КОСОВО. Как это было (2014 год). Цитаты и фразы из документального фильма

Все фразы и цитаты

Год беспристрастность понимают
как бездушие, а от объективности
не ждут ничего, кроме гари
и крови новых погромов.
-Мы хотим, чтобы вы запомнили лица
людей, чья судьба сейчас в руках
трезвомыслящих и беспристрастных,
тех, для кого вера этих людей -
опасный миф, факт их существования -
досадная математическая погрешность.
-Когда натовские солдаты увозили их
отсюда, никто не мог понять,
что происходит. Мира здесь
не было уже давно.
ПЕСНЯ НА СЕРБСКОМ ЯЗЫКЕ
-7 лет назад, когда мы в Сербии
снимали этот фильм, нельзя было
представить себе, как разовьются
события. Накануне провозглашения
независимости Косово мы лишь хотели
показать обратную сторону этой
независимости, рассказать, какой
ценой, через какие жертвы создавался
косовский прецедент, поставивший
под вопрос всю послевоенную
систему европейской безопасности
и международного права. Россия
годами настаивала на том,
что отторжение части территории
государства с помощью бомбардировок
и резни откроет ящик Пандоры,
что последствия этих действий
непредсказуемы, рано или поздно
запущенная косовская модель
бумерангом вернется своим создателям.
Теперь, когда так вышло, наш фильм -
хорошая возможность сравнить,
как Крым воссоединяется с Россией
с тем, как от Сербии отрывали
Косово. Когда сегодня на Западе
в истерике кричат, что между Крымом
и Косово есть большая разница, они
в чем-то правы. Это разница в тех
способах, которыми пользовалась
Россия, опираясь на косовский
прецедент, с теми, что использовал
Запад, создавая этот прецедент.
-Смотрите, эти кадры мир не видел,
вернее, их миру не показывали.
Слишком неприглядная картина
для начала 21-го века. Это передача
останков убитых сербов, найденных
в разных частях сербского края
Косово, их семьям, до этого момента
считавшим своих родных пропавшими
без вести.
-У моего брата был такой характер,
что он не захотел уходить с нашими
войсками. Сказал, что он свой среди
своих. Он верил, что немецкий
контингент, который пришел, сможет
обеспечить порядок. Он не участвовал
ни в какой войне и поэтому считал,
что с ним ничего не случится.
-В этих закрытых гробах люди,
летом 99-го доверившие свои жизни
силе, пришедшей наводить порядок.
Эта сила обещала мир, ценности
цивилизации, защиту, а в итоге
щедро наделила этим только тех,
кому нужно было совершенно другое.
На планомерное уничтожение остальных
эта сила смотрела и продолжает
смотреть сквозь пальцы. Тысячи
несчастных, запертых в своих
анклавах по всему краю, по сей день
воспринимаются силой как досадная
преграда, годами путающаяся в ногах
на пути к подлинному величию.
Все, что вы видите, все, что вам
предстоит увидеть, - прямое следствие
попытки ведущих западных держав
во главе с США самостоятельно решить
конфликт, которому больше лет,
чем самим США. Весной 1999-го года
под предлогом спасения албанского
меньшинства от сербских репрессий
страны НАТО вмешались во внутренние
дела сербского государства.
Косово и Метохия - эти южные
провинции для Сербии нечто
неизмеримо большее,
чем 15% территории. Здесь источник
сербской государственности,
религиозности и культуры.
Эта земля сделала и продолжает делать
сербов сербами независимо от того,
сколько их там еще осталось.
Даже во времена завоевания более
страшного, чем нынешнее, во времена,
когда на место изгнанных,
уничтоженных православных сербов
стали селиться те, кто считает эту
территорию безраздельно своей, даже
тогда эта земля оставалась старой
Сербией. Сегодня Косово - это
240 тысяч сербских беженцев,
которые не могут вернуться в свои
дома, а право Сербии на эту свою
землю поставлено под сомнение.
Сегодня здесь, в Косово, размещена
самая крупная военная база США
в Европе, а местные албанцы
выбирают для края свое новое,
не такое славянское название.
-Эта страшная битва произошла
28 июня 1389 года на Косовом поле.
От ее исхода зависела судьба всей
Европы. Воины во главе с сербским
князем Лазарем предприняли отчаянную
попытку остановить продвижение
вглубь континента силы, до этого
момента не знавшей поражений. Тогда
это была турецкая Османская империя.
Победа не досталась никому.
Турки отошли, но вернувшись, уже
не встретили сопротивления.
В этой битве погибло и все сербское
войско, и само государство.
Для Европы это обернулось янычарами
под стенами Вены, для христианства
стало шагом к падению
Константинополя, для сербов - началом
пяти страшных веков османского ига
и символом готовности народа
к самопожертвованию.
-У Европы нет никакой христианской
солидарности. С другой стороны, никто
почти не говорит, что в Косово
и Метохии идет проникновение
радикального ислама,
политического ислама, который
в Косово и Метохию идет из Албании,
через Боснию и Герцеговину, идет
дальше в Европу.
ПОЮТ СТРОЕВУЮ ПЕСНЮ
-Косово покажет, есть будущее
у сербского народа или это конец
истории. Мы защищаем свою жизнь,
а не политический строй.
Мы жизнь свою защищаем.
-Впервые Нинослав Ранжелкович попал
в Косово в ноябре 1998-го
на арендованной машине. С этого
момента край стал для него жизнью.
Профессор философии, теолог, он
представить себе не мог, что обычная
попытка сопоставить то, что ему
рассказывают, с тем, что есть
на самом деле, столь круто
все изменит.
Благополучный обладатель
американского паспорта, уехавший
из Югославии в середине 1980-х, он
неожиданно для всех забросит науку,
карьеру, жену и Америку, где все это
было. Ему скоро 50, при этом он
выглядит на 35. С горькой усмешкой
говорит, что старит только мгновенный
страх. Ежедневный кошмар, растянутый
скоро на 9 лет, постепенно
превращается в один день, невероятно
длинный день, снятый им на пленку
с американской дотошностью. Все эти
годы Нинослав снимал кино.
Голод, холод, страх, отчаяние,
беспомощность, но не абстрактно,
а в каждом случае с датой и местом.
Свои фильмы он называет
свидетельскими показаниями.
Для Запада - это свидетельство того,
во что превращается жизнь каждого
человека в результате войны
за права человека вообще,
для Белграда - напоминание о том,
что за статистикой изгнанных,
похищенных и униженных стоят судьбы
все еще живых людей.
-Потому что мы... не готовили
достаточно людей. Люди там кажутся
ничего. Я не могу сказать это
по-русски... Понимаешь?
-Эта игрушка - последнее,
что осталось у нас от нашей Милицы.
Положи ее там.
-Обычно маленькая Милица ложилась
спать раньше.
Но в тот вечер 17 апреля она
заигралась со старшим братом.
Уже к половине десятого трехлетний
ребенок начал кукситься, тереть
глаза и звать маму. Пока женщина
стелила малышке постель, отец взял
ребенка на руки и отнес перед сном
в ванную, на горшок. Поцеловав дочь,
он вышел и прикрыл за собой дверь.
-Я увидел: все было разбито. Она
лежала в луже крови. Я взял ее
на руки и уже тогда сказал: "Все, мы
потеряли нашу маленькую Милицу".
-Бомба разорвалась на уровне второго
этажа. Это была даже не сама бомба,
а одна из ее смертоносных кассет.
Разорвись она на секунду раньше
или на полметра дальше, сотни мелких
осколков приняла бы на себя стена.
Однако взрыв был ровно напротив
форточки, и куски искореженного
металла, прошив крошечное окошко,
не оставили ребенку никаких шансов.
В этой невероятной точности было
что-то сверхъестественное.
-В тот вечер, когда это случилось,
сказал себе: если моя крошка - жертва
Богу за то, чтобы все это скорей
кончилось, то пусть лучше это будет
так, иначе как можно с этим жить?
-Бомбардировка Югославии началась
в последнюю неделю марта 1999 года
и с этого момента шла по нарастающей.
Для маленькой Батаницы, пригорода
Белграда, это был уже 20-й день
бомбежки. Из 78 дней бомбардировки
этот поселок утюжили 77. Цель -
расположенный неподалеку военный
аэродром. В первые дни войны жители
крупных городов во время налетов
спускались в бомбоубежища.
Но потом привыкли и перестали.
Однако в маленьком домике Ракичей
в Батанице никакого убежища не было.
-Мы на Западе слывем мстительными.
Они говорят, что мы, сербы, дикари.
А я и правда мог бы...
Ну, мог бы удавить и Блэра,
и Клинтона, и Кука, и всех как их
там. Я мог бы это сделать
без зазрения совести.
Разве это люди? Как это все можно
было здесь натворить, а потом назвать
все это случайностью?
А, случайность.
Не может быть случайным то,
что ты делаешь намеренно.
-К моменту окончания бомбардировок
в списке таких же случайностей
окажутся жилые кварталы в городе Ниш
и городке Алексинас на юге Сербии.
Под бомбы попадут колонна албанских
беженцев...
...пассажирский поезд...
...рейсовый автобус с сербами...
...сотрудники китайского посольства
в столице, журналисты вечерних
новостей в белградском телецентре.
Среди разбомбленных объектов
будут больницы, роддома и школы.
Поток албанских беженцев из Косово,
ради спасения которых от сербской
свирепости Запад формально и начал
весь этот кошмар, будет исчисляться
сотнями тысяч человек. И люди побегут
не от слепой мстительности сербов,
а от тех же натовских бомб.
-Мы не какая-то сила, которую им
было надо сломить.
Им важно было придти на Балканы,
и они пришли. А сейчас они дорого бы
дали, чтобы избавиться от проблемы
Косово. Она им больше уже не нужна.
Не можешь ты жить с двумя правдами.
Не можешь все время говорить одно,
а делать другое. Разве не так?
Главное сейчас - чтобы они решили
наконец все свои проблемы.
Чтобы моя Анджела и такие, как она,
больше этого не видели.
Много они нам зла сделали, правда,
малышка?
-Она появилась в апреле, ровно
через год.
Малышку назвали Анджелой, ангелом,
милосердным ангелом, самим фактом
своего рождения спасшим от безумия
целую семью. Милосердный ангел.
"Милосердный ангел" - кодовое
название небесной составляющей
карательной операции НАТО
в Югославии. На борту американского
самолета-невидимки "Ф-117", сбитого
в небе над Белградом на третий день
их милосердия, было написано нечто
злое. Пилот оказался менее
изобретательным, чем те, чьи приказы
он летел исполнять, чего не скажешь
о наземной обслуге. В пасхальную
апрельскую ночь на обшивке бомб
и ракет, закрепленных под крыльями
"милосердных ангелов", летевших
на Белград, красовалась надпись
"Счастливой Пасхи".
-Только милосердия и ангела я
во время войны не видел.
Если назвать бомбардировщики
и истребители ангелами, тогда
не знаю, каким именем назвать Бога.
-Мало кто из этих с увлечением
что-то мастерящих юных белградцев
знает, почему их наставник одноглаз.
Недавно в белградском авиамодельном
клубе появился огромный человек,
говорящий по-сербски со странным
акцентом. Романтичная черная повязка
на его лице лишь добавляла
авторитета у подростков, а он с такой
любовью стал обучать детей
замысловатому ремеслу, что ему
не стали задавать лишних вопросов.
-Я скоро уеду в Косово. Если останусь
жив, может, еще встретимся.
Поговорим.
-Звук, ставший фоном для этих слов, -
сирена, предупреждающая о начале
бомбардировки. Разбомбленный
Белград, весна 1999-го.
Альберт Андиев, тогда 29-летний
осетин из Владикавказа, впервые
оказался в Косово в начале апреля
в качестве снайпера, бойца сербской
военной полиции. 5 мая албанская пуля
попала ему в голову, прошла навылет,
забрав с собой его правый глаз.
После таких ранений шансов выжить
почти нет, однако уже в конце мая
Альберт сбежал из белградского
военного госпиталя в Косово
на фронт, сбежал, чтобы разделить
с сербами горечь их поражений.
-Было много бесед с людьми, которые
меня спрашивали:
"Это же не твоя родина.
Почему ты приехал сюда,
чтобы воевать за нас?"
Я говорил: "Я не воевал за вас.
Я воевал за себя". Для меня понятие
справедливость много значит.
-Та весна в Югославии, особенно
в Белграде, всем запомнится надолго,
запомнится как то, что в то время
казалось совершенно невероятным,
невозможным. Это ощущали все:
эвакуация, бомбардировка,
бомбоубежища. Все это для молоденьких
русских женщин той весной, вывозящих
из-под бомб своих полурусских,
полусербских детей, было дурным сном,
страшным воспоминанием о том,
чего они помнить не могли.
-Я не могла представить, что такое
может случиться. Только сейчас
у меня в душе, когда люди после войны
поднимали рюмки и пили за мир,
чтобы не было войны, только сейчас
понимаю, что это значит.
-Старики. Они, пожалуй, единственные
в том военном Белграде, кто с ужасом
понимал, что творится. Это для нас
происходящее той весной было
началом, для них это было
продолжением.
-6 апреля 1941 года, в Вербное
воскресенье, в соответствии
с приказом Гитлера немецкая авиация
начинает ковровые бомбардировки
Белграда. Операция носит кодовое
название "Кара". Незадолго до этого
Белград был объявлен открытым
городом. В нем не было югославских
войск. На беззащитный город было
сброшено 360 тонн бомб, разрушено
682 здания, погибли 2270 человек.
16 апреля 1944 года, на Пасху,
в полдень белградцы, заслышав гул
самолетов, высыпали из храмов
встречать авиацию союзников.
К этому моменту в городе почти
не осталось немецких войск.
В тот день Белград бомбили
в несколько заходов
около 600 американских и британских
самолетов. Количество погибших -
около 2000, ранено свыше тысячи
горожан. Потери среди немцев
не превысили 200 человек.
24 марта 1999 года авиация НАТО
наносит первый ракетно-бомбовый удар
по территории Югославии. За время
бомбежек на страну обрушилось
22 тысячи тонн взрывчатки. Точные
цифры потерь среди гражданского
населения до сих пор неизвестны.
Наиболее вероятная цифра - 2,5 тысячи
погибших, среди которых 90 детей.
-Мне кажется, что если нам надо
понять проблему Косово и Метохии,
надо иметь в виду, что последние
20 лет в этом развитии Югославии
идет политика реваншизма, сербами
прежде всего, исторического
реваншизма. Это карта оккупации
Балкан и разделения Югославии.
Большинство - это означает нацистское
государство Хорватия. Север
сегодняшней Сербии взяли венгры
и немцы. Косово вошло в фашистскую
великую Албанию. От всего
этого большого югославского простора
осталась только бедная
Сербия под немецкой оккупацией.
Боюсь, что планы сегодняшние
НАТО и Запада идут к этому.
-Знаю, что многие считают меня
виновной в этих бомбардировках.
Но я лишь одна из ученых, от которых
на самом деле очень мало
что зависит.
-Хелена Ранта, финский
эксперт-патологоанатом. Вышло так,
что редкий рассказ о начале
бомбардировок Югославии обходится
без упоминания ее фамилии. Все уже
было готово к войне. Западу нужен
был только повод. Его искали и нашли
в Косово, в селе Рачак. Здесь,
на окраине населенной албанцами
деревни, найдены трупы, которые
глава миссии ОБСЕ в крае, американец
Уокер сразу назвал бесспорным
свидетельством сербского геноцида.
Группе ученых под руководством
Хелены Ранты предстояло либо
подтвердить, либо опровергнуть
выводы американца.
-Это, конечно, мои личные ощущения,
но кажется, мистер Уокер был
расстроен результатами наших
исследований. Я растерялась и не была
готова ему ответить.
-Попытки Белграда доказать,
что на окраине села шел бой,
что среди 45 погибших в основном
переодетые боевики, тогда оказались
тщетными. Цивилизованное
человечество, возмущенное резней,
не видело или не хотело видеть
этих кадров...
...этих траншей, этих
боеприпасов и гранат...
...бланков с приказами
террористов...
...фотографий боевиков
в военной форме.
Зато все знали, как выглядят десятки
окоченевших тел, снесенных
в деревенскую мечеть для удобства
съемки.
-Эти тела принадлежали и боевикам,
и сербским солдатам, и жителям
деревни. Это заключение, которое вы
видите, до сих пор
не было опубликовано.
О его содержании мало кто знает.
А теперь я готова публично говорить
о результатах этого исследования.
-Однако выводы экспертов никого тогда
уже не волновали, впрочем, как и все
Косово в целом. Ведь сербы уже
согласились вывести из края
свои войска, согласились с тем,
чтобы в Косово вошли международные
силы. Но задача была другой. В тот
момент, когда Белград не разрешил
НАТО свободно передвигаться по всей
территории страны, сербам припомнили
Рачак. Слова, сказанные там
господином Уокером, стали приговором
целому народу. Те, кто отдавал приказ
о начале войны, прекрасно знали,
что в течение года перед бомбежками
в мятежной сербской провинции
совершено больше тысячи терактов.
Погибли, были ранены сотни
полицейских, мирных жителей края
разных национальностей. Знали
на Западе о том, сколько людей
исчезло за тот же период. Боевиками
было похищено около 300 человек. Все
это знали, но продолжали называть
бандитов повстанцами, борцами
за освобождение Косово.
Мало кто видел эти кадры, снятые
Нинославом в крае в тот страшный год.
-Кто-нибудь видит, как живет сербский
народ в Косово? Кто не верит,
пусть придет сюда и увидит.
Ой, люди...
-Камера Нинослава тогда снимала
сербов, людей, чьи родственники
в тот год исчезали по дороге
на почту, в поле, на окраине села.
Возможно, некоторые из них позже
найдены здесь, в этих печах
для обжига в деревне Клечка.
Ведь остатки сербов, извлеченные
из импровизированного крематория,
тогда опознать не удалось.
Таким было Косово накануне войны,
которую в НАТО назвали операцией
по принуждению сербов к миру.
Колонны из десятков тысяч сербов
покидали край вслед за войсками,
оставляя за собой занимающиеся
пламенем деревни. Три месяца
нескончаемых бомбардировок вынудили
Белград отступить. Армия покидала
Косово, вверяя судьбу края
миротворцам. Альберт уходил
из Косово среди последних. После
подписания 10 июня 1999 года
мирного соглашения между Югославией
и НАТО его подразделение
прикрывало отход основных сил
армии и полиции.
Только за первые 3 месяца
международного военного присутствия
в крае сожжено или разрушено около
50 тысяч домов, свыше 80 монастырей
и церквей, убито более 700
беззащитных людей. Только теперь
эта трагедия была для Альберта его
трагедией. У него здесь родился сын,
которого назвали Лазарем в честь
сербского князя, 600 лет назад
казненного турками здесь,
на Косовом поле.
-Я здесь защищал мою родину.
Свою родину не защищаешь на воротах
своего дома? Ты должен попытаться
остановить войну перед этим. Всем
известно, кто разжег эти войны...
...на территории бывшей Югославии.
-Божидар Делич, самый молодой генерал
сербской армии. Правда,
уже в отставке. Был уволен со службы,
когда новые либеральные власти
страны отряхивали с ног прах режима
Милошевича, в результате чего
армия лишилась всего высшего
командного состава.
-Вот мое Косово. Вы себе не можете
представить, как мне было тяжело,
ведь мои войска были полностью
готовы к бою. Я же родился в Косово,
здесь, в окрестностях Джаковицы.
Здесь жили мои предки, родители. Все
они, когда принял решение о выводе
войск, должны были покинуть свои дома
и оставить все, стать беженцами.
-В 1998-м и 1999-м годах тогда ее
полковник Делич командовал сербскими
войсками в Косово, прикрывающими
самый опасный участок границы
с Албанией. Как происходило
формирование армии освобождения
Косово, откуда появлялось оружие
и кто инструктировал боевиков,
вся эта информация содержалась
в документах, отправленных Деличем
в Гаагский трибунал по бывшей
Югославии еще в 2000 году.
По словам генерала, задолго до начала
бомбардировок был момент,
когда Косово полностью контролировали
власти. Тут Запад впервые пригрозил
бомбами, заставив сербов отвести
войска. За соблюдением перемирия
должны были следить наблюдатели
из ОБСЕ.
-Мы должны были соблюдать это
соглашение, и мы отвели армию
и полицию. В это время террористы
свободно возвращались, откапывали
оружие, создавали новые
подразделения, которые занимали
оставленные нашей армией позиции.
При этом международные наблюдатели,
которые должны были все это видеть
и остановить, они же отвечали
за эти территории, они ничего
не сделали и не выполнили
свои функции.
-Но и это еще не все.
Среди документов, представленных
генералом суду в Гааге, была эта
видеозапись. Косово, сентябрь
1998-го. В кадре британский лорд
Пэдди Эшдаун, член палаты лордов,
в дальнейшем - глава международной
администрации ООН в Боснии
и Герцеговине, обвиненный боснийской
прессой в сотрудничестве с британской
внешней разведкой. Тогда, ранней
осенью 1998-го, лорд в качестве
специального представителя
британского премьера Тони Блэра
инспектировал мирные албанские села.
-Это можно использовать прямо сейчас.
Лично передам ваши пожелания
премьер-министру Блэру.
-Спасибо большое.
-Не за что. Удачи вам.
-Гаагское правосудие тогда не нашло
ничего предосудительного в действиях
лорда. Пожелания удачи, обещание
содействия вооруженным боевикам
на территории чужого государства,
видимо, восприняли как присущую
британцам вежливость. Все отметили
умелое обращение лорда с оружием.
-Албанцы знали, что там никто сербов
защищать не будет. Они были уверены,
что их никто не остановит.
И я бы был уверен, если б я был
албанцем, что там меня никто
не остановит, потому что в конечном
итоге я же знаю, что весь этот цирк
был ради меня...
...нападение НАТО на Югославию
и так далее. Его устроили ради меня.
-Демонстранты протестуют. С этих слов
албанская журналистка собирается
начать репортаж о событиях в Косово,
которые даже западная пресса иначе
как погромом не называет.
Смотрите, это уже не кинохроника,
этоЬЬИвек.
Вглядитесь, кого здесь называют
демонстрантами и что называется
протестом.
Обратите внимание на их упорство
и целеустремленность.
Они готовы даже рисковать.
Толпа ликует, приветствуя героев.
Их здесь много, очень много,
несколько тысяч. Многие пришли
с детьми. Еще бы, не каждый день
такое увидишь. В последний раз
так развлекались летом 1999-го.
Тогда это затянулось почти на год.
Зато в марте 2004-го
уложились в два дня.
За пять лет, прошедших с момента
появления на святой косовской земле
международных сил до последнего
погрома, из 1500 косовских
храмов и монастырей албанцами было
разрушено 130. 130 за пять лет.
А за два дня погромов в марте 2004-го
больше 30-ти.
-Эти фрагменты, которые я держу...
У меня руки дрожат.
Это погибшие фрески 1315 года.
-Уже на следующий день на Западе
будут говорить об экстремистах,
о погромщиках. Однако за участие
в событиях 17 марта из 50 000
погромщиков под суд попали лишь трое.
Наказание - штраф за хулиганство,
200 евро. Вот что такое Косово
сегодня.
-Сначала ударили ногой в грудь.
Вытерпела и устояла на ногах.
Затем ударили кулаком по губам.
Разбили рот и выбили два зуба.
И потом добавили кулаком
в левый глаз.
-Я выбежала на улицу,
и кто-то ударил меня в спину.
Не знаю, кто и чем, но там
у меня болит больше всего.
Я прикинулась мертвой,
чтобы они меня не добили.
-Мы бы могли с ними жить,
но они с нами не могут.
Мы бы могли, верьте мне. Я и сейчас
не испытываю к ним ненависти.
-Сегодня сестра Марина - старейшая
из семи монахинь косовского
женского монастыря Девич,
основанного в 15-м веке.
-Как мне было плохо, когда увидела,
что все снова разрушено
и нет больше ничего. Ой, плохо мне
было. Вот хожу и рыдаю,
а что мне еще остается?
-Ей за 80. Впервые она увидела
эти древние стены еще девочкой
сразу после войны.
В апреле 1941-го немцы оккупировали
Югославию. Вместо сегодняшних
пяти зон ответственности тогда
контроль над Косово был разделен
между Германией и Италией.
При их попустительстве было создано
первое албанское правительство края.
Как следствие началось истребление
сербов, и уже в октябре
монастырь выглядел так.
В марте 2004-го, кроме сестры Марины,
в монастыре жили еще две монахини,
которые помнили свою обитель
в руинах. В течение всей своей жизни
они буквально по камням
восстанавливали ее стены.
18 марта 2004 года в полдень албанцы
попытались ворваться в монастырь.
Французские солдаты, размещенные
здесь для охраны, тогда предпочли
не связываться. Вместо того чтобы
защитить обитель вместе с монахинями,
они поступили проще:
забрали женщин и ушли сами.
Их выводили вот отсюда. Тогда здесь
еще были монашеские кельи,
здесь жили сестры. Ничего
не понимающие испуганные женщины
пытались сопротивляться. Сейчас
они говорят, если бы знали,
что здесь произойдет в течение
ближайшего получаса, то не дали бы
солдатам увести себя.
Однако французы подогнали
на эту площадь большой военный
грузовик, крытый тентом,
и буквально начали забрасывать
монахинь в кузов этого грузовика.
-Тогда одна сестра, самая старая
из нас, села на землю и сказала,
что не сдвинется с места, но они
подняли ее и затащили в машину.
-Я только зашла в комнату,
хотела отдохнуть и согреться,
как вдруг вбежал солдат.
Часовой французский.
Схватил меня за руку и начал кричать:
"Албанцы!" И тащит меня за руку.
Он нас повел, дал немного воды,
чтобы попили. Когда он собрался
нас уводить, албанцы начали стрелять
из-за реки. Я испугалась и присела.
И он мне шапку железную на голову
напялил. Я села на землю от страха,
а так страшно, что стрельбу
из-за реки еле слышала.
-Нинослав тогда, через неделю после
погрома, снимал возвращение сестер
Девича на руины своей обители.
Эту историю сербские монахи,
жившие на руинах своих монастырей
по всему Косово, рассказывали
как легенду. В горах еще стреляли.
Смотрите, вооруженные до зубов
американские спецназовцы и женщины,
из которых двоим за 80.
Они вернулись сюда с палаткой,
чтобы начинать все заново.
Правда, старшие так и не смогли
пережить увиденного.
В течение года обе упокоились здесь,
на монастырском кладбище.
Для них круг замкнулся, ведь тогда
в марте у них на глазах догорали
60 лет их жизни.
Спустя два дня на руинах монастыря
я разговаривал с французским
офицером, который к этому моменту
успел сюда вернуться.
По его словам, толпа албанцев
примерно в 2 000 человек
поднималась сюда, к монастырским
воротам по этой горной дороге
с песнями. Неожиданно взглянув на то,
что осталось от обители, он сказал:
"Все здесь дикари". Я переспросил
его: "Кто все?" Он сказал,
что все: и те, кто все это устроил,
и монахини, которые не хотели
эвакуироваться.
Что это за люди такие, которых
даже спасать надо насильно?
-Монахи, когда приходят в монастырь,
хотят умереть в нем. Хотят,
чтобы их могилы были в его стенах.
Разве можем мы сначала прикладываться
к святыням, а потом, чуть что,
повернуться к ним спиной
и куда-то бежать?
-Тогда денег, собранных патриархией,
хватило лишь на то, чтобы
восстановить сестринский корпус
и покрыть церковь. Колоколов нет,
своими руками удалось частично
очистить копоть внутри храма.
В огне каким-то чудом сохранились
остатки фресок, написанных
600 лет назад.
В темноте обугленных монастырских
помещений по сей день находят
свидетельства звериной ненависти
нападавших.
-Это издевательство.
Подумайте, ведь они глумились
над святыней.
Всякий человек должен иметь уважение
к божественному.
Хотя бы он и считал это ошибочным.
Но даже если нет к этому уважения,
так хотя бы из безразличия
это не трогают.
Не разрушаем, даже если
верим по-другому.
А вот это свидетельство того,
что в тех, кто это сделал,
нет ничего человеческого.
-Но меня здесь не было в 2004 году.
Тогда ведь ситуация
везде ухудшалась очень быстро.
А здесь... угроза не была
такой ощутимой.
Это стало неожиданностью.
Речь идет о движении неуправляемой
толпы. Люди пришли, их было
очень много, больше трех тысяч.
Тогда просто сработал инстинкт толпы.
Но сейчас мы констатируем в ходе
общения с местным населением,
что сегодня они не готовы
начать все это заново.
-Сейчас среди тех, кто охраняет
обитель, действительно нет никого
из участников мартовской трагедии.
Сербского солдата не знают,
а те, кто их должен иструктировать,
вряд ли расскажут французским
новобранцам о том, как бесновалась
толпа у полыхающего храма
той весной, как на этом дворе
в течение трех дней на глазах
перепуганных монахинь избивали
монастырского священника
в июне 1999-го. Никто не покажет им
и это старое фото.
Под ним подпись: "Албанский солдат
из дивизии СС убивает монастырского
священника. Девич, осень 1941-го".
-Данные о том, что творилось в Косове
в начале прошлого века, отрывочные.
Во время Первой мировой войны
албанскими националистами
убиты 22 сербских священника.
А за четыре года фашистской
оккупации - 24 священослужителя.
Разграблено, сожжено и разрушено
26 храмов и монастырей. "Необходимо
приложить усилия к тому, чтобы
всех сербов-старожилов из Косово
выгнать, отправить в концлагеря
в Албании, а сербов-переселенцев
убивать", - директива
премьер-министра нацистской Великой
Албании Мустафы Кроя, июнь 1942-го.
За время оккупации края
погибло около 15 000 сербов
и около 100 000 изгнано.
-Это государство Албания,
а это их претензия на создание
Великой Албании. Это совсем ясно.
Это большая часть Черногории,
огромная часть Сербии - не только
Косово, но и окольные районы,
больше чем половина Македонии
и большая часть Греции.
Это очень опасный проект. И те, кто
сегодня поддерживает этот проект,
в будущем будут иметь огромную
ответственность за глубокую
дестабилизацию Балкан.
-Сербы - очень страшные люди.
-Значит, поэтому вы не можете
быть вместе, потому что
сербы ужасные.
Албанцы - просто жертвы
особенного незнания.
Они думают, что их интересы
самые главные.
-Нинослав общается с албанскими
детьми на руинах монастырских
построек, сожженных их родителями
в марте 2004-го. Теперь они пасут
здесь своих коров. Нинослав для них
американец. С ним они могут быть
откровенными.
Тем временем заглянем внутрь
сгоревшего монастырского корпуса.
Вот на копоти стен автографы тех, кто
буквально приложил ко всему этому
руку. Среди них немало
и детских ладошек.
А вот и цель, ради чего все это
делалось. "Великая Албания" -
гвоздем по обгоревшей штукатурке.
Пока французский офицер увлеченно
рассказывал о перспективах
интернационального Косово,
старший из собравшихся пастушков,
глядя вслед уходящей монахини,
по-своему подвел черту
под этой темой.
ГОВОРЯТ ПО-АЛБАНСКИ
-Если бы спрашивать албанца,
как мы... имели ситуацию молодого
албанца: "Что будет, если Сербия
вернется"... Если ответ на этот
вопрос будет так...
...тогда подумай о будущем.
Если молодой албанец сейчас
так думает.
-К началу Второй мировой войны
сербы уже составляли не более
половины населения Косово, а за годы
оккупации их численность сократилась
в два раза. Давление на них
не прекращалось и после победы.
Власти запрещали изгнанным сербам
возвращаться в Косово.
В итоге к концу 1980-х сербы
составляли лишь 10 процентов.
Сегодня после ввода в край
международных сил сербы и черногорцы,
загнанные в анклавы, это не более
пяти процентов от населения края,
и их количество неуклонно
сокращается.
-Что важно? Это структура, которая
была создана во время Второй мировой
войны. Это велико-албанская
структура. Она почти продолжала жить,
но в рамках нового коммунистического
порядка. Они вошли в бывшие агенты
немецкие или фашистские. Просто
вошли в структуру новой власти
и продолжали проект Великой Албании.
-Сербские анклавы в Косово -
гетто в центре Европы вЬЬИвеке,
территории, живущие от погрома
до погрома. Многие села тонут
в мусоре, просто потому что
его некуда вывозить.
Зато здесь нет колючей проволоки
и блок-постов, нет даже красной
черты, все политкорректно. Границы
анклавов очерчены только страхом
тех, кто в них существует,
ненавистью тех, кто их создавал,
и страшным опытом людей, которые
рискнули их пересечь и не вернулись
обратно.
-Надо молчать. Помолчать немножко
и отдохнуть. Хорошо молчать.
Хорошо.
-Что такое жизнь в гетто, Митра знает
лучше многих. Профессор русского
языка Митра еще в 1996-м переселилась
в Косово из лагеря сербских беженцев
на севере страны. Ее бег начинался
в 1992-м в горящем Сараево,
в Боснии. Верующая женщина, спасаясь
от бесконечной войны и ненависти,
стремилась оказаться поближе
к косовским святыням.
Она поселилась в Приштине, городе,
в котором на тот момент жило
40 000 сербов. В 1999-м их было
уже 400, в 2003 - 200.
18 марта 2004-го в самый разгар
погромов был момент,
когда в городе из сербов
она осталась одна.
-Я боролась. Когда была слабее,
я тогда боролась.
А албанцы ведут себя по-другому.
Когда они сильнее, они уничтожают
до последнего. А когда они чувствуют
себя слабыми, они...
...именно слабые.
-В тот день Митру спасли.
Спасли одной из последних -
вывезли из города спустя почти
сутки после начала погромов.
Сейчас она живет в самом крупном
из сербских анклавов - в Косовской
Митровице, в городе, разделенном
на две части: северную сербскую
и южную албанскую. Здесь, по этой
реке, проходит ощутимая граница
между чем-то большим, чем просто
два неужившихся вместе народа.
Здесь, на этом мосту, с пафосом
названном миротворцами
Мостом дружбы, граница между мирами.
И тот мир, где возможно все то,
о чем мы рассказываем, начинается
на южном берегу реки. Туда хотя бы
раз в неделю, рискуя жизнью,
отправляется 55-летняя учительница
русского Митра Рерич.
-Всегда Бог помогает мне
почувствовать опасность.
Знаете...
После семи лет...
Человек чувствует, как собака,
опасность заранее.
-Вот уже несколько лет Митра обходит
или при возможности объезжает то,
что осталось от сербских кладбищ
в Косово в тех местах,
где сербов больше нет. Она упорствует
в том, что риск оправдан: народ жив,
пока ухаживает за своими могилами.
Скрываясь за поваленными надгробиями
от ветра и чужих глаз,
она воскуривает ладан. Затем,
идя от одной разоренной могилы
к другой, скрупулезно переписывает
в тетрадь имена тех, кто, по ее
словам, был обречен умереть дважды.
Первый раз - когда умер, второй -
когда попытались уничтожить
память о том, что он когда-то жил.
-С 1999-го, сразу после прихода
так называемых международных сил,
албанцы параллельно с убийствами
и выгоном сербов
стали уничтожать кладбище.
НАПЕВАЕТ ПО-СЕРБСКИ
-Что в кастрюле? Да ничего, вода.
Ничего у нас нет. Мне 84 года.
Душка я. Душка Перич.
Мучаемся мы здесь. Греемся,
если дают дерево.
Все тогда сбежали,
а я, старая, осталась.
Я жила выше других, в стороне
от села, и видела, как горят
дома моих детей. Там теперь
нет ни одного дома, все сгорели.
У меня нет ни одного динара хлеба
купить. Я бы сегодня уехала -
не с чем.
-Край. Здесь на небольшом клочке
огороженной территории бывшей овощной
базы неподалеку от Приштины
он обретает свои реальные очертания.
Это лагерь беженцев.
Здесь, в нескольких километрах
от своих пепелищ, выживают те,
чьи анклавы не пережили последних
погромов. Тем, кто оказался здесь,
бежать было некуда, поэтому люди,
живущие в железных контейнерах
за колючей проволокой, сами себя
называют консервами, то есть
тем, со съедением чего
можно еще подождать.
-Эти анклавы, находящиеся
в полном албанском окружении,
в случае новой резни окажутся
в большой опасности.
Судя по тому, как развивались события
во время погромов 17 марта 2004 года,
международные силы и в этом случае
не окажут сербским анклавам
никакой реальной помощи. Эти люди
будут обречены пропасть.
Попросту они будут уничтожены.
-Они нас побьют и так и так,
если не убежим. Но у человека же
должен быть свой дом.
Сколько можно бежать? А значит,
я обречена быть жертвой, не только я,
но и все остальные здесь.
Это необходимо этому миру, этой
демократии, сегодняшней культуре.
Я сама родом из Косово. Первый раз
меня выгнали отсюда, когда мне было
12 лет.
Тогда албанцы травили нас собаками
и закидали камнями.
И это наилучшие времена Тито.
Окончила школу я уже в Боснии.
Там же стала работать учительницей.
Работала, создавала, но и там все
отняли наши великодушные злодеи.
Потом снова вернулась сюда в Приштину
на свое родное место. Здесь у меня
отобрали все окончательно,
остался только ключ.
Насколько еще хватит великодушия
Запада? Будут ли они так добры,
чтобы прекратить отнимать жизнь
у людей? Я думаю, вряд ли.
-Люди, запертые в этих железных
будках, полностью зависимы.
Их не надо даже убивать. Достаточно
отключить свет, или не привезти воду,
или просто забыть о них, не давать
им еды. Работы здесь нет, врачей нет.
Жизнь поддерживается только
воспоминаниями о несуществующем доме,
о возвращении в который
даже подумать страшно.
-Все, что здесь происходит,
все политики знали, и Запад знал.
И разве я должна все это
рассказывать? Пора уже вам
начать говорить об этом, потому что
все, что переживаем мы сейчас,
все это приготовлено и для вас.
-Монахи написали икону Милице.
Люди спрашивают, когда ее имя
внесут в церковный календарь.
Многие хотят, чтобы она стала
их небесной заступницей.
-С момента окончания бомбардировок
минуло 15 лет. В 2008-м
Косово провозгласило независимость.
На данный момент ее признали
свыше ста государств. В 2010-м
международный суд в Гааге
легализовал косовскую независимость,
а вместе с ней все преступления
и жертвы, положенные в ее основание.
Так и не расследованной осталась
история исчезновения сотен косовских
сербов. Нет результатов и в деле
о торговле их органами. НАТО
не только не признает своей
ответственности за гибель
тысяч мирных граждан в Сербии,
но и ведет активную работу
по втягиванию разбомбленной страны
в свои ряды.
Горан Петрониевич - известный
белградский адвокат.
В 2000-м незадолго до переворота
в Белграде он в качестве окружного
судьи возглавлял коллегию судей,
вынесших приговор всем тем,
кто принимал решение о начале
бомбардировок Югославии.
Среди обвиняемых - Билл Клинтон,
Мадлен Олбрайт, Тони Блэр,
Хавьер Солана и Уэсли Кларк.
В соответствии с приговором
белградского окружного суда
от 21 сентября 2000 года
все они были осуждены
на 20 лет заключения.
В 15-ю годовщину начала войны
Горан среди своих земляков.
Окрестности его родного городка
Куршумле в нескольких километрах
от административной границы
с Косово в то время подверглись
массированным бомбежкам.
ЗДОРОВАЮТСЯ
-Наш приговор был аннулирован новыми
властями Сербии сразу после так
называемой революции в октябре
2001-го - переворота, который
очень сильно напоминает те события,
которые мы наблюдаем в Киеве.
Сейчас уже не секрет, что события
в Белграде управлялись
и финансировались Западом.
Цель - завершить то,
что им не удалось тогда сделать
бомбами: окончательно поставить
нашу страну под контроль и обеспечить
себе тыл для дальнейшего продвижения
в сторону России. Нами были собраны
неопровержимые доказательства
преступлений НАТО против гражданского
населения. Соотношение жертв -
один военный к пяти гражданским -
говорит само за себя.
-Стол пуст. Собравшиеся за ним
съехались, лишь чтобы помянуть
погибших под бомбами. За столом
главная новость про Крым.
Эти люди 15 лет ждавшие и так
не дождавшиеся, чтобы виновные
в гибели их соседей, друзей
и родственников, разрушения
и унижения их страны были привлечены
к ответу, воодушевлены событиями
в далекой России. Здесь, вдалеке
от политкорректной столицы,
отношение к происходящему проще.
НАТО и Запад, в своем походе
на Восток растоптавшие их самих
и их землю, наконец получили
по заслугам.
-Люди, я бы хотел поднять тост за то,
что наша братская Россия окончательно
вернула себе Крым. Надеюсь, что
придет день и мы вернем себе Косово.
Даст Бог, мы это сделаем.
Наконец великая Россия поняла,
что 15 лет назад мы были всего лишь
подготовкой. Конечной целью всегда
была именно она. Что нас и растоптали
за то, что мы не согласились стать
для них очередной ступенью
на этом пути. Насколько мы их
задержали, покажет история,
но что мы им помешали, это точно.
За матушку Россию
и Крым в ее составе.
-7 лет назад, снимая этот фильмы,
мы сознательно отказались от участия
в нем любых политиков: сербских,
западных, наших или албанских.
Мы исходили из того, что сострадание
к человеческому горю и человеческому
несчастью субъективно, поэтому
не нуждается в политкорректности.
Нам хотелось показать вам историю
людей, для которых понятие "край"
уже давно не носит географического
смысла, просто они уже на краю.
Новость, что сила, до сих пор
не знавшая препятствий, сила,
прошедшая по их судьбам огненным
катком, наконец наткнулась
на препятствие, переступить
через которое не в состоянии,
вселяет в них надежду. Не имея
возможности никого призвать
к ответу за страдания, они хотя бы
уверены в том, что эти страдания
были не зря. Что Крым,
воссоединившись с Россией,
не испытает того, что выпало
когда-то на их долю.
 

////////////////////////////