечно,
но, по-моему, ты с жиру бесишься.
Ну, Пашка у тебя мудрый мужик,
чего ему от тебя уходить. Ну?
Умная, красивая, талантливая, молодая.
Молодая. Я не молодая уже, Ира.
Ты хоть понимаешь, какую чушь ты несёшь.
Это не чушь, это печальная правда.
Я тебе не верю.
Ой, я сама себе не верю. Ладно.
Всё, закончили с этим.
Ты что боишься ветра?
Не знаю.
Никогда раньше не боялась,
в первый раз со мной такое.
Это же просто ветер.
Я понимаю, но не в этом дело.
Стойте, стойте! Куда же вы?
Мы проехали.
Интересные вы люди, молодёжь.
Откуда я знаю, куда вам надо.
– Здравствуйте.
– Здрасте.
Добрый вечер!
– Добрый вечер!
– Здрасте.
Как самочувствие?
Так вашими стараниями, Рита Станиславовна.
Маргарита Станиславовна,
а мясо мне сегодня можно?
А вам и кефир нельзя, Семён Петрович.
Ну-ка, поставьте его на тумбочку.
И печенье отложите.
Вам сейчас кроме бульона и овощных
отваров вообще ничего нельзя.
А я, что говорил.
Вы забыли, как вы
позавчера кричали от боли?
Сейчас маленький кусочек мяса
съедите и всё снова начнётся.
– Что, правда?
– Правда, правда, Семён Петрович.
Наберитесь терпения.
На следующей неделе разрешу вам
паровые котлеты, может быть.
Паровые котлеты.
Да я мяса хочу, настоящего.
Настоящую отбивную, с кровью.
Вот об этой пище я рекомендую вам
забыть раз и навсегда.
Так, Риточка Станиславовна,
у него ж медовый месяц.
Жена молодая, красивая.
Как же ему без мяса-то на высоте быть?
А вот жить захочет, потерпит!
Да.
Ну ты.
Да ладно.
Вы отдыхайте, Семён Петрович.
Не надо было.
Что? Свет включать?
Конечно.
– Серёжа.
– Да, мама.
Ты где?
Я не дома.
Серёжа, так ты, что с Москвой решил?
– Давай завтра.
– Завтра?
Я позвоню, пока. Целую тебя.
Вот так.
Рита, бросай сигарету.
Всё равно, от неё толка никакого.
Давай пить чай. Я свежую мятку заварила.
Маргарита Станиславовна, всё хорошо.
Парню промывание сделали, он пришёл в себя.
Какому парню, Олеся?
Вы можете говорить конкретнее.
Тому, который спиртом отравился.
Вот, теперь понятно.
Олеся. Олеся. Давай с нами
чаю выпей. Давай?
Я мятку заварила свежую, давай.
Спасибо.
Вот так.
Вот люди дураки бывают.
Где-то на железнодорожных путях,
с приятелями из цистерны
слили две канистры этиленгликоля,
а думали водка.
А где этот второй приятель?
А второй приятель не пил.
– А. Угощайся конфеткой. Бери.
– Спасибо.
Ладно, пойду, посмотрю. Парня этого.
Дымом пахнет?
Конечно, пахнет. Дымом.
– Ну, я пойду.
– Бери конфетку.
Вот ведь, звёзды.
Ты думаешь, они нас видят?
А кто его знает, может, видят.
С тобой всё по-другому. Звёзды, ветер.
Во всякую чепуху начинаешь верить.
Почему так?
Наверное, потому что я тебя люблю.
А если бы не порвалась цепочка…
Если бы не порвалась…
Хотите яблоко?
Хочу.
Литература.
Которая не имеет ничего
общего с реальной жизнью.
Да, Лера.
Прекрасная Елена.
Это, Лера, банально.
Не поэтично.
Как это…
А. Мы никогда не будем вместе
пока вы женаты.
Маргарита Станиславовна,
а ведь вы были правы,
здесь действительно чем-то горелым пахнет.
Да, действительно.
Может, с улицы?
Нет, на улице запаха не было,
а как в приёмную вошла,
так я сразу почувствовала.
Причём внизу запах сильнее, чем наверху.
Пойдём-ка, склад проверим.
Ух ты. Ну-ка, ключи!
Олеся, бегом! Быстрее, ключи, Олеся!
– Да!
– Бегом!
Лушка. Как же ты там
оказалась-то, бедная?
Чёрт побери. Олеся!
Олеся, скорее! Чёрт.
Что с тобой?
Лера.
– Я всё знаю.
– Нет.
– Я всё знаю.
– Нет.
– Да.
– Нет. Ты ничего не знаешь.
– Ничего не знаешь, Серёжа.
– Я всё знаю, Лерочка.
Я хочу, чтоб ты знал. Я хочу, чтоб ты
знал, что как только я тебя увидела,
то сразу поняла, что люблю тебя, Серёжа.
Я знаю. Родная, я знаю.
Ну, тихо, тихо, тихо.
Серёжа. Серёжа, я Настина сестра.
Я это понял. Я это вчера понял.
Нет, ну ты ничего не понял, Серёжа.
Я понял.
Послушай меня, пожалуйста.
Я хочу, послушай.
Я специально подстроила нашу встречу.
Ну, помнишь, ну, помнишь,
когда у меня каблук сломался. Серёжа.
– Специально?
– Да.
Зачем?
Я не знаю.
Я не знаю, Серёжа. Это была моя ошибка.
Это была моя страшная, дикая ошибка.
И это единственное моё оправдание.
Ты можешь, конечно, этого не принять,
просто… я тебя пойму.
Такие вещи… такие вещи не прощают, Серёжа.
Просто, просто, когда Настенька умерл…
Когда Настя умерла,
всё внутри меня как будто выжгло.
Это только потом, потом, когда я тебя
встретила, то, как будто ожила.
Но тогда, просто…
просто Настя, она всегда всё делала
по-своему. Она всегда делала так, как…
так, как она хотела. Она решила
делать этот злосчастный аборт.
И никакие мои уговоры не имели
значения, а сердце у неё оказалось
слабенькое, как у мамы,
наркоза не выдержало.
Я почему-то очень плохо помню день похорон,
меня как будто
отключили от действительности.
Попей воды.
Я не хочу пить, Серёжа.
А потом, а потом
на девятый день она мне приснилась.
Она бежала по зелёному лугу
ко мне навстречу, живая и счастливая.
А когда подбежала ко мне,
то я увидела в её глазах
такую обиду и боль,
что проснулась с одним единственным
решением. Я должна отомстить.
Я должна отомстить.
Я была абсолютно уверена, Серёжа,
что Настя беременна от тебя.
А ты и твоя семья отвернулись от неё,
вычеркнули её из своей жизни.
Понимаешь, бесчисленное количество раз
я рисовала себе все подробности,
все детали. Смаковала каждую вещь.
Как приходит твой отец ко мне,
с чемоданами и остаётся навсегда,
а потом вечером, нет, нет, нет,
лучше ночью, я звоню тебе и прошу прийти.
И ты приходишь.
Прости меня, пожалуйста, Серёжа.
Скажи, что это неправда.
Нет, Серёжа, это правда.
Я очень люблю тебя, Серёжа.
– Да.
– Ну, наконец-то. Где тебя носит?
Сотовый почему отключил?
Ты лучше б узнал,
с кем меня носит, чёрт возьми!
Да, причём тут!
Сейчас это не важно.
Срочно приезжай, мама в тяжёлом состоянии.
Что? Что с ней?
Я пока сам точно не знаю.
Она пострадала во время пожара.
Приезжай, слышишь?
Да, конечно. Сейчас.
Это кошка. Кошка Лушка,
она живёт у нас в столовой,
давно живёт, лет семь.
Ну, вы её тоже, наверное, видели.
Господи, будь она неладна.
А Рита всегда её любила подкармливать,
вы ведь знали, как она любила кошек.
Она любит кошек. Она любит всю жизнь.
Да. А тут она решила её спасти.
Она услышала мяуканье этой кошки,
понимаете, и решила её спасти.
– Ну, хорошо. Да.
– Я стояла рядом. Я…
Ой, Господи, Боже мой.
Я рядом стояла и я не успела её удержать.
Ну, хорошо. Да.
Я не успела, понимаете!
Она так смело туда вошла. Как будто ничего
её больше не задерживало.
Как будто эта кошка
была самым важным в её жизни.
Ритуля.
Всё хорошо будет.
Ты сильная, я знаю.
Очень.
А ещё ты очень красивая.
И я люблю тебя.
По сути, неужели такое должно
было случиться, чтобы я…
Прости меня.
Я видел, как ты не понимала, что
происходит, а я ничего не мог объяснить.
Даже самому себе не мог.
И дело не в этой конкретной женщине,
просто, мне вдруг показалось,
будто мираж какой-то.
Да-да, будто не со мной всё это.
Я виноват очень.
Всё будет хорошо.
И мы в Крым обязательно поедем.
И будем опять на берегу камни собирать.
Ты справишься, Ритуля.
Мы вместе справимся.
Серёжка! Вот это сюрприз.
Привет.
Что ж ты даже не предупредил?
Рита, посмотри, кто приехал! А?
Серёжа!
Маргарита Станиславна. Поздравляю вас
с тридцатилетней годовщиной.
Мальчик мой дорогой.
Этого великого союза брачного.
Ну, мамулечка, это тебе, держи.
Я, конечно, отдыхаю
по сравнению с папой, но…
– Ты видишь, а.
– Да.
Ты видишь, что мне папа устроил.
Ведь, Серёжа, это каждый цветок
связан с каким-то…
событием за все эти тридцать лет.
Особенным таким событием в нашей жизни.
Вот, это Коктебель. Это мы ездили
давно, ещё тебя не было на свете.
А вот это знаешь, что? Это ты.
Это твоё рождение. А вот это,
это Ясная Поляна.
Вот это вот. Уже мы тогда
с тобой, с коляской…
А вот это, это самое… Тиберда.
Тиберда. Тиберда. Тиберда.
Ой. Давай, вешай пальто.
Ну, родители мои. Вот дают, а!
Как дела, Серёженька?
Да, всё ничего. Всё нормально.
Вроде Константин Ильич всем доволен.
Да, вроде модернизировал ему
это всё программное обеспечение.
Какие там возможности вообще, пап.
Я не сомневался,
что всё будет замечательно.
А как на личном фронте?
Кстати, тебе всё время
дозванивается какая-то Оксана.
Да, забудь. Оксана.
А на личном фронте у меня всё в порядке.
У меня всё в порядке.
И скоро ждите пополнения, друзья мои.
Через годик, это точно.
Ты серьёзно?
Чё, в самом деле?
Конечно.
– Ну, дела.
– Конечно, нет.
Какой личный фронт, отец.
Много работы.
Я не могу сказать, что ты испугал.
Нет. Ты совсем не испугал. Давно пора.
– А я обрадовалась даже.
– Правильно.
Так, ну что, выпьем? Выпьем.
Подожди, подожди.
Спасибо тебе, что ты приехал, Серёжа.
Что ты вспомнил и приехал. Спасибо тебе.
Давай, чего-нибудь помогу, мам.
Давай, вот.
Ложечек нет.
Папа-то надеялся, конечно, в тайне,
мне ничего не говорил.
Но надеялся. А я знала, что ты приедешь.
А мама знала, конечно. Ей, как ты
понимаешь, сон приснился. Да?
Да, приснился.
Ну, мама, ты у нас великая целительница.
И не надо издеваться,
действительно приснился.
Да причём здесь целительница?
Ну да, она врач.
Я же врач!
– Нет, она предсказательница.
– А я, что сказал?
А ты сказал — целительница.
А она — предсказательница.
– Божий дар. Понимаешь?
– Ну, что?
Это великая вещь, целительница.
За Божий дар. За целительницу.
Спасибо.
Давайте.
Это великая вещь, быть прорицательницей.
– Да.
– Предсказательницей.
И сейчас я вам скажу. Я вам скажу,
что вас ждёт в ближайшем будущем.
– Замерли.
– Замерли. Что нас ждёт?
Вас ждёт… Поставь бокал. Вас ждёт…
Очень интересно, что же нас ждёт.
Страшный удар… По башке!
– Ну, ты, мама, нормально. Нормально.
– Не сильно?
Давай-ка ещё раз.
Ну, я говорю, талант. Талант! Божий дар!
Ну, откуда она знала,
что сейчас это произойдёт.
Ну, так, ну, давайте ещё выпьем. Да?
У меня ещё есть.
– Это твой? Это мой.
– Да, какая разница.
Так. Ну, что же, выпьем за вас,
друзья мои, за вас. За тебя отец.
За то, что вы у меня такие
замечательные и прекрасные.
За то, что вы у меня такие, какие вы есть.
Хорошо говоришь. Ещё.
Такие, такие великолепные.
Такие, такие целеустремлённые.
– Такие…
– Цветущие.
Радостные. Такие интеллектуальные.
Красивые. Такие молодые. Такие…
Ну, насчёт вечной молодости я не знаю,
но лет двадцать-двадцать пять,
я так полагаю, что мы ещё…
ну, а там уже можно и состариться.
Ну, состариться не обязательно. Зачем?
Нет, в жизни всё надо испытать.
Устал, наверное, с дороги?
Да нет, я как раз
в поезде поспал нормально.
С удовольствием.
Ты тогда так неожиданно в Москву уехал,
мы с мамой ничего не поняли.
Что-то произошло?
Да нет, всё нормально. Работа.
Папа, а как там Лера?
Лера? Откуда ты о Лере знаешь?
Так произошло.
Я не знаю. Она ушла из университета.
Думаю, из-за меня. Да у нас
ничего не было и быть не могло.
Я знаю.
Откуда знаешь?
Мне Лера рассказала.
Она же Кнопкина сестра.
Надо же.
Но, это собственно говоря, не главное.
Главное, что я люблю Леру.
В Москву уехал, чтобы спрятаться.
Чтоб не видеть её,
но не думать о ней не смог.
Она знала, что я не прощу её,
поэтому удерживать не стала.
В общем, там запутанная история получилась.
Жаль. Жаль, что нельзя вернуть прошлого.
Вернуть нельзя, это понятно.
Но есть другой вариант.
Какой?
Да. Простить.
Простить, то есть забыть?
Нет. Простить, значит понять.
Чтобы понять, отец,
оправдать, на это нужно время.
Нет. Ну, оправдания.
Оправдание возможно только одно. Любовь.
Может, ты и прав. Я подумаю.
Думай — не думай,
а любовь разуму не подвластна.
Об этом, кстати, вся мировая литература.
Может, Маркеса перечитать.
Да. И не только.
Сто лет одиночества.
Что?
Полковнику, говорю, никто не пишет.
– Отец!
– Да.
Я, наверное, до отъезда уже не приду,
у меня дело мировой важности.
Ты маме объясни, хорошо?
Я попробую. Но на быстрое
прощение не рассчитывай.
Шучу. Шучу, конечно.
Мы тоже тебя любим.
И приезжай, когда сможешь. Удачи тебе.
Здрасте.
Здравствуй.
Здравствуй.
Как ты?
Не знаю. Живу как-то.
Не думаю как.
А ты?
И я.
Я уезжаю сегодня.
Поедешь со мной?
Куда?
Разве это важно? Со мной.
С тобой не важно.
Я люблю тебя.
Ещё.
Я тебя люблю.
Ещё.
Я люблю тебя.
Ещё.
Я люблю тебя.
Скажи ещё.
Люблю тебя.
– Ещё скажи.
– Люблю.
– Ещё.
– Люблю.
– Лерочка, быстрей!
– Я стараюсь, Серёжа.
Я прошу тебя, мы опоздаем!
– Ай.
– Что такое?
Сломался. Каблук сломался. Ай!
Ну вот.
Прости.
Прости, это всё из-за меня.
Мы теперь никуда не поедем, да?
Как не поедем. Ещё как поедем.
Следующий поезд через три часа.
Три часа? Три часа, это же замечательно,
мы же домой успеем вернуться.
– У тебя есть ещё обувь?
– Что?
Обувь, говорю, есть?
Обувь? Есть, но это не главное!
– А что же главное тогда?
– Дерево.
– Какое дерево?
– Ну, лимонное дерево.
– Лимонное дерево?
– Ну да. Лимонное дерево.
Ты что, повезёшь в Москву лимонное дерево?
Да, повезу в Москву лимонное дерево.
Потому, что я должна его забрать,
оно маленькое совсем, его Кнопка посадила.
Ну, конечно же.
Конечно же, мы возьмём
с собой лимонное дерево.
 

////////////////////////////