«Кража» — советский двухсерийный чёрно-белый художественный
телефильм, снятый режиссёром Александром Гордоном в 1971 году.
Все фразы и цитаты
КРАЖА
Музыкант в лесу под деревом
наигрывает вальс.
Он наигрывает вальс
то ласково, то страстно.
Что касается меня,
то я опять гляжу на вас,
А вы глядите на него,
а он глядит в пространство.
Целый век играет музыка.
Затянулся наш пикник.
Тот пикник, где пьют и плачут,
любят и бросают.
Музыкант приник губами к флейте.
Я бы к вам приник!
Но вы, наверно, тот родник,
который не спасает.
Третий век играет музыка.
Затянулся наш роман.
Он затянулся в узелок,
горит он - не сгорает...
Ну, давайте ж успокоимся!
Разойдемся по домам...
Но вы глядите на него,
а музыкант играет...
-Лена, скажи маме: вернусь
сегодня поздно, много работы.
Суп в холодильнике.
И делай уроки, слышишь!
Привет.
Пока.
Привет, бабушки!
Привет, Толя.
-Слушай, ты должен оставить
Наташу в покое.
-Читал? -Да подожди!
Мы с ней в загс договорились
идти.
-Жаль. Значит, не читал.
Я тоже не успел.
-Ну смотри.
Запомни вот этот день, Буров.
На всю жизнь запомни!
-Наташа!
Ты давно ждешь?
Я опоздал, извини. Не сердись.
-Алешка, я такая счастливая.
-Я тоже.
Во! Наш автобус.
-Ну, рассказывай. -Все в порядке.
Давай пересядем.
В общем, еду на международный
аукцион экспертом.
Ты что, не рада?
Ну, погоди, вернусь из-за
границы,
и мы начнем с тобой
новую прекрасную жизнь.
Помнишь, как у Чехова?
-Алеша, я все время думаю,
думаю...
У тебя дочь, и твоя жена...
И у меня тоже разные
обстоятельства.
И вообще, добрая умная красивая
жизнь -
это просто дурацкий вымысел.
Нам не нужно больше встречаться.
Никогда!
Ты ведь знаешь меня всего месяц,
совсем не знаешь, Алеша.
А вдруг я принесу тебе
много-много горя?
-Ничего, я переживу.
-Вот увидишь...
И вообще мне надо кончить
институт, стать актрисой.
А замужем это просто невозможно.
-Это мы проверим. Ну пока.
Я тебя люблю.
-Да, Алеша, а как твоя икона?
-Панагия? Отлично.
Ты моя панагия! Мне кажется,
я лечу на крыльях!
Это вот такая вещь!
Ты слышишь, Наташка?!
Марья Ивановна, здрасте.
-Здравствуй, Алешенька.
-Привет, дядя Миша.
-Здрасте.
-Здрасте вам!
-Здрасте, симпатичный везучий
мужчина!
Когда отбываете? -Самолет завтра
вечером.
Представляете, Вера Ивановна,
Лондон, Тауэр, Темза -
с ума сойти!
-Браво, Алексей!
А вы знаете, что ваша догадка
насчет панагии
полностью подтвердилась?
-Да, Алеша. Вот заключение.
Это камея на ониксе. Работа
неизвестного мастера 14-го века.
Уникальная вещь! Аналогий
в музеях нашей страны нет.
-Ну все, фортуна подарила мне
крылья. Лечу звонить.
-Домой? -Нет.
-Поверьте, Алеша, я очень хорошо
отношусь к вам,
и ваша жена - прекрасный человек.
-Благодарю вас, Вера Ивановна,
я так ценю ваше мнение.
-Алеша, а вы не считаете нужным
принести панагию сюда?
-Сюда? А зачем? А?
Слушай, а что это у вас?
Новый кинжал, что ли?
-Да, тульский.
-А зачем принести?
-Понимаете, здесь есть одна
тонкость.
Вещь была украдена из патриаршей
ризницы.
-Но я-то купил ее честно.
-Гражданин Буров, панагия
украдена 30 ноября 1917 года,
то есть при советской власти.
Понял?
-Нет, простите за тупость.
-Государство может панагию
изъять безвозмездно. Разумеешь?
-Ах вон оно что...
-Алеша, ты же патриот нашего
музея. Ты должен гордиться.
Такой вещи даже в Оружейной
палате нет.
-Прекрасная вещь! Мой Макаров
когда увидел фотографии,
я думала, ему станет плохо.
-Хорошо. Вернусь из вояжа -
принесу.
Только пусть она хоть напоследок
поживет у меня.
-А если украдут?
-Да, Алеша, в самом деле.
(звонит телефон) -Да будет вам.
-Товарищи, нас обокрали.
-Вот эту часть, пожалуйста...
Вот здесь. Это не надо.
-Украдена шпага:
работа 18-го века,
клинок восточный,
сделан в Дамаске по заказу,
эфес русский, алмазные грани.
Это стальные шарики,
ограненные под бриллиант.
Может быть, видели?
-Прикасаться только не нужно.
-Зал строго охраняется.
-Выходит, не так строго.
-Нет.
Служитель вышел на пять минут
по делу.
И вот результат.
-По какому делу?
-По неотложному.
Хотя это строжайше запрещено.
-Так что они у вас тут целый день
терпят, что ли? -Да нет.
Мы их подменяем, но в данном
случае сменщик опоздал.
-Как вы думаете, кто мог
совершить эту кражу?
-Преступник.
-Это понятно.
-Простите, у вас еще будут
вопросы? -Что?
-Я говорю, у вас еще есть ко мне
вопросы? -Нет. -Я могу идти? -Да.
-Коля, простите ради Бога,
можно вас на минуточку? -Угу.
-Что это вы так нервничаете?
Опять не поделили с Буровым
предмет страсти нежной?
Кстати, о Бурове.
Что я вас хотел спросить?
Так... Ах да.
Что, у Бурова - стоящая коллекция?
-Как вам сказать. Медали -
высший класс, иконы приличные.
Оружие...
Одну минуточку, подождите!
Мне очень жаль, но я думаю, что
просто обязан вам это сказать.
-Ваша фамилия?
-Ребров.
Молчать - преступление.
-Говорите.
-У нас работает Алексей Буров,
художник-реставратор. -Так.
-Так вот он собирает оружие.
-А я собираю марки.
-Украдена шпага.
-Вы подозреваете Бурова в том,
что он украл эту шпагу, да?
-Да.
-Хорошо. Мы проверим ваши
подозрения.
Всего доброго.
-До свидания.
-Привет.
-Алеша, привет.
-Слушай, дай мне каталог
"Декс и сыновья".
-А зачем тебе?
-Посмотреть хочу.
-Едешь, говорят?
-Говорят, еду.
-Послушай, Алеша, у меня к тебе
большущая просьба:
привези мне, пожалуйста, клипсы.
Только ты, пожалуйста,
не думай, я не такая.
-Ну ладно. Какая же ты?
-Не такая, как все.
Я вполне порядочная девочка.
-Клипсы теперь не в моде
и тебе не пойдут.
-Алеша, Алеш...
ты такой хороший...
Привези мне тогда то,
что мне пойдет, ладно?
Нашел то, что искал?
-Да.
"Принадлежала русским патриархам
Иоасафу, Никону, Филарету.
Бриллиантовое обрамление -
150 тысяч долларов.
Собственно камея - 150 тысяч
долларов.
Местонахождение неизвестно".
Чемодан собрала?
-Добрый вечер.
Ты почему так поздно?
-Так...
-А у мамы новое платье.
-Мне идет, Алеша? -Не знаю.
Пожалуйста, собери мне чемодан.
-Алексей, Алексей...
Что с тобой стало?
-Лена, выйди, пожалуйста,
на кухню.
-Можно я включу магнитофон?
-Включи, только не сломай.
-Что ты, папочка!
-Опять перец. -Нет денег, Алеша.
Ты снова не дал мне зарплату.
-Оля!
Я опять купил будду.
Разве он не красивый?
Ну что, я не могу ничего
с собой поделать.
-Я все понимаю, Алеша.
Алеша, давай начнем все сначала.
-А насчет денег ты...
Ну, займи.
Лен, ты скоро?
-Любая из этих безделок могла бы
выручить нас.
Мне нечем платить за квартиру.
-Деньги, деньги, деньги...
Я тебя понимаю, а вот ты меня
не можешь понять.
Бог ты мой, это мир моих мыслей,
это радость моей души!
-"Мир мыслей, радость души"...
Ты просто раб этой кучи металла -
вот и все.
Увы, от жизни никуда не денешься.
Твоей семье нужны деньги, смирись
с этим. -А у меня их нет. Нет.
-Конечно. Потому что ты все
деньги тратишь на эту...
-Сколько раз я просил при ребенке
не говорить.
-Ты зарвался, Алексей.
Ты забыл, что стал человеком,
благодаря мне.
Теперь у тебя молодая,
она тебя вдохновляет.
(звонит телефон)
-Да. -Я звоню вам по поводу
панагии.
-Я же сказал: приеду - принесу.
-Давайте решим этот вопрос
до отъезда. -Что решим?
-Я предлагаю вам за панагию
пять тысяч рублей наличными.
Наличными пять тысяч рублей.
-Что вы говорите?
-Давайте встретимся у третьей
колонны Большого театра в 21:00.
Я к вам подойду, я вас знаю.
И без шуток, иначе вам гроб.
-Кто это? -Согласны?
-Нет.
-5,5 тысяч. И примите совет:
лучше избавьтесь от этой штуки,
иначе вам будет очень плохо.
Ну так как? -Нет! Я же сказал:
нет!
-Ап! (выстрел)
-Кто же украл шпагу?
-Буров, кто же.
-Вы в этом уверены? Ап!
-Да. Могу это утверждать.
-Могу или утверждаю? Ап!
-Утверждаю.
Вот мои доводы. Ап!
Буров коллекционируют иконы,
ордена, оружие.
Ап! (выстрел)
Год назад его задержали
при выходе с парой пистолетов.
Ап!
Точно такие же оказались
в коллекции музея,
но учет у них поставлен плохо,
так что установить принадлежность
буровских пистолетов
не представилось возможным.
-Ну да, не удалось. Ап!
Не удалось. -Ну да.
А какая разница?
-Не удалось - это по-русски,
не представилось возможным -
наследие татаро-монгольского ига.
Дуплет, пожалуйста.
А что объяснил сам Буров?
Ап!
-Он сказал, что приносил оружие
на экспертизу. Ап!
Но в отделе оружия никого
не оказалось,
и он на обратном пути забыл взять
пропуск.
-Ап! А вы это проверили?
-Товарищ полковник,
это же очевидно,
и на это тратить время...
-Стреляй. -Ап!
Я утверждаю, что подозрения
в адрес Бурова обоснованны.
-И какой же вывод? Ап!
Отлично!
-Вперед, Джерри, вперед...
-Я считаю, что у нас есть
все основания,
чтобы просить санкцию прокурора
на обыск в квартире Бурова.
-Подозрения в адрес Бурова
еще не дают нам права
вторгаться туда, где Буров
проживает и прописан.
Вот так. Ничего оборотец?
Что, Володя?
-Байкал опять не берет.
-Понятно. -Стар стал.
-Сергей Иванович, вот вы впервые
в жизни едете за границу,
вас потом ждет в хорошем смысле
этого слова карьера.
И вот вы, Сергей Иванович
Дербенцев,
который сейчас куда-то торопится,
украли бы вы эту шпагу?
-Я не коллекционер,
Георгий Кузьмич.
Это коллекционер за пуговицу
с какого-нибудь мундира
горло перегрызет.
-Горло?
Что-то не замечал в себе
такого желания.
Уж несколько лет марки собираю.
В общем, об обыске думать рано.
(звонит телефон)
-Да. -Алло, Алешка.
-А, это ты. Ты меня любишь?
-Да. А где твоя жена?
-Уехала с Ленкой.
-А когда приедет? -Поздно.
-Понятно.
-Наташа... -А провожать тебя
пойдет? -Нет.
А ты меня проводишь?
-Конечно.
Увидимся прямо сейчас, ладно?
-Конечно.
-Слушай, я сейчас здесь...
(гудки)
(звонит телефон)
-Алло, нас разъединили.
-Вы слышите?
-Это вы?
-Что вы решили?
-Нет.
-У нас мало времени, ваш самолет
уходит через пять часов.
Вы хорошо осведомлены. Кто вы?
-Ваш друг. Восемь тысяч.
Подумайте.
У вас вот-вот появится
молодая жена, расходы...
Ольга ни одной вещи не отдаст
из коллекции. -Это ее дело.
-Верно. А продавать что станете?
В ресторан с Наташей
нужно сходить, друзей принять...
-Слушайте, кто вы?!
-Через два часа жду,
где договорились.
Подумайте: восемь тысяч -
приличная жизнь, отказ - гибель.
-Что же мне теперь делать?
-Отдай им панагию.
Эти звонки неспроста. Я знаю.
-Что ты знаешь?
-То, что я их боюсь.
Это очень опасные люди.
Я уверена.
-А если меня обвинят, что я утаил
от государства такую ценность?
Меня же судить будут. Посадят.
Об этом ты подумала?
-Глупости. Тебя официально,
под расписку предупредили?
-Нет.
А откуда тебе известны такие
подробности? В 20 лет?
Наивный ребенок.
-Алеша, что ты решил?
-Что я решил?
Спросили бы меня о предсмертном
желании, сказал бы:
покажите мне панагию.
Она красивая, понимаешь?
-Алеша, ты просто не от мира
сего.
-Куда это мы заехали?
Эй, такси! Давай, поехали!
-Алеша. -Сюда, сюда. Садись.
-Алеша, я не поеду.
-Подожди. Как так?
-Простимся здесь.
-Ты же обещала проводить!
-Извини. Прощай.
-Я хочу сказать тебе, что очень
люблю тебя, очень верю тебе.
Ты даже не знаешь, что ты значишь
для меня. Извини...
-Не уезжай, Алеша, не уезжай.
-А насчет панагии - не думай.
Обойдется.
Все будет хорошо.
Привет.
-Это я. Он будет дома
через 30 минут.
-Еще раз.
-Что украдено, Буров?
-Панагия. ЗнАмение
Пресвятой Богородицы.
-Дорогая вещь?
-Я купил за 50 рублей.
-А на самом деле сколько она
стоит?
-А на самом деле она стоит
неизвестную для меня сумму.
-Что еще украдено?
-Сразу как-то не сообразишь.
-В вашей коллекции ценности есть,
да?
-Здесь все ценное.
Вон крест, например, висит.
Одних камней на 500 рублей.
-И крест не взяли?
-Вы же зрячий.
-Товарищ полковник, можно вас
на минутку?
Преступник пытается убедить нас
в том,
что воры проникли в квартиру
с балкона, понимаете?
А на самом деле стекло выбито
изнутри.
Значит, он попал в квартиру,
выбил стекло
и думает, что мы этого
не заметим.
-Буров, у вас алмаз для резки
стекла есть?
-Оля, ты не видела?
-Нет.
-Наверное, тоже украли.
-Крест за 500 рублей не украли,
а алмаз за 8,5 украли.
-Товарищ полковник, Хинган взял
след. -Давайте.
-Уйди, дура!
-Георгий Кузьмич, следов
практически нет. Все смазано.
-Ну еще бы! Мартузей, что надо!
-Кто? -Мартузей. Проходимец.
-Спасибо.
-Товарищ полковник!
Вот эта девушка все время стоит
под дверями квартиры.
-Зачем ты пришла?
-Так вот вы какая!
-А что вы хотели?
-Я? Ничего.
-Вы знакомы с Буровым?
-Это моя жена. Лена, выйди!
-То есть как?
-Так! Обыкновенно!
-Алеша, кто взял панагию?
-Я знаю столько же, сколько и ты.
-Конечно.
Но я хочу задать тебе последний
вопрос.
Ты остаешься с нами
или уходишь... с этой?
-С этой. Можешь не сомневаться.
-Подумай, сейчас твоя
и моя судьба решается.
-Хватит! Думал! 15 лет мучился.
Надоело!
-А дочь?
-Да уйди ты от меня!
-Вы ищите вора? Я назову вам его.
Этому человеку звонил сообщник!
Они договорились, что Буров
продаст ему панагию!
-Откуда вы знаете, что это был
сообщник? -Уверена!
-Слова - не доказательства.
-Доказательства у него в кармане,
пусть покажет.
-У меня ничего нет.
-Мы применим силу.
-Где панагия?
-Вот.
Нашли на чердаке.
-Конвой.
Почему у вас оказался футляр?
-Я подобрал его на полу.
-Почему вы сразу не объяснили?
-Забыл.
-Хорошо. Что вы можете сказать,
например, о шпаге?
-Впервые ее увидел.
-Чем вы объясните, что окно
выбито изнутри?
-Ну чем-чем? Преступник сломал
замок, вошел и выбил стекло.
-Да, но замок-то цел. И потом
зачем преступнику бить стекла?
-Не знаю. -Преступник надрезал
стекло
и выдавил, но изнутри.
Думал, не заметим?
-Или рассчитывал, что сразу
заметим.
-Собака вас облаяла. -Да дура
она, ваша собака! -Вероятно.
Вы понимаете, вот панагия.
Вам звонит неизвестное лицо
и предлагает деньги...
-Никто мне не звонил.
-А ваша жена говорит другое.
-Она мне мстит.
-Допустим.
Но согласитесь, вам ведь
известно,
что вы должны безвозмездно
вернуть панагию.
Вы собираетесь уходить из семьи,
вам нужны деньги на новую,
так сказать, жизнь.
-Не виноват я! Не виноват,
поймите вы это!
-Я понимаю, но мне нужны факты,
а их пока нет. В вашу пользу нет.
-Кому вы продали панагию?
-Никому!
-Не кричите. Советую вам
сознаться.
Чистосердечное признание
облегчает наказание.
-Нет, это просто какая-то,
знаете, ерунда.
Ошибка. Право, ошибка.
Мне в Англию надо ехать.
У меня через полчаса самолет.
-В Англию? Ваш самолет давно
ушел.
-Ольга Дмитриевна, вот о чем я
вас попрошу.
Возьмите лист бумаги и напишите
все, что вам известно.
-Мне ровным счетом ничего
неизвестно,
кроме одного, что Буров подлец.
-Меня интересует звонок
этого незнакомца.
-Звонок? Какой звонок?
Не было никакого звонка.
Это я нарочно придумала,
чтобы показать этому мерзавцу -
какой он мерзавец.
-Он абсолютно порядочный человек.
У него золотые руки.
-Золотые руки бывают и у воров.
-Не знаю.
-Судить о людях нужно
по их поступкам.
-Прекрасно! Буров трижды делал
для музея плакетки,
это очень дорогая работа.
-Да. И хорошо он их сделал?
-Денег не взял ни копейки.
-Коллекционеры - враги музеев,
они скупают лучшие вещи.
У нас нет таких денег, чтобы им
платить, а они этим пользуются!
И я считаю, что если
коллекционированием
занимается работник музея,
то это вдвойне преступно!
-Вдвойне? -Вдвойне!
-Что же, есть правила на этот
счет?
-Да есть совесть, в конце концов!
-Не возражаю.
Ну и что же, Буров был уличен
в скупке музейных ценных вещей?
-А панагия разве не музейная
ценность? -Музейная.
Но только он не знал истинную
ее стоимость,
а когда узнал, сообщил об этом
музею. Так ведь? (звонит телефон)
-Все это так, но я вам скажу
одно...
Я всех ваших тонкостей не знаю,
не понимаю, но я уверен в одном,
что человек с моралью Бурова
вполне способен на преступление!
-Какая же у него мораль?
-Хищническая.
У него есть жена, ребенок,
ему достаточно лет,
а он совратил девчонку!
Это как, по-вашему?
-У вас все?
-А у вас?
-Вы свободны.
-Разрешите? -Да, пожалуйста.
-Я работаю с Буровым.
-Вы знаете, делом Бурова
занимается полковник Арефьев.
Моя фамилия Абалин. Я заместитель
начальника управления,
так что вы попали не по адресу.
Разыщите Арефьева.
-Я могу поговорить с вами?
-А что ж, поговорите.
-Я давно знаю Бурова.
Это честный человек, понимаете,
честный!
-А почему вы так волнуетесь? Я
ведь пока не утверждаю обратного.
Наверное, у вас есть какие-нибудь
факты? -Конечно.
Буров сделал для музея три
плакетки. -А что такое плакетки?
-Это медали прямоугольные,
величиной со спичечную коробку.
-Ну и что? -Буров сделал их
бесплатно.
-Это все?
-Все.
-Вот видите, фактов у вас нет.
-Факты у меня есть, но я боюсь,
что вы их не поймете.
-А почему вы так со мной
разговариваете?
-Вы арестовали честного человека!
-Во-первых, Буров не арестован,
а задержан.
Во-вторых, прокуратура в течение
трех дней
разберется, что с ним делать.
Вот, собственно, все, что я могу
вам сказать.
-Я прошу вас все мои показания
записать в протокол.
-Что прикажете записывать?
Плакетки?
-Но меня, по крайней мере,
отсюда выпустят? -Надеюсь.
(звонит телефон)
-Полковник Арефьев.
Здрасте, Николай Николаевич.
Вы меня разыскивали?
-Санкции на арест Бурова
получены? -Нет.
-По закону вы можете задерживать
Бурова еще 48 часов.
-Спасибо за напоминание,
Николай Николаевич.
-Через 48 часов Буров должен быть
арестован...
-Или освобожден - в законе
так сказано.
-Это наш фотограф снимал,
музейный.
Буров тогда только-только
закончил
реставрацию эфеса алмазной
гранью.
Вы понимаете, что странно:
сам реставрировал и сам украл.
У вас это укладывается?
-Укладывается.
-Вам виднее.
-Конечно, нам виднее.
-Расскажите о нем подробней.
-Он из рабочей семьи.
После войны закончил семилетку,
работал на заводе.
У него золотые руки, его взяли
на закрытое предприятие.
А потом там самолет, что ли,
взорвался на старте,
и он вынужден был уйти.
-А еще чем он знаменит?
-У него одна из лучших в городе
коллекций.
-Которая стоит 15 тысяч рублей?
А зарплата 140?
-Он экономил на еде,
восстанавливал заведомый хлам.
-Спасибо, спасибо.
-До свидания.
Самолеты, самопожертвование -
это все слова.
Буров в последний момент
не рискнул
увезти панагию за границу.
Думал, стоит 20-30 фунтов,
отберут при досмотре,
ну и черт с ним!
А тут ведь, надо же,
150 тысяч долларов.
Это ж тюрьмой пахнет.
Испугался, решил не вывозить,
здесь сбагрить. -Кому?
-Выставка. В городе полно афиш.
Выставка древнерусского
искусства.
Приедут иностранные туристы,
и тогда чем черт не шутит...
-Так Буров-то в это время должен
был находиться за границей.
-Георгий Кузьмич, подвезти?
-Нет, спасибо.
-Значит, есть третье лицо?
-Все толкуете о Бурове?
-Да.
-Георгий Кузьмич, кто же все-таки
украл панагию?
-Тот, кто звонил Бурову.
Сам Буров не мог этого сделать.
Заграничная поездка, и к тому же
Буров влюблен и, кажется, любим.
-О чем ты говоришь?
Влюблен, любим...
У нас профессия точная: факты.
-Зачем ему было лезть в тюрьму?
Получается, что он
ставил себе цель сесть в тюрьму.
Это же нелепо.
-Почему нелепо? Сел, отсидел,
вышел, а деньги сохранил.
150 тысяч на дороге не валяются.
-Честное имя дороже денег.
С его биографией...
-С любыми биографиями совершают
преступления.
-Исключения не в счет.
Преступники, Николай Николаевич,
это же отбросы общества, дно.
-Его у нас нет.
-Оно пока есть, и вы это знаете
не хуже меня.
Разве у нас нет женщин
легкого поведения?
Что, разве у нас нет воров?
Разве нет семей, где отцы из года
в год шастают по тюрьмам,
а матери пьют горькую?
-Ты хочешь сказать,
что у нас есть профессиональная
преступность?
-В понимании 20-х годов у нас ее,
конечно, нет,
зато у нас есть другое:
днем нормальный человек,
а вечером карманник, хулиган.
-Что с тобой, не с той ноги
встал? Садись, подвезу.
-Спасибо. А если мы этого
не замечаем - хуже только нам.
Мы ведь не страусы.
Профессия-то у нас точная.
-Точная, точная. Садись.
Пока. Поехали. Будь здоров.
-Где машина?
-Вот.
-Я принес вам письмо.
Руководство музея, дирекция,
местком и партийная организация
выражают недоумение той
непротивленческой позицией,
которую занял полковник Арефьев.
-Хорошо. Оставьте письмо.
Вы еще что-нибудь хотите
добавить, разъяснить?
-Лично я верю Бурову,
хотя многие считают,
что и шпагу, и панагию украл он.
Я хотел бы выразить надежду,
что дело Бурова
будет расследовано объективно.
-Срок задержания Бурова истекает.
Что решим, Георгий Кузьмич?
Освободить?
-Я понимаю, подбор улик очень
хороший, точный,
великолепный подбор.
-Так в чем же дело?
-Кому-то очень выгодно утопить
его.
-Кому и зачем?
-Истинный виновник отвлекает
от себя наше внимание.
-Это слишком сложно.
В реальной уголовщине
все значительно проще.
-Ваше предложение?
-Просить санкцию на арест Бурова.
-Товарищ полковник, неужели
за 20 лет работы в органах
вас никогда не посещали сомнения?
-Отчего ж, посещали.
Но я никогда не руководствовался
сомнением, только фактами.
И вам не рекомендую.
-Выражать сомнения?
-Когда дело очевидно,
любые сомнения вредны,
товарищ комиссар.
Я надеюсь, здесь у нас
не дискуссионный клуб.
-А закон предполагает, что любое
сомнение - в пользу обвиняемого.
-Я говорю о сомнениях надуманных.
Если Буров не будет арестован,
я оставляю за собой право
подать рапорт руководству.
Разрешите идти? -Идите.
Полковник Арефьев,
прошу остаться.
Будем выходить с арестом?
-Нет.
-Послушай, Георгий Кузьмич,
ты понимаешь,
что на карту поставлена
твоя репутация?
-Я очень хорошо понимаю Бурова.
Она же его... Я бы с такой...
Нет, не выдержал.
-Да, понятно.
-Здравствуйте.
-Доброе утро.
-Это мир Алеши.
Он очень любил эти вещи.
И совсем не за то, что они дорого
стоят.
-А за что же?
-За красоту.
Он очень изменился за последнее
время.
Эта его любовница... Она
вытягивает из него душу, деньги.
Ради нее он готов пойти
на любое...
-Знаете, в вас говорит обида.
-Не знаю...
У меня голова кругом идет.
Скажите, а что ему будет?
-Лет пять заключения.
Может быть, даже больше.
-Но этого не может быть!
Это же неправда!
А как же я, Ленка?
-Вы же хотели этого, помните?
-Не было никакого звонка,
слышите? Не было.
-Вы не горячитесь.
Не надо рубить сплеча.
От этого звонка зависит судьба
Алексея.
-Не было!
-Жаль. Очень жаль.
-Скажите, а он в тюрьме?
-Да.
-Но ведь там...
-Да, там не санаторий.
-Бурову Алексею.
-Не числится. Следующий.
-Конюшев Николай. Посмотрите,
пожалуйста.
-Да. В тюрьме его нет.
-Значит, ссылка.
А я думал, ссылали при царе.
-Не болтайте чепухи.
Устраивайтесь.
Георгий Кузьмич,
хотите бутерброды с котлетами?
-Спасибо. Буров, постарайтесь
понять.
-Ну я тогда пошел за пивом.
-Зря вы мне не верите.
Никто мне не звонил.
И другого вы от меня не услышите.
-Я не об этом.
Преступник объявится,
если будет знать,
что его план удался:
вас посадили. Ясно?
-Значит, я у вас в роли живца?
-А вы предпочли бы роль мертвеца?
-Не пугайте вы меня.
-От вас требуется только одно:
жить в Вологде у родных,
никому не писать, удить рыбу,
отсыпаться,
а остальное мы берем на себя.
Товарищ Дербенцев вас проводит.
До свидания.
-Георгий Кузьмич, вам пора.
-Про меня кто-нибудь спрашивал?
-Кто кто-нибудь?
-Наташа.
-Нет.
-Понятно.
Помогите ей, если что.
(звонит телефон)
-Слушаю вас!
-У вас в почтовом ящике письмо,
передайте его в милицию.
И ни слова об этом звонке.
-А кто это говорит?
-Ваш старый друг.
-Вот что, милый друг,
никуда я не пойду!
Повесьте трубку! И плевать
я на вас хотела! -Момент.
Восемь тысяч, которые ваш муж
получил за панагию,
он передал Наташе.
Если вы сделаете все так,
как я говорю, четыре тысячи ваши.
Они действительно ваши,
мы просто способствуем
восстановлению справедливости.
-Лена! Леночка! Беги к соседям,
пусть позвонят на станцию,
узнают, откуда звонят. Быстро!
Какой вы добрый.
А зачем вам нужно,
чтобы я передала письмо
в милицию?
-Объясняться не будем.
Да или нет?
-Ну... Да или нет...
Предположим, нет.
-Что ж, в таком случае у вас
не будет ни мужа, ни денег.
Вы же видели, она к нему
даже в тюрьму бегает.
-Мама, это из музея звонили,
из вестибюля.
Там телефон-автомат.
-Клавдия Ивановна, кто звонил
из этого автомата минут 30 назад.
-Что я, милочка, постовой
милиционер, что ли? Я при кассе.
Впрочем, пионеры звонили.
-Нет, не то.
-Коля Ребров. Из отдела оружия.
Он еще две копейки у меня
попросил. -Ребров?
Спасибо, Клавдия Ивановна.
Огромное вам спасибо!
-Да, еще этот...как его...
с глазной фамилией,
никак я не запомню.
-"Уважаемый господин Буров,
примите искреннюю благодарность.
Вещь займет достойное место
в моей коллекции.
Искренне ваш..."
Катя, Иванова ко мне!
Вы это письмо вынули из своего
почтового ящика? -Да.
-Разрешите? -Да.
Юрий Александрович, отправьте это
на экспертизу,
проверьте, нет ли вытравленного
текста, подчисток,
подлинны ли печати и штамп.
-Ага.
-Вы понимаете, что это письмо
значительно осложняет положение
вашего мужа?
-Мой муж мерзавец, я убедилась
в этом окончательно.
Если он получит по заслугам,
я буду счастлива.
-Кто вас так сильно подогревает?
-Мы не проявили твердости и пошли
на поводу у полковника Арефьева.
И вот результат - вещь за рубежом
и утеряна безвозвратно.
А преступник удит рыбу.
-А вы подумали, каким образом
разыскать хотя бы деньги,
которые Буров получил за панагию?
-Позвольте, я отвечу в конце
совещания?
-Это не совещание,
товарищ полковник,
это разбор ваших беззубых,
я бы сказал, бездарных действий.
Что, Дербенцев?
-Товарищ полковник, нужно еще
объяснить,
зачем понадобилось главе
уважаемой антикварной фирме
оповещать весь мир о незаконной
сделке.
-Что вы хотите этим сказать?
-Я хочу сказать,
что мы можем выразить протест.
Не уплачена пошлина,
сделка совершена в обход
комиссионного магазина,
"Новоэкспорта", без экспертиз.
-Хорошо, допустим, вы правы.
Допустим, этот капиталист
заплатит.
Но панагия-то не вернется!
-Как это, заплатит?
300 тысяч? Стоимость
плюс пошлину?
-Нет, капитан Дербенцев в чем-то
прав.
-К тому же мы не знаем, подлинное
это письмо или нет.
Результатов экспертизы пока нет.
-Я думаю, что это письмо
инспирировано преступником.
-Я не узнаю уголовный розыск.
Мы перестали верить фактам
и блуждаем в мире теней.
-Но ведь эти факты подсовывают
заинтересованные лица,
причем они точно рассчитывают,
что у всех у нас ваши взгляды.
-Мои взгляды вернули государству
миллионы.
Посмотрим, что вернете вы.
-Вы, Георгий Кузьмич,
не заблуждайтесь,
письмо круто меняет дело.
Нам не позволят держать Бурова
на свободе при таком факте.
Приказываю: Бурова до результатов
экспертизы изолировать,
дома произвести повторный обыск,
на ценные вещи наложить арест.
-Буров молчит, жена тоже ничего
не говорит.
Ей-богу, Георгий Кузьмич,
не было этого звонка.
Не может быть, чтобы взрослые
разумные люди все скрывали.
-К сожалению, может.
В теории это называется
"психология свидетельских
показаний".
Нужно срочно установить,
кто звонил Бурову.
-А что пороть горячку? Приказали
посадить Бурова. Ну и что?
Делу это не помешает, даже лучше
- стопроцентная гарантия,
что не уедет он из этой Вологды.
-А совесть?
Ах да! Это же понятие
абстрактное.
-Ох, странный вы,
Георгий Кузьмич.
У меня другие начальники были.
А вы, извините, вроде...
-Белой вороны.
-Да.
-Так. Значит, письмо подлинное,
из Лондона.
-Что и требовалось доказать.
-А если преступник связан
с клерком фирмы?
Если этот клерк в один прекрасный
момент...
-Как это проверить? -Вы что ж,
собираетесь дать задание
нашему посольству? -Не вижу
в этом ничего особенного.
-Если письмо подлинное,
глава фирмы поднимет грандиозный
скандал.
На такую проверку мы пойти
не можем.
-Готово постановление на арест
Бурова? -Да.
-Вот, пожалуйста.
-Поезжайте к прокурору.
В переулке музыка слышна
Из того, из крайнего окна.
Может, там душевный разговор,
Может быть, последний горький
спор...
Ах, вы не знаете, не понимаете,
Кому, о чем, зачем звучит она!
А вы не знаете, не понимаете,
Вы просто к ней привыкли
с давних пор...
Но когда погаснет то окно,
Позднее, случайное, одно,
И едва замрет последний звук -
Сразу все не то уже вокруг!
Ах, вы не знаете, не понимаете
Как будто что-то выпало из рук!
Ах, вы не знаете, не понимаете,
Как будто одиноки вы давно!
-Вот вы простых вещей
не понимаете.
Битый час я вам доказываю,
что Алексею будет лучше,
если вы расскажете об этом
звонке.
-А я хочу, чтобы ему было хуже.
И давайте закончим на этом
разговор.
-Вначале вы хотите,
чтобы ему было хуже,
и говорите об этом звонке.
Потом хотите его выгородить
и отказываетесь от своих слов.
Теперь снова хотите его угробить.
Где же тут логика?
-А я женщина, и логика у меня
женская.
Если вы говорите, что ему будет
лучше -
так я сделаю так, что ему будет
хуже.
И пусть милуется с этой своей
стервой! -Здесь ваша дочь.
-Вы приехали производить обыск -
обыскивайте и уходите.
-Вы даже не представляете,
как вы все портите.
-Да? Я же сказал:
приеду, принесу.
Что решим?
-Не двигаться!
-Что вы говорите?
Кто это?
Нет! Нет! Я же сказал, нет!
-Это магнитофон.
-Да.
Не голос с того света.
(магнитофон) -Нет! Нет!
Я же сказал, нет!
-Вы слышали, товарищ прокурор,
Буров дважды сказал "нет".
-Может, его не устраивала сумма?
-Не думаю.
Я думаю, что порядочный человек -
всю жизнь порядочный человек.
И не продаст свою душу
за 150 тысяч новых рублей.
-Это красивые слова.
-Возможно.
Это мое кредо и кредо закона:
не доказано - не виновен.
-Вы ставите меня в трудное
положение.
Обычно ваши сотрудники настаивают
на санкции.
-Товарищ Арефьев заблудился.
Он шел в адвокатуру,
а попал в уголовный розыск.
-Хорошо. Вопрос о мере пресечения
Бурову
мы решим после предъявления
ему обвинения.
Вас устраивает такое решение?
-Меня - да.
-Меня - нет.
-Спасибо. Всего доброго.
-И давайте говорить по существу.
Что вам нужно от меня?
-Как вы относитесь к Бурову?
-Отлично.
-Врете.
-Вы бы хоть сказали - "лжете".
-Не подходит. Вы врете,
причем мелко.
Вы же ненавидите Бурова.
-А с чего вы это взяли?
-Он отнял у вас девушку,
которую вы любите.
-Это вы так думаете.
-Разве?
А не по этой причине вы пытались
убедить меня,
что Буров украл шпагу?
Слушайте, Ребров, а ведь
это все не по-мужски.
Это все пакостно.
-Что вы от меня хотите?
-Я хочу, чтобы вы нам помогли.
-Значит, вы мне предлагаете
просто стать сексотом?
-Зачем же употреблять жандармскую
терминологию?
Я вам не провокацию предлагаю -
предлагаю спасти своего товарища.
-В общем, ладно. Но я все буду
делать сам и открыто.
Мне таиться не от кого.
-А они орудуют тайно -
значит, и борьба с ними должна
вестись тайно.
(стук колес)
-Коля, я хочу тебя познакомить
с одним человеком.
-С каким человеком?
-Очень дорогим для меня
человеком.
Алеша Буров его видел,
они друг другу понравились.
-Алеша видел. Ну а я тут при чем?
-Вы с Алешей такие разные,
а мнения двух разных людей
об одном предмете - это и есть
истина.
Ну так как?
-Я принял ее предложение.
И вы будете?
Понятно.
-Александр Николаевич,
как вы относитесь к тому,
что Буров теперь сидит?
-Что вам сказать...
Вот вашего брата арестовали,
а вы знаете, что он честен.
Что будете делать?
-Но ведь он вам, кажется,
не брат.
-Все люди - братья.
И эта вера помогает мне жить
и оставаться человеком.
Что касается Алеши Бурова,
то нас с ним объединяет одна,
но пламенная страсть.
Он собирал иконы, я тоже.
Я много прекрасных вещей
от него получил.
-И, кроме икон, еще что-нибудь?
-Вне всякого сомнения.
Выпьем за Лешу Бурова.
И чтобы к нему пришел мир.
-Александр Николаевич, но если вы
так уверены, что он невиновен,
тем более что у вас есть факты,
так почему вам не пойти прямо
в угрозыск и все там рассказать?
-Факты? Есть, пожалуй, факты.
Да ведь не поверят.
-Почему?
-Ко мне натурщицы голые ходят.
Нина!
-Здравствуй.
-Здравствуй.
-На, возьми.
-Значит, ты решила?
-Да.
Все будет хорошо.
-Оригинально - назначить свидание
в крематории.
-Что вы можете сказать
об Алексее Бурове?
-Только одно.
Если он арестован,
это большая и трагическая ошибка.
Буров честный человек.
-А почему вы так считаете?
-Мы часто обменивались с Буровым
иконами.
Правда, в ваших кругах это
считается довольно тяжким грехом.
Ну да я человек без
предрассудков.
-Совсем без предрассудков?
-Нет, только без лишних.
Так вот, однажды я увидел
у Бурова панагию -
Знамение Божией Матери.
Мне эта вещь известна.
Простите.
Она в свое время была в одном
из старых журналов опубликована.
Потом она была украдена
из патриаршей ризницы.
Я ему это говорить не стал,
признаюсь, грешен.
Сказал только, что вещь ценная,
предлагаю наличными тысячу
рублей.
-Ну и что же Буров?
-Он отказался.
Я, говорит, обязан выяснить:
если эта вещь
значения государственного,
я ее государству и верну.
-А может, он просто цену набивал?
Откуда вы знаете?
-Знаю, молодой человек.
Я ему в глаза смотрел.
-Ну, глаза - это лирика.
-Как сказать!
Буров отдал вещь на экспертизу
в музей -
значит, правду мне сказал.
У него есть мораль.
-А почему вы не купили панагию
у тех, кто обокрал Бурова?
-Вы совершенно напрасно строите
мне ловушку.
Мне скрывать нечего.
-"Предлагаем панагию
патриарха Филарета -
камея на ониксе без оправы.
Цена 20 тысяч рублей".
-Мне позвонили.
-Ну и что же вы ответили?
-Я достаточно воспитан,
чтобы не иметь дело с ворами.
-Я не знаю, что мне делать.
-Ну чем я тебе помогу, Наташа?
-Но ведь у тебя есть знакомые
врачи? -Есть.
Но вне больницы никто этого
делать не станет. Иди в больницу.
-Ладно, Нинка, спасибо
за сочувствие.
Я знаю, что мне делать.
-Не дури.
-Алешка выйдет и все узнает?
Нет. Нет!
-Ну и что? Поймет - простит.
-Да ничего же ты не знаешь,
Нинка! Ну ничегошеньки.
-Все я знаю. Из-за меня и Саши
весь дом гудит.
А нам все равно. Мы в ЗАГС идем.
-А твой отец?
-Да ведь люблю-то я!
-Товарищ полковник, 13:30.
Наблюдение за ними приказал
прекратить.
Скульптор тут ни при чем,
это ясно.
Ведь она ему в крематории
заявление в ЗАГС передала.
-Возвращаю. Давай заметки.
-Заметки? Сейчас.
-Все прыгаешь? Кокетка.
-Итак, Коленька, это
от директора, из канцелярии,
о плохой работе охранников.
Это от Зенкова, чтобы свет везде
гасили. -На машинке? -Да.
Он все велит печатать на машинке.
Я ему даже письма печатаю.
-А у тебя нет черновичка
случайно?
-Можешь не беспокоиться,
я все перепечатаю точно. -Смотри!
-Кстати, а ты не знаешь,
сколько этому проходимцу Бурову
припаяют?
-А почему он проходимец?
-Коля, какой ты чудак!
Если его арестовали, что ли,
это зря? -Интересно!
Значит, жил человек, работал,
все было нормально, ты его любила,
руку ему жала, о живописи с ним
разговаривала, как могла.
А теперь, значит, он плохой?
Проходимец?
-Ты не очень-то.
А кто на Бурова в милицию
донес, а? Я?
Ну вот и молчи, коли Бог убил.
Мне позвонить надо.
Алло! 3-24.
3-24, я сказала.
-Ну, заметки?
-Готовы. -Спасибо.
-Коля, познакомьтесь,
это мой муж.
-Ребров.
-Дмитрий Петрович Макаров.
Ну, что об украденной панагии
пишут?
-Ничего не пишут.
-Напрасно.
Стенная печать - очень острое
оружие.
У нас в училище и в театре
охотно корреспондирую.
Простите, как ваша фамилия?
-Ребров. Вы плохо слышите?
-Нет, я хорошо слышу.
Всего хорошего.
-Николай Андреевич!
-Да.
-Если будут звонить, скажите,
что я скоро вернусь.
-Далеко не уходите,
Вера Ивановна.
(звонит телефон)
Да. Наташа?
Зачем?
Ну, если так, ладно.
Приду.
-Извини, лифт не работает.
Входи.
Коля, ты связался с милицией?
-Ты в уме?
-Ради нашей старой дружбы
прими совет: брось ты это дело.
-Выходит, что ты меня
предупреждаешь
как бы от лица какого-то
таинственного сообщества?
-Я уже тебе все сказала.
Коля, ты извини, но ты должен
уйти.
-Да нет, чего же?
Жаль так прощаться, Наташа.
Ты меня прости, но я не верю
в то, что ты любишь Алексея.
-Как ты смеешь!
-Смею!
И ты прекрасно знаешь, почему.
-Откуда это здесь?
-Что это? -Дура!
Это же эфес алмазной грани,
который валят на Алексея.
Теперь мне все понятно.
Чей это дом?
Что здесь происходит? Чей это дом?
Я тебя спрашиваю!
Что ты молчишь?! Отвечай!
-Тише! Ради Бога, тише.
Ты замолчи.
Это просто шарик...
-Что ты лепечешь? Какой шарик?
-Ну... ты согласен, да? -Да ты
что, меня за идиота принимаешь?
Ну, подожди. Я их, гадов,
выведу на чистую воду!
А я-то думал, что это Алешкиных
рук дело.
Как я ему теперь буду в глаза
глядеть?
-Проедусь-ка я на машине.
-Только в крайнем случае.
(за дверью) -Что ты меня просишь?
Как ты сюда попала?
-Запрещаю трогать Наташу.
-Наташка, это же бандитский
притон. Пойми ты это!
Если ты хочешь помочь Алексею,
идем со мной.
Все расскажешь, тебе ничего
не сделают.
-Ну что ты так кричишь?
Теперь ты сам виноват.
Идем.
-Быстрее!
-Что ты здесь делаешь?
-А ведь ты, Коля, был Алешке
другом. -Я и есть ему друг.
-С кем ты связался?
-Оля! -Молчи.
А кто Алешке восемь тысяч
за панагию предлагал?
А кто мне про письмо из Лондона
звонил?
Это же ты, подонок!
-Оля, я все понимаю -
и твой гнев, и все...
Ты мне сейчас не поверишь,
я знаю.
Давайте сделаем так:
сейчас пойдем в милицию
и все объясним, как есть.
И ты, и мы.
Ну! Идем, идем.
-А что, Коля, может быть, и будет
у нас еще все с Алешкой хорошо?
-Все забудется.
-Все у нас теперь пойдет
по-другому.
-Мы просто ошиблись.
Нужно простить.
-Значит, не ты звонил.
Ну и ладно. Ну и хорошо.
-Наташа!
(крик)
-В операционную как пройти?
-Налево по коридору. -Спасибо.
Подожди здесь.
-Здравствуйте. -Здравствуйте.
-Вам незачем туда ходить.
Ребров без сознания,
и Ольга умирает.
Я разговаривала с хирургом.
Я ждала вас.
Девочка осталась. Я возьму
ее себе.
У них нет родственников.
-Хорошо. Если вам нужно будет
что-нибудь, вы мне позвоните.
Я в операционную.
-Не волнуйтесь, сообщим.
Что вам нужно?
-Алексей просил меня,
если вам будет плохо, помочь.
-Он добрый... Он просил...
Это я его посадила.
Я его посадила, слышите?
-Я знаю.
-У меня будет ребенок.
А что я скажу Алешке?
Ведь он считает меня чистой,
непорочной.
Даже пальцем до меня
не дотронулся.
Смешно?
-Не очень.
-А что я скажу в училище?
-Наташа, вы знаете что?
Я помогу вам.
Никто ничего не узнает.
Пошли.
-Правда?
-Правда.
-Вас к телефону.
-Да. -Здравствуй.
Как здоровье? Не слышу.
-Не твое дело.
-Подожди, не вешай трубку.
Ну что, у тебя, кажется,
появились новые товарищи, а?
-Что вам от меня нужно?
-Не реви, дура.
И запомни: одно лишнее слово,
и -... ты понимаешь?
(короткие гудки)
(набирает номер)
-Это вы?
Я вас очень прошу:
приезжайте.
-Макаров. И давно это началось?
-Год назад. Я ходила к нему
на репетиции.
А потом там оказалась
настоящая банда.
-А как же жена Макарова?
-Вера Ивановна...
Они не живут вместе, у Макарова
своя квартира, у нее своя.
Мне было очень плохо.
Вы мне верите? -Да.
-Коля Ребров поехал в экспедицию
за иконами.
А у меня начались летние
каникулы.
И он взял меня с собой.
Там был Алексей.
Ну, мы и подружились.
А потом Макаров сказал:
"Послезавтра погуляешь с Буровым
подольше".
-А вы спросили зачем?
-Спросила.
А он и говорит: "Если будешь
задавать лишние вопросы,
расскажу Бурову,
чем ты занималась все время.
Про ребенка, который будет
неизвестно от кого".
Что еще оставалось?
-Прийти к нам.
-К вам? Как это просто.
-А вы знали, что панагия
у Бурова?
-Макаров мне сказал.
-Значит, Бурову звонил Макаров?
Бурову звонил Макаров?
-Да.
По-моему, это он толкнул Колю
и жену Алеши под самосвал.
Когда это случилось, меня кто-то
позвал по имени.
А сейчас я уверена,
что это был голос Макарова.
А вот это я подняла с асфальта.
Коля взял его в квартире
Макарова.
А еще знаете, что я вспомнила?
Однажды Макаров
при мне разговаривал по телефону.
Он кого-то называл...
Знаете как? "Хозяин".
-Хозяин?
-Да.
-Что вы предлагаете?
-Жена Макарова Вера Ивановна
Зимина работает в музее.
Не исключена возможность, что она
рассказала мужу о панагии Бурова.
Предлагаю задержать обоих.
-Разрешите?
-Пожалуйста.
-Товарищ комиссар, задерживать
или даже вызывать на допрос
ни того, ни другого нельзя.
-Товарищ комиссар, речь идет
о лице,
подозреваемом в убийстве человека
и краже музейных ценностей.
-У вас есть факты?
-Фактов у меня, к сожалению,
нет, но я...
У меня есть... -Сомнения?
-Если хотите, да.
-Николай Николаевич, это впервые
за 20 лет.
-Я учту это, Михаил Аркадьевич.
-Учтите.
-И о чем с тобой говорили
товарищи в мышиных пальто?
-Что знаю, кого знаю.
-Ну а ты?
-Я не дура, понятно,
кое-что выложила.
-Что, например?
-Сказала, что Буров тратил
много денег. -Еще?
-Кстати, ты же сам просил,
чтобы я его почаще выставляла.
Отстань. Пойдем потанцуем.
-Что обо мне спрашивали?
-О тебе? Ничего.
Ну, все.
-Все... Только я тебе не верю.
-Дело твое.
Хочешь - верь, а хочешь - нет.
-О прошлом ни слова.
"Ни слова, о друг мой,
ни вздоха..."
Личность. Богат, озолотит.
-Богат, озолотит? Как ты, что ли?
-Я нищ.
У него два Эрмитажа и три Лувра.
-Ага...
-Я была там. Вы меня простите,
Георгий Кузьмич, я не смогу.
-Ну что ж...
-Да поймите вы меня:
это же шпионство!
И потом, они такая дрянь.
Я не смогу.
-Шпионство? Нет, Наташа,
это не шпионство,
это разведка, этим гордиться
надо.
Впрочем, кто как. -Я боюсь их.
-А они не боятся.
Набили себе карманы деньгами,
жрут и пьют.
И портят жизнь таким девчонкам,
как ты.
Значит, им грабить и убивать
можно,
а нам с ними бороться -
это аморально. Ну-ну!
-Хорошо, Георгий Кузьмич.
-Панагию нужно искать среди твоих
бывших знакомых.
И помни о записке.
(думает про себя) -Кто написал
записку?
И кто же из них "хозяин"?
Как это узнать?
-А ведь мы скучно веселимся,
друзья дорогие.
Может быть, в фанты поиграем?
-О! Отменная идея.
Дайте бумаги, хозяин!
-Сию минуту.
-А я предлагаю - в чепуху.
-Желание дамы - закон.
-Кто же это мог написать?
Кто же мог?
-Не помню.
Очень много народу.
Георгий Кузьмич!
-Наташа, я уже раз сказал,
отказаться - твое право.
Погибла Ольга.
Это на нашей с тобой совести.
-На моей.
(Наташа думает) -"Возмездие
впереди".
Кто же это написал?
Кто?
Простите, а вы верите в то,
что возмездие впереди?
-Отстаньте. Вы мне мешаете.
(Наташа про себя) -А ведь они мне
нравились раньше.
Зачем я сюда пришла?
Я же ничего не могу. Ничего.
Хорошо придумал.
"Возмездие впереди".
-Чего? Хамство какое.
-Глупые люди именуют подобные
квартиры притонами.
Но мы-то с вами знаем,
что современному человеку
необходим интеллектуальный отдых.
Целый день мы отдаем себя
так называемому обществу.
И это, заметьте, за гроши.
Вино? Коньяк?
-Вина немного.
Так неужели же, придя с работы
и сбросив маску
простого человека, мы не можем
хоть на несколько часов
стать самими собой и отдохнуть?
-Да. Я думала об этом.
Но я не могла бы рассказать
такими словами.
-Благодарю вас.
Да, милая Наташа,
возмездие впереди.
Это для того, кто собирается
предать, изменить.
Да! Имеющий уши да услышит.
-Вы, очевидно, философ.
-Да, по убеждению и образу мыслей
я отношу себя к школе киников,
или циников, чтоб вам было
понятнее.
Еще Христос говорил:
"Не собирайте себе сокровищ
на земле".
А разве на небе сокровища
пригодятся?
Вы к чему стремитесь?
-К счастью.
-Это не ответ. Это газета.
-Нет. Я бы хотела жить,
не считая копеек,
и чтобы квартира была большая,
с высоким потолком,
и столовое серебро,
а сервиз непременно Кузнецова
или Гарднера.
-А подсвечники вы любите?
-Очень.
Если бы я могла, в моей квартире
не было бы ни одной электрической
лампочки.
-Свечи - это прошлое.
В этом прошлом не было
субботников, беготни,
ЖЭКов, сокращения штатов.
Так выпьем за это прошлое,
Наташа.
Это залог нашей будущей дружбы.
-Настоящее?
-В этом доме все настоящее:
мебель, люди, чувства.
Дайте мне вашу руку.
Дайте, не бойтесь.
-А я и не боюсь.
-Нам нужно поговорить.
Немедленно.
(звонок) -Да?
-Товарищ полковник,
Георгий Кузьмич, Битник скрылся.
-Как скрылся?
-Вели его наши до выставки,
он вошел туда - и с концами.
-Предупредите Наташу.
Пусть осторожнее будет.
И прикройте место их встречи.
-Товарищ полковник,
а если не удастся получить
панагию, как тогда?
-Не получится - пусть даст знак.
Платком махнет, скажем.
-Так, понял, платок.
-Все!
-Товарищ полковник,
записка по ВЧ из Вологды.
-Черт возьми!
Сергей Иванович!
-Слушаю вас.
-Буров узнал о смерти жены
и уехал из Вологды.
Может появиться в любую минуту.
Имей это в виду. -Вас понял.
-Машину к корпусу Б!
-У меня такое ощущение,
что за нами следят.
Между прочим, я, как зверь,
нутром чую.
-С тех пор как мы выяснили,
что Бурова в тюрьме нет,
у меня такое же ощущение.
-Что будем делать?
-А уж это решать вам.
По уголовной части я вам
не советчик. -Это верно.
-Театр я полюбил в лагерной
самодеятельности.
А мою родную работу
вы сами видели.
Эфес и панагию я вам предоставил
в лучшем виде.
Между прочим, в 20-е годы
за таких, как я,
паханы друг другу горло рвали.
-Вот именно, в 20-е годы.
Инсценировку, которую вы устроили
на квартире Бурова,
милиция тех лет проглотила бы,
не подавившись.
-Ничего, съели и нынешние.
-Послушайте, зачем вы привезли
меня в эту грязь?
-Деревня здесь была,
родился я в ней.
-Ну и что?
-Я в приметы верю.
-Оставим воспоминания.
Я подозреваю Наташу.
Через полчаса я передам ей
коробку с обычным камнем.
Намекну, что это панагия.
Попрошу, чтобы она ее сохранила
до лучших времен.
-Вы следите за ней.
И если что, то...
Понятно?
-Понятно.
-Я передам панагию представителю
фирмы прямо на выставке.
Да, если замечу что-нибудь
подозрительное,
то разыщу в аэропорту.
-Я буду ждать до последней
секунды.
Но если панагию увезу я,
то деньги... -Деньги?
Деньги перешлешь с оказией.
Ты ведь больше не вернешься?
-Да-да, попрощался. Пошли.
-Я узнала, что ты едешь
с театром. -А, да.
К твоей великой радости,
в Англию.
Извини, я тороплюсь.
-Я пришла объявить тебе,
что немедленно иду в дирекцию
театра.
Такую дрянь, как ты,
нельзя выпускать за границу.
-Фу, как пошло.
-Ну а какие же доводы
ты приведешь? -Какие?
Вот, я нашла у тебя в чемодане.
А где твои вещи?
Где книги, картины, иконы,
мебель?
-Не твое дело.
Лазила, подглядывала. Фу!
-Хорошо, я ухожу.
-Вера, объяснимся, прошу тебя.
-Говори.
-Здравствуйте, Дмитрий Петрович!
-Здрасте.
Не здесь же. Поднимемся ко мне.
-Хорошо.
-Третий, третий... -Я - третий.
-Панагия у нее.
Он сел в такси 41-51 ММТ.
Задержите его на первом
же перекрестке.
-Вас понял. Есть.
-Третий, третий. Отвечайте.
-Я - третий. Преследую 41-51.
Остановлю у светофора,
осталось 100 метров.
-Панагии у нее нет.
Держите 41-51 ММТ в поле зрения.
-Вас понял.
-Алеша?
-Ну как ты?
-Товарищ капитан, по-моему,
это Буров.
-Ну что, тебе нечего мне сказать?
-Алеша!
-Оля погибла. И ты знаешь,
кто в этом виноват. -Знаю.
Я прошу тебя уйти.
Ты должен уйти, Алексей.
-Ты знаешь, и я узнаю.
С твоей помощью.
Ну! -Это невозможно.
А теперь уходи.
-Уберите его под любым предлогом.
Он все испортит. -Есть.
-Молодой человек, вы, кажется,
бежали из тюрьмы.
Может, позвать милиционера?
-Зовите. Сейчас ты мне за все
ответишь, гад.
-Спокойно, спокойно,
молодой человек.
Вам, кажется, успели
многое рассказать.
-Ничего, я узнаю все до конца.
-Садись в машину, все расскажу
по дороге.
(визг тормозов)
(звуки погони)
Хотите узнать, как погибла
ваша жена? Сейчас расскажу.
Сиди тихо.
(рев мотора)
-Ну, все.
-Стойте! Стойте!
-Идиотка! Дура проклятая!
Тебе что, жить надоело?
-Я вас очень прошу, у него сердце
больное, помогите нам.
-Да он просто напился.
Езжайте себе, езжайте.
-Этот мерзавец - он его ударил.
Пожалуйста, я вас очень прошу!
-Да врет она все, врет.
Садись в машину и его забирай.
-Потише, вы!
-Смотри у меня,
сволочь...
-Не бойтесь, девушка,
я вам помогу.
(гул двигателей)
(напевает) -Под крылом самолета
о чем-то поет зеленое море тайги.
825, пожалуйста.
-Минуточку.
-Скорее!
-Встать!
Наконец-то я вижу ваше истинное
лицо.
(щебет птиц)
Музыкант в лесу
под деревом наигрывает вальс,
Он наигрывает вальс то ласково,
то страстно.
Что касается меня, то я опять
гляжу на вас,
А вы глядите на него, а он глядит
в пространство.
Третий век играет музыка,
затянулся наш роман.
Он затянулся в узелок,
горит он - не сгорает.
Ну, давайте ж успокоимся,
разойдемся по домам.
Но вы глядите на него,
а музыка играет.