Любовь - не картошка (1 сезон, 2013 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Владимир Краснопольский, Валерий Усков

Паня всю жизнь прожила в деревне. Муж умер, детей не было. Из родственников только племянник: живет в городе с семьей и уговаривает Паню к ним перебраться. Все для того, чтобы дом Пани продать, а на вырученные деньги купить машину. Устала Паня отбиваться и в шутку брякнула: «Не могу переехать, замуж выхожу». Теперь нужно Пане настоящего жениха найти, иначе не отстанет племянничек. Подходящих мужчин в округе нет. Подруга Пани, соседка Лизка, сватает Паню за дачника-художника, который недавно переехал в деревню. Паня решила предложить ему брак по расчету - два мешка картошки, если женится. А у Лизки у самой дочь на выданье, Татьяна. Та и вовсе мимо деревенских женихов смотрит – олигарха ждет на белом мерседесе. И вся деревня гадает - сможет ли Лизка выдать замуж и Паню, и Таню?

Все фразы и цитаты

Серия 1

"Семиструнная встала радуга,
Дальний звон улетел в поля.
Переливами сердце радует,
Кроны светлые шевеля.
Утро к вечеру переменится,
Переменится ночь к утру.
Переменится, перемелется,
Перевертится на ветру.
Все кружение да кружение,
Неизмеренность вышины.
И начало, и завершение
В круг единый заключены.
И начало, и завершение
В круг единый заключены.
Утро к вечеру переменится,
Переменится ночь к утру.
Переменится, перемелется,
Перевертится на ветру.
Утро к вечеру переменится,
Переменится ночь к утру.
Переменится, перемелется,
Перевертится на ветру".
- Таня, заснула, что ли? Танюшка.
Белье уже, наверно, прокисло.
Давай, пойдем домой.
- Сейчас, сейчас, тетя Паня.
Сейчас приду.
- Паня, а, Паня, а где Танька-то?
Она ж раньше тебя на реку пошла.
Где она?
- Да где ей быть?
Сидит на мостках, мечтает.
- Зараза!
Поговорила б ты с ней, Паня.
Она ж за тебя как теля за маткой.
Ни меня не слушает, ни отца.
Поговори, Паня.
- А я-то чего? Твоя девка,
ты с ней и справляйся.
У меня своих забот полон рот.
- "Полон рот, полон рот"...
Тоже мне - министр.
- Тьфу ты.
- Танька, зараза!
Вот я тебя... Вот я тебя...
А ну стой! А ну стой, я тебе говорю!
Стой! Ах ты зараза такая!
Зараза такая! Ты у меня получишь.
Ты у меня сейчас получишь!
Ах ты, елки!.. Ты у меня...
Я тебя сейчас!.. Ты у меня получишь!
Паня, ты дома?
- Нет, меня нет.
Любишь ты, Лизка,
дурацкие вопросы задавать.
- Я ж из вежливости. Что ж, я буду так
не спросясь в дом заходить, что ли?
А что это ты бухгалтерию разложила?
- Да когда еще пенсию оформила,
а в этих бумажках никак
порядок не наведу.
Тут и справки, и рецепты, и квитанции.
- "За долголетний добросовестный
труд".
А грамот-то, грамот, ой!
- Этого полно.
- Прямо вся в золоте.
- За картошку в 1977.
Битву за урожай выигрывала.
Выиграла. В самые холода денно
и нощно пропадала в поле.
На рекорд шла.
Вышла.
А потом меня Александр
в город возил в больницу.
Посмотрели, сказали:
"Детей у тебя, голубушка, не будет".
Вот они, рекорды эти.
- Да ладно, Паня. Ну их к лешему,
детей-то этих. Что в них проку-то?
- Дура ты, Лизка, и есть дура.
- А что это я дура?
- Да счастья своего не понимаешь,
вот и дура.
- "Счастье" тоже. Знаешь, Витька вон
сколько лет с Дальнего Востока
носу не кажет,
Сашка за Уралом окопался.
Все времени у них родителей повидать.
- Танюшка же при тебе.
- А что Танька?
Зараза такая. С рук бы ее сбыть,
так нет - все не тот:
этот не такой, этот не такой.
Принцесса тоже...
Это ж кому сказать - вот в кого
она такая уродилась?
- И все-таки, Таня,
что ты такая невеселая?
- А что веселиться?
- Ну как? Дискотека же.
- И что?
- Слушай, Таня,
а может, после танцев прогуляемся?
- Неохота мне, Саня.
- Все, Леха, перекур.
- Перекур!
- Что, опять Саньку отшила?
- Да ну его.
- Ой, что тебе еще нужно-то? Санька
из всех наших парней самый лучший.
И за тобой уже второй год ухлестывает.
- Ну и пусть.
- Не нравится он ей,
что тут непонятного. Да, Таня?
- А кто тебе нравится?
Тебе никто не нравится.
Вон Борька из Марково за тобой бегал,
Колька Лобановский.
Принца, что ли, ждешь?
- Может, и жду. Тебе-то чего?
- Не дождешься.
Они у нас тут не водятся, перевелись.
- Может, перевелись, а может, и нет.
Я вот в среду в район ездила...
- И что, принца встретила?
- Нет, Людку Мигунову.
Она как раз встретила.
У нее муж олигарх.
- Да ну!
- Да ладно тебе.
- Людка?
- Откуда олигарх-то?
- Картонажную фабрику знаешь,
на которой Лариска раньше работала?
- Ну?
- Ну вот, хозяин этой фабрики -
Людкин муж. Я как увидела ее,
прямо обалдела.
Она на этой... на иномарке ездит,
на "фокс... ", "форкс... ".
- Какая разница?
- Куда ездит-то?
- Вот именно. Куда она там ездит-то?
Там всего полторы улицы.
Весь райцентр из конца в конец
можно за полчаса прочесать,
не торопясь, вразвалочку.
- Вот куда хочет, туда и ездит.
Вот к магазину подкатила,
я ее там и встретила.
- И что говорит-то?
- А что говорит?
Она вышла, подъехала на своей
на этой... иномарке, короче.
Вышла, дверцей хлоп, брелком пикнула
и пошла такая, пошла.
Задом вертит и брелок
на пальце крутит,
чтоб все видели,
что на иномарке приехала.
В магазин зашла, все почти с прилавков
смела, даже не приценивалась.
А прошлым летом вообще
на Мальту ездила.
- Ну вообще...
А Мальта - это город или страна?
- Не знаю.
- Что ж не спросила-то?
- А я бы тоже не спросила.
Принципиально.
- Ну что, потанцуем?
- Пойдем.
- Пошли.
- Таня, может, пойдем?
- Нет, Саня, я домой.
Мне вставать завтра.
- Проводить?
- Не надо.
- Санька, а пойдем сбацаем.
- Таня, погоди. Я тоже домой.
Ну вообще, это ж надо!
Людка, конопатая.
С ней знаться-то никто не хотел -
и за олигарха замуж.
- Ой, видали мы таких олигархов:
всего-то хозяин картонажной фабрики.
- И где мы их видали? По телевизору?
Ты, к примеру,
хоть одного живьем видала?
- Не видала, но увижу. Я, может,
сама тоже за олигарха замуж выйду.
- А, давай.
- А что? Возьму вот и выйду.
- А ну свет гаси! Тоже мне,
взяла моду по ночам свет жечь.
Вот придет счет за электричество -
без штанов останемся.
Таня, я тебе что сказала?
Свет гаси!
"Без тропинок, без дорог
бродит счастье вечерами,
За домами, за садами
без тропинок, без дорог.
То ли это ветерок
тронул сохнущие губы,
То ли музыка из клуба,
то ль за речкой огонек,
То ль за речкой огонек?
Счастье бродит по земле,
только прячется нарочно,
Как волшебник осторожный,
невидимкою скользит.
Если даже с ним самим
повстречаться невозможно,
Пусть хотя бы ходит рядом
и сиренью шелестит,
И сиренью шелестит".
- Так что вы, тетя Паня, подумайте,
хорошенько подумайте.
Мы с вами самые что ни на есть
родные родственники,
и ближе вас у нас никого.
Так что подумайте.
До свидания, тетя Паня.
- До свидания.
- До свидания, тетя Лиза.
- До свидания, Толя, до свидания.
Приезжай, не забывай нас.
- Да-да.
- Иди, иди, на автобус опоздаешь.
- Ага, до свидания.
Доброго здоровьечка.
- Доброго здоровьечка.
- Ну что?
- Прилип как банный лист.
- А что он один, без Лидки?
- Слава богу, без нее.
- Уговаривал?
- А что же он притащился-то?
- Совести у людей нет, это же надо.
Это же... Дом продать!
Кому сказать... А, Паня?
Ты тут родилась, всю жизнь прожила
и продай, а денежки им
за красивые глазки.
- Нет, они меня к себе зовут.
- Паня, в чужом дому-то какая жизнь?
- Что ты меня уговариваешь,
как будто я соглашаюсь? Господи...
- Не соглашайся, Паня, не соглашайся,
ты что! Они и на твою пенсию,
поди, зарятся.
А пенсия-то у тебя хорошая,
очень даже неплохая.
- Уехал, и слава тебе, господи.
- Это же кому сказать...
вермишели пачку
и две бутылки "беленькой".
- Не много ли?
- А у меня гости.
- 275,80.
- Сейчас.
Триста.
- Ваши пять.
Здрасте.
- Здравствуй, Танюша.
Песку мне кило взвесь.
Гости у нее. Каждый день у нее гости.
- Да уж, стыд совсем потеряла.
- Да где же потеряла-то?
Был ли он у нее, стыд-то этот?
- Ну что, бабы?
Все успели обсосать?
Дай мне спичек. Я спички забыла.
- Коробок?
- Там за лесом, говорят,
пансионат начали строить,
так там мужиков - пруд пруди.
Да такие мужики! Все москвичи.
Один другого краше.
- Танька, не замыкай!
- Нет, нет, дядя Леня, нельзя.
- Не замыкай, говорю.
- Все, закрыто.
- Танька, милая моя.
Я ж тебя маленькую тетешкал.
Мне чекушечку только и все.
- Нельзя.
- Таня, ты, что ли?
- Дядя Леня! Куда!
В последний раз,
в последний раз после закрытия!
- Последний раз - когда в гроб кладут.
- Ну, привет.
- Привет.
- Воюешь?
- Вроде того.
- А что ты как не родная?
Не узнала, что ли?
- Узнала. Что тебя не узнавать-то.
- Не рада, значит?
- А что радоваться-то?
- Ты что, Таня, мы же с тобой
все-таки в одной школе учились.
- Ну а я что? Я же ничего.
- И ничего. Давай садись,
до дома подвезу.
- Нет, я пешком.
- Что ты выламываешься? Садись.
- Не выламываюсь я.
- Ну и садись.
Все-таки в одной школе учились.
- Ладно, все, поехали.
- Как жизнь-то вообще?
- Ничего, живу.
- "Ничего". За прилавком, значит?
- Ну.
- Нравится?
- Нравится.
- Ясное дело, нравится.
- Что тебе ясно-то?
- Да все мне про тебя ясно. Слушай,
ты бы в гости ко мне заехала, вообще.
- Некогда мне по гостям ездить.
- Да ладно тебе, приезжай.
Посидим, потрындим. У нас дом
собственный - такой большой, розовый,
сразу видно. Советская 24, запомнишь?
- Что тут не запомнить-то?
- Вот и договорились.
- Ешкин кот, Танька.
Глянь, на каких машинах разъезжает.
У нее что, мужик, что ли, завелся?
- Глаза твои бесстыжие.
Какой мужик? Девка за рулем.
- Да ты что, правда девка?
- Правда.
- А я думала, мужик.
- Лариса, тебе везде мужики мерещатся.
- Это они тебе мерещатся,
а у меня самый
что ни на есть настоящий,
и сколько моей душе угодно.
- Слышь, Таня, правда, давай приезжай,
я рада буду очень.
- Ладно, заеду как-нибудь.
- Давай. И буду ждать. Советская, 24.
- Ага.
- Такой розовый дом, большой очень.
- Да ладно, поняла я.
- Давай.
- О, ты смотри,
она уже в машинах раскатывает.
Это кто же тебя привез?
- Людка Мигунова.
- Кто?
Людка? Ой. Это же кому сказать, а?
- Тетя Паня,
я сегодня с Людкой виделась.
- С какой это Людкой?
С Мигунихой, что ли?
- Ага.
- Прикатила.
Сколько времени нос не казала.
Еще ее мать Мигуниха
все стремилась в район.
А уж как мужа-то Семена похоронила,
сразу дом продала -
и поминай как звали.
И где же ты ее видела?
- Так она мимо нашего магазина
проезжала, а я как раз
с дядей Леней Богачом
стояла собачилась. Нет, тетя Паня,
я закрываюсь, а он пристал -
продай, да продай ему чекушку.
- Да он за выпивку
у кого хочешь душу вынет.
- Ну, а тут и Людка.
- И что она?
Ты давай-ка вот сейчас пей молоко.
Видишь, ты у меня какая выросла
на козьем молочке-то. На-ка вот.
И как они там живут?
- Ой, тетя Паня, хорошо живут.
Людка вон на иномарке катается.
Замуж вышла за олигарха.
- Да ты что! За олигарха?
- Он у нее этот...
картонажной фабрики хозяин.
- Что делается-то.
А какой это фабрики-то?
Это там, где Лариска работала?
- Ну.
- Так ее же давно закрыли,
в девяностые еще.
- Да? Открылась, значит.
Людкин муж - этой фабрики хозяин.
- Что делается-то...
- Людка вся модная такая,
духами от нее пахнет.
И дом у них собственный трехэтажный.
- Ты что, завидуешь, что ли?
- Я? Да ну.
Ничего я не завидую.
Больно мне надо ей завидовать.
Я вон, может, сама тоже...
- Что тоже-то?
- Сама вот так жить буду.
Может, даже еще лучше.
- Это с чего же?
- А вот возьму и тоже выйду замуж
за богатого, как Людка.
- Где же ты богатого-то возьмешь?
У нас на всю деревню один богач -
Ленька, пьянь коричневая.
Ой, господи, это надо же,
такой фамилией его господь наградил,
охламона этого.
- Тетя Паня, Людка-то тоже
из нашей деревни.
- Да, из нашей, и что?
- Ну, она нашла, и я найду.
- Танюшка, Танюшка, долго же
тебе искать-то надо будет.
- Ничего. Я вот все равно найду.
Давай!
- Горько! Горько!
- Таня, молодец! Давай! Бомба!
Вообще улет! Вообще круто!
- Горько! Горько!
- Навозу побольше ложь.
Навозу побольше ложь.
Навозу побольше ложь.
- А?
- А то ведро у тебя нетронутое стоит.
- Ага.
Слушай, мама, я завтра в город поеду.
- Что это?
- Так, прогуляться, выходной все-таки.
- А, ну ехай. Фосфату надо купить,
гвоздей. Отцу гвозди нужны.
А может, я с тобой?
Одна-то, поди, не дотащишь.
- Нет, дотащу. Что там дотаскивать-то?
- Ну как, фосфату две штуки
по четыре кило,
гвоздей с килограмм - руки оборвешь.
- Нет, мама, не оборву.
- Ну ехай, ехай.
- Парень!
- Чего?
- Где Советская, 24?
- Так вот же.
- Кто?
- Люда, это я, это Таня.
- Ой, Таня, привет, проходи.
Привет.
- Привет.
- Молодец, что приехала.
Что встала-то? Давай помогу.
Ой, что это у тебя? Кирпичи?
- Гвозди. И фосфат еще.
- Ну ты даешь, вообще.
Что встала-то? Давай в дом проходи.
- Ага.
- Тут ставь. Можно не разуваться.
Ну что, значит так:
тут у нас зала, там у нас тоже зала -
у нас две залы - там, наверху,
спальня для гостей, две,
кабинет Геннадия, кладовая,
там кухня, ванная, там еще
моя спальня, там кладовая,
то есть гардероб. Ну что, нравится?
- Ага.
- Ладно, наверх потом слазим,
пойдем на кухню, чай попьем.
Чай же будешь?
- Ага.
- Сейчас, я чайник поставлю.
А может, кофе?
Тогда кофемашину надо включить.
- Нет.
- Нет? Кофе не будешь?
- Нет.
- Я, если честно,
кофе тоже не очень люблю.
Оно противное на вкус, горькое.
Ну, там если со сливками,
с сахаром, то еще ничего.
Но все равно противное.
А ты? Ты кофе любишь?
- Нет.
- Угощайся.
Вот. На майские
на Мальту собрались. Опять.
Мы прошлым летом на Мальту летали,
да у Геннадия по работе не получилось.
Ой, Таня, он у меня столько работает,
столько работает,
я прямо его вообще не вижу.
Так прямо ему и говорю:
"Я тебя, Геннадий,
прямо вообще не вижу".
- А он?
- Кто?
- Геннадий.
- Что Геннадий?
- Ты ему говоришь,
а он тебе что отвечает?
- А-а. Да что, Таня, ничего.
Я же говорю: работы у него много,
некогда ему разговаривать.
Ладно, пойдем я тебе
еще одну комнату покажу.
Пойдем.
Вообще, если честно, наверх
не набегаешься, я там редко бываю.
Лучше всего тут, в зале,
я тут больше всего люблю сидеть.
Проходи, садись.
Хочешь телик поглядим?
- Давай.
- Да ну их.
Ну что, замуж-то не собираешься?
- Да за кого, Люда?
За Саньку, что ли, Непряхина?
- Санька? Это который? Здоровый такой?
- Да, он на класс младше тебя учился.
- И что, зовет?
- Пока не зовет. Но пристает,
прямо проходу от него нет.
- А что по жизни делает?
Чем занимается?
- Да ничем. Он в армии отслужил
и с отцом моим на лесопилке
сейчас работает.
- Да, неважный жених.
- Не говори.
- Да у нас вообще с этим делом плохо.
Нет, мужиков-то полно,
но вот так, чтобы как я замуж,
чтобы вот за такого...
- Да, был один на всю округу,
да и тот тебе достался.
- Ты что? Достался?
Прямо-таки достался, сам, ага.
Знаешь, сколько мне попотеть пришлось?
- Сколько?
- Сколько - много, мало не покажется.
Вот сколько. Да такого,
как мой Геннадий, заслужить надо.
Понимаешь? Пойди вон поищи таких.
Бороться надо, Таня, за свое счастье.
Носом гвозди заколачивать
за такого мужика.
Ты давай, приезжай.
- Ага. Спасибо.
Люда, я чего забыла спросить:
а Мальта - это что, город или страна?
- Мальта? Мальта - это...
Да шут его знает, господи.
Мальта и Мальта. Тепло там,
солнышко, море. Очень хорошо.
- Помочь?
- Обойдемся.
- Тяжело же, еле идешь.
- Нормально.
- Что, своя ноша не тянет?
- Чего ты прицепился-то?
- Ух ты, какая.
- Какая есть.
- Ты же еле тащишься,
надорвешься, дурочка.
- Ой, ты больно умный.
- А вот тебе раз. Конечно.
Если бы не я, вообще бы грохнулась.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Со стройки, что ли?
- Да, пансионат строим.
А ты как догадалась?
- Я местных всех знаю,
а тебя первый раз вижу.
Из Москвы, значит?
- Из нее.
- Что, в Москве работы-то не нашлось?
Чего сюда потащился?
- Да как тебе сказать?..
- Ладно, ладно, можешь не говорить,
мне не больно-то интересно.
- Меня Серегой зовут.
- Таня.
- Таня - красивое имя.
- Обычное.
- Куда багаж твой доставлять?
- Вон туда.
Прекрати, у меня уже
от смеха живот болит.
- Все, все, последнее.
В чем разница между крокодилом?
- Чего?
- Что "чего"?
Крокодил гораздо зеленее, чем длиннее.
- Здрасте, Таня.
- Здрасте.
Ну все, пришли, вот мой дом.
- Ух ты!
Ну что, сумки у тебя тяжелющие.
Давай я в дом занесу.
- Нет-нет, давай я сама.
- Осторожно.
- Это же деревня, тут сумки донес -
уже женихом объявят.
- А-а.
- Ладно, спасибо. До свидания.
- Погоди, может, еще увидимся?
- Ну...
А ты на стройке-то кем?
- В смысле?
- Каменщиком там или плотником,
к примеру. Чем занимаешься?
- Да так, всем понемногу.
- Ясно, разнорабочий, значит.
- Типа того.
- Понятно. Ладно, мне пора.
- Погоди, так увидимся?
- Нет, некогда мне.
- Таня!
- Чего тебе?
- А чего на танцы не ходишь?
- Господи, тебе-то что?
Не хожу и не хожу.
- Может, это, прогуляемся?
- Ага, сейчас, разбежалась.
- Может, завтра, а?
- Саня, иди, а. Иди.
- Ладно, пойду.
- Саня!
- А?
- А знаешь, какая разница
между крокодилом?
- Чего?
- Он гораздо зеленее, чем длиннее.
- Что за фигня?
- Ладно, Саня, иди.
- Здравствуй, Толик.
Здравствуй, Лидочка.
К тетке пожаловали, да?
Не забываете родню.
- Здрасте, тетя Лиза.
- Доброго здоровьица.
- Паня, а Паня!
Встречай гостей!
- Здрасте, тетя Паня.
- Здрасте.
- Калитку открой.
Вот, тетя Паня, принимай гостинцы.
- Так, вот колбаса,
хорошая, импортная. Ой, как пахнет.
Да вы понюхайте, понюхайте.
- Макароны, кило песка, греча, манка.
- Ну и зачем все это? Я что, голодаю?
- Тетя Паня, мы же от всей души.
У нас в городе этого добра пропасть.
- И у нас магазин имеется.
- Тетя Паня, не обижали бы вы нас.
Вот Толик о вас так заботится,
так заботится.
Дня не пройдет, чтоб не вспомнил:
"Как там тетечка моя родная поживает?
Не случилось бы чего".
Он так переживает, так переживает.
- Тетя Паня, ведь вся душа изболелась.
Вот что-то случится с вами,
и некому будет стакан воды подать.
- Да что это со мной случится?
- Нет, всякое может быть.
Вы человек немолодой,
а мы, если что,
ухаживать за вами будем.
- Ладно, накаркаете еще.
- Тетя Паня, мы же так,
на всякий случай.
- А у нас и удобства имеются,
и вода горячая, и комнату
мы вам уже приготовили.
- Сказала нет - значит, нет.
Вот помру, и делайте тут, что хотите.
- Это ж сколько ждать-то,
пока вы помрете.
- А вы не ждите.
Может, я еще вас переживу.
- Ой, тетя Паня, вот скажете тоже,
слушать страшно.
- "Состав: аква... " Ну, вода значит.
"Содиум сульфат, содиум... "
Еще какой-то содиум.
Мелко очень, не разобрать.
- Содиум - это сода?
- Да нет, содиум вроде не сода.
Называется так.
Так. "Масло жожОба... " Вот.
- Это какая еще "жожОба"?
- Нина, я откуда знаю, какая?
Хороший шампунь. Брать будешь?
- Дороговато.
- Ой.
Наш возьми, ромашковый,
тоже хороший.
- Ладно, давай "жожОбу". Попробую.
А то у меня что-то волосы лезут.
Таня, а кто это с тобой
гулял в выходной?
- Никто со мной не гулял.
Скажешь тоже.
Так, сумки помог дотащить с фосфатом.
- Симпатичный.
- Ничего. На стройке работает,
пансионат строит.
- Ну?
- Что "ну"?
- Ну это?..
- Нет, нет. Не подходит он мне, нет.
- А чего?
- Да ничего.
Разнорабочий, без квалификации.
На велике ездит, даже на "жигуленка"
плохонького не заработал.
- А ты все принца ждешь?
- Принца не принца,
а уж точно не разнорабочего.
Я, Нина, решила,
я абы за кого замуж не пойду.
- Паня! Ох ты. Ох.
Что-то расщедрились твои
родственнички-то, понавезли всего.
Ух ты, ой-ой. Ой.
Ой, Паня, ой...
- Что ты разойкалась-то?
- Да вспомнила я,
как за квартиру
на тот свет отправляют:
подсыпят что в продукты,
и поминай как звали.
- Что ты городишь, а?
- Да, Паня, да.
Вот сахарок-то - самое милое дело.
Пакет-то не фабричный,
туда что угодно натолкать можно.
Потом попьешь чайку с таким сахарком,
и все - привет.
А квартирка им достанется.
- Балаболка, она и есть балаболка.
- Что это я балаболка-то?
Это я балаболка, да?
- Не я же.
Все тебя так называют -
Лизка-балаболка.
- Кто это меня так называет?
- Да вся деревня.
А то ты не знаешь.
- Паня, да я после таких слов
вообще и говорить-то с тобой не хочу.
- И не говори.
- Ну и не буду!
- Хороший парень Санька Непряхин.
Работящий, не пьет.
Я говорю, хороший парень
Санька Непряхин.
- Ну?
- Что "ну"?
- А. Хороший парень.
И на лесопилке его хвалят.
Нам-то что с того?
- "Что с того, что с того"...
Таньку б за него отдать.
- Что ты говоришь? Для того чтобы
ее отдать, нужно, чтоб он ее взял.
- Ух ты, умный какой.
А то я не догадалась.
Он-то, кстати, подкатывает.
- Вот. Вот и хорошо.
- Что "хорошо-то", что "хорошо"?
Она-то нос воротит.
Танька! Ну, что ты там?
Давай иди ешь, остынет все.
- Иду я.
- Ой, все журнальчики свои мусолит.
Беляковские, дачники, уезжали,
побросали, а она подобрала и мусолит.
В обнимку прямо с ними спит,
дурочка такая.
Саньку-то Непряхина видела?
- Каждый день вижу.
- Хороший парень Санька Непряхин, да?
Работящий, не пьет.
- И на лесопилке его хвалят.
- Папа, мама, я решила замуж
выйти за олигарха.
- Батюшки. Вот они, журнальчики-то.
Взбесилась девка.
Как есть взбесилась.


Серия 2

- А я девчонка чертова,
Привела четвертого.
Ах, и худо будет мне,
Как придут четверо ко мне.
Ой. Ой! Здорово, бабоньки!
Все горбатитесь, а я вот гуляю.
- Шалава.
- Бесстыжая.
- Здрасте.
О! Вот так встреча. Привет.
А ты что здесь делаешь?
- Я здесь работаю,
а ты что здесь забыл?
- А я воды хочу купить, жарко.
- А.
Ну, так и покупай.
- Ну, так и дай мне вон ту воду.
- Эту? Двадцать рублей.
- У меня только пятнадцать.
А! Шестнадцать.
- Ладно, забирай.
Четыре рубля потом занесешь.
- Спасибо. Слушай,
а что ты сегодня вечером делаешь?
- В ресторан собрался меня пригласить?
- Ресторан? Что-то я не видел
здесь ресторанов. Есть?
- Если был бы, пригласил бы, значит?
- Конечно.
Ясное дело, я прямо так и подумала.
- Товар привезли, пойду принимать.
- Погоди. Так как насчет вечера?
- Никак. Некогда мне.
- А. Ладно.
- Угу.
- Ясно. Ладно, до свидания.
- До свидания.
Вот тоже, денег даже на воду
не хватает, а все туда же.
"Ресторан".
Иду я, иду.
- Доброго здоровьечка!
Не ждали, тетя Паня?
А мы вот с Лидой подумали, как там
наша тетя Паня? Взяли и приехали.
- И пирожные привезли.
- Пирожные?
- Ага, с кремом.
- Пирожные - это хорошо.
Пирожные - это кстати.
У меня для вас новость.
Не знаю уж, понравится она или нет.
- Какая? Не заболели?
- Да нет, совсем наоборот.
- Как - наоборот?
- Замуж я выхожу.
- Ой, Панька, молодец! Что, прямо
так и брякнула: замуж, мол, выхожу?
- Так и брякнула.
- А они что?
- Рты пораскрывали. Лидка-то
прямо пирожные на пол брякнула,
перемазала мне весь пол
этими розочками своими,
еле оттерла. Ох. А я говорю:
"Родичи мои дорогие,
я бы рада в ваш рай,
да муж не пускает".
- Ой, Панька, молодец.
Ой, сто лет так не смеялась.
Не могу, прямо слеза прошибла. Ну все.
- Не к добру мы хохочем.
- Да ладно-ладно. Ладно, я пошла,
а то тоже дел невпроворот.
Ой, ну, Панька, молодец.
Ой, не могу.
Паня! Паня!
Паня...
- Да что мнешься, проходи.
- Паня, я вот тут что подумала.
Я вот что подумала.
- Что подумала?
- Может, и вправду замуж тебе?..
- Лизка, ты что, совсем сдурела?
- Это что, дачники, что ли?
- Ну да.
Второй уж дом в деревне продали.
- Это только начни.
В Твердово вообще никого не осталось,
одни дачники. Пропала деревня.
- Да ты послушай, что говорю-то!
- Да и слушать не буду.
Придумала тоже - людей смешить.
- Вот дурная. Да что смешного-то?
Обычное дело.
- Это ты дурная.
- Так не взаправду ж.
- Ты слышишь хоть, что ты говоришь?
То "взаправду", то "не взаправду".
- Так, Паня, я что-то не пойму.
Ты хочешь,
чтоб Толик с Лидкой
от тебя отвязались?
Так они не отвяжутся!
Им и дом твой продать хочется,
и пенсия твоя покоя не дает.
Пришибут еще.
- Не пришибут.
Покойникам пенсию не платят.
- Да?
На крайний случай
они и домом обойдутся.
Да нет, Паня, ты посмотри,
что делается-то,
по телевизору
какие страсти показывают!
Там дети родных мать с отцом
не жалеют, а тут племянник,
седьмая вода на киселе. Ты хочешь,
чтоб тебя тоже по телевизору показали?
Ну вот, не хочешь, значит, нет у тебя
другого выхода, кроме как замуж идти.
Самое верное дело - замужем.
Вроде бы как и дому своему
не полная хозяйка,
и Толик перестанет
на твой дом зариться.
- Это что ж тогда получается:
я от родного племянника
чужому дядьке дом отпишу?
- Зачем? Нет.
Мы завещание составим:
все честь по чести, все как надо.
Так, мол, и так, дом Толику. Только
тайно, чтоб ни он, ни Лидка не знали.
А жениху сразу своему скажешь:
"Дом и хозяйство принадлежат
законному наследнику, а не ему". Вот.
- Где ж ты тут женихов-то видела?
За кого тут замуж-то идти?
- Это мы найдем.
- Ну ищи. Ищи, если делать нечего.
- Я вот, к примеру, представляю,
что я в замке живу.
Замок такой с башнями, с оградой
кружевной. В саду розы растут.
И я, Нина, не то что замок, я каждую
завитушечку на этой ограде вижу.
И розами мне пахнет.
- Здорово.
Как в кино прямо, да?
- Не совсем.
В кино-то ты смотришь,
что показывают, а тут - что хочешь.
- Я так не умею.
- А я что угодно представить могу.
- Таня, а ты к Людке ездила?
- Ездила, еще поеду. Она меня
прямо когда хочешь зовет.
- Девчонки говорили, она нос задирает.
- Прямо...
Врут, ничего она не задирает.
Какая была, такая и осталась.
- Конопатая?
- Нет, свела. У нее знаешь сколько
этих баночек стоит с кремами!
- А олигарха ее видела?
- Видела.
На фотке, правда, только.
Он у нее работает все время.
- Олигарх - и работает?
- А ты как думала?
Олигархи, они тоже люди.
- И как он? Красивый?
- Ну... Ничего так.
Знаешь, Нина, за такого мужика
надо носом гвозди заколачивать.
- Привет, Андрюха!
- Здрасте, тетя Лиза.
- Привет, Саня.
- А Таня дома?
- Нет, в район укатила,
медом ей там намазано.
- Ты чего, Саня? Помогай.
- Ага. Спасибо.
- Люда, я знаешь чего решила...
Я замуж хочу выйти, как ты.
Чтобы дом у меня был большой,
чтобы телевизор во всю стену.
И вообще...
- Это ты правильно решила.
- Поможешь?
- Попробую.
Обещать не обещаю,
у нас с этим делом сложно.
У нас только тут мой Геннадий,
больше никого.
За этим в область надо ехать,
во Владимир или в Иваново.
Надо подумать.
В Иваново, наверное,
не стоит - город невест...
А Владимир - ничего.
Там полазь по клубам -
глядишь, встретишь кого.
Владимир можно - Москва рядом.
- Слушай, может,
прямо в Москву и рвануть?
- Ты чего, на Москву
даже не замахивайся.
С ума сошла? Там даже один раз
я дресс-контроль не прошла.
- Чего?
- В клуб не пустили,
одета не так была.
- Ты-то?
- Представляешь?
Да у меня туфлей одних тысяч на сто.
Ну ничего, этот клуб
потом возьми и сгори,
по телику показывали.
Есть справедливость на свете.
- Люда...
- Миша... Миша!
- А?
- Ты мне скажи, какие у нас
в деревне есть мужики неженатые, а?
В возрасте, свободные?
Что-то не соображу.
Андрюха Смирнов, Ленька Богач,
а кто еще-то?
- Кондрашиных дед.
- Нет, мне надо, чтобы не совсем
старые были, чтобы жениться еще могли.
- Это зачем?
- Чтобы жениться могли, говорю.
- На ком?
- Не на мне, на Паньке.
А ты чего подумал?
- Ничего я не подумал.
- Подумал-подумал.
Вот возьму и уйду от тебя
к Кондрашкину деду.
Он хоть пластом лежит,
да из дома не бежит.
А ты тут все на рыбалку
да на работу...
Миша, за кого мне Паньку-то отдать, а?
- Вы что там обе, на старости лет
белены объелись, что ли?
- Да нет, Миша, тут такое дело...
- Ну?
- Слушай, только никому.
- Ну вот, так лучше.
Никакого сквозняка.
- Ой, тетя Паня, нам же в магазин
мыло душистое завезли,
я вам завтра привезу.
- Не надо - ни душистое, никакое.
У меня соли и мыла на два года вперед.
Ты мне лучше скажи, чего это ты
повадилась к Людке в город?
В прошлые выходные ездила
и теперь вот опять.
- Да это я так, тетя Паня.
- Ты давай не темни, рассказывай.
Что я тебя, не знаю, что ли?
- А вы смеяться надо мной не будете?
- Это когда ж я над тобой смеялась?
- Ну ладно. Ой...
В общем, я же раньше
просто так мечтала.
Думала, никогда такое не осуществится,
чтобы как в журналах.
А теперь вот Людку встретила.
Она же, тетя Паня, прямо так и живет,
как на картинках в журналах этих.
И я думаю - раз Людка смогла,
значит, и я смогу.
Я ведь когда олигарха найду,
я маму с папой не брошу.
Я их очень жалею, тетя Паня.
Я их с собой жить возьму.
Я же и вас с собой
туда заберу, тетя Паня.
Будем с вами в замке жить с башнями.
- Ой, солнышко ты мое...
Дай бог тебе олигарха хорошего.
- Здорово, Андрюха.
Все над техникой корпеешь?
Чего вечером-то делаешь?
- Да много чего,
хозяйство у меня большое.
- Да, хозяйство у тебя отменное.
Хозяйство у тебя лучшее в деревне.
Да чего там - в районе лучшее,
и в Лобанове скажут,
что Андрюха Смирнов - номер один.
И в Маркове скажут.
- Тебе чего надо-то?
- Мне чего?
Мне ничего не надо, чего мне надо...
Мы вечером придем, да, с Панькой?
- С Панькой?
- Ну да.
Так чего, зовешь или нет?
- Заходите.
- Хорошо. Спасибо за приглашеньице.
Это ж кому сказать...
- Ой, Лизка, зря я тебя послушала.
- Что ты, в самом деле, Паня...
- Да он на меня волком
смотрит все время.
- Андрюха - волком? Ну и волком,
он на всех так смотрит.
Тебе чего с того?
- Как - чего с того?
Ты же за меня его сватаешь.
- Паня, что ты как маленькая, ей-богу.
Мы же с тобой договорились,
что не взаправду.
Дело сделаем - и все, гуляй себе.
И Толик со своей Лидкой
от тебя отстанут. Хорошо же!
- Да нет, зря, зря... Не пойду я.
- Вот заладила... Паня!
Паня, ты...
- Что ты меня как на вожжах...
- Добрый вечер, Андрей Степанович.
Вот, пришли, как уговорились.
Пустишь, что ли?
- Садитесь, коль пришли.
- Ну, чего пишут?
- Всякое пишут.
- А я их не читаю, газеты-то.
Чего их читать,
когда по телевизору
и так все расскажут, да?
А мы к тебе по делу пришли,
Андрей Степанович, с Паней.
Племянник ее замучил, все уговаривает
ее в город переехать и дом продать.
С ножом к горлу прямо,
как банный лист.
Прямо хуже горькой редьки.
- А я-то туту при чем?
- Ой, очень даже при чем.
Вот... Если ты на Пане женишься,
то он и отстанет.
Не по-настоящему жениться, понарошку.
"Фиктивно" называется,
так многие женятся.
А дом-то Паня племяннику
отпишет все-таки, вот.
До поры, чтобы он не знал.
Это я к тому,
чтоб промеж вас ясность была.
У тебя-то смотри, какой дом,
он тебе и не нужен, тот дом, да?
Дом-то у тебя - ого...
Это, значит, мы, можно сказать,
свататься к тебе пришли.
- Свататься?
- Ну да.
Так чего, какой твой ответ-то будет?
- "Какой ответ"...
А какой ответ ты мне дала,
когда я к тебе свататься
приходил, помнишь?
Чего молчишь? Помнишь или нет?
- Ты чего, Андрей?
Кто ж старое-то ворошит?
- "Старое"...
Вот оно где у меня, старое,
на всю жизнь.
"Старое"... Я-то все помню.
Какая у нас с тобой
любовь была, помню.
Как ты меня на Сашку
променяла, тоже помню.
Тебя на конференцию от колхоза
как человека послали,
как передовика, а ты...
Тебя за опытом послали,
а ты сюда Сашку приволокла.
А я тебе еще тогда сказал - гляди,
еще придешь ко мне кланяться,
только поздно будет.
Вот, по-моему и вышло.
- Дурак ты. Как был дураком,
так за всю жизнь ума и не нажил.
- Я тоже пойду, спасибо большое.
Очень было приятно.
Прости, если что.
Вот...
Это ты правильно, Паня, сказала,
дурак - он и есть дурак.
Правильно, Паня.
- Это я дура, что тебя послушалась.
- Кто ж знал, что он такой
вражиной окажется?
Ой, Паня, я прямо испугалась,
как он себя по грудям-то ударил,
я думаю - все, сейчас убьет. Видать,
всю жизнь ждал тебя, когда придешь,
что ты придешь... Индюк старый.
Слушай, выходит, он до сих пор
в тебя влюбленный, что ли?
- Да иди ты к лешему.
- Выходит, что влюбленный, Паня.
- Андрюша, сумки доставай.
- Здрасте, дядя Леня!
- Пониже ее, на бедрах,
пониже надевай.
- О, Нинка! Пойдем.
Нина, чего здесь интересного?
- Да так...
- Как говорится, что почем?
- Леня, мужского сегодня не завезли.
Шагай-ка ты отсюда.
- И трусы?
- Леня, а на кой тебе трусы,
кто на них смотреть будет?
Соня, девчонкам помоги.
- Ой, как хорошо. Дай-ка мне.
Да ну эту шляпу.
- Нет, ты бери, хорошая.
- Берите, берите.
Нет, тебе уступлю за тысячу, бери.
Тебе идет. И цвет, и фасон, и размер -
как на тебя шито!
И скидка на него есть.
- Да?
- Таня, мало оно.
- А я говорю, ее размер.
- Велико.
- Короткое оно, ну куда?
- Длинное, такое сейчас не носят.
- Что ты их слушаешь? Советчицы!
Пошли померяем. Советчицы!
- Не трогай меня руками!
- Ну что ты...
- Подержи, на.
- Нет, даже не меряй,
вообще не подойдет.
- Да прекратите. Сейчас, подожди.
- Давай, потихоньку,
здесь кружева много.
Подъюбник здесь, все.
- Нет, ну длинное, смотри.
Вот так хотя бы.
- Оно короткое.
- Да подожди ты, знаток нашелся.
- Отличное платье, посмотри.
Таня, бери, серьезно.
- Нет.
- Сколько?
- 800, но это со скидкой, так-то оно
вообще полторы тысячи стоило. Франция!
- Таня, бери, не думай.
- Длинное, не надо тебе.
- Бери, Таня.
- Франция...
- Соня, за прилавком
посмотри нормально.
- Никому его не отдавайте,
я сейчас приду.
- А у вас еще такое есть?
- Нет.
- Таня!
Ты что там делаешь-то?
- Ничего, мама.
- А что грохнула?
Что грохнула-то?
Ах! Вот зараза, а!
Что натворила-то, а!
Зараза, а, что натворила!
Такая хорошая свинка была,
там можно было ножичком подковырнуть,
и все. Ах, зараза, а, разбила!
- Вот. Тут много, должно хватить.
Если не хватит, у меня тут еще, вот.
- Ты что, на паперти стояла? Не приму.
- А чего это - не приму?
- Это что же, не деньги, что ли?
- А куда мне столько мелочи? Не приму.
- А нет такого закона,
чтобы не принимать.
Я сама продавцом работаю, я знаю.
- Я что это, до утра считать буду?
- А мы поможем.
- Поможем.
- Праздник жизни, как говорится.
Без меня.
- О! Что это?
- "Что это?" Платье! Нравится?
- Ты из-за него и свинку разбила?
- Ну да. Нравится?
- Да не понимаю я ничего
в ваших нарядах.
А свинка такая хорошая была, такая...
Взяла бы, ножичком подковырнула,
а она разбила.
- Ну чего ты, мама?
Скажи лучше, как тебе?
- "Как-как"... Да никак.
На бакен речной похоже.
- Скажет тоже - на бакен.
Ну мне что, ты спросила - я ответила.
Носи, если нравится.
- Ну как?
- Стильно.
До Москвы, конечно, не дотягивает,
но для Владимира - ничего, сойдет.
- Да? Страшно сказать, полторы тысячи
стоит. Я за 800 взяла, со скидкой.
- Синтетика? Нет, я просто
больше натуральное люблю,
но синтетика тоже ничего.
- Стираться хорошо будет.
- Ну да, натуральное фиг отстираешь.
Я вон на шелковую юбку томатным супом
ляпнула, так пришлось выбрасывать.
- Да? Не отошло?
- Нет.
- Жалко.
- Слушай, у меня же туфли
точно такого же цвета валяются.
Подожди, сейчас принесу.
- Ой.
Ой, Геннадий.
Взгляд у него такой выразительный.
- У кого?
- У Геннадия.
- А-а. А, ну да.
- Ого! Обалдеть, Люда.
- Ну-ка примерь.
- Ой, мамочки.
Сейчас. Оба-на!
- Встань.
- Ой.
- Встань.
Вообще бомба, улет!
Слушай, пройдись-ка.
- Что-то у меня на них
не получается ходить.
- Да ничего, потренируешься -
получится. Туфли дорогие, итальянские.
Что ты, хуже итальянок, что ли?
- Ну!
- Дарю.
- Мне?
- Кому же еще? Тебе, конечно,
мы же подруги с тобой.
- Ой, Люда, спасибо.
В деревне-то все помрут!
- Э, это не для деревни, ты чего?
Ты там все ноги себе переломаешь.
Для Владимира! Ты это, что ли, как-то
потренируйся, перед тем как поедешь.
Нет, я и сама-то на них не сразу
смогла, сноровки не было.
А потом ничего.
- Спасибо тебе, Люда.
- Привет.
- Тьфу ты, черт!
- Что, испугалась?
- Прямо! Не из пугливых.
- И чего ты эти ходули нацепила?
- Что?
Захотела и нацепила,
тебя забыла спросить.
- И часто ты тут выступаешь?
- Так, чего ты на своем велике
тут вообще разъездился?
- Вообще-то, тебя караулю.
Я случайно абсолютно увидел,
что ты каждое воскресенье из автобуса
выпрыгиваешь, вот и...
В общем, я на тебя приехал посмотреть.
- Это еще зачем?
- Ишь какая, так я и сказал, ага.
А может, нравишься ты мне.
- Еще чего придумал!
- Оп! Осторожно.
Таня, пойдем погуляем?
Давай сюда пакет, снимай туфли,
покажешь мне окрестности.
- Я тебе чего, экскурсовод, что ли?
Ладно.
- Садись.
Осторожно. Чуть-чуть вперед.
Спасибо.
- Только ты ни на что не рассчитывай.
- Хорошо, я без всякого расчета.
Куда едем?
- Туда прямо, потом налево свернешь,
там речка.
- Чуть-чуть вперед. Спасибо.
- Ой.
Вот здесь останови.
- Здесь? - Угу.
Паркуйся.
- Здорово.
- Да, здесь закаты очень красивые
и погоду определять можно.
Если солнце в тучку садится -
значит, завтра ветер будет.
- Ух ты!
- Да. А вот тот угол видишь?
Если оттуда тучи идут -
значит, очень долгий дождь будет.
Гнилой угол называется.
- Замечательный угол.
- Да, вообще место хорошее,
я люблю здесь сидеть.
Мечтать можно, и не мешает никто.
- А о чем мечтаешь?
- Так я тебе все и рассказала.
- Ну да, хорошие места у вас.
- А у вас?
- У нас? У нас Москва,
город, одним словом.
Там неба нет.
- Как - нет?
- Нет, ну как - нет, оно есть,
просто не видно его.
- Не видно?
- Не смотрит никто, вот и не видно.
- И ты не сморишь?
- И я не смотрю.
В Москве, если будешь пялиться
на небо, тебя либо машина собьет,
либо задавят насмерть. Короче,
нет такой привычки у москвичей.
- Здесь хоть посмотри.
Нравится?
- Мне вообще здесь нравится - речка
красивая, небо, угол этот прогнивший.
- Гнилой, а не прогнивший.
- Да?
А мне и тот и другой нравится.
И ты тоже нравишься.
- Только я тебя предупреждала,
чтобы ты ни на что не рассчитывал.
- Ага. Я вообще без всякого расчета.
На работу опоздаешь!
- Что, проспала, что ли?
- Да проспала бы,
если бы не разбудила.
Где вчера допоздна шмоналась-то?
- Гуляла.
- "Гуляла". Чего это ты гуляла-то?
Разгулялась. С какой-то радости?
Батюшки! Это что за копыта?
- Это туфли, мама, итальянские,
дорогие. Людка подарила.
- Каблучищи-то, каблучищи!
Да куда тебе такие?
- Мама, ты же сама говорила,
что ничего в моде не понимаешь.
- Оно и верно.
А чего это ты прямо вся светишься-то?
Настроение прямо хорошее.
- А с чего плохому-то быть?
- Оно и верно.
Ну вставай, вставай.
- Угу.
- Пойдем, моя хорошая,
свежей травки пощиплем.
Пойдем погуляем мы с тобой.
- Паня! Паня!
- Пойдем, пойдем.
- Чего тебе?
- Разговор есть.
- Ну если есть, то говори,
только побыстрее,
а то мы с Манечкой под Долгово
решили пойти.
- Под Долгово? А что так далеко?
- Да тут-то все вытоптали.
Все же пасут, все пасут.
- Паня!
Вот чего, ты можешь
меня расстрелять,
но я с Ленькой Богачом уговорилась,
он согласный.
- Вот была бы у меня сейчас винтовка,
я бы тебя прямо на месте расстреляла.
Пойдем, Маня.
- Паня, ну чего ты? Паня, так это...
- Пойдем-пойдем, Маня.
- Паня, ты не горячись, ты послушай!
- И слушать не хочу.
- И напрасно. Посмотри,
как все хорошо получилось:
ведь Ленька - не дед Андрей, он тебе
сцен устраивать не будет, он тихий.
- Ага, пьянь-перепьянь.
- А тебе что с ним, жить?
Он когда трезвый, нормальный.
Он же даже неглупый.
- "Трезвый". Когда он
трезвый-то бывает?
- Ой... Да тебе-то что? Тебе печать
в паспорт поставят, и все.
Шлепнут печать в паспорт,
и ты заживешь.
И Толик никакой доставать не будет.
Ну? Паня, мы же с тобой
уже обсудили все это.
- Отстань.
- Ой.
- Мне сыр, пожалуйста.
- Угу.
Так оставить или отрезать?
- Нет, пусть кусочек будет.
Спасибо.
- Тебе чего, Саня?
- Пива.
- Угу.
Держи.
- Таня, может, своего кавалера
без очереди обслужишь?
- Какого еще кавалера?
- Как - какого?
Симпатичного.
- Хватит балаболить.
Чего очередь задерживаешь?
- Да это я, что ли? Это вот Танька
со своим ухажером
в гляделки надумала глядеть.
- Таня, правда, нашла место
свиданки устраивать.
- Все сказали?
- Мне батончик. - Угу.
- Мне батон и чай.
- Угу.
- Да, красный.
- Так, Таня, мне два кило сахара.
- Нина, погоди. Поди сюда.
А кто это там в магазине стоит?
- Танькин знакомый.
- Ишь ты. Знакомый, говоришь?
А что-то я его ни разу не видел.
- Московский, со стройки.
- Ишь ты. Московский, говоришь?
А что ему тут надо-то?
- Да откуда же я знаю?
- Нинка.
- Да не переживай ты так.
Мне Танька сама говорила,
что он ей не подходит.
Не волнуйся.
- Ишь ты. "Не волнуйся", говоришь?
А я не волнуюсь.
Пускай этот московский сам волнуется.
- Ты чего пришел?
- На тебя посмотреть.
- Посмотрел?
Ну и иди давай.
- Хорошо.
- Вот уже мы и домой пришли.
Идем, Манечка, идем, моя хорошая.
Идем, идем, идем, идем.
- Паня, а Паня!
- Что?
- Толик приходил, спрашивал,
не надумала ли ты в город ехать?
А то у него уже и покупатель
есть на твой дом.
- Покупатель? Ишь ты.
А ты чего?
- А я чего?
Не знаю, говорю, что она там надумала.
Она и сама не знает.
У нее сегодня одно на уме,
завтра другое.
С ней договориться ни о чем нельзя.
- Хватить тебе уже, балаболка.
- Я же еще и балаболка?
- Подожди-ка.
Подожди! Иди сюда.
Ну иди, подойди.
- А что?
- Ладно, веди своего Леньку,
шут с тобой.
- Хороший у тебя дом, Паня, крепкий.
- Это до тебя не касается,
дом до тебя не относится.
- Я так просто,
как говорится, к слову.
- Ты языком-то зря не мели, давай
по делу. Когда записываться пойдете?
- Так я хоть когда. Только у меня
встречный вопрос имеется,
как говорится.
- Что за вопрос?
- Какой, как говорится,
мой интерес, как говорится?
- Это ты про что?
- Паня, как - про что?
- Ты свой интерес поимеешь -
замужней женщиной станешь,
а я, как говорится,
я ведь чего с того?..
- Ты воду-то не мути.
Говори, что тебе надо?
- Бутылку, э-э... в день.
И денег определенную сумму
в определенное время.
- Чего?!
- А ну выйди. Давай, выйди за дверь.
- Ты только посмотри, а!
Ему еще и на выпивку!
Сморчок несчастный.
- Паня, ну чего ты?
Сколько он там выпьет-то?
Он самогон в основном пьет.
У Клавки Логиновой покупает.
Недорогой он, самогон-то.
- Но на бутылку каждый день!
Это ж за месяц-то сколько выйдет?
- Сейчас все уладим, сейчас.
Ленька! Давай назад.
В общем так: на бутылку в день
ты не рассчитывай,
а рублей на двести в месяц -
это можно.
- Матвеевна, ты меня грабишь.
На 200 рублей две бутылки не купишь.
- В другом месте поищи.
А не нравится, так вот тебе бог,
как говорится, вот тебе порог,
как говорится.
- Ладно.
Ваша взяла, как говорится.
Наливай.
- Еще чего!
- Договорились же!


Серия 3

- Здравствуйте. Я адвокат.
Мне поручено деликатное дело
к Татьяне, вашей приемной дочери.
- Как? Как - приемной?
- Да, ты приемная.
Мы не хотели, чтобы ты узнала.
Так получилось.
- Прости нас, дочка.
- Нашлась ваша настоящая мать.
Это очень богатая женщина.
У нее замок с башенками
и еще много-много всякого добра.
Она хочет, чтобы вы
вернулись в лоно семьи.
- Нет. Нет, я маму с папой не брошу.
Я им хоть и не родная,
но я их очень люблю.
- В таком случае одну минуту.
Ваша мать по достоинству
оценила ваше решение
и в знак любви просит принять
один миллион долларов.
- Таня, ты что, оглохла, что ли?
Таня, ты что, оглохла, что ли? Таня!
- А?
- Я тебе говорю-говорю, а ты молчишь.
Кино, говорю, хорошее вчера
показывали. Зря не пришла.
- А... Да я видела это кино.
Его еще в прошлом году привозили.
Ой, хорошее кино.
- Здорово, Паня. Как жизнь?
- Не жалуюсь.
- Леньке Богачу от меня кланяйся.
- Ну, подруга, растолкуй мне,
пожалуйста,
что это Лариска мне
все время про Леньку намекает
и ухмыляется у меня за спиной, а?
- Паня, я почем знаю? Ты чего?
- Лизка!
- Ленька, видать,
вчера на радостях напился и...
И у клуба стал хвастать,
что, дескать,
бабы никаких денег не жалеют -
так за него замуж хотят,
паразит этакий.
- Ну?
- И про тебя стал тоже языком
молотить, что, дескать,
Паня никаких средств не жалеет -
так за него хочет.
- Мне все понятно. Понятно.
- Доброе утро, Елизавета Матвеевна!
- Здравствуй, здравствуй.
- Вот, как говорится, к Пане иду,
чтоб все по закону.
И паспорт не забыл.
Мы с ней будем жить как эта птица -
о двух головах и с крыльями.
- А. Ну, иди, Леня, иди.
Там Паня тебя поджидает.
- С богом, с богом.
Павла Сергеевна!
Как говорится, можно войти?
- Проходи, не заперто.
- Панька, ты чего?
- Вот тебе "Панька никаких средств
не пожалеет"! Вот тебе
"Панька за тебя хочет"!
Вот тебе "души в нем я не чаю"!
Вот еще! Ах ты паразит!
- Нет! - Я тебе!..
Я тебе дам!
- Она сумасшедшая.
- Умный нашелся! Паразит ты, паразит!
- Я обидела его, понимаешь, обидела.
Он ко мне со всей душой, а я...
Нехорошо.
А это все бабы в магазине: начали
надо мной смеяться, я и разозлилась.
Что теперь делать, вообще не знаю.
- Что-то я не поняла,
ты во Владимир раздумала ехать?
- Что сразу "раздумала"? Поеду.
- А что ты тогда мне про этого лоха
все время талдычишь?
- Что сразу "лоха", Люда.
- А кто он?
Сама говорила - разнорабочий,
на велике катается.
Слушай, а ты не влюбилась случайно?
- Прямо. Ничего я не влюбилась.
- Ты смотри, любовь здесь ни при чем.
Она только мешает.
Про любовь забудь, поняла?
- Подожди, а ты своего Геннадия
разве не любишь?
Как? Люда, ты мне врала, что ли?
Ты же сама говорила: "Да за такого
мужика да гвозди носом... "
Люда, не любишь его?
Ты не по любви замуж вышла?
- Если бы я замуж по любви шла,
у меня бы велосипеда, и того не было.
Это только в кино бывает: и красивый,
и богатый. А в жизни - вон.
Мой-то еще ничего,
ты бы на других посмотрела.
- Привет, Таня.
- Привет.
- В район ездила?
- Ага.
- А как дела вообще?
- Лучше всех.
- А в клуб что не ходишь?
- Неохота.
- Слышишь, Таня.
Ты передай своему московскому,
что я ему ноги пообломаю.
- Что?
- Так и передай.
- Вот дурак.
Таня, ты?
- Я, мама.
- Есть будешь?
- Не хочу.
- Что это она? Дите есть отказывается,
а тебе все нипочем.
- А может, она не голодная.
- А может, заболела.
- Слышишь, что сразу-то "заболела"?
- Молчи уже.
Таня, ты чего?
Таня, ты что? Не заболела ли, а?
- Да нет, мама.
- А что есть не стала?
- Да я у Людки поела.
- А что невеселая такая?
Ну-ка, дай лоб потрогаю.
Да холодный вроде.
- Слушай, мама, а ты давно
от дяди Леши писем не получала?
- От Лешки-то? Да уж наверное,
года три, а то и все четыре.
Брат называется.
Хоть и троюродный, а все ж родня.
Это все Галка, злыдня, его отваживает.
Вот на какой змее женился,
прямо страх.
- А мне кажется, она добрая.
Я помню, они приезжали,
она мне мячик подарила в сеточке.
- Ага, тебе лет пять тогда было-то.
"Добрая"... Была бы добрая,
не отваживала бы от родни.
Нет, не отваживала бы,
потому что родня - это...
Родня - это... А тебе зачем?
- Я во Владимир съездить хочу.
- Зачем?
- Паня! Ой, ой, Паня!
Паня, это же что делается-то, а!
Что же делается-то!
- Что опять стряслось, говори.
- Танька что удумала-то,
это ж кому сказать...
- Ну что Танька, что?
- Нет, это же надо, а.
- Да говори ты, что стряслось.
- Я что делаю, я и говорю.
- Скажи ты мне спокойно,
что с Танькой?
- Во Владимир собралась.
- Тьфу ты!
Только-то всего, а. Испугала! Ой.
- Да погоди, Паня, сейчас испугаешься.
Ты меня спроси, зачем она
туда собралась-то, вот спроси.
- Спрашиваю, ну?
- За олигархом.
- За чем?
- За олигархом.
Олигарха ей подавай,
и чтобы на белом мерседесе.
Людке этой, Мигунихе, нос утереть.
Она на этой, на какой-то
там этой... другой машине,
а этот чтобы на белом
мерседесе, а, Паня.
Ну, вот в кого она такая, да?
Скажи мне, в кого?
- Да, что-то с девкой делать надо.
- Может и... Хорошо бы, может,
если Танька-то за олигарха-то...
Может, оно и ничего?
Сарайку бы мне починил,
завалилася совсем. А что,
если за олигарха-то, может и...
И новую бы поставил. А, Паня?
- Ой, Лизка, Лизка, глупая ты баба.
- Девушка, а, девушка! Извините,
ради бога, что я слежу за вами,
но вы такая красивая!
У нас в городе таких нет.
- Да прямо, так уж и нет?
- Точно вам говорю.
По крайней мере, я ни одной такой,
как вы, не видел.
Можно с вами познакомиться?
- Ой, я прямо не знаю.
Можно, меня Таней звать, а вас?
- А меня...
- Все, приехали,
автобус дальше не идет.
Ишь разоспалась. Приехали!
Вставай, конечная.
Выходить надо,
дальше автобус не пойдет.
- Здравствуйте.
- Здрасте. - Здрасте.
- К Лаврухиным, в четырнадцатую.
- А ты почем знаешь?
- А то к кому же еще.
- А что же, кроме как к ним,
больше и не к кому?
- Да к ним, я тебе точно говорю.
- А может, и не к ним.
- Вам кого?
- Не узнали меня, тетя Галя?
Я вот вас сразу узнала.
Вы к нам тогда еще с дядей Лешей
в Ладыгино приезжали
и мячик мне подарили в сеточке.
- Леша!
- Да?
- Тут родня твоя пожаловала,
иди разбирайся.
- Здрасте, дядя Леша!
Вот приехала вас навестить.
Тут подарочки наши деревенские.
- Заходи, раз приехала.
- Ага, спасибо.
- Не вовремя ты,
видишь, ремонт затеяли.
Мы с Галей в маленькой комнате
теснимся, а тут сама видишь.
Где тут спать-то будешь?
- Ладно, дядя Леша, ничего страшного,
я же всего на два дня.
- А.
Вы подарки разберите.
Там огурчики, помидорчики -
мама все сама закатывала.
- Неудобно мне, Галочка, неудобно,
ей-богу. Родня все-таки.
- Неудобно, да? Неудобно штаны
через голову надевать.
"Родня" - седьмая вода на киселе.
- Тише.
- Что "тише"?
- Галочка, она на два дня всего.
- Ах, она на два дня? То есть она
еще с ночевкой у нас останется, да?
- Галочка...
- Смерти моей хочешь!
- О, огурчики твои любимые,
малосольные,
смотри, какие ты любишь.
- Иди ты со своими огурцами!
- Галочка... Галочка,
она с ремонтом поможет.
- Что поможет? Небось не умеет ничего.
- А ты научишь.
Значит так, завтра едем в Заборье,
прямо с утра едем.
- А что мы там забыли?
- Так старик там живет.
Не совсем старый, такой...
В общем, одинокий и неженатый.
- Опять ты за свое. Не хватит ли?
- Мне-то, может, и хватит.
Но не на мой же дом покупателей ищут.
- А который же там старик, я что-то...
- Не совсем в Заборье, а там,
на хуторе.
- Да я там всех знаю.
- Я не знаю, в общем, мне про него
Зинка-почтальонша сказала,
она к нему пенсию носит.
- Зинка?
Ты что же, разболтала ей, что ли?
- Да ты что, что я дура
что ли, господи.
Она мне сама сказала, что надоело ей
таскаться на хутор к этому одинокому,
но а тут уж я спросила, говорю -
неженатый он, семейный, какой там?
Что же я, дура, что ли? Да я же
по-хитрому, Паня, ты что. Так что?
- Ладно, съездим, посмотрим старичка.
- Хорошо, правильно, поглядим.
За погляд-то денег не берут.
Так я с утра завтра сразу кликну,
как свободна буду, да?
- Ладно. Танюшка-то уехала?
- Укатила. За олигархом.
Ой, да ладно, отпустила девку - пусть
погуляет, повеселится, развеется.
- Это кто так красит?
Ты посмотри, как ты красишь.
Леша, иди посмотри, как она красит.
Ты видишь, что ты прямо на стекло
заехала краской?
- Таня, ты, может, покушаешь? Галочка,
пусть она покушает, а потом докрасит.
- Нет, дядя Леша, я сначала докрашу.
Мне сегодня еще в клуб надо.
- В какой клуб? Тут не деревня,
тут клубов нет.
- Галочка, почему нет?
У нас при заводе есть клуб.
- То не клуб, то дворец культуры.
- Дядя Леша, мне в ночной надо,
где танцуют.
- О господи, господи...
- Что такое, Галочка?
Дело-то молодое, пускай потанцует.
- Огурчики-то вкусные? Нравятся?
- Нормальные.
- А, угу.
- Очень хорошие огурчики,
замечательные просто.
- Дядя Леша, чем бы мне краску
стереть? А то не отмывается.
- Бензинчиком в ванной, хорошо?
- Ой... Ладно.
- Посмотри, теперь в деревне
какие наряды носят, ишь ты.
А у меня небось такого платья нет.
Мне небось такого платья не покупают.
- Спасибо, дядя Леша. Я пошла.
- Это не совсем...
- Да ты всегда все знаешь.
- Нет, вот посмотрим.
- И всегда я спорю с тобой.
- Не надо спорить со мной, это так и
будет. Как я тебе говорю, так и будет.
- Глянь, я тебе говорю, идет она.
- Здрасте.
- О господи...
- Да...
- Мест нет.
- Чего? Каких мест? Там же танцы.
- Проходите.
- А этих чего пустил?
- У тебя зажигалка потекла, что ли?
- Нет вроде.
Здравствуйте, Александр. Прошу вас.
Проходите. Проходите, пожалуйста.
- Здрасте, здрасте.
Мест нет! Опять сынок этого...
- Чего...
- Так, мест нет.
- Пусти. Пусти! Чего ты?
- Ты что, русского языка не понимаешь?
Мест нет. Вали отсюда, слышь?
- И больно надо. У! Подавитесь!
- Девушка, куда так торопитесь?
- Тебе-то что?
- Такая красивая и такая грубая.
- Какая есть.
- А может, пойдем с нами
посидим где-нибудь?
- Ага, сейчас, разбежалась.
- Не посидим, а полежим.
- Потанцуем.
- Я шучу, ладно.
Нет, правда, ты классная девчонка,
пригласить тебя хотим
в клуб какой-нибудь.
- В этот, что ли? Нет, я туда
не пойду, там козлы какие-то на входе.
- Что, не пустили?
- Прямо! Я сама не пошла.
- Понятно, понятно. А мы в другой
пойдем. Здесь клубов-то навалом.
Ты на заправке работаешь?
- Чего это на заправке?
- Да ладно, я шучу.
- А ну пошли.
Давайте-давайте, пошли вон отсюда.
Двигай, куда шли.
- Ты чего?
- Ничего. Сам знаешь чего.
Девчонке голову дурить?!
Пошли отсюда, пока ментов не позвала.
- Чего?! Слышь ты, швабра старая!..
- Слышь ты, огрызок, рот свой закрыл!
А то пожалеешь, что на свет родился.
Валите отсюда.
- Серега, пошли. Не видишь,
трехнутая какая-то. Пошли.
- Ты что, совсем дура?
- А что?
- "А что"! Из деревни, что ли?
- Ну?
- Баранки гну. Ты куда с этими
хмырями направилась? - В клуб.
- В клуб? До первой подворотни бы
дошла, а там сама знаешь, что бывает.
Скажи спасибо мне, что я подоспела
вовремя. А то бы наутро -
так, мол, и так, найдено тело.
- Тело?
- Тут тебе не деревня, криминальная
обстановка тут о-го-го какая. Пойдем.
Давно из деревни?
- Сегодня приехала.
- Понятно. Так, жить есть где?
- У дяди с теткой.
- А зачем приехала сюда?
- Ну, так...
- Понятно. Хорошей жизни захотелось?
- Вроде того.
- "Вроде того"! И с первыми встречными
куда угодно собралась. Ну ты даешь!
Если уж тебе охота познакомиться
с хорошими людьми, я тебя познакомлю.
И в клуб тебя проведу в любой,
у меня везде знакомства.
Кстати, меня Тамарой звать.
Знаешь что, а ты приходи завтра
ко мне. Приходи завтра ко мне,
посидим, побалакаем,
я тебе все про все и расскажу.
Сейчас напишу тебе адрес.
Знаешь, тут недалеко.
Ну что, придешь?
- Ладно, приду.
- Фу, чем от тебя пахнет?
Запах вроде знакомый, но не пойму чем.
- Тьфу ты, бензин, блин.
Я сегодня красила у дяди Леша окна,
краску с лица бензином стирала.
- Ничего себе родственнички. Не успела
приехать, тебя уже красить заставили?
Хочешь я тебя на работу устрою?
- Нет, что ты,
я же не насовсем приехала.
- Так, подожди, не торопись
отказываться. Хорошая работа.
И духи тебе подарю.
Вот завтра придешь - сразу подарю.
Ну что ты, ей-богу, как ребенок?
А сейчас быстренько, ни с кем
не разговаривая, домой. Поняла?
Здесь в темноте ходить опасно,
слышишь меня?
До завтра.
- Хорошо.
- Паня, что так долго?
На автобус опоздаем.
- Иду, иду. Не опоздаем,
время еще есть.
Закрой.
- Здорово, бабоньки. Куды намылились?
- Не закудыкивай.
- О! Счастливого пути.
- У, зараза, сглазит ведь,
как есть сглазит, тьфу.
- Отсталая ты, Лизка,
все в приметы веришь.
- Да не верю я. Так, на всякий случай.
Давай скорей.
Мы, Паня, после Заборья
еще и в Одищево с тобой съездим.
- А туда-то зачем?
- А запасной вариант, чтоб выбор был.
Там еще один неженатый мужчина живет.
- Это тебе Зинка-почтальонша
присоветовала?
- Ага. Да ладно, да я выведала
у нее, выведала я.
Я прямо по-хитрому,
комар носа не подточит.
- Ой, прямо Штирлиц.
- Паня, я по-хитрому
у кого угодно выведаю.
А чего ты смеешься-то? За первого
встречного замуж бежать, что ли?
Надо так сесть, собраться,
обсудить кандидатуры.
- Проголосовать.
- Чего ты смеешься-то?
Ой, Паня, автобус.
Паня, Паня!
Ну что ты? Давай.
Не хаживала я сюда.
- Ой, только бы ноги не переломать.
Господи, не сиделось нам дома-то.
- Ой, где же тут калитка-то?
Так.
Ой. Ой, крапива.
- Тихо ты.
Это что ж такое-то?
- Эй, кто там?
- Ах, батюшки.
- Ядрена мать.
- Пойдем отсюда.
Ну, подруженька, спасибо,
нашла женишка.
- А тебе что, детей с ним крестить?
Тебе один разок с ним
в ЗАГС сходить, и все.
- Ты с таким бы пошла?
- А мне зачем? Мне ни к чему.
- Да ну тебя.
- Ой господи.
- Горбатый, хромой...
Да уж лучше я Леньке Богачу буду
каждый день чекушку ставить.
- Не могла же я Зинку пытать,
какой он из себя.
Она бы догадалась,
какие мы виды на него имеем.
Ой, господи, вся крапивой обжалилась.
- Так тебе и надо.
- Злая ты, Панька.
Нет чтобы посочувствовать как-то.
- Да ну тебя.
- В Одищево-то поедем,
все равно по пути.
- Ой, все уж одно.
- Проходите. Что ж на улице стоять?
Идите в дом.
Я гостям всегда радый.
Тем более таким симпатичным.
Что-то я вас раньше не видел.
Я бы запомнил таких красавиц.
Проходите, проходите,
что ж вы стесняетесь?
Вот сюда.
Такие симпапушки, так бы и съел.
- Нам бы водички.
- Ну да, конечно.
А может, чего покрепче? У меня есть.
- Не надо, не надо.
- Нам бы попить.
- Тогда чаю?
- Да, чайку было бы замечательно.
- Тогда я мигом.
- Чудной какой-то. Пойдем отсюда.
- Ничего не чудной, сиди.
- Чего он зубы-то скалит?
- А чего ему, плакать, что ли?
- Вот, сейчас чайку
с медком, сахарком
да за разговорчиком.
- А вы тут один живете или с семьей?
- Бобыль я. Свободный значит.
Это я вроде как намекаю.
- На что это?
- Сами догадайтесь, на что.
- А это... Женаты-то были когда?
- Да нет, как-то без этого обошелся.
Да и нельзя мне было жениться.
- А что так?
- Сильно до баб я охоч, а они до меня.
Прямо как мухи на мед летят.
И все довольны, ни одну не обидел.
- И много?
- Чего - много?
- Много баб-то не обидели?
- У-у, и не сосчитать.
Я и тебя, красавица,
не обижу, если что.
И тебя тоже. Вы сами-то откуда будете?
- Издалека.
Мы пойдем.
- Да, торопимся мы.
- А как же так?
Только ж разговор начали.
- Извините, пожалуйста. Спасибо.
- Прощения просим очень.
- Да посидели бы еще.
- Развратник старый!
- И не говори, прямо ужас.
- Ой, Лизка, большая ты мастерица
женихов отыскивать.
- Здрасте. Я ж еще и виновата.
- А кто же? Я, что ли?
Бесстыжий, да еще и кривой.
- Ну знаешь!
То тебе кривой,
то тебе косой, то горбатый.
Где я тебе артиста Тихонова найду?
- Ой...
- Паня, ты такая и в молодости была.
- Какая - такая?
- Такая. Все нос воротила.
Привередливая очень, вот.
- Зато ты на все согласная.
- Это на что я согласная?
- Да на все.
- Ну знаешь!
- Знаю-знаю.
- Так... Вот, Паня...
Ах, Паня, это нас
Лариска, шалава, сглазила.
- Автобус.
- Я тебе точно говорю. Ой, стой!
- Лариска...
- Таня, а ты куда?
- Я к знакомым.
- А-а, понятно. Надолго?
- Не знаю, дядя Леша.
Я еще перед автобусом
заеду вещи забрать.
У меня последний автобус в 10:30.
- А-а, да, понятно.
- Что? Зайдет она перед автобусом?
Да нужна ты здесь очень!
- Галочка...
- Что - Галочка? А что - Галочка?
А что она приехала,
на голову свалилась:
я думала, что от нее будет
хотя бы какая-то польза, -
так и той никакой нет.
- Галочка.
- Что, к знакомым собралась?
А докрашивать кто будет?
- Галочка.
- Смерти моей хочешь, да?
- Ты ее не слушай.
Перед автобусом заходи, чайку попьем.
Да? Все нормально.
- Угу.
- Ну-ка на, держи.
И можешь не возвращаться.
Вот прямо от знакомых
сразу на автобус. Поняла?
- Галочка... Галочка! Таня. Таня...
Таня, подожди. Таня...
Таня, не обижайся.
Не обижайся, она нервная очень.
Она даже в санаторий ездила
лечиться от нервных болезней.
- Видимо, не вылечили в санатории.
- Такое быстро не лечится,
надо еще раз съездить.
- До свидания, дядя Леша.
- Таня... Таня, ты там
привет своим передавай.
- Всем назад! Назад! По списку...
- Назад.
- По списку. Все, спокойно.
- Я тебе покажу ночной клуб.
Это самый крутой ночной клуб,
ты не представляешь.
Там так красиво, вообще!
Тебе очень понравится.
Будем тусить, танцевать.
- Назад. Дорожку.
- Тебе так понравится!
- Ой, извините нас, пожалуйста.
Вчера так неудобно получилось.
- Простите нас, пожалуйста,
не заметили сразу,
что у вас туфли дорогие итальянские.
- Что с нас взять-то?
Мы ж таких туфлей отродясь не видали.
- Простите, пожалуйста. Тихо!
"Ты приходи завтра ко мне.
Посидим, побалакаем.
Я тебе все
о городской жизни расскажу".
- Привет.
- Ты пришла! Молодец, заходи.
Бросай сумку, пошли с нами завтракать.
- Завтракать? Обедать уж пора.
- Пойдем обедать. Пойдем,
я познакомлю тебя с нашими девочками.
- Девочками?
- Угу, проходи.
Знакомься, это у нас Ольга,
это Вероника, это Анастасия, а это...
Как тебя зовут-то?
- Таня.
- А это Татьяна. Девочки, знакомимся.
Будем с Татьяной очень вежливы.
Правда? Сейчас встали
и пошли переодеваться.
Работать, девочки, работать.
Встали-встали.
Давайте. Оля, поторопились.
Ах, я ж тебе духи
обещала подарить. Держи.
- Нет, не надо.
- Хорошие духи, держи.
- Не надо, спасибо.
- Держи, тебе понравятся.
Ты подожди секунду, мне позвонить
надо. Ладно? Секундочку.
Так, все отлично.
Скажи мне, у тебя других вещей нет?
Или какого-нибудь платья?
- Платье, в котором я вчера была.
- Нет. Ты знаешь, это в самый раз. Да?
- В клуб мы сегодня пойдем?
- Конечно пойдем.
Только давай чуть позже, вечерком.
- Только не очень поздно,
потому что у меня последний автобус
в 10:30. Ладно?
- Успеешь ты на свой автобус.
Ты знаешь, ко мне пришли.
Ты посиди немного в комнате. Ладно?
Посиди, я тебя позову. Ладно?
У меня очень серьезный разговор.
Ты посиди здесь.
Здравствуйте. Проходите, пожалуйста.
Вы знаете, все как вы заказывали.
Великолепная, красивая, нежная,
само дитя природы.
Благодарю.
- Спасибо.
- Доченька, картошечки.
- Не надо, мама.
- Чего ты не ешь-то ничего?
Давай-давай картошечки.
С дороги-то голодная.
Ой, господи, похудела-то как! Ешь.
- Мама, ты чего?
Меня всего два дня не было.
- Кушай. Ой, ну чего, как там Лешка?
- Да нормально, ремонт там у них.
- Ремонт?
- Угу.
- Ишь! Ну?
- Стены красят, окна.
- Ага. Детей-то думают заводить?
- Не знаю.
- И не заведут никогда.
Сколько лет уж живут, все им недосуг.
Когда еще приезжали, я спросила:
"Галя, ты дите собираешься рожать?"
А она морду скривила:
"Еще для себя надо пожить".
Зараза такая!
Лешку, наверное, совсем заездила. А?
Таня, а где твоя сумка?
- Нету.
- Что, сперли?
Вот съездила за богатством!
Вот съездила так съездила.
Чего, сперли, да?
- Потеряла.
- "Потеряла". Ты чего?
Это же сумка с вещами, не кошелек.
Кошелек-то целый?
- Целый, мама, целый. Я сидела,
ждала автобус на автовокзале,
сумку там и забыла.
- И ходи без сумки.
Другой тебе покупать не станем.
Что, там и платье красное было,
бакен твой, да?
- Угу.
- И Людкины копыта, да?
- Да.
- Ну и шут с ними! Сумку-то жалко,
такая сумка была - крепкая такая.
Ой... А к тебе тут
Санька Непряхин приезжал.
Да. И вчера, и в субботу.
- Да ну его, мама.
- Чего - да ну?
Вот так и прокидаешься,
в девках всю жизнь просидишь.


Серия 4

- Паня!
Ой, Паня... Все, Паня,
нашла тебе жениха.
То, что надо жених, готовь магарыч.
- И кого же ты нашла?
Артиста Тихонова?
- Почти. Генку Пешехонова помнишь?
- Да Генка-то помер.
В позатом году еще помер.
- Помер, ну и чего?
- Господи Иисусе... Ты что?
- Прямо удивила ты меня, Паня.
Глаза вылупила,
прямо белая стала с перепугу.
- Здравствуйте. - Здрасте.
- На тебя бы я посмотрела,
если бы тебе такое сказанули.
- Ты что, меня совсем за дуру,
что ли, держишь?
Генка помер, так дом-то его продали.
Стала бы я тебя за покойника сватать,
господи прости...
- С тебя станется.
- Паня, да ты чего?
Чего ты, Паня? Чего такая вредная?
- Надоело мне все это.
Ну и долго мы так будем стоять?
- Сколько надо, столько
и будем стоять. А что делать?
Стой да стой.
- Вот ты и стой.
А у меня дела.
- Дела у нее! Тоже мне, министр!
- Пошла я.
- Смотри, смотри!
Ну чего, Паня, как он тебе?
- Это и есть артист Тихонов
в замызганной рубашке?
- Какой еще такой Тихонов?
- Как - какой?
Ты же мне обещала
артиста Тихонова найти.
- Паня, опять ты за свое,
все тебе смех.
Не артист, художник он.
И не женат, и возраст подходящий -
57 лет, как нельзя подходящий.
Интеллигент - ни тебе скандалов,
ни тебе охальства...
Чего тебе надо-то еще?
- Да ничего мне не надо.
Иди ты к лешему.
- Ой, Паня, гляди, пробросаешься.
Тоже, поди, олигарха подавай.
И поезжайте с Танькой в город,
олигархов на живца ловить.
Паня!
- А так я похожа на тигрицу...
- Ты посмотри, вся грудь наружу.
Ой... Вот интересно,
мать у этой шалавы есть?
- Тетя Паня, это же мода такая -
глубокое декольте.
- Да что ж это за мода такая срамная,
кто ж ее придумывает?
Молочка долить?
- Нет, спасибо.
- А ты чего такая квелая?
Мать говорила, что ты во Владимире
вещи потеряла.
Из-за них, что ли?
- Да нет, шут с ними, с вещами.
- Как это - шут с ними?
За них же деньги плочены.
Уж не Галька ли тебя Лешкина обидела?
- Нет, я на нее не обижаюсь.
Она нервная очень,
даже в санатории лечилась.
- Нервная... Злая она.
А от злобы не вылечивают
ни в санатории, нигде.
Что-то ты мне не нравишься.
Давай-ка говори, что с тобой?
- Да я с парнем с одним познакомилась.
- Во Владимире?
- Нет, здесь.
- А что же за печаль такая?
Влюбилась, что ли?
- Не знаю.
- Привет.
- Здрасте.
Открыто?
- Чего?
- Магазин, спрашиваю, открыт?
- Ага.
Нет, я сейчас открою.
- Так открывайте.
Ну, долго еще?
- Ничего, подождете.
- Вообще-то магазин
уже пять минут как должен работать.
Слышите?
Продавец!
- Так, это что такое?
Вот это что такое?
Это что за учет-переучет такой?
С какой большой радости у тебя учет?
- Зоя Ивановна,
так это я так, случайно.
Нет никакого переучета.
- То-то.
Без хозяев никаких учетов.
Магазин должен работать бесперебойно.
Значит так, если надо,
я сама приду и все учту.
Давай накладные за прошлую неделю.
- Паня! Слышишь, Паня! Слышишь?
Это ж кому сказать...
Паня, прямо не знаю...
Паня, это ж кому сказать!
Я ему говорю:
"Мишка, ты бы хоть какую досочку
со своей лесопилки приволок".
Вон Беляковы целый курятник из вагонки
построили, что их Васька приволок.
А он - ни в какую.
- Молодец твой Мишка.
А Беляковы - ворье.
Они еще в колхозе норовили все
прихватить, что плохо лежит.
- Паня, ты тоже вспомнила -
в колхозе...
Ну и правильно, что норовили.
В колхозе, что плохо лежало,
у них хорошо легло.
Вон какой дом построили.
Не то что наш с тобой. Да уж...
Где колхоз-то? Нету, а дом их стоит.
- Ох, Лизавета...
Отсталые у тебя взгляды, Лизавета.
- У меня, да? Были отсталые, были.
А теперь у тебя отсталые.
Самые что ни на есть отсталые.
Ты погляди, что вокруг делается, а?
Ой, дождалися.
Иди встречай.
- О господи...
Принесла нелегкая.
- Вот, тетя Паня,
от всего сердца, так сказать.
Вещь импортная, добротная.
Знак-то какой - "Версаче".
Лидок себе две купила на распродаже.
Говорит: "Одну свези тете Пане".
- И зачем мне это?
- Как - зачем? Носить.
- Куда мне здесь носить-то?
- Это точно, тетя Паня.
Вот грех такую красоту
в деревне носить.
Вот переедете к нам в город,
наденете и в парк гулять пойдете.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
Здрасте.
- Здравствуйте.
- Культура, как говорится.
- Опять ты за свое.
- Послушайте, тетя Паня, послушайте.
Ведь хорошую же цену дают, хорошую.
Я на эти деньги машину куплю,
вас же на ней катать буду.
К примеру, соскучитесь вы по родным
местам, я - раз! - и привезу вас.
Поглядите, отведете душу -
и обратно в лучшем виде.
Удобная вещь - машина.
- Толик, иди на автобус,
у меня полно работы -
по дому, по огороду. Иди, иди.
- Тетя Паня, не понимаете
вы своей выгоды.
Будете жить в семье,
с родными родственниками.
А насчет того, чтобы вам замуж -
чего народ смешить?
Пошутили - и хватит.
- Чего это я шутила?
Не шутила я.
- Ой, тетя Паня, вы, ей-богу...
- Какие шутки!
Вон мой жених, он ко мне идет.
Он стеснительный. Давай-ка,
давай, автобус вот-вот уйдет.
Эй, чего припозднился? Я уж заждалась.
Стесняется. Он у меня такой робкий,
прямо смех один.
Давай, давай...
- Чего он стесняется?
- Иди ты, иди!
Он при тебе не подойдет.
Давай, потом будем знакомить.
Липучка.
- Паня! На два слова.
- Чего?
- Вот это тебе.
- Зачем это мне?
- Клумба будет.
Цветов насадим, как говорится.
Я краски достану, орнамент наведу
в цвет твоих наличников.
- Это чего, твой новый бизнес?
И сколько просишь?
- Паня...
Мне деньги теперь не нужны.
Я, Паня, пить бросил.
- Рассказывай...
- Паня!
Паня...
- Да, нехилая поездочка вышла.
Ты что, вообще, что ли, дура?
Телик не смотришь?
Там вон про таких, как ты,
каждый день страшилки показывают.
- Я думала, она меня в клуб проведет.
- Ты тетеха. Хорошо еще целая оттуда
вышла, могли и на кусочки порезать.
- Ладно уж, Люда.
- А чего, очень даже могли.
Туфли жалко.
- Это да. И платье...
Совсем же новое было.
- Ладно, сама ты с этим делом
не справляешься.
Подруга я тебе или не подруга?
Помогу я тебе,
найду я тебе кого-нибудь.
- Где?
- Где-где, не знаю.
Вон, Геннадия попрошу.
- Слушай, Люда, они точно,
богатые, все страшные?
- Почти.
Они же, Таня, чем богаче,
тем страшнее.
Принца Чарльза видела английского?
Лопоухий, как Чебурашка,
зато богатый!
Нет, всякие бывают,
и ничего себе бывают.
Артисты, футболисты...
Футболисты, кстати, чаще.
Они же в заграничных клубах играют,
там такие деньжищи
за каждый гол платят! Не всем,
конечно, просто не все играют.
- Алло. Да. Ага.
Все, Таня, мне пора, Геннадий ждет.
Я бы тебя довезла
до автобусной остановки,
но мне просто переодеться еще надо.
"Всякие бывают, и нечего
себе бывают. Артисты, футболисты...
Футболисты, кстати, чаще.
Они же в заграничных клубах играют,
там такие деньжищи
за каждый гол платят!"
- О-о-о! Гриша, Гриша, Гриша!
- А мне в заграничный клуб предлагают.
Пойдешь за меня замуж?
- Пойду.
- Вот и хорошо,
а то я совсем с комбикормом запарился.
- С комбикормом, говорю,
запарился я - нигде нету.
Я и на хлебозаводе был,
и в зоотехнике.
А ты что тут делаешь?
- Ничего. Домой еду.
- Таня, а давай вместе поедем.
- Мы с ними недолго разбирались -
так врезали этим хмырям,
будь здоров просто. Да, они еще
к нам на лесопилку приходили.
Мы и там поговорили с ними.
Теперь больше не полезут.
Ты, Таня, это... Я драться умею.
Если кто обидит, то обращайся.
Слушай, Таня,
чего ты все молчишь-то, а?
- А?
- Я спрашиваю, чего молчишь-то?
Неинтересно рассказываю, да?
- Чего рассказываешь?
- Здрасте, приехали.
Я говорю, говорю, а ты все молчишь.
Если хочешь,
я тебе другую историю расскажу.
- Да иди ты!
Чего ты за меня уцепился-то?
- Что? Я уцепился?
- А тебе чего с этого?
- А мне что? Мне ничего.
Ой, Паня, какие же у тебя
оладьи духовитые прямо...
Что туда кладешь-то?
- Да то же самое, что и все -
яйца, муку, масло постное.
- Так и я тоже, но у меня не такие.
Паня,
Тонька-то Белякова за кабанчиком
аж в Рогозино собралась.
Я и говорю - чего в такую даль
переться за кабанчиком, в Рогозино?
Смех прямо, кому сказать...
Аж в Рогозино, Паня!
- Ой, Лизка, тебе-то что?
- Да мне-то что? Ничего, пусть хоть
во Владимир за кабанчиком.
- Вот ты смолоду такая. Тебе бы
поковыряться в чужих делах -
самая большая радость.
Все-то тебе надо,
все-то тебе интересно.
- Ой, Паня, зато тебе
ничего не интересно,
так все и проморгаешь.
- Чего это я проморгаю?
- Да все, Паня, все.
- Да чего все-то?
- Вот ты, Паня,
ничем не интересуешься,
а Лариска, шалава,
вокруг художника круги нарезает.
Ага, я аж два раза видела.
Он идет со своей бандурой на плече,
а она так возле него и крутится,
так и крутится - и с этой стороны
забежит, и с этой. Ага.
- Ну и пусть крутится, мне-то что?
Что-то оладушки совсем остыли,
пойду подогрею.
"Отшумел в потемках дождь,
и теперь по всей округе
Пахнут мокрою сиренью
заблестевшие сады.
Я зажмурюсь и уйду
не туда, где ждут подруги,
А по ниточке-дорожке
до мигающей звезды,
До мигающей звезды... "
- Здравствуй, Танюша.
- Здрасте, тетя Маша.
"Счастье бродит по земле,
только прячется дорожка,
Как волшебник осторожный,
невидимкою скользит.
Если даже с ним самим
повстречаться невозможно,
Пусть хотя бы ходит рядом
и сиренью шелестит.
И сиренью шелестит... "
- Красота какая. Где взяла?
- Подарили.
- Санька?
- Прямо... Санька бы в поле надергал.
А эти покупные.
- И кто?
- Не знаю.
- Здравствуйте.
- Искусство, как говорится, живопись.
Природу рисуете...
Натуральный, как говорится, пейзаж.
У вас тридцати рублей не найдется?
Взаимообразно, как говорится.
- Извините, но я
без кошелька из дома вышел.
- Что же вы так неаккуратно
из дома выходите?
Ладно, в следующий раз.
- Здрасте.
- Добрый день.
Здрасте.
- Чего Богач, денег, небось, просил?
- Богач?
- Ну да, фамилия такая - Богач.
- А...
- На самом деле, голь перекатная.
Алкаш. Денег не давайте, не отдаст.
- Хорошо.
Спасибо, учту.
- Не на чем.
А меня Елизавета Матвеевна зовут.
- А меня - Иннокентий Михайлович.
- Картину рисуете?
- Да, знаете, рисую.
- Так не нарисовали еще ничего.
- Не успел.
Я ведь только грунтую пока.
- Ну ладно, пойду.
А вы тут подругу мою не видели?
Такую красивую женщину, с козой?
- Красивую? С козой?
- Да.
- Нет, не видел.
- Ладно, пойду я. До свидания.
- До свидания. Всего доброго.
- Ну, ты что...
- Паня! Паня, здрасте!
- Здравствуй, здравствуй.
- Паня, ну чего?
Сосватали кого-нибудь?
- Сосватали? Кого?
- Я же Лизке два адреса дала -
в Заборье и в Одищеве.
Чего, не подошли?
- Что-то ты путаешь, Зина.
Я про это ничего не знаю.
- Может, чего и спутала.
Манечка твоя как,
много молока-то дает?
- Хватает.
Пойдем, Манечка, пойдем, милая.
Пойдем, пойдем.
- Влюбилась наша Паня.
- Да вы что!
- Ничего себе. - Не может быть!
- Я не верю.
- Я тоже. - По глазам вижу.
- Паня, слышишь, Паня!
- Балаболка ты и есть балаболка.
- Чего балаболка-то, Паня?
Не поняла. Паня! Паня!
Почему балаболка-то?
- Пойдем, пойдем, Маня.
- Чего это я балаболка-то, а?
Чего это я балаболка?
- Сама знаешь.
- Да в том-то и дело, что не знаю.
- Набросилась на меня
прямо как бешеная!
- Пойдем. Маня, Маня! Пойдем, пойдем.
Нагулялась, хватит. Пойдем.
- Чего ты набросилась
на меня, а, Паня?
- Маня...
- Ишь ты. Ну погоди, московский,
будут тебе цветочки-василечки.
- Привет, Таня.
- Привет.
- Тебе что, цветочки нравятся?
- Нравятся.
- А я тебе могу
сколько хочешь нарвать.
- Спасибо, у меня уже есть.
- Смотри, а то я могу.
Куда ты торопишься?
- Домой. - А-а.
А чего торопишься-то?
- Надо мне.
- А чего надо?
- Господи, что ж ты ко мне привязался?
Отстань от меня.
- Ладно, я отстану.
- Вот и отстань.
- Я так отстану, что кое-кто
морду по частям будет собирать.
- Что?
Что ты сказал?
- А то!
Я предупреждал,
что ему ноги повыдергиваю.
- Кому?
- Хмырю твоему московскому.
Пускай уматывает со своими цветочками.
- Да с чего ты взял,
что это он цветочки принес?!
- Я сам видел.
- Правда?
- Ну.
- Саня. - Что?
- Ну чего ты?
- Чего?
- Чего ты злишься?
Пойдем лучше до дома проводишь.
- Паня, провалиться мне
на этом самом месте!
Паня, да ни в жисть! Почтальонша сама
догадалась. Зинка - она же хитрая,
зараза. Как я ни старалась,
она догадалась сама.
- А ну тебя.
- Паня, ну чего ты мне не веришь? Да
чтобы я про тебя такое вот говорила?
Паня, да ни в жисть!
- Угомонись ты.
- Паня, нет, ты мне честно скажи -
ты веришь мне или нет, а?
- Верю, верю. Только отстань.
- Ну вот.
А чайку-то нальешь?
- Возьми вон чайник и сама поставь.
- Здравствуй, Татьяна.
- Здравствуй, Сергей.
- Татьяна, настало время
раскрыть тебе тайну.
Ты хочешь, чтобы я раскрыл тайну?
- Конечно хочу.
- На самом деле, я богат,
я сказочно богат.
- А чего ж тогда на велике ездишь?
- Исключительно из спортивных
соображений:
мышцы на ногах накачиваю.
- Почему денег на минералку
не хватило?
- Татьяна,
только крупные купюры, мелких нет -
ты бы сдачу не дала.
- А чего же ты тогда
разнорабочим работаешь?
- Танечка, я хоть и разнорабочий,
но очень, очень богатый.
Мне огромное наследство
досталось. Таня.
Выходи за меня замуж.
Будем в замке жить.
- А замок с башенками?
- Ага.
- Тогда согласная я,
потому что люблю я тебя, Сереженька!
- Танька, зараза!
Чего стоишь? Куры разбегутся!
- Куры? Какие куры?
- Вот до утра и лови их теперь.
Чего встала-то?
- Здрасте, Иннокентий Михайлович!
- Здрасте. Елизавета Михайловна, да?
- Матвеевна. Запомнили, значит, да?
Погода-то - не погода, а благодать.
- Да, замечательная погода.
- А что, сегодня рисовать будете, да?
- Да. - А что?
- Да решил ваши красоты запечатлеть.
- А потом покажете?
- Конечно покажу.
Всего доброго, до свидания.
- Ага.
- Паня! - А?
- Паня, ты что, Манечку свою
не пошла пасти сегодня?
- Да нет. Вот, жуки, паразиты,
жрут картошку, спасу от них нет.
- А, ну ладно.
Паня, я вот что думала:
долго мы с тобой еще
телиться-то будем?
- Ты о чем?
- Да все о том.
Вот понаедут твои из города,
в узлы барахлишко-то увяжут и увезут.
Пошли свататься.
- Ой, надоела.
- Ох какая ты, Паня.
Должны мы это дело с тобой
до конца довести.
Вот принципиально. Я уж там и почву
подготовила, познакомилась с ним.
Мужчина приятный очень, очень хороший,
от него плохого не жди.
Пошли, Паня.
- Да не пойду я. Ну турнет он нас -
со стыда сгоришь.
- Не турнет.
Мы ему сделаем предложение...
Материально его как-то заинтересуем.
- Это как же?
- А денег дадим.
Или картошки по осени мешка два.
- Хм. Чего же это
ты моим добром распоряжаешься?
- Дурная ты, Панька, как есть дурная.
За картошку свою держишься,
а можешь дома лишиться.
- Ладно, пойдем после обеда.
А сейчас должна с жуком бороться.
- Точно последний раз.
Ты мне больше даже не заикайся.
- Да больше и не надо будет,
ведь сейчас дело сладим, и все.
Все, Паня, да что ты, ну... Стой.
- Ух ты мой сладкий.
Ой! Ой, я упаду сейчас. Ай!
- Ай, опять эта шалава сглазит.
Пойдем огородами, через выгон.
Делать больше нечего, мотыляется!
- Нет, не пойду.
- Ну ты чего, Паня? Да ты чего?
Ты чего? Так же не делается,
потому что уговор есть уговор.
- Не надо, может быть?
- Ну!
Здрасте.
- Здрасте, милые дамы, здравствуйте.
- Здрасте. Вот это вот моя подруга,
я вам про нее говорила, -
Павла Сергеевна,
можно просто Паня. Да, Паня?
- Очень приятно.
- Ну и... много сегодня нарисовали?
- Как вам сказать...
- А можно посмотреть?
- Смотрите, пожалуйста.
Ну и как, а?
- Ничего, хорошая картина.
Да, Паня, хорошая?
А вы откуда будете?
- Из Москвы.
- Прямо из самой Москвы? Да...
Ну и как вам тут у нас?
- Замечательно нам тут у вас.
- Да?
- Ну вы уже тут у нас
все обсмотрели, да?
- Да нет, еще не успел.
Что ж вы такая серьезная-то,
Павла Сергеевна?
- Чего такая серьезная-то?
- У нас к вам деловое предложение.
- Ага, слушаю.
- Для вас материально интересное.
- Угу.
- Вы на мне женитесь, а я вам
за это два мешка картошки дам.
Десятиведерных.
- Ну если десятиведерных,
то надо подумать.
- Сережа! Сергей!
Выходи, я же знаю, что ты здесь!
Ты зачем вот это?
Я же знаю, что это ты таскаешь.
- Лады, твоя взяла, это я.
- Зря ты все это.
- Почему?
- Зря, и все.
- Я что, не нравлюсь тебе совсем?
- Честно?
- Желательно.
- Нравишься.
Но ничего у нас с тобой не выйдет.
- Подожди. Почему?
- Не стану я тебе ничего объяснять.
Не выйдет, и все.
- А все-таки?
- У тебя белый мерседес есть?
- Белый мерседес?
- Да. Есть?
Ну и все.
- А что, без белого мерседеса никак?
- Никак. Я слово дала.
- Какое еще слово?
- Не важно. Крепкое слово.
- И кому ты это слово дала?
- Себе.
Ладно, все, Сережа. Не хочу я
тебе больше голову морочить.
Не получится
у нас с тобой ничего, прости.
- Таня.
Я... Извини, забывал тебе долг
все время отдать.
Сколько я тебе должен? Четыре рубля.
- Ну, Танюха...
Ха! Классно ты его отшила.
Сказала как отрезала. Ну вообще!
- Да иди ты к черту.
Что ж ты ко мне привязался?
- Таня?..
- Не подходи ко мне больше, понял?
- Таня... Таня, ты чего?


Серия 5

- Здрасте.
Ой...
Ой!
Вот так вот, ага.
- Маня, Маня...
- Здрасте, Иннокентий Михайлович.
- Здрасте, Елизавета Матвеевна,
здрасте.
- А чего это ты, Паня?
Чего это ты под забором расселась?
А что, что? Что?
- Ты лучше посмотри, кто там идет.
- А-а. Да вылезай,
он уже в конце улицы,
к пруду сворачивает. Вылезай.
Ну что, Паня, теперь вот так всю жизнь
по кустам прятаться и будешь, да?
- Ох...
- Ну да, оно и понятно.
Вот так вот теперь по деревне
по-пластунски только ползать и будешь.
Это ж кому сказать - обхохочется.
"Женитесь на мне",
да еще за два мешка картошки.
Это же вообще смешно.
Паня, ну не дура ли?
Да ненормальная.
- Ладно тебе. Сам он ненормальный.
Ты видела, какие он картины рисует.
Видела? А еще говорила, художник.
Да так и я могу нарисовать,
и ты можешь.
Да вон хоть Бурану твоему
намажь лапы краской -
и он не хуже нарисует.
- Какая ты, Паня, а!
Ну что, если не умеет мужчина
рисовать? Велик ли грех?
Что его с псом-то равнять?
Вот и иди за Бурана замуж,
раз тебе что собака, что человек!
- Отстань ты от меня
со своим "замуж"! Надоело.
Ты лучше Таньке своей найди олигарха,
а потом мной занимайся.
Обидно ведь, Лиза! Надоело.
Лиза! Лиза! Лиза! Лиза!
Ну вот. Ой, господи...
- Привет!
- Привет. Давно ждешь?
- Ну да, часа два уже.
Думала, не дождусь.
- Ну ты даешь. Ты бы позвонила, что
ли. Я бы могла до вечера не приехать.
- Откуда мне позвонить-то, Люда?
- Хочешь я тебе мобилу подарю?
У меня много старых.
Да нет, они исправные, просто мы
с Геннадием все время новые покупаем.
- Да нет, Люда,
у нас мобильники не ловят.
В прошлом году обещали вышку в Маркове
поставить и не поставили до сих пор.
- Понятно. Ну заходи.
- Ага.
- Ну, что у тебя нового?
- Да ничего.
Слушай, Люда, а ты это, не нашла еще?
- Что?
- Помнишь, ты мне обещала?
- А. Нет, ты что,
это так быстро не делается.
Быстро только котята родятся.
Чай будешь?
- Да нет.
- О, видала? Козий сыр.
"Шеврет" - это по-французски.
Это бухгалтерша Геннадия из Москвы
привезла, у нас такого нет.
У нас вообще магазины отстой. Будешь?
- Да нет, мне всю жизнь тетя Паня
творог из козьего молока делает.
- "Тетя Паня", "тетя Паня".
Ну ты вообще сравнила.
То творог, а то сыр. Молчала бы,
господи. Не хочешь - как хочешь,
мне больше достанется. На, вот, держи.
- Ой...
- Насовсем бери, я уже прочла.
- Спасибо, это я люблю.
- Ну что, может, телик посмотрим?
- Да нет, Люда, я поеду, наверное.
- Давай. А то меня тоже
что-то в сон поклонило.
Мы вчера с Геннадием на банкете были,
только под утро и вернулись.
- Ладно, давай.
- Давай.
- Пока.
- Пока.
- Извините, вы не подскажете, где это?
- Заречная... Так, сейчас пойдешь
по этой улице до конца, там повернешь
направо, а там спросишь у кого-нибудь.
В общем, Заречная в той стороне.
- Ага, спасибо.
- А тебе это надо, девонька?
- Спасибо.
- Здравствуйте!
Я по объявлению. Вот тут написано:
"Гадаю, читаю судьбу".
Это здесь?
- Ох...
- Тут просто написано:
"Заречная улица, дом шесть".
- Да помолчи ты. Сядь посиди.
Заходи.
- Мне бы судьбу.
- Пятьсот рублей.
- Пятьсот? У меня столько нет.
- А сколько есть?
- Вот тут...
Пятьдесят есть, десять,
еще десять... Сейчас.
Вот. Но это мне на автобус.
- Ладно, давай сколько есть. Садись.
Я тебе тогда неполный расклад сделаю.
- А мне полный-то и не надо,
мне так вот, судьбу только.
- Так...
Сними.
Так. Посмотрим, что там у тебя.
Ого...
- Что?
- Ах! Ты посмотри.
Ишь ты! Ах... О!
- Что такое?
- Жить ты будешь
в большом красивом доме.
- С башенками?
- С башенками, с башенками.
Вообще, у тебя будет все,
что душе твоей угодно.
- А машина будет?
- Будет, а как же. Все будет.
И машина будет, да.
- Мерседес?
- Э-э... Ох.
Вот тут не видно марки машины,
понимаешь, ее не видно.
Но я вижу, что машина хорошая
такая, дорогая. Это видно.
- А цвет? Цвета машины там не видно?
- Черный. Черный цвет.
- А-а.
- Все, больше я тебе
ничего рассказать не могу.
- Все?
- Все.
- Лиза!
- Ну что тебе?
- Что делаешь?
Лиза, не обижайся ты на меня.
Я ведь давеча не со зла, на Таньку-то.
Я ж ее люблю как родную, ты же знаешь.
- Да ладно, Паня, я не обижаюсь.
Что с ней делать, с Танькой?
Вбила дурь себе в голову.
Я вот, Паня, все жду, когда она выйдет
замуж за хорошего человека, родит...
Ой... Вот чем Санька Непряхин
ей не понравился?
И не пьет, и не курит, и работящий.
Чем он ей не угодил-то?
- Ну... как тут разберешь,
кто угодил, кто нет?
Ты вот за Михаила почему пошла?
- Как это почему?
Полюбила.
- Ну вот.
Вот и жди, когда Танюшка полюбит.
- Дождешься от нее, с ее-то дурью.
Ей мерседес подавай,
да еще белый! Зараза такая.
- Да ладно тебе, пройдет это.
- Я, Паня, внуков хочу.
Сашкины вон за Уралом,
Витькины вообще на Дальнем Востоке.
Я, Паня, внуков-то не видела.
Только на карточке.
А Танькины бы тут бегали...
- Да, и мне бы они были
как родные внуки.
- Да обязательно, Паня.
Нет, плохая я сваха, Паня,
никудышная.
Ой... Дочку никак с рук сбыть не могу,
тебя никак замуж не выдам.
Засиделись вы у меня в девках-то.
- Ой, Лизка, Лизка.
- Таня, привет. - Привет.
- От Людки, что ли?
- Ну да.
- Она дала? - Угу.
- А дашь поглядеть?
- Я сама еще не глядела, потом дам.
- А может, в кино сегодня пойдем?
Говорят, хорошее, американское.
- Нет, Нина, не пойду.
- А я знаю, кто тебе
цветы таскал. Сказать?
- Да я и сама знаю.
- А Санька обещал его прибить.
- Пусть только попробует.
- А что, у вас с ним любовь?
- С кем?
- С этим московским.
- Никакая у нас не любовь. Я же
тебе говорила - мне он не подходит.
- Совсем, что ли?
- Совсем.
- То есть он тебе не нужен?
- Нина, я же сказала уже.
- Может, все-таки в кино?
Потом танцы будут.
- Нет, не пойду.
- Все к Людке Мигуновой ездит.
- Ага. Она думает, если у той
денег прорва, то и у нее заведутся.
- Ага. В клуб вообще носу не кажет.
- Мы же для нее это, неподходящие.
- Да, у нас же нет этого...
"Форкс... ", "фокс... "
- "Фольксвагена". - Ну да, ха-ха!
- Чего ржем?
- Сам ты ржешь.
- Грубый ты какой-то, Санька, стал.
- Ух. Ишь ты какие мы нежные стали.
- Правильно тебя Танька
на олигарха сменила.
- Чего? Какого еще олигарха?
- Не знаю, не нашла еще.
- Но как найдет, точно сменит.
- Да ладно вам.
- Слушайте, девчонки,
чего с вами разговаривать?
Пойдем, Леха, отсюда, а?
- Пойдем. - Ой-ой.
- Саня. - А?
- А чего это они так про Таньку?
- Да слушай их больше.
Сами несут не знают что.
Танька сама не знает чего хочет.
Ничего, перебесится, а я потерплю.
Мне не к спеху. Пойдем.
- Пойдем.
- Танюша! Я Манечку подоила,
иди молоко пить.
- Хорошо, я сейчас приду, тетя Паня.
- Давай, давай.
- Тетя Паня, а вы в гадания верите?
- Не-а.
- И не гадали ни разу?
- Да мне ни к чему.
Я всю жизнь свою наперед знала.
Закончила школу, пошла в колхоз
девятую пятилетку выполнять,
урожайность повышать,
поголовье скота увеличивать,
и все такое. Все по плану,
по порядку, по директивам,
так что и гадать ни к чему.
- А любовь?
- А что любовь? И любовь была.
Все было.
- И на любовь не гадали?
- Нет. Да что ты ко мне пристала
с этими глупостями?
Ты вон иди повыспрашивай у матери,
она большая любительница ерунды этой -
всю молодость карты раскладывала,
дурью маялась.
Вот что ты хочешь найти
в этих журналах, а?
- Да это я так, тетя Паня,
смотрю, как люди живут.
- Люди так не живут, врут эти журналы.
- Да нет, тетя Паня, живут.
И я так тоже жить хочу.
- Ты вон лучше пей молоко -
будешь здоровой, красивой,
а может, и поумнеешь.
И вот творожок я тебе сделала
свеженький. Ешь на здоровье.
- Тетя Паня, а знаете, как
по-французски этот творог называется?
- Вот чего не знаю, того не знаю.
- А я вот знаю - "шэврэ".
- Ох.
- Пойдем, пойдем.
Маня, Маня, пойдем скорее.
Скорее, скорее!
- О! Глазам своим не верю,
Павла Сергеевна!
Да еще с козой своей ненаглядной. И
зачем, гости, дорогие ко мне прибыли?
- Ой, да я вот решила спросить...
- А ты спроси, спроси, я тебе скажу.
Мне скрывать нечего, я вся на ладони.
- Э, Лариса, вот ты когда...
э- э, огурцы-то солишь, ты кипящим
рассолом заливаешь или студишь?
- А-а.
Ну да, ну да.
- Да вообще-то, я потом зайду лучше,
действительно.
- Паня, а ты картошки-то
много насажала?
К осени-то два мешка наберешь, а?
- А чего это ты про картошку-то?
- Я так просто. А что?
- Ладно, пойду я.
- Паня, а козу-то ты мне насовсем
оставишь, или так,
на время попользоваться, или заберешь?
- Ой, Манечка моя милая!
Пойдем, пойдем, моя дорогая,
пойдем, пойдем, моя красавица.
- Ну, Лариска-шалава
тоже сама догадалась, да?
Ты ей тоже, как и Зинке-почтальонше,
ни о чем не говорила, да?
И она, как Зинка,
про картошку все догадалась?
Подруга, называется!
Кто ты после этого, а?
- Паня, про Лариску врать не стану,
не сама она про это узнала.
Мишке я рассказала. Как вот с пруда-то
вернулись, я ему сразу и сказала.
Ляпнула так, сдуру прямо.
Переживала так, переживала и ляпнула!
Господи, а он, видать,
по деревне-то и понес.
Ну я ему сейчас задам, он получит у
меня, он у меня получит сейчас. Мишка!
- Что?
- Мишка, иди сюда. Миша!
- Что тебе? Привет, Паня.
- Ты чего про Паньку по деревне
разболтал, а?
Что ты про картошку-то
всем растрепал, а?
- Я?
- Что глазами лупаешь, рассказывай.
Навалял делов и молчит.
Ну-ка говори давай!
- Да идите вы обе куда подальше.
Картошка!
- Вот что с ним делать, а?
Вот что с ним делать, Паня, а?
Вот что?
- Балаболка ты, Лизка.
Была балаболкой и помрешь балаболкой.
- Паня, да я...
- Уйди!
- Прости ты меня, господи, Панечка.
Да я... Я случайно, я так ляпнула. На
колонке-то бабы стояли, я не хотела,
оно само как-то вырвалось.
Прости меня!
- Иди ты к лешему!
Как только Мишка тебя терпит?
- Колбаска у тебя больно хорошая,
вот эта, с жирком.
- Берите, тетя Валя, хорошая колбаса,
свежая, только что привезли.
- Ой, больно дорогая она.
А, ладно, взвесь кусочек.
- Угу. А вы вот эту, тетя Валя,
возьмите, она не хуже, а подешевле.
- Не хуже, говоришь? Ну давай.
- Угу.
- Спасибо, Танюшка.
Ты смотри, проторгуешься так.
Иные подороже норовят все подсунуть,
а ты подешевле.
- 183 рубля.
- Ага.
Так.
Спасибо, Танюша.
- Да пожалуйста.
- Привет. Здрасте.
- Здравствуй, Ниночка. Как там мама?
- Нормально все.
- Ну передавай ей привет.
- Хорошо, обязательно.
Мне хлеб - черный и батон.
- Все?
- Как дела-то вообще?
- Нормально.
- Что, этот твой московский
цветы больше не носит?
- Ничего он не мой.
- Ну да, девчонки смеются над тобой,
говорят, ты все Абрамовича ждешь.
- Кого?
- Ну миллионер,
по телику про него все рассказывают.
- Знаем, знаем.
Ну чего, пусть смеются.
Мы еще посмотрим потом,
кто над кем посмеется, посмотрим.
- Таня, ты чего? Ты правда думаешь,
что за тобой красавец
на белом мерседесе приедет?
- Необязательно на белом,
черный тоже цвет хороший.
Вообще, знаешь, Нина, у них там,
среди богатых, с этим делом плохо.
Ну, красавцев там недостает. У них,
знаешь, чем богаче, тем страшнее.
Ты вон, принца английского,
Чарльза, видела?
- Видела.
- Ну! Так он лопоухий, как Чебурашка.
- Ладно, пойду.
- Пока.
Коза!
- Танька, там он!
- Чего?
- Таня, пошли, там он!
- Да ладно?
- Пошли!
- Ой, Нина!
Ой, Нина!
Ой, мамочки!
- Вас Таней звать?
- Ага.
- Меня Геннадий прислал, муж подруги
вашей, Людмилы Мигуновой.
- Ну?
- Он много хорошего о вас говорил.
И Людмила только хорошее говорила.
- Очень мне приятно это слышать.
- И мне приятно. Мне жениться надо,
вот, Геннадий с Людмилой
вас посоветовали.
Ну, чтобы я на вас женился.
Как вы на этот счет?
- Согласная я.
- А ничего, что у меня
мерседес черный, вам же, наверное,
больше белый хотелось?
- Да ничего страшного,
мне на самом деле черный нагадали.
- Ну тогда!..
- Дима, по-моему, она полоумная.
Девушка, ты чего, того?
Ну чего ты стоишь, улыбаешься?
Я тебя спрашиваю.
У вас тут заправка вообще есть?
- Нет.
Таня, пошли. Ты чего?
- По-моему, они здесь все чокнутые.
Ладно, Дима, поехали.
- Дождь будет. Как пить дать будет,
не сомневайтесь.
- Здрасте. - Здрасте.
- Так небо чистое, как же это?
Вы считаете, погода испортится?
- В обязательном порядке,
как говорится, да. А вы что,
природу рисовать нацелились?
- Да, нацелился.
- На пруд?
- Да нет, я хочу куда-нибудь
подальше туда забраться.
- А пруд, стало быть, срисовали уже?
- Стало быть, срисовал.
- У вас рубликов 20 взаимообразно,
как говорится, не найдется?
- А вам зачем?
- За свет задолжал.
- За свет? М-м, это святое. На.
- Я мигом, я сдачу сейчас верну.
- Да не надо сдачу, возьмите себе.
- Спасибо большое,
дай вам бог здоровья.
А дождь будет, всенепременно будет.
- Пойдем.
- Не надоело тебе, Паня,
каждый божий день по полям мотаться?
- А кто же пасти-то будет, ты, что ли?
- Да вон выгон, за Беляковыми,
там бы и пасла.
- Манечка любит свежую травку,
а там все утоптали. Да, Манечка?
Да, моя хорошая, да, умница?
Пойдем, пойдем.
- Не твоя я коза, - глядишь,
и от тебя доброго слова дождалась, а.
- А моя Манечка почем зря
языком не мелет,
и с глупостями ко мне не пристает,
и за всех подряд меня не сватает,
за каждого встречного и поперечного.
И чего же мне с ней быть неласковой?
- Вот и целуйся со своей козой.
Далеко собралась-то?
- Пойдем подальше, тут все объели
дочиста. Пойдем, Манечка.
Пойдем, моя хорошая.
- Все картинки свои разглядываешь?
Ну гляди, гляди.
Людка, что ли, новый дала?
- Ага.
- Гляди, гляди, так все и проглядишь.
Вот ты все к Людке шастаешь. А чего ты
шастаешь-то, что хочешь там увидеть?
Ничего ты там не найдешь.
Ты вот к Людке в субботу моталась,
а тут тебя один спрашивал.
- Кто, Санька, что ли?
- Нет.
Симпатичный такой, с велосипедом.
"Таня дома?" - говорит.
- Ну, а ты?
- А я говорю: "Нету Тани, вся вышла.
В район за олигархами поехала
охотиться".
- Мама, ты чего?
- Да ладно, шучу, шучу.
Нету тебя, сказала. А кто это?
- Да знакомый со стройки,
что за лесом.
- Да? Строитель, да? Это хорошо.
Строитель - это... А что у тебя с ним?
- Да ничего, мама.
Все, мама, я пойду,
а то там Зоя Ивановна
обещала нагрянуть.
- Помогите!
- Пойдем, пойдем.
- Помогите!
Помогите, пожалуйста! Сюда, сюда.
- О господи!
Что с вами?
- Здравствуйте.
- Здрасте. - Вы уж меня простите.
По-моему, вывих.
- Ой, опухла-то как! Идти-то можете?
- В том-то и дело, кажется, не могу.
- А дождь ведь начинается.
- Вы так думаете?
- Чего думать-то? Видно же.
Пойдемте-ка. Облокачивайтесь на меня,
вот так. Пойдемте.
Дождь он и есть дождь.
Давайте я помогу, давайте.
- Да ничего, я сам.
- Ой, господи, облокачивайтесь.
- Ничего.
- Пойдем, Маня.
Господи, ну вот.
- Ух ты, надо же.
- Вот он, вот он припустил. Ох!
Маня, Маня!
- Давайте, давайте.
- Вот это да.
- Да, ливанул.
- Пойдемте. Да вы не стесняйтесь.
- Да не стесняюсь я, не стесняюсь.
- Болит?
- Ничего, ничего.
Знаете, у вас удивительный
тип красоты.
- О господи, да какой там тип?
- Эх, вы себя недооцениваете.
Я ведь художник,
кое-что смыслю в красоте-то.
- Да!..
- Знаете, я хотел бы вас написать.
- А вы чего же, еще и писатель?
- Да не обращайте внимания,
это профессиональный термин такой.
Я хотел бы вас нарисовать, можно?
- Ой, да там видно будет.
- Ну, как ни трудно, по-моему,
все-таки дошли.
- Да нет, еще не дошли. Вот когда
вас домой заволоку, тогда и дошли.
- Здорово, Паня!
Павка, позови, как огурцы
солить начнешь!
Вот Павка, а!
Как мужика-то облапила, скромница.
- Маня!
- Павла - какое имя у вас любопытное.
- Да это меня в честь
Павки Корчагина назвали.
- Ух, как интересно.
- Да у меня родители идейные были.
- А вы?
- Само собой, а как же.
- Какие же идеи вы исповедуете?
- Хорошие, правильные.
Ой, вы эту сумку деревянную
перевесьте, а то весь бок отбила мне.
- Извините, я так замучил вас,
вы так устали, тяжело вам.
- Да ничего, нам не привыкать,
мы и потяжелее таскали.
И на спине, и волоком.
Манечка, иди мне помогай.
- Пришли.
- Вы извините, у меня тут не убрано.
Все некогда.
Утром времени жалко - свет уходит,
под вечер так устану, что не до этого.
- Давайте я тут немножко удобнее
сделаю.
Так. Так.
А вот это мы под ногу,
чтобы она вниз не была,
а то совсем разнесет. Опа.
- Да.
Вот так.
- Садитесь, снимайте обувь.
Давайте я помогу. Вот.
- Сейчас.
- Давайте-ка.
- Вот.
- Вот, и не опускайте вниз - разнесет.
Я сейчас Манечку домой отведу,
а потом приду.
- Спасибо.
Павла. Забавно.
- Лопух - самое верное дело.
А завтра надо будет в Марково
съездить к фельдшеру.
Если вывих - он вправит, главное,
чтобы перелома не было.
Не туго?
- Нет-нет, хорошо, спасибо.
- Ну вот и все.
- Спасибо.
- Опа, вот так. Давайте-давайте,
вот так.
А тряпка у вас где, ведро?
- Паня, а Паня, а куда ты молоко
таскаешь каждый день?
- На кудыкину гору. Все тебе надо.
- Секрет, что ли?
- Секрет.
- Ой, да про твой секрет-то
вся деревня говорит.
- И что она говорит, деревня-то?
- "Сторговалась, видать, Панька
с художником-то,
а картошку по осени отдаст".
- Что-то я тебя не понимаю, Лиза.
Вроде ты меня за него сватал сама,
а теперь что, осуждаешь, что ли?
- А ты чего, и вправду сторговалась?
- Дура ты.
- Вот, опять я у тебя дура,
на все у тебя один ответ.
- Мужчина одинокий, неухоженный,
ногу повредил, болеет.
Неужели я не могу
банку молока отнести,
чтобы всякие глупости не болтали, а?
- Да мне-то все равно.
Неси хоть банку, хоть ведро целое,
дело твое.
Это же кому сказать, а!
- Здравствуйте.
- Здравствуй, Паня.
- Ты глянь, Панька к мужику-то
своему пошла, а!
- Молчала бы ты лучше,
у самой-то мужиков - не сосчитать.
- Чего? Да у меня-то, между прочим,
мужики настоящие какие ни на есть,
не купленные, а Панька кого
за пол-литра,
а кого за мешок картошки покупает.
- Язык у тебя поганый, Лариса.
- Язык-то у меня, может, и поганый,
только я этим своим поганым языком
правду говорю. Что, скажешь, не так?
- Ой, ну тебя, Лариска.
- Иннокентий Михайлович!
- Да-да.
Павла Сергеевна, вы?
- Я. Здравствуйте.
- Добрый день.
- Вот, молочка вам принесла,
только что подоила. Пейте на здоровье.
- О-о!
Балуете вы меня, Павла Сергеевна,
балуете. М-м!
Ой, как вкусно.
Прелестно, спасибо вам.
- Что же у вас нога-то на весу,
затечет же!
Давайте. Вот так поудобнее.
- Спасибо.
- Болит?
- Нет, практически уже прошло.
Я думаю, скоро совсем пройдет.
Да вы присядьте, Павла Сергеевна.
- Да некогда мне сидеть-то.
- Ну я прошу вас.
Я очень прошу - садитесь. Вот,
возьмите кресло, ставьте поближе,
сядьте.
Ну, расскажите что-нибудь.
- Да мне и рассказать-то нечего.
Что я вам расскажу? Лучше вы.
Что это у вас за книжка?
- А, это французский поэт Жак Превер.
- Хорошие стихи?
- Хорошие. Хотите, прочту?
- Прочтите.
- Так.
А, вот. "Какое сегодня у нас число?
Число? Любое... и день любой,
Моя дорогая.
Все дни такие у нас с тобой,
Вся жизнь такая.
Мы любим и воздухом дышим,
Живем и любим друг друга,
Не зная, что значит жизнь,
Не зная, что значит день,
Что значит любовь, не зная".
- Да, вот она, любовь - хуже дурмана.
Обо всем человек забывает.
- Вам понравилось?
- Хорошие стихи,
только не очень складные.
- Вы так считаете?
- Вот у наших поэтов -
у них и рифма хорошая, и строй четкий.
- Например?
- Ну, например, у Маяковского.
- Ага, ага.
- Сильные стихи, очень сильные.
"Я достаю из широких штанин
Дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте,
Я - гражданин Советского Союза".
- Скажите, много стихов
наизусть знаете?
- Да нет, сейчас подзабывать стала,
а раньше-то очень много знала.
У меня по литературе
одни пятерки были.
- Угу, угу.
- Да эти тоже хорошие стихи, душевные,
но рифмы не те.
- Это сюрреализм.
В литературе такое направление -
сюрреализм называется.
- А-а.
Мне идти надо.
- Посидели бы еще немножко.
- А вы, когда книжку-то дочитаете,
мне дадите?
- Да хоть сейчас возьмите,
я ее почти наизусть знаю. Возьмите.
- Спасибо. Ну, до свидания.
- До свидания, Павла Сергеевна.
- Вы долго-то так не сидите,
вам лучше побольше лежать.


Серия 6

- Таня, привет.
- Привет.
- С работы? Как дела вообще?
- Ничего, нормально.
- А я с твоим Сережей познакомилась.
- Чего это он сразу мой?
- Ну да. Ты же говорила,
что он тебе не подходит. А так бы
я не стала. Правда бы не стала.
- Ну и хорошо.
- А мне он очень даже подходит.
- Да ладно.
А ты ему?
- И чего ты про такое спрашиваешь?
Откуда же я знаю.
На велике подвез один раз до дома.
Позвала на танцы, обещал прийти.
А там посмотрим.
- Отлично.
- Таня, ты злишься на меня?
Таня! Обижаешься?
- Ну что ты, как я могу.
Выдумает тоже!
Я ни капельки на тебя зла не держу.
- Правда?
- Конечно. Давай.
- Паня, у тебя дрожжей не найдется?
Таньке сказала, чтобы принесла,
а у нее в магазине тоже закончились.
Тесто хочу поставить,
пирожков так хочется.
- Найдется.
- О, Паня, чего читаешь-то? Детектив?
У художника взяла?
- Вот тебе, сколько хочешь, отсыпь.
- Хорошо.
Ох, "Как нарисовать птицу". Это что,
пособие по рисованию, что ли?
"Сперва нарисуйте клетку
с настежь открытой дверцей,
затем нарисуйте что-нибудь
красивое и простое,
что-нибудь очень приятное
и нужное очень для птицы... "
Паня, это что выходит, что птичку даже
без пособия-то нарисовать не может?
- Понимала бы ты чего-нибудь.
Это поэт французский, стихи его.
- Стихи? Это стихи?!
Ни складу ни ладу - стихи!
Ой, Паня, ты скажешь тоже - стихи.
- Тебе дрожжи надо?
- Нужны.
- Вот бери и иди ставь тесто.
- Спасибочки.
- На здоровьечко.
- "Стихи"! Да я таких стихов
сколько хочешь насочиняю.
"Как подоить корову".
Сперва возьмите корову,
Потом возьмите ведро,
Потом вазелин возьмите,
Чтобы соски не натерлись". Во!
Стихи!
- Ой, мама моя родная! Таня, ты,
что ли? Что, корова в лесу сдохла?
- Уж не помню, когда ты последний раз
на танцах-то была.
- И в кино не ходишь.
Чем занимаешься-то?
- Да так, дела всякие.
- Ой, деловая!
Ладно, пойдем,
а то всех мужиков расхватают.
- Привет, Таня.
- Привет.
- Может, пойдем потанцуем?
- Нет, Саня, не хочу.
- А чего пришла тогда сюда?
Таня, я говорю, чего пришла,
если танцевать не хочешь?
- Я не хочу? - Ага.
- Хочу. Почему не хочу?
- А что, со мной не хочешь?
- Нет, почему? Пошли.
- Вот Танька, ни себе ни людям.
Тоже мне!
- Ну все, московский, достал ты меня.
- Что это ты девушку свою бросил?
- А я не бросил.
- Да?
- Да. Ей же "мерседеса" не надо.
- Ей не надо, а мне надо.
- А ей не надо.
Мы с ней в кино пойдем,
может, в ресторан ее свожу.
- Ой, "в ресторан".
Деньги-то у тебя есть на ресторан?
- Я накоплю.
- А-а.
- А как твои дела, продвигаются?
Нашла себе миллионера?
- Тебе-то что до этого?
- Я, может, порадоваться за тебя хочу.
- Когда найду, я скажу тебе,
порадуешься.
- Ага. А долго ждать?
- Это уж как получится.
- Ясно.
Таня, я от всей души желаю тебе удачи.
Да, и главное - ты в следующий раз,
прежде чем влюбляться,
все хорошенько узнай: банковские
счета, недвижимость, ценные бумаги, -
ты все это проверь,
а то проколоться можно.
- Спасибо за совет. Я только
влюбляться ни в кого не собираюсь.
Любовь - она ни к чему, только мешает.
- Ух ты, какая философия.
- Нормальная философия.
А любовь - это глупость.
- Согласен, абсолютно.
Спорить не стану.
Я вот влюбился в тебя.
Большая глупость с моей стороны.
- Глупость, говоришь? Это точно.
Потому что сейчас я тебя отметелю -
ты дорогу сюда забудешь.
Ой, мамочки.
Ой, что же это? Саня, Саня!
Не дышит. Ты его убил.
Да, ты его убил.
Совсем убил, насмерть.
- Ничего, сейчас он прочухается.
- А чего это было?
- Ничего. Получил, чего хотел, дурак?
- Нет, а чего это было?
- Удар левой в корпус с уклоном.
Я просто улыбку тебе не хотел портить.
- Я понял.
- Ты посиди, отдышись. А мы пойдем.
Ты же не возражаешь?
- Нет.
- До свидания тогда?
- Да.
Ух, блин...
- Да я боксом когда-то баловался,
так, немного.
- Ничего себе - баловался.
Такого бугая уложил.
У нас Санька, вообще, самый здоровый,
и все его боятся.
- Да? Вот тебе, пожалуйста,
наглядное преимущество интеллекта
над грубой физической силой.
- Да? А что ж ты с этим своим
интеллектом - да разнорабочий?
- Обстоятельства.
Так сложились обстоятельства.
- Все, я пойду.
- Таня...
А без "мерседеса" никак?
- Никак.
- Ага. То есть это твое
окончательное решение,
и любовь для тебя совершенно
ничего не значит?
Жаль.
- Вот ты говоришь - "любовь".
Полюбил меня, значит? А за что?
- Не знаю. Может, потому,
что ты смешная.
Да нет.
Не знаю. По логике не должен
был полюбить, а полюбил.
- Ну вот, я же говорю -
глупости вся эта ваша любовь.
- Ох, какие у вас места дивные.
- А какой у нас колхоз хороший был.
- Да.
- Не миллионер, но и не убыточный.
Да, времена были не то что нынешние.
А сейчас, вон, все поля
лесами позаросли.
- Да, вижу.
- Да и эта зарастет.
Года через три-четыре - пропала пашня.
А ведь ее деды и прадеды наши пахали.
- Разве в колхозе хорошо жилось?
- А чего же плохо-то? Работали все.
- Так вы считаете, что все-таки
коллективное хозяйство намного лучше?
- А как же.
- Позвольте все-таки с вами
не согласиться.
Ай ты красавица. Пойдем, пойдем.
- Манечка, Манечка.
- Паня!
Паня, а Паня.
- Чего?
- А чего я тебя не вижу совсем, а?
- Пойдем, пойдем.
Ты что, ослепла?
- Паня, что ты к словам придираешься?
Будто не поднимаешь, о чем я.
- И о чем?
- Ты же пропала совсем.
Все по полям со своим
художником разгуливаешь?
- Разгуливаю.
- Паня, а Паня. Ну Паня.
- Нина. Нина!
Нина, пойди сюда.
Нина, ты это...
Ты не думай, я на тебя не в обиде.
- А чего на меня обижаться?
- Может, ты думала, что я из-за Сергея
на тебя злюсь? Так я не злюсь.
- А чего из-за Сергея?
У нас и не было ничего.
На велике прокатил.
На танцы позвала, он и пришел.
Только он из-за тебя пришел.
Нет, Таня, мне так не надо.
У меня же тоже самолюбие.
Да и вообще...
Я учиться еду.
- Да ну?
- На бухгалтера, в колледж.
- Здорово.
- А ты не хочешь?
А то бы вместе поехали.
- Нет, Нина, на бухгалтера не хочу.
- Так на товароведа можно.
- Нет. Ты думаешь, мне так интересно
за прилавком стоять?
Это я так, пока только.
- Пока что?
- Ничего. Ладно, пойду я.
- Давай.
Таня, приходи завтра в клуб.
Концерт будет, артисты приезжают.
- Какие артисты? Знаменитые?
- Может и знаменитые. Из области.
- А, ну ладно. Пока.
- Можно, можно автограф. Да, да.
Давно ищу себе жену,
все никак не могу найти.
- Ой, да ладно.
У вас тут столько артисток знакомых.
- Артистки все развратные и крашеные.
А вот вы мне подходите.
Вы согласны стать моей женой?
- Ой, я прямо так сразу
не могу ответить.
- Вы уж поторопитесь,
а то мне уже выступать пора.
- Ой, я прямо не знаю.
- Я вас прошу. Да вы не сомневайтесь,
я очень знаменитый.
- Да?
- Я их живьем никогда не видела. А ты?
- Кого?
- Живьем никогда не видела лилипутов,
только в кино. А ты? Таня!
- А?
- Живьем, говорю, никогда
лилипутов не видела. А ты?
- Нет, не видела.
- Пойдешь смотреть?
- Не знаю.
Ой, Паня, яйца-то у тебя какие
крупные. Мои куры мельче несут.
Чем ты их кормишь, а?
- Дробленым зерном,
мешанку делаю на сыворотке.
- Вот, в сыворотке и секрет. Да-да.
Я- то своим на картофельном
отваре делаю.
- На отваре тоже хорошо. Ты, главное,
туда самой картошки помни.
Вот.
- Ты чего, Паня,
ты оладьи затеяла?
- Как видишь.
- Паня, что ты мне ничего
не рассказываешь? Мне же интересно.
- А что тебе интересно?
- Все. Все мне интересно.
Как у тебя с художником?
- С художником у меня
все очень хорошо.
В среду едем в район регистрироваться.
- Да ты что!
- Вот только думаю, никак не придумаю,
что мне надеть?
Все-таки надо бы в белом,
как положено.
А у меня ничего такого нет.
Вот думаю, может быть, голубенький
сарафанчик - тот, в цветочек, помнишь?
- Не знаю.
- Вот и я не знаю.
- Ой, Паня... Ой...
А ты не врешь?
- Вру.
- Да ну тебя! Тоже, ты... Да ну тебя.
Сбила меня с толку. Да ну.
- А что ты ко мне вяжешься?
Что ты все выспрашиваешь?
Ну ходим мы с ним вместе. Он рисует,
я пасу Манечку. Разговариваем.
- Об чем?
- Обо всем.
Вчера, например, говорили о колхозе.
- О колхозе? Что, больше не о чем?
- Почему? Мы и о стихах говорим.
Но о колхозе интересно.
- И что говорили о колхозе?
- Ой, Лизка...
Беспокоит он меня.
Отсталые у него взгляды.
- Кто-то дома есть?
- Да-да?
О, Павла Сергеевна, проходите.
- Да вот я оладушки вам принесла.
- Ну что вы, зачем.
- Горяченькие, покушать.
Я только что нажарила.
- Но только вместе с вами,
договорились?
- Я поужинала.
- Я прошу вас, останьтесь.
Посидим, чаю попьем вместе.
Пожалуйста, проходите, проходите.
Сейчас, сейчас. Верю, что прекрасные,
уверен. Сейчас, секундочку.
- Ой.
- Что?
- Я сметану забыла.
- Не надо, не надо, сидите.
Я сейчас медку вам. У меня есть мед.
Вот, ага. Вот.
Я из Греции привез, с острова Родос.
- Это вы так далеко за медом ездили?
- Не специально за медом, конечно.
Я там этюды писал.
Вот вилочки берите, да. Пожалуйста.
- Ну пробуйте.
- Сейчас попробуем.
Ах. Потрясающе.
Хм. А знаете, по-моему, так удобнее,
действительно, вы правы.
Смотрите, как замечательно.
М- м-м, какая вкуснота. Спасибо.
Вы знаете, так, пожалуй,
даже и вкуснее. Очень интересно.
- Здорово, Паня.
- Здравствуй.
- Слышь, Паня, я тут комод перебирала,
матерьяльчик нашла.
Хороший такой матерьяльчик, красивый,
белый, прозрачный, колом стоит.
Вечерком ко мне заходи,
я тебе матерьяльчик отдам.
- Чего?
- "Чего". Говорю, вечером заходи,
матерьяльчик отдам. Задарма.
- Зачем мне?
- Как зачем? Фату из него сошьешь.
Нельзя же без фаты к венцу.
Заходи, а?
- Отстань ты от меня.
- Ой, какая ты! Я к тебе по-хорошему,
матерьяльчик тебе хочу подарить.
А ты, значит, ишь какая, ерепенишься.
- Чтоб ты пропал.
- Здрасте, тетя Паня.
А я думал, опять вас не застану.
А, кстати, в городе водопровод есть,
никуда за водой ходить не надо.
- Калитку открой.
- Сейчас помогу. Проходите, тетя Паня.
Проходите. Я и дверь открою.
Проходите.
Я, тетя Паня, на минутку заехал.
Мы с Лидком на юг уезжаем.
- Насовсем, что ли?
- Шутница вы, тетя Паня.
Нет, на три недели. На курорт,
по путевке. Очень хороший санаторий.
- Счастливого пути.
- Спасибо. Это я к тому,
чтобы вы не переживали,
что нас с Лидком так долго не будет.
- Я не буду переживать, не беспокойся.
- А это вам, гостинец привез.
- Не надо мне гостинцы.
- Берите-берите.
Будете чаек пить с конфетками.
И нас с Лидком вспоминать.
- Да я и так вас с Лидком не забуду.
- И слушать ничего не хочу. Берите.
Вот еще, тетя Паня, это...
Я пройдусь рулеточкой здесь?
- Что?!
- Померю рулеточкой.
- Нечего тут мерить.
- Понял-понял, не буду.
Упрямая вы женщина, тетя Паня.
В смысле, упорная.
- Упорная я, Толик, упорная.
У меня дел полно. Мне еще кур кормить,
козу доить. Так что иди.
- Тетя Паня, может, вы боитесь,
что вы для нас с Лидком обузой будете?
Лидок меня сегодня спросила и говорит:
"Может, тетя Паня боится,
что обузой для нас будет?" Я говорю:
"Да какая же тетя Паня обуза?
У нее пенсия - будь здоров. Она всю
жизнь передовиком на предприятии была.
У нее одних грамот не перечесть. У нее
пенсия хорошая". Правда, тетя Паня?
- Хорошая у меня, Толик,
пенсия, хорошая.
В кого только ты у нас такой глупый?
Неужто тебе дом не жалко за машину
отдавать? Ты же здесь вырос.
Отец всю жизнь прожил, деды, прадеды.
Ну а у тебя будут дети -
ты что, их в машине растить будешь?
Иди ты, поезжай на свой юг.
- И мне некогда.
Лидок столько поручений надавала.
- Паня, а Паня.
Чего это ты? Куда наряжаешься?
- Да вот Иннокентий Михайлович
собирается мой портрет рисовать.
Вот смотрю, что надеть
на этот портрет-то.
- Да он же рисовать не умеет. Мы же
с тобой видели, что он там рисовал.
- Что же, я ему так в глаза должна
сказать? Зачем же мне его обижать-то?
Пусть уж рисует как рисует,
что уж тут.
- Это верно, да.
Зря обижать никого не надо.
Сейчас, подожди-ка. Это мы сейчас,
мигом, мигом. Так.
О, Паня, смотри-ка.
Смотри, какая красота.
Отличнейшая вещь. Смотри. Ну, чего?
- Это Толик мне подарил.
- Толик? Когда, вчера, что ли?
- Давно еще.
- А вчера чего приезжал?
- Приезжал сказать, что они
с Лидой на курорт уезжают.
- Ой, ой, на курорт!
- Пенсией моей интересовался.
- А я тебе говорила: они с Лидкой
на пенсию твою зарятся. Говорила?
- Говорила, говорила. Ну их к лешему.
Вот что мне надеть-то?
- Да вот же, надевай. Посмотри, какая.
- Да ну что ты.
- Ты что, ну? Красота. Ну посмотри.
- Нет. Ну я не знаю, не знаю я.
В этом по деревне идти?
- Ну а что?
- Нет, стесняюсь.
- Чего ты стесняешься-то?
Господи, стесняется она.
Ну вот, шалью прикрой. Вот так вот
по деревне в шали пойдешь.
А потом к нему зайдешь так -
раз, и скинула. А? Ну красота же?
Да красота.
Пусть твой Иннокентий видит,
что мы тоже не лаптем щи хлебаем,
а носим красивые импортные кофты.
- Ну, не знаю.
- Вот так - ух.
Ну? Чего тут прицепилось-то, господи?
- А она ему каждый день молоко
приносит, оладьи таскает,
в общем, прикармливает мужика.
Бабоньки, вы такого и не видели.
Ой, я не могу, ой.
Молоко, что ли? Ей мужик нужен,
а не молоко.
- Иннокентий Михайлович!
- Павла Сергеевна?
Павла Сергеевна, это вы?
- Здравствуйте.
Иннокентий Михайлович!
Иннокентий Михайлович...
- Да-да?
О- о, Павла Сергеевна. Как вы сюда
попали, голубушка? Что с вами?
- Да пошла другим путем и заблудилась.
Ну что мы, рисоваться-то будем?
- Давайте, с удовольствием.
Ну как, сюда, да? Перелезайте.
- Помогайте тогда мне перелезть.
- Давайте, давайте.
Проходите, проходите, Павла Сергеевна.
Вот. Ага. Так.
Давайте, ну-ка. Садитесь, садитесь.
Так. Ага.
Ага, ага. Так-так.
Свет такой... Встаньте, встаньте.
Вот здесь нужно, вот сюда,
чтобы по свету, да. Садитесь.
Ага, ага. Вот так.
Нет! Нет-нет. Давайте чуть-чуть ближе.
Так, вот сюда мольберт.
Садитесь. Вот, вот так.
Вот-вот.
Ага. Замечательно, замечательно.
Так. Вот так, чуть-чуть ниже, ниже.
Вот, вот-вот. И еще вот так.
И посмотрите сюда.
Да. Выше, выше. Вот, вот, прекрасно.
Павла Сергеевна, вы уж меня извините,
я, когда работаю, становлюсь деспотом.
Не обижайтесь на меня, ладно?
- Я понимаю, работа строгости требует.
- Как замечательно вы меня понимаете,
просто замечательно. Спасибо вам.
Так. Чуть-чуть подбородочек выше.
Вот, вот так вот.
Павла Сергеевна, а можете
шаль опустить пониже?
Вот-вот, вот так.
Сделайте так, как будто эта шаль
вас обнимает. Вот, вот-вот.
Вот... Это что такое?
- Это?
- Да, вот это. Что на вас написано?
- Это не написано,
это знак качества такой,
теперь его на самое видное
место ставят, - мода.
- Слушайте, но это же пошлость.
Как можно носить такую гадость?
Честное слово, вы меня просто
удивляете, Павла Сергеевна.
Вы меня убиваете своим вкусом. Снимите
немедленно. Это невозможно писать.
Я не могу писать,
я видеть не могу это все.
Вы у меня убиваете
все мои эстетические чувства.
- Да ладно уж вам убиваться-то так.
Не стану я трогать ваши чувства.
Кофта как кофта.
Импортная, многие носят
и за грех не считают.
- Куда вы пошли? Ну-ка сядьте.
Сядьте, сказал.
- Нечего командовать.
И не нукайте - не запрягли.
И вообще, найдите кого-нибудь
другого рисовать портрет,
а на меня даже не рассчитывайте.
До свидания.
- Павла Сергеевна! Ну простите меня,
Павла Сергеевна!
- Ну что, Паня? Нарисовали портрет?
Так быстро?
- Не будет портрета. Поругались мы.
- Ой, это ж надо.
Это ж кому сказать...
Паня. Паня! Паня!
Паня, что ему не понравилось-то?
- Не знаю и знать не хочу.
- Ой, господи.
Мужики эти, вражье племя,
что наши деревенские,
что эти городские, - все одно.
Господи, ненормальный какой-то.
Может, он психбольной?
А что? Очень даже может быть.
Художник.
Я тут передачу смотрела
про художника одного,
так он и вовсе себе ухо отрезал.
Может, они все такие слабые
на голову-то, художники?
- Может быть.
- Ой, ой, ой. Господи. Если из-за
такого малахольного слезы лить,
да слез не хватит.
- Мне обидно просто.
- Да плюнь ты. Плюнь и разотри.
- Я уж плюнула.
- Здравствуйте, Иннокентий Михайлович.
- Добрый день.
- А вы куда так торопитесь?
- Извините, мне некогда.
- Может, зашли бы по-соседски
чайку попить, а?
- Правда некогда.
- Может, чего-нибудь покрепче?
Как-нибудь другим разом, а?
- Паня, ты только не раскисай.
Паня, ты помни, что счастье
человеческое не стоит и одной
маленькой человеческой слезинки.
Это, между прочим,
не я сказала, а Достоевский.
- А ты что, Достоевского,
что ли, читала?
- Не читала, но по телевизору
часто передачи показывают,
что это Достоевский сказал,
дескать, про слезинку.
- Это он про детскую слезинку-то
сказал.
- Паня, да какая разница?
Про детскую, про бабью?
Сказано: не раскисать, и все!
- Сиди.
- Что вам надо?
- Мне бы Павлу Сергеевну.
- А зачем она вам?
- Простите, она дома, Павла Сергеевна?
- А нет ее.
- Как - нет?
- А уехала. Ага.
- Как - уехала?
- Вот так села на поезд и уехала.
На курорт.
- На поезд? Разве это возможно?
При чем здесь поезд, я не понимаю.
- Что ж мы, и на поезде
поехать не можем, да?
Деревенские, значит, да?
- Господи, да что вы такое говорите?
Я просто не очень понимаю,
как она могла уехать на поезде,
до которого 2 часа на автобусе, если
полчаса назад мы с ней расстались.
- Вот именно. Вам и не понять.
В общем, до свидания.
Все, Паня, спровадила.
Будет знать с следующий раз. Да, Паня?
- Люда, ты что?
- Давай закрывай свою лавку,
садись в машину, поехали.
- Куда?
- Да не закудыкивай - дороги не будет.
Вешай замок, садись в машину.
- Что, прямо сейчас?
- Прямо сейчас.
- Ага.
Сейчас, Люда.
Люда, мне от Зои Ивановны влетит,
если она вдруг приедет.
- Да ты, может, эту Зою Ивановну свою
скоро вообще пошлешь куда подальше.
Садись в машину.
- Куда едем-то, Люда?
- В город.
- В город?
- Танюша, в город едем.
Значит так, мастерская по ремонту
бытовой техники - это раз.
Магазин запчастей - два.
Дом строит - три.
Женат никогда не был и алименты
никому не платит - это четыре.
А то, что женится хочет, - это пять.
Ну как?
Что молчишь?
От счастья язык проглотила?
- Люда, а он сам из себя-то каков?
- Ничего, нормальный, как все.
- Не очень страшный?
- Средний.
- В смысле - средний?
- Слушай, я что-то не понимаю,
ты что, у тебя выбор есть?
Я тебе обещала, я тебе нашла.
Что ты выделываешься: как да как?
Никак. Лопай что дают, охотниц много.
Да ничего он, ничего, нормальный.
Хуже бывают.
Вполне даже ничего.
Главное, человек,
понимаешь, при деньгах.
Вот на него посмотришь и сразу видно,
что человек при деньгах.
- Константин.
- Таня.
- Очень приятно. Очень.
- И ей тоже очень приятно.
Правда, Таня?
- Ага, очень.
- Присаживайтесь.
Вот меню, выбирайте.
Что хотите, выбирайте.
Да, на цену не смотрите.
- Таня, что стоишь-то, садись.
Она стесняется.
- А стесняться не надо.
- Не надо.
Вот и я говорю:
что стесняться-то, свои же люди.
Ой, меня ж Геннадий ждет.
- Да?
- Ага.
- А-а.
- Вы тут посидите пообщайтесь как раз,
получше друг друга узнайте,
а я побежала. Все, пока.
- А у меня мастерская
по ремонту бытовой техники.
- А.
- Магазин запчастей.
Он небольшой пока, правда.
Только пока.
- Ну... У меня ничего такого нет.
- Мне ничего такого и не надо.
Мне главное,
чтобы человек был хороший.
А вы, мне кажется,
очень хороший человек.
Да и Людмила о вас
только хорошо говорит.
Вот.


Серия 7

- Павла Сергеевна! Павла Сергеевна,
простите, мне надо с вами поговорить.
- А что вам со мной говорить?
Кофточки я неправильные ношу,
чувство ваше убиваю.
Что со мной говорить-то?
- Простите меня. Ради бога,
простите меня, дурака.
Пожалуйста, простите. Скажите, что я
могу сделать, чтобы вы меня простили?
- Да ничего не надо делать.
- Хотите, на колени встану перед вами?
- Господи, да вы что, ополоумели,
что ли, совсем? Встаньте!
- Не встану.
- Встаньте скорей. Люди же увидят.
- Пусть видят, мне не стыдно.
- Ой, господи, господи...
Да что ж вы такое делаете?
Встаньте, встаньте!
- Буду так стоять,
пока вы меня не простите.
- Ну и стойте.
- Ну характер! Вот характер, а!
- Здрасте.
- Здрасте.
- Где это коленки-то попачкали,
Иннокентий Михайлович?
- А я упал, знаете ли.
- А.
Вы уж тут поаккуратней ходите,
под ноги смотрите,
а то у нас дороги-то неровные,
не асфальт.
- Хорошо, теперь буду
поаккуратней вести себя.
А ваша соседка, видно,
с курортов вернулась, да?
- Да, не понравилось ей, не глянулось.
- Ладно, бывайте здоровы.
- До свиданьица.
- До свидания.
- Вот молодец Панька.
Будет знать в следующий раз, художник.
Знаем мы таких художников.
- Я тебе говорю, ты ему понравилась.
"Хорошая, - сказал, - девушка,
скромная, в меню самое дешевое брала".
Это ты, кстати, молодец.
Потом свое возьмешь.
Нет, я довольна, должно выгореть.
Он человек солидный, самостоятельный.
Он с тобой для серьезных отношений
познакомился, не для секса.
- А. Люда, но зубы у него, конечно...
- А что "зубы"?
Ну зубы. Поженишься, заставишь
его на белые переменять.
- Пойдем.
Женщина, Таня, должна сама
своего мужчину создавать.
Я вон знаешь сколько
своего Геннадия переделывала.
- Здрасте. Прямо как знал, Танечка,
что вас здесь встречу.
Думал к Людмиле заскочить
про вас узнать, а вы прямо здесь.
- Какое совпадение, Константин.
Мы вот с Татьяной только сейчас
про вас говорили.
- А что говорили? Наверно, ругали, да?
- Вот и не угадали. Исключительно
хорошее про вас говорили.
Правда, Таня? Таня, правда?
- Да.
- А...
- Ой, а что это мы на улице стоим?
Давайте, что ли, в дом пройдем?
- Вот спасибо.
- Пойдемте.
- Подождите, я окна закрою.
- Ты так и будешь, как дура, молчать?
Мне замуж надо?
Ой, проходите, Константин,
милости просим.
- Туда?
- Да. - Спасибо.
Ой. Пожалуйста.
- Здесь налево, проходите.
- Туфлей можно не снимать.
Плитка итальянская, чистится легко.
Проходите в залу,
а я сейчас кофе сделаю.
- Спасибо, но зачем же
столько беспокойства?
- Да никакого беспокойства. У меня же
кофемашина - вот и все беспокойство.
- А, если кофемашина,
то, в самом деле, хлопот мало.
Вот если сломается, тогда беда.
Я просто как профессионал говорю.
Очень дорогой ремонт.
Вот если обычная, капельная,
кофеварка сломается,
это простой ремонт, это недорого.
- Правда?
- Да, да.
Обычная капельная кофеварка
проще устроена.
Там если только контурный нагреватель
полетит или фильтр засорится.
Я как профессионал вам говорю.
Вот.
- Вот и кофе. Как вы тут, не скучаете?
- Да я вот здесь Татьяне
про свою работу рассказываю.
- Ой, как интересно.
Таня, правда интересно?
- Очень.
- А можно и мне послушать?
- С удовольствием.
Возьмем, например, утюг.
- Паня, а Паня, что делаешь-то?
- Думаю.
- Думаешь? О чем?
- Взгрустнулось что-то, Лизка.
- А что взгрустнулось-то?
Что взгрустнулось-то?
- Да Александра своего вспомнила.
- Царство ему Небесное.
Хороший у тебя был мужик.
- Хороший.
- Непьющий, ласковый.
Только от вас и слышно: "Что тебе,
Паня, помочь? Что тебе поднести?"
Не то что мой охламон.
- Да ладно.
Мишка твой рукастый
и не злоупотребляет.
Разве что по праздникам
или там с устатку после бани.
- Это да, это он себя держит, да.
Да и что прибить, приколотить -
это завсегда.
- А чего ж тебе еще от мужика надо?
- А что нам всем от мужика надо-то?
Любви.
- О.
Ну ты даешь!
На старости лет чего захотела.
- "На старости".
От тебя ли слышать-то?
Будто я не вижу.
- Что это ты видишь?
- Охмурила художника-то.
- Чего?
- Видела, как он перед тобой
на коленях стоял.
- Да ну тебя.
- Охмурила, охмурила.
И сама-то неровно дышишь.
- Ну ты сказанула!
- Что ты, Паня?
- Вечно ты со своими глупостями.
Ну тебя к лешему.
- Что ты, Паня, что ты? Посидим, Паня.
- Вот и сиди.
Тебе делать-то нечего, а я пойду.
- Вот шалава! Нет, ты посмотри на нее.
- Да нет, краски мне никто не выдает,
я их сам покупаю.
- Накладно.
- Бывает накладно, да.
- Скажите, а вот вы картины
из головы выдумываете,
или как велят, так и рисуете?
- Всякий раз по-разному.
- Да? А ведь обидно, когда велят.
- Ничего не обидно. Это заказ.
- Да что вы.
- За это больше платят.
- О!
- Я вижу, вы живописью
не на шутку заинтересовались.
- Я? Конечно. А я вообще
очень многим интересуюсь.
А вы, Иннокентий Михайлович?
- Да, интересуюсь.
- Это ж кому сказать.
- Ведь у нас с вами
очень много общего.
Вы не находите?
- Сам удивляюсь,
и откуда у нас столько общего.
- Здорово, Лизавета.
- Здрасте.
- Что такая сердитая?
- Шалава, прости господи. Паразитка.
Шалава-то, прости господи.
- Ой, ха-ха-ха.
- Паня. Паня, ты где?
- Тут я, тут.
Что вопишь? Что случилось?
- Случилося, Паня, случилося.
Я тебе когда говорила, что Лариска
вокруг твоего художника крутится.
Вот, дождалися.
Сейчас по улице прошлись парочкой.
Идут хихикают. Спелися.
- А мне плевать.
- Так я тебе и поверила - плевать.
- Тихо, тихо. Садись, садись.
Лариса, садись.
Руку, руку. Вот так. Вот.
- Привет, Паня.
- Ну что, Манечка? Что, милая моя?
Да нам-то какое дело с тобой?
А нам все равно.
Жили без него раньше
и дальше будем жить.
А он пусть с этой шалавой
дружбу водит,
портреты ей рисует.
Паня, дура старая.
Ты что это, ревнуешь, что ли?
Ой, господи!
Это ж надо! Это ж кому сказать.
Стыдобень. Ой-ой-ой.
Манечка, пойдем.
Пойдем, пойдем отсюда.
- Думаю осенью на недельку
в Турцию слетать.
Вы как к этому относитесь?
- Я?
- Ага.
- Ну... Летите.
- Это я к тому, что вы со мной-то
не хотите в Турцию?
- Не знаю.
- Соглашайтесь.
Там море, солнце,
фрукты разные экзотические.
Нет, не то что наши яблоки, сливы -
это, конечно, у них тоже есть.
Маракуйя, например. Пробовали?
- Йогурт есть такой с маракуйей.
- То йогурт, а то натуральный фрукт.
- А.
- Ладно, это мы потом обсудим.
У нас ведь времени-то много, да?
- Да.
- Нет, нам торопиться не надо.
Важные дела в спешке не делаются.
Мне очень нравится, Танечка,
что у нас с вами взаимопонимание.
Ой, забыл.
Оп! Подарочек вам.
Сувенир, типа памятный.
- Что вы, не надо.
- Как - не надо? Надо.
- Духи. Спасибо.
- Французские, очень хорошие.
Спасибо. Нет, вы понюхайте,
может, запах не понравится.
Нет-нет... Побрызгайте.
Давайте побрызгайте, побрызгайте.
Ну что, нравится?
- Нравится. Очень.
- Вот.
- Эх, французские, значит.
Дорогие, небось?
- Уж не дешевые.
Слушай, мама, ты не видела
мою светлую кофту такую, на пуговке?
Не видела?
- Нет.
Нашла, значит, олигарха-то. Слышь,
Мишка, Танька-то олигарха нашла.
- Мама, что ты такое говоришь?
Никакой он не олигарх.
- А что так? Ты же олигарха искала.
- Просто хороший человек.
Мастерская у него своя и магазин.
- Небедный, значит.
- Это уж точно.
- И что, как у вас с ним?
- Хорошо. Нормально.
Вот в ресторане были, гуляли.
Где кофта-то, я не пойму?
- Внизу посмотри,
под отцовыми майками.
Ох, красота!
Слышь, строитель твой приезжал.
Как узнал, что тебя нет, расстроился.
- И что?
- Да ничего.
Уехал, а что ему оставалось?
Ну что, нашла, нет?
- Нет.
- Да вот же она. Куда глаза твои
глядели? Сверху лежала.
Слышь, отец, что-то
не нравится мне Танька.
Да брось ты свою канитель.
- Это твоя канитель, сама сломала.
Что тебе не нравится-то опять?
- Да все не нравится.
Вроде искала что хотела, а что-то
радости нет, глаза на мокром месте.
Чего это она?
- Я вот вас, баб, понять не могу,
когда вы радуетесь, когда вы плачете.
Иди вон разбери.
- Бу-бу, бу-бу. Про родное дите
и то поговорить не можешь.
Да брось ты свою канитель,
все равно не починишь.
- Починю. Не только починю,
самолет сделаю.
"Веуонсе". Да...
- Вот черт-те что прям.
Как мальчишка, честное слово.
Да ладно.
- Добрый вам вечерок.
- Здравствуйте.
- А что это вы тут делаете?
- Я? А я к Павле Сергеевне пришел.
- А, не от нее, значит, а к ней.
- Да, то есть наоборот. Да, к ней.
- А у нее открыто, не заперто у нее.
- Ага.
- Толкайте дверь-то, толкайте.
Или боитесь чего?
- Что за ерунда?
Чего я должен бояться?
- Вот и я вам говорю:
чего вам бояться-то?
Толкайте. Толкайте.
- Ага.
Павла Сергеевна, можно к вам?
- Проходите, раз зашли.
"Что интересно,
средний африканский богомол достигает
в размере 7-10 сантиметров".
- Добрый вечер.
- Здрасте.
- Вы, кажется, заняты, да?
- Да, передача вот интересная
по телевизору.
"... которое
расположено под грудной клеткой.
Размножать африканских богомолов
не составляет особого труда".
- Чрезвычайно интересная передача.
А можно мне тоже посмотреть?
- Пожалуйста. Вот стул, садитесь.
"Различить
взрослого самца или самку легко".
- Давно идет?
- Тихо, не мешайте.
"У мужских особей
8 брюшных долей, у самок - всего 6.
Невозможно в рамках
одной программы проследить
за полным жизненным циклом
африканского колючего богомола.
Предстоит еще немало познать,
окунувшись в поистине
необъятный мир живой природы".
- Спишь, что ли? Голова болит?
Ну спи, спи.
- Ну что, спасибо за гостеприимство.
Чрезвычайно было интересно, спасибо.
- А что это у вас за книги?
- А, это вот...
Вы же французскую поэзию любите,
Первера. Вот я и принес вам Бодлера,
Аполлинера, Верлена - тоже французы.
- Ладно, почитаю.
Может, чаю попьете?
- Да, с удовольствием.
Спасибо.
- Оладушки берите.
- Павла Сергеевна, вы знаете,
мне с вами удивительно хорошо.
- Давайте-ка я вам заварочки подолью.
- Спасибо.
Спасибо.
- Конфеты.
- С удовольствием.
- Танька, дай-ка мне колбаски
без жира, вот этой.
- Эта?
- Да, граммов 100.
- Угу.
- Вот так.
- Пойдет?
- Пойдет.
- Что еще?
- Черняшки полбуханки.
И это, чекушечку.
- Куда же без нее-то.
- С пенсии имею полное право.
С радости - пенсия у нас раз в месяц.
Святой день, как говорится, праздник.
- Угу. - А в будние дни
с чего глаза-то заливаешь?
- В будни? С горя. Таня, ты это,
сахар назад возьми.
- А чего?
- У меня с него зубы ломит.
Ты под расчет мне мерзавчик дай.
- Дядя Леня!
Ладно, на.
- Праздник так праздник,
как говорится.
- А мне, Танюша, дай бутылку масла.
- Подсолнечное, кукурузное?
- Подсолнечное.
- А мне мороженое.
- Да подожди ты.
- Пойдет?
- Пойдет, давай.
Давай. Вот спасибо. Пойдем.
Пошли, пошли.
- Тогда воды.
- Пойдем, дома попьешь.
- Привет, Таня.
- Здрасте, давно не виделись.
- Как дела вообще?
- Лучше всех.
- Слушай, Таня, что ты меня
постоянно посылаешь?
- А ты не догадываешься?
- Ой, ладно, что я, не вижу, что ли?
Вон с московским тоже не гуляешь?
Тебе вообще никто не нужен?
- Угадал. Ты брать что-нибудь будешь?
Я закрываюсь.
- Буду. Бутылку водки дай.
Спасибо.
- Сдачу-то возьми.
- Себе оставь.
- Пожалуйста.
- Пойдем выпьем.
- Куда мы едем?
- Хочу, Танечка, вам кое-что показать.
- Что?
- А вот приедем и посмотрим.
Здрасте. Работайте, работайте.
Прошу вас.
Вот, Танечка, новый дом строю.
К осени готов будет.
Нравится?
- Угу, здорово.
- Пойдемте внутрь, посмотрим.
- А здесь что будет?
- Тут забор будет с решеткой.
- А-а. А так, чтобы как кружево,
нельзя?
- Фигурную решеточку, что ли? Можно.
Можно и фигурную. Прошу вас.
Работайте!
Вот, Танечка. Тут, значит, зала,
там кухня, там туалет, ванная
и подсобка, вот.
- А на втором этаже что?
- А на втором - спальня и детская.
Вот родятся дети,
там находиться будут.
- Не высоко детям-то?
Упадут еще оттуда.
- Не высоко. За ними же их мама
приглядывать будет.
Как вы считаете, у них будет
заботливая мама?
- Не знаю я, откуда мне знать-то?
- А как вообще дом, нравится?
- Хороший дом.
- Ах да, совсем забыл. Вот, сувенир.
- Ой, ну что вы опять?
Я прямо не знаю, неудобно мне.
Не знаю я прямо, неудобно мне.
- Чего это - неудобно? Очень удобно.
Пожалуйста, откройте, откройте.
- Ой.
- Золото 585-й пробы,
вставка - горный хрусталь. Нравится?
- Очень. Красивый.
- Позвольте, позвольте.
Так, позвольте.
Позвольте.
Покажитесь-ка.
Очень идет, просто исключительно.
- Значит, новоселье справлять будете?
- Ага, да, новоселье.
А может, и не только новоселье.
- Души нет у человека, понимаешь?
Одна эта оболочка красивая.
- Да, Танька очень красивая, очень.
- А любить не умеет.
- Мне тебя жаль.
- А я тебе сочувствую.
Как вообще меня угораздило
в нее влюбиться? Ты вообще...
Ты вообще представляешь,
сколько женщин прекрасных
я перевидал?
- Сколько?
- Что? Много.
- А я нет.
Я только Таньку видел, больше никого.
Она у нас самая красивая на деревне.
А в армии служил, там не видел, вот.
Слушай, Серега, может,
побежали вместе отсюда?
- Не могу.
- Почему?
- Не могу, и все.
- Ну, тогда не побежали.
- Тогда пошли.
- Туда.
- Пошли туда.
- Стоять. Цветочки дай.
- Держи.
- Здравствуй, Паня.
- Здравствуй, здравствуй, охламон.
Ну что, на пол-литра набрал?
- Веселая ты женщина, все шутишь.
- Какие уж тут штуки, я серьезно.
- И я серьезно.
Иду в цветмет сдаваться.
Зря ты, Паня, за меня не пошла.
- Сам виноват, дорого запросил.
- Да я бы сбавил.
Поторговаться, как говорится, надо.
- Поздно спохватился, жених.
- Да я знаю, ты вон, городского нашла.
А они, Паня, городские - ненадежные,
поматросит и бросит.
- Вот как только бросит,
я сразу к тебе прибегу, жди.
- Эх, Паня, Паня.
Как бы мы с тобой жили!
Крыша бы рухнула, как говорится.
- О, здрасте.
Здрасте, Павла Сергеевна.
- Хватит вам кисточкой-то махать,
вот, молочка попейте.
- Одну минуточку, Павла Сергеевна,
одну минуточку.
- Ой, да знаю я вашу минуточку.
Давайте, давайте. С утра не емши.
Куда убежит это ваше рисование?
- Нет-нет, сейчас смотреть не надо,
попозже.
- Мне и не больно надо.
- Да, потом посмотрите.
- Ой, раскидали тут все.
"Церулеум". Это что же
за краска такая?
- А-а, это удивительная краска,
тончайшее сочетание
нежного светло-голубого
с едва заметным оттенком зелени.
Вот примерно такие глаза у вас,
вот такой цвет.
Ну-ка секундочку, Павла Сергеевна,
секундочку.
Ага.
Вот, спасибо.
- Ну что, покажете?
- Да, смотрите.
Ну как?
Что? Что, не нравится, да?
- Когда же это вы успели
мой портрет-то срисовать?
- Вот тогда, когда мы были с вами
в ссоре, все это время.
Все по памяти рисовал.
Ну как, считаете, похожа?
- Прямо как на фотографии,
только лучше.
А можно я Лизке покажу?
Я тут же принесу.
- Берите насовсем, это ваш портрет.
Только пусть краски подсохнут.
- Ой.
Лиза! Лизка!
- Чего, Паня?
- Иди-ка сюда что покажу.
Прямо рухнешь.
- Господи, да что ты мне покажешь-то?
- Да иди ты, иди сюда!
- Чего, Паня?
- Ну, иди смотри.
- Ой.
- Не надо, еще не просохли краски.
- Это что, он сам нарисовал?
- А кто же?
Тут даже вот и подпись есть.
- Ну-ка?
Ой.
Ну дак! А чего на других-то картинах
такую хреновину рисовал?
- А это он работал в манере.
- Это что?
- Он мне объяснял,
но я как-то не совсем запомнила.
В общем, манера бывает разная.
- А-а.
Это, наверное, он раньше-то не умел
рисовать, а потом научился.
- Может, и так.
- Наверное.
Пособие-то свое прочитал и научился.
Ой, лилия-то твоя!
Ой, Паня, ой, красота!
- Константин подарил?
- Угу. А еще духи французские.
- Это же очень хорошо, значит,
жениться точно хочет.
- Да?
- Ну да. Мужики зря денег не тратят.
Раз тратит, значит,
точно в ЗАГС поведет.
- Еще дом показывал.
- Это очень хорошо.
Что, совета спрашивал,
что там как поставить?
- Ага.
- Замечательно.
- Еще в Турцию зовет.
- В Турцию?
Нет, фу, Турция - уже не модно,
там одни русские.
- В Турции-то одни русские?
- Угу.
- А турки-то куда делись?
- Нет, турки тоже есть,
но наших, по-моему, больше.
Мы с Геннадием туда не ездим.
Слушай, подруга, а дело-то
складывается, по-моему, ей-богу!
- Люда, ты маракуйю пробовала?
- Пробовала.
- И как?
- Да ничего, кислятина.
Ой, Таня, наша клубника да малина
в сто раз лучше.
Вот, к примеру, папайя. Я все хотела
попробовать, говорили - вкусная.
"Папайя, папайя!" Да тыква
обыкновенная, ей-богу, не отличишь.
А чего ты грустная такая?
Ты же вроде радоваться должна.
- Чего веселиться-то, Люда?
- Так, здрасте.
На колу мочало, начинай сначала?
Ты чего?
- Да ничего. Нехорошо у меня
на душе как-то.
Я даже мечтать перестала.
- Что перестала?
- Мечтать. Я вот закрываю глаза
и ничего не вижу.
- Так... Вот тебе на! Так а что ты
с закрытыми глазами хочешь увидеть?
- Раньше-то видела.
- Слушай, ты не хочешь
за Константина замуж идти?
Не иди, тебя никто на аркане не тянет.
Выходи за Саньку этого своего.
Нет, лучше за строителя-велосипедиста,
будешь с ним вместе бетон мешать
и кирпичи ему подавать - вот красота!
Тьфу! Стараешься для нее, стараешься.
Вот не в коня корм!
- Ну Люда.
Ну Люда. Он мне еще про детей говорил.
Сказал, что детей хочет.
- А вот это просто замечательно.
- Паня! Паня, опять своего Иннокентия
молоком поить пошла?
- Ну да, он же привык у меня
каждый день пить.
А Танюшке-то я оставила, она с работы
придет, пусть заходит.
- Так она теперь, Паня, с работы-то
не торопится, она теперь женихается.
- Правда, что ли? Так это же хорошо.
- Да уж не знаю, хорошо ли, плохо ли.
- Что так?
- Да что-то не пойму я,
что-то не то с девкой.
Ты бы с ней поговорила, а?
Она с тобой всегда секретничала.
Может, чего узнаешь толком.
- Да она только что заходила
и ничего не сказала.
Я поговорю, Лиза, обязательно
поговорю. Да не волнуйся ты.
Я как-то не думаю ничего дурного. Она
же у нас хорошая. Дурная, но хорошая.
- Да в том-то и дело, что дурная.
Ладно, Паня, ты иди,
а то молоко-то скиснет. Иди.
- О, тетя. Привет. Молочка принесла?
Не снятое?
- Нет.
- А если я проверю? Я в молочке-то
знаете как понимаю. Ну-ка?
Давай.
Ничего. Козье?
- Козье.
- Жидковато. Кеша, тут
к тебе молочница пришла!
Денег дать ей, Кеша? Вы это,
белье постираете мне?
Хорошо? Договорились?
Я заплачу, все нормально.
- Слушай, Женя, тебя там Петя ждет.
Иди, Женя.
- Подожди. Вы мне постираете или нет?
- Я сказал, иди!
Павла Сергеевна, извините меня.
Ради бога, извините.
- Отстаньте вы от меня.
- Павла Сергеевна!
Павла Сергеевна, извините, а?
- Да уйдите!
- Что ты наделала, а?
Что ты наделала!
Ты оскорбила чудную женщину!
- Да что тут оскорбительного -
попросила молочницу постирать.
- Она не молочница тебе!
Молочница... Она не обязана
стирать твое нижнее белье.
Она друг мой, поняла? Друг.
Самый лучший друг в этой жизни.
- Кеша, что ты разорался-то?
Что за трагедия?
- Да, трагедия! Да, трагедия.
Я теперь не уверен, что она захочет
со мной разговаривать.
Все из-за этой хамки!
- Женя, что ты натворила,
что он в падучей бьется?
Ты что-нибудь понимаешь?
- Кажется, понимаю.
Он с ума сошел, свихнулся.
Влюбился в деревенскую бабу.


Серия 8

- Павла Сергеевна! Павла Сергеевна!
Я же знаю, что вы дома,
Павла Сергеевна!
Откройте, пожалуйста, я вас прошу.
Дайте мне возможность объяснить,
это какое-то дурацкое недоразумение.
- Не откроет.
- Не откроет? Вы так думаете?
- А чего тут думать?
Тут и думать нечего.
Она ж не глухая, слышит.
Раз не открывает - значит, не хочет.
Характер у нее такой -
чего не хочет, того не делает.
Не делает ни за какие деньги.
- Павла Сергеевна, откройте!
Я же знаю, что вы дома.
Павла Сергеевна,
я умоляю вас, откройте, а?
Дайте мне возможность объяснить,
Павла Сергеевна!
- Ну, стучите-стучите.
- Павла Сергеевна!
- Да, красотища здесь несусветная.
Молодец Кешка, хорошее место выбрал.
- Вы посмотрите, даже цвет изменился.
- Да, деревенская тема
у него хорошо получается.
- Ох, я бы здесь писал и писал.
Надо тоже дом в деревне покупать.
- Так и за чем дело стало? Покупай.
Сейчас, кстати, избушку можно
за три копейки сторговать.
- Женя, за три копейки, конечно,
нельзя, наша подороже вышла...
- Это вы свои хоромы
трехэтажные избушкой называете?
- А что, в деревне же,
поэтому и избушка.
- О, Кеша пришел.
А ты с утра-то куда мотался?
- Неважно. Кофе попили?
- Да, спасибо.
Мы тут без тебя похозяйничали.
Ты когда в Москву?
- Не знаю пока еще, пока не знаю...
- Ладно, будем собираться.
- Да.
- Кеша, спасибо,
очень тебе признательны.
- Кеша, в общем...
Ты возвращайся поскорее, ладно?
А то одичал ты совсем.
- Пока.
- А пейзанке твоей - мои извинения.
- Хорошо.
- Ладно, Кеша, спасибо.
Ты уж... Наговорит иногда
чего лишнего.
Ты завязывай со своим хождением
в народ, мы тебя ждем. Счастливо.
- Убрались, прости господи...
Скатертью дорога!
Пань! Паня! Паня!
- Чего тебе?
- Уехали гости-то его.
Все уехали, сама видела.
И мужик бородатый,
и баба их с патлами.
- А мне чего? Приехали, уехали...
Меня это не касается.
- Чего встала тут?
- Да Панька вот...
- Что - Панька?
- Переживает.
С художником своим
поругалась и переживает.
Который день из дома не выходит,
дверь заперла.
Козу тоже не пасет,
на веревке во дворе привязала.
Та объела уже у нее все,
к кабачкам да хрену подбирается.
- Понятно, я на работу.
- "Понятно... "
Чего тебе понятно-то? Сроду от вас,
мужиков, никакого понимания.
- И что, он тебя замуж позвал?
- Пока не позвал,
ну так, подарки дарит. Вот.
Золото 585-й пробы, горный хрусталь.
- Здорово.
- Да.
И еще в Турцию зовет. Я, правда,
не знаю, Турция уже не модная.
Там русских больше, чем турок.
- Ничего себе.
- Да, дом строит трехэтажный.
- Ну вообще, Тань...
- Да уж, покруче, чем у Людки, будет.
- А "мерседес" у него есть?
- Нет, у него не "мерседес",
у него этот...
Знаешь, Людка тоже
не на "мерседесе" катается.
- Значит, уволишься скоро?
- Конечно.
- Кто же вместо тебя будет?
- Не знаю. Хочешь, ты иди.
- Нет, я - в колледж.
- Тогда пусть Зоя Ивановна
сама торгует.
- Но он тебе хоть нравится,
Константин этот?
- Нравится, очень даже нравится.
- А Серега с Санькой подружился.
- Надо же.
- Он его боксу учит.
Каждый день почти,
на выгоне с Беляковыми.
Я смотреть ходила.
- И как?
- Девчонки тоже ходили. Они говорят,
что Сергей ничего вообще такой.
Спортивный.
- Спортивный...
- Хочешь, пойдем посмотрим?
- Не знаю, как хочешь. Пойдем.
- Это прямой удар такой
в голову, нокаутирующий.
Вес переносишь с правой опорной ноги,
с правой на левую.
Выбрасываешь руку, потом сразу
возвращаешься в исходное положение,
в исходную стойку.
Следующим образом это происходит:
нога - плечо, то есть вот он, удар.
И кулак только выбрасывается
в самый последний момент - бах!
И возвращаешь. Бах! - и возвращаешь.
- Бах!
- Да, давай.
- Бах!
- Нормально, по-моему. Давай.
- Еще? - Давай.
- Бах!
- Вообще супер. Сейчас.
Давай.
- Что мы делали, да?
- Да, да.
- Ага.
- Ноги уже поставь.
- Ага.
- На одну линию не ставь ноги.
Равновесие на обеих ногах, подогни.
Подогни, защити корпус.
У тебя открыт весь корпус.
- Ага.
- Давай. Еще.
Все, хорош, хорош.
Защита теперь. Защита
в боксе тоже очень важна,
потому что...
После тренировки попьешь.
Очень важна, потому что бывают случаи,
когда ты уже не можешь уклониться
или зажат на ринге.
Ноги на одну линию не ставь.
Равновесие...
Чуть-чуть согнуты ноги всегда.
Смотри, правой мы отбиваем левый удар.
И, соответственно,
левой рукой отбиваем правый удар.
Оп! Да? Понятно?
- Чего непонятного, конечно, понятно.
- Не скачи, как баран.
- Ага.
- Так, давай тогда прямой правой
мне в голову, в подбородок.
Бей.
- Чего, прямо бить?
- Да бей, бей!
- Да, прямо бей.
- Серега, ты чего?
- Ничего...
- Тебе не больно?
- Фига себе удар.
- Я же не хотел.
- Твою дивизию...
- Серега, нормально?
Серега...
- Серега...
- Я же не хотел...
- Ничего-ничего, нормально.
Ты круто ударил, грамотный удар.
Так сказать, побежденному учителю
от победителя-ученика.
- Проходи, Танюша.
- А чего это вы вдруг
запираться стали, тетя Паня?
- А чтобы тут всякие
посторонние не шастали.
А ты вовремя пришла,
я только молоко процедила.
Сейчас тебя угощу,
сейчас ты у меня попьешь молочка...
Вот.
Пей.
Ты чего не пьешь?
- Тетя Паня, вот почему так бывает -
хочешь чего-то, хочешь, мечтаешь...
А потом оно к тебе приходит,
а ты и не рада вовсе.
- Значит, не то хотела, не того ждала.
Так бывает.
Люди часто толком не знают,
что они хотят.
Я вот, Танюшка, жизнь прожила,
а что хочу, не знаю.
Ты, главное, душу свою слушай.
- Я слушаю.
- И что она тебе говорит, душа твоя?
- Ничего хорошего не говорит.
- И мне тоже.
- А вы чего, влюбились тоже?
- Да ты что! Как же можно...
Нет.
А ты, значит, влюбилась.
Так это же хорошо.
Чего ж ты... А он-то тебя любит?
Так это же счастье.
Чего ж тебе еще надо?
Да что ж такое-то, дурочка ты моя...
Что случилось?
Мне мать твоя говорила,
что вы женихаетесь,
так это же здорово.
- Так я же не с тем
женихаюсь, тетя Паня.
- Как это?
Это как же?
Значит, ты любишь одного,
а женихаешься с другим?
- Чего мне делать, тетя Паня?
- Это я не знаю,
в этом я тебе не советчица.
Это ты должна сама решить.
- А вы бы чего сделали?
- Я?
Я даже уже и забыла,
что такое любовь-то.
Да ты пей молоко-то, пей.
- Горькое что-то.
- Не придумывай. Горькое...
Ах ты, Манечка!
На одну минуту ее оставила
без привязи в огороде,
и она хрену налопалась.
Вот коза!
Коза и есть коза.
- Здрасте, Павла Сергеевна.
- Не баба - кремень, как говорится.
На весь район характер известный.
Я на ней, на Паньке, жениться хотел.
Не стал - больно норов крутой.
Эй, ты чего? Кранчик закрой,
по колено в воде стоим.
Вот жизнь-то - то она к тебе
передом, как говорится, то задом.
- Черт... В конце концов,
что я, мальчишка какой-то, что ли?
Да, заигрался ты,
Иннокентий Михайлович.
Пора и честь знать.
Хватит этой деревенской жизни.
Алло, Толя, привет.
Да, Кеша. Еду в Москву.
Приезжай срочно.
Так решил. Все, давай.
Давай там по боку ставь.
Давай, ставь.
Давай, все, пошли.
- Ой, дура я, дура... Ой, мамочки...
Ой, господи...
- Паня, ты чего...
Паня, чего ты...
Паня, Паня, чего ты так убиваешься?
Прямо как по покойнику.
Уехал - и бог с ним.
Господи, да что в нем хорошего?
Господи, ты ж сама говорила,
что не артист Тихонов.
Да мы тебе лучше еще мужика найдем.
Вон Зинка-почтальонша сказала,
что в Твердово тоже художники
откупили землю-то.
Вот, еще лучше мужика найдем.
- Ой, Лизка-Лизка...
- Господи, да что я такое говорю...
- За что мне такая напасть?
Да полюбила я его.
- Если полюбила, чего кобенилась-то?
"Без тропинок, без дорог
бродит счастье вечерами.
За домами, за садами,
без тропинок, без дорог.
То ли это ветерок
тронул сохнущие губы,
То ли музыка из клуба,
то ль за речкой огонек,
То ль за речкой огонек... "
- Мишка, Панька-то наша что учудила.
- Чего учудила?
- Влюбилась.
Это ж надо, это ж кому сказать...
- Чего она там, сдурела, что ли?
- Чего сразу "сдурела"?
Что, по дурости только влюбляются?
- А с чего же еще-то?
- А ты, Миша, больно умный стал,
слова ласкового от тебя не добьешься.
По дурости - это не то было.
- Что было? Что было-то?
- Мишка, вот смотрю
я на тебя и не верю -
неужели это ты под моими
окнами простаивал ночами?
- Вспомнила...
- Я-то вспомнила, а вот ты-то забыл.
- Да помню я, помню.
Это что ж, и сейчас
я должен идти под окна ночевать?
- Да иди ты куда хочешь,
глаза б мои тебя не видели.
Закончишь свою канитель,
Бурана накорми.
- Хотел, Танечка,
вашего совета спросить.
Насчет обстановки, в смысле мебели.
Вот вам совсем светлая мебель
нравится? Или, там, под орех?
- Не знаю, мне всякая нравится.
- Нет, так не бывает.
А вот что, например, насчет
темной полированной скажете?
- Не знаю. На темной всегда
пыли больше скапливается.
- Так.
- Вот у нас, например, в клубе
стоят два шкафа, светлый и темный,
так на темном всегда пыли больше.
- Вот видите, как вы в этом вопросе
хорошо разбираетесь.
Давайте-ка мы с вами утречком завтра
съездим на склад мебель выбирать.
У меня там один знакомый продавец
есть, он нам с вами
самую лучшую мебель даст, да.
- Нет, я не могу завтра,
у меня работа с утра.
- А вы отпуск возьмите.
- Нет, мне Зоя Ивановна
отпуск не даст, у нее работать некому.
- А вы увольтесь. Да.
Хватит вам за прилавком стоять.
Сколько можно?
Вы, Танечка, большего достойны.
Ну, это мы с вами потом обсудим.
Нам же с вами много еще
чего обсудить надо, да?
- Не знаю.
- Что такое, Танечка? Что-то вы
прямо побледнели. Укачало?
- Угу.
- Так может, остановить?
- Нет, не надо, мне уже лучше.
- Да?
- Вот дом.
Здрасте, тетя Лиза. Вот, тете Пане
гостинец с юга привезли.
Виноград, сорт "Изабелла".
- Здравствуй, Толик. Здравствуй, Лида.
А Пани дома нет, она на речку
пошла белье полоскать.
Может, сбегать за ней?
- Ничего страшного, мы ее подождем.
Хорошо, что ее дома нет, -
спокойно участок посмотрим.
Вот, Виктор Алексеевич,
смотрите, так сказать.
Можно померить,
у меня рулеточка с собой есть.
А дом крепкий, лет сто еще простоит.
- Так... Два венца менять надо.
А то и три.
Шифер?
- Шифер, шифер.
А под шифером рубероид.
Дом ни разу не протекал,
даже в самый жуткий ливень -
ни одной капли.
- А под рубероидом что?
- А под рубероидом...
А что обычно под рубероидом?
- Если по уму...
- Да вы лучше посмотрите,
какой огород замечательный!
Земля прямо как масло:
палку воткни - расти будет.
- Да, да.
- Мне это ни к чему.
Я здесь гараж поставлю, машину сыну.
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь...
Ну... Так, ясно.
- А вот сарайчик, там хлев,
можем осмотреть.
- Посмотрим. Где хозяйка ваша?
- На речке.
- Мне поторапливаться нужно.
- А речка недалеко.
Кстати, дивная речушка.
Да здесь вообще природа
исключительная. Осмотрим дворик?
- Прошу вас.
- Спасибо.
- Проходите.
- Паня, Паня! Там этот приехал!..
Ну, этот твой...
- Кто?
- Да Толик. И Лидка с ним.
И мужчина неизвестный.
Я так думаю, покупатель.
- А с чего это ты решила,
что это покупатель?
- Так он двор твой меряет,
по бревнам стучит и все щупает.
- Пойду посмотрю,
кто это там чего щупает.
- Здравствуйте.
- Тетя Паня, а мы вас ждем, ждем.
- Здрасте, тетя Паня.
Вот мы и приехали.
- Гостинец вам с юга привезли.
Как вы считаете? - Ну...
- Мне кажется, давно пора.
- Я вообще-то не пью.
- Ой, ну что вы, это же...
Это шампанское, типа "брют".
Это девушкам можно.
- Ну, давайте.
- Давайте. Берите, берите бокал.
Вставайте. Так.
И загибайте... загните руку, да.
Загинайте, загинайте. Ага.
Вот так вот. И давайте, давайте.
Давайте-давайте... О-о-о!
Теперь надо целоваться.
Не смущайтесь - в щечку.
Ну давай...
- Вот.
Вот теперь мы с тобой,
Танюша, и на "ты".
Хорошо, правда?
- Ну да. - Да.
- Паня.
Ну что, убрались?
- Уехали.
- И чего?
- Ничего.
- А чего приезжали?
- Вот виноград,
сорт "Изабелла", угощайся.
- Вкусная.
- Духовитая.
- А чего приезжали-то?
- Дом покупать.
- Ну? И чего?
- Сторговались.
- Да ты что?
Что, в самом деле, что ли?
- Да.
Этот Виктор Алексеевич
хорошую цену дал.
Толик машину сможет купить.
- Паня, да что ты наделала?
- Устала я, Лизка.
Надоело мне. Гори все огнем.
- Паня, ты давай это, откажись.
Ты откажись, пока не поздно.
- Да поздно уж, все.
Толик задаток взял.
Уберусь на огороде - и съеду.
Кур, наверное, я порежу.
А вот Манечку тебе отдам.
Ты уж ее береги, пожалуйста.
- Ой...
- Так-так-так, идем, не смотрим,
не смотрим, не смотрим...
Хоп!
А? Танечка, как?
А? Как работают!
Да. Ну что, вот здесь... Танечка, вот
здесь думаю еще шифоньер поставить.
А между окнами, может быть, второй.
Как ты считаешь, не многовато?
- Не знаю.
- Стулья. А стулья резные оставим,
или под хай-тек?
- Да не знаю я.
- Что ж такое-то?
Я ее как знающего человека спрашиваю,
а она все "не знаю", "не знаю".
У тебя настроение, что ли, плохое, а?
- Да нормальное у меня настроение.
Вон там бы розы посадить.
- Посадим.
Нормальное настроение, говоришь?
Что-то непохоже.
Я знаю, как тебе его поднять.
Золото.
Семьсот пятидесятой пробы.
Вставка...
Бриллиант.
Это я, Танечка,
тебе предложение типа делаю, вот.
Неофициально, конечно.
Официально-то я тебя у твоих родителей
просить буду, все как полагается.
А это, так сказать, между нами
неофициальная договоренность. Кхм.
Ну?
Что?
- Что?
- Что "что"?
Я говорю, согласна?
- А?
Ага...
- Здорово, Паня.
- Здравствуй.
- Ты, говорят, в город уезжаешь.
- Уезжаю.
- Городская, значит, теперь будешь.
- Городская.
- А козу Лизке отдаешь?
- Отдаю.
- Ты знаешь что, ты не сердись
на меня, пожалуйста. Я же не со зла.
Ну, за всякое такое, за гадости.
- Я не обижаюсь.
- Дай хоть обниму тебя на прощание.
Глянь! Ленька.
Пьянь пьянью, а белую рубашку надел.
- Привет, как говорится, ясноглазые.
- Здорово.
- Две недели уже не пьет.
- Да что ты!
- Да он хороший мужик, его только
помыть, погладить - цветами закидает.
Приглядись, Лариса.
- Танька! - А?
- Пироги проверь. Сгорят пироги.
А ты чего сидишь?
Вставай, протирай стаканы.
Так. Ну что там, Таня?
Пора доставать?
- Рано еще.
- А ты чего не переоделась-то?
Чего ходишь такой лахудрой?
Ну-ка живо переодевайся давай!
Тоже мне.
- Ой! Приехали! Приехали. Танька!
Танька, давай выходи! Танька!
Ну что, давай иди встречай,
что ты встал? Иди давай.
Танька, выходи!
- Вот, приехал.
Примете ли?
- Фартук сними.
- Да-да, конечно, проходите, ждем вас.
- Проходите. Проходите.
- Там техника бытовая.
Восемьдесят сантиметров диагональ,
жидкокристаллический, да.
Это я вам как профессионал говорю.
Константин.
- Елизавета Матвеевна.
Ой.
- Михаил Петрович.
- Низкокалорийный.
- А-а. - Да.
Ну...
- Это, проходите в дом. - Да!
Да...
- Идите-идите, проходите.
- О!
- Проходите, проходите.
Вот. - О!
- Тесновато тут у нас.
- Да ну что вы, что вы. Это вам.
- Спасибо, спасибо.
- Э-э, тут, так сказать, к столу -
коньяк азербайджанский и шампанское.
Типа "брют".
- Ой, спасибо, ну что вы, что вы.
Растратились так.
- Да ну, ерунда, ерунда.
Ой, совсем забыл.
Одну минуточку. Одну минуточку.
- Что-то... Зубы что-то как-то...
- Чего - зубы? Золото.
- Так протезы. - Золотые протезы.
- Ой, такой...
А, да.
- Вот.
Вот. Теперь, так сказать, все.
Это подарки от меня, вот.
Телевизор жидкокристаллический,
корейского производства,
и проигрыватель для лазерных дисков -
японского производства.
- Батюшки, это что, все нам?
- Вам, вам, вам. И пользуйтесь,
пользуйтесь на здоровье.
- Прямо слов нет. Я не знаю,
что сказать, прямо не знаю.
Миша, ты говори что-нибудь,
говори давай.
- Спасибо.
- Ну?
- Очень большое спасибо.
- Ну, к столу давайте.
Проходите вот сюда, проходите, ага.
Угу, так. Садитесь.
Таня! Доченька! Мы ждем!
- Да.
- Здравствуй, Таня.
- Здравствуй.
- Ой! Пироги-то! Пироги забыла.
Пойдем поможешь.
- Ух!
- Да.
- Ты что это, ты что это? Ты что,
кофту новую не могла надеть?
В затрапезном, а!
И чего морду такую кислую сделала?
Что хотела, получила. Улыбнулась
чтобы, а то стыдно за человека.
Пироги с пылу с жару. Угощайтесь.
- О! Запах, запах прекрасный.
- Сейчас бы и рюмочку пропустить, а?
Под пироги-то.
- Тебе бы только рюмочку.
- А мы вина, мы вина.
- Ах! - Ой! Ой, Танечка.
- На счастье.
- На счастье.
Вино-то, оно легче, да? - Да.
- И девушкам, девушкам можно. Так.
Ну-ка...
- О!
- Ой!
Там...
- Да, хорошее. Так.
Вообще-то вино лучше в бокалы.
А можно и в рюмки.
Так... Раз.
Так... Раз.
Так... Раз.
И, как говорится, четыре-с.
Ну...
Первый тост, как говорится,
хочу выпить за тебя, Танечка.
За твою, как говорится, красоту.
- А?..
- Сереженька! Сереженька!
Как же ты вовремя приехал, родной мой.
- Таня!
- Что?
- Нет у меня белого "мерседеса".
- Да не нужен мне никакой "мерседес",
я же тебя и без "мерседеса" люблю,
за просто так.
- У меня черный есть.
- Что? Черный?
- Черный "мерседес".
- Мамочка!
- Цвет нормальный!
- Вот. Вы уж извините,
так получилось неудобно.
Ну, что же тут сделаешь? Сами видите.
А вина только чуточку отпито.
- А что же ты врал,
что на стройке работаешь?
- Да не врал я тебе.
Это просто моя стройка.
- А чего тогда на велике ездишь?
- Нравится. Спортивный интерес.
- А чего тогда денег
на воду не хватило?
- Наличных у меня нет,
у меня карточки.
- А чего ж ты мне про себя
сразу правду не сказал?
- Хотел, чтобы ты меня
за просто так полюбила.
Открыто!
О!
- Позвольте вам напомнить,
уважаемая Павла Сергеевна,
вы как-то мне пообещали два мешка
картошки, если я на вас женюсь.
Кстати, это было сказано
при свидетелях.
Так вот, я согласен
с вашим предложением
и пришел получить обещанное.
- Картошку-то еще рано копать.
- Ничего, потом вместе выкопаем.
Паша, выходи за меня замуж.
Похоже, я без тебя жить не смогу.
Я люблю тебя.
"Семиструнная встала радуга,
Дальний звон улетел в поля,
Переливами сердце радуя,
Кроны светлые шевеля.
Утро к вечеру переменится,
Переменится ночь к утру.
Переменится, перемелется,
Перевертится на ветру.
Встала радуга спелым колосом,
Все собой озарив вокруг,
И на звон ее птичьим голосом
Просыпаются лес и луг.
Утро к вечеру переменится,
Переменится ночь к утру,
Переменится, перемелется,
Перевертится на ветру.
Все кружение да кружение,
Неизмеренность вышины.
И начало, и завершение
В круг единый заключены.
И начало, и завершение
В круг единый заключены.
Утро к вечеру переменится,
Переменится ночь к утру,
Переменится, перемелется,
Перевертится на ветру.
Утро к вечеру переменится,
Переменится ночь к утру,
Переменится, перемелется,
Перевертится на ветру".
 

////////////////////////////