Судьба сталкивает двух девочек в самом начале их жизней. Семилетняя
Любка, растущая среди уличных воров, отвлекает внимание богатой семьи на
вокзале, а в этот момент у них крадут чемодан. После этого случая,
«маленькая разбойница» часто представляет себя на месте хорошо одетой
девочки, с мамой, папой и красивой куколкой в руках.
Все фразы и цитаты
Серия 1
- Мама, а папа скоро придет?
- Скоро. - А когда?
- Как только получит в кассе бронь.
- Тетя, тетя, помогите, я от мамы потерялась, голодная...
- Ира, отойди немедленно, у нее скорее всего вши.
Господи! Чемодан!
Чемодан! У нас чемодан украли!
Позовите, пожалуйста, милицию! Миша!
Господи, милиция! Позовите милицию!
У нас чемодан украли! Миша! - Папа!
- Господи, где же Михаил? Чемодан украли!
- Чужой дядя обещал
моей маме материал, он обманет
мать твою, баю-баюшки-баю.
Баю-баюшки-баю.
ЛЮБКА
часть 1
- Мама, а помнишь
девочку на вокзале?
Даже не знаю почему, но когда я
думаю об этой маленькой побирушке...
даже боюсь представить что было бы если бы я родилась
не у тебя и папы, а в семье каких-то воров.
Что бы я тогда делала?
- То же что и сейчас. Доедала бы последние крохи.
Господи, о чем ты думаешь?
Нищенка на вокзале.
Нищенки - это мы.
- Сергей звонил?
- Нет, конечно. И не позвонит - не надейся.
Не зря отец относился к нему подозрительно.
Он подлецов на километра чувствует.
- У них с папой были профессиональные разногласия.
- Профессиональные разногласия?
Что ты несешь?
Твой отец выдающийся хирург, генерал, заведующий
кафедрой стал что-то обсуждать с этим ничтожеством?
С аспирантом! - Мама!
- Я много раз думала какую роль
он сыграл в папиной судьбе.
Слишком часто захаживал к нам
в гости перед его арестом.
- Он приходил ради меня.
Да, он не свободен.
Но он любит меня.
- Любит?
- Ты знаешь, Ира, я тогда удивлялась...
даже обижалась на отца.
Другим невестам на помолвку
драгоценности дарят,
а это - часы. Еще и на
стену. Я вид не показала,
а только говорю: Мишенька, какой
странный выбор - это часы.
А он мне: Фанечка,
вот увидите,
эти часы будет отсчитывать время
нашим внукам и правнукам.
Не продам.
Шубу принесу завтра.
Нашим внукам и правнукам.
Тебе надо соглашаться на это распределение.
- Мама, ты не представляешь какое это захолустье.
На санчасть металлургического комбината.
- Как ты не понимаешь, Ириш?
Это захолустье для нас сейчас -
спасение. Господи, ну оглянись вокруг себя.
После того как меня
освободили мы же всё проели.
Ну и пусть захолустье!
Захолустье здоровее.
Ничего.
Ничего.
Подхвати живот. Поедем.
Когда-нибудь этот кошмар закончится.
Вот увидишь. Мы вернемся.
- С 5 по 14 октября в Москве проходил 19 съезд
коммунистической партии Советского Союза.
С трибуны съезда на весь мир прозвучало
выступление генерального секретаря нашей партии
Иосифа Виссарионовича Сталина.
- Позвольте выразить благодарность.
- Эй, рыжая, смотри жир не потеряй!
Позвольте поблагодарить за поздравление,
за пожелания успеха, за доверие.
- Прошу. Двенадцать метров, все ваши.
Комната шикарная, королевская.
Кухня большая. Ванна мойся-залейся.
А главное - одна только соседка. Я.
Не пьющая, не гулящая.
Женщина аккуратная.
Работа сменная - благодать.
Вот только музыку люблю. Это так.
Вы как относитесь к патефону?
Хотя у вас скоро своя музыка будет.
Ой, громкая!
И не спросит, как заводить ее.
Вы не подумайте...
я очень довольна,
что соседкой докторшей будет.
Это же какое удобство! Располагайтесь.
- Так, значит сегодня пятнадцатое,
значит мне во вторую смену.
С этими сменами один бардак в голове. Не заметишь.
- Всё забудешь. Смотрю я, Фаина Семеновна,
Вы на все руки мастер.
И пальто переделать, и на базаре
торговаться, и пеленок из тряпья нашить...
и кашку для Сонечки сварить.
- Да уж...
- Для этого я окончила Сорбонну.
- Сейчас моя заинька, сейчас кашка будет готова.
Сейчас Сонечка кашку покушает. Вот ты мое
солнышко. Ну что там, мама, с кашей?
- Стынет уже.
- Вот видишь? Бабушка нам кашу принесла.
- Ну, скандалистка? Опоздали?
Какое безобразие.
Бабушка на три минуты с
кашей опоздала - уже скандал.
Сейчас, сейчас.
Что-то мне нехорошо.
Ира, дай воды.
Воды дай.
- Мама!
- Солнышко, Солнышко...
- Японца Вашего повели, Ирина Михайловна.
- Такитари?
Его уже на работу погнали?
Он только выкарабкался
с воспалением легких.
- А вот мне интересно: как это южные
люди в нашу зиму выживают?
- А в Японии бывают очень холодные зимы.
- Не понимаю, Ирина Михайловна,
как можно сочувствовать врагу?
- Где у меня носик? Где у меня носик?
- Не санчасть, а черт знает что!
- Вообще-то у меня с ней соседка сидит.
Но она телефонистка на
почтамптах. Через двое суток на третью.
Ну вот когда работает... проблема...
- Это что? Новый член коллектива?
- Простите, Федор Николаевич...
- Ничего, ничего. Вы Зинаиду Николаевну не видели?
- Только что вышла.
- Ирина Михайловна, а вы не хотите
ее в ясли отдать? - Ребенка жалко.
Знаете, ничего не успеваю
после смерти мамы.
И дом запустила... Конечно
надо что-то решать.
- Наймите кого-нибудь.
- Кого, Лена?
Кого здесь можно найти, кроме заключенных?
Может Вы знаете?
- А из свободнонаемных кого-нибудь.
Вот завтра медосмотр.
Выберите женщину почище.
- Да, это мысль.
- Смотреть под ноги!
Не отставать!
- Ну...
за встречу.
Сколько лет не виделись.
Закон вернет тебя - разойдется.
Послали, чтобы не заблудилась.
Эй! Кудрявая фигура, водочки нам принеси!
- Гражданин, мы крепкими
спиртными напитками не торгуем.
Передай, что пасти меня не надо.
Я чистая. Долгов больше не имею.
А зоной по горло сыта,
обратно туда не тороплюсь.
- Любаша...
Да кто ж тебя на зону тянет? Боже упаси!
Ты нам, как знамя,
нужна! Как фельдмаршал.
Колган твой драгоценный нужен,
понимаешь? Засиделись уже.
Ждем тебя, как звездочку рассветную.
- Макароны еще закажи.
- Эй, фигурная!
Макароны принеси... И два пива!
- Ну, разошелся! Хватит!
Короче, хочу осмотреть все, передохнуть.
Надо будет - сама вас найду.
- С учетом оперативной
обстановки, которая сложилась в городе,
и возможной криминализацией...
считаю необходимым ввести
постоянную проверку документов.
Лагерь под боком. Это как вулкан "Везувий".
Недавно освободились несколько известных
в уголовных кругах личностей.
Не исключаю, они могли осесть в городе.
Комбинату постоянно требуется
новая рабочая сила, так что...
может кому-то покажется, что бывший
блатной начал новую жизнь.
Но я, товарищи, советую, не расслабляться.
Здесь есть несколько особо отпетых,
отчаянных...
Присмотритесь.
- А баба что тут делает? Краля какая-то.
- Именно эта краля,
всех за пояс заткнет.
- Тяжело? Устала? Давай
помогу. Пойдем.
- И куда мне деваться?
Отца посадили, мамку волки съели.
- Это как съели? - А вот так.
Ночью шла через переезд,
зима, ни души...
У нас зимой серые до самого полустанка подходили.
Утром остатки юбки нашли.
- Ужас какой.
А меня бабаня вырастила. Помню,
ходила с ней к поездам.
Все надеялись, может кто
в окно что из еды выбросит.
Один раз нашли на корочку
хлеба похоже, бабаня откусила,
а это засохшее дерьмо.
- Одевайтесь.
Послушайте,
Любовь Никитична.
Вы не представляете, какой плод
тяжелый хлеб с трудом держит.
Через месяц Вы своих рук не
узнаете: сплошные ожоги и рубцы.
А не пойдете Вы ко мне няней?
У меня ребенок - девять
месяцев, а сидеть некому.
Я Вам буду платить шестьдесят рублей.
- Прикину.
Адресок черкните.
- Ой, Сонечка, как она скучает по мамочке.
Вот она мамочка, вот она пришла.
Мамочка.
- Вот моя девочка, вот моя дорогая.
- Ирина Михайловна, Вы мне
должны еще с прошлого раза.
- Вот, прошу, я приготовила.
Возьмите, пожалуйста.
Спасибо Вам.
- Лично у меня в мужчинах
привлекает загадочность.
- Спят медведи
и слоны.
Дяди спят и тети, все
вокруг спать должны...
- В столице Финляндии, в городе Хельсинки,
проходили 15 летние Олимпийские игры.
Впервые в Олимпийских играх приняли
участие советские спортсмены.
Сборная СССР добила выдающихся
результатов, завоевав 71 медалей,
22 золотых, 30 серебряных и 19 бронзовых,
разделив первое место в неофициальном
командном зачете с командой США.
Открыл игры президент финской
республики Юхо Кустибасикови.
Закрывал их президент международного
олимпийского комитета Зигфрид Эстрьон.
Однако, господин президент забыл после торжественной речи
слова: "Объявляю Игры 15 Олимпиады закрытыми",
поэтому игры, формально,
считаются до сих пор незакрытыми.
- Здравствуйте.
Проходите, пожалуйста.
- Я к ребенку не подойду.
Вот тут где-то в коридоре лягу.
Вы мне одеяло какое-то
старое киньте на пол.
- Нет, ну что Вы, Любовь Никитична. Давайте
я Вам лучше на топчане постелю.
- Нет, я сегодня здесь.
- Ну хорошо.
Проходите.
- Здравствуйте, друзья.
Слушайте пионерскую зорьку.
- Доброе утро. - Где помыться можно?
- Там, прошу.
А я полотенце сейчас принесу.
Вот, возьмите.
- Мне керосина...
- Он на кухне.
- Сонечка, а кто к
нам сегодня пришел?
К нам пришла нянечка. Теперь
у Сони будет настоящая няня.
Люба ее зовут. Любаша.
Скажи Сонька: няня Любаша.
Да, Любаша.
- Два часа моется. Керосина
просила, значит вшей выводит?
Хороша нянька.
Вы не думайте, Ирина Михайловна, что я с
досады вас, нянькины денежки от меня уплыли...
Просто за Соню переживаю.
Это же стыдоба, а не девица,
откуда Вы ее выкопали?
- Мне, доктор, это...
белье какое-то... и это... платье...
- Конечно. Я сейчас попробую, поищу.
Люба, возьмите, пожалуйста Сонечку.
- Это неприлично.
Это вообще лохмотья какие-то.
- Здравствуйте, Ирина.
- Здравствуйте. А откуда Вы меня знаете?
- Дедуктивный метод.
Я знаю, что у Михаила Львовича
единственная любимая дочь.
Что она с отличием закончила школу и
теперь собирается на выпускной бал.
- Вы что, сыщик?
- Всего лишь аспирант.
- Тогда Вам к папе. Он в кабинете.
- Спасибо.
- Клетчатое Вам к лицу.
- Благодарю, сыщик-аспирант.
- И где Вы теперь сыщик-аспирант?
Вот, Люба, примерьте.
Лучшая московская портниха
шила для выпускного бала.
Давайте мне на ручки.
Посмотри на няню.
- В самый раз. - Его только погладить.
- Погладим. - Ну и подшить немного.
- Подошьем, доктор.
- Вы можете называть меня Ирина Михайловна.
- Вот что, доктор.
Вы мне мои деньги не давайте.
А храните где-то, чтобы я места не знала.
- Пытаясь разжечь новую мировую войну
империалисты разворачивают шпионскую и
диверсионную деятельность против Советского Союза
и стран народной демократии. Все это снова и
вновь подтверждает правильность указания,
данное товарищ Сталин. Помнить и никогда не
забывать, что пока есть капиталистическое окружение...
- Шел трамвай десятый номер,
на площадке кто-то умер...
тащут, тащут мертвеца...
- Здравствуйте.
Коля, что случилось?
- Но вот спящего вагонами раздавило.
Думаю, множество переломов, разрывов.
- Сейчас на рентген и
в операционную. А где Лена?
- Эй, что за неполадки?
В проявлении неполадки... А, Сонь?
Соня, такая девка скромная, а в штаны надула.
Царица моя, моя принцесса.
Да, надула.
- Здравствуйте, Зинаида Николаевна.
- Здравствуйте. - Доброе утро.
- Здравствуйте, Зинаида Николаевна.
- Здравствуйте, Федор Николаевич.
- Снимки готовы? - Да.
- Спасибо.
Зинаида Николаевна, больного с третьей палаты
не описывали течение шести часов.
Он поступил к нам с болями в груди.
Это же мог быть инфаркт или стенокардия.
- Да нет, вряд ли, что
пневмония. Боли в грудной клетке,
кашель с прожилками крови.
- Ирина Михайловна, я бы попросил
Вас посмотреть этого больного.
Мы тут затрудняемся с диагнозом.
- Отчего затрудняемся?
- Ясно, что пневмония.
- Нет, не ясно. Это может быть и рак легких,
и тромбование, и туберкулез
мы с вами не можем исключить.
- Позвольте мне самой заниматься
своими больными!
- Зина! - Зинаида Николаевна...
Вы, Ирина Михайловна, перед уходом
все-таки посмотрите этого больного.
- А Зинаида Николаевна?
- Моя личная просьба.
- Да. История неприятная, но
больного осмотреть надо.
- Всё хочу спросить, Ирина Михайловна,
как нянечка? Довольны?
- Не знаю, Лена.
Но по виду на нянечку
она похожа меньше всего.
Ужасно волнуюсь. Первый день она с ребенком.
- Ничего, скоро обе привыкнут. Не переживай.
- Надеюсь.
- Это что такое? Это по какому такому
праву здесь происходит?
Это по какому праву я спрашиваю?
- Ты пасть прикрой, голосистая.
По праву советского
равноправия, гражданка.
- Это настоящее хулиганство!
- Ты еще не знаешь, что есть
настоящее хулиганство.
А будешь кричать, я тебе
активно продемонстрирую.
Теперь, кажется, все поровну.
Всем места хватит. Правильно?
- Вам это самоуправство так с рук не сойдет.
- Тетя...
ты шухерство кончай.
Пока не сержусь.
И не дай Бог тебе...
хотя бы пальцем этот мой натюрморт нарушить.
Слышишь?
Стул твой?
На.
- Она везде, везде эта рыжая.
Словно без нее больные не выздоравливают.
Не удивлюсь, если ты ей свою должность отдашь.
- Зина, что ты несешь?
- Вижу, вижу, как только она появляется,
ты готов на голову стать.
- Прекрати, противно. Я просто
доверяю Ирине Михайловне.
У нее настоящее профессиональное чутье.
- Интересно:
кто решил ее ребенком
наградить? - Прекрати.
Да, прошу.
- Федор Николаевич, можно?
- Да, пожалуйста.
- Федор Николаевич, я осмотрела
того больного с третьей палаты.
Думаю, дело плохо. Похоже
на запущенный рак легкого.
Нужно как можно быстрее перевести
его в областную на операцию.
- Спасибо, Ирина Михайловна. Я договорюсь
о перевозке больного.
- Хорошо. - Ирина Михайловна. - Да.
- Подождите, пожалуйста.
Присядьте.
Присядьте, пожалуйста.
Ирина Михайловна, я давно
хотел Вас спросить... - Да.
- Скажите.
Тяжело Вам, наверное, одной с дочкой.
- Вы по поводу Сонечки в ординаторской?
Вы не волнуйтесь, Федор Николаевич, я
уже няню наняла.
- Нет, я не про это.
Я... просто Вы извините... а отец
Вам совсем не помогает?
- А у Сонечки нет отца.
- То есть как нет отца?
- Что вы! Я не в этом смысле.
Я, конечно, не Дева Мария.
- Сергей? Здравствуйте!
- Ирина!
А я Вас сразу и не узнал.
- Постарела?
- Катастрофически похорошели.
Ирина Михайловна,
откуда вы едете? - С дачи.
У нас там просто чудесно.
- А вы на даче одна живете?
- Нет, я там к сессии готовлюсь.
А Вы что за городом делали?
- На лето комнату снимал.
- Для себя?
- Ирина Михайловна,
как Вы относитесь к Лемешеву?
- К Лемешеву? Странный вопрос.
Обожаю, конечно. - Тогда вы приглашены.
У меня два билета на его концерт.
- Правда?
- Правда.
- Нет, вы не сыщик-аспирант,
Вы - волшебник!
(Играет музыка)
- В исполнении народного артиста Советского
Союза Сергея Яковлевича Лемешева
прозвучал старинный русский
романс "Свидание"
- А теперь, дорогие радиослушатели...
- Еще одну ложку.
Я тебе повиличную!
А ну еще одну давай.
А мы пока Сонину пеленку погладим.
Будет Соня умницей.
Будет Соня красавицей.
Будет Соня в законе.
- Господи, неужели борщ?
- Нет. Соус Кансай с трюфелями.
- А мне даже показалось,
что мать вернулась.
- Так, давайте, переодевайтесь, руки
мойте и за стол. Налью, пока горячее.
Ну-ка!
Давай ее последнюю, падла.
- Совсем меня с кухни выжила.
Целый день жарить-парить,
ресторанное меню готовит.
Грубая!
Бандитка!
- А ты ее на место поставь, Раиса.
- Ее поставишь!
Боюсь, правду говорю!
- Алло, алло! Как я год назад
встретила этих женщин!
Думаю, докторша, может
пособить чем-то когда-то.
- Безрезультатно, ничего не слышно.
Снимайте заказ.
- А вы в Москву звоните.
С Москвой связь хорошая.
- Зачем мне в Москву? Мне в Ростов нужно.
- Что за люди? Знают же, что связь
плохая, нет, все равно приходят.
Хлебом не корми - дай позвонить.
- Степан Семенович, можно?
- А, Ирина Михайловна. Заходите.
Здравствуйте, доктор.
- Здравствуйте.
- Рад вас видеть. - Я тоже.
- Присаживайтесь.
- У меня минутное дело, Степан Семенович.
Только скажите сначала как
Ваша язва? Беспокоит?
- Да ну ее...
- Безобразие.
А лекарства не принимаете?
- Ну, Ирина Михайловна, Вы как Шерлок Холмс,
точно. Кручусь целый день - забываю.
- Слушайте, я вас уволю на месяц,
в санчасть положу.
- Ладно, ладно, доктор,
сдаюсь. Договорились.
Буду лекарства принимать.
Будильник поставлю.
Ну, по какому случаю у нас?
Не прививку же делать?
- Я на минутку. Вот.
Хочу домработницу прописать.
- Ирина Михайловна...
что Вы делаете?
Это же Любка известная.
Главарь воровской шайки.
Да вон ее художества.
Недавно срок отмотала.
На ней столько дел висит, что у меня
пальцев не хватит все посчитать.
- Вы знаете, у меня мама,
она была сильным человеком.
И всегда говорила: к черту условности.
- А если Вас обворует?
- Обворует - я к Вам приду.
- Эх, Ирина Михайловна...
- Господи, что же делать?
Что же делать, Господи?
Как себя вести? Нужно прийти
будто ничего не произошло.
Люба, все в порядке, я Вам доверяю.
Нет, не так. Люба, я хочу услышать
Вашу историю от Вас самой.
Господи. Что я сделала?
Я же ее впустила.
- Ай ты моя Сонечка. Иди к маме.
Ты мое золото!
- Покупаем куклы, куклы покупаем.
Купите куклу. Смотрите, какая красивая.
Покупаем куклу, куклу покупаем.
Покупаем куклу.
- Галоши, покупаем галоши...
- Люба, Любушка.
Не надоело тебе, Любаша, пеленки стирать?
- Мусор пасет, иди отсюда быстро!
Ты что! Это же труха!
Это же вообще черт знает что!
- Ты что делаешь, хулиганка?
- Я пару нашла!
- Ирина Михайловна, 80 рублей,
там старуха в соседнем доме
стул старинный графский продает. Ножки лакированные,
гнутые, я час торговалась, просто сдохнуть можно.
- Люба, у меня из зарплаты 90 рублей осталось...
- Как это? Получка же была...
Как же так? Руки дырявые!
- Но я маме отдавала.
- Пойдем! - А это зачем?
- Пара - гривенник.
- И что? - Как что? Мужик один, жук, придумал:
все в кучу свалил, там брак всякий,
хочешь пару - ползай, подбирай. Вот, почти одинаковы.
- А зачем нам галоши, Люба?
- Ирина Михайловна, пара - гривенную.
Жаль было не купить. Пойдем.
- Сколько раз говорила, Ирина Михайловна,
не держите деньги в шкафу.
Не держите в белье. Нельзя
так простодушно жить.
Я не рылась, я увидела,
когда Вы Кондакову одалживали.
А шкаф с бельем - это первое дело
для воров. С него начинают.
- Люба, ну какие у меня деньги?
- Хватит, не жалейте.
Как-нибудь выкрутимся. Значит так:
80 на стул, 10 расходы. Все.
Ирина Михайловна.
- Ирина Михайловна, можно?
- Да, Раиса Федоровна, заходите.
- Какие мы уже взрослые!
Какие самостоятельные!
Держи конфетку.
- А спасибо тете сказать?
- Не за что.
Вы же знаете, как я люблю Сонечку.
Я же могу сказать: "Её вынянчила".
Ирина Михайловна,
займите десятку.
Пригласила одного человека в гости...
вина хорошего купила. Боюсь,
что до получки не дотяну.
- С удовольствием.
- Такой, знаете, мужчина солидный...
недавно познакомились...
Завтра уезжает.
Меня с собой зовет.
Вот возьму и уеду.
А что?
Уеду.
- Раиса Федоровна,
Вы меня извините,
но я Вам, к сожалению, не смогу занять.
Последняя десятка.
Это Люба все деньги забрала.
Но в среду у меня будет
зарплата, тогда - пожалуйста.
- Кому доверились, Ирина Михайловна?
- Что вы! Это такое облегчение.
- Да-да.
Наверно.
Вот. Вот и Люба пришла.
Соня, посмотри.
Да, она там.
- Какая мебель!
Даром же!
- А зачем Кондакова патефон завела?
- Да кавалера ждет.
- Это того, что у подъезда?
Хмыря из органов?
- Мама!
- А почему Вы решили, что он из органов?
- Такие у всех сейчас морды... словно колодки сбиты.
- Ирина Михайловна, у Леши Ходакова
из пятой палаты острые боли.
- Чей больной?
- Васельцовой. - А где она?
- Ее нет. Она отпросилась до обеда.
Посмотрите мальчика, Ирина Михайловна.
- Сейчас халат надену.
Больно?
В операционную, срочно.
И пригласите Федора Николаевича.
- Кто Вам дал право без моего ведома
отправлять мальчика на операционный стол?
Я Вас спрашиваю. - Мальчик три
дня лежал с острым животом.
Спросите у Федора Николаевича.
У нас во время операции
аппендикс в руках разлился.
- Значит так, Федор Николаевич.
Я требую запретить молодому
специалисту Зальцман
заниматься моими больными.
- Ну, Зинаида Николаевна, Вы чуть не упустили его.
У нас во время операции...
- У Вас...
с Ириной Михайловной?
- Извините.
- Напрасно, Ирина Михайловна,
Вы упомянули про Федора Николаевича.
- Почему напрасно?
- Извините, я опаздываю.
- Эффектная шубка у Вас, Раиса Федоровна.
И мех такой нежный.
- Я ее почти и не носила.
Хочешь примерить?
- Хочу.
Очень хорошо.
- А главное, норковая.
Покупай.
- Спасибо, Раиса Федоровна, я подумаю.
- Только не долго.
А вдруг я ее продам.
- И куда Фенька торопится?
Эффектно, эффектно...
ты рукава видела?
- А рукава?
- Вылезли все рукава.
Ты работаешь у нас недавно,
поэтому и не знаешь.
А этой шубе сто лет в обед.
Эффектно. Понабираются всевозможных слов...
- Ну как?
- Красота.
- Ну вот. А то жили как
голые, у всех на виду.
- Вот, Люба, сегодня получку давали.
- Это как раз вовремя.
Картошка есть, пока потянем.
Керосин.
Вот, доктор.
Сегодня в магазине выбросили,
аж пульс ускорился.
Хватит - не хватит. Пока очередь
доползла, думала от тахикардии помру.
Вам бы, доктор,
пальто приличное купить. - Еще чего!
Из каких таких шишей?
- Да хоть с каким-то.
Хоть поддержанное, но чтобы драп
хороший был. С ватином можно.
Вы ходите как...
как общипанный цыпленок...
Ой, у меня там кипит!
- Васельцова возмутилась и говорит мне: с какого
права Вы чужого больного без ведома врача
на стол отправляете? А я говорю: мальчик
с острым животом три дня пролежал.
Спросите Федора Николаевича Перечникова.
У нас во время операции
этот аппендикс в руках разлился.
- Ну о Перечникове Вы зря. Она спит с ним.
- Кто?
- Ну это. Кудрявая.
Васельцова.
- С чего вы взяли?
- Как влитая! Я ее не носила почти.
И деньги полевые.
- Да, совсем недорого.
- А шуба, между прочим, норковая.
И продавать не стала.
А просто вижу, Ирина Михайловна,
совсем вы обтрепались. Вы доктор,
Вас уважать должны.
- Да, пожалуй.
Спасибо, Раиса Федоровна.
Сейчас деньги принесу.
- О, Люба!
А мы тут у Раисы Федоровны шубу
покупаем. Совсем недорого.
- А Вы всегда теперь, Ирина Михайловна, у
домработницы спрашиваете разрешение на покупки?
Просто смех и больше ничего.
- Раиса Федоровна, приятно,
не надо.
Что же Вы, Ирина Михайловна, как ребенок.
Люба, сволочь, Вас облопошить.
- Ты что себе позволяешь?
- Я не спорю, эта шуба
может и была когда-то шубой.
А сейчас в ней только
черту поминки справлять.
- Судиться по закону! Испортили имущество!
- Дочка, дочка, пальто.
Мы сойдемся в цене.
Я много не возьму.
- Бабушка, оно в дым износилось, за него рубля жалко.
- Девушка, вы пальто ищете?
У меня дома есть, новое совсем. Я не носила
его. Не успела еще.
- Ну и носи.
- Мне просто очень деньги
нужны. Я хочу продать его.
Может посмотрите?
Я здесь неподалеку комнату снимаю.
Пять минут ходу всего.
На Коммунистической.
- Ну, веди.
- Люба! - Ирина Михайловна!
Вот.
Это конечно не шуба.
Но вещь приличная.
- Это мне?
- Примерьте.
- Люба...
Люба, а где бирка магазина?
Я что-то бирки не вижу.
Откуда?
- Вы чего, Ирина Михайловна, в самом деле?
Думаете, я в Ваш дом легавых притащу?
Не бойтесь, носите, честное пальто. Даже
не торговалась, все до копейки отдала.
Смотрите-ка.
Мех, как играет.
Ирина Михайловна, Соня
заболела, прямо горит вся.
- Это я во всем виновата.
На ветру гуляли слишком долго.
Как я ее тянула домой...
а она всё: гулять, гулять...
Щеки розовые. Думаю -
пусть еще погуляет немного.
- Воспаление легких.
- Выходи, немощь проклята.
Будет Соня у нас...
здорова...
будет Соня у нас веселая...
Соня...
будет здорова... будет Соня веселая.
- Люба, кладите ее.
- Моя Соня будет здоровой...
- Люба, ложитесь спать, уже поздно.
Я с ней посижу.
(Бой часов)
- Спи, Ира, спи.
Видишь, Сонечка уснула.
И ты спи.
- Я не буду спать. Не буду.
Мне нельзя.
- Люба, а Вы что, еще не ложились?
Тшшш...
- Спит. Идите спокойно на работу.
- Хорошо. Надо еще укол
сделать в двенадцать.
- У ребенка пневмония. Убедительно
прошу: в доме не курить. А то прибью.
Чего Вы так запихалась, Ирина Михайловна?
Я уже всё сделала.
- Что всё? - Что? Укол.
Чего столпились то? Я по всем
правилам, как Вы, кипятили это.
Ампулу ваткой ломала и
за иголку пальцами не трогалась...
она даже не плакала.
А у вас постоянно плачет.
- Люба...
- Тише.
Засыпается
Чужой дядька обещал...
Чужой дядька обещал...
моей мамке материал...
он обманет мать твою...
- Сообщение ТАСС.
Некоторое время тому назад...
органами государственной безопасности была
раскрыта террористическая группа врачей,
ставившей своей целью путем
вредительского лечения
сократить жизнь активным
деятелям Советского Союза.
- Слушаю.
Да, читал.
Проведу на этой неделе.
Не вижу срочности.
Хорошо. Сегодня так сегодня.
- Уже все коридоры заняты, а больные
всё прибывают и прибывают.
- Каждый год одно и то же.
Как зима - эпидемия гриппа.
Сейчас еще обмороженных начнут привозить.
Даже не знаю куда их класть?
Алло.
Да, Федор Николаевич, поняла.
Ирина Михайловна,
в три собрания.
- По какому поводу?
- А вы "Правду" читали?
- Нет. - Банду раскрыли.
Заговор врачей. Неужели не читали?
Сообщение ТАСС. Убийцы в белых халатах.
- Кто? Фамилии?
- Нерусские фамилии.
Как правило нерусские.
- Здравствуйте, товарищи.
- Федор Николаевич,
у меня жена рожает с минуты на минуту.
Вторые сутки предродовые. Воды
отошли. Разрешите отлучиться.
- Рожков, Вы что, не понимаете
политической важности момента?
Родит ваша жена.
Не первая и не последняя.
- Да, товарищи, давайте
мы не будем затягивать.
Случай у нас сегодня,
как сказать, особенный.
Это...
это всех нас касается.
Короче, я слово предоставляю
председателю городскому Васельцовой.
- Товарищи!
Случилось чудовищное!
Измена проникла в наши профессиональные ряды.
Я зачитаю газету "Правда",
хроника ТАСС. Ареста группы
врачей-вредителей. Некоторое время тому назад
органами государственной безопасности
была раскрыта террористическая группа врачей,
ставившей своей целью путем вредительского лечения
сократить жизнь активным
деятелям Советского Союза.
В числе участников этой террористической группы
оказались: профессор Вовси М.С.,
профессор Коган М.В.,
профессор Фельдман А.И.,
и профессор Этингер Я.Г.
Врачи-преступники старались в первую очередь подорвать
здоровье Советских руководящих военных кадров,
вывести их из строя, и
ослабить оборону страны.
Однако арест расстроил их злодейские планы, и
преступникам не удалось достичь своей цели.
арестован Вовси заявил следствию, что он получил
директиву об уничтожении руководящих кадров СССР
с США от организации "Джойнт"
через врача в Москве Шемелиовича
и известного буржуазного националиста Мехоилса.
Следствие будет закончено в ближайшее время.
У меня всё. Спасибо.
- Ну вот, товарищи, такие дела. Как видите.
В момент тяжелой обострившейся борьбы классов,
бдительность гражданина должна
сочетаться у Вас...
с профессиональными обязанностями врача.
Давайте, Рожков, бегите к жене.
На этом наше собрание окончено.
- А Вам, Ирина Михайловна,
что-то не ясно? Мне,
кажется я очень доходчиво
читала.
- Да, Вы были очень убедительны.
- А может, Вам какая-то
фамилия знакомым показалось?
Вы же, если я не ошибаюсь, из семьи
московской, врачебной.
- Не ошибаетесь.
- А вы зря не
пользуетесь губной помадой.
Это как-то Вас расцветило.
- Опираясь на группу растленных буржуазных
еврейских националистов,
профессиональные шпионы и террористы из
"Джойнт" по заданию и под руководством
американской разведки...
- Вы последний? - Да.
Ужас. Страшно в поликлинику идти.
Попросишь сульфодемизина,
а тебе яд дадут.
- Ты на фамилию врача смотри.
Если там Шапира какой-то
или Робинович - не ходи.
- Так они по российским
фамилиями скрываются.
Научились.
- На личность внимательно смотрите.
Ты ему на нос смотри.
- Это в голове не укладывается!
Вождей травить.
Это чтобы страна без
руководства осталась...
Враждебная семья...
- Ирина Михайловна,
у меня сын родился!
- Поздравляю.
Вы куда? Пойдем, отметим.
- Спасибо, Коля, я не могу.
- Органы должны быть особенно
бдительными, поскольку история
уже знает примеры, когда под маской врачей
действовали подлые убийцы и изменники Родины.
Советский народ гневом и возмущением клеймит
преступно банду убийц и их иностранных хозяев.
Презренным наемников,
продавшихся за доллары и стерлинги,
он раздавит как омерзительную гадину.
Серия 2
- ...Которые прикрывают свою
подлую деятельность под маской
благотворительности...
Полностью разоблачено.
ЛЮБКА
часть 2
Человекообразных зверей...
пали товарищи А.А.Жданов,
И.С.Щербаков.
Преступники признали, что они, воспользовавшись
болезнью товарища Жданова,
умышленно скрыли имеющийся
у него инфаркт миокарда,
назначили противопоказанный
для этого тяжелого заболевания режим
и тем самым умертвили товарища Жданова.
- А, Ирина Михайловна.
Слыхали?
Старая курва сама себе доклад
делает. Это она уже второй раз
бубнит, чтобы мне скучно не было.
Всё жду, когда запоет,
чтобы поставить ее на принуждение.
Нате, вытирайте.
- Люба, мне надо с вами поговорить.
Ага.
- Что, Ирина Михайловна?
- Присаживайтесь, пожалуйста.
- Вам, вероятно, следует уйти от нас с Сонечкой.
- Да?
Чем не угодила, Ирина Михайловна?
- Дело в том...
может Вы не знали, но...
я той же нации, что те врачи-отравители.
- Какие они отравители, Ирина Михайловна?
- Тихо, Люба, тихо!
- Не бойтесь меня - я не Кондакова. Вы знаете сколько
таких отравителей в лагере видела? Ого-го...
- Погодите вы, не в этом дело.
Я сейчас говорю про то, что Вам
находиться с нами небезопасно.
- Ирина Михайловна, вы что говорите?
И вам с моей уголовной тоже.
А мне - с вами?! Вы что? Ирина Михайловна...
Репродуктором сделалась.
Ну что, большое удобство:
наша третью неделю молчит.
Пойду на стенку повешу, чтобы задницей
до точки легче дотянуться было.
- Люба, умоляю!
- Не бойтесь, Ирина Михайловна,
не забью, гадину.
С тебя душа соплями вытечет. Еще раз плохой взгляд
и ты у меня вокруг собственной задницы будешь ползать,
падаль конченная, поняла? Грабля старая!
А настучишь - хорошие люди
тебя и в могилы достанут.
- Сообщение ТАСС. За помощь, оказанную
правительству в деле разоблачении врачей-убийц,
наградить врача Кремлевской
больницы Тимошук Лидию Федосеевну
орденом Ленина. 22 января 1953.
- Предлагаю отправить коллективное письмо в газету
на имя Лидии Федосеевны Тимошук.
Кто за? Единогласно.
Вот тут распишитесь.
Я сначала с руководством договорюсь,
чтобы никакой идеологической ошибки.
- А причем тут национальность?
Важно что? К человеку в руки попасть.
К Человеку с большой буквы.
А национальность тут не причем.
Вот когда меня всего переломило
ты представляешь как вагоны сдавить могут?
У меня ребра все треснули...
когда меня привезли, я уходить начал...
это мое счастье, что эта девочка-доктор дежурила.
Да ты знаешь, она...
она просто билась надо мной, день и ночь.
Вытащила.
Слепила, считай, заново. С того света
вытащила, дай ей Бог здоровья.
А ты говоришь - национальность.
- Вот! Слышали?
Что я говорил? Всем бдительность усыпили.
Это они могут. Одна женщина все
видела. Одна только бдела.
Низкий ей поклон.
Вот так и жили под властью
шпионских наемников.
Они, гады, все население страны
могли перевести под корень.
Они - не мы. Они друг за друга горой.
Вот, например, театр, где я артистом служил.
Наш главный, тоже из них,
ты представляешь...
он на роль Ленина своего
назначил. Такого же как он.
А я так мечтал сыграть Владимира Ильича.
Посмотри на меня.
Я ж просто его копия.
- Доброе утро.
Ну что, Сергей Иванович?
Выглядите неплохо.
Думаю, дней через пять
буду готовить Вас к выписке.
Кто еще не хочет лечиться
у шпионских наемников?
- А что, ждать пока
перетравите всех к чертям собачьим?
- Ирина Михайловна!
- Все хорошо?
- Дело не в дутом
либерализме, как ты говоришь,
а в профессиональной этике!
- Хватит тебе, какая там этика?
Дождешься! Состряпают больные бумагу
да рядом с подписями и пошлют куда следуют.
И ты со своей профессиональной
этикой знаешь, где окажешься?
И не только ты!
Весь коллектив пострадает
из-за одной паршивой овцы!
Фамилия у нее типичная,
внешность ярко выраженная.
- Зина...
- Дочь, а дочь!...
- Ира!
- Папа?
- Вам же сказали - без права переписки.
И не ходите сюда, бесполезно. Следующий.
- Куда перевели? Куда? Назовите, умоляю Вас.
Вам же русским языком сказано:
без права переписки. Следующий!
- Деточка, разве ты не знаешь,
что такое "без права переписки"?
- Ира!
Ира!
- Левее!
Правее угол!
- Что, пальто украли?
Ирина Михайловна...
Ирина Михайловна, я в аптеку за успокоительным.
Вам сейчас без него никак нельзя.
- Ирина Михайловна, на два слова.
- Федор Николаевич, что случилось?
- Ничего не случилось, Ирина Михайловна.
Вы не пугайтесь, не пугайтесь.
Вы пальто сегодня забыли.
Я принес, потому что холодно уже.
- Спасибо.
Еще, Ирина Михайловна, у меня тут...
разговор к вам есть.
Только я не знаю с какого конца начать.
- Может в дом зайдете? - Нет, нет.
Только Ирина Михайловна, чтобы
про разговор этот...
ни сват, ни брат, ни соседская курица...
Ладно. Чтобы долго вас
на холоде не держать...
Вы же у нас не доработали по
распределению год, кажется? - Да.
- Так вот, Ирина Михайловна, давай-ка мы
сочиним какое-нибудь уважительное
состояние здоровья и...
тихо-мирно по собственному желанию
отпустим вас в Москву, в столицу
из нашей этой глуши...
- Федор Николаевич...
Понимаете...
В Москву мне сейчас ехать незачем.
На работу меня никто
не возьмет, сами понимаете.
Нет, я конечно, Вам благодарна, что Вы
хотите избавить меня от скандала...
Я понимаю...
персонаж с моей фамилией сейчас
Вам крайне неудобен...
- Ирина Михайловна...
За что вы меня так...
Ну что делать, если времена такие?
Пришли, ввалились в кабинет,
коллективное у них заявление,
Васильцова какой-то бред несет,
каким Вы там пленным японцам
сочувствовали вслух...
А я что? Положение обязывает.
Не пренебрегайте опасностью,
Ирина Михайловна, не пренебрегайте.
Я по меньшей мере, уволить
Вас обязан.
- Увольняйте.
Мне бежать некуда.
- Ирина Михайловна, Вы
подумайте о дочке...
если что-то случится,
с ней что будет? Ее куда?
В Малово в строительную контору пойдете
уборщицей? Я попробую договориться.
- Пойду.
- Люба...
Люба, послушайте.
Если со мной что-нибудь случится...
увезите Сонечку в Москву к моей тете.
Адрес я напишу.
- Повезу я ребенка хрен знает кому!
Как-нибудь сама... не калека...
А я почти, как Сонечка,
сама была маленькой...
- Когда, Люба?
- Когда нас раскулачили и в Сибирь погнали.
Я свою мать плохо помню.
Как-то смазано.
Как на снимке старом.
Знаю только, что два брата мои
в пути от голода умерли.
Мать, наверное, потеряла надежду...
а на станции под Семипалатинском
Катька меня как раз и увидела.
- Катька? А это кто?
- Катька - это Катька.
Они со штырем в законе были.
Люди авторитетные.
- Давай, высаживай.
Давай, давай!
- Петя, Петя, погоди!
- Там девочка...
- На что она тебе, дура?
- На что, на что?
Ты не понимаешь?
У меня после того выкидыша врач
сказал, что детей больше не будет.
- Не будет и не будет.
Баба с возу - кобыле легче.
Что за шутки? Мать! Она орать будет!
- А ты купи...
Штырь, купи мне девочку.
Они продадут, продадут.
Видишь, они от голода доходят.
- Отвалили за меня мамке буханку хлеба,
мыла кусок и она меня продала.
- Как продала?
- Да так.
А зачем где-то в степи еще одну, третью
могилку оставлять? Да, хоть, надежда.
Вот так и была спасена и кончена.
- Любка!
Любка!
Молодец, Любка!
Штырь меня многому научил.
Я и в форточки лазила, и по вокзалам шныряла...
"Тетя, я потерялась, помогите мамку найти..."
Тетя рот раскроет, а чемоданы
за спиной уплывают, как в кино.
А главное в эти минуты
я себе представляла, что вдруг
одна из этих красивых теть
меня увидит и ахнет -
"Дочка, Господи, неужели это ты?"
Иногда даже думала:
вот если бы я выросла в приличной семье,
что бы из меня получилось?
- Люба, но Вас не заставляли этим заниматься?
- Что значит "заставляли"?
Я в семье была, в деле.
На меня полагались.
А Штырь - он виртуоз был.
Гениальный домушник.
Цыгане в озере купались и поймали рака...
целый день они искали...
где у рака...
шляпа...
- А-ну, открой. - Чем?
- Ты зачем ребенку голову морочишь? Пусть занимается.
Учительница сказала, что она головастая.
- Головастая?
Когда ключи потеряла под дверью,
как клуша с сумками сидела.
Внимание!
Как там в кино поют? Нет нам
преград, ни в море, ни на суше.
- Научи! - Я тебя научу! Арифметику пиши. Шустрая!
- Пиши, пиши.
Цыгане в озере купались
и поймали рака...
целый день они искали, где у рака...
- Шляпа. - Молодец, Любка!
- А лет в пятнадцать, когда Штыря кондрашка
схватила, я поняла, что дело на себя надо брать.
И мне покорились и Канкава,
и Чекушка, и Катька с Пыльным, и Котик.
У меня всегда сразу в голове весь план дела был.
- Довольно, Константин.
- Вы же не на работе.
Не на базе своей...
продовольственной.
- А что Вы думаете на базе...
у нас директор очень любит коньячку хлопнуть
- Да-а?
- И не какого-нибудь,
а армянского со звездочками. - Ого!
Армянский денег стоит.
Значит, идти по миру наш
начальничек пока не собирается.
- Да наш директор...
Вас с потрохами купит.
- Да Вы что? - У него дома...
музей антиквариата и драгоценностей.
- Кто там?
- Галина Дмитриевна, открывайте, я
Даша, дочь Оменькиного, главный бухгалтер.
- А что случилось?
- Да неприятности! Пожалуйста,
откройте, это касается Игоря Павловича!
Откройте, пожалуйста, я не
могу кричать здесь на площадке.
- Господи, что случилось? Проходите,
проходите, пожалуйста.
- Меня отец прислал. Ужас, что творится,
Галина Дмитриевна. На базе обыск.
Ваш муж, Игорь Павлович, он
просил передать Вам, чтобы Вы срочно,
очень срочно собрали все ценности и
перепрятали. Не знаю, может на даче,
может в другом месте, но главное срочно,
потому что милиция с минуты на минуту будет.
- О, Господи!
- Ну, я тогда пошла? Чтобы меня здесь
не застукали... А Вы, это...
духом не падайте... и помните:
главное все ценности сохранить. Все.
- А теперь мы выполняем просьбы
многочисленных радиослушателей.
Дорогие друзья...
звучит Ваша любимая мелодия.
- Кто там? - Открывайте! Милиция!
- Гражданка Вирюлькина?
- Вирюлина...
- Точно. Вирюлина.
- Немедленно приступайте к обыску.
- Есть!
- Понятые, пройдите в комнату.
- И вы, гражданка Вирюлькина,
пройдите и сядьте.
- Вот как! Ишь ты! Прямо пещера Али-бабы!
- Награбили у народа!
Гады!
- А ну, заткнитесь, понятые!
- Все здесь? - Все, все.
- А если еще поищем?
Но, может, спросим Вас, гражданка?
- Я клянусь. Клянусь, это все что у нас было. Все.
- Не хорошо.
Понятые!
- У меня всегда в голове сразу весь план дела был.
А у них что? Грабануть, толкануть,
нажраться. И сесть лет на семь.
Из-за этих козлов я и загремела.
- Что ищешь? Ксивы потерял?
- Нет. Билет на электричку.
Не помню, где его выбросил.
То ли на перроне, то ли...
- Да на что он тебе использованный?
- Ты, Чекушка, совсем мозги
пропил или еще осталось?
Давай, ищи.
Или вспоминай, где бросил.
- Не в бане я его выбросил - это точно.
Я помню, когда в карман за
отмычкой полез на него наткнулся.
Неужели...
наверное, около двери обронил нечаянно...
- Стоять!
Ты куда это, падла, собрался?
- Я туда-сюда на минутку сбегаю.
- Сейчас. Прямо к мусорам?
- А что такое?
Там людей по подъезду сколько шастают!
- Убить вас...
Убить вас, фраеров, мало!
- Меня за что?
- За то, что идиоты проклятые!
- Этот билет, он точно выведет куда надо!
Думаете мусора - идиоты?
Они как раз - нет.
Любке...
Любке - ни слова. Зашибет всех.
Понятно?
Так может еще пронесет.
- Костя, давай завяжем.
Поедем... работать будем, как люди.
Дом у нас будет красивый.
Я занавески сошью голубые, Костя.
Слушай меня, не спи.
Всё, всё, всё у нас будет.
Как у людей.
Не могу я больше, Костя.
Устала.
Не могу.
Нас уже скоро не двое, а трое будет.
Маленький у нас будет.
- Кто там?
- Соседи.
- Шухер, легавые!
- Любка, сваливай!
- Любка!
- Стоять, сука!
- Больше ничего не помнила.
С лазарета меня уже
пустой в лагерь перебросили.
- А Катька? Что с ней? Она жива?
- Нет. Умерла пока я в лагере была.
- Ты талантливый человек, Люба.
Сильная.
Ничего.
Вот переживем, даст Бог, эту чушь.
Переедем в Москву.
Я Вас в вечернюю школу устрою.
Затем в медицинское училище.
У меня там сокурсница работает.
Ничего.
Я из Вас сделаю человека.
Медсестру.
- Самоотверженным трудом было перевыполнена
пятая Сталинская пятилетка.
- Изучая материалы 19 съезда
партии бригада Александра Милохина
с каждым днем все наращивает темп своей работы
По заданию в день за смену надо изготовить
100 единиц, а бригада производит 170.
По полторы-две нормы выполняет бригада в смену,
изготавливая ведра, кастрюли и другие
виды изделий. - Сегодня в городском парке будет
установлена доска почёта лучшим людям нашего города.
Среди прочих на доске почета размещены фотографии
работников нашего металлургического комбината.
- Феня!
Мне ничего нет?
- А вы чего-то ждете, Раиса Федоровна?
- Ожидаю. Да.
Вызов должен прийти.
- Откуда вызов?
- Откуда надо. Это тайна, секретный объект.
- Какие строгости!
- И что вы будете делать на секретном объекте?
- Ты не болтай. Лучше смотри - еще пропустишь.
- Нету ничего.
- Нету?
Странно.
- Здравствуйте, Раиса Федоровна.
- Будто виделись утром.
- Соедините меня, пожалуйста, с Москвой.
- Ждите.
- С Новым годом.
Пусть он принесет нам счастье.
- С Новым годом, сыщик-аспирант.
- С Новым годом, дорогие товарищи!
- Начинаем наш праздничный концерт.
- Знаешь, меня все-таки мучает совесть.
Я когда сказала папе, что мы встречаем всем курсом
Новый год на даче, он так посмотрел на меня...
Я даже покраснела, как девчонка.
Сережа, а ты как отказался дома?
- Я сказал, что поеду к тете.
Она такая болезная.
Наше счастье.
Только не думай об этом, ладно?
Эта ночь - вся наша.
- Нельзя же жить и врать.
Знаешь, я так мучилась за эти последние недели.
Даже страшно подумать,
если папа узнает.
А он знаком с твоей женой.
К тому же отец, он такой старомодный,
такой принципиальный в этих вопросах.
- Ира...
дороже тебя у меня никого нет.
Слышишь?
Ты просто дай мне время. Слышишь?
Всё будет хорошо.
- Москва на проводе.
Москва на проводе!
- Алло, Сергей?
- Ира?
Здравствуй.
Что случилось? Зачем ты звонишь?
- Мне нужна твоя помощь.
Дело в том, что меня уволили.
И я собираюсь вернуться.
В Москву.
- Ни в коем случае.
Тебе нельзя возвращаться в Москву.
Ты, как всегда, витаешь в облаках.
Именно сейчас тебе нужно отсидеться.
- Я слышала ты теперь большой начальник.
Ты занял папино кресло, да?
Интересно...
как тебе это удалось?
Ведь еще жив Румянцев, Колтов, Фишер.
- Их всех уже нет.
Ты ничего не знаешь!
Сидишь там в глуши!
Алло! Ира!
- Алло! Куда ты пропала?
- Это ты пропал.
Пропал окончательно.
Хотя, я другого и не ожидала.
Ты не бойся.
Мне от тебя ничего не надо.
- Здравствуйте. Я к Малому. - Его нет.
- А когда будет? - Часа через два.
- Я могу подождать? - Ждите.
Только в коридоре.
- И пришла зима.
Ну слава Богу! Я уже думала: ну куда
Вы делись? Есть хотите?
- Нет, не хочу.
- Пришла зима. - Люба!
А я завтра на работу выхожу.
- Неужели восстановили?
- Нет, я не врачом буду работать.
- А кем? - Уборщицей.
- Шваброй царапать,
этой суке мохнатой под ноги тряпки расстилать?
- Люба, ну причем тут Васильцова? Это
совсем другая организация. Строительная контора.
И сооружение другое. И к тому же
у нас нет другого выхода,
иначе нам просто не на что будет жить.
- Да чтобы я сдохла, чтобы Вас хоть
кто-то где-то с ведром увидит...
- Вот и сдохнем благополучно от голода.
- А я зачем? Вот пойду завтра в эту вашу контору.
Им же всё равно кто у них там
тряпкой по полу елозит.
- Люба! - Всё, решено!
Пришла зима! Колотун собачий.
Поняла, лиса, что хана ему.
Пришла она к зайцу,
мол, пусти меня к себе.
А он говорит: как же я тебя к себе
пущу, когда весь север о тебе знает,
ты марвихера, которого поискать.
- А я, говорит, тебе ксиву дам.
Всё честь по чести, никаких шахер-махеров,
а как весна - все, сразу отрываюсь.
- А зайчик?
- Зайчик?
Как последний фраер поверил этому парашу.
- Федор Николаевич!
- Правительственное сообщение.
О болезни председателя совета министров
СССР
и секретаря центрального комитета КПСС
товарища Иосифа Виссарионовича Сталина.
- Господи! Что же будет?
- Центральный комитет...
- Масла, масла добавьте!
Это еще кто у кого в домработницах?
Прекратите шуметь, дайте
послушать! И так еле слышно!
Починили, называется...
в такие минуты, когда
решается судьба страны.
...Тяжелой болезни товарища Сталина,
В ночь на 2 марта у товарища Сталина...
- Радиоточке второй день снег мешает.
Как сведения о здоровье
передают, так все замирает.
Ирина Михайловна, Вы все молчите.
Скажите, Вы же доктор. Неужели выживет?
- Не болтайте, Любовь Никитична.
- Здоровье товарища Сталина ухудшилось.
Пятого марта...
в 9:50 вечера...
перестало биться сердце соратника и
гениального продолжателя дела Ленина...
мудрого вождя и учителя Коммунистической
партии и Советского народа Иосифа...
- Сдох! Сдохла собака!
- Тише, Люба, тише.
Не надо так говорить.
Не хорошо так говорить.
Нельзя так говорить, Люба.
- Можно. Можно так говорить.
Сдох. Сдохла собака!
Он как горевать умеет.
Ирина Михайловна, я думаю, многие
так по стране сейчас воют?
- Многие, Люба. Многие.
- Президиум Верховного Совета СССР
постановил отменить приказ о
награждение орденом Ленина врача Тимошук,
как неправильный в связи с
выявленными в настоящее время
действительными обстоятельствами.
- Здравствуйте, Ирина Михайловна.
- Здравствуйте, доктор.
- Здравствуйте.
Здравствуйте.
Нужно сделать контрольные снимки.
- Нет, это уму непостижимо! Она
гуляет по палатам будто ничего и не произошло!
- А ничего и не произошло.
Доктор Зальцман восстановлена в должности.
И приступила к работе.
- Нет, постой, Федя! Ты увиливаешь.
Ты не приходишь ко мне уже две
недели и не хочешь мне сказать...
В чем дело?
- Зинаида Николаевна, я думаю здесь не место
и мы когда-то уже договорились, что на работе...
- Хватит тебе вилять!
Мы здесь одни и я тебя не отпущу,
пока ты не скажешь, что произошло.
Ты очень...
изменился.
После всей этой истории.
А может, это рыжая во всем виновата?
- Зина!
- Господи, даже не знаю, как
я жила все это время без работы!
Представляете, Люба...
я как открыла дверь
санчасть, вдохнула этот запах...
лекарств и карболки...
От папы всегда этим пахло.
Такой родной запах. Даже
чуть не расплакалась.
Главное, все так радовались,
кроме Васильцовой, конечно.
Эта бегала из палаты в палату,
как фурия. Не разговаривала.
Смешной противник. Остальные
тоже - глаза прячут.
Знаете, в то же время ощущается
какое-то облегчение на лицах.
Да, Люба, мне Перечникова обещала устроить
Сонечку в ясли и почти бесплатно. Представляете?
Вы не думайте, я не согласилась.
- Значит, все у Вас теперь
хорошо, Ирина Михайловна.
- Да, хорошо.
И боюсь сглазить.
- Царица моя, принцесса моя.
- Зачем звала?
- Дело есть.
- Что, отдохнула? Спасибо докторше.
Согрелась?
- Хватит болтать.
Ты скажи...
ты театр любишь?
- Театр?
Театр, ох, как люблю.
- Скоро пойдем. Все вместе дружно, собирайтесь.
А потом, видишь, и в Ленинград
подадимся. А там в столицу.
- Девочки мои. Каждый при деле.
- Ирина Михайловна, дайте денег, пойду погуляю.
- Держите. Погуляйте, Любовь Никитична.
(Бой часов)
- Всё хочу спросить:
куда пропала бандитка ваша?
Ирина Михайловна. Три дня уж как нету.
Перезимовала, небось, в тепле, а теперь
ищи ее по вокзалам, по пересылкам.
Ну-ну.
На Вашем месте я бы ее в розыск объявила.
- А вот это Вас совершенно не касается.
- А с Сонечкой что будет?
Другую няню приведете?
- В ясли отдам.
- Ну-ну.
- Люба?
- Спасибо вам за все, Ирина Михайловна.
Грели, кормили.
Шкафы не запирали, на Вы говорили.
Я Вас до смерти не забуду.
А теперь отдайте мне мой паспорт и я уйду.
- Вот, Люба.
- Любовь Никитична...
Люба...
- Ирина Михайловна, ради Бога, не ищите меня.
Не пинайте себя этим гнусным знакомством.
- Где Ваша домработница?
- Не знаю, а что случилось?
- Войти можно? - Прошу.
- Театр ограбила Ваша Любка.
Вместе со своей шайкой.
Мало того, что всю буфетную выручку взяли,
так еще и набезобразничали, гады!
В этой, в реквизитной и в костюмерной...
Глумились, над искусством глумились!
Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Видимо, к нам областной театр приехал...
- А в чем, собственно, состояло?
- Оглушили сторожа...
и на прощание бессознательного старичка нарядили
в костюм спящей красавицы и в гроб хрустальный...
ну, реквизиты... Вот так и катался он
на цепях до приезда опергруппы.
Вот как Вы рисковали, Ирина Михайловна.
Страшно подумать: в какой
опасности Вы подвергали себя...
и Вашего ребенка. А я вас предупреждал.
- До свидания. - До свидания.
- Ничего.
Эта уголовница далеко от нас не уйдет.
- А я тоже говорила.
Предупреждала.
Привели в дом воровку.
Она еще здесь хозяйничала.
- Здесь посмотри!
Что там у тебя? - Да нет там ничего.
- Она где-то в поезде. Я уверен.
Подкрепление не снимать.
- Дядя Коля, долго загорать будем?
- А кто его знает...
какого-то главаря банды ищут.
как-будто из-под стражи сбежал.
Вот ты мне скажи, Валентин, почему человеку
хочется всю жизнь по норам сидеть, как зверь?
Вот уйдет он сейчас, так поймают же! Поймают!
- Ой, не знаю, дядя Коля. А может и не
поймают. У этих же своя романтика.
- Ты думаешь, что говоришь, Валентин?
Романтика!
Вонючие псы, вот кто они.
Бандиты, а не романтики.
Пойду посмотрю ходовую.
- Давай.
- Пикнешь - убью.
- Может, ускользнули?
- Нет, мои ребята везде
расставлены. Уйти невозможно.
Главное, всю банду взяли, она одна осталась.
- Так это глава - баба?
- Не баба...
а Сатана в юбке.
Вот она, красавица.
- Так...
надо же...
баба - главарь.
- Увидишь где - дай знать.
- Вот тебе и глава.
- Снять окружение!
- Люба!
- Сейчас поедем.
- Дядя Коля, я отлучусь по нужде.
Зато уголь посмотрю. - Иди!
- Не узнала меня?
Валёк я, младший сын Демидова.
Мы с тобой соседями были.
- Валёк?
Видишь как судьба свела?
- А я поначалу тоже тебя не признал.
Ох и намаялся я тобою, Люба!
А подступиться боялся.
Ты у нас...
грозой была по всему селу.
Вижу, и теперь гроза.
- Какая же я гроза?
Собака загнанная...
- Ты знаешь... а я, как аттестат
получил, я на фронт пошел.
Добровольцем. После войны вернулся
в поселок, надеялся тебя встретить...
А старуха Сидорина сказала,
что ты в заключении...
- Валентин, ты куда пропал?
- Иду, иду, дядя Коля, иду!
Сейчас добавлю еще угля!
Люба... Милая...
Милая! Через час станция.
Криксунова. Ты... запомни адрес...
ул. Голованова, д.3
Там тетя моя живет, слышишь?
Тетя! Татьяна Васильевна. Скажи...
что невеста моя...
там тебя никто не найдет.
Кроме меня.
- Судебным следствием установлено,
что Рюмин в период его работы начальником
следственной части бывшего Министерства
государственной безопасности СССР, стал на путь
фальсификации следственных материалов,
на основе которых были сделаны необоснованные
аресты ряда советских граждан,
в том числе видных деятелей медицины.
Как показали в суде свидетели, Рюмин
использовал запрещенные советским законом
приемы следствия, принуждал арестованных
наговаривать на себя в совершении преступления.
Учитывая особую опасность
преступной деятельности Рюмина,
военная коллегия Верховного суда СССР
приговорили Рюмина к высшей
мере наказания: к расстрелу.
- Вот так и жизнь пролетает.
Подумать только!
А вы, Ирина Михайловна, как
только вчера к нам пришли.
- Не знаю.
Мне наоборот кажется, что
я прожила здесь сто лет.
Спасибо Вам, Федор Николаевич.
За Вашу душевность,
Вашу порядочность не забуду.
- Кому она сейчас нужна, эта порядочность?
- Федор Николаевич, дорогой...
Спасибо Вам.
Спасибо.
- Мама, как ты думаешь, в этом одеяле
Любе не будет холодно?
- Думаю, не будет.
- Ну, присядем на дорожку?
Давай.
- Солнышко, давай попрощаемся
с Раисой Федоровной.
Мы уезжаем, Раиса Федоровна.
До свидания.
Попрощайся.
- До свидания.
- До свидания, Солнышко.
Я, Петр Андреевич, не такая
простушка, как кажусь.
- Здравствуйте, Ирина Михайловна.
- Здравствуйте.
- А вы меня не узнали.
- Федор Николаевич.
Милый, Вы мой!
- Это Вам.
- Спасибо.
Давно ждёте?
- Нет.
- Пойдемте. - Пойдемте.
Знаете, Ирина Михайловна,
я утром видел Гагарина, на экране, конечно,
я до сих пор нахожусь под впечатлением.
А вы, Ирина Михайловна,
стали такой...
- Какая?
- Совсем другая.
- Жизнь заставила.
- Прошу. - Спасибо.
Обеда у меня, как всегда, нет,
а вот чаем напою.
- Спасибо.
- Ну, Федор Николаевич, расскажите:
как в Москве оказались?
- Получил направление на курсы повышения
квалификации и сразу подумал,
что я обязательно должен Ирину Михайловну
разыскать. А разыскивать особенно не пришлось.
Мне Ложкин из Минздрава говорит: что же
ты не знаешь про Ирину Михайловну?
- Я говорю: откуда?
Он говорит: Ирина Михайловна!
Ирина Михайловна у нас теперь уууу...
заведует терапевтическим
отделением инфекционного.
А я и не удивился. Я обрадовался.
Я всегда говорил, что Вы диагност от Бога.
- Спасибо.
Прошу к столу, Федор Николаевич.
- Спасибо.
А можно я за Вами поухаживаю?
- Пожалуйста.
Расскажите о себе, про
город, про санчасть.
- Ну, городок наш разросся,
конечно. За семь лет и не узнаете.
Санчасть увеличили, новое
здание пристроили.
Коек теперь хватает.
- Да, Вы говорите, а мне все это
кажется таким чужим, далеким.
Будто и не прожито там три тяжелых года.
- А вы, Ирина Михайловна,
даже не подозреваете...
какую роль в моей жизни сыграли.
Помните Васильцову?
Вот мы с ней тогда уже расписаться должны
были. А тут эта Ваша история в 53-м.
Вот как человек проявляется.
Дело, конечно, прошло,
но теперь уже всё.
Теперь я не решусь менять
свою холостяцкую жизнь.
- Мама, ты дома?
- Дома, дома! Сонечка с школы вернулась.
- В каком она классе? - В четвертом.
Солнышко, познакомься, это Федор Николаевич.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Ты обычно его не помнишь.
А вот Федор Николаевич знает тебя с рождения.
В дни моего дежурства я
приносила тебя в санчасть.
- А где была Люба?
- Это было еще до нее.
- Да, чуть не забыл.
Держу специально для повода увидеться.
Вот пришла на адрес санчасти.
- Федор Николаевич!
Вы не представляете, что вы мне привезли!
Дорогие Ирина Михайловна и Сонечка.
Поздравляем Вас с праздником 8 Марта!
Желаем здоровья, счастья и
всего, что человеку надо.
Помню вас и буду помнить до смерти.
Любимые вы мои, увидеть вас хоть
бы одним глазком... Люба и Валентин.
Это же надо! Столько раз перечитываю
и не могу понять, где она сейчас?
Что за характер?
Ни адреса, ни намека, где искать.
Соня, куда ты дела деда лупу?
- Сейчас принесу. Я через
нее на марки смотрела.
Вот что за характер.
Красноярск? - Нет.
- Краснодар?
- Нет.
- Очень...
Коленько... - Красноколумськ.
- А разве есть такой город?
Хотя местность подходящая.
Как ее там найдем?
- Мама,
в каждом городе есть паспортный стол.
(Бой часов)
- Ладно, пошли, а то на поезд опоздаем.