Линия отрыва (1 сезон, 2021 год). Цитаты и фразы из мультсериала

Tear Along the Dotted Line

Режиссёр: Zerocalcare

Все фразы и цитаты

Серия 1

НЕТ СМЫСЛА
БЫТЬ ЖИВЫМ СНАРУЖИ,
ЕСЛИ ТЫ МЕРТВ ВНУТРИ
КОНЕЧНАЯ
ТЮРЬМА РЕБИББИЯ
Станция «Понте Маммоло».
КОЛИЗЕЙ
Впервые я увидел Аличе летом 2001 года.
Я ни хрена не понимал,
мне было 17, я оканчивал школу,
а «Рома» стала чемпионом Италии.
Ты чего, тоже фанат?
А это не вечеринка
в честь релиза «Евангелиона»?
Я только вернулся
с саммита Большой восьмерки в Генуе,
где нас месили, в нас стреляли,
пинали даже во сне,
а потом еще три дня пытали.
Меня-то, как мишку Йоги,
отхлестал лесной полицейский,
но это не так круто.
Коллективная ответственность
всё же почётнее.
В общем, эмоций у нас было много,
а мозгов мало.
Ману Чао советовал нам
курить по 300 косяков в день,
а Тициано Ферро в своей песне
призывал прыгнуть с моста.
Я не справлюсь один!
Прощение!
Что сделано, то сделано, и я прошу…
Как говорил Мао Цзэдун, весь мир в смятении -
прекрасная ситуация.
Если он имел в виду
мой гормональный фон,
то попал в точку.
Ближе к концу этого сумасшедшего лета
я пошел на концерт с подругой Сарой.
А она и говорит: «Дзеро, это Аличе,
моя подруга. Побудь с ней,
пока я за пивом метнусь».
Приятно познакомиться. Я Аличе.
Конечно, ее голос звучал не так.
Но за столько лет я уже забыл ее голос.
Может, она так и говорила,
не знаю, там было шумно.
Я знал ее около трех секунд
и уже успел в нее влюбиться.
Я не боюсь в этом признаться.
Я так влюбился, что подумал:
«Ну вот что,
ни слова ей не скажу.
Если заговорю, то покраснею,
и она решит, что я лузер.
Лучше сделаю вид, что мне надристать».
Мое эмоциональное развитие
проходило под знаком граффити
рядом с нашим домом,
в котором классическая
гопническая гомофобия
сочеталась с загадочной
и доселе невиданной гетерофобией,
что приводило меня в замешательство.
Я оказался в мире
Невиданном и непонятном
Я был свободен
Свободен
Потом мы встретились
еще три-четыре раза
и обменялись 15 словами.
В основном вариациями таких фраз…
- Закурим?
- Я не курю.
«Курить идешь?» - «Да не курю я.
Забыла? Не курю. Привет».
Но, судя по некоторым признакам,
она тоже была ко мне неравнодушна.
Не особо общаясь очно,
мы вечерами сидели в MSN,
древнем предке WhatsApp,
в котором переписывались
социопаты вроде нас,
не всегда понимая,
что имеет в виду партнер.
Она тебя добавила?
Значит, точно хочет секса!
Не слушай его.
В чате мы заходили так далеко,
будто были знакомы сто лет.
И неважно было, краснею я или нет.
И я был такой четкий,
и шутки у меня были такие смеш…
Какого хрена ты делаешь?
Когда вы встречаетесь,
ты, пытаясь поздороваться,
потеешь, как конь,
и смотришь в пол,
как будто там шутки написаны.
Наши виртуальные отношения
стали настолько интимными,
что я рассказал Аличе
о своей мечте рисовать комиксы.
Она попросила написать рассказ
для детей, с которыми занималась.
ПРИНЦ ПОДНОЖКА
Жил-был мальчик,
который боялся выходить на улицу,
потому что там гулял хулиган
по кличке Принц Подножка.
Но мама, чтобы успокоить его,
говорит, что потом
хулиганы так и останутся никем,
а он станет знаменитым ученым.
И мальчик действительно стал
знаменитым ученым,
но хулиган-то тоже повзрослел,
и теперь его звали Принц Нож,
потому что он резал людей.
И ученый по-прежнему его боялся.
Конец.
Дзеро! Детям такое читать нельзя!
Первая часть чудесная,
но в конце должна быть надежда.
Нам всем нужна надежда.
На образование мы смотрели по-разному,
но химия между нами была.
Увы, химией всё и ограничилось.
Это было как танец на канате.
Сообщения, которые я писал,
мне диктовал броненосец.
Меньше конкретики.
Выражайся в меру двусмысленно.
Захочет - поймет твои намеки.
А если ты ее не интересуешь,
можно будет отпереться.
Приведу пример.
Допустим, я пишу: «Может, замутим?»
Захочешь - поймешь. Но если ответишь:
«У меня уже есть парень», -
я напишу: «Да я не об этом,
я имел в виду что-нибудь замутить».
Если я стою за тобой в очереди к врачу,
я подумаю: «Передо мной мог стоять
харкающий старик, а стоит Аличе.
Повезло мне. Здорово».
Понимаешь? Но если я напишу:
«Пойдем гулять?» - а ты ответишь:
«Ты мне нравишься, но нет, спасибо», -
это будет лютейшее,
термоядерное унижение.
Типа японский император
капитулирует после Хиросимы,
а население в шоке:
«Что за херня, ты не можешь сдаться,
ты же наш император!
Это же не семейные соревнования
по стрельбе из лука!
Мы войну проиграли!
Ты должен сделать харакири, как Мисима,
дерьма ты кусок!»
Мы не должны выдавать себя,
это основной закон выживания.
Но я был уверен, что тоже ей нравлюсь.
Что если всё пойдет хорошо,
и она скажет да?
Говоришь прямо - отвечай за слова.
Так оно и работает.
Сказал «А» - говори и «Б».
Тогда ты сама меня позвала,
а теперь бросаешь?
Первое свидание - это навсегда.
Я даже образцы обоев принес.
В детской можно голубые поклеить,
как считаешь?
Так у нас всё и тянулось.
Мы писали, но не говорили.
Сеяли, но не жали.
С НАМИ РОК!
Чему быть, того не миновать.
Зачем мы всё время торопим события?
Это всё капитализм!
Но он же дал нам кокаин,
чтобы мы всё успевали.
И мы не торопились,
думая, что так и надо,
что нужно потихоньку
рвать по пунктирной линии,
которая ведет к нашей судьбе,
а когда приведет, мы всё и поймем.
Нам было 17,
и впереди была целая жизнь.
Как у Ахиллеса и черепахи.
Эй!
Ахиллес черепаху не трахал!
Он переспал с Марикой,
а она нашла в парке черепаху-мужика.
Не мог тебе не сказать.
Интересно, жалели о чём-нибудь
эти два идиота?
Впрочем, все эти мучения
и вся эта тоска
теперь в далеком прошлом.
В последнее время главный напряг -
что посмотреть по ящику.
Я шарил по Netflix,
фильм искал, хоть что-то.
И что ни найду -
всё смотрел. Ну бред же.
У Netflix около 800 миллионов фильмов.
Посмотреть их все невозможно.
Я перебирал названия фильмов и думал:
«Что ж дерьма-то столько наснимали?»
Зря ты так! Больше они тебе
работу не предложат.
Думаешь, твой трэшак лучше?
Молчал бы уж. Разозлишь их -
трындец нам с тобой.
Броненосец был прав.
Там не только дерьмо.
Но все хорошие фильмы я видел.
Я хотел было посмотреть фильмы,
о которых все говорили не так давно,
и тоже их обсудить.
Но о них, небось, забыли,
полгода ведь прошло,
так что какой смысл?
Это как если бы Да Винчи
пришел в НАСА и сказал:
«Смотрите, я, кажется, изобрел
летательный аппарат!»
А ему, конечно, отвечают:
«Не надо шуметь, мы работаем
над стартовой площадкой на Луне,
чтобы оттуда отправить корабль на Марс.
А вы пришли
с каляками-маляками на папирусе!
Позапускайте воздушного змея.
А вечером медсестра
принесет вам лекарство».
Некоторые сериалы
я откладывал до лучших времен.
Второй сезон «Восьмого чувства».
Я ждал его 14 лет
и не собираюсь тратить его
на поганый апатичный вечер.
Я хочу насладиться им.
Лучше дождусь хорошего настроения.
Доктор Томас занят.
Дедушка!
А ты вообще вечерами бывал
в хорошем настроении?
В общем, меня накрыло.
Я два часа перебирал названия фильмов,
постепенно сходя с ума.
Чёрт, ну должно же быть
хоть что-то приличное,
пусть даже польская фантастика 50-х
на языке оригинала!
В четыре утра я понуро поплелся спать,
так ничего и не посмотрев.
И тут пришел броненосец…
Если из 8000 фильмов
тебе не нравится ни один,
может, дело в тебе?
Я задал себе этот вопрос и согласился:
да, дело во мне.
Если чего-то нет внутри,
как найти это снаружи?
Сука, я просто ящик хотел посмотреть,
а попал на сеанс психотерапии!
А вообще-то мне было не до того.
Имелись дела поважнее.
Ну что у тебя за вид.
В смысле? Треники?
Удивительно, что еще остались места,
куда нельзя прийти в трениках.
Даже на Венском оперном балу
должны разрешить кэжуал.
Вот в Неаполе это понимают,
там даже священники
и министры так ходят.
А на официальные мероприятия
надевают блестящие треники.
Иди в туалет и переоденься.
В туалет?
Как мило. Наверное, женский туалет -
это райское место, где всегда рады
новым посетителям.
«Входи, о незнакомка.
Я специально для тебя
опустила стульчак».
«Спасибо, сестра».
Не бывал там, но они, видимо, такие,
раз я, по-твоему,
смогу там переодеться.
Мужские-то туалеты другие.
Они как Вьетнам после войны.
Входишь - и в нос
сразу бьет запах мочи.
Во взгляде чувака, зашедшего раньше,
ни намека на братство.
Его глаза говорят:
«Я сделал свои дела.
И хочу выйти отсюда живым.
Тебе конец».
Мочи по колено,
потому что мужики
всегда ссут мимо унитаза.
Он ведь нужен только для того,
чтобы они не забыли, куда пришли.
Нассано рядом с ним, за ним,
вокруг него. Вся кабинка в моче.
Не стоит глядеть в унитаз,
об этом еще Ницше говорил.
Если долго смотреть в бездну,
она посмотрит в тебя.
В нашем случае
бездна - это кусок дерьма
размером с лапу бабуина.
Как думаешь, смогу я там переодеться?
Это ж кроссовки надо снять
и по моче в носках прыгать.
Так что брось, это невозможно.
Уверен, ты поймешь.
Невероятно.
Что именно?
Ваше тысячелетнее доминирование
построено как раз
на этом комплексе жертвы.
Погоди…
Мы, женщины, делаем это сидя.
А на стульчаке тонны бактерий.
Поэтому мы так накачали мышцы ног,
что можем ими орехи грецкие колоть.
Но иногда
нам приходится
еще и за стены держаться.
К тому же двери кабинок всегда сломаны.
Если ссышь ты и заходит парень,
он видит тебя со спины.
А нас он увидел бы спереди,
скорченных от боли,
с широко открытыми глазами,
как у оленей в свете фар.
Поэтому мы всегда
ходим в туалет парами,
и в очередях туда
можно стоять четыре года.
А вы заходите, ссыте где хочется,
и отваливаете.
Но бедному маленькому принцу
не нравится запах!
Я хочу ответить, но понимаю,
что право ныть у меня отняли.
Украли важнейший элемент
святой мужской конституции.
МЫ СТРАДАЕМ БОЛЬШЕ
МЫ ЖЕРТВУЕМ БОЛЬШИМ
Это меня убивает.
Но раз уж меня обокрали,
я могу поныть и об этом.
Я всё еще в зоне комфорта.
В итоге я переоделся.
Балансировал,
стоя на кроссовке и задрав ногу,
как фламинго.
И, конечно, ничего не вышло.
Я уронил штаны в ссанину.
И наверняка подхватил Эболу.
Но даже это было бы лучше того,
что ждало меня впереди.


Серия 2

САНТА ЛЖЕТ
ШКОЛА
В 1995 году я жил, как моллюск,
прилипший к задней парте.
Помню, я всегда клал подбородок на руку
и видел только
кусочек окна и уличный фонарь.
Я был любимцем учительницы Маццетти.
Даже если я ни черта не делал,
я считал себя умным и задирал нос.
Я делаю, что хочу, потому что я умный.
У меня всё получается.
Может, в 18 лет
я приму американское гражданство
и выдвинусь в президенты.
Насколько заносчивым можно стать,
когда ты умеешь рисовать
треугольник, а мама всем говорит:
«Он такой умный.
Он даже научился
не давиться жиром из ветчины».
Однажды в школе всё шло, как обычно,
а потом разверзлась бездна,
и из глубин ада
явились деления и дроби.
И я понял: если я хотел
прослыть умным ребенком,
надо умереть в 12 лет.
Желательно до экзамена
в середине марта.
Но я не умер
и начал ритуал еженедельного унижения.
До сих пор помню
огорченные слова учительницы Маццетти.
«В прошлом полугодии
ты так хорошо справлялся!
Что случилось?
Почему ты перестал учиться?
Я ожидала от тебя большего».
Я хотел сказать:
«Я не перестал. Просто не понимаю!
Ну тупой я. Что я могу поделать?
Зачем меня стыдить?
Почему моя тупость
вас так разочаровывает?
Теперь я чувствую себя тупым чудовищем,
причиняющим боль женщине,
которая так на меня надеялась».
Моя совесть начала являться
в образе броненосца
и каждый день говорила мне:
«Смотри, она расстроилась.
Сегодня она будет думать,
что ты не смог ответить правильно,
и напьется, чтобы забыть об этом.
Она будет пить целыми днями
до беспамятства
и врежется в рефрижератор с продуктами.
На похоронах скажут:
"В ней погасла искра,
когда ее тупой ученик
не смог одолеть дроби"».
Это стало навязчивой идеей,
и я цепенел каждый раз,
когда мне задавали вопрос.
Я неделями пытался
вернуть ее одобрение.
Кроме броненосца,
со мной общались лишь двое:
они находились на противоположных
концах спектра экосистемы класса.
Секко - главный лузер из всех лузеров.
Если бы общество было «Титаником»,
он бы ел картошку
с ирландцами и мышами.
И Сара - она не понимала мою боль,
потому что была занудой-отличницей.
Я помню один экзамен.
Мы с Секко были худшими в классе,
и я спросил его:
«Елки-палки, ты не понимаешь,
что мы ее разочаровали?
Как ты можешь жить спокойно,
зная, сколько боли причинил?»
«Мне плевать. Хочешь мороженого?»
«Как так можно?
Тебе не жаль эту бедную женщину?
Она нам в матери годится!
Тебе не стыдно, что ты разочаровал ее?»
«Мне плевать. Мороженое?»
Теперь-то я знаю,
что Секко никого не разочаровал.
Учительница Маццетти
ничего от него не ждала.
Ни о чём не спрашивала,
не вызывала к доске,
смотрела на него,
как на плесень в лифте:
она, конечно, неприятная,
но убирать ее - не наше дело.
Поэтому, когда мы выходили из школы,
всё было нормально.
Мы болтали,
а учительница Маццетти
проезжала мимо нас домой и…
Жуткий взрыв!
Шел 1995 год,
и обстановка была напряженная.
Мы все еще не отошли от шока
после взрыва в Капачи.
Но нет!
Это всего лишь Секко поджег петарду.
Мы с Сарой сказали ему:
«Ты дурак? Что ты творишь? Бежим!»
Мы сбежали, но нас поймали
и отстранили от занятий.
Хотя мы с Сарой ни при чём.
Я помню, как сказал ей:
«Теперь ты знаешь,
как неприятно разочаровывать того,
кому ты небезразличен.
Жаль, что ты узнала вот так».
«Хватит, Дзе!
Учительнице Маццетти
плевать на тебя, на меня, на нас!
У нее есть сын, и это не ты!
Этот идиот ходит на конкурсы песни,
одетый как гот.
Ты же просто работа,
один из сотен детей.
У нее их было много и еще много будет.
Ты заметил, что она зовет тебя Дзено?»
«Да. Но многие так делают -
звучит лучше».
«Нет, она всё перепутала.
Она думает, ты Дзено Вентрилья».
Вентрилья из третьего «Б»?
Сутулый пердун?
Я был подавлен.
«Как можно меня с ним спутать?»
«Ты не уникален.
Ты для нее не пуп земли.
Она возвышается за столом,
словно обелиск в нашей жизни.
Но ее жизнь начинается,
когда она выходит отсюда.
Ты лишь один среди многих других.
Кроме твоей мамы, всем плевать
на твою успеваемость по математике».
Сара увидела, как рушатся
все мои представления о мире.
Даже мое лицо стало крошиться,
так что она добавила:
«Ты не видишь, как это здорово?
Мир не держится на твоих плечах,
ты просто травинка в поле.
Разве тебе от этого не легче?»
Не знаю, права ли она,
ведь многие учителя
одержимы своей работой.
Но я помню, как в тот день
почувствовал облегчение
при мысли о том,
что я просто травинка,
которая ни для кого не имела значения
и которую нельзя винить
во всём плохом в нашем мире.
Недавно мне звонила Аличе,
а я не мог ответить.
Я не помню, что делал,
но что-то очень важное.
Может, занимался учебой.
КОЗЕЛ БЬЕТ ПОЛИЦЕЙСКОГО
А может, тренировался.
Мне приснился покойный телеведущий
и сказал, что трюк из телевизора,
когда кладешь монеты на локоть,
а потом ловишь,
может стать олимпийским видом спорта
в Париже в 2024.
Так что я много тренировался.
Ну ладно, просто мне не хотелось
с ней разговаривать.
Потом случилось нечто ужасное,
уже не помню что,
может, сломал зарядное устройство,
и я вспомнил, что давно
не жаловался в твиттере.
Я спец по жалобам в соцсетях.
Я написал диссертацию
о разнице между
злобными стенаниями о политике,
очередях на почте и опоздавших поездах,
что делает меня популярным героем,
типа Эвиты Перон и безрубашечников,
и стенаниям по личным причинам
вроде: «Сегодня мне грустно,
одолела меланхолия».
К чёрту! Ты говоришь как лузер,
забывший закинуться таблеткой.
Никого не парят твои демоны,
патологический лжец!
Нет, такого нужно избегать.
Этому меня научил горький опыт в школе.
Но «Стенания о зарядных устройствах»
были обычным делом, их понимали многие.
Я уже было запостил…
«Ты спятил? А если увидит Аличе?
Она поймет, что ты сидишь тут
со своим телефоном,
перезвонит, и что потом?»
И правда! Что я скажу?
«Не могу говорить, жалуюсь в твиттере»?
Прервать операцию.
И всё же этот твит был потрясающим.
Он был смешным,
я бы набрал 800 миллионов лайков.
У меня бы выкупили права
и сняли по нему фильм.
Но этому не бывать
из-за заставшей меня врасплох заразы.
Ладно, Аличе не зараза,
но теперь я не в настроении.
Бесит, что я не могу
заглянуть в WhatsApp -
она увидит меня в сети.
Не могу поставить лайк в фейсбуке -
она получит уведомление.
Я бессилен!
Она пишет мне сообщения!
Атакует со всех сторон!
Нормальный человек
прочитал бы и ответил.
Но теперь у нас патовая ситуация.
Я чувствую себя загнанным зверем,
не могу ясно мыслить.
Я хочу вырваться из этого капкана.
Поэтому я провожу
саммит Большой двойки с броненосцем.
«Ближайшие часы крайне важны.
Действуй быстрыми набегами.
Приготовься, глубоко вдохни и - раз!
Открываешь WhatsApp,
смотришь фотку от Секко,
так как без нее не поддержать
интеллектуальные дебаты,
а потом беги.
Не просматривай сообщения Аличе.
Ты вообще ни сном ни духом.
И будешь отрицать всё,
даже перед судом присяжных.
Посмотри сообщение от Секко,
где карп делает минет,
а потом возвращайся во тьму,
как крыса».
«Но до каких пор?
Когда противостояние закончится?»
«В три ночи.
Поставишь будильник, возьмешь телефон,
прочтешь ее сообщения и ответишь:
"Прости, я только что увидел". И всё.
Она будет спать и не увидит до утра».
«Но завтра мы вернемся
к исходной точке. И так без конца».
«Точно, без конца!
Но это утопия, как философский камень.
С завтра разберемся завтра.
В худшем случае напустим туману,
а ответим опять в три часа ночи.
И так далее. Пока не надоест».
«Прости, мой друг броненосец,
но проще разобраться с проблемой,
чем вот так трепать себе нервы.
Знаешь, взять быка за ро…»
«Заткнись. Успокойся.
Это блицкриг, его изобрели нацисты.
Гитлер из-за него застрелился.
Тебе нужно удерживать позицию.
Держать плацдарм.
Выматывать врага, тянуть время.
Сидеть в окопе».
Я так и сделал, и поныне не знаю,
что она хотела сказать.
Когда встретились, мы говорили
о другом, а это забыли как старый долг.
Мне стыдно? Ну да.
Но если бы она прицепилась?
Это риторический вопрос.
Еще в Древней Греции люди гадали,
что лучше: исследовать неизвестное
или оставаться в неведении
и в спокойствии.
ПЕЩЕРА ПЛАТОНА
Греки были умными,
и если они не разобрались,
куда уж мне -
я ушел из школы 20 лет назад.
Всё идет по плану,
только я воняю мочой,
хотя Сара это отрицает.
Я спрашивал ее 600 раз.
- Я воняю мочой?
- Нет.
- Точно? Мне кажется, воняю.
- Нет.
Но я чувствую вонь.
Это у тебя в голове.
Как у тех, кто видит Иисуса
и чует запах лаванды.
Скажи Секко, чтобы спустился,
когда мы позвоним.
Мы идем по графику.
Даже чуть опережаем.
Всё идет хорошо, но вдруг -
бум! - лопается шина.
«Скотство какое!
Ну почему именно сейчас?»
«Ты удивлен?
На скорости врезаться в тротуар -
даже танк не выдержит».
Я не поддаюсь на провокации.
Я выше этого.
К счастью, у меня есть запаска.
Я бодро беру домкрат и поднимаю машину.
Я могу поменять шину,
делал это 150 раз.
«Тебе 37 лет, и ты ни хрена не можешь,
но сейчас ты как настоящий пролетарий
потеешь над тяжелой работой,
покрытый маслом и копотью».
«Сделай фото, я отправлю отцу.
Пусть знает, что воспитал не лоха».
Я снимаю колесо, как профи,
и собираюсь его заменить, но…
Машина падает на асфальт,
потому что я неправильно
установил домкрат.
Дальше только хуже.
Пытаюсь поднять машину,
но теперь она в 100 раз тяжелее.
Восхищение во взглядах прохожих
превращается в жалость.
«Посмотрите на это потное животное!
Жалкое зрелище.
Когда они становятся такими,
их лучше усыпить».
Вторая плохая новость в том,
что старое колесо стояло
на кочке на дороге,
а новое колесо не помещалось.
Нужно поднять машину выше,
но домкрат не работает.
Одно колесо снято,
новое я поставить не могу,
машину никак не сдвинуть.
Жаль, я не могу самовоспламениться
и покончить с этим страданием.
«Ну ничего. Давай попросим помощи».
«Нет! Ты не понимаешь!
Ты можешь просить, ведь твоя роль
в патриархальном обществе -
рожать детей
и печь пироги с кардамоном.
Если ты не справишься с домкратом,
будешь выглядеть мило,
как котенок с клубком.
Но у мужчины всего три задачи:
охотиться, рубить в футболе
и разбираться в машинах.
Если я попрошу о помощи,
я оскорблю Бога, всё, что свято,
и порушу основы этой страны,
что наши предки строили
потом и кровью».
У меня паранойя.
Это стало олицетворением моего
полного провала как мужчины.
Домкрат не поднимается.
Колесо не входит.
Это полное фиаско.
Никто не предлагает помощь,
потому что я изгой.
Даже заправщик-бангладешец
смотрит на меня с отвращением.
Может потому,
что солидарность среди лузеров
не так важна, как соблюдение
гендерных ролей. Или он думает:
«Глянь на этого придурка!
Он родился со всеми привилегиями белых,
но он всё равно идиот.
Так ему и надо. Сдохни, классовый враг!
Я смирился с провалом,
становилось поздно,
и остался один вариант:
вызвать экстренную социальную помощь,
на которой зиждется
благополучие Италии.
Мою маму.
«Мама? Я пробил колесо
и не могу его сменить.
Мы опаздываем на поезд.
Можешь вместо нас
подождать эвакуатора?»
Родитель №1 согласился,
и мы с Сарой идем на автобус.
Меня всё же беспокоит то,
что бангладешец не помог.
Сара справедливо замечает:
«С чего он должен помогать тебе?
Ты подсознательно считаешь,
что право жить здесь
он должен заслужить, помогая тебе?
В знак благодарности за то,
что наша страна позволяет ему
брать твои евро за бензин?»
Я хотел было возразить,
но не стал, потому что она права.
Мое подсознание - отстой.
Потом я получаю сообщение от мамы.
Всё-таки, просить маму о помощи -
великая традиция
средиземноморских мужчин.
После такого унижения
я могу с радостью
вернуться в свою общину.


Серия 3

Много лет я жил за счет репетиторства.
Репетитор - ключевая педагогическая
фигура в жизни каждого ребенка.
Со временем эта роль становится
только более важной.
Передо мной были яркие примеры.
Сара мечтала стать учителем
и непоколебимо шла к своей цели,
как бы ни менялось
наше мнение об учителях.
В детстве она сказала:
«Хочу быть учителем».
И мы ответили:
«Предательница! Ты за тех,
кто отнимает у нас Game Boy?
Знаешь, куда попадают те,
кто сговаривается с врагом?
В деревянный ящик!»
В старших классах она твердила:
«Я буду учителем!»
Мы спрашивали:
«Почему? Посмотри на мисс Ди Паоло!
Она весь день сидит в прострации.
Она каждую перемену плачет в туалете.
Она пристрастилась к таблеткам.
Ищи свое счастье, Сара!
Не примыкай к учителям,
которых третируют придурки вроде нас».
Когда мы достигли зрелости,
мы смогли посмотреть на учителей
со спокойной отстраненностью,
и наконец-то, свалить на хрен из школы.
В конце концов мы решили,
что учиться нужно много,
а то денег мало,
но тут кому что нравится.
Репетиторство для нее было
как подготовка к будущему.
Аличе тоже была репетитором
и тоже была предана своему делу.
Она была из Биеллы, изучала математику
и преподавала, чтобы платить аренду.
Она пользовалась популярностью,
потому что алгебра и тригонометрия
были для нее как два пальца об асфальт.
- Что?
- «Два пальца»?
Так нельзя говорить?
К девушкам эта поговорка неприменима.
А то вдруг расстроишь
народ на ровном месте?
Два пальца…
Ладно, для нее это было проще простого.
Короче, у них были веские причины
заниматься репетиторством.
Я потянулся за ними,
потому что нуждался в деньгах.
Но в конце концов я понял,
какой это кошмар.
Когда я говорю это,
моя совесть-броненосец напоминает:
«Работать на стройке было бы хуже.
Это я к слову».
Ну ты капитан Очевидность.
Всегда есть что-то похуже.
Маме, потерявшей сына, не говорят:
«Да ладно, Кеннеди потеряли
аж сорок членов семьи!»
УГАДАЙ КТО ПОМЕР?
У меня не было особых знаний.
Я не хотел преподавать, я не учился,
я лишь торчал целыми днями
дома у маленьких чужих детенышей,
заставляя их делать уроки.
Да блин, я был самым
дешевым репетитором.
Всё дешево,
потому что мне плевать на ярлыки.
Квалификации нет,
результат не гарантирую.
Внимательно прочти инструкции.
Может, поэтому профессия была
гадкой и малооплачиваемой.
Ящеренок ничего не понимал
и смотрел на меня так, будто говорил:
«Ты не учитель. Ты косплеишь учителя.
Мне плевать, что ты говоришь,
всё равно мама платит».
Сомнительное заявление,
так как его мамаша,
эта стерва-рептилоид,
при огромной квартире в шикарном районе
была жуткой скупердяйкой.
«Я должна заплатить тебе
за последние два урока.
Итого 39 евро и 75 центов.
У тебя есть сдача?»
«Нет. Могу принести в следующий раз».
«Тогда я заплачу тебе
в следующий вторник.
Чтобы не запутаться».
Это еще вполне себе ничего,
можно сказать, это был равный бой.
В конце концов даже просто от скуки
домашнее задание выполнялось.
Настоящий ад был с Мыше-сестрами.
Они не были настоящими сестрами,
но их родители хотели сэкономить.
Объединение двух подростков привело
к появлению уникального феномена -
двенадцатилетней двуликой мыши.
Говорю вам, в одиночку справляться
с двумя подростками -
это сверхтрудное дело.
Для начала, они постоянно пищали.
Я велю им учиться,
а они швыряются бумагой.
Я выхожу из себя:
«Да етить-колотить! С меня хватит!»
«Он сказал "етить"!»
К концу года
я так и не смог их научить,
как образуется притяжательный падеж.
Но, несмотря на все разочарования,
каждый раз, как Секко говорил:
«Зачем ты тратишь время на этих детей?
Сыграй в онлайн-покер!»
У Секко ужасное произношение.
Кажется, он всё же сказал:
«Сыграй в онлайн-покер».
Так он зарабатывал деньги.
Меня охватывала просветленная,
романтическая гордость,
и я отвечал:
«Нет, мой друг.
Даже в этой неприятной ситуации
мне всё же удается создать
с этими детьми духовную связь,
какой тебе никогда не даст
зависимость от азартных игр».
Может быть, мои уроки грамматики
и не принесли особой пользы,
но я передам детям
хотя бы часть своей морали.
Я старше их, но я не старый лузер,
как их предки.
Я больше похож на старшего брата.
И когда их недоверие ко мне рушится,
остается лишь смесь
любопытства и восхищения.
Самое приятное,
чего ты никогда не испытаешь, -
это не учить ребенка
скучной грамматике,
которую он забудет
сразу после экзамена.
ПОСЛЕ ВЫХОДА ДАННЫЕ ПОТЕРЯЮТСЯ
Нет, это осознание того,
что ты их вдохновил,
и твои уроки
останутся с ними навсегда».
И вот такую чушь я говорил себе!
После восьмого класса
Мыше-сестры пропали.
Я даже написал их маме:
«Как прошли экзамены?»
МЫШЕ-МАМА:
ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ МОЮ ДОЧЬ?
Она не ответила, и я чувствовал себя
мертвым, как в «Других».
Может, я их ничему не научил,
потому что был мертв,
и они меня не видели.
И всё это я придумал.
Я даже нашел Ящеренка
на Фейсбуке и подумал:
«Я дал ему "Ненависть" на DVD.
Я посеял добро,
интересно, что выросло?»
Он превратился в нациста.
Я расцениваю это
как культурно-образовательный провал.
Самоощущение - это хорошо,
но когда живешь с паршивыми предками
в паршивом районе,
чего еще от тебя ждать?
Может, мне не стоит
быть таким строгим к себе.
Надо было играть в онлайн-покер.
Я не умею играть!
В итоге я бы проиграл даже дом бабушки.
Либо это, либо воспитать
из ребенка нациста.
Жизнь - череда трудных решений,
и мы отвечаем перед совестью.
Выбор - жестокая штука,
и чем ты старше, тем он беднее.
Это правило авокадо:
их количество
обратно пропорционально цене.
С годами выбор делать всё тяжелее.
Потому что он
может оказаться последним.
Я ужинал с Секко
и не мог выбрать между «Маргаритой»
и вкусной пиццей,
которую никогда не пробовал.
Назовем ее «Фигня какая-то».
Я не мог выбрать и спросил Секко:
«Что будешь?»
А он такой: «Не знаю».
Как будто ему совершенно неважно.
Я завидую ему,
потому что ему совершенно безразличны
как его собственное будущее,
так и последствия его выбора.
Он живет беззаботно, как младенцы
или собаки некоторых пород,
которые в погоне за мячом
выпрыгивают с шестого этажа.
Но время - деньги,
надо выбрать «Маргариту»
или «Фигню какую-то»,
и меня охватывает страх.
Это как выбирать: убить маму или папу.
Свобода воли -
невероятно суровая штука.
Я хочу, чтобы кто-то решил за меня,
чтобы я мог винить его.
Но пора выбирать,
а то официант уже начинает нервничать.
Его глаза выдают боль от этого вечера,
когда уже 400 человек
не могли решить, что заказать,
заказали 40 разных блюд
и вернули назад.
И я последний в этой череде придурков.
Хотелось сказать ему:
«Знаю, что когда
ты закончишь в два ночи,
твои друзья будут спать или трахаться,
а тебе останется лишь купить кокса
и вынюхать с ненавистным коллегой.
Иначе у тебя в жизни
останутся лишь сон и работа».
Я всё понимаю, но не могу решиться.
И вместе с тем, знаю,
что есть только два варианта.
Первый: я заказываю «Маргариту»,
а Секко заказывает «Фигню какую-то»,
и я ее пробую.
И она вкусная!
Эту пиццу Иисус заказал
на Тайную вечерю.
Но я могу взять лишь кусок,
потому что она не моя.
Я страдаю, что потратил жизнь впустую
из страха рискнуть
и всегда выбирал
засасывающее болото рутины,
разрушая все свои отношения.
И мне захочется сброситься с моста.
Второй сценарий:
я рискую и заказываю «Фигню какую-то».
И она паршивая. Я знал, что так будет!
Как всегда, из скуки
я поддался соблазну неизвестности.
Люди едят «Маргариту»
со времен Древнего Рима,
тогда как «Фигню какую-то»
изобрели новые владельцы этой дыры.
Значит, на то есть причина.
Чтобы не тянуть,
я заказываю «Маргариту» и говорю Секко:
«Ты закажи "Другую", и я попробую».
«Я заказываю с цуккини,
а потом мороженое».
Я забыл о второй
главной особенности Секко:
он органически
не переносит компромиссы.
Этим он похож на тех треклятых собак,
которые целую неделю
не едят сухой корм,
ты боишься,
что придется везти их к ветеринару,
а потом даешь им влажный корм,
и они лопают,
потому что обожают его
и отказываются есть
твой вонючий сухой корм.
Есть и третий, неожиданный, вариант.
То есть, я ем то же,
что и каждый раз, когда ем вне дома,
конец света не наступает,
и мир продолжает вращаться
в обычном, удручающе медленном темпе.
Всё идет хорошо.
Кроме того, что от меня разит мочой,
колесо пробито, поезд через 40 минут,
а Секко не спускается.
Я жму и жму на звонок,
меня это уже бесит.
Я позвонил ему 20 минут назад
и сказал, чтобы он спускался.
Да, я соврал. Соврал на голубом глазу.
Потому что знал, что ему надо два часа.
Но он изучил все мои джедайские фокусы.
Он овладел темным секретом ситхов
и стал самой могущественной
силой в галактике.
Ему плевать, что его ждут
или что мы опаздываем на поезд.
«Успокойся, успеем».
Когда мне говорят «успокойся»,
я лопаюсь от ярости.
Я чувствую, как распаляюсь изнутри,
и Сара говорит единственное,
что может усугубить ситуацию:
«У нас полно времени».
«Нет, неправда!
У меня не бывает полно времени.
Я не такой, как другие!»
Она смотрит на меня,
как на ополоумевшего, и я объясняю,
что эта теория основана на моих
исследованиях, а не на паранойе.
Скажем, до аэропорта час езды,
и там нужно быть в десять.
Нормальный человек вышел бы в девять.
Нервный выходит в 8:30:
вдруг произойдет что-то непредвиденное.
В 9 случаях из 10 он приезжает рано,
потому что ничего не происходит.
Иначе «непредвиденное
было бы «предвиденным» - без приставки.
Но мне нужно выйти не позже шести -
за четыре часа. Естественно,
не случится ничего непредвиденного.
Я доберусь до аэропорта в 6:55,
за три часа до вылета.
Мне будет скучно, и я буду думать,
как мог использовать с умом
эти три часа.
Я начну складывать все подобные
потраченные впустую минуты в жизни.
Если их сложить и потратить на то,
чтобы выучиться на врача-акушера,
можно стать мировым светилом
по тазовому предлежанию.
Мне плевать с высокой колокольни
на тазовое предлежание,
но это было бы лучше,
чем сидеть в аэропорту
и ждать начала регистрации.
Но если раз в жизни
я пытаюсь вести себя
как нормальный человек
и выхожу всего за час,
чтобы добраться туда, куда ехать час,
можешь поставить что угодно,
что посыпятся казни египетские,
и я обязательно опоздаю на рейс.
Это также касается
поездов, свадеб, похорон.
Всего на свете! Это закон физики.
Поэтому не говори,
что у нас «полно времени».
Сара теряет дар речи,
но меня уже несет.
Секко нет дома, и я схожу с ума,
поэтому я говорю ей,
что у этого феномена есть название:
«Проклятие цыганки Кармен».
Цыганки.
Меня прокляли в шесть лет,
когда я сказал девочке Кармен,
которая мне нравилась: «Времени полно,
мы успеем доиграть до начала уроков».
Она доверяла мне,
потому что я был надежным ребенком.
Я был как фазан.
Фазаны спокойны,
и кажется, что не клюнут тебя.
И они не клюют, но они ужасно тупые.
Естественно, мы опоздали на урок,
и нас отругала учительница Джанна.
Я не помню, что она сказала,
но чем можно напугать ребенка?
Можно сказать:
«Я нарисую вам крест на двери,
и Санта не принесет подарки,
а Ирод убьет вашего первенца».
Но я помню,
что Кармен посмотрела на меня
и сказала только одно слово:
«НадеюсьТыСдохнешьНаХрен!»
Я думал, она не всерьез,
но Коррадо Персикетти сказал:
«Она прокляла тебя.
Она цыганка, и когда ругается,
она накладывает заклятие.
Мне мама сказала».
Я не поверил.
Я даже не знал, что Кармен - цыганка.
И всё же, с того дня,
когда из-за меня учительница накричала
на цыганку Кармен,
я всегда выхожу из дома за три часа.
Хочешь верь, хочешь нет.
В конце истории
о страхе и возмездии является Секко.
Он точно знает,
что поставил под угрозу всю миссию.
И вот он говорит:
«Купим мороженку?»
Я не задушил его лишь потому,
что у меня самообладание,
как у служанок в «Рассказе служанки».
Мы отправляемся,
но я уверен, что мы не успеем на поезд,
и всё повторяю себе:
«Ничего не поделаешь».
Повторяю 34 раза.
«Ничего не поделаешь».
«Хватит! Мы уже в поезде!
Долго ты еще будешь нести эту чушь?»
Сара права. Не могу поверить.
Впервые я победил проклятие Кармен.
Я тронут до слез. Я герой.
Возможно, это мы втроем,
объединив свою энергию,
победили темные силы.
«Раньше Персикетти говорил,
что Кармен прокляла тебя,
потом - что она похищает детей.
Теперь - что забирает соцжилье
у настоящих итальянцев,
хотя она и сама такая.
Я подозреваю,
что Персикетти всегда порол чушь».
Вполне возможно.
В конце концов, были и другие намеки,
указывающие на то,
что в нашей жизни всё слишком шатко.


Серия 4

Тебе платят за то,
что ты заноза в заднице?
Три, два, один… Мотор!
На днях я нашел резюме,
которое написал лет 10–15 назад.
Я прочел и подумал:
«Нифига себе, я всё это делал!»
Я был таким разноплановым работником.
Молодым, но уже с кучей разных навыков.
Достойные, серьезные должности…
Хьюстон, у нас проблема.
Я чуть не расплакался -
какой же я разноплановый.
А потом вспомнил, что всё это чушь.
Дело в том, что никто
не отвечал на мои резюме,
и тогда броненосец сказал:
«Чего ты паришься?
Сочини что-нибудь,
чтобы сойти за дизайнера.
Кто-то да купится».
«А если они позвонят, чтобы проверить?»
«Напусти побольше тумана,
пиши то, что проверить нельзя.
Например, что ты был арт-директором
в Джакарте, в агентстве,
которое смыло цунами.
Капитализм доверчив,
это его слабое место.
Некогда проверять всех и каждого.
Здесь раздолье… для брехунов.
Я разослал кучу резюме,
и в этом заключалась основа великой
экзистенциальной амбивалентности,
определившей всю мою жизнь.
С одной стороны, я был неудачником,
которому никто никогда не отвечал.
Я думал, что нет никаких шансов
получить работу,
просто отправив резюме,
и это лишь сказки для таких как я,
чтобы мы не устроили
«Боулинг для Колумбины».
Может, когда-то и было иначе,
но времена изменились.
Теперь мама, дядя или друзья
знакомят вас со своим начальником.
И как только тот находит в вас
необходимые антропоморфные черты,
может куда-нибудь вас пристроить,
если остальные не против.
Но у меня были беспонтовые друзья,
я был социопатом из семьи социопатов.
Никто не мог помочь мне с работой.
Поэтому я сидел и ждал ангела
из агентства по временному найму.
ПОЛНАЯ ЗАНЯТОСТЬ
С другой стороны,
пару раз мне всё же позвонили.
Поверил ли я после этого в систему?
Конечно же, нет! Я расстроился!
Ведь мне пришлось
идти на собеседование,
а там пришлось еще улыбаться,
чтобы не прослыть
неблагодарным говнюком.
Мне всегда предлагали
самую нудную работу.
«Ты идеальный кандидат,
чтобы доставлять в оптики
ежедневную бесплатную газету
про недооцененные риски
от поддельных солнечных очков,
купленных на улице».
Я всё время искал работу,
чтобы на что-то жить,
а после готов быть убиться,
только бы её не делать.
Примерно так же живут еще
три миллиарда человек на этой планете.
Однажды Сара спросила:
«Чего ты хочешь добиться,
рассылая свои резюме?»
«Что за вопрос?
Мне нужна нормальная работа,
чтобы платить за аренду и по счетам».
«Так чем тебя не устраивает
доставка газет?
Я тоже хотела покончить с собой,
выйдя на работу.
Но я хочу стать учительницей,
я всю жизнь училась ради своей цели.
Вместо этого я продаю туалетные ершики.
А у тебя какая цель?»
Вопрос меня озадачил.
У меня не было никакой цели.
Отправка резюме - это бессмысленное
действие,
создающее иллюзию интегрированности
в нашу социальную парадигму.
Если спросить мою маму:
«Чем занимается ваш сын?» -
она ответит:
«Он рассылает свое резюме».
Но это лучше, чем:
«Дрочит до кровавых мозолей
и обжирается пирогами».
Однако в поисках работы
я не преследовал
какую-то определенную цель.
В глубине души я надеялся, что рано
или поздно нас настигнет катастрофа
и кто-нибудь скажет:
«Ну, всё, с работой покончено.
У нас новая эра.
В ближайшие 200 лет
лет мы будем грабить людей.
Нам нужны ещё двое нападающих, вратарь
и кто-нибудь, кто не против насилия».
Я надеялся, это время настанет
прежде чем мне стукнет 50,
и маму спросят:
- Чем занимается ваш сын?
- Рассылает резюме.
Ему нужен свежий воздух,
так что он живет под мостом.
Вот я и рассылал резюме,
чтобы думать, что моя жизнь
всё еще идет вдоль линии отрыва.
Но я боялся смотреть вниз,
чтобы случайно не увидеть,
что я отклонился от линии,
и что бумага рвётся как попало,
оставляя неровные края.
Лишь два человека знали,
как меня утешить.
Во-первых, Секко. К его чести,
он мог заставить меня почувствовать
себя нормальным человеком.
«Тебе наврали,
люди бросили работать давным-давно,
еще после индустриальной революции.
Все играют в онлайн-покер:
Энрико, Толстый Федерико, Коричник.
Только ты не хочешь учиться».
А во-вторых, Аличе,
которая была прямо как я.
Мы никогда это не обсуждали,
но я знал, что она учится,
даже пишет докторскую,
потому что не знает, чем еще заняться.
Она тоже хотела верить, что ее жизнь
идёт по линии отрыва,
и всё откладывала тот момент,
когда придется взглянуть вниз.
Говнюк, ты звонишь мне,
чтобы не чувствовать себя
единственным лузером,
неспособным найти свое место в мире?
Верно. Но ты такая же.
Не забывай, что кое-кто еще
дрейфует со сломанным компасом.
Повзрослев, мы прекратили флиртовать
и выработали для себя
взаимовыгодную схему общения.
Если подумать, возможно,
утешать себя тем,
что кто-то еще больший неудачник,
было не лучшей идеей.
Но в бурю ты готов
уцепиться за что угодно.
Итак, прошло 15 лет,
и теперь я рисую комиксы.
У меня своя квартира.
Она гораздо больше,
чем все прежние квартиры, где я жил,
и моя мама говорит:
«Это была бы чудесная квартира,
если бы ты за ней следил.
Твой дом - это твоя визитная карточка.
Если у тебя бардак в доме,
значит, бардак и в жизни».
Ну что тут скажешь?
«Ты права, Родитель №1.
Я бы и рад навести в доме порядок,
но у меня нет власти.
Я управляю только его частью,
это примерно 70%.
Да, немало. Больше половины.
К сожалению, остальные
территории раздроблены».
Знаете, как говорят:
«Режим Тито был жестким,
но он один спасал от развала
бывшую Югославию».
С моим домом так же.
Я был слабым правителем
и не смог удержать единый фронт.
Со временем четыре королевства
отделились и потребовали независимости.
Каждое из них хочет победить
и завоевать Диван Престолов,
мой анклав,
вымощенный крошками от булочек,
и символ власти,
стоящий прямо перед телевизором.
Идеальное место,
где можно делать всё, что душе угодно.
- Работать, есть, спать…
- И гадить.
- Если рядом есть бутылка.
- Завали!
Вот они, претенденты на трон.
Картонный замок.
Когда-то он был кабинетом,
загадочной лишней комнатой,
которая непонятно для чего нужна,
и из которой вы решаете
сделать кабинет.
Наказание за такие мысли
среднего класса,
сочащиеся высокомерием,
заключается в том,
что совершенно незаметно
комната оказывается забита коробками,
полными вещей,
о которых я даже не помню,
бесполезного хлама,
так ни разу и не понадобившегося мне
за пять лет.
Я ни разу не вспомнил:
«А где же тот песик,
который пукает "К Элизе",
если нажать ему на пузико?»
Но выбрасывать эти вещи
всё равно нельзя,
ведь никто не знает,
что нас ждет в будущем.
После коронавируса мы в этом убедились.
О нет! Еще одна антиутопическая
диктатура запретила музыку,
уничтожила все записи
и заблокировала YouTube и Spotify!
Как теперь нашим детям познать
красоту классических симфоний?
Комнатой нельзя пользоваться,
а в коробках хранятся
потенциальные ресурсы на будущее.
Еще у нас есть Спутанный Клубок,
прямо под телевизором.
Это самое опасное место в доме,
где кабели от телевизора, DVD-плеера,
спутниковой приставки, PlayStation,
Nintendo Switch и Xbox
необъяснимо сплелись
в один огромный узел.
«Необъяснимо», потому что сами по себе
кабели неподвижны,
и непонятно, как им удалось запутаться.
Даже если бы я сам
каждый день их запутывал,
у меня бы не вышло так хорошо.
Как-то я попробовал их распутать.
Ну и глупец!
Я выдернул вилку, на меня упал телик,
и я потерял кабель от PlayStation,
ведь они все одинаковые. Я возопил:
«Зачем я это сделал? Мне ни за что
не подключить всё обратно!»
Кабель душил меня,
а в ухо шипел USB-порт:
«Это наша территория.
Вали к чёрту!»
С тех пор я туда не лазил,
но вижу, как он растет.
Он уже сожрал пару зарядных устройств
и провод от утюга.
А это Бесконечная Свалка.
Здесь должен был стоять стол,
но он полностью завален
случайными предметами,
которые притягивает
его ровная поверхность.
Разобрать всё это невозможно,
поскольку ни для одной из этих вещей
нет места в доме.
Я начну прибираться,
увижу эту керамическую курицу
и задумаюсь: «Куда ее деть?»
А пластиковый шар,
который создает симуляцию
звездного неба на потолке?
Нельзя же ставить его на микроволновку.
А как же эти 14 коробок спрея для носа,
или деревянный динозаврик,
которого раскрасил белёк
из контактного зоопарка?
Это словно огромный лагерь беженцев,
где нашли пристанище все вещи,
которым больше некуда идти.
Когда-то мама сказала:
«Оставь только то, что тебе нужно,
а всё остальное отправится на помойку!»
Моя мама была как маршал Тито,
а я - как хиппи с добрым сердцем.
В лучшем случае я
могу положить на полку три книги.
Хотя нет, одну. Эти две я еще не читал,
так что пусть пока полежат.
Последнее королевство - Малый Диван.
Второй диван,
чтобы поставить их буквой Г
и приглашать в гости кучу друзей.
Но правда в том, что я никого к себе
не зову, ведь я мизантроп,
а мой дом - это мой храм одиночества.
С годами Диван №2
собрал на себе весь мусор.
Постепенное вторжение -
это полностью моя вина.
Однажды я подумал:
«Поставлю сюда рюкзак,
кому надо будет - подвинут».
Но то, что начиналось
как безобидный временный беспорядок,
стало строить новые поселения,
и каждый раз на мои слова:
«По договору ваша граница здесь»,
они отвечали:
«Мы расширяемся.
Не можем же мы выселить
собственные семьи.
Пусть новая граница будет здесь».
История повторялась каждый день,
они отодвигали границу всё дальше.
Постепенно они оккупировали весь диван.
А вечером, когда я теряю бдительность,
напившись молока с печеньем,
я вижу, как они строят планы
по захвату Дивана Престолов.
Он получил свое название,
когда я поднял подушки
и нашел несколько банок из-под йогурта,
874 ручки и карандаша,
а еще нож для мяса,
который потерял четыре года назад.
Я чувствовал себя
королем Артуром с Экскалибуром.
Контролировать свою жизнь -
это не какая-то осязаемая награда,
которую нельзя отнять.
Это вечная битва,
когда необходимо защищать
каждый сантиметр,
потому что стоит лишь ослабить
бдительность, как ты лишишься всего.
Я не отдам свой диван,
лучше уж похороню по обычаям викингов
и спалю дотла весь дом.
Всё супер, но от меня воняет мочой,
я весь в масле, я вспотел, как мышь,
пока бежал на поезд,
а еще вот-вот заболею
из-за ужасного холода.
Я замерзаю.
Может, по ошибке
я попал в вагон-рефрижератор?
Не может же быть так холодно!
«Вы не мерзнете, ребята? Я один такой?»
Им плевать, они крепко спят,
не подозревая о том, что поезд -
это Ноев ковчег,
на котором один филантроп
решил воссоздать среду обитания
белых медведей, пока те не вымерли.
А мы - еда для медведей.
Бабка делает умное замечание,
видимо, не зря уже 450 лет
живет на этой планете.
«Это кондиционер».
«Чё, правда, Шерлок?
На улице 800 градусов!
Я в курсе, что это кондиционер,
а не портал,
соединяющий Землю с Плутоном.
Но между температурой внутри и снаружи
должна быть разумная разница».
«В поезд всегда
нужно брать с собой теплую куртку».
Всё-то она знает.
«Куртку, как же. Я бы лучше
замотался в шкуру дикой антилопы.
Когда на улице
от жары плавится асфальт,
я бы хотел иметь возможность
сидеть в поезде,
одетый плюс-минус по погоде.
Пусть будет попрохладнее,
чтобы можно было дышать.
Но не как в параллельном мире,
где на Землю надвигается
новый ледниковый период!»
Я говорю сам с собой,
потому что бабка тоже спит.
«Да у нее вообще давно
сломался внутренний термостат.
Закуталась так,
будто в Риме в середине июля
погода, как в тундре».
Я чувствую, как все осуждают меня
за оскорбление безобидной старушки.
Или они думают, что я преувеличиваю.
Но я не понимаю,
как они не замерзают насмерть.
Впрочем, главным образом здесь
молодые арийские туристы,
для них это как в баню сходить.
А может, викинги выкупили наши
железные дороги,
и теперь устанавливают
температуру в поездах?
В любом случае, это уже невыносимо.
У меня точно переохлаждение,
а остальные пассажиры,
возможно, не спят,
просто их жизненные показатели
настолько замедлились,
что они спали в спячку?
Может, когда мы проснемся,
пройдет уже 400 лет,
как в «Футураме».
Я бью себя по щекам.
Не спи, замерзнешь!
Я думаю про Люка Скайуокера,
который, оставшись ночью
на ледяной планете,
убил световым мечом тонтона
и залез в его тушу, чтобы согреться.
Я начинаю озираться -
нет ли поблизости барашка?
Единственное, куда я могу поместиться,
это монахиня весом под тонну.
Но шансов у меня немного.
У нее такое суровое лицо.
Мне с ней не справиться.
У Скайуокера был световой меч,
а я безоружен.
Вдруг монахиня сама меня убьет
и пустит на шарфик?
Я иду в туалет.
В тесном зассаном пространстве
должно быть теплее.
«Знаешь, почему ты так зациклился
на разговорах о холоде?»
«Я вспотел, а я легко простываю.
Горло - мое слабое место».
«Дзеро, моя задача -
быть твоей совестью.
Сначала я пойму, что ты знаешь
причину своей зацикленности.
А потом мы сделаем вид,
что ничего не было».
«Ну ты и зануда.
Да знаю я, знаю».
«Ты должен это сказать».
«Это чтобы не думать, куда мы едем».
«Лады, порядок.
Субъект в курсе
и может продолжать свою пантомиму.
Ну, что теперь?
Разожжем костер и погреемся?»
Ничего нельзя говорить вслух.
Это верный способ рассеять чары.
ПОЕЗД ИЗ РИМА
ПРИБЫТИЕ В 18:15
БИЕЛЛА


Серия 5

РЕБИББИЯ РУЛИТ
Может, мы и лузеры,
но точно не психопаты.
Сначала мы с Аличе просто подружились.
Как Доусон и Джоуи из «Бухты Доусона».
Но я не ноющий 35-летний школьник,
я лучше надену пояс шахида
и взорву мост влюбленных.
Мы с кем-то встречались,
но никогда это не обсуждали.
Мы знали, что у нас есть пары,
и всё у нас хорошо,
просто мы не говорили об этом.
Как с гомосексуальностью
в американской армии.
Всё отлично!
Она как бы есть, но ее как бы нет.
Все довольны.
Но о расставаниях мы рассказывали.
МЫ СИЛЬНО ПОССОРИЛИСЬ
Отчасти потому,
что однажды она угодила
в очень нехорошие отношения.
Такое случается со многими.
Не знаю подробностей,
может, я и не хотел их знать.
Но отношения были токсичными,
эта была просто жесть.
Сейчас тяжело об этом говорить.
Если твою подругу бьют - действуй,
но не в припадке
тестостеронового гнева.
«Ты обидел мою подругу?
Я тебя убью! Ублюдок!»
Будь рядом, поддержи ее,
помоги выбраться из кошмара.
Но если хочешь его убить,
то убей потом.
Это всегда успеется.
Мысля апосля - это здорово.
Она пропала из виду,
а при встрече всегда отвечала:
«Всё хорошо».
После ссор она много плакала,
но потом возвращалась
к нему и защищала его.
В конце концов
задалбываешься ее спасать.
У всех своих проблем по горло,
а насильно всё равно
никому не поможешь.
Я же не волшебник.
РАЗРУШИТЕЛЬ ПАР
Это здравый принцип и алиби на случай,
когда тебе неохота заморачиваться.
Между ними тонкая грань,
и в глубине души вы ее знаете.
Я запомню.
И никто не сможет вас осудить.
Однажды они расстались
и вроде навсегда.
Драма, слезы, сопли, опустошение.
«Боже, Аличе!
Два часа ночи.
Если хочешь, чтобы я приехал,
обещай месяц с ним не трахаться!
Иначе я позвоню в службу спасения
и скажу, что ты совокупляешься
с мусорным баком.
Придумаю какую-нибудь хрень
и тебя отправят
на принудительное лечение».
«Всё кончено, клянусь».
«Если вы помиритесь,
и он подарит тебе 450 роз
и споет песню Тициано Ферро,
ты скажешь:
"Прости, но я друга разбудила
в два часа ночи,
так что придется месяц подрочить", -
и это будет честно».
«Всё кончено, говорю тебе».
СЧАСТЬЕ - ЭТО СГОВОР
Если нужно куда-то ехать
после 21:00, то мое тело
плющит гравитация, как вблизи Юпитера.
И я спрашиваю броненосца:
«Ты со мной? Мы там пробудем часик».
Он отвечает:
«Конечно. Езжай на машине, а я…
Как там говорят?
А, да. Хрена с два я куда-то поеду».
МОРОЖЕНОЕ
Не помню, о чём мы говорили,
но моя душа будто покинула тело.
Я парил под потолком
и смотрел, как двое обнимаются
дольше, чем за все годы
дружбы вместе взятые.
Она изливала мне душу, точно не помню,
но это было очень эмоционально.
Я помню одну ее фразу:
«Неважно, что ты не всегда рядом,
главное, что раз уж ты рядом,
то ты правда рядом. Понимаешь?»
Ни хрена я не понимаю!
Вообще без понятия. Но я сам виноват.
Я - непобедимый король
практической помощи,
Майкл Джордан службы поддержки.
Тачка сломалась в четыре утра?
Я обуваюсь и несусь на помощь.
Хочешь есть? Я куплю 800 бургеров
и заплачу за них своей почкой.
Хочешь пить? Я принесу
свежую воду в своих ушах.
Я окажу любую практическую помощь,
которую можно потрогать руками.
Но в абстрактных делах,
связанных с эмоциональной поддержкой,
я пугаюсь, потому что не понимаю.
Что значит «когда ты рядом,
ты правда рядом»?
То есть не нужно пытаться тебя обдурить
и присылать вместо себя голограмму?
Это какая-то эмо-хрень?
Я паникую.
Боюсь, она сейчас откроется еще больше,
и что я ей отвечу?
Мы обнимаемся, говорим приятные слова,
и всё идет к поцелую.
Должно быть прекрасно,
но ощущение будто я загнан
в угол полицией.
Копы выстроились
и вот-вот набросятся.
И ты косишься вправо, потому что
там единственный отходной путь.
Ты испытываешь невероятное спокойствие,
предвкушая хаос.
И когда они попрут,
ты побежишь направо.
И ты думаешь:
«Разве это не трусливый поступок?»
Нервы на пределе,
нужно что-то предпринять.
Один из нас должен
взять на себя ответственность.
Душа возвращается в тело,
и я говорю самые красивые слова,
которые пришли в голову.
Те самые, которые Беатриче сказала
Данте, встретившись с ним в раю.
Кажется, мороженое тает.
Да, знаю, всё совсем не так,
как в слюнявых фильмах Мишеля Гондри.
Но я 20 лет рос с людьми,
чье главное предложение по жизни было:
«Купим мороженое?»
И вот всё снова под контролем.
Я обляпываюсь фисташковым мороженым,
мы едим пока не лопнем
и смотрим «Девочек Гилмор»,
как две отчаянные домохозяйки.
В четыре утра я уезжаю домой.
«ЛУЧШИЕ СЕРДЦА»
МОРОЖЕНОЕ
КЕБАБ
- Трахались?
- Нет.
Ну класс. Ты молодец.
Черный пояс по избеганию жизни.
Пятый дан.
КОНЕЦ
Да, я профи по избеганию жизни,
потому что боюсь перемен.
Я хочу забальзамированную жизнь.
Увы, вселенная и таксидермия не дружат.
То и дело вселенная ведет себя
как хамоватый подросток.
Вчера вечером возле кинотеатра
я услышал голос:
«Дзеро, это ты?»
Я обернулся и увидел эту Мышку.
И подумал: «Я тебя не знаю».
Вслух не сказал,
но она и так догадалась.
Потому что сказала:
«Совсем в маразме? Я Валентина,
ты был моим репетитором».
Блин, точно!
Это же половина двуликой мыши!
Конечно, я тебя помню!
Вам сделали операцию по разделению?
Рассказывай. Было больно?
Страховка покрыла?
- Ты о ком вообще?
- О твоей подруге! Вы были неразлучны!
Ты писала: «Ты - моя жизнь!
И моя половинка!»
Вы еще вместе пищали.
А, ты про Людовику?
Дружба кончилась летом:
она в июле уехала в Рапалло,
я уехала отдыхать с мамой,
и мы потеряли контакт.
Я забил на попытки понять подростковую
дружбу и попытался поддержать разговор.
«Ты уже закончила школу?
Когда у тебя выпускные?»
«Дзеро, я уже работаю».
И я думаю: «Она, конечно, не гений,
но выпускные-то хоть как-то
могла бы и сдать!»
Истории учеников, бросивших школу,
мне сердце разбивают.
«Жаль. Ты была не самой одаренной,
но и для тебя есть варианты.
Можно было пойти на технаря».
«У меня диплом по литературе!
Я работаю редактором в издательстве».
«Стоп, не может быть».
Как в «Интерстелларе» -
смешались разные временные измерения.
«В смысле, работаешь?
Ты же еще вчера училась в школе.
А теперь вдруг работаешь?»
«Это было десять лет назад».
Осознание этого факта меня убило.
Подумаешь, десять лет,
это просто цифра, ну и пофиг.
Но откуда такие перемены?
Девчонка выросла, пробилась в жизни,
стала личностью,
и та двуликая мышь -
не что иное, как воспоминание
давно минувших дней.
И пока она росла и менялась,
я будто бы не успел ничего сделать.
«Как ты смогла измениться?
Как тебе удалось
полностью переродиться,
в то время как я остался
всё такой же размазней?»
«Мама оставляла тебя с ним наедине?»
«Он был другим. Видимо, постарел».
Это же дичь какая-то.
Мысль о том, что мелкая пигалица
уже может кем-то командовать
выносит мне мозг.
Как-то у стоматолога
1989 года рождения я думал:
«Ему вообще можно доверить мои зубы?
А вдруг он сейчас
достанет свои игрушки?»
В общем, Мышка посмотрела
на меня с жалостью
и бросила меня прозябать
в моей застывшей жизни.
И я понял, что мое недоумение -
следствие одной серьезной ошибки.
Какое-то время я думал,
что я, перестав рвать бумагу
и не нарушая жизненный покой,
не смогу наломать еще больше дров.
Ни фига не выйдет.
Если десять лет держать в руке бумажку,
она неизбежно сомнется.
Рука вспотеет
и невольно сделает оригами.
В общем, десять лет жизни
пойдут коту под хвост,
даже если сидеть и не рыпаться.
Но меня утешила мысль,
что она выросла нормальной.
Нашла работу, друзей.
Вроде не нацистка
или хотя бы не вытатуировала
себе свастику на лице.
«Зиг хайль!»
В общем, из всех моих учеников
она первой принесла мне успех.
«Ты молодец. Реально молодец».
Твердил я себе,
чтобы хоть как-то подбодрить себя.
Мне нужно думать хорошие мысли,
потому что, да, всё хорошо,
хоть и я воняю мочой,
покрыт машинным маслом,
потею как кебаб и заболеваю,
но самое сложное будет тут -
в доме этой пожилой пары.
Ненавижу останавливаться
у малознакомых людей.
Нельзя вести себя как в отеле:
«Дай пароль от вайфая
и скажи, во сколько завтрак.
А теперь вали на хрен».
За бесплатный ночлег
придется заплатить.
И эта валюта - общение.
Согласившись на бесплатный ночлег,
ты добровольно отдаешь этим людям право
делать с твоим телом, и особенно ушами,
что им заблагорассудится.
«Сейчас я выберу тему беседы,
на которую тебе абсолютно насрать,
например, о консервации помидоров.
И буду говорить об этом,
пока из твоих ушей не пойдет кровь,
и когда ты будешь при смерти,
я спасу тебя граппой
и разогретыми тефтелями,
отхлещу тебя по щекам и снова заведу
шарманку про помидоры.
Мой муж проработал 40 лет в реанимации.
Он учил агентов ЦРУ,
как допрашивать пленных в Гуантанамо.
У него еще никто не умер,
даже те, кто просил господа
забрать их».
У них был сильный местный акцент,
мне такой не изобразить.
Но суть вы поняли.
Мы были заложниками
их словесного поноса.
Они меня задолбали.
Было ощущение, что я
в бесконечном бою в Mortal Kombat,
и я уже выдохся
и не могу остановить
нескончаемую лавину ударов.
«Я иду спать, мы сегодня рано встали».
И тут Сара приходит на помощь,
словно Ной, затаскивающий тебя
в ковчег, пока ты не утонул.
«Конечно, господи боже.
Мы вас совсем заболтали.
Просто мы очень рады гостям».
Наконец-то мы в комнате.
Мы с Секко вместе, а Сара отдельно.
Готовы спать, надели пижамы.
И тут - внезапная драма.
Я захотел в туалет.
Туалет в другом конце дома,
и мне нужно пройти через гостиную,
где два зомби с пеной у рта
сидят и ждут,
когда река принесет им
новый труп на растерзание.
В этой метафоре
труп - это я,
а река плещется в моём мочевом пузыре.
- Тебе писать не надо?
- Я туда не вернусь.
Лучше обоссусь. Кровать же не моя.
Я бы поддержал эту идею,
если мы спали отдельно.
Что ж, раз день начался
в обоссанном сортире,
то логично там же его и завершить.
Я ханжа, я даже в море ссать не могу,
если в радиусе трех километров
есть люди. А в кровать и подавно!
Я собрался с силами
и отправился в логово врага.
«Не спится? Хочешь еще тефтелей?»
«Нет, я просто иду чистить зубы.
Не беспокойтесь».
И ты думаешь:
«Она решила меня добить,
сейчас расскажет,
как хранить пасту,
чтобы не завелись мошки…»
Но нет.
Спасибо большое. Мы очень рады,
что вы к нами приехали.
Ради Аличе.
Говоря языком Mortal Kombat,
это и был сюрикен,
решивший исход битвы.
Ее муж даже не пытается меня спасти.
За сегодняшний вечер впервые
кто-то произнес имя Аличе вслух.
«Ты спишь?
Я не могу, когда рядом кто-то лежит».
«Мы хотя бы в гостевой спальне.
Бедная Сара спит
в постели мертвой девушки».
ЛОГОВО АЛИЧЕ
СТУЧИТЕСЬ


Серия 6

Мертвые мертвы, я не верю,
что они смотрят на нас с небес,
поэтому не понимаю суть похорон.
Это же тупо гемор.
Прекрати! Имей уважение.
Да я и не спорю.
Но это же факт. Священник толкает речь…
Господь - пастырь мой.
Он ведет меня к тихим водам.
И тут я загибаюсь от скуки.
Его задача - топить твою печаль,
пока из ушей кровь не пойдет.
Через четыре часа тебя иссушат слёзы
и тебе надоест плакать.
У меня уже ком в горле.
- Ну да.
- Серьезно!
Ком у него. Да в жопу этот твой ком!
Рыдай на полную.
Нужно нареветь два графина
слёз и соплей.
А потом полчаса смешивать
до однородной пены,
иначе сопли осядут на дне.
А обязательно нам так долго
обсуждать физиологические жидкости?
Да, обязательно!
Нужно всё выплакать.
Так ты проживешь горе.
Ты не замечал сходство слов
«катарсис» и «католик»?
- «Католик» происходит от греческого.
- Ну и похрен.
Две ключевые древние цивилизации
вместе пришли к этому выводу,
а ты решил всё это оспорить?
Я думаю о священниках,
рыданиях и катарсисе
и понимаю, что это не имеет отношения
к тому, зачем мы приехали.
Это спортзал, а не церковь.
А вместо алтаря - боксерский ринг.
И мы все тут собрались,
потому что Аличе обожала бокс,
но, по-моему,
это недостаточно скорбное место
для слезоточивых речей проповедников.
Это разве правильное место для рыданий?
Хотя плакать можно уже от того,
что билет сюда стоил 300 евро.
На похороны ходят не только реветь.
Конечно, Сара была права.
Ходят не только поэтому.
Ну, на некоторые из них.
А ходят, чтобы найти ответ.
Мы ищем его со вторника,
когда начались телефонные звонки.
Ты не можешь подобрать слова,
не можешь ответить на вопросы…
- Купим мороженку?
- Ты что? Это же похороны!
Я же предложил поесть мороженое,
не подрочить!
Это оскорбительно?
Она не переносила лактозу?
Но вопрос был не в этом. Он был глубже.
Зачем она это сделала?
Должна же быть причина.
Ты же ешь, когда голоден.
Ты голоден, потому что не пообедал.
Есть причины и следствия…
Кто-то же виноват.
Люди не кончают с собой просто так.
У нее была какая-то причина.
Извини, что расстраиваю,
но однозначного ответа нет.
Прикинь?
Нет какой-то одной четкой причины,
толкающей на самоубийство,
это чушь собачья.
Или удобная ложь.
Например, если ты прячешься в хижине,
у тебя кончились патроны,
а 40 бойцов ИГИЛ уже подбираются…
И тогда ты подрываешь себя гранатой,
ведь выбора нет.
А так я ни разу не слышала,
чтобы у кого-то была
лишь одна причина для самоубийства.
Нет такого, что пункт А
ведет в пункт Б.
Это огромный ворох причин, в котором
сам человек не может разобраться,
не говоря уже о других.
В смысле?
Должен же быть какой-то ответ,
чтобы мы все не сошли с ума.
Дико, что мы не можем понять причину,
ведь мы были не чужие ей люди.
Ты была ее подругой!
Да и я был с ней близок.
Конечно, мы как два дурака постоянно
и бесцельно бегали друг за другом.
Но мы были близки.
Она бегала за тобой, а ты от нее.
Во-первых, понимала бы что!
Во-вторых, может,
я и не бросался на нее,
но она тоже и бровью не вела.
Я не критикую. Я это уважаю.
Делать первый шаг - рискованно.
Вот никто из нас его и не сделал.
Ты что, серьезно?
Она пыталась сотни раз!
- Что?
- Твою ж мать!
Она постоянно звала тебя покурить,
а ты такой: «Я не курю».
Как-то она попросила тебя
написать ей рассказать,
в надежде на откровенность,
а ты написал жуткую историю про чувака,
который ставит подножки.
Перед отъездом из Рима
она весь день тебе звонила:
хотела рассказать обо всём
до поездки сюда,
но ты пропал на две недели!
Так что прекращай себе
лапшу на уши вешать!
Я в шоке. У меня нет слов.
Я пытаюсь осознать все эти факты,
но у меня в башке
будто водородная бомба рванула.
Очень страшно
смотреть на собственную жизнь
и не узнавать себя.
Ты всегда воспринимал это
как ромком с Хью Грантом
о двух нерешительных людях,
которые давно флиртуют друг с другом.
Но теперь ты видишь идиота,
который 20 лет извивался, как уж,
лишь бы избежать любой ответственности.
Ноги онемели. Меня сковала тревога.
Я играл в детектива,
выискивая причины
и пытаясь найти мотив.
Но я - серийный убийца,
который пошел на похороны своей жертвы.
Да, знаю, я ее не убивал,
но я ведь мог хотя бы ее удержать тут,
я мог что-то дать ей…
Ее отец говорит.
Аличе была чувствительной девочкой
и переживала всю боль,
которую видела вокруг.
Она не хотела пользоваться
окружающими людьми,
она не хотела так жить.
Возможно, поэтому она не смогла
найти свое место в мире,
которое было ей обещано.
Место, которое мы ей обещали,
потому что верили в эту идею.
Аличе хотела трудиться и помогать.
Она очень переживала
по поводу своего отъезда из Рима,
ведь она не могла платить за квартиру
и ей пришлось вернуться к нам.
Она страдала
из-за отсутствия независимости.
Но Аличе была не только такой.
Она - это не только ее боль.
Аличе была полна энтузиазма.
Она продолжала работать с детьми,
а в последние годы очень полюбила бокс.
Я был против, потому что не понимал,
почему именно бокс.
Я не хотел,
чтобы мою дочь били по лицу.
На это она говорила,
что всех нас иногда бьют в лицо,
и хотела научиться
сносить удары и давать сдачи.
Она хотела состариться
со шрамами на лице,
а не с кукольным личиком,
которое не менялось с годами.
Бокс был ее спасением. Какое-то время.
Наша дочь не была жертвой.
У нее был бойцовский характер,
как и у всей нашей семьи.
Она много страдала.
Но это далеко не всё.
В ее жизни были не только страдания.
Очень трогательно, но ну его на хрен.
У меня в голове
возникла четкая позиция:
«Во всём виноват я,
от смерти Иисуса до 11 сентября».
Слова Сары звучали в моей голове.
И хочется сказать:
«Это враки! Ты всё выдумала!»
Но я даже себя не могу в этом убедить.
Ну давай, прояви чуточку
эмоциональной честности.
Даже у иезуита на это
не хватит смелости.
Мне нужно на воздух.
Я думаю, что Аличе была бы жива.
Если бы я решился на первый шаг,
она не встретила бы того мудака.
Будь я немного смелее,
будь я тем человеком,
из-за которого ей стоило бы жить…
Может, хватит?
Заткнись уже, блин!
Ты прямо как маленький -
думаешь, что ты решаешь,
кому жить, а кому нет.
Ты же сказала, что Аличе ждала
моей инициативы. Конечно, я виноват!
Я не говорила, будто она умерла
из-за того, что ты ее не трахнул!
Я перечислила факты, а ты чувствуешь
вину, потому что ты - эгоцентрик,
и хочешь быть в центре внимания.
Это не твое кино!
А хамить вовсе необязательно.
Ты был ее другом.
Может, она хотела с тобой переспать,
но в основном хотела просто
есть с тобой мороженое.
Иногда ты ее смешил,
иногда доводил до слёз.
Людская природа.
Не тебе было решать,
жить ей или умереть.
Это был ее выбор.
Хоть это право оставь ей.
Ладно, тут Сара победила.
Я верю в самоопределение.
И чувствую себя эгоистичным идиотом,
и мне стыдно за свои мысли.
Смятение, стыд, сомнения.
Я сменил тему, иначе Сара
заметит мою растерянность.
Тогда на кой хрен мы приехали?
Реветь нельзя. Ответов нет.
Зачем мы перлись в такую даль?
Нужно был приехать,
чтобы поставить точку.
Если тебя порезали,
а потом рану зашили,
то она всё равно болит,
но кровь уже не идет,
и порез начинает заживать.
Да у нас тут патологоанатом.
Не понимаю, зачем переться
за 650 километров ради шрама,
но сил на ответ у меня уже нет.
Я всё еще анализирую поступки Аличе,
что я не замечал за последние 20 лет.
Ты знал, что я нравился Аличе?
Да.
В смысле? Кто тебе сказал?
Она сама.
В тот день, когда ты не отвечал,
мы с ней затусили.
И чем вы занимались?
Съели по мороженке.
Что она сказала?
Много чего. Часа четыре говорила.
Выговорилась тогда.
Я сказал ей, что ты козел,
но я всё равно с тобой дружу.
Почему мне не сказал?
Сказал через два года,
когда она покончила с собой.
Надо было на ее звонки отвечать!
Я тебе не секретарша.
Ясно, значит,
я один ничего не подозревал.
Ты и не в курсе, что мы с ней
мутили до знакомства с тобой.
Что? Аличе тоже была лесбиянкой?
Чуточку. Не на все сто.
Но зато я спортивная.
В смысле? Вы что, дрались из-за меня?
- То есть я сломал ваши отношения…
- Да прекрати ты уже!
Говорю тебе: все люди сложные.
У всех есть скрытые грани,
и поэтому причины поступков
не всегда очевидны со стороны.
Мы видим лишь
верхушку айсберга любого человека.
И мало чем можем помочь.
Мы - травинки в поле, помнишь?
Я запутался.
Чувствую себя эгоистичным мудаком.
Я знаю, что тема с травинками
правильная и логичная,
но она уже не так утешает,
как 30 лет назад.
Я смотрю вокруг
и мне кажется, что мы больше
похожи на старые тряпки.
Старые, потертые тряпки,
прямо как наши жизни.
А еще мы глупые,
потому что постоянно
сравниваем свои жизни с чужими,
которые со стороны
кажутся идеально выкроенными,
но, может, это оттого,
что мы видим их издалека.
И мы глядим
на эти бессмысленные бумажки…
…принявшие не ту форму,
о которой мы мечтали.
Если бы явился святой Петр
и спросил, какой формы
люди в моей жизни,
я бы посчитал, что святой Петр
задает долбанутые вопросы.
СЕГОДНЯ УСТНЫЙ ЭКЗАМЕН
Я бы ответил:
«Одна девушка мечтала
стать учительницей
и всю жизнь шла к этой мечте,
вырезая себя по этому пунктиру.
Но теперь жизнь утекает
сквозь ее пальцы
день за днем,
пока она торчит в гребаном офисе,
принося кофе тем,
кто даже имени ее не знает.
Или вот форма человека вечно на грани,
будто над ним висит дамоклов меч.
Ему не отключили свет и газ
только потому что он выиграл в покер,
или потому что другие хреново играли».
Я бы сказал святому Петру:
«Не знаю, продолжается ли
еще эта битва,
или уже окончена,
и мы поняли, что можно
выжить и в хреновой форме,
и приняли тот факт,
что команда идеальных нам не светит».
Но мы можем сесть возле костра
и вспомнить, что, в конце концов,
бумага может согреть.
Иногда этого достаточно.
А иногда нет.
Это вы из Рима?
Мама Аличе вас зовет.
Вас ждет кое-что приятное.
Мы не знаем, как Аличе хотела бы
провести такой день.
Но мы знаем, что она гордилась
своими учениками,
а они гордились ею.
Поэтому нам нравится слушать их голоса.
Дети, идите сюда!
Аличе, расскажи сказку про принца.
Расскажу, но только в тишине.
Это сказка о Дзете, мальчике,
который боялся наступления утра,
потому что накануне мама сказала ему:
«Завтра тебе надо купить молоко».
А кто постоянно ошивается в магазине?
Принц Подножка!
Точно! Принц Подножка!
Все знают, что он опасен.
И никто не хочет идти в магазин.
Подруга Дзеты, Верушка, сказала ему:
«Если ты умрешь,
я заберу твоего кролика?»
- И наутро…
- Какая милая история.
Дзета никого не встретил.
Может, принц заболел.
Внезапно возникла тень
с очень длинными ногами.
- Купим мороженое?
- Это принц!
Принц!
Кот-Куций Хвост убежал,
чтобы о него не споткнулись.
Дзета попытался перейти дорогу,
но не смог. И что было дальше?
Он споткнулся!
Совершенно верно.
Он упал, как мешок с картошкой.
У всех на глазах.
- Он больно ударился?
- Чуть-чуть, но всё заживет.
Он разбил коленку?
Немного, но на следующий день
уже появился шрам.
Аличе, а когда заживет шрам?
Шрам никогда не заживет.
Это как медаль,
которую никто не отберет.
И когда Дзета вырастет
и перестанет бояться принца,
то вспомнит, что пережил
много приключений,
что он падал и снова вставал.
Почему шрам не заживает?
Потому что это шрам.
Его не смыть, как переводную татушку.
Он страшный, но прекрасный.
Как жизнь.
Пойду прогуляюсь.
Перемирие.
Только на сегодня, ясно?
Совершенно верно.
Да.
Мудак.
- А как же перемирие?
- Вот теперь началось.
 

////////////////////////////