Кресты (2020 год). Цитаты и фразы из документального фильма

Режиссер: Ангелина Голикова

Все фразы и цитаты

Санкт-Петербург невозможно отделить
от этого заведения,
которое 130 лет стояло на этой земле,
пережило все горе и беды
всех поколений за этот период.
«Кресты» - это своеобразный бренд.
Бренд - это та вещь, которую
знает любой житель нашей Родины.
Назови «Кресты», и он знает, что это такое.
КРЕСТЫ
Тюрьма - это свой мир.
Все самые низменные и самые высокие,
они очень быстро проявляются.
Мы иногда живем с друзьями
десятилетиями и не знаем,
что от него можно ожидать,
а в тюрьме сразу.
Как катализатор, ускоритель процессов,
настолько быстро
сразу вся видна суть человеческая.
Недаром мы же были построены философски,
что каждый несет сам свой крест.
Вот с этого места начиналось знакомство
арестанта в Российской империи
с самой страшной Санкт-Петербургской
одиночной тюрьмой,
которая в народе называлась «Кресты».
Это коридор первого корпуса.
Первый этаж.
Обязательно в каждой камере был глазок,
и вот за возможность увидеть
арестанта в любой момент
сами арестанты вот этот глазок
между собой называли Иуда.
Первое, что бросалось в глаза арестанту,
что это на самом деле келья.
Всего пять с половиной шагов в ширину.
Запрещено было иметь какие-то
писчебумажные принадлежности в камере.
Читать можно было только в воскресенье.
Всё остальное время человек
был предоставлен самому себе.
Он либо работал, делал что-то по
хозяйству, либо просто смотрел в окно.
Еду готовили отдельно для православных,
отдельно для мусульман, в отдельных
котлах, отдельно для иудеев.
Это, конечно,
была сложнейшая процедура.
Тюремная библиотека.
Смотрите, какая прелесть.
Сохранился штамп.
Неважно, я взял наугад, если честно.
Франсуа Мориак «Дорога в никуда».
Вы читали? Я нет.
Это я так, для себя украл.
В 1968 году на этом месте
уже находилась тюрьма,
и арестанты, построив один корпус,
переселились в него,
сломали старые строения
и построили второй корпус
и хозяйственные объекты.
Они замыкались
на церковно-административном здании.
Все перемещения осуществлялись
по внутренним коридорам,
в том числе и в храм.
Это коридор во втором корпусе,
он точно такой же, как и остальные,
за одним маленьким исключением.
Давайте внимательно посмотрим.
По каждой стороне было по 15 камер.
Здесь не 15, а 14 камер.
Ну, естественно, со временем
появилось предположение,
что здесь есть какие-то
секретные камеры,
и здесь чуть ли не замуровали
по приказу Александра III
строителя этого комплекса «Кресты»,
Антония Томишко.
Что, конечно же, полная ерунда.
Первые детали?
Это страх.
Ты вступаешь туда, неизвестно куда.
Это больше ужас.
Да п...ц, братан!
Множество людей, шум.
Своя-то участь уже понятна,
что, попав сюда,
ты вряд ли пойдешь домой.
Я в первый раз
как только зашел в камеру,
узнал, что человек уже сидит
три года в закрытых условиях.
Для меня это было, конечно, шоком.
Скучно было.
Переживал.
Сейчас нормально всё.
Обед. Овсяный суп, тушеная капуста.
Ну, а что, с вашей точки зрения,
тюрьма?
Метод государства
человека принудить
к пониманию своего поступка...
- Суп?
- ...вреда его общественного.
Своеобразное раскаяние появляется.
Овсяный суп и капуста.
Для меня тюрьма - это чтобы я осмыслил.
Потому что за то время,
сколько я нахожусь здесь,
то, что я совершил,
я не только осмыслил,
я это уже даже пережил
практически в душе.
Не хочу даже размышлять
на эту тему, мне скоро домой уже,
хочу забыть об этом всём.
Вы есть будете?
Что-то вроде одиночества.
Для меня это как-то так понимается.
Ну, это такое место, где человек
задумывается о прожитом и о будущем,
можно сказать, это поездка
на Тибет. Люди ездят туда.
А далеко ехать не надо.
Тюрьма такая есть жизнь человека.
Голуби летят над нашей зоной!
Голубям нигде преграды нет
Тюрьма? Она дает
определенный жизненный опыт.
Кто-то боится вновь оказаться в тюрьме,
а кто-то наоборот успокаивается.
Это в большинстве своем.
Понимая, что не так страшно в тюрьме,
как говорили раньше. В тюрьме хорошо.
Почему говорят, что тюремный человек
такое понятие есть,
которые очень много отсидели.
Она очень удобна, тюрьма, в чём?
Не надо ни о ком заботиться,
зарабатывать где-то на хлеб насущный.
Можно просто сидеть в тюрьме.
Здесь тебя накормят, напоют, погуляют,
сокамерники развлекут.
Здесь ты вроде какой-то авторитетный.
Вроде как какая-то своя жизнь,
свое движение.
А выходишь на волю - ты никто.
Никому не нужен.
И никто его на работу не берет,
потому что он бывший зек.
И он рвется обратно сюда,
где ему хорошо.
Всегда можно покурить, заварить,
всегда найдут кого-то развести.
Мама, привет.
Около 350 писем в день приходит.
Мы их обрабатываем.
Это нужно всё прочитать,
тоже разложить по отделениям.
Обязательно цензуру
проходит каждое письмо.
И вот, всё-таки в зависимости
от того, какая информация.
Есть ли что-то касаемо
преступления либо уголовного дела,
мы это письмо отдаем оперативному
сотруднику, и он уже проводит работу.
Были попытки подельника
писать с угрозами,
чтобы не давал показания
против остальных членов группировки,
но этому письму мы ход не дали.
Нужна внимательность,
потому что многое
скрывается между строк.
Обычный человек, он не поймет,
о чём речь идет.
Ну, а, собственно, мы этому обучаемся.
- Ну и почерк надо разобрать.
- Да, вот с почерком, конечно...
Раньше я ничего не понимала.
А сейчас я всё прочту.
- А пишут с ошибками?
- Да, с ужасными ошибками.
Я иногда смотрю,
думаю, как хочется взять красную
ручку и просто вот там всё перечеркать.
Но нельзя.
Я думала об этом.
Иногда мне представляется,
что тюрьма - это как...
...мне кажется, женщина.
Фемида.
- А стихи пишут?
- Да, пишут.
О любви. В основном,
о любви, об одиночестве.
О тюрьме. Сами сочиняют, пишут стихи.
Они всю свою личную
жизнь там выкладывают.
Получается, это как бы
лично-интимная переписка.
Даже первее, чем сами заключенные,
узнаем информацию,
например, о беременности.
Она захотела его обрадовать,
что будет ребенок.
Мы первые узнаем об этом,
а потом только он.
Они очень любят, когда цензор приходит.
Потому что цензор приносит им
хорошие весточки из дома.
Я им приношу лично в руки.
Я же всё это в руки им отдаю.
У них же нет никакой
возможности делать подарки,
поэтому они делают всё своими руками,
всё, что могут.
Иногда вот смотришь и прям улыбаешься.
И такие, бывало, мне присылали.
В сердце вспыхнуло вдруг пламя
Не хочу, чтоб был пожар
Ведь любовь я видел разной
Всякий видел ее цвет
Ты поверь, что нет прекрасней
Когда любят и тебя в ответ
Расскажи, какая у тебя
была первая картина?
Дзержинский.
Портрет по пояс.
Пять раз переделывал.
От первоначального варианта
осталось только одно ухо.
Я ведь до того,
как сел сюда, я не рисовал.
Постепенно вошел во вкус,
мне понравилось.
И всем остальным понравилось.
Я уже позвонил домой, сказал,
чтобы освобождали место под мольберт.
Буду дома рисовать тоже.
Ну, сейчас контингент основной -
это большинство молодые,
после 90-го года рождения,
и по статье «наркотики». Наркотики все.
Скажи, а что для тебя тюрьма?
Ну что, урок...
Урок.
И возможно, может быть,
оно мне даже во благо пошло,
потому что если бы продолжал
так же, как я жил раньше...
То есть я вовремя
успел остановиться.
Возможно, меня
и в живых не было.
Я отсидел год и семь уже.
Из трех. Так что, я надеюсь, отпустят.
Сразу же мы с женой пойдем
и обязательно сходим в Эрмитаж,
обязательно сходим в Русский музей.
Это точно, 100%.
Самая большая проблема -
это отсутствие культуры,
потому что когда я набираю
кандидатов на службу,
эти люди с высшим образованием.
И когда задаешь им элементарные
вопросы. Ну, общих знаний.
В голове нету ничего.
Они не знают ни сколько
семь и девять, ни таблицу умножения,
ни мер измерения,
ни кто первый в космос полетел.
В тюрьме всё-таки нужны люди,
которые решения могут принять.
Нельзя сказать, что плохие
или хорошие. Они такие же люди,
просто сегодня они находятся
на свободе, завтра они будут в тюрьме.
А те, которые в тюрьме,
будут находиться на свободе.
Ну, вообще-то, конечно, всякая тюрьма
совершенно противоестественна
самому человеческому существу.
Бог создал человека свободным.
По сути дела,
запирать человека в тюрьму -
отнимать у него то человеческое.
Это великое достоинство людей,
которые в этих нечеловеческих условиях
оставались свободными.
Время достаточно растяжимое.
Если мы говорим о советском времени,
ну, давайте начнем
с Льва Николаевича Гумилева.
Фабриковалось дело, очередное дело.
Их так много было в это время.
Ну вот, собрали студентов
исторического, восточного,
филологического, даже
биологического факультетов,
и их обвиняют в том, что они
собираются здесь теракт устроить.
Против Жданова и прочих.
То есть, бред начинается уже.
И утром 11-го марта как раз арест.
Высотский приходит к Ахматовой
и говорит ей о том, что Лев арестован.
И, конечно, заключение сына -
это, конечно, для нее трагедия.
Если говорить о судьбе
Льва Николаевича Гумилева,
то вот здесь, в «Крестах»,
у него было, как он сам
с наслаждением говорил, озарение.
И вот под нарами на каменном полу
он размышляет о том,
куда деваются народы,
почему были финикийцы и исчезли,
откуда взялись французы, ну и вообще,
что движет историей.
И его озаряет эта идея,
такая космогоническая,
которую он потом, эту теорию свою,
назовет пассионарной теорией.
Это потрясающе, что человек
в тюремных условиях
действительно получил
высокое духовное озарение.
Ахматова письмо Сталину
не один раз писала.
В 39-м году она будет писать письмо
Сталину о том, что мой сын ученый,
он пригодится вообще нашей науке.
Ну, она пишет о том,
что она уже не молода
и у нее болезнь сердца,
ей не пережить этого,
но оно, конечно, до него не дошло.
Лидия Жукова рассказывает,
как в очереди в «Крестах»
она подходит к окошку и
почти не разжимая губ бросает:
«Ахматова к Гумилеву».
Ну, она имеет в виду сына,
но как звучат эти два
имени в тюремной очереди.
И вот, когда Лев здесь,
в 38-м году, она ведь пишет:
Легкие летят недели,
Что случилось, не пойму.
Как тебе, сынок, в тюрьму
Ночи белые глядели,
Как они теперь глядят
Ястребиным жарким оком,
О твоем кресте высоком
И о смерти говорят.
У него с мамой были отношения тяжелые.
И он говорил: «Она бы только
радовалась, если бы я погиб».
Говорила бы: «Сыночка потеряла - это
материал для нового стихотворения»,
на что потом Иосиф Бродский говорил:
«Вот, пожалуйста, вот эти слова
Льва доказывают,
что система его победила».
Во время блокады
был связан с «Крестами»,
во-первых, Даниил Хармс.
Даниил Хармс, который арестован.
1941-й год.
Есть еще воспоминания
его жены, Марии Малич,
как она успела
за осень блокадную 41-го года
два раза принести сюда ему передачу.
Третий раз, когда она пришла,
в окошке не взяли.
Сказали, что он умер
второго февраля
в психиатрическом отделении
тюремной больницы.
Если говорить еще о людях, вот Малевич,
были какие-то доносы бредовые
по поводу того, что
в беспредметной живописи Малевича
якобы спрятаны указания на то,
где какие самолеты мы строим
или что-то в этом роде.
Хотела бы сказать, ну,
конечно, про Бродского.
В 64-м году проводит здесь
несколько месяцев
Вот интересно, он потом напишет...
Вообще, что такое тюрьма?
Это недостаток пространства,
который компенсируется
избытком времени.
Если исторические брать примеры,
ну, вот тот же Рокоссовский
Константин Константинович.
Это тот человек, благодаря которому
вообще наша страна обязана
своим существованием.
Мемориальную доску открыли,
чтобы молодежь хотя бы
понимала масштабы этого человека,
и что он сделал для страны.
Я не могу сказать,
что это наша заслуга,
что три раза
расстреливали Рокоссовского.
Скажем так,
он стал из-за этого сильнее.
Но и сказать,
что это как-то не повлияло
на этот стержень, который
в нём был и без того крепкий,
наверное, я думаю, да.
Хотя всегда вот носил после этого,
по воспоминаниям, маленький браунинг.
На вопрос «зачем» - «Если придут брать
второй раз, я уже живым не дамся».
То есть, всё-таки повлияло.
Когда ты попадаешь в тюрьму,
ты уже становишься другим.
Чем дольше ты здесь сидишь, тем хуже.
Человек, который здесь
отсидит десять лет, 15 лет,
когда он выходит уже в жизнь,
он уже совсем другой.
И, конечно же, ему лучше
вернуться в то русло,
где он, ну, как сказать,
себя чувствует человеком.
Мы пока здесь сидим,
человек выходит, а там...
Он даже не знает,
что такое селфи-палка.
Он не знает, что такое
телефон современный, айфон.
Он не знает, что такое плазма.
Он не знает очень много чего.
Знаете, пока я здесь сижу,
я научился на одной руке отжиматься.
До этого к спорту так относился.
Знаете, есть передача,
где там все худеют?
Попадайте сюда.
Здесь, как сказать...
Если ты не переломаешь себя,
дороги нет.
Я больше боюсь не о сроке.
Я больше боюсь о том, каким я выйду.
А человек, который выходит в России...
Устроиться на хорошую работу - забудь.
Друзья - забудь.
От него отворачиваются все.
Этот человек - изгой.
В тюрьму попадают все.
Все.
И это место,
где ты себя можешь проверить.
Я видел кандидата наук по химии.
Он жутко крепкий внутри
человек оказался,
хотя, ну, ботаник и ботаник.
Я думаю, что произошло то,
что он себя проверил.
Как бы мы ни жили, всё равно
внутри общество очень традиционно.
И тюрьма - это пик этой традиции.
Как бы мы ни относились
к гей-парадам или как угодно...
В тюрьме, и особенно на зоне,
это не пройдет.
Я думаю, что Голгофа -
это нарушить вот этот закон, да,
и оказаться человеком
нерукопожатным в тюрьме.
Это какое-то фантастическое
испытание для человека.
Ты оказываешься
в пространстве, где ты никто.
Вот это нельзя желать врагу.
Этого нельзя желать.
Здесь сидели все.
Здесь сидели революционеры,
сидели первые блатные,
сидели инженеры,
сидели наши генералы,
сидели поэты, сидели воры.
Маньяки сидели? Маньяки обязательно.
Но если мы возьмем энергию,
то, конечно, это место черное.
Это своего рода Лысая гора.
А сколько здесь людей перебили.
Это расстрельная тюрьма была.
Я в 2008 покинул эти стены.
Двадцать восемь лет
отбыл чистого срока.
Это самое мрачное у нас заведение.
Сидели приговоренные
к высшей мере наказания.
Мораторий объявили в 93-м
или 94-м году.
Ельцин объявил мораторий.
Мораторий длился до 98-го года.
На год мораторий отменил он
и опять ввел.
Знаете, почему?
К сожалению, их много стало.
Вот. И не было, видимо,
времени построить
для пожизненных заключенных колонии.
Я видел в Америке, как исполняют,
где по желанию:
электрический стул, укол и газ.
Вот три по желанию.
У нас никаких желаний не бывает.
Я не хотел бы об этом говорить,
это приказ с двумя нулями.
Но единственное могу сказать,
что начальник изолятора,
он же является руководителем
исполнительной группы.
Вот и всё.
Не хотелось бы на эту тему
говорить, это тяжело...
Нас посещал два раза
Владыка, наш митрополит,
и батюшка задал ему вопрос:
«Владыка, надо же начинать
расстреливать всяких упырей».
Владыка очень умный...
...и как-то оно прозвучало
немножечко странно
из уст священника,
где первая заповедь «Не убий».
И он: «А что думает по этому
поводу начальник "Крестов"?»
Я тоже так задумался над этим вопросом.
Давайте просто проанализируем,
кого мы расстреливали до.
Начальника участка цеха
по производству шариковых ручек
за его новаторское решение.
Увеличил производительность
труда втрое,
ну и всё, что втрое, пустил налево.
Кража госсобственности,
особо крупный размер. Расстрел.
Поменял 300 долларов,
валютные махинации,
подрыв государственных
устоев. Расстрел.
Из жуткого лютого криминала,
по пьяни зарубил топором тещу.
Расстрел.
Как мы сейчас, по прошествии небольшого
протяжения времени, относимся?
Мы сами меняем доллары.
И сравнивая с теми, скажем так,
серийными убийцами,
с теми преступниками,
которые сейчас сидят,
ну, те просто ангелы, получается.
Какие будут в последующем
монстры, мы не знаем.
Федоров!
Сложный вопрос - тюрьма.
Такая мясорубка.
Это 30 тысяч судеб,
которые проходили в год.
Для кого-то это просто прогулка,
для кого-то это жизнь поломанная.
Для меня это была работа.
Тяжелая работа.
Это достаточно такая грустная история,
ну как, женская грустная история,
когда есть женщина, она не красавица,
но абсолютно нормальная,
которая говорит, что я только здесь
чувствую себя женщиной.
Она заходит сюда, и она всем нужна.
Ей делают комплименты какие-то.
Может быть, завышенные, но делают.
Ну, и мужчины сотрудники
по-другому к ним относятся.
А теперь она вышла отсюда.
Кто-нибудь ей уступит
в троллейбусе место?
Нет. Ну, а где ей лучше-то?
Тюрьма, наверное, вот как мужчина.
Либо ты влюбляешься
в его такую суровую харизму,
либо не влюбляешься.
Я просто участвовала в конкурсе
«Мисс уголовно-исполнительная система».
И на конкурсе ко мне подошел
представитель отдела кадров УФСИНа
и сказал: «Наталья, вы знаете,
я за вами очень давно наблюдаю.
Не хотели бы вы у нас работать?»
Я, знаете, как в мультике:
«Ага! Конечно, хочу».
И вот с этого момента
я работаю в этом учреждении.
Я никогда не задумывалась о
том, что здесь всё-таки три креста.
Ну, вот это получается, первый крест,
это второй крест, а это третий крест.
Философский смысл - Голгофа.
Значит, здесь стенд у нас посвящен
запрещенным предметам,
которые были изъяты
в камерах у заключенных.
Это различные заточки.
Они делают это из чего угодно.
Из супинатора могут быть заточки
сделаны, из гвоздей, из шила,
из простой обыкновенной
проволоки, которую заточили.
Это уникальный предмет.
Делается он из газет.
Это так называемая
«связь с внешним миром».
Значит, вот сюда кладется
небольшой как кулечек такой.
Внутри записка на волю.
Мы называем ее малява.
Соответственно, вот здесь в камере
он высовывает свое оружие,
дует и улетает записочка
вот сюда, на волю.
Есть что-то, что относится
только к «Крестам»?
Есть. Своя татуировка.
Вот она, вторая снизу,
«Прошел через "Кресты"».
Она накалывалась тем заключенным,
которые не соблюдали внутренние правила
и не шли на контакт с администрацией.
Ну, и поговаривают,
что в воровских кругах
она носила очень значимое значение.
А в этих баках
развозили горячую воду.
У нас же не было здесь до 60-х годов
канализации и водопровода.
Канализация была
проведена в 60-х годах.
На деньги Жженова.
Он пожертвовал
свою Ленинскую премию нам.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте!
Пожалуйста.
Космонавта сними! Вот, космонавта!
Прямо Гагарин!
Крупный план.
Я сидел здесь в 1938 году.
Тебя, наверное, на свете не было еще.
Конечно, не было.
В проекте даже не было.
Вот видишь. А я уже сидел.
- По какой статье?
- Без статьи.
Особое совещание.
Подозрение в шпионаже.
А вот когда мы стояли в карцере,
человек 40,
за моей спиной звучали стихи.
Я не мог увидеть человека,
который читает, а стихи такие:
Когда в мою нору, подобно землеройке,
Ночь снова вроется
и страх велит лечь спать,
И я лежу, лежу, закрыв глаза на койке,
Часы, мне кажется,
вдруг убегают вспять.
Иль, может быть, стоят?
Иль громоздятся грудой?
Но им окончен счет! И памяти река,
Смывая памяти крутые берега,
Вдруг разливается огромною запрудой...
И в черном озере все вмиг погребено,
Мир сгинул - шелеста
змеиного бесследней.
И камнем хочется мне кинуться на дно,
Чтоб время вновь найти,
хотя бы в миг последний!
- Спасибо вам большое.
- Не за что, счастливо.
Да...
Всякие катаклизмы в стране,
они находят выражение
в этом учреждении и в подобных.
Советский Союз создал
фантастическую субкультуру.
Это некий воровской или блатной мир.
Смотрите, враги народа.
Враг народа что-то напишет
или скажет, или анекдот - и всё.
Пятьдесят восьмая.
Десять лет без переписки.
Параллельно этому были минимум
сотни тысяч человек,
которые открыто говорили:
«Работать не буду,
служить не буду,
паспорта иметь не буду,
с властью общаться не буду,
вы все - козлы!»,
и им ни разу никто не сказал,
что они враги народа.
Был создан вот этот параллельный мир,
который имел массу законов,
но самая главная поговорка,
что на воле закон ментовской,
а в тюрьме воровской.
И буржуазная революция
изменила и это правило.
Появляются в тюрьмах
спортсмены - братва.
Первая братва -
это все мастера спорта,
это все мастера спорта
международного класса,
это чемпионы, это те,
про кого писали в газетах.
Это, ну, своего вида
советская аристократия.
Плюс идет колоссальный наплыв.
Человек заходит в камеру,
вот он открывает дверь, он заходит...
...и даже если он духовитый,
у него растерянность.
Потому что он не понимает,
ну, что делать дальше.
Здесь люди, здесь люди.
Представьте себе: вас заталкивают
в троллейбус, битком набитый,
а вы понимаете, что вы в этом
троллейбусе должны провести год.
Кстати, сотрудникам
тогда не платили зарплату.
Она была вот такая,
плюс еще говорили:
«Подожди полгода».
Поэтому - не разбегаются, и хорошо.
Вот представьте себе,
был такой Кирпич.
Он был авторитетный.
Длинное черное пальто,
и вот он идет, вот так вот.
У него авоська советская,
а в авоське две вещи:
это блок «Винстона» красный
и бутылка «Абсолюта».
И вот он идет с этой бутылкой,
а сзади идет вертухай.
Что это такое?
Он показывает могущество.
Когда мы находимся на сломе времени,
когда непонятно, кто власть,
вообще, каким образом жить,
это всё происходит по-другому.
Сейчас всё правильно,
а будет еще правильней.
А потом цивилизация эта рухнет.
Начальник!
Как никого? Вот.
Бывший клиент.
Я, когда начинал службу, это 70-е,
тут было двойное перенаполнение.
А чем дальше, тем больше,
потому что 90-е, взрыв преступности.
Когда мне сказали,
что к нам едет президент,
я, честно говоря, не поверил.
Видимо, ему доложили,
хотя он и сам знал,
какая ситуация с перенаселением.
Самый большой изолятор
в Европе и в мире.
Филякин, любую камеру открой.
Да, жилую.
И те же сотрудники не мыли что-то,
в безумии бегали,
пытались там навести порядок,
а: «Вот смотрите, пожалуйста,
вот так мы живем».
Шесть.
В две смены спят.
А они на улицу-то выходят?
Да, ежедневно.
На прогулку?
Прогулочный дворик у каждого «Креста».
И по сколько?
- Самое много, кто?
- Десять месяцев.
Почему не судят?
Сейчас строим в
Борисоглебово новый изолятор,
но в связи с финансированием
там работы приостановлены.
Больница здесь, на территории.
Хорошая больница.
- Пойдем, больницу посмотрим
- Пожалуйста.
Вы чем заболели?
У меня инфаркт и инсульт.
Инфаркт был, да? Жарко было летом?
Да, очень. Очень.
- А вы?
- Гипертония.
- А вы?
- Остеохондроз.
Остеохондроз?
А что делают?
Дают таблетки.
Обстановка у вас, конечно,
не самая лучшая.
Не гостиница.
Ну, ладно, поправляйтесь!
Во-первых, он в нулевом заехал,
то есть...
...он в нулевых посетил,
а «Кресты»-то начали строиться,
по-моему, в 12-ом.
Но новые «Кресты» начались оттуда.
Сейф с деньгами уезжает.
Мы начали переезд.
Он будет длиться два дня.
Сверху лампочки. Осторожно.
- Вы волнуетесь?
- Что, переезжать?
Да нет, хочется уже как-то переехать,
потому что разговоры об этом
ведутся уже давно,
хочется какой-то определенности,
потому что сидишь на вещах,
ждешь постоянно чего-то,
а так переехать уже...
Бери, там есть С.
Очень многие люди, которые выходят...
Ему дают за телефон пять лет.
Вы что, с ума сошли?
Человек украл телефон,
и за это получить пять лет?
Да, может, он и заслужил,
но когда ты смотришь телевизор,
и там чиновники, которые, извините,
миллиарды, миллионы воруют
и получают за это условное?
Много несправедливости.
Запомнить, выделить некого.
Каждая судьба - это целая
картина, целый мир.
У каждого своя история.
Я вот, действительно,
не считаю себя очень виновным
в той ситуации, в которую я попал.
Ну, я своему сыну
в письме это писал:
«Так и так, я не чувствую
себя виноватым.
Если создастся такая же ситуация,
то я б поступил точно так же».
- У тебя сын далеко живет?
- Мы сами с Приморского края.
Приехали помочь просто другу своему.
Посетили Исаакиевский собор,
поставили свечку
и через три дня заехали.
Рутина. Зарядка.
Только вот это и остается
что заниматься, читать книжки.
Сейчас ждем пресс-конференцию
В.В. Путина.
Переживаем.
Мы считаем, что нужно
новую кровь пускать во власть.
Будем болеть за Ксению Собчак.
Почему такое большое количество людей
считают единственной возможностью
решить свои проблемы
обращением к президенту,
непосредственно к вам?
И сколько нужно времени для того,
чтобы решить все проблемы россиян
посредством такого ручного управления?
Да здесь у всех заключенных
будет один и тот же вопрос,
это по поводу амнистии,
и когда наши граждане будут
так же жить, как и чиновники?
Когда будет порядок у нас в стране уже?
Когда победим коррупцию?
Когда будут достойные пенсии, зарплаты?
Мы коррупционная страна.
Без этого никак.
Вот новые «Кресты». Мы уже
три года про них слышим.
И что? Мы до сих пор,
половина сидит в «Крестах»
и ждут, когда же мы
поедем в новые «Кресты».
Ответ - да никогда.
Я здесь больше года
работаю врачом-хирургом.
Люди себя режут стеклами, бритвами.
Шею тут недавно себе резал человек.
Ну, зашили шею.
Своими силами справились.
Как говорится, человек доволен,
жив, здоров.
Уже свои основные заболевания лечит.
А основная часть уже,
конечно, готовится к переезду.
Это всё здесь имеется.
То, что говорят,
что в тюрьмах нету лекарств...
Вплоть до витаминов!
Всё есть.
Заключенные тоже люди.
Мы к ним, кстати, обращаемся не так,
как к нам обращаются в поликлинике.
И обслуживание, и заходите, поэтому,
наверное, и отработалось так долго.
Прежде всего самому
надо быть человеком.
Мальчика, который на руках
у меня, зовут Бакс.
И Бакс сегодня уходит в другую жизнь.
На домашнюю.
А сегодня кот освобождается.
Освобо... Да, Димка.
- А вы расскажете свою историю?
- Закрыли меня сразу с воли.
Оказался в камере. Зима была,
но было, в принципе, не холодно.
Единственное, что всё это
печально так сложилось...
В день рождения всё-таки получилось,
вышла вся эта история.
- А сколько еще вам?
- Два месяца.
И домой пойдет уже по сроку.
А я здесь тоже 39-й год работаю.
Пришла сюда на три года
за пропиской, а осталась на 39 лет.
- Я - 35. Вот в этом подвале.
- Вот в этом подвале?
Да. Я хозяйка больницы.
У меня машина стиральная,
машина швейная.
Ну, вообще, я блокадница.
Всю блокаду здесь переживала.
За водой ходила на Невку
с большим чайником.
Представляете, пять раз в день. Потому
что я маленькая, пять лет мне было.
Страстей в детстве видела.
И поэтому по натуре
я уже такая стала, закаленная.
Поэтому для меня тюрьма
уже как родной дом.
- Маленькая хозяйка большого дома.
- Так что вот,
история на нас «Крестов» заканчивается.
Да, Баксюшка?
Здесь такая дорога плохая.
Аккуратненько.
Вот видишь, вот так вот.
Тюрьма, вы знаете, это, наверное,
всё-таки... это страшно на самом деле.
Когда человек не знает,
что происходит там...
Ограничение не только в свободе,
ограничение, скажем, даже в мыслях.
Здесь люди по-другому мыслят.
В первую очередь, мыслят по-другому.
И верят по-другому здесь люди.
Бог впускает такие беды,
когда мы упираемся в стену.
Опускаемся на самое дно, понимаем,
что мы ничего сделать уже не можем.
Тогда мы вспоминаем о Боге,
начинаем взывать «Господи, помоги»,
только так начинает всё меняться.
Поэтому, когда нам плохо, но не очень,
если мы к Богу не обращаемся,
ждем дальше, будет еще хуже.
Бог чаще всего призывает нас скорбями,
но это не зло для нас.
Ведь человек находится в том месте,
где ему лучше всего находиться.
Это место - его спасение.
Вы отделены от суеты этого мира.
Вам не надо заботиться,
где спать, где есть, что делать.
Вы как солдаты -
делаете то, что вам сказали.
Крест человеческий очень тяжел,
когда человек ему противится.
Когда человек смиряется
под волю Божию,
крест очень легкий.
Когда из этой жизни будем выходить,
будем Богу благодарны не за счастье,
которое в жизни испытали,
а за горе, скорби и беды,
которые в этой жизни перенесли.
Потому что именно
они очищают нашу душу.
Поэтому, мои хорошие,
я очень желаю вам
впускать в свою жизнь Бога.
Конечно, сейчас мы с вами,
наверное, переедем в новые «Кресты».
Какое-то время храма там не будет.
Чё, братуха, ты дома?
Дома, дома, родной!
- Коня скинь!
- Ага.
Забери!
Нормально?
Да!
От души, брат!
Из таких, запоминающихся,
получили информацию
о том, что один адвокат
должен принести своему
подзащитному мобильный телефон.
Мы решили понаблюдать
за этим процессом.
Ну, и когда мы увидели, как сверточек,
а там было пять телефонов,
и четыре телефона осужденный
засунул себе вовнутрь,
и еще зарядка туда поместилась.
Я после этого пригласил его к себе.
Он зашел. Я говорю:
«Чё, пятый не поместился?».
И он понял.
Так, если у кого-то есть запрещенные
предметы, предлагаю выдать добровольно.
Если найдут там, ничего
хорошего не получится.
Ну, всё, давайте, первые шесть человек.
Так, мужчины, по два человека
за стол с вещами.
Подожди. Не доставай.
Нет еще какого-то пакета,
чтобы ты складывал туда сразу?
Вот, сейчас вот в этот.
Волнуюсь очень.
Всё-таки в новые «Кресты» переезжаем.
Я вот 11 месяцев уже сижу.
Здесь как-то уже попривычней,
а там неизвестно что.
Надеюсь, что в новой тюрьме
с электросетями дело
будет обстоять гораздо лучше.
Меня как электрика в профессиональном
плане это волнует сейчас.
Понимание приходит иногда со временем.
И тот же наш переезд,
это тоже осознание
того, насколько это великое событие,
оно тоже, думаю, придет, намного позже.
В две шеренги.
Лицом к машинам становимся.
Тюрьма ведь тоже чем интересна -
это четкий срез нашего общества.
Все события,
которые происходят в обществе,
их иногда масштаб тяжело понять,
а в миниатюре, оно сразу всё
становится настолько видно и очевидно.
Авдеев, сюда подходим!
С вещами ко мне!
...Виталий. 27.02.1993 года.
- Дата рождения?
- 1 июня 1992.
- Жалобы, заявления к изолятору имеете?
- Нет.
Вещи все в наличии? Жалоб нет?
- Нет.
- Проходим.
Волосов. Дата рождения? Срок?
Ст. 228.1. часть первая,
и 228, часть первая.
Двести двадцать восьмая, часть вторая,
и 232, часть первая, четыре года.
Двести двадцать восьмая,
часть вторая. Четыре года.
- Жалобы, заявления к изолятору?
- Нет.
Проходим.
А скажите, пожалуйста, вот эту притчу
про архитектора вы знаете?
Да, безусловно.
Томишко пришел к царю и сказал:
«Мой царь, я построил тебе тюрьму».
«Не мне, себе».
И замуровал в 1000 камеру.
Было - не было, никто не знает,
хотя могилу Томишко не нашли.
Но история, опять же, она повторяется.
И все архитекторы, которые...
И все строители «Крестов» новых,
и те, кто курировал.
Скажем так, едут с нами.
В Петербурге арестованы предполагаемые
исполнитель и заказчик нападения
на подполковника ФСИН.
По данным следователя, покушение
на Николая Чернова организовал
его же коллега, замначальника
управления ФСИН Сергей Моисеенко.
Известно, что Чернов
курировал строительство
крупнейшего следственного изолятора
«Кресты-2», а вот его коллега,
который якобы заказал преступление,
так же отвечал во ФСИН
за строительный блок.
И сам директор, который получал,
находится здесь под подозрением,
и генподрядчик,
который генерал-лейтенант,
он тоже едет с нами
ленточку перерезать.
То есть, вот, история повторилась.
И даже не сделать мемориальную
табличку, что это они строили.
С грехом пополам.
Штаны заворачиваем.
- Смагин Денис Серафимович.
- Руки за спиной держи.
Здравствуйте, гражданин начальник.
Камера 728.
Нормально всё? Штаны заверни.
Лицом к стене поворачиваемся.
- Всё нормально?
- Да, всё нормально.
Дежурный по камере, зайдите в камеру.
Вот это надо убрать. Ничего
не должно сверху лежать. Убирайте.
По одному, руки за спину.
Быстренько зачитываете.
Три партии принимаешь
по десять человек, то бишь 30.
Личные дела в последнюю очередь.
И отъезжаешь, становишься к шлюзу.
- Кто у нас помощник?
- Я!
- Я!
- Кругом. В машину.
Значит, получается, что сотрудник
каждый день
сталкивается именно с тем, что
возможно, он сегодня может погибнуть.
Потому что человек начинает
привыкать, скажем так.
И чувство вот этой опасности,
оно уходит на второй план.
А здесь всё-таки надо быть
всегда на страже.
В две шеренги.
Лицом сюда.
Сидят-то кто?
Сидят все.
Но среди этих всех есть и те...
...для которых человеческая
жизнь ничего не стоит.
И наоборот, ему выгоднее забрать
еще одну человеческую жизнь или две,
чтобы остаться здесь, а не ехать,
например, на пожизненное, в колонию.
Потому что здесь, как они считают,
у них больше шансов.
А мечта у них только одна -
это убежать.
Подходишь сюда, ко мне!
Заходим!
- Еще одного! И всё!
- 15-й!
За 15-ым закрыть!
Четвертый на прием готовим!
Одиннадцатый!
Прием! 16-й!
Усаживайтесь!
Жуков! Сюда! Имя-отчество?
Девятый!
Имя отчество?
Шестнадцатый!
Семнадцатый!
Семнадцатый!
Закрывай!
Проходим!
Восемнадцатый! 19-й!
Во время движения не разговаривать,
не вставать,
не переговариваться.
В случае побега применяем оружие.
За машиной идешь.
За крепкие запоры и за крепкие засовы!
Мы тут как селедки набиты!
Весь день не кормили, не жрали!
Голимые пытки!
Сюда подходим! Без вещей пока.
Сюда все проходим!
Не стесняемся, проходим сюда, мужчины!
Тринадцатый! Проходим сюда.
- Восемь! Проходим!
- Пакеты забери!
Двадцать семь!
Проход оставляем пустым!
Разговоры закончили. Снимаем шапки.
Фамилию, имя, отчество,
отвечаем статью, дату рождения,
полностью. Понятно?
- У меня ноги болят!
- По лесенке идем, не прыгаем.
- Ай!
- Не прыгаем!
Ай, скорую вызывайте, короче!
Горшков!
Максим Олегович. 03.11.90. 228.4.
- Руки из карманов выньте.
- Михаил Игоревич. 08.09.90
- Статья?
- 101.102.
- Шапки снимаем. Дата рождения?
- 74-й.
- Полностью.
- 1974, 25 июня.
- Статья?
- 158.
Бычков!
- Поворачивайся.
- Поплотнее все!
Часы.
Поворачивайся.
Сюда!
Леша, ты ложишься вот сюда, надо мной!
- Начинается.
- Что у тебя начинается?
Ты ложишься вот сюда.
А ты в соседнюю комнату идешь.
Раз, два, три, четыре, пять.
Нам сейчас главное - разлечься
и сходить в туалет,
мне больше ничего не надо.
И этот сухпаек старый дали.
- Паштета нету, да, здесь?
- Здесь? Есть.
Здесь нету тефтелей.
А, тефтели - это новый паек.
Да, сейчас новый хороший.
А этот так себе.
А есть у вас в «Крестах» место,
которое вы будете помнить всегда?
Это там, где приводились
приговоры в исполнение.
И вот тот, кто не верит в Господа,
если побывать в этом месте,
то сразу чувствуешь
ту ауру, скажем так,
которая находится в этом месте.
Об этом месте знаю только я
и еще один человек.
И это место, побывав
там, я не смогу забыть.
Никогда в «Крестах»
еще не было такой тишины.
С момента ее постройки.
Вот это галерея 2.1.
Здесь содержались смертники.
А потом уже содержались
пожизненные лишения свободы.
Крохин Сергей Васильевич,
75 года выпуска.
Статья 105, часть два, убийство.
С каждым закрытием камеры
вспоминаешь, кто в ней сидел.
Ну, когда я работал.
Чем он был знаменит.
Наверное, из последних, в этой
камере сидел убийца Комаров.
Убил женщину.
На глазах у нее - сына.
Маленький, шесть лет, пытался
выхватить нож, защищая мать.
Но он нож выхватил и
на глазах у матери убил.
И сына, и ее, и даже собачку.
Когда начинаешь спрашивать,
зачем ты это вообще сделал,
и понимаешь, что он не может
дать внятный ответ на этот вопрос,
потому что непонятны мотивы,
вспоминаются слова из
«Мастера и Маргариты»:
«Не лучше ли думать, что
это с ним кто-то так управился?»
Или с ними...
Во время блокады, когда «Кресты»
переживали тяжелые времена,
и сотрудники вместе с заключенными
умирали от голода,
вот в эту камеру, 377,
складывали трупы.
Использовали как морг
и складывали штабелями...
...умерших людей в «Крестах».
Потом она стала снова действующей.
Но говорить сидельцам,
пока они там сидели,
что в этой камере был морг,
наверное, мало кому было приятно,
поэтому об этом умалчивалось.
Сейчас, конечно, когда уже
никого нет, об этом можно сказать.
Хотя, если так посмотреть, наверное,
в каждой камере за все эти 130 лет
кто-то умер, кто-то был убит
в каком-нибудь конфликте или драке.
Наверное, нет ни одной камеры,
в которой не побывала бы смерть.
А то и не единожды даже.
Всё имеет свой конец и свое начало.
Закончилась история «Крестов»
как действующей тюрьмы,
но началась новая история.
История памяти людской.
Потому что вспомнят Рокоссовского,
тут же вспомнят и «Кресты»,
вспомнят Жженова, вспомнят и «Кресты».
И каждый, кто здесь сидел, вспомнит
«Кресты», и каждый, кто здесь работал.
В том же «Мастере и Маргарите»
Иисус говорит:
«Вспомнят меня, тут же помянут
и тебя, Понтий Пилат».
Вроде похож.
Леш, чего ж дату не поставил?
Дату жизни и дату открытую...
В новой я уже был,
год отработал, наладили всё.
Ну, а дальше надо как капитану,
вместе с кораблем
тоже уходить в историю.
Ну, вот и всё.
Так как в памяти сотрудников
всегда был веселый начальник,
напоследок тюремный анекдот.
Отец инструктирует сына, говорит:
«Сынок, придя в лагерь,
сразу спроси, где смотрящий, зайдя
в камеру. И не вздумай уронить мыло».
Сын говорит:
«Пап, ну я в другой лагерь еду».
Камера, внимание, построились!
Тюрьма - часть жизни любого общества.
Со временем человечество
нашло вот такой вот способ борьбы
за собственное существование,
как людей приучить к порядку,
к социальным правилам,
и заставить их соблюдать.
Вот тюрьма.
Я плохо учился в школе,
и мне директор школы говорила:
«Ивлев, тебе быть в тюрьме».
Это было перед выпускным.
И вот я уже 25, наверное,
лет здесь нахожусь.
Где, Васильич?
Здорово. Как у тебя настроение?
Ты весь в бумагах! Может, ты
какой научный труд пишешь?
Как Ленин в октябре.
Здорово. Нормально всё?
Владимир Иванович,
хотел поинтересоваться у вас.
По поводу полосы...
- Ну, я помню, да.
- И второй вопрос.
- Я же не отсюда, я с Белгорода...
- Ну?
Ну как передать мне блок сигарет?
Ну, ладно, пусть оперативник
подойдет, я с ним поговорю.
- По поводу меня, да?
- Да.
Давай. Будь здоров!
Леха, если увидишь телевидение,
пусть ко мне подойдут, ладно?
Надо успокоить. Вот так вот.
Расскажу, как бумаги отсюда не уходят!
Пошли!
Те, кто не могут
спокойно жить «на кресте»,
те направляются сюда.
Вот обыкновенное помещение.
Конечно, не Хилтон,
но есть на что присесть,
есть отсутствие раздражителей,
чтобы подумать о своей жизни.
А то, что они рассказывают,
что они невиновны, так и есть.
По их мнению.
Но есть такое выражение,
что каждый несет свой крест,
а сотрудники «Крестов» - два.
А здесь мы хотим совершить звонницу.
И утром просыпаться
будут под звон колокольный.
И спать ложиться вечером под него же.
А в обед - во имя святых апостолов.
И пусть будет так.
Тюрьма, она в голове у каждого.
Но каждый сам себя
наказывает гораздо сильнее,
чем это сделает
государство или общество.
Идеальной тюрьмы не бывает.
И стремиться к ее созданию не нужно.
Здесь не должно быть хорошо,
в тюрьме, по определению.
Отряд, внимание!
Здравствуйте, граждане,
сегодня, в преддверии дня России
подготовлен концерт, да?
Музыканты, готовы?
- Готовы.
- Ну так начинаем.
Всё, присаживайтесь.
Здравствуйте.
Здравствуйте. Рады вас приветствовать
в нашем следственном изоляторе.
Откроем концерт песней группы
«Наутилус», «Прогулки по воде».
День России или же
День независимости России -
это один из самых молодых
праздников в стране.
Двенадцатого июня,
помимо независимости,
наша страна обрела первого
всенародного избранного президента.
Сейчас день России - праздник свободы,
гражданского мира и доброго
согласия всех людей
на основе закона и справедливости.
Для вас пел Грязнов Павел. Спасибо!
Как фамилия, исполнитель?
Грязнов.
Грязнов?
Пару недель назад...
...приходил к нам на совет воспитателей.
- Да?
- Так точно.
И одно из условий -
должен быть хороший концерт,
должно быть качественное исполнение.
Так вот, я считаю...
...гражданина Грязнова будем поддерживать
и ходатайствовать в суде
об условно-досрочном освобождении.
Поэтому давайте поздравим.
На том концерт закончен, разойдись!
 

////////////////////////////