Кто поедет в Трускавец (1977 год). Цитаты и фразы из фильма
«Кто поедет в Трускавец» — советский художественный телефильм 1977
года, снятый на киностудии «Таджикфильм» режиссёром Валерием Ахадовым по
одноимённому произведению Максуда Ибрагимбекова.
Все фразы и цитаты
- Тимо, принеси исходные.
Уйди, пожалуйста.
"Ну вот, несколько месяцев
напряженных умственных усилий -
и мы на пороге небольшой
трудовой победы.
Если мы все рассчитали верно,
то не грех и отдохнуть.
В крупных дозах утомляет все,
даже успех".
- Вот, готово.
- Так.
Я встретил вас, и все!
Все, ребята, мы на коне.
Спрячьте улыбки, надо еще раз
все проверить. Пошли.
Вы даже представить себе не можете
как это здорово,
воображения не хватает представить.
Это звания, квартиры, зарплата,
уважение в институте.
В нашем драгоценном институте,
где всего пять процентов ученых,
где главное не ум, а звание,
теперь наконец можно будет работать.
- Как это пять процентов?
А остальные кто?
- Балласт.
Самый обыкновенный балласт,
необходимый в любой другой профессии.
А науку делают именно
пять процентов ученых,
чьи мозги для этого приспособлены.
Я поздравляю вас и себя.
Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Я вас прошу, ребята,
следите за режимом, глаз не спускайте.
Обидно будет сорвать из-за пустяка.
Наука кончилась на этой стадии,
теперь все дело техники и внимания.
Я сейчас нанесу визит директору,
доложу о делах.
Последние 2 года он смотрит на нас...
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- ... не очень ласково.
Здрасте. Как красиво.
- Что красиво?
- Все. Слушай, у меня к тебе очень
интересное и серьезное предложение.
Оно вначале может
показаться очень сложным,
но умный и образованный человек
сразу сообразит.
- Давай-давай.
- Ты сейчас пойдешь к директору
и скажешь ему, что мне
надо с ним поговорить.
- А они что?
- Что?
Сизов квартиру пришел
просить, правильно?
Шевчук будет требовать, чтобы
директор позвонил в Москву, -
ВАК до сих не утверждает
его бездарную диссертацию.
Рядом с ним сидит Ланской. Ланской...
А.
Он сугубо конфиденциально будет
просить директора не посылать
в командировку его жену с Ермолаевым.
- Один ты у нас деловой человек.
Прошу, вас вызывают.
- Потрясающе.
- Коробку забыл.
- Пусть лежит.
- Присаживайся.
Как успехи?
- В целом эксперимент прошел удачно.
Остались повтор и расчет.
- Поздравляю.
Можешь не беспокоиться,
работу оценим по достоинству.
- Меня это не интересует,
важен научный результат.
- Ну не скажи, признание в нашей жизни
тоже немаловажное обстоятельство.
- Валерий Николаевич, тут возникла
одна любопытная идея. Вот.
- Угу.
Хорошо, поддержу.
Готовь выступление на ученом совете.
- Я уже готов.
Все выступления исключительно факты.
- Хорошо. Расчеты принеси...
через три дня.
- Ладно.
- Шевчук, войдите. Ну что?
- Все хорошо.
А будет еще лучше. Так.
- Ой. Вот уж никогда не думала,
что в такой коробке могут быть цветы.
- Все прекрасное должно иметь
скромную оболочку.
Сегодня исполняется
ровно пять лет с того дня,
как мы с тобой были приняты
на работу в институт. Прошу.
- Господи, а ведь верно.
Сколько времени прошло.
- Недаром ведь.
- Для тебя недаром.
- А тебе что, плохо? Вышла замуж
за перспективного инженера,
сын у тебя, работа. Пять раз
в институт пробовала поступить -
тоже интересно.
- Четыре.
- Как муж поживает?
- Ничего. Зашел бы как-нибудь.
- Как-нибудь зайду. Привет передавай.
- Спасибо за цветы. А почему
ты мне их сразу не отдал?
- Для того чтобы всем
окружающим было понятно,
что это не подарок с целью
подкупа должностного лица,
а благородный дар в знак уважения
и дружбы. Привет всем.
"Другому, с нормальными
нервами, отпуска раз в год
с избытком хватает,
а у меня натура тонкая.
Две-три передышки в год в виде
благородного бюллетеня с большой буквы
мне нужны как воздух, нервная система
в этом нуждается".
- Я вам еще раз говорю, мне
надо попасть к хирургу именно сегодня.
- Я вам русским языком отвечаю,
больше талонов к хирургу нет.
Отойдите, пожалуйста.
Регистратура. Фамилия?
- Я сейчас подойду.
- Возраст? Ждите в течение
второй половины дня.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Скажите, вы давно здесь работаете?
Я вас что-то раньше не видел.
- Давно не болели, вот и не видели.
- Странно. Чтобы увидеть милую,
очаровательную девушку,
надо обязательно заболеть
какой-нибудь болезнью,
приносящей страшные физические
мучения, лишающие его разума,
вызывающие отвращение у окружающих,
уносящие силу и красоту.
- У вас что болит?
- Дайте мне 416-ую карточку,
гитару, и я спою вам
о своих страданиях.
- Ваш адрес?
- Улица Обручева, дом 18,
квартира 29, седьмой этаж,
пятый подъезд, вход со двора.
- К какому врачу?
- Можно?
"Грипп, насморк, грипп,
насморк, грипп... "
Умный, не умный,
личность, не личность...
Всего три вопроса. Где работает?
Счастлив ли? Талантлив ли?
Об этом в вашей карточке ничего нет.
К терапевту, пожалуйста.
Терапевт будет только в пять.
- Да?
- Угу.
"А почему,
собственно говоря, именно терапевт?
Я к любому врачу пойти могу
и задать четкий бюллетень.
К невропатологу я не ходок - приятную
запись на всю жизнь можно получить.
Зубной непременно в пасть полезет
со всякими допотопными железками.
Хирургический... А почему бы нет?"
- Оленька, у меня к вам шикарное
предложение: идем к хирургу.
- Света, отнеси в сорок пятый.
"Никакой подготовки,
только импровизация".
- Добрый день.
- Здравствуйте.
Садитесь.
три дня свободы.
Есть возможно получить
неслыханно высокий коэффициент
полезного действия. Самое главное,
не сбиться с ритма".
- Сейчас закончу.
"Вы удивительно симпатичный
человек, доктор,
умница и интеллигент. У вас за плечами
минимум два поколения интеллигентов.
Наверное, мечтали о нейрохирургии,
о своей школе, о Нобелевской премии.
По глазам вижу, что мечтали.
И предположить не могли,
что меня будете принимать
в районной поликлинике.
Я к вашим услугам, доктор.
Теперь я готов к разговору
со всеми хирургами мира".
- У хирурга в первый раз.
На что жалуетесь?
- Колено.
- Какое?
- Левое.
- Давно болит?
- С неделю.
- Травмировали?
- Да вроде нет.
- Давайте посмотрим.
- Что?
- Посмотрим. - А.
- Второе колено, пожалуйста.
Вместе ноги поставьте.
Болит?
- Нет.
Нет. Ай!
- Пройдите, пожалуйста.
Ревматизмом не болели?
- Нет.
- А другими болезнями?
- Ну что вы, доктор,
я бы сразу сказал, ничего позорного
в этом не вижу.
- Видите ли, я думал,
может, у вас осложнение.
"Конечно же осложнение".
- Простите, доктор, может быть,
это не имеет отношения к делу,
но несколько лет тому назад
на тренировке по баскетболу
я очень здорово ушиб колено.
- Может быть.
Возможно, у вас
посттравматический артрит.
"Нет,
вы только посмотрите на нее".
"Подумать только,
ни разу не обернулась".
- Вы хотели попасть
именно под автобус?
"Впечатление
я на нее произвел хорошее.
Самое главное сделано.
Остается организовать,
согласно испытанным стандартам,
первый приход с большой буквы.
Сейчас мы с ней пойдем
на первый вечерний киносеанс.
После фильма появится ситуация,
когда самым небрежным тоном
можно будет пригласить ее
на чашку чая.
Почему бы ей не принять приглашение?
Женщина она явно со здравым смыслом,
замужем уже побывала.
Конечно, понимает, что сулят
в моей квартире чашка чая,
немного музыки и чуть-чуть коньяка.
Какая-то изюминка
в ней определенно есть.
Это ведь чудо, что при
парализованной матери
и сбежавшем муже она сумела
обойтись почти без потерь.
Да, я думаю,
ей полезно развеяться и мне".
Алло. Да, заказывал.
Алло, мама? Здравствуй, мама.
Как поживаешь?
У меня нормально. Не знаю, это
должно выясниться месяца через два.
При первой же возможности приеду.
Да, приеду.
В прошлом году я никак не мог. Ты ведь
помнишь, я даже отпуска не брал.
А ты не можешь приехать?
Почему ты так говоришь?
Это не имеет никакого значения,
если тебя он устраивает.
В конце концов, все люди
и должны быть разными. Да.
Отец? Все нормально, узнаю из прессы.
Нет, не видимся. Не хочется.
Мама, это уже мое дело.
Слушай, я из-за твоих вопросов забыл
самое главное, из-за чего звоню.
Ты слушаешь меня, мама? Я очень
люблю тебя и думаю о тебе.
Мама. Ну что ты молчишь, мама?
Алло! Мама! Мама!
Разъединили. Так.
"Так, настроимся на прежнюю волну".
"Все-таки
на редкость приятное занятие -
разговаривать с ней,
видеть ее и вместе с тем знать,
что все идет как надо,
без досадных неожиданностей".
- Прошу.
Тебе свет торшера глаза не режет?
- Режет.
- Коньяк?
За тебя.
- Пора.
- Что - пора?
- Танцевать, наверное,
судя по записям твоего магнитофона.
Сначала шла музыка умиротворяющая,
успокаивающая,
располагающая к общению. А сейчас
очень приятный медленный танец.
Очень хорошо у тебя подобрана музыка.
По хорошо продуманной схеме, да?
Интересно, что дальше пойдет.
Я уверена, все предусмотрено.
Я не ошиблась?
"Вот чего я не люблю,
так это неприкрытый цинизм.
Ведь у тебя пока нет никаких
оснований говорить мне такое".
- Никогда не думал, что в моих записях
есть какая-то система.
А потанцевать с тобой я действительно
хочу, ничего в этом удивительного нет.
- Мы потанцуем еще, чуть позже.
Знаешь, что меня поразило
в твоей квартире, как только я вошла?
- Если бы я был человеком
с самомнением, я бы подумал, что я.
- Ее сходство...
- С чем?
- Только не обижайся, ладно?
Удивительно твоя квартира похожа
на западню. Я даже сначала не поняла.
Думаю - что такое? А потом осенило:
прекрасная западня, специально
созданная на погибель женщины.
Гибнут, наверное,
не очень тебя задерживая,
стоит им только попасть
в эту атмосферу неги и уюта,
мягкое усыпляющее внимание.
Настоящая западня.
"Ну почему
я должен все это выслушивать?
Повода-то я еще никакого не давал.
Нет-нет, пора обижаться. Но не очень
сильно, чтобы не выглядеть смешным".
- Мне кажется, у тебя очень сильно
развито воображение.
- Может быть. Ты не обиделся?
Не обижайся, пожалуйста, ладно?
Я ведь... Я почти поддаваться начала.
Кресло очень удобное,
и музыка какая-то обволакивающая,
ты очень здорово ее подобрал.
Прямо с каждой минутой все больше
действует. Ну и коньяк тоже, конечно.
- Никогда не подозревал за своей
квартирой таких волшебных качеств.
Теперь буду пользоваться ими для
достижения своих самых гнусных целей.
- Ты обиделся? Жаль.
Я не хотела, чтобы ты обижался.
Я тебя не осуждаю.
Просто мы играем в разные игры.
Я тебе все это сказала для того,
чтобы ты мог вовремя остановиться
и не очутиться в глупом положении.
Извини, если это получилось грубо.
- Да все в порядке.
На что мне обижаться?
"Нет, все-таки маска человеку
обязательно нужна.
Ничего хорошего не получится,
если все начнут не стесняясь
выдавать друг другу,
что у них на уме.
Спрашивается только: зачем ты пришла,
если такая проницательная?
Знала же, что не в библиотеку
тебя приглашают".
- Мне кажется, тебе показалось то,
о чем ты говоришь.
Как минимум, ты слишком преувеличила.
Но спорить я не стану,
думай как хочешь.
- Я у тебя еще немного посижу, ладно?
Я скоро уйду.
У тебя правда очень хорошо. Да и ты
очень приятный человек, честное слово.
Будем считать,
что тебе сегодня не повезло.
- У тебя сложилось обо мне какое-то
мнение, и ты говоришь, исходя из него.
Предугадывая твои последующие мысли,
должен сказать,
что ни набрасываться на тебя,
ни подсыпать тебе в кофе снотворное
я не собираюсь. Я также не буду
препятствовать тебе силой,
если ты захочешь уйти.
Напротив, провожу.
Кстати, о снотворном. Хочешь еще кофе?
- Я хочу кофе. Я хочу
еще немножко посидеть у тебя,
и теперь, когда между нами все ясно,
мне даже хочется потанцевать.
Я даже вспомнить не могу, как давно
я не засиживалась в гостях так поздно.
Сегодня просто потому,
что к маме приехала сестра,
моя тетка, на несколько дней. Спасибо.
А вообще через неделю у меня отпуск.
Мы с мамой поедем в Трускавец.
Мы каждый год ездим в Трускавец,
у нее очень печень больная.
- Ты молодчина. Совмещать работу
с уходом за больной мамой -
это, в общем-то,
отказ от личной жизни.
- Но о своем разводе
я совершенно не жалею.
Это вообще как-то странно,
как пустое место,
как будто ничего не было,
никаких воспоминаний.
Он просто не выдержал
элементарных трудностей.
А с мамой все нормально. С мамой
раньше было трудно, а сейчас...
Когда я на работе, с мамой сиделка.
Маму свою я обожаю и всегда буду
делать для нее все, что в моих силах.
Вообще, все это не страшно. Извини,
что я так много о себе рассказываю.
Мне пора. Спасибо.
- Сейчас по телевидению
будут румынские мультики.
Ты не хочешь посмотреть?
Когда мы увидимся? Я завтра совершенно
свободен, называй любой час.
- Мы не увидимся завтра.
- Я не буду настаивать на том,
чтобы мы увиделись непременно завтра.
Ценность нашей встречи нисколько
не уменьшиться, если мы перенесем ее
на один, даже несколько дней.
Но стоит ли так расточительно тратить
время, когда в нашем распоряжении
осталась всего лишь какая-то жалкая
неделя до твоего отъезда в Трускавец?
- Дело в том, что мы никогда больше
с тобой не увидимся.
Ты, наверное, думаешь, зачем тогда
вчера я остановилась с тобой
и сегодня пришла, если не собиралась
больше встречаться.
- Да, это действительно
очень интересно.
- Вчера, когда ты меня встретил
в поликлинике, мне было ужасно плохо,
никогда так в жизни не было плохо.
"А мне ты, наверное, думаешь,
хорошо? Катастрофа.
Первый свободный вечер нелепо
и безвозвратно гибнет на глазах".
- Я догадывалась раньше, что это может
быть. Но как-то еще надеялась.
Ну вот, я шла, ничего перед собой
не видела, все думала:
"За что же именно мне все это?"
"Нет, я все-таки
доволен своим мозгом,
ни разу он меня еще не подводил.
Вот и теперь выдал хоть и крошечный,
но шансик.
Сейчас я побегу за тобой на улицу.
Я буду говорить тебе о своей любви,
о величайшем,
ни с чем не сравнимом счастье
быть рядом с любимым человеком.
Я скажу тебе, что не могу без тебя
жить, ни одного дня, ни одной минуты.
И каждое мое слово будет правдой,
идущей от сердца.
Я буду говорить, говорить, говорить!"
- Желаю тебе завтра наверстать
все сегодняшние потери. До свидания.
"Удивительное утро.
И начались прекрасные дни,
пролетевшие на едином дыхании,
без мелочных обид, без наивных
претензий и вынужденных обещаний,
дни, которым я присвоил
почетное звание
Недели Прекрасной Любви,
все с большой буквы".
- Алло? Это я. Хочу тебя видеть.
Давай пообедаем в "Астории".
Да, я только зайду к врачу,
продлю бюллетень.
Тогда в шесть. Целую.
"Интересно,
как там ребята без меня?
Небось им сейчас
всякие ужасы мерещатся,
сомнения какие-то появляются.
Ведь работа к концу близится.
А неприятности имеют свойство
появляться именно в конце,
вот они их и ждут.
А что, собственно, может случиться?
Ну, поползет кривая вверх
на пару порядков.
Так мы ее мигом на место поставим.
Кто там?
- Это я, Тимо.
- Заходи, Тимо, я сейчас.
- Извини, что я без звонка. Но я
подумал, может, тебе что-то нужно?
- Нет, у меня все есть. Ты садись.
О! Спасибо.
- Как ты себя чувствуешь?
- Ничего.
Дня через два-три буду в форме.
Ну как повторы? Успешно?
- Да.
- Рассчитали?
- Считаем.
- Ну и как?
- Кривая должна быть по крайней мере
на два порядка ниже.
- Что? А ну, дай бумаги. Давай-давай.
Да ты не расстраивайся,
еще ничего не случилось.
Знаешь что, ты иди, а я позвоню.
- Да я же не за этим сюда пришел.
Может, тебе нужно что-нибудь?
- Нет, мне ничего не нужно.
- Я сбегаю куплю.
Тиран просил расчеты.
- Ладно, я все выясню и позвоню.
- Спасибо. Так вот, на лице
сострадание к моим мукам
и ярко выраженное желание помочь.
Он даже представить не мог,
что может встретиться
с таким прохвостом.
Но бюллетень надо было продлить.
- Тебе не стыдно?
- Стыдно. И тогда было стыдно,
и теперь стыдно.
Но бюллетень нам очень нужен.
- У тебя на работе не все в порядке.
Ты туда идти боишься.
- Угу, ребята просчитались.
Но я просмотрел, там чисто
арифметическая ошибка.
- О, а теперь все нормально?
- Угу, все нормально.
Правда, они об этом еще не знают.
Надо, чтобы напряжение
достигло наивысшей точки,
чтобы все сотрудники в наибольшей
степени прочувствовали радость удачи.
- Я, конечно, может, не имею права
вмешиваться в твои дела,
но я не понимаю, зачем ты это делаешь.
- Во-первых, когда работаешь в
коллективе, надо уметь себя поставить.
А во-вторых, почему ты не имеешь
права вмешиваться в мои дела?
Так вот, я сейчас же иду звонить.
Ты знаешь, мне не нравится,
что я впервые за последние 10 лет
изменил своим принципам
и сделал не так, как хотел.
- Делай как хочешь.
- Ну что ты - хочешь, не хочешь!
Я, можно сказать, исповедуюсь тебе,
исповедуюсь во всех своих грехах.
Мы, кажется, ссоримся.
- Ну уж. Ты разве умеешь ссориться?
- Конечно нет. Когда у меня возникает
желание ссориться с человеком,
я просто не общаюсь с ним.
- Это тоже дает ощущение свободы
и независимости. - Да.
- И за последние несколько лет
ты его ни разу не терял?
- Сегодня впервые.
- Ну и как?
- Поехали ко мне?
- Поехали.
- Алло, Алик? Привет.
- Привет.
- Зря заставили меня работать.
- Почему?
- В четвертом уравнении вместо
одной десятой одна сотая.
- Повтори еще раз!
- Вместо одной десятой одна сотая.
Аплодисменты отменяются.
- Алло.
- Здравствуй.
На работе сказали, что ты болен.
Что-нибудь серьезное?
- Да нет, пустяки, все прошло.
- А сейчас как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
Это отец.
- А что ты в субботу вечером делаешь?
- У меня встреча.
- Ты не можешь ее отложить
или перенести часа на три?
- Это зависит не только от меня.
- В субботу мой авторский вечер,
мне было бы приятно твое присутствие.
- Я знаю, читал. Поздравляю.
Ну конечно, я постараюсь прийти.
- В 7 часов.
- Тогда мне и откладывать
ничего не надо,
это ведь займет не очень
много времени?
- Да, но будет еще ужин. До встречи.
- Всего доброго.
Завтра у отца авторский концерт,
он просит прийти.
А ты послезавтра уезжаешь.
Комкается наш последний вечер.
- Ну ничего.
Надо идти, конечно.
"Все-таки ты молодец, папочка.
Все тебе удается. Я тобой горжусь
и всегда гордиться буду.
Но с колесницей твоей рядом не побегу.
Я тебе, папочка, не судья,
да и судить тебя не за что.
Помнишь, ты сказал: "Я не с тобой
развелся, а с твоей матерью.
И нет у тебя права
вмешиваться в наши отношения"?
Я и не вмешиваюсь,
но вспоминаю,
и тут уж ничего
с собой поделать не могу.
Всякий раз, встречаясь с тобой,
вспоминаю, как в нашем доме,
после того как мама
во второй раз вышла замуж,
появилось человекоподобное.
Сопящее, хрюкающее, чавкающее.
Появилось и село
за то место за столом,
где всегда сидел ты.
А потом оно подняло руку на маму.
В той самой комнате,
где ты обычно работал".
- Папа, а Братец Кролик
боится Братца Лиса?
- Конечно боится, сынок.
Братец Лис и больше его, и сильнее.
- А он съест Кролика?
- Вот дочитаю сказку и узнаю.
Да не бойся ты за Кролика, чудак,
Кролик ведь умнее Лиса.
А раз умнее,
то все у него будет в порядке".
"Все будет в порядке.
И мама так говорила,
когда они с человекоподобным
переезжали в Донецк,
где ему предложили, наверное,
новое более удобное стойло.
Так ей сказал и я,
когда не пожелал поехать с ними.
Все будет в порядке".
- Ты знаешь, мне твоя симфония
действительно очень понравилась.
Поздравляю!
- Правда?
- Угу.
- Спасибо.
Честно говоря,
она мне самому нравится.
Пойдем? Я сегодня без машины. Думал,
приятнее будет прогуляться пешком.
Тебе не холодно? Как-то прохладно.
- Нет.
- Пойдем ко мне? Посидим, чай попьем.
А хочешь - вина?
Мне привезли несколько бутылок
"Киндзмараули".
Еще же не так поздно.
- К сожалению, я должен быть дома.
Мне будут звонить.
- Жаль, что не получилось сегодня
посидеть вместе.
- Папа, хочешь, я к тебе завтра зайду?
Ты вечером не занят?
"Давно я его так не называл.
Даже и вспомнить нельзя, когда
в последний раз я сказал ему: папа".
- Да?
- Пожалуйста, извини.
Видишь ли...
- Да, вижу.
Я боялась, что ты уже не позвонишь.
Как концерт?
- Очень жаль,
что пропал наш последний вечер.
Но я никак не мог уйти.
- А что ты смеешься?
- Очень смешно,
что ты говоришь шепотом,
как будто боишься кого-то разбудить.
Мне тоже очень обидно.
Но ничего, что прошло, то прошло.
А ты все-таки хочешь меня видеть?
- Очень.
- Подними правую руку
и торжественно скажи:
"Находясь в здравом уме и твердой
памяти, очень хочу тебя видеть".
- Находясь в здравом уме и твердой
памяти, хочу тебя видеть.
- Руку не поднял. Не поднял?
- Не поднял.
- Значит, не очень хочешь.
- Если бы я знал,
что от этого хоть что-нибудь зависит,
я бы простоял с поднятыми руками
до тех пор, пока не увижу тебя.
- Нет, не надо.
Конечно, если тебе очень хочется,
то подними, но, пожалуйста,
не держи их долго поднятыми. Ладно?
- Почему?
- Потому что я не хочу,
чтобы они онемели и стали неловкими.
Я не хочу, чтобы они были холодными,
когда я приду.
Мне очень нужно, чтобы они сегодня
были теплыми и ласковыми.
Я иду, ладно?
- Я пойду навстречу.
- Нет-нет, не нужно.
Мы можем разминуться, а это время,
его у нас и так мало.
"Почему
такая резкая боль в колене?
Чушь какая-то!"
- Что? Что с тобой?
Тебе что-нибудь приснилось?
Ты так стонал.
- Нет, ничего. Чушь какая-то.
- Знаешь, я так благодарна тебе.
Я ведь думала,
в моей жизни этого не будет.
Я так тебя ждала!
И так невозможно счастлива сейчас!
Ты теперь со мной навсегда.
Я тебя никогда не забуду.
- А я тебе никогда не дам
забыть о себе.
- Я ведь с тобой стала
совершенно другим человеком.
Я живу по-другому,
даже как-то дышу по-другому.
Это так замечательно!
И даже то, что мы сейчас
с тобой расстаемся,
не имеет никакого значения,
потому что, мне кажется,
лучше уже быть не может.
А потом каждое наше мгновение,
оно со мной.
А если ты когда-нибудь
о себе плохо подумаешь,
то ты должен помнить,
что есть на свете человек,
который о тебе всегда думает хорошо.
Вообще ты у меня такой умный.
Ты даже не догадываешься,
какой ты умный.
Есть, конечно, кое-что,
чего ты не понимаешь,
но, может быть,
тебе этого и не надо понимать.
"Чего я действительно
не понимаю, так это почему у меня
так болит левое колено.
Мистика какая-то.
Но это еще не главное.
Главное то, о чем я уже в сотый раз
за это утро спрашиваю себя:
не пропустил ли я тот момент, когда
надо было остановиться и задуматься?
Не слишком ли вы далеко зашли,
уважаемый обладатель
однокомнатной западни
со всеми удобствами для гостей
и, как выясняется, с некоторыми
неудобствами для хозяина?"
- Напиши мне непременно.
- Я тебе могу сейчас рассказать
содержание этого письма.
Никаких неожиданностей
в Трускавце меня не ждет.
Тетка ехать с нами отказалась.
Меня ждет очень однообразная жизнь
с известным всем распорядком.
- Важно не содержание письма,
важен сам факт его получения.
- Напишу.
Ну ничего, после праздников
всегда будни.
Мне еще нужно в магазин,
кое-что купить в дорогу,
и в городскую кассу.
Там мне билеты оставили.
И вещи еще не уложены. Пошли?
- Пошли.
- Спасибо.
- Подождите меня.
Я не прощаюсь, встретимся на вокзале.
- Не надо, не приходи, я не хочу.
- Может, нужна моя помощь
в чем-нибудь?
- Нет, я бы сказала.
Поцелуй меня и уходи.
- Приедешь в Трускавец - напиши.
- Хорошо.
- Поехали.
- Здравствуй.
- Привет.
- Как нога?
- Побаливает, но уже терпимо.
Здрасте. Имейте в виду,
что срок моего бюллетеня
кончается только завтра,
а я уже сегодня,
хотя и в конце дня, пришел.
- А зря.
Сразу видно, что ты еще не выздоровел.
- Принеси второй журнал.
Так...
Ну, как дела?
- В делах все нормально.
- Ладно, выкладывай, что случилось?
- Тимо уходит.
Он говорит, что ему предложили место
на химкомбинате.
Зарплата на сорок рублей больше.
- Ага, понятно.
- А вот и он.
- Я сейчас поговорю
с этим карьеристом,
а вы еще раз проверьте график.
- Да, мне предложили место
на комбинате.
- Какая там зарплата?
- На сорок рублей больше.
- Все правильно, кроме суммы.
Эти сорок рублей звучат,
как тридцать серебренников.
А, Тимо?
- Зря ты так.
Ничего особенного,
просто перехожу на комбинат.
Не гожусь я для этой работы.
- Это все?
- Да.
- Дурак.
Так бы и сказал, что расстроился
из-за этой глупой ошибки.
- Ничего подобного.
Я решил это давно, а несколько
дней назад окончательно решил.
Институт не для меня, в теории я слаб.
Ты же сам знаешь.
- Что я знаю?
- Да ты же сам сколько раз говорил,
что в нашем институте
на каждые десять человек
приходятся два,
которые что-то смыслят в науке,
остальные - иждивенцы.
Думаешь, я забыл?
- Почему ты решил,
что я имею в виду именно тебя?
- Да не ты, я это решил!
Я понял, что я и есть тот иждивенец,
о котором ты говорил.
А я не хочу быть иждивенцем.
И степени за чужой счет не хочу.
- Почему ты раньше
мне об этом не сказал?
Поговорили бы, выяснили, что к чему.
- Ты знаешь, я часто целину вспоминаю.
С тех пор как-то все изменилось.
- Что ж ты со мной,
только в Актюбинске можешь дружить?
- Нет. Что-то
в нас самих переменилось.
И больше, по-моему, в тебе.
- Ты дай мне время подумать.
Пока ничего не решай.
А я тебе честно скажу,
надо тебе уходить или нет.
"Через несколько часов поезд,
который стоит на пятом пути,
тронется и увезет
ее в незнакомый город Трускавец.
Кончится неделя прекрасной любви,
а вместе с ней срок
благородного бюллетеня.
Кончится все то,
что начиналось с большой буквы.
Спасибо тебе, добрый доктор
из районной поликлиники.
В знак благодарности я сделаю все,
чтобы ты никогда в жизни
не узнал правду
о моих визитах к тебе.
А теперь, доктор,
я иду заканчивать чудесную партию
двух, надеюсь, достойных партнеров.
И последним моим ходом будет записка,
которую я, конечно же, сумею составить
на том же высоком уровне искусства,
каким была отмечена
вся партия в целом".
- Возьмите. А вы еще не уходите?
- Спасибо. Хочу записку написать.
- Хорошо.
- Это вам.
- Спасибо. Большое вам спасибо.
Записку написали?
- К чему? Все слова ложь.
До свидания.
- До свидания.
"Когда-нибудь
я обязательно сознаюсь тебе, отец,
что я провел у тебя один из самых
приятных вечеров в моей жизни.
Именно у тебя, в твоей кухне,
когда мы сидели и почти ни о чем
не говорили, я почувствовал,
как прорвалась какая-то пелена,
до этой минуты
покрывавшая мое сознание
и изолировавшая его от мира.
Это было похоже на чудо или
на невероятно впечатляющей силы фокус.
Но мне с пронзительной ясностью
открылась грань бытия,
о которой я знал всегда,
но увидел впервые.
Я изо всех сил вглядывался в нее,
боясь, что это видение исчезнет.
Именно в этот вечер, отец,
я ощутил в себе счастье.
Но это продолжалось только миг.
а потом пришло ощущение утраты,
горечи и тоски.
Я не мог понять и представить,
что происходило со мной.
Не мог".
- Алло. Справочная?
"Внимание!
Объявляется посадка на рейс... "
- Доклад на ученом совете сделаешь ты.
- Я?
- Да. Тут подробно все написано.
И о твоей доле в работе тоже.
Если тебя что-нибудь не удовлетворит,
приеду - поговорим.
- Что у тебя с ногой?
- Не знаю.
Болит и по какому-то
странному совпадению именно левая.
- Ваш билет?
- Инвалидов в самолет пускаете?
- Пускаем.
- Спасибо.
- Твои отпускные. Чуть не забыл.
- Спасибо.
Представляешь, что она скажет,
когда, выйдя из вагона,
вдруг увидит меня на перроне?