Вертинский (1 сезон, 2021 год). Цитаты и фразы из сериала
«Верти́нский» — российский музыкально-биографический драматический
сериал Авдотьи Смирновой о русском шансонье Александре Вертинском.
Главную роль в нём сыграл Алексей Филимонов.
Все фразы и цитаты
Серия 1
Мерси.
Спасибо!
Что наконец вернул мне...
- У меня три рубля.
- Отлично.
Было пять, но сволочь Мясоедов
буквально вырвал у меня долг.
- А... а где Константин?
- Смотря который сейчас час.
- Два.
- Значит, либо в суде,
либо в полиции.
- Ага.
- Мы тебя везде ищем.
- Ты же должен быть в суде.
Заседание отменили.
Подождите, дописываю.
Если будете на меня таращиться,
быстрее не будет.
- Нужно сократить.
- Но это важно!
- Уберите вот это.
- Это же не просто думский репортаж.
Это политическая позиция газеты.
Я обещал князю, что на сей раз
- мы выразимся определенно.
- Послушайте, ну сверстано уже!
Я же не могу выкинуть
фронтовые сводки.
Криминальную хронику сократите.
Агеев, убирайте историю
с интендантами.
Какого черта? Это же не карманная
кража, это срыв поставок для армии.
У меня не входит политическая
статья Ивана Михайловича.
Давайте всю газету заполним статьями
Милюкова. Он нам и про войну
- все объяснит, и про мир.
- Все, упокойтесь.
Все, я ушел.
- Какой урожай сегодня?
- Два ограбления, один труп.
Колоссальная афера поставщиков для
армии. Но что-то из этого вылетит.
- Я про деньги.
- Ну считай. 25 строчек
плюс 50 - интенданты. Положим, что-то
сократят. Около двух. Но это завтра.
Я про сейчас спрашиваю.
Сейчас сколько у тебя денег?
- Полтора.
- А у меня 80 копеек есть.
И у меня три рубля. Мы богаты.
Наш друг тяжело болен.
Адские, непереносимые муки.
Я же сказал, нужен рецепт.
Так вот он.
- Он просрочен.
- Так на два дня.
Всего на два дня. Я прошу вас,
проявите милосердие.
Благодарю вас.
- Почему одну? А дайте еще одну.
- Вам хватит.
- А чего мы, Ивана не ждем?
- Зачем? Он на киностудии,
- это неизвестно когда закончится.
- Так дружба пала жертвой кокаина.
Сволочи, нет! Нет! Нет!
ИЗДЕВАТЕЛЬСКИЙ СМЕХ
- Сволочи!
- Я ему сейчас руку сломаю.
Да не вертись! Я тебя порежу.
Все!
А вот мы подумаем, не освободить ли
нам наших бедных крестьян.
- Рабство - это ужасно.
- Государь, это преждевременно.
Не хамите царю! Мы вообще собираемся
подарить народу конституцию.
- Какие вы все-таки гады!
- А вот у Александра Второго
были роскошнейшие усы.
Мне еще нужны усы.
Иди к черту!
К тому же, ваше императорское
величество, у нас все кончилось.
- Ах!
- Доктора вызывали?
Опа!
Коньяк.
Водка.
- Нет, Блок.
- Нет, Гумилев.
- А я говорю, Блок.
- Конечно, Гумилев.
А давайте я вас прямо так напишу.
Как вы стоите у окна.
- А я говорю, Блок.
- Конечно, Гумилев.
- Уйди. Тут принципиальный спор.
- Да как ты не понимаешь!
Он же дал новую образность.
А Надсон?
Ты дурак?
- Мозжухин, поедемте молиться.
- Шурик, да не сюда...
- Мы с вами так грешны.
- Милочка, сейчас ночь,
- церковь закрыта.
- А я хочу встретить рассвет
- на паперти.
- Может, лучше коньяку?
Коньяк прекрасен. Я обожаю коньяк.
- А хотите, я с вами поеду молиться?
- Всемерная отзывчивость тебя погубит.
Да и бог с ним.
Боженька, ласковый Боженька...
Что Тебе стоит к весне
Глупой и малой безноженьке
Ноги приклеить во сне?
- Это настоящий густопсовый бред.
- Будет иметь успех у публики.
Публика обожает сантименты.
Такие сантименты пишутся
за пять минут на салфетке.
- Да?
- Да.
- А ты попробуй!
- Это моя лучшая бумага, Шурик!
- Почему не посвящаете мне стихи?
- Господи...
Ну-с...
Что Вы плачете здесь,
одинокая глупая деточка,
Кокаином распятая
в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку
едва прикрывает горжеточка,
Облысевшая, мокрая вся
и смешная, как Вы...
Вас уже отравила
осенняя слякоть бульварная.
И я знаю, что, крикнув,
Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете
на этой скамейке, кошмарная,
Ваш сиреневый трупик
окутает саваном тьма.
Так не плачьте, не стоит,
моя одинокая деточка,
Кокаином распятая
в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою
затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто
вас не спросит, кто Вы...
Вот это да!
Господи... какой же ты талантливый!
- Как я тебя ненавижу...
- Шурик! Завидовать нехорошо.
Господи! Как же хочется славы!
Ненавижу приходить в редакцию
с утра. Спитой чай, вчерашние окурки.
Сейчас получим - сразу в трактир.
Супа хочу.
Суп - это не еда.
Прошу...
Ничего не понимаю... Вертинский!
Ты видишь здесь где-нибудь
уголовную хронику?
- Нет.
- Они всю полосу отдали
этому кирпичу? Мне, видимо,
жрать вообще ничего не надо.
- Платить будешь или нет?
- Да, сейчас. Дай ему пять копеек.
- У меня нет.
- Куда же ты их дел?
Я купил бегонию.
- И что же нам теперь делать?
- Есть некоторые мысли.
О боже, как я был слеп!
- Я прошу у вас прощения.
- Нет, Серж!
Вы здесь должны дать больше страсти.
Понимаете?
Он действительно потрясен.
СМЕЕТСЯ
Вы будете меня учить играть страсть?
- Да по мне весь Орел с ума сходил.
- Орел не Москва.
Здесь публика более избалованна.
Может быть, вам найти
кого-то другого?
Ну что ты, перестань.
Он думает о твоем успехе.
Давайте продолжим.
Еще раз.
Давайте. Еще раз!
Вы ошиблись! Я не служанка Софи.
Я и есть сама графиня N.
О боже! Как я был слеп!
Я прошу у вас прощения.
Вы должны заслужить мое прощение.
Я скажу вам как.
Убейте этого негодяя Эжена!
Если я убью его,
я убью и себя.
Ведь Эжен - это я.
Ах!
Браво, Вертинская!
Прошу меня простить,
я на одну минутку.
- Где ты шляешься целые сутки?
- Дарлинг систер,
назрела огромная необходимость
в пяти рублях.
- Я же тебе давала во вторник.
- Тогда рубль. Иначе мы прямо здесь
- упадем в голодный обморок.
- Мне жалованье задерживают.
Сейчас что-нибудь придумаю.
- Серж!
- М?
Дай мне, пожалуйста, полтора рубля.
- Зачем?
- На еду.
Зачем тебе еда, если я везу тебя
ужинать, а также...
обедать и завтракать?
Ну пожалуйста.
А я не понимаю, почему я должен
содержать твоего непутевого братца?
Как ты... со мною груб.
На.
ВЕСЕЛАЯ МУЗЫКА
ИГРА НА ПИАНИНО
Прикажи подать завтрак.
Я чаю хочу.
Прикажи сама.
Мне неловко.
Почему?
Они смотрят на меня
как на девку.
А тебе не все равно?
Нет, мне совершенно не все равно.
Неужели ты не понимаешь,
как это все унизительно?
Все эти номера, нечистота, простыни,
на которых будто кто-то спал.
Все липкое. Я сама себя
чувствую липкой.
- Хорошо, я... прикажу подать чай.
- При чем здесь чай?
Плакать же хочется.
Сколько это может продолжаться?
- Разве тебе плохо со мной?
- При чем здесь плохо, неплохо?
Раз тебе хорошо со мной, а мне
хорошо с тобой, какая разница где?
- Вспомни Саратов.
- Я была пьяная.
Может, мне тогда шампанского
приказать вместо чая?
А что будет, когда она вернется?
Я об этом не думаю.
И мне очень и очень хо-ро-шо.
- Крыса!
- Кто крыса?
На кресле крыса.
Ты платить-то будешь? А?
Стой, сволочь!
Стой!
Что вы делаете?
Отпусти!
Я должна жить как-то по-другому.
- Должна о тебе заботиться.
- Я, вообще-то, взрослый мальчик,
- сам устрою себе жизнь.
- Это вот такую жизнь?
- Безденежье, разгул, воровство?
- А ты бы хотела, чтобы я торговал
галантереей? Меня вообще жизнь
не интересует.
- Только искусство.
- Прекрасно.
А какое искусство, можно узнать?
- Я хочу на сцену.
- То есть ты больше не поэт.
Мне кажется, я артист.
Ну, тогда нам нужно пойти
к Арцыбушевой.
Подожди.
- У меня все болит.
- Ты со своим кокаином
- совсем помешался.
- Наденька, ты даже не представляешь,
о чем ты говоришь.
- Со мной ничего плохого не будет?
- Дурочка!
Иди сюда.
Он меня совершенно не понимает.
Нерешительный, слабый,
- живет одним днем.
- Вы расстались?
Это было случайным увлечением.
Вся эта атмосфера гастролей,
совместного успеха вскружила мне
голову. Я разумный человек.
И сегодня утром это было
как озарение, как вспышка в мозгу.
Внутренний голос сказал:
"Надя, это не для тебя".
Ну и слава богу.
Мне он всегда был противен.
Мария Алексеевна,
он очень талантливый. Правда.
И не потому, что он мой брат. У него
колоссальная любовь к искусству.
Понятно. Ну и что вы умеете,
молодой человек?
- Практически все.
- Вы еще и картавите!
Ну, советую начать с конферанса.
А еще лучше - с еврейских анекдотов.
- Жду вас сегодня к шести вечера.
- А сколько вы мне будете платить
- жалованья?
- Вы в своем уме?
Какое жалованье? В три часа мы
садимся обедать. Борщ, котлеты.
- Можете обедать с нами.
- Я согласен.
Ну вот и прекрасно.
Вот это тебе хорошо.
Рукава коротковаты, но это
не страшно. Потом новый сошьем.
Какой же ты у меня красавец!
Мы его берем! Заверните нам.
А это возьмете?
Все равно носить некому.
Ты в нем очень на отца похож.
А ты помнишь папу?
- Совсем не помню.
- А маму?
Только мертвую.
Ну хорошо, хорошо.
Как ты это будешь читать?
Сегодня, я вижу,
особенно грустен твой взгляд.
И руки особенно тонки,
колени обняв.
Послушай, далеко-далеко
на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Прекрати немедленно!
Невозможно слушать без смеха.
- Ты картавишь, а там сплошные "р".
- А Гумилев, между прочим, косой.
Отлично. Если ты будешь косить
и картавить, получится прекрасный
комический номер.
Это не твой репертуар.
- А что - мой?
- Погоди, тут Соломатину
его пьесу привезли. Вот!
Так. "Орлов стреляет себе в грудь.
Паф! Выходит на авансцену."
"Я проклят! Я прожил бесцельную
жизнь! Я опозорил свое Отечество."
Дети мои будут стыдиться
своего имени. Жена моя не заплачет
на моей могиле. В тот день, когда
я нарушил клятву моему государю,
я стал недостоин ни людей, ни Бога.
Я умираю в запоздалом раскаянии!
Прощайте ". Падает".
Послушай, это удивительно,
что он после выстрела
- не успел еще и пообедать.
- Это, между прочим, сам Волобуев
написал, а на его пьесах
зрители всегда плачут.
А давай мы с тобой напишем водевиль
на двоих. Ей-богу, я могу не хуже.
Давай. Только я не умею.
- Надя! Нам нужно поговорить.
- Она не будет с вами разговаривать.
Ну что ты пришел? Что ты хочешь?
Все решено, и я совершенно
не понимаю, зачем длить
это состояние. Все кончено,
- ничего не было.
- Может быть, дашь мне возможность
- объясниться?
- Хорошо, пожалуйста, объясняйся.
- Наедине.
- Саша, оставь нас.
Только никуда не уходи.
ЛЕГКАЯ ФОРТЕПИАННАЯ МУЗЫКА
Я его просто не понимала
и была к нему несправедлива.
- В чем же это, интересно?
- А он сделал следующий шаг -
- нанял нам квартиру.
- А как же наши планы?
А с нашими планами все хорошо,
даже еще лучше.
Я уверена, что и Серж тебе поможет.
Ты сегодня прекрасно дебютируешь.
Я буду к тебе заезжать, а ты - к нам.
- А где хоть тебя искать?
- На Пречистенке. Дом Карнауховой.
Но ты слишком долго
вдыхала тяжелый туман.
И слышать не хочешь
о чем-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу
про тропический сад,
Про стройные пальмы,
про запах немыслимых трав?
Ты плачешь? Послушай...
далеко, на озере Чад,
Изысканный бродит жираф.
- Ну как ты?
- Да полный провал.
Они вообще не слушают.
- Эльзочка, скажи, я бездарен?
- Не говори глупостей.
Публика должна к тебе привыкнуть.
Это какая-то катастрофа.
УЛИЧНАЯ МУЗЫКА,
ВЫКРИКИ ПРОДАВЦОВ ГАЗЕТ, РАЗГОВОРЫ
...Душа была полна.
- Так кто съемщика-то убил?
- Да он и убил.
- Кто "он"? Косой?
- Ну да.
- Ты же говорил, Утюг.
- Утюг на себя взял.
- Потому и порешили, что он убил.
- Так мне-то что писать?
- Напиши, что генерал убил.
- Какой генерал? Михеев?
Вот ты дурак!
- Ты откуда взялся?
- Я весь день тебя ищу.
- Случилось чего?
- Да тошно мне что-то.
Слушай, мне договорить надо.
Ты сядь где-нибудь вон там в углу.
Только, ради бога, ни с кем
не разговаривай. Прикинься немым.
Вон там.
Так...
Ну что ты, дядя, один? М?
Грустно тебе, я смотрю.
Ой, и мне грустно...
Давай вместе грустить, м?
Ну что ты, немой, что ли?
Любила я одного немого.
Касьяном звали.
Только он не с рождения немой был.
Ему язык отрезали.
Цыгане его в детстве украли
и продали в рабство татарину богатому
в Мисхор. А татарин его в яме держал.
А язык отрезал, потому что Касьян
по-французски хорошо знал.
Благородного происхождения был.
- Интересно тебе?
- Очень интересно.
- Идиот! Ну какой идиот!
- Что ты на меня орешь?
Что я, босяков не знаю? Я еще
с Киева знаю, кто врет, а кто нет.
- О!
- Ты слышал?
- Ага.
- Главное, кому?
Марусе-марафетчице!
На ней же клейма ставить негде.
Но у нее действительно
страшная жизнь!
- Уж я-то знаю, что такое сиротство.
- Сиротство...
Специально для тебя сообщение
из архивов уголовной хроники.
Мать Маруси, известная
скупщица краденого Глаша Кулак,
была убита в пьяной драке
два года назад. Ровно до этого
медным пестиком она забила
насмерть своего любовника,
сбежавшего с каторги, Степу Сухого.
Вопросы есть?
- А ребенок ее пропавший?
- Который из?
Марусиных детей пол-Хитровки.
Она рожает со скоростью
швейной машинки "Зингер". А потом
детей своих попрошайкам продает.
- Доходное дело, между прочим.
- Тебе сколько за фрак-то дали?
Семь рублей.
Семь рублей...
- Это имбецил какой-то.
- Не имбецил - клоун.
- Грустный клоун.
- Пьеро хренов!
КАРНАВАЛЬНАЯ МУЗЫКА
ХОРОМ: Позабыт, позаброшен
С молодых, юных лет.
Я остался сиротою,
Счастья более мне нет.
Ой, нет!
Я остался сиротою,
Счастья более мне нет.
Вот умру я, вот умру я,
Похоронят меня.
И никто не узнает,
Где могилка моя.
Лучше б на фронт шли!
ХОРОМ: И никто не узнает,
Где могилка моя.
Холодно ужасно. Сколько там?
ЗВОН МОНЕТ
- Почти полтинник. Поем дальше?
- Морда чешется.
Слушайте, мне кажется, этот гонорар
недостоин наших талантов.
В "Медведь"
или в "Славянский базар"!
МУЗЫКА СТАРОГО КИНО
Отлично, мы это сняли!
- Дай три рубля!
- Не дам!
- Нет, дай!
- Да пошел ты!
- Ну!
- Проклятие!
Никому не дам!
МУЗЫКА СТАРОГО КИНО
- Есть!
- Прекрасно!
Срочно принесите водки
или коньяку артистам!
- А, это ты.
- Да, это я!
Брошенный тобой брат.
Принес вино и пирожные.
Надежда, не вижу радости.
Два месяца не виделись.
И вообще-то, кто-то обещал за мной
приглядывать, а я так и живу
- совершенно неприглядный.
- Да нет, я рада.
Надежда, чего ты такая грустная?
- Да так.
- Вы опять поссорились?
Не знаю.
Он почти не разговаривает со мной.
Наверное, его что-то мучает.
Я сперва думала, это вина
перед семьей. Даже ходила в тот дом,
где они живут. Девочек его
как раз на прогулку вели.
Жену я не видела.
Спросила швейцара, так там его нет.
Я не понимаю, что ты тут делаешь.
Возвращайся к нам на Козицкий.
Я стал сниматься, у меня есть деньги.
Зачем ты тут сидишь?
- Сашенька, да ведь я люблю его.
- А он тебя?
- И он меня любит.
- Так почему же он не разберется?
Пускай берет развод
и женится на тебе.
Да мне это и неважно вовсе.
Жили же наши с тобой мама с папой
- невенчанные, и ничего.
- Ага. Только вся семья
- считала это позором.
- Послушай, тогда другое время было.
Надь, время всегда одно и то же.
Всегда.
Если он тебя любит, почему
он не с тобой? Вот я люблю тебя -
- и я с тобой.
- Вообще-то, тебя два месяца не было.
Тоскливо мне, Саша.
У тебя порошка нет?
А ты что, пристрастилась?
- Есть.
- Да нет. Иногда, знаешь,
для настроения.
У меня просто кончился.
ВДЫХАЕТ
Вот я думаю, может, он болен?
Меланхолия - это же форма
душевной болезни.
А я его мучаю своим нытьем.
Саша, я бываю такая ужасная.
Надя, ты самая прекрасная в мире!
Я так рад, что ты у меня есть.
Я никогда не прощу теткам,
что они нас разделили.
И ты не ужасная, ты самая прекрасная
во всей Российской империи,
на всем Евразийском континенте!
Дай, милый друг, на счастье руку.
Гитары звук разгонит скуку.
Забудь скорее горе злое,
И вновь забьется ретивое!
Я вот сейчас подумал, а ведь я
никогда не был с пожилой женщиной...
Надо, наверное,
исправить это упущение.
Свинство это все. А мы - свиньи.
- О чем мы вообще сейчас говорим?
- Действительно.
О чем вот ты сейчас говорил?
Ваня, у нас в стране война.
Люди в окопах гниют.
А мы шляемся по кабакам и нюхаем,
ни черта не делаем.
Что это с тобой? У тебя жар?
Ты бредишь?
- А тебе никогда не бывает стыдно?
- Не-а.
- А мне вот стыдно.
- А чего ж ты тогда не в окопах,
- милый друг?
- Потому что я неловкий, нелепый.
Я обязательно куда-нибудь
не туда поползу. Потому что я...
- теряю сознание от вида крови.
- Да, непросто тебе.
Ну тогда выпей шампанского
и закуси икрой в пользу фронта.
На это-то у тебя ловкости хватит?
Или от вида красной икры
ты тоже теряешь сознание?
Хочешь, закажу тебе черной?
- Вань, ну что ты его задираешь?
- Потому что я не люблю,
- когда говорят пошлости.
- А тебе все человеческие чувства
кажутся пошлыми? Мне кажется,
у тебя вообще никаких чувств нет.
У меня-то как раз чувства есть.
Именно поэтому я о них и молчу.
А вот у тебя, Шурик, вместо чувств
сантименты, как у слезливой
старой девы. Тебе нужно
почаще ходить в бордель.
- Идите к нам! К нам!
- Ты с кем разговариваешь?
А? С Александром Сергеевичем.
Вон же Пушкин пришел, вы что,
не видите? Садитесь к нам,
Александр Сергеевич! Садитесь!
- Костя! Посмотри на меня.
- Кость, сядь.
- Скажите, он навсегда сошел с ума?
- Он не сошел с ума,
он галлюцинирует.
ГОВОРИТ БЕЛИБЕРДУ
А он теперь всегда
будет галлюцинировать?
Думаю, что нет. Недели три
он полежит у нас без кокаина
и придет в себя. Но за дальнейшее
я ручаться не могу.
Так это все от кокаина?
Нет, от молока!
И вам, молодой человек,
я бы посоветовал остановиться.
А то окажетесь на соседней койке
в самом скором времени.
Навещать его не надо,
мы все равно его запрем.
Помогите отнести в хирургию.
Вот там, в подвале.
Конечно.
Осторожней.
- Давай, неси сюда.
- Быстрее, на земле же лежит.
- Поднимай.
- Постойте!
Можете срочно отвезти пакет
к санитарному поезду?
- Он на Ярославском.
- Хорошо.
- Вы куда?
- Меня просили из госпиталя
- пакет передать.
- Это в головной вагон отнесите,
- Бекетову.
- Благодарю вас.
...Головы. Пулевое.
Следующий.
Здравствуйте! Тут пакет
для господина Бекетова.
- На стол положите.
- Скицкий.
- Есть.
- Грудной клетки.
Все верно. Давайте.
Сейчас проверю.
- Екатерина!
- Да, слышу.
Разрешите.
Помогите. В четвертый отнесите.
ТРОНУЛСЯ ПОЕЗД
- Скажите, а какая следующая станция?
- Следующая станция - война.
Вы доброволец?
- Да.
- Как вас записать?
Брат Пьеро.
Ты вот этой рукой
крепко-крепко держи. Да.
А этой так легонько,
как барышни на фортепианах.
- Ага. Вообще, у тебя руки хорошие.
- Может, его на тяжелых поставить
вместе с тобой?
Все-таки Наташе полегче будет.
- Да я не жалуюсь.
- Ты-то сиди.
Если кто-нибудь еще хоть одно слово
скажет про фурункулы,
- я сейчас же выброшусь на рельсы.
- Молчу, молчу, Мария Тимофеевна.
- Предлагаю поговорить о шахматах.
- Ну можно хоть один раз
поесть спокойно?
- Что-то не так?
- У вас хотя бы смена белья есть?
- Нет.
- Ниночка, у нас есть
- лишний комплект формы?
- Да, найдем, конечно.
- Руки, правда, больно длинные.
- Извините.
Учти, я храплю.
Поэтому давай засыпай скорее...
- пока я журнал заполняю.
- Спокойной ночи.
А что за имя-то такое - Пьеро?
Петя, что ли?
Нет, не Петя.
Значит, запоминай, Пьероша.
Бинты и марля здесь, тут йод,
тут хлороформ для наркоза.
Кокаин - обезболивающее,
главное для газовых.
И запомни, если тебя поставят
на отравленных газом, ты сюда
то и дело будешь прибегать. Понял?
Здесь у нас шприцы, спринцовки.
А в этом шкафу у меня спирт.
Я его запираю на ключ: санитары
шалят, да и раненые тоже хороши.
Значит так, ключи всегда у меня.
Берешь у меня утром для дезинфекции
склянку - и больше не получишь,
понял?
И крутись как хочешь. За мной!
"Брюн. С гол. Гл., ср. Р.,
чист. Русск., правосл.,
без сер. Пр., ищу муж. С добр. Сер.".
- Что-то я ничего не понял.
- Что тут непонятного? Все понятно.
Брюнетка с голубыми глазами,
среднего роста, чисто русская,
православная ищет мужа
с добрым сердцем.
Я вот только не знаю,
что такое "без сер. Пр.".
Это, наверное,
"без сердечных привязанностей".
- "Без серьезного приданого".
- Меня отдали одной тетке,
а ее - другой, маминым сестрам.
Но почему-то сказали ей,
что я умер, а мне сказали,
что она умерла.
- Зачем?
- Я до сих пор этого понять не могу.
Так я и жил. Потом убежал из дома.
Потом перебрался из Киева в Москву.
И уже здесь в "Театральной газете"
прочитал про выступление
артистки Н. Вертинской.
Взял и написал ей письмо.
"Дорогая неизвестная мне артистка
Н. Вертинская! У меня была
"сестра Надя..." Ну и... она мне
ответила, и вот так мы нашлись.
Это какой-то французский роман
просто. Теперь понятно, почему вы
Пьеро, Пьерошечка.
ГУДОК ПАРОВОЗА
Приехали. Ну... с Богом!
Первыми заносим тяжелых,
несем туда! Кто может идти?
Что стоишь? Давай иди!
Прапорщик, вы меня слышите?
Тяжелых заносим, туда несем!
Этого не берем!
Несем газовых отдельно!
Слышите меня? Газовых отдельно!
Ты как? Ты идти можешь?
Давай помогу. Идти можешь?
И телеги убирай!
Убирай телеги!
СТОНЫ
- Хлороформ или кокаин?
- Кокаин.
- Тут сепсис, перевязывай.
- Неси кокаин.
Давайте следующего.
Ты слышишь? Неси кокаин.
Кокаин!
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
СКВОЗЬ ШУМ В ГОЛОВЕ: Да очнись ты!
- Очнись!
- А?
Бинты.
- Потуже.
- Ему же больно будет.
Молчать!
- Тихо, тихо!
- Куда ты? Сиди, голубчик.
Тихо, тихо...
Бинтуй.
Держись, держись.
Давай-давай, садись.
Давай, на меня обопрись.
Откладывай. Санитары!
Есть охота.
Пойдемте к газовым,
там не справляются.
КРИКИ РАНЕНЫХ
Вену не могу найти!
Я держу его, держу.
Как же мне тебя забинтовать-то, а?
- Санитарка!
- Ну куда?
Рвоту убрать немедленно,
она ядовитая!
- Я вас умоляю, мне очень нужно.
- Я вам объясняю, кокаина нет.
Не может же быть,
чтобы совсем не было.
Сударыня, кокаин запрещен.
Если у вас так болит,
идите в больницу.
- Что?
- Я к Марусе.
Маруся! К тебе.
Ну я Маруся. Чего надо?
Мне дали ваш адрес, сказали,
что у вас есть порошок.
Жди здесь.
ПЬЯНЫЙ ЖЕНСКИЙ СМЕХ
Пошел отсюда!
- 10 рублей.
- Так много? Но у меня...
Мне сказали, восемь,
у меня больше нет.
Восемь и воротник.
Господи, да что ж ты возишься-то?
На.
ДРАМАТИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Этого сразу в операционную!
Пьеро, там Гаврилов в вокзале
вторую операционную сделал.
Командуй, командуй.
- Вы из поезда?
- Да.
Я прапорщик Холодный,
привез раненых.
Всех тяжелых сразу в вокзал
заносите.
- А вы потом в Москву?
- Да.
- Письмо жене не передадите?
- Конечно.
Спасибо.
Конечно... Нам руки-ноги отрывает,
а баре все в тылу сидят.
- Ты вот бабьим делом занимаешься.
- Какой я тебе барин, Михеев?
Я на Днепре арбузы разгружал.
Тоже мне, барина нашел.
- А чего не на войне тогда?
- Тебе не стыдно, Михеев?
Я тебя на себе таскал,
раны твои от гноя промывал,
горшок из-под тебя вынимал,
жопу тебе мыл, а ты все ворчишь.
- Больно... вот и ворчу.
- Ну ворчи тогда, бог с тобой.
КЛАССИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ НА ФОРТЕПИАНО
Пьероша... Пьерошенька, проснись.
Пьероша, миленький,
я не знаю даже, как сказать.
- Он умер?
- Тебе телеграмма пришла.
Сестра твоя умерла.
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Вы?
Вы с фронта?
Вам очень идет форма.
Ну... как там дела?
Скажите, Сергей Евгеньевич,
почему вы ее не спасли?
Вы знаете, что она стреляла
в меня из револьвера?
- Но я вижу, что вы целы и невредимы.
- Револьвер дал осечку.
Скажите спасибо,
что я в полицию не заявил.
Вы же погубили ее.
Я? А разве это я приучил ее
к кокаину?
Как ты мог ей даже
креста не поставить?
Там установленное самоубийство.
Ни отпевать, ни крест ставить
- не разрешили.
- Но ты же мог соврать что-нибудь.
А как? Там были следователь,
врач, свидетели.
Значит, ее в общей яме,
как собаку, зарыли?
Не трогай меня!
Я денег дал. Там должны были
всем номер поставить.
Шестнадцатый.
Помнишь, у тебя стихи были
про кокаинетку?
- Ну были.
- Подари мне их.
Забирай, если найдешь.
- Это квартира прапорщика Холодного?
- Да.
- У меня письмо для госпожи Холодной.
- Подождите минутку.
- Здравствуйте. Вы с фронта?
- Александр Николаевич Вертинский.
- Вера Васильевна Холодная.
- У меня к вам письмо от мужа.
- Проходите.
- Благодарю вас,
- я вынужден откланяться.
- Могу я хотя бы предложить вам чай?
- Нет-нет, спасибо. Я тороплюсь.
- Где я могу найти вас?
- Я хочу расспросить и поблагодарить.
- Приходите вечером
в театр Арцыбушева.
Что Вы плачете здесь,
Одинокая глупая деточка,
Кокаином распятая
в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку
едва прикрывает горжеточка,
Облысевшая, мокрая вся
и смешная, как Вы...
Вас уже отравила
осенняя слякоть бульварная.
И я знаю, что, крикнув,
Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете
на этой скамейке, кошмарная,
Ваш сиреневый трупик...
окутает саваном тьма...
Так не плачьте ж, не стоит,
моя одинокая деточка,
Кокаином распятая
в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою
затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда,
Где никто Вас не спросит, кто Вы.
Серия 2
ВОСТОРЖЕННЫЕ КРИКИ
Спасибо!
Спасибо! Благодарю вас!
Возьмите пальто и саквояж!
- Спасибо!
- Браво!
- Браво!
- Браво!
- Благодарю вас!
- Замерзнете!
КРИКИ БРАВО!
КАРНАВАЛЬНАЯ МУЗЫКА
Тпру-у! Стой, стой.
- Барин, дальше не поедем.
- Почему?
Сам погляди.
Понятно.
Барин, а цветы-то куда?
ЛЕГКАЯ МУЗЫКА
- Господи...
- А Вера Васильевна уже спит?
- Да вот только легли.
- Разбудите ее, пожалуйста.
- Что случилось?
- Что за маскарад?
Меня только что ограбили.
- Господи! Это вы так шли по Москве?
- Глаша, подберите
для Александра Николаевича
что-нибудь из вещей Владимира...
Николаевича.
Ты что, меня вот так сейчас
выгонишь на улицу?
- Там, вообще-то, стреляют.
- Что делать? Возьми извозчика.
- Извозчики не ездят.
- Меня высадили на Тверской.
Позволь... позволь мне остаться
хотя бы... на сундуке.
Ты прохвост.
ЛЕГКАЯ МУЗЫКА
ТЕМП МУЗЫКИ УСКОРЯЕТСЯ
- Ну? Как прошел ваш бенефис?
- Замечательно.
- Было море цветов.
- Их тоже украли?
- Нет. Я подарил их другу.
- Мм! И как звали этого друга?
Александр. Он мой тезка.
Мама, а у Шурика пиджак как у папы.
Женечка, я тебе уже говорила,
что Александра Николаевича
- нужно называть по имени-отчеству.
- Он сам мне разрешил.
Женя, говорить "он" в присутствии
человека невежливо.
- Вы скучные, а Шурик веселый.
- Женечка, когда мы с тобой играем,
зови меня Шуриком. А при маме называй
меня Александром Николаевичем.
- Александр Николаевич, вам пора.
- Я ухожу на киносъемку.
- Я вас провожу.
- Это совершенно излишне.
Мы снимаем в "Метрополе",
это в двух шагах.
Катерина Францевна, не водите
сегодня девочек гулять:
там неспокойно.
Идиот, кретин законченный,
художественный болван!
Знаешь, куда он хотел отправиться?
На почтамт.
Солдатикам большевистским
прямо в лапы.
А потом подумал,
и ему показалось этого мало,
и решил в Политехнический,
прямо в центр революции!
На эту, как она называется?
Ну, ну... Как она называется?
Манифестацию! Со своей-то рожей!
Если бы я был
солдатским рабочим депутатом,
я бы революцию начал с того,
что надавал Осьмеркину по роже!
По роже бы надавал!
Что он сделал с нашей
единственной шторой?
Вот. Ты думаешь, это апельсин?
Нет, это солнце.
Солнце свободы!
- Я так понимаю?
- Именно так.
- Угу. А это что?
- Аполлон Большевистский?
Нет, это пощечина бессмысленному
буржуазному классицизму.
- Что он несет, Шурик?
- Хотя бы ты ему объясни.
- У тебя книга вышла?
- Да, успел забрать.
Типографию, как ты понимаешь,
закрыли.
- Я возьму одну?
- Хоть все бери.
Все равно на растопку пойдут.
Кому сейчас нужны стихи?
Вы совершенно неправы,
Константин. Именно сейчас наступает
звездный час для любого художника.
Да. Больше хлеба народу нужно
искусство. Россия вспряла ото сна.
- Боже, как он разговаривает!
- Ты послушай.
- Это же смрадная пошлость!
- Это, между прочим, Пушкин.
В твоих устах Пушкин звучит
как идиот. Не могу здесь
- больше оставаться.
- Это очень кстати.
Мне надо кучу денег получить
за бенефис. На улицах грабят,
а вдвоем мы с тобой отобьемся.
Грабят? Грабят.
То есть Россия вспряла ото сна,
пошла грабить.
Ее разбудило, как я понимаю,
солнце свободы.
- Как тебе не стыдно, а?
- Униженный, нищий, поруганный народ,
который не кормили, не лечили,
не учили, чтобы такие щеглы, как ты,
- могли сладко бездельничать.
- Это ты мне говоришь?
- Да.
- Ты - мне?
Да.
Тихо. Все-все-все, пойдем уже.
Давайте подсоблю,
Александр Николаевич.
- Это что за пирушка такая у вас будет?
- Да нет, Андрей, это спирт,
- твердая валюта.
- Да, по нынешним временам
потверже золота.
Это вы очень по-умному,
Александр Николаевич,
распорядились.
Андрей, попросите, пожалуйста,
дворника купить дров на все.
- А я сам вам куплю.
- Ну что вы!
- Это вам не по чину.
- Так у нас дворника-то и нет,
почитай. У него уже который день
заседания, комитеты какие-то.
Прекрасно. Комитет метлы и лопаты
или свободы и равенства.
- За что заседают-то?
- Не могу знать.
Разбаловался совсем народ.
Так я куплю, не беспокойтесь.
Благодарю вас.
- Сивуха. Несет отвратительно.
- Даже водки нормальной не стало.
Бежать, бежать надо
из этого города.
- Куда бежать? Зачем бежать?
- Ну стреляют. Уже целый год стреляют.
- Сейчас все утихнет.
- Утихнет, как же.
Держи карман шире.
Я для себя решил:
надо рвать на Дальний Восток.
Хочу записаться
- в американскую армию. Они воюют.
- Куда? Ты спятил?
Шур, ты слышишь,
какое прекрасное словосочетание
"действующая армия"?
Именно действующая.
- А мы бездействуем.
- Костя, милый мой,
ты на фронте и суток не выдержишь.
Все это фантазии и бред.
Я-то там был. Фронт -
это кровь, гниющее мясо, вши.
Не для тебя это все.
- А вот это все для меня, да?
- Посмотри на эти хари,
на это безмозглое веселье.
А на улице, ты заметил?
Вся Москва заплевана шелухой
от семечек. Думаешь, в этом зале
- нет вшей? Вши, сифилис.
- Простите.
- Константин Агеев?
- Да.
- Вы мой самый любимый поэт.
- У вас есть вкус.
- Вот, я вашу книгу купила.
- Надпишете?
- А чего же не надписать?
- Надпишу. С удовольствием.
- Как вас зовут?
- Кассиопея.
- Как?
- Вообще, меня зовут Елизавета,
но я сменила имя.
- Водка?
- Да.
- А можно автограф?
- Брысь.
- Это что?
- Отец Сергий.
Подожди, ты же должен быть
в "Метрополе" на съемке.
Не будет больше...
никакой киносъемки.
В "Метрополе" теперь
чей-то вооруженный штаб.
Выкатили пулеметы, все очень нервные.
Мне как духовному лицу
- стало там неуютно.
- А Вера?
- Слушай, успокойся ты со своей Верой.
- Отвез ее домой с почетным конвоем.
- Что-то ты быстро разгон взял.
- Мне нужно подготовиться.
- У меня ранним поездом отец приезжает.
- То есть ты хочешь встретить его
- пьяным?
- Нет-нет,
- это мне для храбрости.
- Ты боишься своего отца?
Знаешь, если бы тебя так пороли,
как меня, ты бы тоже боялся.
Слушайте, а давайте
все вместе его встретим?
- Отец, а гитару-то вы зачем брали?
- Если бы они не разломали фисгармонию
твоей покойной матери, я бы ее
тоже взял. Но они разломали.
Осторожнее, там наливки.
И вообще, я не понимаю, зачем сюда
приехал. Собирался в Петроград
- к Александру.
- Илья Иванович,
- в Петрограде восстание, там опасно.
- Ну и что?
Александр - мой старший.
Знаменитость на всю империю.
Из басов знаменитее один Шаляпин.
Александр бы меня защитил.
- Иван, вообще-то, тоже знаменит.
- Ай!
- Папенька, шли бы вы в квартиру.
- Замерзнете.
- Я вещи стерегу.
- Так это шофер из киностудии,
он не украдет.
Глядя на тебя, я окончательно
убедился, что киностудия твоя -
вертеп.
Я же, Александр Николаевич,
совершенно не против художеств.
В нашей семье театром увлекались.
Даже я в представлениях участвовал,
если, разумеется,
пьеса с содержанием.
Музыку очень люблю.
Ведь у Александра музыкальность
не только от матушки покойной.
Меня Господь голосом не обидел.
Я на клиросе пел.
А вот синематограф - это кривляние.
Я специально в город ездил,
смотрел "Оборону Севастополя".
Конечно, наш Иван человек
- небесталанный.
- А правда, что вы Ивана
в детстве пороли?
Не порол, а учил.
Я всех сыновей учил.
И выросли достойные люди.
Двое на фронте за Отечество воюют.
А двое прославились.
И меня прославили.
Но Ивана-то пришлось учить
больше всех.
Потому что был он непокорен и глуп.
Да, Вань?
Да, батюшка.
Чего-то приятеля твоего совсем
развезло. Не можешь - не пей.
- Да нет, это он не от пьянства.
- Мы всю ночь не спали.
Александр Николаевич тоже не спал
ночь, а держится молодцом.
Видно, что из хорошего семейства
молодой человек. Вы из дворян,
Александр Николаевич?
Как вам сказать...
- Это сложный разговор.
- Чего же сложного?
Так и скажите. Не из жидов же?
Саша - незаконнорожденный.
Н-да...
Нехорошо.
Что же выходит,
маменька ваша в грехе жила?
Пойду я.
Пора мне.
Здравствуйте,
Иван Христофорович!
А, здравствуйте,
Александр Николаевич!
- И прощайте.
- А куда это вы?
- В харьковское имение.
- Пока здесь все не успокоится.
- Надолго?
- Месяца на три, до весны.
Таня! Таня, ты скажи,
чтобы у меня там все переложили.
- Куда?
- А я не знаю куда,
я знаю, что так нельзя.
У меня там не помещаются книги.
- А у меня не помещаются дети.
- Тебя это не смущает?
- Здрасте, Александр Николаевич!
- Здрасте!
- При это ты хочешь взять пальму?
- Куда?
Растение без меня погибнет.
- Хотите, я возьму ее к себе?
- Александр Николаевич,
голубчик, сделайте такую милость.
Таня совсем сошла с ума
- со своей пальмой.
- Только не загубите ее.
Скажите, а куда присылать деньги
за квартиру?
Господь с вами, голубчик,
какие деньги? Вернемся - отдадите.
Тем более это не деньги сейчас,
а черт знает что.
- А еще лучше - сами уезжайте.
- А как же пальма?
- Все, уезжаем! Опоздаем.
- Поехали, мама.
Прощайте, дорогой!
Игрушки! Игрушки забыли!
ВЫСТРЕЛ
Андрей...
- Ну ты же мне все портишь, Шурик.
- Сюда надо золотой.
- Дайте мне большой.
- Какой ты хочешь большой?
Давай выберем. Красный.
И куда мы повесим красный?
- Вот туда.
- Давай.
- Это же ужас, безобразие.
- Женечка, ну мы же вместе играем
- в Рождество.
- Тогда его надо перевесить.
- Перевешивай.
- Нет...
ХНЫЧЕТ
- Плакса!
- Сама ты плакса.
ХНЫЧЕТ
- Ты что, Шурик?!
- У меня ничего не получается.
У меня будет самая некрасивая
рождественская пальма
- во всей Африке.
- Ты что, Шурик? Не плачь.
- Шурик, не плачь.
- Ну ладно.
- Слава богу! Я чуть с ума не сошла.
- Мы играем в Рождество.
- Что ты творишь?! Как так можно?!
- Почему ты забрал девочек?!
- О господи! Вера, на улице стреляют.
- Они там одни. Со мной им безопаснее.
- Где Екатерина Францевна?
- А Катерина Францевна со мной
совершенно согласна.
Мы вместе привезли девочек.
- Сейчас она поехала за их вещами.
- Что это за выдумки?
Как вы себе это представляете?
У нас есть дом.
- Мама, не ругай Шурика.
- Мы только его успокоили.
По какому праву вы решаете,
что мы должны делать?
- По праву мужчины.
- У вас дома нет ни одного мужчины.
Вообразите, если к вам кто-то
ворвется. Сейчас надо переждать
просто эти несколько дней.
Все утихнет, и вы вернетесь домой.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Почему ты плачешь?
От волнения.
Не знаю, от счастья.
- Не плачь. Все будет хорошо.
- Я никуда тебя не отпущу.
Мы всегда будем вместе.
ДЕТСКИЕ ГОЛОСА
ШЕПОТОМ: Мама идет.
- У них необитаемый остров.
- Мама, мы играем в пиратов.
- Мама, мы печем картошку.
- Доброе утро!
- Доброе утро!
- А пираты уже завтракали?
- Да.
- Да, конечно.
- Мама, я все съела.
- Прекрасно. А матери пиратов
- что-нибудь осталось?
- Я накрою вам в гостиной.
- Не желаете ли взять горячую ванну?
- Мы вам согрели.
Желаю, я все желаю.
"Ждет-пождет с утра до ночи,
Смотрит в поле,
Инда очи разболелись, глядючи
С белой зори до ночи".
- Мама, что такое "инда"?
- Не перебивай.
- Мама, давай дальше.
- "Инда" значит "даже".
Даже очи разболелись.
Сашенька, ты там закончила?
- Мама, она все уже закончила.
- Вонючка.
- Сама ты вонючка.
- Так!
Екатерина Францевна,
а Александр Николаевич где?
На кухне. И просил ему не мешать.
Шурик!
- Мы пришли вам мешать.
- А что ты делаешь?
- Я готовлю вам обед.
- Но это очень серьезное занятие,
и мне нельзя мешать,
иначе все вывалится.
- И пусть вываливается.
- Я ненавижу кашу.
- Я тоже ненавижу кашу!
- Не повторяй за мной.
Мама, почему она вечно
за мной повторяет?
Александр Николаевич,
как я могу вам помочь?
Да, Вера Васильевна, вденьте,
пожалуйста, вот эту нитку
- в эту иголку.
- С удовольствием.
Я, я вдену!
Девочки, я разрешаю прыгать
на кровати!
- ХОРОМ: Ура!
- Я первая.
Давай.
- Давай я зашью.
- Не вздумай.
Я же был санитаром.
Шил руки, ноги, спины.
Так что с гусем как-нибудь управлюсь.
Девочки, вы что?! Нельзя устраивать
такой бедлам в чужом доме!
Перестаньте немедленно!
Я пожалуюсь маме.
- А буше свежие?
- Свежайшие.
- И очень рекомендую меренги.
- Давайте парочку.
Берите все. Их всего четыре.
- Здравствуйте!
- Я бы хотел заказать требы.
- За упокой, за здравие?
- За упокой Надежды,
за здравие Веры.
- Завтра к одиннадцати подходите.
- Спасибо. Скажите, а где у вас
- "Всех скорбящих Радость"?
- Вон там.
Благодарю.
- Вы на отпевание?
- Нет-нет.
Тогда простите,
здесь сейчас будет много народу.
- Господи, это же дети.
- Это не дети,
это юнкера, застреленные в Кремле.
Их сегодня по всей Москве провожают.
Это Юра. Сын моей сестры.
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
Где ты был?
Тебя нет целый день.
я не знаю, что делать,
куда бежать!
- Прости, Вера, я не мог.
- Ты обещал нас охранять,
а сам исчез.
- Я вам купил пирожные.
- Какие пирожные?
Девочки давно спят.
Ты вообще знаешь, который час?
У меня трясутся руки,
звенит в висках.
Ты мне скажешь, наконец,
что произошло?!
- Вера, вам надо уезжать.
- Куда, зачем?
Я не могу быть спокойным,
пока вы в Москве.
Происходит что-то страшное.
Но я пока не понимаю что.
Я должен вас отправить.
Надо на юг.
Иван сейчас поедет в Одессу
на киносъемки, я отправлю вас с ним.
А ты? Ты же говорил,
мы никогда не расстанемся.
- Я приеду. Я очень скоро приеду.
- Правда?
- Ну конечно.
- Шур...
ПЛАЧЕТ
Я тебя очень прошу,
сразу же телеграфируй.
- Да как телеграфировать?
- Телеграф не работает.
Может, там уже все наладили.
Так, деньги у них есть.
Но, если что, я на тебя надеюсь.
- Через три недели приеду и все верну.
- Да что ты квохчешь?
Ты превращаешься в наседку.
Ты похож даже не на курицу,
а на гусыню.
Иван! Эти твои бандиты загромоздили
все купе своими железками.
Я им сказал, чтобы они убирались.
Меня в ответ толкнули.
Люди, которые живут за счет
твоей славы, могли бы оказать
твоему родителю
хоть немного почтения.
Отец, я сейчас разберусь.
- Все будет хорошо.
- Пожалуйте в вагон.
Улыбнись.
Три недели. Всего три недели,
и я у вас.
Соломатин мне обещал гастроли.
Последние концерты в Москве -
и я сразу к вам.
АПЛОДИСМЕНТЫ
Сейчас я спою вам свою новую песню.
Она называется
"То, что я должен сказать".
И посвящается всем невинно убиенным
во время недавних событий в Москве.
- "Я не знаю, зачем и кому это нужно.
- Кто послал их на смерть
недрожащей рукой".
- Это ваши стихи?
- Мои.
- И музыка ваша?
- И музыка моя.
Вы любите народ, Вертинский?
- Конечно.
- Да как вы можете
лить крокодиловы слезы
по аристократическим соплякам,
которые подняли руку на народ,
и за это получили пули гнева в ответ?
Но...
...вы же не можете запретить
мне их жалеть?
Надо будет - дышать запретим.
В Лефортово его.
- А трупы мне так и не вернул.
- Пока все не перемерзли.
Наши все пошли к Даниловскому,
на мануфактуры, в склад.
- Того... ликвидировать.
- Опять без нас.
Ну. А мы с этим
через всю Москву тащись.
Может, стрельнем?
Скажем, что побежал.
Может, в арке? Кто нам чего скажет?
Ты чего встал?
- Вам спирт нужен?
- У меня есть. Здесь недалеко.
- Это серебро?
- Да.
- А золота нет?
- Есть.
Золотой портсигар.
- Ты ополоумел?
- Ты как это все упрешь?
- Так это ж чистый пух.
- Да?
- А спирт?
- Тут еще есть целый шкаф польт.
- Ты уж оставь что-нибудь барину.
- Да нет, берите все.
- Может, Поликарпова позовем?
- Да? И что? На троих делить?
Ну так не упрем же.
Барин? Может, ты уйдешь?
ТРАГИЧНАЯ МУЗЫКА
- Кем ты себя возомнил?
- Здравствуй, Шурик.
Римским легионером,
спасителем отечества?
Мне просто интересно,
кем ты себя во всем этом видишь?
Дмитрий Донской?
Минин и Пожарский?
Ах! Кутузов! Клаузевиц...
Кто ты? Костя, Костя? Костя?!
Ты поэт.
- Твое дело - писать стихи.
- Кстати, печатную машинку
оставляю тебе. Крась ее в красный
цвет. Сдай ее в свой комитет.
Саш? Саша...
Саш, что случилось?
На тебе лица нет.
Меня только что
чуть не расстреляли.
Опять стоим.
- Жрать хочется до смерти.
- Сходи к проводнику.
- Так у него же ничего нет.
- Последнее крутое яйцо было продано
- за 100 рублей нашим соседям.
- Вчера было 25.
- Интересно, станция скоро?
- Да как это понять, если мы стоим?
Понятно только одно: если мы
к вечеру хоть куда-то не приедем,
будем глодать кору с деревьев.
Ладно. Тогда я спать.
А давай обменяем что-нибудь на еду?
Давай.
Тебя.
Лиловый негр вам подает манто...
Александр Николаевич, я умоляю вас,
еще раз "Негра".
Это такая волнующая для меня песня!
С ней столько связано воспоминаний!
- Вертинский, а давайте "Юнкеров"?
- Нет. Я настаиваю.
Вы не можете мне отказать.
Ариадна Павловна,
ну куда в третий раз?
А у меня есть вареная курица.
Хм... Кстати, стихи у тебя
чудовищные.
Ты смотри не поперхнись
моими стихами.
К станции подъезжаем.
- Началось.
- СОЛДАТЫ КРИЧАТ, РУГАЮТСЯ
ШУМ, ТОПОТ
РЕЗКИЙ СТУК В ДВЕРЬ
Эй! Есть кто?
ГРОМКО СТУЧАТ
КАШЛЯЕТ, ЗАДЫХАЕТСЯ
Вас здесь двое, что ли?
Теснитесь давайте!
- Присаживайтесь.
- Только у нас тут тиф.
КАШЛЯЕТ, БРЕДИТ
Солнце...
- Кажется, отбились.
- УСМЕХАЕТСЯ
ЗА ОКНОМ ШУМ
ГЛУХОЙ ВЫСТРЕЛ
СТУК КОЛЕС
СТУК В ДВЕРЬ
Господа, Одесса.
ЛЕГКАЯ ФОРТЕПИАННАЯ МУЗЫКА
- Шурик приехал!
- Шури-и-ик!
Женечка! Сашечка!
- Ой! Как же я по вам соскучился!
- Шурик...
Катерина Францевна,
вас мне тоже очень не хватало.
- Позвольте, я вас расцелую?
- Подождите, Александр Николаевич.
Мне нужно вам кое-что сказать.
- Что ты здесь делаешь?
- Зачем ты пришел?
- На тебя посмотреть.
- Не надо на меня смотреть.
Не на что тут смотреть.
Уходи.
- Вера... Зачем ты это сделала?
- Ты же не любишь его.
- Ты не понимаешь.
- Это другая любовь. Высшая.
Мы с ним связаны клятвами,
кровью, детьми, долгом, наконец.
А как же я? Как же мы?
Да пойми ты, нет никакого "мы"!
Наша страсть была губительной,
и теперь я пытаюсь сохранить то,
что возможно: спасти себя,
спасти его, наконец.
То есть ты теперь
в роли спасительницы, да?
А Россию спасти ты не хочешь?
- Оставь нас. Забудь обо мне.
- Просто переверни эту страницу.
Ты стала разговаривать
дурными фразами из дурных сценариев.
Ты никогда меня не понимал.
И вот сыграно сейчас было
тоже неважно.
К тебе приходил любовник?
- Как ты мог?!
- Почему ты ее не остановил?
Шурик, руки убери.
Как ты себе это представляешь?
Я должен был остановить женщину,
решившую ухаживать
за раненым мужем?
Это, может, единственный достойный
поступок, который она совершила
- в жизни.
- Не смей ее оскорблять!
Я? Да я, наоборот, ее одобряю.
- И что же тут хорошего?
- Послушай... Ей сообщили,
что ее муж тяжело ранен
и без сознания,
что он здесь, в госпитале.
Она что, по-твоему,
должна была в ответ
послать ему букет лилий?
- Почему ты мне сразу же не написал?
- А что бы это изменило?
Иван, ну куда подевался
ключ от большого сундука?
- Я все обыскал, не могу найти.
- И не найдете.
Я его спрятал. Вы никуда не поедете.
Ты кто такой,
чтобы мной командовать?
Я сказал, что я хочу
в Петроград к Александру!
Сказал, уеду, значит, уеду.
Ты мне противен!
- Какой-то сумасшедший дом.
- Папенька, я вам объясняю:
с Петроградом нет сообщения.
- Ты предатель.
- Я знать тебя больше не хочу.
Отлично. Восхитительное утро.
Шурик!
Торговцы коньяком -
настоящие гуманисты. Цены...
ШУМ ВОДЫ
Кто здесь?
Святой Петр.
А почему ты еще
не в действующей армии?
Потому что я понял,
что мое призвание -
ухаживать за слабоумными.
А что ты теперь собираешься делать?
Видимо, пить коньяк.
ПРИГЛУШЕННЫЕ РАЗГОВОРЫ, МУЗЫКА
- Опустите пистолет, пожалуйста.
- Сядьте за ваш столик, я прошу!
- Замело тебя снегом, Россия...
- Вернитесь в зал!
Артист Вертинский ждет
своего выступления.
Ничего-ничего, я подожду.
- Давай эту... про мальчика...
- Это лучше всего.
- Сойдите со сцены.
- Подожди! Ты! Играй!
А ты пой!
Ща мы вам с Вертинским
вместе петь будем!
Да уйди ты!
ЖЕНЩИНЫ ВСКРИКИВАЮТ
Это вам так не пройдет.
А ну, пой!
ВЫСТРЕЛ В ВОЗДУХ
ВСЕ КРИЧАТ: "Юнкеров", "Юнкеров"!
- Я... вам...
- "Юнкеров"!
...петь не буду.
СТУК В ДВЕРЬ
ИЗ-ЗА ДВЕРИ: Александр Николаевич,
они уже успокоились.
Александр Николаевич, выходите.
СТУК В ДВЕРЬ
Александр Николаевич!
ГРОМКИЕ ШАГИ, ДВЕРЬ ХЛОПАЕТ
Господин Вертинский,
вы должны поехать с нами.
И куда я, собственно,
должен поехать?
- К одному очень важному лицу.
- Которому не отказывают.
- И по какому поводу?
- Не могу знать.
- Переодеться я хотя бы могу?
- Конечно можете. Только быстрее.
ГРОХОТ
НАПРЯЖЕННАЯ ФОРТЕПИАННАЯ МУЗЫКА
- Господин Вертинский...
- Спасибо за оказанную честь.
Капитан Бурковская, Осведомительное
агентство Добровольческой армии.
- Здравствуйте, сударыня!
- Ну что вы!
Какая сударыня? Чем вас угостить?
Позвольте коньяку?
Прошу. Садитесь.
Суда... госпожа Бурковская...
- позвольте объяснить произошедшее.
- Вы о чем?
- Я... о ссоре в варьете.
- О какой ссоре?
То есть...
- я не арестован?
- Это с какой стати?
Это что, вас мои молодцы
так напугали?
Я вас пригласила в гости.
Я по ресторанам не хожу
и офицерам своим запрещаю.
Вы с нами поужинаете?
Благодарю, я не голоден.
Нет, все-таки они вас напугали.
Я сначала подумал,
что меня расстреляют.
А потом грешил,
что, возможно, повесят.
- Ах, вот вы о чем! Мм...
- Ну а что вы хотите?
В городе четыре власти,
девять контрразведок.
Вот и вешаем.
Но все честь по чести,
по законам военного времени.
Александр Николаевич, я понимаю,
что в ваших глазах мы изверги
и убийцы, но поверьте, в нас
тоже было что-то человеческое.
Я вас позвала...
Я... хотела попросить вас...
спеть мне и моим товарищам,
а теперь прям...
просто робею.
Если мы вам противны,
вас сию же минуту отвезут,
куда вы скажете.
Может быть, у вас есть гитара?
НАИГРЫВАЕТ НА ГИТАРЕ
Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть
недрожавшей рукой,
Только так беспощадно,
так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.
Осторожные зрители
молча кутались в шубы,
И какая-то женщина
с искаженным лицом
Целовала покойника
в посиневшие губы
И швырнула в священника
обручальным кольцом.
Закидали их елками,
замесили их грязью
И пошли по домам -
под шумок толковать,
Что пора положить бы
уж конец безобразию,
Что и так уже скоро, мол,
мы начнем голодать.
И никто не додумался
просто встать на колени
И сказать этим мальчикам,
что в бездарной стране
Даже светлые подвиги -
это только ступени
В бесконечные пропасти
к недоступной весне!
Я не знаю, зачем...
и кому это нужно,
Кто послал их на смерть
недрожавшей рукой,
Только так беспощадно,
так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.
НАЧАЛ АПЛОДИРОВАТЬ, ПРЕРВАЛСЯ
Как мне вас отблагодарить?
Дайте мне какой-нибудь
охранный лист.
Охранные листы сейчас
совершенно бесполезны.
Хотите, я... вам дам
пропуск на корабль?
Уезжайте, Александр Николаевич.
Через три недели здесь будут красные.
Поберегите себя для России.
А можно два?
ШУМ, КРИКИ ЛЮДЕЙ
Последний раз спрашиваю,
ты едешь или нет?
- Другой возможности не будет.
- Нет.
Я не понимаю,
как ты можешь оставаться?
- А как ты можешь уезжать?
- Это же Россия.
- Нету России. Была и вся вышла.
- Ты что, слепой?
- Ты пожалеешь.
- Пожалею, так вернусь.
Давай обнимемся на прощание.
- Может, все-таки поедешь?
- Иди уже.
Ну иди!
- Вещи твои где?
- Нет у меня никаких вещей.
Меня обворовали.
ЛЮДИ КРИЧАТ, ВОЗМУЩАЮТСЯ
Не толкайтесь!
- И вы здесь.
- Мы знакомы?
Серия 3
Еще один день на каштанах,
и я начну какать как верблюд.
Господа,
давайте не углубляться в эту тему.
Налейте всем, у меня есть тост.
Да тише вы!
Видите ли, господа, мне всю жизнь
не везло с командирами.
- Или им с вами.
- Костомаров,
вы желчный человек.
Прошу вас не перебивать.
Итак, за генерала!
Генерал Туркул - это редчайший тип.
Так сказать, герой,
но и стратег одновременно.
- Мы захватываем французский корабль.
- Вась, я тебя прошу, заканчивай пить.
- Ты же опять начнешь спасать родину.
- Господа, его план.
Послушайте, Рощин,
если вы каждый ужин
будете превращать в военный совет,
я дам вам в морду.
О, это сделает вас
близкими друзьями.
Наше знакомство с Васей
началось именно с этого.
- Вы дали ему в морду?
- Почти.
Господа, клянусь честью,
я этого не помню.
Вася залез на сцену одесского
варьете и под дулом револьвера
требовал, чтобы я пел с ним.
Ну я уже тысячу раз
просил у тебя прощения.
Ты мне всю жизнь
будешь это поминать?
За тебя, Вася.
Хомерики, я никак не пойму,
у вас что, деньги есть?
- У меня есть друзья.
- Здесь?
Да везде.
Когда вскроют мой череп,
мой мозг будет пахнуть анисом.
Да никто нас никуда не выпустит.
Логика союзников совершенно ясна.
У них под боком двухсоттысячная
вооруженная армия,
да еще у которой
непонятно что в голове.
Так что будут нас здесь держать
до тех пор, пока не помрем.
Голод уже начался, вши,
я уверен, на подходе.
Ну а дальше эпидемии - и привет.
Вы исходите из того,
что союзники сволочи.
- А кто они, по-вашему?
- Они собираются нас перевооружить.
Поэтому они первым делом
забрали у нас корабли?
Слушайте, а может,
Рощин действительно прав?
Может, пока не поздно, взять этот
чертов город, выбить союзников,
- а остальных турки дорежут?
- Если бы Кутепов хотел взять
Константинополь,
то мы бы его уже взяли.
Да черт с ним, с Константинополем!
Я хочу в Париж!
Я тебя обыскался. У тебя,
наверное, брюхо сводит от голода.
- Не то слово.
- На, держи. Успел урвать.
- А что ты тут вообще делаешь?
- Ровным счетом ничего.
Тихо схожу с ума.
- Вась, ты куда?
- Так учения у нас.
Кутепов сегодня злой как черт.
И не вздумай ни с кем делиться.
Почему пять? В прошлый раз десять.
- Бери пять. Они сильные.
- Большой дом, строить много.
Так мало-мало.
Хозяин сказал: "Вези много".
Не могу, заметят.
- Тогда и денег меньше.
- Ну и жулик ты!
Эти пятеро десятерых стоят.
Там один даже каменщик есть.
Хомерики, это вы?
Они идут в Константинополь?
Я все слышал.
- Что это вам не спится?
- Значит так. Либо вы меня
убиваете прямо здесь,
либо я сейчас же иду к Кутепову
и рассказываю про ваши дела.
Либо они берут меня с собой
в Константинополь.
БОДРАЯ МУЗЫКА
Ой, простите.
А вы... Вертинский?
- Угощайтесь.
- Спасибо.
Берите, берите все.
Я просто так их купила. Берите!
- Меня зовут Елена Павловна Попова.
- Александр Николаевич Вертинский.
Я вас прекрасно знаю.
Я, можно сказать, ваша поклонница.
Я и на бенефисе вашем в Москве была,
и в Киеве два ваших концерта слушала.
А сама я певица. Ну как певица...
Хористка в московской опере была.
Ой, простите меня,
я так много говорю от смущения.
- Вы, наверное, куда-то торопитесь?
- Я совершенно свободен.
Да? Великолепно, я тоже.
- А вы давно в Константинополе?
- Два дня.
А я уже три недели.
Я вам здесь все покажу.
Вы где остановились?
- Да я, собственно...
- А... понимаю-понимаю.
А может, мы кофе попьем?
Хотя здесь очень крепко варят.
Непривычно, может быть сердцебиение.
- Вы, наверное, есть хотите?
- Нет-нет.
Нет, не надо. Ешьте-ешьте.
Знаете, я в Москве очень мало ела,
даже все удивлялись.
А здесь все время хочется есть.
Даже вчера каша снилась.
Вообще, здесь снятся такие вещи,
которые я раньше не ела.
А у вас, например,
какое любимое блюдо?
Вы знаете, здесь я понял,
что мое любимое блюдо - это еда.
СМЕЕТСЯ
Подайте, ради Христа!
- Опять ты?
- Вы же русские люди!
Сейчас будет раздеваться,
пока вы не дадите ему денег.
Послушайте! Как вам не стыдно!
Человек двое суток не ел,
а вы клянчите. Вот возьмите.
Пиджак пусть продаст. Не ел он.
- Наши соотечественники.
- А что здесь?
Русское консульство.
Я здесь уже была.
Сюда ходить бессмысленно.
К борщу нужны только пампушки.
Причем это должно быть
сдобное тесто. Пахнет дрожжами,
и сверху чеснок.
СМЕЕТСЯ
- А вот к консоме нужны пирожки.
- Так.
- И лучше с мозгами.
- А вы какую кулебяку предпочитаете -
- мясную или рыбную?
- Мне кажется, обе хороши.
А я только рыбную.
Мне мясная суховата.
Просто нужно в начинку
масла не жалеть.
- А!
- А вот тетушка моя сало добавляла.
Елена Павловна!
Первое русское заведение.
- Да.
- Мы немедленно должны зайти.
- А разве у вас есть деньги?
- Ни копейки.
Ого!
- Чего изволите?
- Для начала мы бы хотели
видеть управляющего.
Александр Николаевич,
какими судьбами?
Юрий Спиридонович, здравствуйте!
Елена Павловна, позвольте вам
представить: Юрий Спиридонович
Морфесси, недурной баритон.
- Очень приятно.
- Очень приятно.
Александр Николаевич,
можно вас на пару минут?
- Вы что тут делаете?
- То же, что и вы.
- Учтите, место занято.
- Это почему?
- Я две недели утаптывал управляющего.
- Это прекрасно.
Вы можете выступать в первом
отделении, а я - во втором.
Послушайте, Вертинский,
это нечестно, это непорядочно.
Послушайте, Морфесси,
три дня голода - и порядочность
- как рукой снимет.
- Вы должны уйти.
- Дайте денег.
- У меня нет.
Хорошо. А вот и управляющий.
- Нате. 10 лир, возьмите.
- Благодарю вас.
Боже мой! Вертинский!
- Добрый день!
- Александр Николаевич,
- скажите, а вы уже ангажированы?
- К сожалению, да.
- Очень жаль.
- Вот зашли отведать вашей кухни.
- У вас есть шашлык по-карски?
- Да, конечно.
Одну минуту. Прошу прощения.
Боже, как все вкусно!
- Вы когда-нибудь слышали Морфесси?
- Конечно.
И как вам?
- Голос хороший, но манера пошловата.
- А публике нравится.
Вы еще обедаете?
Юрий Спиридонович,
выпейте с нами кофе.
Официант, кофе и счет, пожалуйста!
Кофе вреден для голоса.
Все удовольствия в жизни вредны.
Поэтому коньяк вам не предлагаю.
Спасибо.
- Три лиры.
- Оставьте себе, милейший.
Вы были восхитительно беспечны,
Александр Николаевич.
Мне хочется что-нибудь
для вас сделать.
Тогда покажите мне ближайший базар.
Идея продать пиджак мне нравится
- все больше.
- А знаете что?
Пойдемте-ка ко мне.
Я сняла комнату.
И вообще, это будет очень кстати.
Я вас представлю своим братом.
Потому что... хозяин квартиры
уже косо поглядывает на меня.
И, по-моему, он собирается
меня продать.
- Но это неловко. Как же ваш муж?
- Был муж и сплыл. Идемте.
Я могу преподавать французский,
пению учить.
Хорошие манеры тоже могу.
Мне кажется, это могло бы привлечь
богатых турчанок. Осторожно.
Вот. Одно могу сказать точно:
в прислуги я не пойду ни за что.
- Вон туда, пожалуйста.
- Елена Павловна,
я вообще не вижу смысла
здесь задерживаться.
Надо двигаться дальше, в Европу.
Срочно заработать денег -
и в Париж.
ЧИХАЕТ
А как вы собираетесь это делать?
Вот лично у меня, кроме паспорта
несуществующего государства,
ничего нет.
Я вам обещаю, я что-нибудь придумаю.
- По-моему, отлично держится.
- По-моему, тоже.
- Елена Павловна...
- А?
- Может, я все-таки на полу лягу?
- Я не советую.
Здесь довольно крупные тараканы.
Ой! Кстати, вот.
- Что это?
- Это керосин.
Смажьте, пожалуйста, ножки кресла.
- А зачем?
- Потому что здесь много
голодных клопов.
Понятно.
Доброе утро.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Не смотрю, не смотрю.
- Как спалось?
- Прекрасно.
К рассвету мы с клопами угомонились
и мирно заснули бок о бок.
- Пожалуйста.
- Благодарю вас.
- Вы продали кольцо.
- Да нет, что вы.
- Только заложила.
- Вообще-то я умею воровать.
ЗВУКИ РЫНКА, РАЗГОВОРЫ НА ТУРЕЦКОМ
СТРАСТНАЯ МЕЛОДИЯ ТАНГО
Вертинский? Александр Николаевич!
Вы тоже здесь?
- Сам Бог мне вас послал.
- Владимир Евгеньевич,
- какая радость.
- Я надеюсь,
- вас еще никто не успел ангажировать?
- Пока нет.
Немедленно идемте со мной.
Я тут снял прекрасное помещение!
Конечно, оно сейчас перестраивается
под ресторан-кабаре, публики
с каждым днем все больше и больше.
В основном это русские.
Уверен, отбоя от зрителей не будет.
Конечно, если вы милостиво
согласитесь стать нашей этуалью.
Это прекрасно. Ах!
Подождите, я же вас так и не обнял.
СМЕЮТСЯ
- Александр Николаевич!
- Владимир Евгеньевич!
Смотрите! Вот.
Здесь у нас будет небольшая эстрада
и музыканты.
А здесь будут стоять столики.
12 столиков по четыре человека -
итого 48 персон. И два столика
по два человека. Итого 52 посетителя.
Но где вы здесь уместите
12 столиков?
Не беспокойтесь.
Володенька все впихнет.
- Какой Володенька?
- Я. Меня мама так называла.
- Владимир Евгеньевич Соломатин.
- А что будет здесь?
Я думаю, со временем
там будут кабинеты.
- А какой вы мне положите гонорар?
- Александр Николаевич,
зачем вам гонорар?
Будьте моим деловым партнером.
Вы будете отвечать за творчество,
я - за все остальное.
Доходы будем делить
практически пополам.
Ну? Мне - 70, вам - 30.
Я уже даже придумал название.
- Как вам? "Запах страсти". М?
- По-моему, ужасно.
- Почему?
- Ну тогда сразу назовите
- кабаре "Пот" или "Запах пота".
- А при чем здесь пот?
А вы когда последний раз
страсть нюхали?
- Хорошо. Какой будет ваш вариант?
- Я думаю, кабаре "Черная роза".
- Может, "Красная"?
- Нет, "Черная".
- И надо забить все окна.
- Зачем?
Снаружи не должно быть видно,
что происходит внутри.
Правильно! Согласен. Ну вот видите,
как со мной легко можно иметь дело?
Я, кстати, уже нашел
прекрасного огнеглотателя,
скрипача, пианиста.
Нам не хватает только цыган и вас.
А у меня как раз случайно
есть замечательная цыганская певица.
Александр Николаевич,
но я даже не знаю, что петь.
Да все вы знаете.
Вы Варю Панину слышали?
Конечно, слышала, но у меня
же оперная постановка голоса.
Ну а у меня ни постановки,
ни голоса - и ничего, пою.
Сделаем из вас, Елена Павловна,
цыганку Глашу.
Вы только эдак подрыдывайте голосом,
подрыдывайте.
- Как?
- Будете любимицей Кишинева
Глафирой Прошиной. Нет, Порошиной.
СМЕЕТСЯ: Жулик!
Две гитары за стеной
Жалобно заныли.
С детства памятный напев,
Милый, это ты ли?
Эх, раз, еще раз,
Еще много-много раз.
Еще раз, еще раз,
Еще много-много раз.
Поговори хоть ты со мной,
Гитара семиструнная.
Вся душа полна тобой,
А ночь такая лунная.
Эх, раз, еще раз,
Еще много-много раз.
Еще раз, еще раз...
Только не надо ничего нового,
я вас прошу.
У вас есть старинные прекрасные
песни, которые публика любит.
Я знаю, что я говорю.
Я как-никак самого Собинова катал.
Ну, не катал я Собинова,
но Левицкую я катал?
Изу Кремер я катал? Катал.
Так что я знаю, что любит публика.
- А публика не любит ничего нового.
- Так. Я надел для вас костюм Пьеро,
- как вы просили?
- Да. И за это вам огромное спасибо.
Ну вот и все.
К тому же я ваш партнер
и успех у публики
мне важен не меньше вашего.
С Богом.
Господа, ну что ж! Поздравляю вас
с блистательным открытием!
Александр Николаевич, я всегда
мечтал вам аккомпанировать.
А оказывается, надо было просто
приехать в Константинополь.
- Кислятина.
- Это пока что.
- У нас нет оборота.
- Кстати об обороте.
- Можно вас на минуточку?
- Александр Николаевич,
- ну неудобно же.
- Я вас очень прошу.
Владимир Евгеньевич,
у меня нет денег.
Александр Николаевич,
у меня тоже нет денег.
Вы меня не поняли.
У меня совсем нет денег.
Это ужасно,
но что же я могу поделать?
Вы бы могли дать мне деньги вперед,
хотя бы на еду. Вы понимаете,
- что мне просто нечего есть.
- Но вы можете есть здесь.
В таком случае, позвольте вам
прочитать небольшую лекцию о том,
что такое совесть
и почему ее нет у животных.
ЭНЕРГИЧНАЯ МУЗЫКА
Вы просто невероятно добры,
благодарю вас.
Великий человек. Это просто
какая-то эпическая жадность.
Соломатин искренне уверен, что деньги
другим людям просто не нужны.
Ну или они их потратят на глупости.
Я вам так благодарна!
Если бы я была молода...
Я бы знала, как вас отблагодарить.
Я даже не цыганка Глаша.
Даже погадать вам не могу.
Вы женщина. И вы прекрасны.
Лежи. Не вставай.
Я сейчас приду.
МЕЛОДИЯ ШАРМАНКИ
Вы русская?
Елена Павловна, это бедное дитя
только что упало в голодный обморок.
Здравствуйте.
- Здравствуйте. А как вас зовут?
- Татьяна.
Ну что ж, давайте завтракать.
Расскажите нам вашу историю.
Нет, давайте я ее угадаю.
Вы достойнейшая дочь
достойнейших родителей.
Ваш отец - блестящий офицер.
Погиб под Перекопом.
Ваша мать сбежала из Одессы,
но по дороге умерла от тифа.
- Возьмите мед, так вкуснее.
- Все ваше наследство -
это ее крестик и кольцо.
Кольцо вы продали в первый же день
в Константинополе. Вы ждете
вызов от тетки из Праги или Парижа.
Все это было не так...
ВСХЛИПЫВАЕТ
Не плачьте, не плачьте,
не слушайте его.
Простите, я огорчил вас?
Сейчас мы все это исправим.
Вам есть где жить?
Но мы здесь все не поместимся.
Там дальше по улице
есть пансион с русской хозяйкой.
- Прекрасно.
- Откровенно говоря,
- там недешево.
- Это нас не смутит.
Ну что ж.
Простите мне мою неделикатность,
но я правильно понял,
- что вы здесь одна?
- Да.
Подайте ради Христа!
Вы же русские люди!
- Пойдемте.
- Совсем запаршивел...
- У меня нет мелких.
- Сука, когда у тебя крупные-то были?
- А завтраки?
- Да, мы накрываем завтраки.
Я могу включать их в счет.
Прекрасно. Счет можете высылать мне
прямо в мой ресторан "Черная роза".
- Мы вчера открылись.
- Да, я слышала, Александр Николаевич.
- Вы каждый вечер выступаете?
- Каждый вечер. Опекайте тут
мою протеже, Серафима Вальерьяновна,
и лучший столик будет ваш.
Елена Павловна, а что это
за барышня с Вертинским?
- Какая барышня?
- Не знаю.
Он пришел с некой девицей,
похожей на несчастного ребенка.
Сказал, что будет
каждый вечер с ней ужинать.
- Не отходит от нее. Кто она ему?
- Ее зовут Таня.
- Она его родственница?
- Не думаю.
Вы думаете, он всерьез
решил за ней ухаживать?
Владимир Евгеньевич, во-первых,
почему вы меня об этом спрашиваете?
Во-вторых, сейчас мой выход.
- Хорошего выступления.
- Благодарю.
ТОМНАЯ МУЗЫКА
Романс, пожалуйста.
Милый друг дорогой,
ты останься со мной.
Знаешь, как я люблю,
я давно тебя жду.
А не то - поди прочь,
ты уж больше не мой,
Так и быть, черт с тобой!
Черт с тобой!
Я другого найду,
я его полюблю,
Буду страстно лобзать
я его, целовать.
Если любишь меня,
так останься со мной,
Так и быть, черт с тобой!
Черт с тобой!
Для цыганки, поверь,
красота не нужна,
Ты ей сердце подай
горячее огня.
А тому, кто красив
и с холодной душой,
Я скажу: "Черт с тобой!
Черт с тобой!"
- Ну что? Проводили свою Джоконду?
- Ты считаешь,
- что она похожа на Джоконду?
- Мне всегда казалось,
что у Джоконды злое лицо.
Александр Николаевич,
переночуйте сегодня в гостинице.
ЗАКРЫВАЕТСЯ ДВЕРЬ
О! Бонсуар, месье Вертинский!
Пьер, вы же знаете,
что для меня еще утро.
Кстати, к этой рубашке
нужен пластрон, а не галстук.
На машинке. Я вам подарю.
ЛЕГКАЯ МЕЛОДИЯ НА СКРИПКЕ
Докладываю. У Лизы в последнюю
неделю только половина сборов.
"Медведь" всю ночь простоял пустой.
Микифаров в панике.
- А "Кавказ"?
- На Морфесси ходят,
но заказывают только дешевое вино
и мало едят. Хозяин недоволен.
Прекрасно. Виктор Григорьевич,
вы лучше всякой газеты.
Честь имею.
Без паспорта это невозможно,
а паспорта мы не выдаем.
Единственный способ - это устроить
напрямую вызов из Франции.
- Но у меня там нет родных.
- Ну...
Позвольте дать вам совет.
Ваш друг, Иван Ильич Мозжухин,
снимается сейчас в Париже.
Может, попросить его оформить вызов
- с киностудии?
- Мы потеряли связь с Иваном.
Ну... Хотите, я добуду вам
его адрес?
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Войдите.
Здравствуйте, прелестница моя. Боже,
да у вас тут целый цветочный магазин!
- У вас что, был тайный бенефис?
- А это разве не от вас?
Во-первых, я не люблю лилии,
от них болит голова.
Во-вторых, это мещанский вкус.
У вашего поклонника мещанский вкус.
Я вызову его на дуэль.
Кстати, кто он?
- Если хотите, я велю вынести цветы.
- Прекрасно. Идемте обедать.
Александр Николаевич,
а почему вы при мне никогда не едите?
Это слишком интимно.
Я и курить-то при вас боюсь.
Вы так... благоуханно чисты.
Пожалуйста, курите.
Я очень люблю запах табака.
Вы полны сюрпризов.
Вы знаете, завтра в город приезжает
марокканский зверинец.
Я бы хотел повести вас туда.
А после мы можем пойти в синема
или по магазинам.
Я завтра не работаю.
Или вообще мы можем поехать
на острова. Как вы хотите?
Я хочу поступить на службу.
- Что за дикая идея?
- Мне нужны деньги.
- Мне нужно как-то жить.
- Зачем вам деньги? У вас есть я.
Я вам все куплю.
Обедаем мы с вами вместе,
- ужинаете вы в "Черной розе".
- Я больше не приду в "Черную розу".
- Это почему?
- Александр Николаевич,
это уже ни на что не похоже.
Я не понимаю, кто вы мне.
Я... я ваш поклонник.
Я ваш раб и ваш покровитель.
Хотите, чтобы я стала
вашей любовницей?
Вы сейчас шутите или всерьез
подозреваете меня
- в недостойных намерениях?
- Александр Николаевич,
мне не до шуток. Я очень благодарна
вам за ваше участие,
но думаю, что нужно прекратить
эту двусмысленность
и больше нам с вами...
не встречаться.
Татьяна Вадимовна,
для меня этот разговор...
неожиданный и очень серьезный.
Позвольте, я загляну к вам сегодня
вечером, и мы объяснимся?
И уже тогда вы решите,
прогоните вы меня или нет.
Что вы делаете?
Он что, опять вам не платит?
Александр Николаевич,
все хорошо.
- Где Соломатин?
- Только что был здесь.
Я сейчас его убью.
ДИНАМИЧНАЯ МУЗЫКА
- О! Это удивительно.
- Да ну! Пойдемте-ка, сударь.
- Нет-нет-нет! Не надо.
- Хорошо. Я здесь скажу.
Это бессовестное скотство.
Вы пользуетесь тем,
что Елена Павловна -
деликатная и интеллигентная особа.
Вы понимаете, что вы свинья,
Соломатин? Нет, вы не свинья,
- вы жаба.
- Оскорблять меня бесполезно.
Кто только не оскорблял Володеньку!
Вы что думаете, я вам не плачу,
потому что не хочу платить?
А нет! Мы три месяца работаем,
и работаем себе в убыток.
Пойдемте. Пойдемте,
я вам покажу сейчас.
Пойдемте-пойдемте.
Пойдемте-пойдемте.
- Вертинский!
- И ты здесь? Давно?
- Месяц уже.
- Тебя пропустят, я сейчас подойду.
Пойдемте. Так. Вот.
- Так каждый вечер три месяца...
- Не морочьте мне голову.
- Я объясню...
- Владимир Евгеньевич,
дайте мне договорить. Если вы сейчас
не заплатите Елене Павловне,
я не буду петь ни сегодня,
ни завтра. Я буду петь в "Магнолии",
я буду петь в "Кавказе".
И немедленно отдайте мне мою долю.
Александр Николаевич!
Александр Николаевич,
к вам и не попасть.
Юрий Спиридонович, для вас всегда
найдется лучшее место.
- Я посажу вас за свой столик.
- А у вас здесь свой столик есть?
- Конечно. Проходите. Мясоедов!
- Спасибо.
Иван, подожди меня у бара.
Юрий Спиридонович...
Усадите за мой столик,
запишите на мой счет.
Извините, Юрий Спиридонович,
мне надо договорить с партнером.
Я не встану с этого места,
пока вы не выложите всю сумму,
которую задолжали Елене Павловне.
Извольте, дорогой мой партнер,
вот. Вот - расходы.
А это? Расходы.
А это? Тоже расходы.
А где же доходы? Вот!
Всего лишь! Я купил вам паспорт.
Я потратил целое состояние,
чтобы оплатить эти вот все бумажечки,
которые доказывают наше с вами
деловое партнерство. И это все,
заметьте, расходы, которые мне
- никто никогда не возместит!
- Вы купили мне паспорт и молчите?
Немедленно отдайте его мне.
Не радуйтесь. Он фальшивый.
- "Александр Вертинский. Грек".
- Грек. Здесь все греки.
Вы грек, я грек. Даже Шемякин - грек.
Вот как у нас получается,
Александр Николаевич.
А вы сразу - жаба, свинья...
А у меня сплошные убытки.
Деньги для Елены Павловны.
Пока вы не вернете все,
я на сцену не выйду.
- Как шампанское?
- Кислятина.
Желаете, я принесу вам
с белой печатью?
Нет. Скажите, а куда у вас тут
все уходят? Там что, кабинеты?
- Это для особых гостей.
- Я личный гость
- Александра Николаевича.
- Тогда конечно.
- Желаете присоединиться?
- Желаю.
Пожалуйста.
Вот. Я выжал все из этого скряги.
В следующий раз, если он задержит
хотя бы на один день,
- сразу жалуйтесь мне.
- Спасибо. Я не люблю жаловаться.
Вы куда-то идете?
Александр Николаевич,
не стесняйтесь. Вы не должны
со мной сидеть из приличия.
А я не из приличия,
я просто хочу с вами выпить.
- А цветы?
- Это вам.
Мне нечем вас потчевать.
Я все съела.
Перестаньте. Я уже ужинал.
- Где у вас бокалы?
- Там же, где и всегда.
Вы забыли, что у меня нет бокалов,
только стаканы.
Александр Николаевич, не жалейте
меня. Мне и самой себя-то не жалко.
Позвольте мне остаться у вас.
СТУК В ДВЕРЬ
- Он был у вас?
- Да.
- Понятно.
- Таня, постойте.
Он не любит меня.
- У тебя деньги есть?
- Есть.
- Это замечательно. Давай все.
- Зачем?
Эти сволочи французские
отобрали у нас все оружие.
Ну под предлогом, что выдадут новое.
Время идет, не дают.
Я нашел контрабандистов,
это очень надежные люди.
Теперь мои друзья.
- Дорого.
- Вась! У меня личная драма.
Я совершенно запутался.
Это моя... моя вина.
Моя слабость, если хотите.
Ах, он не виноват.
Но вы еще дитя,
вы просто не знаете, что у мужчин
бывают потребности, которым они
не могут сопротивляться.
Но это никак не затрагивает
его чувств к вам.
Саш, о чем ты вообще!
Какие женщины?!
- Ты про покушение слышал?
- Нет.
Через месяц мы будем в Москве.
А про матросов? Там же свои восстают.
Россия вот-вот сбросит
- большевистское иго.
- Вась, я тебя прошу,
ты можешь ненадолго забыть
про большевистское иго?
Решается судьба твоего друга.
Понимаешь, это такая душевная
тонкость, такое... благородство.
Во всех ее чувствах
красота и грация.
- А в той?
- А в той - все тайные обещания.
- А ты сам-то чего хочешь?
- Вась, если честно,
больше всего я хочу в Париж.
Я сбежала сюда со своим любовником.
Он бросил жену в Ялте.
На второй день погиб здесь
в пьяной драке.
Я взрослая женщина.
Я просто хочу устроить свою жизнь.
Простите его. Прошу вас.
Если ты благородный человек,
ты просто обязан жениться.
А если ты неблагородный человек,
я тебя знать не хочу.
Да я согласен жениться,
только на ком, Вася?
- Ты же так и не сказал на ком!
- А все равно.
Оба варианта прекрасны.
- ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Вы кого-то ищете?
- Мне нужно передать вам...
крайне важное сообщение.
Спасибо.
О, ха-ха-ха!
Прекрасный выбор. Желаю счастья.
Спасибо.
- Соломатин, а что вы здесь делаете?
- Э... Я вот... курю... тут.
- А где Татьяна Вадимовна?
- А... она там.
- Сейчас. А будет тут.
- Володенька, а он не закрывается.
Здравствуйте, Александр Николаевич.
А... Александр Николаевич,
это очень хорошо, что вы пришли
и мы можем поговорить вот так вот
запросто... по-родственному.
Дело в том, что Татьяна Вадимовна...
согласилась составить счастье
всей моей жизни и стать моей женой.
Мы уезжаем в Европу.
Конечно, вы спросите,
как такое случилось, что столь юная
и прекрасная девушка предпочла
такого меня такому вам.
Но это доброе сердечко...
Доброе сердечко Татьяны Вадимовны,
которое отозвалось на мои страдания
и сжалилось над моим
горьким одиночеством.
И Татьяна Вадимовна...
она понимает, что вы... артисты,
вы постоянно думаете
об... искусстве, а не о будущем.
А с другой стороны - я,
который влюбился с первого взгляда
в Татьяну Вадимовну, доказал...
свое постоянство и готов
бросить к ее ногам всю свою скромную,
но надежную персону.
Вы можете заподозрить, что наш с нею
союз похож скорее на сделку,
лишенную какого-то романтизма,
но, я прошу вас, не надо меня
оскорблять. Потому что я уверен,
что рано или поздно
в ответ на мою заботу
Татьяна Вадимовна полюбит меня.
А теперь о нашем
совместном предприятии.
"Черная роза" отныне ваша.
Да, я уже оформил дарственную.
Изъял только причитающиеся мне
проценты, так что вы теперь
единоличный владелец
этого замечательного ночного кабаре.
Поздравляю.
Ну а мы...
мы с Татьяной Вадимовной
будем всю жизнь...
вспоминать о вас с восхищением.
А вас просим:
пожелайте нам счастья.
Желаю.
- Ты меня любишь?
- Очень.
- Ты выйдешь за меня замуж?
- Я замужем.
- Ты же говоришь, что твой муж пропал.
- Он может найтись.
- Хорошо. Ты поедешь со мной в Париж?
- Нет.
- Почему?
- Потому что ты такой человек.
- Какой? Какой я человек?
- Ты артист.
Да что вы, сговорились, что ли?!
Да ну вас к черту!
Дамы и господа! Имею честь
сообщить вам, что отныне
я не только артист Вертинский.
Отныне ваш покорный слуга -
единственный хозяин
кабаре "Черная роза".
ВОСТОРЖЕННЫЕ КРИКИ
Сегодня шампанское за счет заведения.
ВОСТОРЖЕННЫЕ ВОЗГЛАСЫ
Прошу вас отпраздновать со мной.
Музыку!
ХОРОМ: Где Вы теперь?
Кто Вам целует пальцы?
Куда ушел Ваш китайчонок Ли?
Вы, кажется,
потом любили португальца,
А может быть, с малайцем Вы ушли.
В последний раз
я видел Вас так близко.
В пролеты улиц Вас умчал авто.
Мне снилось, что теперь
в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр
Вам подает манто.
- ИЗ ЗАЛА: Браво!
- Браво!
Саша, Саша, возьми меня
атлетом в программу.
- Только в трико.
- Ты же знаешь, в трико неинтересно!
- У меня почтенное заведение.
- Я почтенный атлет!
Александр Николаевич,
уходите отсюда.
- Морфесси, вы в своем уме?
- Почему вы мне не сказали,
- что вы теперь владелец?
- Умейте властвовать,
- Юрий Спиридонович.
- Александр Николаевич, прошу...
Александр Николаевич, именно...
- ПОСЕТИТЕЛИ: А что происходит?
- Мадам и месье!
- Всем оставаться на своих местах!
- Что происходит?
По нашим сведениям, в этом заведении
работает подпольное казино,
в котором проходят собрания
агентов большевиков
и турецких националистов.
ПЕРЕШЕПТЫВАНИЯ В ЗАЛЕ
У меня приказ союзного командования
арестовать владельца заведения!
ЭНЕРГИЧНЫЙ ДЖАЗ-МАНУШ
Я вас спасу.
Я вас спасу!
Подождите. Постойте, Поляков.
- Что вы тащите?
- Это наши вещи. Схватил что успел.
- Вот ваше пальто.
- Благодарю.
- И ноты.
- А ноты-то зачем?
- Не знаю.
- А куда мы бежим?
- В порт. У меня там друг.
- Ага.
ЭНЕРГИЧНЫЙ ДЖАЗ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Он негодяй и кровопийца.
Не хочет брать нас без денег.
Александр Николаевич,
у вас есть хоть какие-нибудь деньги?
У меня есть паспорт,
но его я не продам.
Да боже упаси!
Что, совсем ни копеечки?
ИНТРИГУЮЩИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АККОРД
Бриллиант удовлетворит вашего друга?
ЭНЕРГИЧНЫЙ МОТИВ
Прекрасный совестливый человек.
У него нет сдачи с вашего кольца,
поэтому он сказал, что люди,
которые встречают товар,
довезут нас до Констанцы.
Он с ними договорился.
- Так мы плывем не в Румынию?
- В Румынию.
Просто он не будет причаливать,
а нас заберут прямо в море.
Ваш друг - контрабандист?
Ну, не совсем друг.
Просто хороший знакомый.
- Вот, он подарил нам.
- Прекрасно.
Я тоже думаю, что все складывается
как нельзя лучше.
Мы доберемся до Констанцы,
продадим ваше пальто,
снимем комнату.
Я найду нам ангажемент,
мы заработаем немного денег -
и в Бухарест.
Там нас, несомненно, ожидает успех,
затем гастроли - и в Париж.
А в Париже мы уже развернемся
по-настоящему.
Снимем квартиру
на Елисейских полях...
Послушайте, Поляков,
я что-то пропустил момент,
когда мы с вами так близко сошлись.
Мы же с вами двумя словами
не перемолвились. Давно вы принимаете
такое участие в моей судьбе?
Я давно восхищаюсь вашим талантом,
Александр Николаевич,
- и готов вам служить.
- Прекрасно.
Ну тогда, Поляков, расскажите мне
поподробнее про мой талант.
В такие минуты
и при таких обстоятельствах
хочется как-то поверить в себя.
Я окончил
Петербургскую консерваторию,
мечтал стать пианистом.
Пианиста из меня не вышло...
но я играл
с большими музыкантами.
Аккомпанировал большим певцам.
Но никто из них не был для меня
таким воплощением артиста, как вы.
В вас есть легкость,
волшебство.
В вас есть что-то манящее,
как эти звезды.
А вот я вспоминаю про звезды тогда,
когда я совершенно нищий.
- Что происходит?
- Александр Николаевич, прыгайте!
Я сам не знаю!
ПО-РУМЫНСКИ:
Не двигайтесь! Вы арестованы
за незаконное пересечение
румынской границы!
Серия 4
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
ГРОМКО РЫДАЕТ
- Ну, примерно так.
- Вот это артист!
Вот если б я так плакать умел!
Это как же можно дурить!
- Особенно баб.
- Я тебя научу.
- И меня научи, а.
- Подумаешь, я тоже так могу.
И заплакать могу, когда хочу,
и засмеяться. Когда плакать надо,
обиду какую-нибудь вспоминаю.
Например, меня в Кишиневе
с Милечкой из оперетты вытолкали.
А когда засмеяться...
Слышь, синагога... Вянь.
К Вертидису посетитель.
Ну что ж...
Вы что, плакали,
Александр Николаевич?
Это неважно. Когда вы меня
отсюда вытащите?
Я делаю все возможное.
Я уже устроился тапером
в кинотеатр. Так вот, директор
кинотеатра женат на сестре
начальника тюрьмы,
и он обещал меня с ней познакомить,
правда, за деньги.
Вообще, удивительная страна -
- здесь все за деньги.
- Поляков, а вы хотя бы курицу
- принесли?
- Не совсем.
То есть она уже есть,
просто еще не готова.
Прощайте, мой друг.
Я вытащу вас отсюда. Просто
мне еще нужно немного времени.
- Васька там был, его там видели.
- Говорю, это Коля Болгарин был!
Шо ты споришь?
Это же при мне былО.
- Да ну тебя!
- Скучно?
Может, в картишки скинемся?
- Не люблю я карты.
- А чего их любить?
В них играть надо.
Давай в буру или в секу.
- Да не умею, я их не запоминаю.
- Тогда, может, в простую?
Ты вытаскиваешь карту, потом я.
У кого больше - тот и выиграет.
Менке, шо ты там возле артиста
вьешься? Давно по шее не получал?
Что ж вы мне все время грубите,
Григорий?
Я же к вам со всем уважением.
Вот это да! Вацек!
РАДОСТНЫЕ КРИКИ
Пан Вацек, устраивайтесь поудобнее.
Если что понадобится,
- стучите, услужу с радостью.
- Иди, иди любезный.
Ну! Что, птички мои?
Я прилетел к вам ненадолго,
но очень рад всей стае.
Гриша, я подарю тебе золотой зуб,
потому что так ходить неприлично.
Павлик! У вас изможденный вид.
ХОХОЧУТ
О, Менке, и ты тут!
Ой, а чесноком пахнет, фу!
- Ну-ка, брысь под лавку бегом.
- Брысь!
Ага...
- А вы что за личность?
- Я Александр Вертинский, артист.
- Вертинский, артист? Это вряд ли.
- Нет, Вацек, он не врет.
Его привезли к нам
прямо в костюме Пьеро.
ХОХОЧУТ
Какая интересная встреча.
Не смотри на меня.
Роман, можешь оставить
одну бутылочку себе.
- За ваше здоровье, пан Вацек.
- Ну они же для тебя на все готовы.
Любая будет счастлива хотя бы
под ручку с Вацеком прогуляться.
Так-то оно так, женщин я тоже люблю,
и они это знают. Но вот работать
с ними совершенно невозможно,
я пробовал. Я не могу понять,
что у них в голове.
ХОХОЧУТ
А у женщин в голове всегда одно -
мечты о другой жизни.
Вот у меня была одна приятельница,
проститутка с Тверской
по прозвищу Сонька Верблюд.
Надо заметить, что ее внешность
совершенно соответствовала
ее прозвищу.
Соня была не просто уродлива -
она была как-то волшебно, невероятно
безобразна. К тому же у нее не было
половины зубов, но зато была оспа
и весь букет профессиональных
болезней. И как-то я ей говорю:
"Соня, что ты делаешь со своей
жизнью? Ты же умрешь под забором".
А она так задумалась и говорит:
"Нет, я еще два года погуляю
и в артистки пойду".
Как вкусно пахнет.
А вот, возьми.
НАСТУПАЕТ ТИШИНА
Саша...
а ты зачем мою курицу жиду дал?
Вац, ты же всех угощаешь.
Ты же сам сказал, что ты тоже поляк.
Так какой же ты поляк,
если ты с ним одну еду можешь есть?
Ну... ты же благородный человек,
а мы все здесь - товарищи
по несчастью.
Ну где же ты здесь
увидел несчастье?
А как же он не замечает,
что ты у него несколько пачек увел?
Потому что он обрадовался,
что туз с земли поднял, не потерял.
- Люди, Саша, очень глупые существа.
- Это гениально. И сколько же
- ты зарабатываешь таким способом?
- Понятия не имею. В месяц трачу
не меньше полумиллиона.
Потом с каждого куша
четверть отдаю адвокату,
чтобы у себя держал.
А почему он тебя сейчас
отсюда не выкупит?
Незачем. Мне, наоборот,
пересидеть здесь надо.
Там без меня мои ребята должны
кое-какое дело провернуть.
Да и потом совсем я раскормил
сволочь эту, полковника.
Видишь? На кольцо мое позарился.
Для жены своей толстожопой.
А я ему сказал: "Ни за что"
- память о матери не отдам".
- Хорошие драгоценности
- у твоей матери были.
- С ума, что ли, сошел?
Я его в "Гранд-отеле"
в Варшаве украл.
Вот.
Курица.
- Но она же живая.
- В том-то и дело.
Я не могу ее убить. И я подумал,
может быть, ваши разбойники
и душегубы справятся?
ВЕРТИНСКИЙ ФЫРКАЕТ
Ой, я никогда отсюда не выйду.
Не бейте меня!
- Да что вы делаете?!
- Не лезь, Саша!
- Спасите меня, пан Вертинский.
- Они же убьют его.
- Не велика потеря.
- Нельзя же всем на одного!
Ну что застыли, дамочки?
Бейте их!
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
Хватит.
Нет, птенчики мои, лучше оперного
сопрано мир еще ничего не придумал.
Тут у нее и нос, и корма,
и повадки как у королевы. Да?
Александр, ты кого предпочитаешь -
танцовщиц или певиц?
- Дуешься. Ну и дурак.
- На обиженных воду возят.
- Тебя кто-нибудь спросил?
- Вертидис, к тебе пришли!
Господи... Я этого так не оставлю.
Я сейчас же пойду
- к начальнику тюрьмы!
- Не надо никуда ходить,
Михаил Иванович.
У вас есть бумага и карандаш?
Правильно!
- Мы сейчас напишем жалобу.
- Не надо никому ничего писать.
- Запишите мелодию, пока я не забыл.
- Что?
Ноты, ноты запишите.
В бананово-лимонном Сингапуре,
в бури,
Когда поет и плачет океан...
Александр Николаевич, помедленней,
пожалуйста, я не успеваю.
Когда поет и плачет океан...
Вы все-таки поразительный человек.
- Вацек, уйди.
- Да перестань ты обижаться.
Попрощаться хочу. Пошли со мной.
- Тебя выпускают?
- Тебя выпускают.
- Откуда ты знаешь?
- Я выкупил тебя у начальника тюрьмы.
- Как?
- Ну... не я,
- мой адвокат тебя выкупил.
- Зачем?
Нечего тебе здесь делать, Саш.
Не понимаешь ты наших порядков.
- Да и не надо тебе их понимать.
- Ты с ума сошел?
Это же такие большие деньги.
Что там деньги... На вот, возьми.
Полковнику не показывай.
Продай и купи себе билет в Париж,
в Берлин, в Вену.
Куда хочешь из этой дыры.
Вацек...
Дай Бог, чтобы тебе всегда
так везло.
Но, если когда-нибудь где-нибудь,
в какой-нибудь стране
ты попадешься и тебе будет плохо,
дай мне знать.
Я отдам все свои деньги,
одолжу у всех своих друзей,
достану, украду, но выручу тебя.
Я твой должник.
Да ничего ты мне не должен.
Помнишь Одессу?
Гостиница "Аркадия".
Так вот, Саша, учти на всю
свою жизнь: нет ничего глупее,
чем хранить свои деньги
в секретном ящике столешницы.
Это я тебя тогда обокрал.
ВЕРТИНСКИЙ ПРЫСКАЕТ СО СМЕХУ
ШЕПОТОМ: Тихо!
В бананово-лимонном Сингапуре,
в бури,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.
Записано.
Ну наконец-то, Шурик. Я уже
заждался тебя. Я голодный как собака.
- Поляков, а вы сейчас куда?
- Нам с Александром Николаевичем
еще в фотоателье.
Нужно сделать фото на грампластинку.
- Я должен проследить.
- Я сам прослежу.
Пойдем, Шурик. Пойдем-пойдем.
- Зачем ты так с ним?
- Не люблю. Неинтересен.
ГУДКИ АВТО, УЛИЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ
- Ну что? По бокальчику?
- Ты любишь эту кислятину?
Я здесь все люблю.
Знаешь, я нигде и никогда
так не наслаждался жизнью, как здесь.
Деньги есть,
предложений полно, успех.
Лучший город мира.
И все женщины кажутся прекрасными
- и доступными.
- Так и есть.
- Только я терпеть не могу француженок.
- Почему?
Они ужасно избалованные
и все, как одна, корыстные.
Фи, Иван. Как можно жалеть денег
на то, чтобы порадовать женщину?
Не говори чепухи. Я никогда
не жалею деньги, мне плевать на них.
- Мне жалко времени и сил.
- Тогда ходи к девкам.
Вот еще. Париж полон добросердечных
страдающих русских красавиц.
А вот я обязательно
заведу интрижку с француженкой.
- Флирт - это замечательно.
- Пойдем уже выпьем чего-нибудь
более осмысленного.
- Я опоздаю к фотографу.
- Он подождет.
Мне было скучно тут без тебя, Шурик.
МАНЕРНАЯ МУЗЫКА
Поставьте сюда.
Нет, не один на другой, а рядом.
Это за тобой?
Иск о признании отцовства?
Господа, не волнуйтесь. Сейчас здесь
будет съемка ювелирных украшений.
- Подбородок чуть выше.
- Вам еще долго?
Вы должны закрыть ателье
и убрать посторонних.
Куда вы тогда исчезли, душенька моя?
Я обошел весь Монмартр.
Разве можно так обращаться
с поклонником?
Впрочем, вам можно, вы...
вы все хорошеете.
В МУЗЫКЕ НАРАСТАЕТ НАПРЯЖЕНИЕ
Я вас знаю. Вы Вертинский.
Я Раля. Раля Полонская.
Я так счастлив нашей встрече, что
теперь просто не хочу вас отпускать.
- Я работаю.
- Кем вы тут работаете?
Портретом красавицы?
Я демонстрирую бриллианты.
Сдаю в аренду шею, руки и уши.
Сдайте их мне, только не в аренду,
а в частную собственность.
Я увешаю вас,
как рождественскую елку.
- Где встречаемся вечером?
- Я собиралась в дансинг
- на Елисейских Полях.
- Я попросил бы всех лишних уйти.
Господа, нам надо начинать,
прошу прощения.
- Карточки будут готовы в среду.
- Не обманите, моя прелестница.
Я вас больше не прощу.
- Кто это?
- Прелестное и загадочное существо.
- А кто она такая?
- Манекенка.
- Мне нужна эта манекенка.
- Даже не пытайся.
Ты сейчас куда? Ты возьмешь
меня с собой в дансинг?
- Не смей встречаться с ней без меня.
- Я без тебя совершенно не собираюсь
делать что бы то ни было.
ЦЫГАНСКАЯ МУЗЫКА
МУЗЫКА УСКОРЯЕТСЯ
Ха!
ИЗ ЗАЛА: Браво! Браво!
- Дай мне 20 франков.
- Опять на морфий?
- Ты же губишь себя, Никола.
- Тебе какое дело?
- Мне жаль тебя и твоего таланта.
- А, зачем жалеть?
Я так пляшу, потому что я так живу.
Дай мне денег!
- Возьми у меня в пальто.
- Я не стану шарить по карманам.
- Я сербский князь, а не лакей.
- Господи, ну тогда жди меня.
Вели подать мне коньяку.
Они в кредит не дают.
Налейте ему коньяку за мой счет.
В бананово-лимонном Сингапуре,
в бури,
Когда поет и плачет океан
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван...
Так, ну что, барышни,
поехали плясать?
- Поляков! Поедемте с нами в дансинг.
- Я? Нет-нет, я не танцую.
То есть да, я с удовольствием.
ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ ДЖАЗ
МЕДЛЕННЫЙ ФОКСТРОТ
БЫСТРЫЙ ТВИСТ
Поляков, подождите.
Сообразите какую-нибудь закуску.
- Но все же закрыто!
- Но вы же мой антрепренер.
Сантрепренируйте что-нибудь.
А вот и я! Самые голодные
сделали: "Р-р-р!"
РЫЧАТ
Молодцы.
ЛЕГКОМЫСЛЕННАЯ МУЗЫКА
- Багет-то не очень.
- Я хочу мяса!
Где же я его возьму?
Здесь одни салаты.
Твой аккомпаниатор идиот.
Чем мы будем есть?
А что мне, смотреть на это?
Я сейчас заплачу.
У вас есть ложка для обуви?
- Вот когда мы снимали в Марселе...
- Ты дашь мне дорассказать или нет?
Так вот, я так не пугался никогда,
ни до, ни после.
А я был на фронте, был в тюрьме
среди самой отъявленной публики.
Много где. Но никто и никогда
не вселял в меня такого ужаса,
как эта женщина. У нее были
совершенно удивительные глаза.
И все офицеры в этом поезде
не просто слушались ее приказов,
она им ничего не приказывала.
Она просто этими своими
страшными глазами на них мыргала!
Иногда мне снится сон...
Да-да-да,
как она поджигает твои волосы.
- Я уже не могу это слушать.
- Иван, ты просто невыносим!
Это он для вас старается
выставить меня скучным дураком,
потому что страшно завидует
моим приключениям.
- Я?
- Вы похожи на двух петухов!
Я, кстати, обожаю петушиные бои.
Очень часто на них бываю
- и иногда выигрываю.
- Мозжухин, у вас есть карты?
Я хочу показать Полине Андреевне
один фокус.
- Сейчас посмотрю.
- Я обожаю фокусы.
Кстати, в тюрьме меня научили
чудным карточным штучкам.
А вот про тюрьму
мне очень интересно.
- Вот, карты нашел.
- Забавнейшая история. Так вот,
сидел я в тюрьме в Констанце
с легендарным вором
и даже подружился с ним,
но до этого я должен был сесть
еще в Константинополе.
Дело в том, что мой...
А где Раля?
- Ваня!
- М?
Я должен ее найти!
- Кого?
- Ралю.
- Где ты с ней познакомился?
- В ювелирном магазине.
Я от нее не добился никакого толку,
а ты - уж подавно.
А вот увидим!
- Какая фирма тогда проводила съемку?
- "ИРФЭ".
Мы не даем адресов наших служащих.
Ну что ты делаешь?! Ты же
сейчас перестанешь соображать!
В этом и цель.
Умоляю тебя, помоги мне. Где
в Париже происходят петушиные бои?
- Петушиные бои в Париже запрещены.
- Я знаю.
- Но где-то же они есть?
- Знаешь улицу Феру?
Там есть кафе. Его держит малаец.
Ну как кафе - забегаловка.
- Знаю.
- Придешь,
- скажешь, что ты от Люсьена.
- А дальше что?
Тебя отведут.
АЗАРТНЫЕ ВЫКРИКИ, ШУМ, СВИСТ
Вы не ушиблись? Кто этот мерзавец?!
Если вы не будете задавать
дурацких вопросов,
я вам разрешу себя проводить.
Ну что, вы так и будете молчать?
Расскажите что-нибудь.
- Вы сами запретили мне разговаривать.
- А вы послушались.
Я почему-то робею перед вами.
Вы какая-то необыкновенная.
Если вы собираетесь
говорить банальности,
тогда лучше молчите.
- Рахиль Данилевна...
- Раля. Просто Раля, пожалуйста,
- я не люблю по имени-отчеству.
- Как скажете.
- Ну-с, вы что-то хотели сказать?
- Я просто хотел спросить,
- но боюсь, что вы рассердитесь.
- Я непременно сообщу вам об этом.
- Спрашивайте.
- Рахиль Да...
Раля...
- ...можно я в вас влюблюсь?
- Как желаете.
- Вы позволяете, да?
- Я ничего вам не позволяю
и не запрещаю, Александр Николаевич.
- Я вам противен?
- Почему? Вы мне симпатичны,
но влюбляться или не влюбляться -
это дело вашей сердечной жизни,
- которая мне, простите, безразлична.
- Вас совершенно не трогают
- чужие чувства?
- Я не сентиментальна.
Мы пришли. Спасибо, что проводили.
Спокойной ночи,
Александр Николаевич.
- Я сегодня вряд ли усну.
- А я вот, напротив,
сплю очень крепко.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Это красиво, но недостаточно изящно.
А сколько стоит украшение,
что на мадемуазель?
25 000 франков.
Покажите вот это, пожалуйста.
Присядьте.
Украшение выгодно подчеркивает
линию вашей шеи.
Это просто прекрасное колье и шея.
И выглядит само по себе...
- Я свободна?
- Да, вы свободны.
Александр Николаевич,
если вы здесь из-за меня,
то совершенно напрасно.
Я очень тороплюсь.
Я просто хотел преподнести вам
небольшой подарок.
Прелестно.
Подарите это своей подруге.
- У меня нет подруги.
- Так заведите ее.
Послушайте, Поляков... Садитесь.
Вы помните, что вы взялись быть
моим антрепренером?
Да, конечно.
А в чем, собственно, дело?
Согласитесь, что до этого времени
вам не особо приходилось заниматься
моими контрактами,
потому что я все делал сам.
- Да, но в этом не было особой...
- Согласны или нет?
- Согласен.
- Вот. Пришло время вам поработать.
Мне необходимо много денег.
Да, но нам здесь
очень прилично платят.
- Я, конечно, могу поговорить...
- Мне нужно вдвое или втрое больше.
- Найдите мне еще ангажемент.
- Вы же здесь поете программу
- почти целый вечер.
- Значит, надо выступать
два или три раза за вечер
в разных местах.
Но это на износ.
Я и так очень устаю.
Тогда мне придется найти другого,
который не устает.
Добрый день! Мадемуазель Полонская
сегодня здесь?
- Ее сегодня не будет.
- А у нее разве выходной?
Нет. Но она звонила и сказала,
что больна.
- Что-то серьезное?
- Месье, я занят с покупателем.
Я к Полонской.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: -Я журналист.
- Что здесь происходит?
- Все ужасно, месье.
- Что случилось?
- Месье Гера убили.
- Какого месье Гера?
- Хозяина. Хозяина убили.
Магазин ограбили.
Там огромная лужа крови.
- А где Раля?
- Ее арестовали,
ее и приказчика.
Я не знаю почему, я не знаю.
- Вы кто?
- Я? Я ее друг.
- И что?
- Ну я же вам объясняю,
она провела всю ночь со мной
в отеле. В своем отеле.
Я всю ночь был с ней в ее комнате,
и портье может это подтвердить.
- Почему вы не открывали сегодня ночью?
- Я вам говорила, я очень крепко сплю.
- Хотите выпить?
- Хочу в душ.
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ ЧУВСТВЕННАЯ МУЗЫКА
МУЗЫКА СТИХЛА
СТУК В ДВЕРЬ
Войдите!
- Александр Николаевич, добрый вечер!
- Здравствуйте.
- Вы здоровы?
- Вполне.
Слава богу, потому что я нашел вам
еще два ангажемента -
- в "Лилии" и в "Казбеке".
- Мне ничего не нужно.
Это невозможно. Я уже подписал
бумаги и получил аванс.
Михаил Иванович, уйдите.
ТОСКЛИВАЯ МУЗЫКА В СТИЛЕ ДАРК-КАБАРЕ
Ты что, решил со мной
раззнакомиться?
- Что тебе нужно?
- Да ничего.
Я просто решил проверить,
живой ты тут или нет.
Послушай, я еду в Ниццу
на пару дней на съемки.
Хочешь со мной? Я считаю,
что тебе стоит поехать.
- Деньги опять-таки.
- Мне не нужны деньги.
Она что, в Ницце?
- Ты знаешь, где она.
- Кто?
- Раля!
- Ты болен, Шура. Лечись!
ГРОМКИЕ ШАГИ
Никола?
- Что с тобой?!
- Не ори.
- Что случилось? Почему ты здесь?
- Тихо ты, не ори.
Спрячь меня.
КРЯХТИТ ОТ БОЛИ
- И нож вытащи.
- Господи, тебе же нужен врач!
Не надо никого звать.
Они сообщат в полицию. Нельзя.
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
- Ты же истечешь кровью.
- Если ты вытащишь этот чертов нож
и крепко меня перебинтуешь,
не истеку. Ты умеешь бинтовать?
- Да, я был санитаром.
- Тащи нож.
Погоди! Сделай сначала бинт.
Саша, а ты знаешь,
я ведь его убил.
- Кого?
- Неважно.
СТУК В ДВЕРЬ
- Ваш завтрак, месье Вертидис.
- Тихо.
У меня дама.
Поставьте на пол и уходите.
- Дама уже проснулась.
- Ляг немедленно,
у тебя рана откроется.
Я тебя покормлю.
Вот еще!
Ненавижу омлет.
КРЯХТИТ
- Дай мне рубашку.
- Куда ты собрался?
- Это не твое дело.
- Тебе надо лежать, Никола.
Отлежался. Мне надо
исчезнуть из Парижа на время.
- Дай мне денег.
- Сейчас.
- Я не верну, учти.
- Да Бог с тобой.
Одень мне сапоги.
Мне больно наклоняться.
Садись.
КРЯХТИТ ОТ БОЛИ
Саша...
...ты будешь счастлив. Верь мне.
СТУК В ДВЕРЬ
А ты не хочешь на мне жениться?
ЖИЗНЕРАДОСТНАЯ МУЗЫКА С АККОРДЕОНОМ
В СТИЛЕ ДАРК-КАБАРЕ
Ралечка... какая же
ты у меня красавица.
РОМАНТИЧЕСКИЙ МОТИВ
Ты милый.
Раз уж мы с тобой обзавелись
хозяйством, может быть,
ты мне приготовишь что-нибудь?
БОДРЫЙ МОТИВ
Вот. Приготовила.
Жаль, что ты так
не можешь ходить по улице.
Почему? Я могу.
Ну что? Когда будем жениться?
Любовь моя...
ну зачем нам жениться?
А что? А бы с удовольствием
стала бы Вертинской.
А ты знаешь, что по паспорту
я не Вертинский?
- Это как так?
- Я этот паспорт купил
в Константинополе.
- По нему я грек Александр Вертидис.
- Ну прекрасно.
Я буду мадам Вертидис.
Ралечка, ну какая из тебя жена,
а из меня - муж?
- Ладно. Где будем ужинать сегодня?
- Как всегда, в "Ренессансе",
после выступления.
Вы замучены.
На вас больно смотреть.
Вы работаете как вол.
Я понимаю, она очень красивая.
Но поверьте,
вам нужна другая женщина.
Да, Поляков. Именно вас
я бы и хотел об этом послушать.
- Расскажите, какая мне нужна женщина.
- Ну зачем вы так со мной?
Я ж вам добра желаю.
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ СКРИПИЧНАЯ МУЗЫКА
ЩЕЛЧОК ЗАМКА
Раля...
- ты где была?
- Гуляла.
- Гуляла всю ночь?
- Я устала, я хочу спать.
Может быть, нам завести ребенка?
Не хочу. Я не люблю детей.
А кого ты любишь?
ПЕС ЧАВКАЕТ
- Ралечка...
- М?
Пойдем купим тебе
какое-нибудь платьице.
Саш, ну зачем мне платье?
А же никуда не хочу ходить.
- Тогда пойдем прогуляемся.
- Пойдем погуляем вечером,
когда темно.
А ты знаешь, этого приговорили
к смертной казни.
- Кого?
- Убийцу твоего ювелира.
- А его разве поймали?
- Давно уже.
Ну... слава богу.
Как мы ее назовем?
- Не нужно. Это неудобно.
- Я хочу, чтобы вы полюбили Ралю.
В конце концов, Поляков,
вы очень близкий мне человек.
Вы одиноки, у вас нет семьи.
И по вечерам вам наверняка бывает
тоскливо. А у человека
должен быть дом, должна быть семья.
Вы знаете, все меняется,
когда у вас кто-то есть.
Поляков, я вот что придумал:
давайте вас женим!
Сейчас мы приедем к Ралечке
и попросим найти вам жену
- из ее подруг.
- Поздно мне жениться.
Да это смешно. Я думаю,
что мне рано жениться.
Мы уже почти приехали.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Я так и знал. Она вас ограбила.
Этого не может быть.
Где вы храните деньги?
- Денег нет.
- Ну вот.
Я был уверен, я чувствовал,
что она опасный человек, воровка.
Это я взяла деньги,
не спрашивай меня зачем.
Я... пожалуй, пойду.
Вы... не пойдете...
а пойдете вон!
Убирайтесь из моей жизни!
- Ты куда?
- Мне надо.
- Я пойду с тобой.
- Не ходи.
Я пойду с тобой,
куда бы ты ни пошла!
ЖЕНЩИНЫ ВСКРИКИВАЮТ
ВСПЫШКА, ЩЕЛЧОК ФОТОАППАРАТА,
УДАР ГИЛЬОТИНЫ, АПЛОДИСМЕНТЫ
ИСТЕРИЧНО ВСХЛИПЫВАЕТ
Они меня обманули...
они мне обещали.
- Ты его знала, да?
- Да.
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
И тогда в номере ты не спала,
ты была с ним.
Он твой любовник.
Да.
Поэтому ты не выходишь днем
на улицу? Тебя ищут.
И поэтому ты хотела выйти замуж.
Чтобы сменить имя.
И деньги ты отнесла,
чтобы его пощадили.
Да.
- Пойдем.
- Куда?
Какое имя будете носить
после замужества?
- Ирэн Вертидис.
- Угу.
Ирэн... Верти-дис... Кхм...
Ваши подписи, пожалуйста.
Здесь и здесь.
У тебя есть квартира,
у тебя есть новое имя.
У тебя есть деньги.
И у тебя есть свобода.
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
ПЛАЧЕТ
Это Ваня. Это Долли.
Потрясающе.
Ты, как всегда, вовремя.
МЕЛОДИЯ ПЕСНИ "ТАНГО "МАГНОЛИЯ"
Вчера купил. Ты придумал,
как подписать?
ПЛАСТИНКА: "...Когда поет
и плачет океан",
И гонит в ослепительной лазури
"Птиц дальний караван..."
Хватит.
"В бананово-лимонном
Сингапуре, в бури,
Когда у вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна.
Там, там, тай-тай-ти-там...
А, та-та-та-ти-тай-тай-там!
И, нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето без любви огня.
И, сладко замирая
от криков попугая,
"Как дикая магнолия в цвету..."
Серия 5
Где вы теперь?
Кто вам целует пальцы?
Куда ушел ваш китайчонок Ли?
Вы, кажется, потом
любили португальца,
А может быть,
с малайцем вы ушли.
РАЗГОВОРЫ, ЗВЯКАНЬЕ ПОСУДЫ
Александр Николаевич,
вы что, плохо себя чувствуете?
Михаил Иванович, они не слушают.
Им всё равно.
- Давайте я буду играть громче!
- А я, видимо, должен орать.
- Александр Николаевич, в чем дело?
- Я не буду перед ними петь.
Что значит - не будете?
Что значит - перед ними?
- Они наши клиенты.
- Это для вас они клиенты.
Вот и кормите их. А для меня это
публика, и довольно-таки свинская.
Прежде чем оскорблять публику,
подумайте о смене репертуара.
- Уже год поете одно и то же.
- И что же мне петь? Цыганщину?
Зачем цыганщину?
Напишите новые песни.
- А если они не пишутся?
- Плохо. Очень плохо.
Значит, надо постараться
и сделать так, чтобы они написались.
- И как вы себе это представляете?
- Не знаю. Пойте других поэтов.
Ищите вдохновение.
Делайте что-нибудь!
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
Шурик! Познакомься с нами.
Это Катенька, это Танечка.
- Мы балерины.
- Вань, ты мне надоел.
Пойдемте отсюда.
А ты знаешь, что он выкинул мои
"Этажи" из уже сверстанного номера?
- Как это?
- А вот так это.
- И велел рассыпать гранки.
- А что сказал?
- Сказал: "Мутно".
- О ком вы так немилосердно?
- Об Адамовиче.
- У него есть чудесные стихи.
Были. А ты, кстати, зря ему
поддакиваешь. Ты только раздуваешь
- его тщеславие.
- Не поддакиваю. Мне просто бывают
- интересны его суждения.
- Кстати, Давид Миронович,
я прочитал вашу новую книгу,
и мне очень понравилось.
Там есть прекрасные строчки.
Но вы как будто боитесь их,
боитесь их красоты и немедленно
прикрываете их какими-то
- тяжеловесными, сложными словами.
- Это очень тонкое замечание.
- Жаль, не я его сказал.
- Господи, Александр Николаевич,
я так понимаю, под тяжеловесностью
вы имеете в виду, что мои стихи
- нельзя спеть?
- Ну конечно. Ведь поэзия -
- это тоже музыка.
- Начнем с того, что поэзия -
- это метафизика, это философия.
- Просодию ты отменил?
Про просодию мы с тобой потом
поговорим. Александр Николаевич
- в этом ничего не понимает.
- Вы что, обиделись?
Ничего я не обиделся.
Просто давайте вы, как обычно,
расскажете нам про женщин,
и мы хотя бы на этот вечер
прекратим этот нескончаемый
редакционный совет.
О, а вот и Поплавский!
Извините, мне надо поздороваться.
Никогда не видел
Поплавского трезвым.
С чего вы взяли, что он трезв?
Интересно, кстати, проверить.
Я сейчас.
- А можно мне еще кальвадоса?
- Конечно.
Примите заказ для того столика.
Бонжур.
- ПО-ФРАНЦУЗСКИ: -Можно я дам еще один?
- Не стоит. Она это не ест.
Вы уверены?
- Вы?
- Александр Николаевич,
какая встреча!
Потом был Константинополь,
потом Прага. В общем, все как у всех.
Давайте лучше поговорим о вас.
Как вы? Что вы?
Да... про меня неинтересно.
Не терпится узнать про ваши
- приключения и авантюры.
- Приключения все в прошлом.
- А вот для авантюр годы уже не те.
- Что же вы здесь делаете?
Что? Я здесь завтракаю
каждое утро с семи до восьми.
Забавно. А я здесь ужинаю
каждое утро с восьми до девяти.
- Я забыла, что такое жизнь богемы!
- Чем же вы заняты здесь, в Париже?
Ой, ну, по обыкновению служу
Отечеству. Ничего интересного,
Александр Николаевич.
Такая какая-то рутинная работа.
Давайте лучше поговорим о вас.
Довольны ли вы парижской публикой,
- наслаждаетесь ли вы здесь успехом?
- Да что публика, Александра Ивановна?
Публика все та же. Иногда мне
кажется, что они все сговорились
и так и кочуют за мной везде
из Одессы, чтобы свести меня с ума.
Да, в эмиграции
есть что-то от галлюцинаций.
С кем вы дружите, мой дорогой?
Кого вы любите? Чему огорчаетесь?
- Чему радуетесь?
- Да как вам сказать...
Лучший мой друг Костя Агеев,
чудесный поэт, так из Одессы
со мной и не поехал. Так что пропал
ваш пропуск, Александра Ивановна.
А здесь дружу с Иваном Мозжухиным.
Но дружба эта какая-то животная.
А так никого не люблю и не хочу
любить. Ни горестей особых,
- ни радостей, так все как-то...
- А искусство?
Да что искусство,
Александра Ивановна?
Для искусства молодость нужна.
А я вон, как одинокий старик,
- жалуюсь первому встречному.
- Ну вообще-то я не первый встречный.
А во-вторых, жаловаться
малознакомому человеку всегда легче.
Жалуйтесь мне на здоровье.
А хотите - если, конечно,
вы согласитесь начинать свой ужин
на полчаса раньше, - мы с вами
будем здесь встречаться по утрам?
Как два светила - ночное и дневное.
- Позвольте, я...
- Ни в коем случае.
- Каждое утро - вы заходите, я восхожу.
- С удовольствием.
Ну что ж...
Очень рада встрече.
- Иван, уйди!
- Шурик, это важно.
- Ну что еще?
- Я должен тебя кое с кем познакомить.
Иван, я же тебе говорил,
мне не нужны женщины.
Согласен, женщины однообразны,
но не эти. Пошли.
- Да...
- Пойдем-пойдем.
- Шурик, знакомься.
- Это что?
А это мой знакомый цирк.
Это Адель. Это Жюстин.
- Это мадам Лиль.
- Я мадемуазель.
Прости меня, моя козочка.
Франсуаза. Мадлен. Валери. И Катиш.
Но Катиш - она моя.
Катиш, ты моя?
- Я еще не решила.
- А где Пьер? Пьер!
Алмаз моего сердца, где ты?
Я искал коньяк. Ты сказал,
что у тебя есть коньяк, но его нет.
- Ну так мы его сейчас закажем!
- У меня есть коньяк.
- Иван!
- Ну чего ты тут возишься?
Вот, возьми коньяк
и убирайся с глаз моих долой.
- Да что опять не так?
- Ты совсем с ума спятил?
Это уже ни в какие ворота не лезет -
смеяться над уродством.
Да кто смеется-то?
Я в восторге от них!
Ой, я даже не хочу представлять,
что ты собираешься с ними делать.
А дальше что будет?
Ты собираешься употреблять детей?
А вот сейчас, Шурик,
ты меня действительно обидел.
А вы, Александр Николаевич,
заведите роман.
Клин клином вышибают -
так говорит народная мудрость.
Александра Ивановна, я больше
не способен ни на какой роман.
Мне кажется,
что все это недостойная игра.
Ну игра.
Но не каждый же партнер - шулер.
Александра Ивановна,
дорогая моя, я...
я понимаю, что я груб и не галантен,
но позвольте мне хотя бы с вами
быть честным. Я ни на что
не способен, я никуда не гожусь
и не могу составить ничьего счастья,
по крайней мере...
СМЕЕТСЯ
Вы так заразительно смеетесь,
что я не понимаю, мне обидеться
или присоединиться к вам.
Что вас так насмешило?
Ну вот это вот ваше предположение,
что я на вас посягаю.
- А вы нет?
- О нет. Скажу вам по-приятельски,
к тому, что у обычных людей
принято называть любовью,
я имею малую склонность.
Ну считайте это моим уродством.
- Но вы же были замужем.
- О да. Я дважды вдова.
Поэтому имею полное право
считать свою биографию завершенной.
Может быть, я неправильных женщин
встречал? Ни с кем мне не было
так интересно разговаривать,
как с вами. Вообще, я всегда полагал,
что женщина много выигрывает,
когда молчит.
Вы заведите себе куклу -
вот она вас точно не разочарует.
Александр Николаевич,
подождите, пожалуйста.
Я хочу вас кое с кем познакомить.
Сергей Дмитриевич Масленников.
Александр Николаевич Вертинский.
- Очень приятно.
- Серж - очень одаренный молодой поэт.
У него есть несколько стихов,
которые он очень хочет вам прочесть.
Дайте хоть выпить.
У меня свои.
А впрочем, давайте.
Ну читайте же.
Ваши пальцы пахли пирожным,
Кокаиново-хрупким безе.
Ваши глазки были похожими
На искристые блики розе.
Вы скакали, как лань белогривая,
Вы плясали танец осы.
Я смотрел глазами ревнивыми
И шептал проклятья в усы.
Дездемона моя одичалая,
Я когда-нибудь вас придушу
- И губами своими печальными...
- Давайте следующее.
Златоперый ангелочек
опустился на плечо
И тончайшим голоском запел,
Что живете вы в Бразилии
туманно-горячо,
Что чудовищен и страшен ваш удел.
Золотистая моя,
вы сбежали с моряком.
Он увез вас в жизненное дно,
Где оливковый индус
напоит вас молоком,
- Но окажется...
- Достаточно.
Михаил Иванович, вы понимаете,
что это так же, как у меня,
- только хуже?
- Так мне и сказали,
чтобы было так же плохо, как у вас.
Сам я пишу совсем другие стихи.
Он что, прямо так и сказал?
"Напишите так же плохо,
- как у Вертинского"?
- Серж, ну как вы можете?
Я ничего подобного не говорил,
я просто просил учитывать ваш стиль.
- Я уже мелодию подобрал.
- Это же просто дикость.
Не дичей, чем у вас. Если вы
думаете, что настоящему поэту,
каким я являюсь, легко имитировать
эту вашу нафталиновую манерку,
- то вы ошибаетесь.
- Зачем же вы так страдали?
- Да просто деньги очень нужны.
- Ах вот оно что!
Вот, возьмите и больше никогда
не издевайтесь над чужим искусством.
- Скажите, какого цвета индус?
- Простите?
Хорошо.
- Вот это что?
- Оливки.
- Прекрасно. А какого они цвета?
- Оливкового.
Великолепно! А оливковый -
оттенок какого цвета?
- Зеленого?
- Замечательно.
Вы когда-нибудь видели
оливкового, зеленого индуса?
Доброе утро,
Александра Ивановна!
Вы не против, если я
закажу нам шампанского?
Мне кажется, вам сейчас лучше пиво.
Александра Ивановна, а давайте
мы сегодня целый день будем шляться
по кабакам, выпивать и разговаривать?
Кстати, в моем гостиничном ресторане
недурной повар.
Соглашайтесь, я прошу вас.
Вот мы с вами оба холостяки.
А вы знаете, что холостяки
делятся на два типа? Первые - это те,
которые встают в одно и то же время,
застилают постель, хранят
в жилище стародевичий порядок.
А другие - это те, которые придаются
роскоши, ежедневной импровизации.
Так вот я первый.
Жизнь моя расписана
- с совершенной педантичностью.
- И чем же вы таким таинственным
- занимаетесь?
- Ничего таинственного.
Готовлю пару покушений, одно
похищение и надеюсь приложить руку
к исчезновению испанского золота.
Вы же знаете мой боевой нрав.
Боже, возьмите меня
в свою интереснейшую жизнь!
Ну что вы! Вы же
у нас поэт, вы артист.
Вас же надо беречь.
Декабристы Пушкину
ни слова не сказали.
А если бы сказали, то он, может,
прожил бы долгую и счастливую жизнь
в Сибири. А так ему пришлось умереть
от рук этого... ничтожества.
Так что же вы выбираете:
Сибирь или дуэль?
Я не знаю. Я знаю только одно -
мне бесконечно скучно жить.
- Это что?
- Не что, а кто.
- Это Ниночка.
- Ниночка?
- Для тебя Нина Николаевна.
- Шурик...
Ты сбрендил?
Угу. Но не больше, чем ты.
Нина Николаевна, конечно, прекрасна,
но хочется чего-то более шумного.
Может, в "Лидо"? Там выступает
умопомрачительная шпагоглотательница.
Как-то же я жил без нее.
СТУК В ДВЕРЬ
- Открыто.
- Александр Николаевич, я...
Здрасте! Нам нужны гастроли.
В бананово-лимонном Сингапуре
в бури,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна...
НАПЕВАЕТ
И, сладко замирая
от криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету...
Их погубит сочетание
безбожия и самоуверенности.
Когда их сметет гнев нашего
запутавшегося, но мудрого народа,
мы должны быть готовы вернуться
в Москву с хоругвями и розгами.
НАПЕВАЕТ
А каких в нашем Калягине
гусей выращивают! Гигант был,
слон, а не гусь. Здешний гусь -
вошь рядом с калягинским.
Вы хотели, чтобы такой имбецил
управлял Россией?
- Я не хотел.
- А большевики, значит, не имбецилы?
Конечно нет. Они упыри, людоеды.
Они все что угодно,
только не идиоты.
...Не любите меня.
- Простите, у вас свободно?
- Нет, занято.
А впрочем, свободно.
Пардон.
Хм.
Тебе очень идет.
Набери мне ванну,
пожалуйста. Я устал.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Александр,
как тебе это нравится?
Четыре месяца все было хорошо,
а теперь оскорбительно.
- Брось ее, пока не поздно.
- Невозможно, Александр,
- она же прелесть, посмотри.
- По-моему, это вылитая Эмма,
- только поновее.
- Ничего общего.
- Эмма была похожа на козу.
- В этой тоже есть что-то козье.
- Кстати, что ты положил в соус?
- Наконец-то. Я все жду,
когда ты заметишь.
Это тимьян.
Я не знаю, что это,
но вкус знакомый.
Вуаля!
- Это же чабрец.
- Как?
Это вообще не выговорить.
И холодные ветры степные...
Вася?
Там же, в Галлиполи, как Бог привел.
Мы же в прежнее время
познакомиться не могли бы.
Я кто? Дочь вахмистра,
а Вася - офицер, дворянин.
По Машиному мнению,
Господь революцию придумал,
- чтобы мы встретились.
- А может, и так.
Я же ее читать учу.
Ты знаешь, она очень способная.
Я уверен, она и по-французски
выучится.
Она же, кроме Четьи-Минеи,
ничего не знала в своей жизни,
а я ей "Онегина" прочитал.
Как она плакала,
- когда он Татьяну отчитывает!
- Пожалуйста.
- А вы?
- Ой, а я запахами наедаюсь,
когда готовлю.
Совершенно не хочется есть.
- Нет, я так не могу.
- Да вы ешьте.
Не спорь с Машей,
это бессмысленно.
Ну хорошо, машину ты водить
не умеешь, но ты же можешь быть
швейцаром. Ты такой представительный.
Или можно устроиться на конвейер.
У меня куча знакомых французов.
Это, конечно, монотонно,
но не более монотонно,
чем грязные тарелки,
- а жалование гораздо лучше.
- Понимаете, Александр Николаевич,
там же работа, наверное,
от зари до зари, а Васе так нельзя,
у него же дело, и у него
должны быть руки развязаны.
Какое дело?
Цель организации
на данном этапе - создание
боевых террористических групп
на территории России,
прежде всего
в центральных губерниях.
Мы должны помнить, что невозможность
проникнуть в партийную верхушку
никак не закрывает для нас
профсоюзных органов Совдепии.
Именно там наши боевики могут найти
себе временное прикрытие.
Вопрос, поднятый почтенным
Юрием Николаевичем,
о моральной допустимости
использования
женщин-коммунисток
для достижения наших целей
считаю несущественным. Мы должны
помнить о нашей святой миссии
и каждую минуту думать о тех,
кто ждет нашего возвращения
и верит в нашу победу!
- Саша! Куда ты? Почему сбежал?
- Сил моих нет больше это слушать.
Вась, ты что! Сколько можно?
Какой царь, какая Россия?
Посмотри кругом - Париж, весна,
каштаны цветут. Тебе не надоело?
- Подожди, ты в нас не веришь?
- Да дело не в этом.
Надо жить, здесь жить, сейчас жить.
Здесь жизнь, сейчас жизнь.
А вы не живете -
вы мелете одно и то же.
- Как ты изменился!
- Да человек и должен меняться.
Человек не должен меняться!
Человек должен оставаться верен
идее и смыслу своей жизни.
Нет у жизни смысла, Вася.
Нету.
Ну-с, извольте объясниться.
Куда вы подевались?
- Где вы пропадали все это время?
- Доброе утро, Александр Николаевич!
Я жду.
Знаете, одним из многочисленных
преимуществ одинокой жизни
является возможность никому на свете
не давать отчета. Садитесь.
Я понял.
- Просто я наскучил вам своим нытьем.
- Ничуть.
Не лукавьте.
Александр Николаевич,
я всегда говорю правду.
Ну, давайте рассказывайте,
где вы были, что вы делали.
- Был на гастролях.
- Угу.
Встретил... Гарсон, кофе!
Встретил своего старого
галлиполийского приятеля.
Через него ознакомился с трудами
спасителей России вроде вас.
Впрочем, увидел жизнь во всем ее
разнообразии. Должен признаться,
довольно однообразное разнообразие.
Скучал по вам.
И вообще скучал.
Все дело в том, что вам просто
не сочиняется. Поэтому вы
- и дуетесь на весь свет.
- Да нет. Мне просто публика наша
- надоела.
- Ну или вы надоели публике.
Вы хотите меня обидеть?
Есть функция понимания,
есть функция восхищения.
В отношении вас я способна к обеим,
но не одновременно.
Вам сейчас что важнее?
- Понимание.
- Ну тогда слушайте.
Вы великий артист. И, как у любого
большого артиста, у вас есть
много масок. Но ваша беда в том,
что ваши маски закончились.
И все потому, что вы слишком долго
служите публике.
- Перестаньте ей служить.
- Вы предлагаете мне уйти со сцены?
Ни в коем случае. Просто перестаньте
быть слугой этой публики.
Перестаньте заискивать.
Перестаньте угождать.
Не знаю, умейте... быть высокомерным.
Презирайте ее, смейтесь.
И вот тогда она вас будет обожать.
Как женщину.
Как же презирать?
Я же не могу хамить в лицо зрителям.
Отвернитесь от нее.
ШУМ МОТОЦИКЛА
- Простите, но мне пора.
- Вы опять? Уберите сейчас же.
Значит, вы снова пропадете.
- Что же мне делать без вас?
- Уверена, в ближайшие дни вы
будете заняты. В Париж
приезжает Константин Агеев.
Конгресс писателей.
Ну, насколько мне известно.
До встречи!
Так, товарищи, внимание!
Движемся за мной!
Не отстаем! На возможные провокации
не поддаемся.
Костя! Костя Агеев!
У него память отшибло или их
расстреливают за "здравствуйте"?
Ну и пошел он...
- Номер 8.
- Благодарю.
ЖУРЧАНИЕ ВОДЫ И ГОЛОС
Ты у меня
одна заветная.
Другой не будет никогда.
Виски или водка?
Я... никогда не пробовал виски.
Виски - прекрасный напиток.
Одновременно
и выпивка, и закуска.
Будто лижешь солдатские сапоги.
Удивительные у тебя ботинки.
Английские.
А давай пропьем
твои английские ботинки?
- Зачем? Денег полно.
- Мм.
СТУК В ДВЕРЬ
Константин Алексеевич,
идем обедать. Вас ждем.
- Здрасте.
- Спасибо, я не голоден.
До свидания.
А вообще, хорошая мысль -
пропить мои ботинки.
У тебя калоши есть?
И конечно, самое интересное -
выступать перед рабфаковцами.
Молодых много, и работают все.
И огромное желание учиться.
Ни у одних студентов
я такого желания не видел.
Составляю для них антологию русской
поэзии. Это будет настоящий учебник.
- А сам-то ты пишешь?
- Пишу, но это неважно.
Я перевожу много, в том числе
с туркменского, с узбекского...
- Выучил узбекский?!
- Нет, с подстрочника.
Хочешь устриц?
Давай.
- А что Иван?
- Он на тебя смертельно обиделся,
потому что ты с ним не поздоровался.
А вообще, он лентяй и дурак.
Я ему говорю: "Иван, почему ты
не учишь французский?
Наступает время звукового фильма".
Знаешь, классичность в какой-то
момент стала мне противна,
но я же не глухой.
Я же не могу не понимать,
что это музыка! Она, конечно,
очень большим поэтом стала.
Но с любопытством иностранки,
Плененной каждой новизной,
Глядел я, как мчатся санки...
Возникает меж звезд
пассажирское чудище,
Подлетает - и мы улетаем вдвоем.
Воздух свистнул,
Молчит безвоздушный прогон.
И земля провалилась
в чернильную лузу.
Застегните, механик,
воздушную блузу.
Я просто обожаю
его "воздушную блузу".
- Это потрясающе.
- Это Поплавский. Он гений.
Вон он сидит.
Александр Николаевич,
а купите мне перно, пожалуйста.
Конечно. Я хотел вас познакомить.
Это мой друг юности
Константин Алексеевич Агеев, поэт.
Я только что читал ему ваши стихи.
Фу, как это ужасно противно,
когда вы одним и тем же ртом поете
соловьиную пакость про Сингапур
в кабаке всяким кретинкам,
а потом читаете мои стихи! Да еще
с этой галантерейной картавостью.
Проспитесь, хам.
И с этакой рожей мне сегодня
выступать. Видимо, придется
намалевать Пьеро.
Ты пойдешь меня слушать?
- По старой доброй традиции нет.
- То есть ты меня тоже считаешь
- кабацким лакеем?
- Нет, конечно, я тебя не считаю
кабацким лакеем, но поэтом тебя
тоже считать не могу. Прости.
- Это почему?
- Ты же знаешь, как ты пишешь.
Ты ставишь вместе случайные слова.
Чем случайнее, тем больше нравится
твоей публике.
Я это слушать не могу.
В поэзии нет случайных слов.
- Ты прав. Я не поэт.
- Послушай...
Ну это у меня такие отношения
со словами. Поэт ты или не поэт,
но ты производишь между публикой
и собой какую-то химию.
Это и есть существо искусства.
Нет химии - никакое чувство...
- не вещество.
- Но звучит все равно приятно.
- Вот ты поэт.
- А ты артист.
А артист всегда ответственно
относится к своему ремеслу.
Мы работаем с ним много лет.
Я ни разу у него не был.
Это милейшее, нелепейшее существо.
Иван его ненавидит.
- Здравствуйте.
- Мишель! Это к тебе.
Александр Николаевич?
Доброе утро! Что с вами?
Это неважно. Здравствуйте!
Послушайте, это кто?
Это... Люк.
- А он кто?
- Люк - мой друг.
А это Костя Агеев, мой друг.
- Понятно.
- Нет, не в этом смысле.
Это неважно. Послушайте,
Поляков, передайте всем,
- что сегодня выступления не будет.
- Как это - не будет?
Я вас очень прошу. У меня
разбита рожа. Мой друг юности
всего два дня в Париже.
Я не в голосе, я плохо себя чувствую.
Я не поэт...
В общем, придумайте что-нибудь.
Хорошо?
А я ни сном ни духом!
Боже, какая интереснейшая сплетня!
А я еще уговаривал его
- завести детей и жениться.
- Кстати, а где здесь магазин игрушек?
- Мне надо будет паровоз сыну купить.
- У тебя есть сын?
И дочь. И жена.
Милая.
А ты?
Был женат. Но я не хочу
об этом говорить.
- Боже!
- Саш, ты куда?
Долли!
Ах ты, девочка моя!
Ты моя хорошая! Папа тебя не бросил.
Папа не подлец, папа - идиот.
Осторожно, не наступи.
Я сейчас все уберу.
Доброе утро!
Позвольте представиться.
Константин Алексеевич Агеев.
- Это Нина Николаевна.
- А чего ты держишь Нину Николаевну
взаперти? Ты сатрап!
Почему ты вчера нас не познакомил?
Костя, как мне тебя не хватало!
Вся страна как гигантская стройка.
Конечно, в этом есть
что-то варварское, но Рим погиб,
и на его месте возникло нечто новое.
С языком они обходятся чудовищно.
Я с ума схожу от их сокращений.
Как так можно по-русски сказать:
ВАСХНИЛ или Осоавиахим?
Какая-то ацтекская фонетика.
- Добрый день, Константин Алексеевич!
- Здрасте, товарищ Чебаченко.
А почему вы не на конгрессе?
- Болею.
- Понятно.
Руководитель нашей делегации.
Удивительная скотина.
Но понимаешь,
строительство это грандиозное.
Котел, в котором они переварили
общество, гигантский.
Они учат читать с такой же
жестокостью, с какой стреляют.
Но самое главное, они масштабные.
Они по масштабу сопоставимы
со страной. Они и есть страна.
Так, подержите, пожалуйста,
Нину Николаевну.
О, она довольно тяжелая.
Мы с тобой трезвые 52 минуты.
По-моему, это возмутительно.
По-моему, тоже.
Нет, и еще раз нет.
Я вообще начинаю думать,
что культуру надо насаждать насильно.
Собственно, так делал Рим,
так делал Петр. Как только
они ослабляют насилие,
из всех щелей лезет эта нэпманская
гадость, рядом с которой
даже Аверченко может показаться
писателем.
- А что вы имеете против Аверченко?
- А ничего, кроме того,
- что он поверхностный болван.
- Может быть, тебе и Тэффи
- не нравится?
- Если вы хотите почитать
хорошую сатиру, при этом хорошую
литературу, читайте Зощенко.
Кто-нибудь из вас знает
фамилию Зощенко?
- Вот здесь обычно я пою.
- Ну и слава богу.
Слушай, у меня есть отличная идея.
Только я тебя прошу,
зайди со мной на пять минут.
Я тебя очень прошу.
Я умоляю тебя.
Но только ради...
Так, Поляков, поставьте стул
на сцену. Это раз.
Посадите Ниночку с Костей
за мой столик. Это два.
- И сейчас же позовите сюда Диму.
- Какого Диму?
Вадима, который светом управляет.
Будет новый номер.
А ноты?
Я начну - вы подхватите.
Хорошо.
Как хорошо
без женщин и без фраз,
Без горьких слов
и сладких поцелуев,
Без этих милых,
слишком честных глаз,
Которые вам лгут
и вас еще ревнуют.
Как хорошо
без театральных сцен,
Без длинных
благородных объяснений,
Без этих истерических измен,
Без этих запоздалых сожалений.
И как смешна нелепая игра,
Где проигрыш велик,
а выигрыш ничтожен.
Когда партнеры ваши -
шулера,
А выход из игры
уж невозможен.
Как хорошо
с приятелем вдвоем
Сидеть и пить
простой шотландский виски
И, улыбаясь,
вспоминать о том,
Что с этой дамой
вы когда-то были близки.
ХОХОТ И СМЕХ
Так хорошо
проснуться одному
В своем веселом
холостяцком флэте
И знать, что вам
не нужно никому
Давать отчет.
Никому на свете.
А чтобы проигрыш
немного отыграть,
С ее подругой
затеять флирт невинный
И как-нибудь уж там
подстраховать
Простое самолюбие мужчины.
- Браво!
- Браво, Вертинский!
Вот теперь я чувствую себя
человеком.
Простите этого болвана.
Нам надо немедленно выпить.
Какой же ты прекрасный!
Как же мне с тобой весело!
Я вообще не понимаю, что ты здесь
делаешь. Общаешься с какими-то
- молодыми огрызками.
- Господи,
как же я не хочу с тобой
расставаться!
СТУЧАТ ПО ВОРОТАМ
Наконец-то. Добрый вечер!
Я Константин Агеев, поэт.
А это Александр Вертинский, артист.
Мы хотим попасть к послу,
чтобы он выдал артисту
Александру Вертинскому
советский паспорт.
Это очень известный артист,
настоящая звезда. Если вы его сейчас
не впустите, может возникнуть
- настоящий международный скандал.
- Костя, я не думаю,
что возникнет какой-то
международный скандал.
Но мне будет очень горько!
И хоть я и не поэт...
- но я могу приносить какую-то пользу.
- Все-таки обиделся. Я так и думал.
А как ты хотел?
Ты называешь меня пустым местом,
ты заставляешь меня пропить
мои прекрасные ботинки...
презираешь меня за то,
что я не знаю какого-то Фердыщенко.
- Зощенко.
- Да какая разница!
- Ну для тебя - никакой.
- То есть я еще и болван?!
Добрый вечер!
Так и пиши: "Хочу вернуться
на родину по причине тоски по ней".
- Ну это как-то очень общо.
- Тогда пиши с подробностями,
- что соскучился по полям и березам.
- Ну я же не поэт.
- А почему?
- Ну потому что в эмиграции
- такая тоска и скука...
- Тогда так и пиши.
Меня вот только смущает
графа про отца.
А что тебя смущает?
Ты же незаконнорожденный.
Значит, можешь написать:
из пролетариев.
Но я не хочу начинать
новую жизнь на родине с вранья.
- Ну тогда напиши: отец неизвестен.
- Но мне же он известен.
- Ты помнишь его?
- Нет.
Значит, неизвестен.
- Мерси.
- Александра Ивановна,
вас сам Бог послал!
Вы знаете, я все сделал,
как вы сказали,
- и у меня все получилось.
- Александр Николаевич, я очень рада,
- но я очень спешу.
- Я тоже. Приходите завтра
на мое выступление.
Вы же должны когда-нибудь...
Завтра меня уже не будет в Париже.
Да и вы уезжайте.
- Здесь будет неуютно.
- Почему?
Ну... был Париж, да весь вышел.
Кончился наш с вами Париж, уезжайте.
- А как же вы? А как же я?
- Даст Бог - свидимся!
Пардон.
- Слава богу, успел.
- Что ты притащил?
Значит так. Это для жены.
Здесь духи, чулки и платье.
Размера не знал, но оно как халат.
Здесь паровоз и поезд.
Это кукла заводная для дочки.
Ходит и говорит "мама".
- Это пальто для тебя.
- Зачем мне пальто?
- Ты все-таки неважно одет.
- Какая разница, кто как одет?
Ну хорошо, я приеду -
буду сам его носить.
Ты все-таки приедешь, не передумал?
Ощущение, что ты поглупел за ночь.
А почему я должен был передумать?
- Константин Алексеевич, родина ждет.
- Сейчас.
А, вот еще возьми мою пластинку.
Подаришь кому-нибудь или выбросишь.
Зачем выбрасывать?
Теще подарю или зубному врачу.
СМЕЕТСЯ: Сволочь!
Может, кто-нибудь
нам с Ниной Николаевной объяснит,
- где ты шлялся двое суток?
- Нине Николаевне я ничего объяснять
- не буду. Она была со мной.
- Мм, интересно, где это?
Концерт ты отменил, съемку сорвал.
Рожу, я смотрю, разбил.
В коммунистическую партию
не успел вступить?
- Да, Вань, я возвращаюсь в Россию.
- А я не верил.
Да уже весь Париж говорит,
что ты к большевикам подался.
Шурик, ты что, спятил?
Куда ты собираешься возвращаться?
Вань... домой.
- А как же я?
- Хотите, я возьму вас с собой.
Не хочу. Родителей они убили,
сестра умерла от голода в 1919-м.
- У меня там никого нет.
- А кто у вас здесь?
Этот ваш... гладиатор?
Молись, кунак, в стране чужой,
Молись, кунак, за край родной,
Молись за тех, кто сердцу мил,
Чтобы Господь их сохранил.
Пускай теперь мы лишены
Родной семьи, родной страны...
Позор!
ВОЗМУЩЕННЫЕ ВОЗГЛАСЫ ЗРИТЕЛЕЙ
СВИСТ, ВОЗМУЩЕННЫЕ КРИКИ:
Вон отсюда! Позор!
- Большевистский прихвостень!
- Вон! Убирайся!
- Убирайся вон!
- Тебе здесь не место!
ВОЗМУЩЕННЫЕ КРИКИ, СВИСТ,
СТУЧАТ ПО СТОЛАМ
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Вы так
аппетитно едите.
- Я просто страшно голодная.
- Вы не француженка.
- Я немка.
- Вы давно в Париже?
- Два дня.
- А вы уже были на рыбном рынке?
В это время там разливают
чудный буйабес.
- Вам надо сниматься в кино.
- А я уже снимаюсь.
- Так вы актриса?
- Актриса и певица.
Интересно, в этом городе
есть кто-нибудь, кроме актеров,
- художников и поэтов?
- Невероятно вкусно.
А на этом дурацком приеме
практически не кормили.
Я вам предсказываю:
вы будете невероятно знаменитой,
все мужчины мира
будут сходить по вам с ума.
- А с чего вы это решили?
- По тому, как вы едите.
- Я кое-что в этом понимаю.
- В еде или в женщинах?
В том и в том.
- Ну что ж, спасибо.
- Приятного вам Парижа.
Постойте! Как вас зовут?
Марлен.
Серия 6
ВЕСЕЛАЯ ПЕСНЯ НА НЕМЕЦКОМ
МУЗЫКА СТАНОВИТСЯ ЗАДУМЧИВОЙ
- Вставай, вставай, вставай!
- Все, идем! Идем!
- Фрау Дитрих!
- Марлен!
- Посмотрите на меня! Посмотрите сюда!
- Вы читали критику на вашу премьеру?
- Немецкая женщина должна работать?
- Я никогда не читаю критики.
Немецкая женщина
никому ничего не должна.
- А где вы проведете сегодняшнюю ночь?
- Это никого не касается.
- С тобой я не разговариваю.
- Еще один кадр!
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
ПО-НЕМЕЦКИ: Герр Вертинский,
ваш завтрак.
Дорогая фрау Штрумпфе,
я не могу это есть на завтрак.
У нормальных людей
сейчас время обеда.
- И зачем столько уксуса?
- Пахнет же от самой двери.
С АКЦЕНТОМ:
Уксус полезен для здоровья.
Ей-богу, я перестану есть у вас
и буду обедать только в ресторане.
- В ресторане вредная еда.
- И прекратите кормить собаку
моей колбасой. Я покупаю ей требУху.
И кстати... вам извещение с почты.
- Здравствуйте, Валентина Ивановна!
- Здравствуйте, Александр Николаевич!
- Прекрасная прическа.
- РАДОСТНО: Да?
- Я вам не помешаю, Егор Никитич?
- Александр Николаевич!
Я рад вас видеть. Прошу.
Ни на секунду не помешаете
Мне только две-три бумажки
подписать... и я весь ваш. Так...
Угу... Все. Что новенького?
Что случилось?
Два вопроса. Во-первых,
как обстоят дела с моим заявлением?
- Полпреду все передано.
- Я с ним о вас разговаривал,
вы ему очень симпатичны.
Поэтому все будет даже еще лучше.
Полпред наш, Лев Михайлович,
близкий товарищ
Вячеслава Михайловича Молотова.
Поэтому он передаст прошение
- прямо ему в руки.
- Это было бы замечательно.
- Конечно. Ну. А что второе?
- Да пустяк, но неприятный.
Мне опять вернули
посылку для Агеева.
Егор Никитич, ну объясните мне,
что опасного в чулках, рубашках
и игрушках? Сказали,
что на границе не пропустили.
- А что же вы опять через почту?
- Ну чего вы мне-то не отдали?
- В тот раз все прекрасно дошло.
- Что ж я буду вас каждый раз
- беспокоить?
- Напрасно вы стесняетесь.
Мне никакого труда не составляет.
Наоборот, только приятно.
Давайте вашу посылку.
У нас же все говорят:
бдительность, бдительность,
вот они и перебдели.
Я сам раздражаюсь.
Заставь дурака...
Эту посылку товарища Вертинского
отправить первой же лошадью.
ЦелУю, Егор.
Между прочим, Мира говорит, Агеев
ваш - довольно талантливый поэт.
Не без этого... Как у них там?
...мистицизма. Впрочем, я в поэзии
ни ухом ни рылом.
Песни я понимаю.
Так... Огурцы соленые есть...
Сам солил. Селедка есть, водка есть.
- Сейчас купим картошку и лук.
- Подождите, а куда мы идем?
- Как куда? К нам.
- Тогда я должен купить цветы
Мире Григорьевне.
И это вещи, которые мы можем
взять у немцев и применить
в советской школе. Нет, конечно,
подход должен быть с точки зрения
теории классовой борьбы.
Но сами методики вполне приличные.
Я сейчас пишу статью об этом. Хочу
послать ее Надежде Константиновне.
Мы с ней много говорили об этом
в свое время, и я оказалась права.
Мирочка, выложи,
пожалуйста, огурцы.
- Куда?
- На тарелку.
- А... как их достать?
- Прямо рукой в банку залезать?
- Прямо рукой в банку. И сало нарежь.
- Ой... Так, огурцы я достану,
а сало резать не буду, режь сам.
- Ну откуда в ней буржуазность?
- Мирочка просто ненавидит
жену нашего Льва Михайловича.
А на самом деле Зина добрая баба,
- простая полуграмотная татарка.
- А при чем здесь
- национальный вопрос?
- Ну конечно, ни при чем.
Ты хоть понимаешь, как она жила?
Конечно, она одуреет
- от здешних магазинов.
- И поэтому скупает все
и вагонами шлет, причем диппочтой.
Это же позор. Вот я в четверг
разговаривала с женой
бельгийского вице-консула.
Интеллигентная женщина,
интересуется политикой.
Мы с ней обсуждали выборы.
О чем говорить с Зиной? О тряпках?
А она, между прочим, жена полпреда
крупнейшей мировой державы.
- Коммунистической, замечу.
- Александр Николаевич,
простите нам наши посольские сплетни.
Просто жить приходится
очень замкнуто. Либо протокол,
который мы оба ненавидим,
либо друзья, которых мы не выбирали.
Как в тюрьме. Душой отдыхаем,
когда вы у нас. Так что за вас,
Александр Николаевич.
ТИХО: Егор, это уже четвертая.
У тебя опять будет красное лицо.
- Вот где настоящее товарищество.
- Мгновенно человек проверяется.
- А на каторге вы были?
- Не-а, не попадался.
А Мира Григорьевна
тоже работала в подполье?
Нет, Мирочка у нас на заводе
кружок вела, разъясняла.
Она меня потом языкам выучила.
Мира вообще выдающийся педагог.
Она же из профессорской семьи.
Она из меня человека сделала.
- Я ведь был бандит бандитом.
- А который сейчас час?
- Пол-одиннадцатого.
- Господи! Как я у вас засиделся!
- Да мы поздно ложимся.
- Да нет, я опоздал. Все потому,
что мне у вас очень хорошо.
Спасибо, Егор Никитич.
ЭНЕРГИЧНАЯ МУЗЫКА
- Я жду тебя полтора часа.
- О! В гневе она была еще прекраснее!
- Не подходи ко мне.
- Ну прости...
- Прости меня, пожалуйста.
- Никогда тебя не прощу.
Я просто поцелую руку и уйду.
И тут я иду в костюмерную,
надеваю мужской смокинг, возвращаюсь
и показываю ему ровно то же самое,
что показывала до этого.
Полный восторг. Все-таки педераст
и идиот - это слишком много
для одного режиссера.
Достаточно чего-то одного.
- Я обожаю твое чувство юмора.
- МАРЛЕН ХОХОЧЕТ
А еще...
я обожаю пальчики твоих ног...
твои острые коленки...
МАРЛЕН СМЕЕТСЯ
...твои локти... твои уши.
Нет, самое любимое -
эти твои косточки на запястьях.
МАРЛЕН ХОХОЧЕТ
Да нет, я вообще
все твои кости люблю.
А какие у тебя планы
на ближайшие дни?
МАРЛЕН ВЗДЫХАЕТ
Завтра полдня снимаюсь,
- потом прием по случаю премьеры.
- Мне можно с тобой?
Нет. По контракту с "Парамаунт"
я примерная жена,
тяжело переживающая разлуку с мужем.
Послезавтра я весь день снимаюсь,
а потом уезжаю. Сначала Мюнхен,
- потом Дрезден, потом Кельн.
- Тогда приходи ко мне послезавтра
в "Магнолию". У нас будет праздник
и чудная пирушка.
- Что за праздник?
- Старый Новый год.
Это как?
На Новый год людям
не было видно сцену.
Я хочу, чтобы на старый Новый год
людям было видно сцену.
Я хочу, чтобы там оставался
тихий уголок для своих.
Для каких своих? Там и так все будут
свои, Александр Николаевич.
- Вы бы лучше спели для своих.
- Петь я не буду, это исключено.
Ну вы же понимаете,
что программа должна быть другая?
Ида Львовна, в этом заведении
за программу отвечаю я.
Вы когда-нибудь видели,
чтобы программа была плохая?
- Ой... Боря, скажи хоть слово.
- Куда мы елку ставим,
- в конце концов?
- Куда ты скажешь.
- Несем ко входу.
- Я хочу пригласить на праздник
своих друзей
из советского посольства.
- Это исключено.
- Ида Львовна,
я такой же владелец заведения,
как и вы с Борисом Яковлевичем,
- и я хочу пригласить своих друзей.
- Александр Николаевич, вы же знаете,
я никогда с вами не спорю,
я очень покладистый человек.
Но как вы себе представляете:
цвет эмиграции
вместе с большевистскими вахлаками?
- Вы считаете моих друзей вахлаками?
- Вы, пожалуйста, не обижайтесь,
но это же будет скандал,
а не праздник. Если люди узнают,
никто не придет, мы не соберем зал.
Это же будет коммерчески невыгодно,
да, Боря? Понимаете?
А если я приведу Марлен Дитрих?
- "Если" или приведете?
- Приведу.
- Ну... это, конечно, меняет дело.
- Но мы же не успеем напечатать афиши.
Никаких афиш. Фрау Дитрих
будет моей личной гостьей.
- Александр Николаевич...
- Я не могу репетировать.
- Сделайте что-нибудь с Поляковым.
- А что такое?
Он не в себе.
Вот, полюбуйтесь.
- Что вы здесь делаете?
- Прячусь.
- От кого?
- От всех.
Лиза, оставьте нас, пожалуйста.
- Что происходит?
- Мне нужно в Париж.
Какой Париж? У нас запись,
завтра большой суаре, полно работы.
Люк меня бросил. Вот письмо.
О господи. Да вы что,
совсем сдурели, Поляков?
Я вам в пять минут здесь найду
Карла, Ганса, Фридриха...
- да кого хотите.
- Александр Николаевич,
- вы не понимаете.
- Да что здесь понимать?
Вы из-за этой пакости собираетесь
манкировать своими обязанностями?
Так вот я вам этого не позволю.
Приведите себя в порядок,
и чтобы через пять минут
вы сидели за фортепиано.
Вдоль по улице метелица метет.
За метелицей мой миленькой идет.
Ты постой, красавица моя,
Дозволь наглядеться,
радость, на тебя.
Вдоль по улице метелица метет.
За метелицей мой миленький идет.
- А, так это он и есть?
- Я его совсем другим представляла.
Нет, это тот самый Гессе,
мистик и монархист.
- Хотите, я вас с ним познакомлю?
- Боже упаси.
А вон тот тучный господин -
это не Сорокин ли часом?
- Он сам и есть.
- Который промышленник?
- Да. Миллионами ворочает.
- Обрюзг-то как...
Александр Николаевич,
вам совершенно не обязательно
нас опекать. Мы тут в роли зевак -
просто глазеем и закусываем.
Я скоро вернусь.
...красавица моя,
Дозволь наглядеться,
радость, на тебя.
То есть у них происходит
добровольное оскопление.
Этот вид термитов лишает себя
половых органов, чтобы стать
- работниками или воинами.
- Федор Богданович,
давай хотя бы сегодня
поговорим о чем-то другом.
Господи... Как жаль,
что я не стал ученым.
ОЖИВЛЕННЫЕ РАЗГОВОРЫ И СМЕХ
Отличить невозможно.
- Ты меня поражаешь.
- Выяснилось, что мое призвание -
- рисовать деньги.
- Но тебя же посадят.
- Уже посадили. А теперь выпустили.
- С Новым годом!
- С Новым годом!
- Дамы...
ВОЛНИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
Спасибо, что пришла.
- Кого ты с собой притащила?
- Его ко мне приставили,
везде за мной ходит.
Позвольте представить.
Курт Шлегель, Александр Вертинский.
Курт, не знаю, как правильно описать
ваш род занятий. Вы кто?
- Партийный бонза? Политик?
- Я всего лишь скромный
немецкий философ... и ваш
преданный поклонник, фрау Дитрих.
- Куда ты нас посадишь?
- Я посажу вас за свой столик,
с моими ближайшими друзьями.
Фрау Дитрих, это Егор Бачуров
и его жена Мира.
- Мм, сколько "р".
- А это друг фрау Дитрих.
- Здравствуйте, дорогой герр Шлегель.
- Рад видеть. Фрау Бачуров,
а вы еще похорошели.
- Так вы знакомы?
- Даже очень.
- Что вам налить, фрау Дитрих?
- Зовите меня Марлен.
- Какие прекрасные топазы.
- Ах...
- Рюмку водки, пожалуйста.
- Наш человек.
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
Дамы и господа! С Новым годом!
РАДОСТНЫЕ КРИКИ И АПЛОДИСМЕНТЫ
ТАНГО
- Браво!
- Браво!
Браво!
Вам понравилось, как мы танцевали?
- Вы изумительно изящны, но танго...
- Это вульгарно. Немецкой женщине
- пристало танцевать вальс.
- А вы запретите танго,
издайте какой-нибудь указ.
- А мне нравится танго! Мм!
- Я бы хотела научиться.
- Я пришлю вам своего учителя.
- Это чудесный аргентинец.
- Мне уже надо волноваться?
- Он крошечного роста.
Но при такой красавице жене
я бы на вашем месте
- волновалась все время.
- А кто такой этот Шлегель?
- Большой человек у нацистов.
- И скоро будет еще больше.
ВЕСЕЛАЯ МУЗЫКА
- Александр Николаевич, беда.
- Пойдемте.
- Поляков, что вы там делаете?
- Прощайте, Александр Николаевич.
- Так, откройте сейчас же!
- Не сходите с ума, Поляков!
ГРОХОТ
Ой...
С Новым годом.
ОТКАШЛИВАЕТСЯ
Может быть, перенесем?
Он точно придет.
Прошу меня простить.
Александр Николаевич...
Простите меня, пожалуйста.
Я страшно напился.
- Я заметил.
- Это больше никогда не повторится.
- Это был эмоциональный срыв.
- Давайте работать.
НАПЕВАЕТ
- По-моему, хорошо было.
- Давайте следующую.
В НАУШНИКАХ: Влюбленные пары
Под жалобный рокот...
- Егор Никитич, какими судьбами?
- В "Магнолии" сказали, что вы здесь.
У меня к вам личное дело.
К рыжим волосам идут только
два цвета: зеленый и голубой.
Александр Николаевич,
а пойдемте к нам.
Мы с Мирой хотим отблагодарить вас
за вчерашний прекрасный вечер.
Рад бы, да не могу. Ко мне
приезжает мой единственный друг.
- Кто, Агеев? Так он же в Москве.
- Нет, это второй
мой единственный друг -
Иван Мозжухин.
А-а. Тогда послезавтра
вы принадлежите только нам.
Мирочка без вас справлять не будет.
- Ты понимаешь грандиозность замысла?
- Понимаю. Только я не понимаю,
- почему ты режиссер.
- Просто потому, что я никому
не могу это доверить. Нынешние
режиссеры - стадо пошлых кретинов.
- А почему не в Париже?
- Потому что французы - скупердяи.
А здесь мне обещают построить
в павильонах и горы, и замок,
и деревню.
- Смертельно болит голова.
- Распишитесь, пожалуйста,
в книге почетных гостей. Ой, ужас...
- Это еще кто?
- Моя компаньонша.
- Почему елка на потолке?
- А почему нет?
Резонно.
Здрасте, Иван Ильич!
- Что-то он совсем стал жалкий.
- У него личная драма.
- Какая драма? Ж*** болит?
- Нет, наоборот. Быльем поросла.
Я не желаю с вами
фотографироваться.
- Кто шил вам костюм?
- Фрау Дитрих, улыбнитесь.
- Фрау Дитрих, всего одна фотография.
- Она может изменить всю вашу судьбу.
Как вы мне надоели.
- Фрау Дитрих, еще одно фото!
- До встречи!
Знаешь, мне кажется, что
я скоро вернусь домой, на родину.
Ты меня бросаешь? Это ты так
изящно сообщаешь о нашем разрыве?
Я только с тобой могу говорить
об этом. Ты стала мне настоящим
товарищем, Марлен.
Представь, что ты никогда
не сможешь приехать в Германию.
Вообще никогда.
Поначалу ты не замечаешь -
все любопытно, мир разнообразен.
Но потом ты начинаешь
думать об этом каждый день,
и эта мысль становится невыносима.
- Это странно, но я тебя понимаю.
- Мне кажется, я теперь долго
- не приеду в Германию.
- Почему?
- Ты не немец, тебе незаметно.
- А я чувствую, что в стране
плохо пахнет. Будто где-то
в углу гниет кусок мяса.
И мне все это не нравится.
Конечно, кто я такая, чтобы судить
Германию, но мы с моей страной
расходимся в разные стороны.
Не повторяй мою ошибку.
Лучше открой вина.
МЕЛАНХОЛИЧНАЯ МУЗЫКА
В девичестве она Гавронская,
а ее кузина замужем за Фондаминским.
- Это который эсер парижский?
- Да-да.
- Мм. В каких они отношениях?
- Ну, с Идой Львовной довольно трудно
иметь хорошие отношения,
поскольку она очень критично
- относится к человечеству в целом.
- Да? Мне показалось,
- довольно веселая дама.
- Ну это только вам удалось
привести ее в хорошее расположение
духа. Я такой ее никогда не видел.
Эта ваша эмиграция -
это паноптикум какой-то.
А вот в Марлен я просто влюбилась.
Конечно, люди искусства -
они особенные.
ПРОИГРЫШ ПЕСНИ
Что, опять?
Ну пожалуйста, один раз.
ШАЛЯПИН: "Жило двенадцать
разбойников..."
- Не могу слушать его без слез.
- Это все потому, что ты выпил.
- Ну при чем тут "выпил"?
- Ты просто не понимаешь,
- что это для русского человека.
- Что? Ты что, с ума сошел?
Это что за великорусский шовинизм?
Ты что, стал антисемитом?
- Да я не об этом.
- Я же говорю про простого человека,
который не ходил в консерваторию,
не учил языки, как ты.
А, то есть ты попрекаешь меня
моим буржуазным происхождением,
прекрасно зная,
что я порвала со своим классом?
- Мирочка, я не это имел в виду.
- Просто я, может, неудачно выразился.
Прекрасный подарок
на день рождения - муж-черносотенец.
Александр Николаевич, скажите ей,
что я совсем другое имел в виду.
Мира Григорьевна, Егор Никитич
просто неудачно подобрал слова.
- Он имел в виду вашу изысканность.
- А при чем здесь изысканность?
- Я тебя прекрасно поняла.
- Ну прекрати. Ну хочешь,
Александр Николаевич
познакомит тебя с Мозжухиным,
твоим любимым артистом?
Он сейчас, кстати, здесь, в Берлине.
- Будет фильм снимать.
- А при чем здесь Мозжухин?
И не надо притворяться. Я прекрасно
понимаю, что ты на самом деле
так думаешь. Если ты думаешь, что мне
жаль для тебя водки или коньяка, -
нет. Просто после третьей рюмки
из тебя начинает лезть вот этот
темный, этот сивый мужик с его
этими подлыми предрассудками!
Ты, между прочим, когда-то
за этого сивого мужика замуж вышла.
Или это было так, экстравагантный
порыв в стиле "барыня и кучер"?
То есть я барыня. Я барыня?
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬЮ
ГРОМКАЯ НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ ЗА СТЕНОЙ
ПО РАДИО
ВОЕТ СОБАКА
Долли! Долли!
Фрау Штрумпфе,
нельзя ли сделать потише?
- Нет. Во-первых, я плохо слышу.
- Во-вторых, у вас воет собака.
- Долли, фу.
- Она просто реагирует на крик.
Это не крик. Это выступление
нашего рейхсканцлера Адольфа Гитлера.
Он говорит очень важные вещи.
Если это сейчас же не прекратится,
я кого-нибудь убью!
Либо твою собаку,
либо твою хозяйку.
Надоело. Они уже третью неделю
тянут кота за хвост:
то будут съемки, то не будет.
Меня уже тошнит от этой Германии.
- Так уезжай в Париж.
- От Парижа меня тоже тошнит.
- У нас будет ребенок?
- Я не в настроении шутить.
Во-первых, я хочу жрать.
Я уже эту колбасу с капустой
видеть не могу. А во-вторых,
Александр мне прислал омерзительное
письмо. Он мне не верит,
что я все отцу послал.
- Ну покормить-то я тебя могу.
- Спасибо.
- Мясо взять или рыбу?
- Возьми голубей.
Послушай, там сидят мои друзья,
пойдем я тебя с ними познакомлю.
- Я не в духе, Шурик.
- Поверь, это очень милые люди.
Прошу любить и жаловать,
великий русский артист Иван Мозжухин.
А это Мира Григорьевна
и Егор Никитич Бачуровы, мои друзья.
А вы в жизни совсем другой.
- Окажите честь, пообедайте с нами.
- Мы, Александр Николаевич,
пристрастились к вашей кухне.
Чуть не лучшая в Берлине.
Ивану - голубей, мне - как обычно.
- Мы ваши давние поклонники.
- Меня ваш Кин просто потряс.
- Ну это очень старый фильм.
- Ну нет, мы его лет пять назад
- в Москве смотрели.
- Где?
Егор Никитич работает
в советском полпредстве.
- Предупреждать надо, Шурик.
- Да вы не пугайтесь нас,
- мы не страшные.
- Да? Хорошо, что вы сейчас
это сказали, а то, вы знаете,
я так пугаюсь большевиков!
Тогда так вас напугался,
что аж убежал!
- Не обращайте внимания.
- Иван Ильич очень желчный человек.
Зато Александр Николаевич
у нас такой добрый, что хочет,
- чтобы все друг друга полюбили.
- Да, это правда. Александр Николаевич
удивительный человек.
Мы бы без него здесь пропали.
- За вас!
- За тебя, Шурик.
А вы фильм будете
как режиссер снимать?
- Да. Хочу попробовать.
- А про что будет лента?
- Про Средневековье.
- О, это интереснейшая эпоха!
- А у вас ведьм сжигать будут?
- Вообще-то мы не думали,
- но вы мне даете очень хорошую мысль.
- Мира Григорьевна
- вообще очень умная женщина.
- А вы знаете, что раньше
всех рыжих женщин считали ведьмами?
Особенно таких красавиц вроде вас.
Вот где бы мне научиться
такие комплименты делать?
- Иван Ильич, дайте мне пару уроков.
- А вы считаете, что, назвав вашу жену
- ведьмой, я сделал комплимент?
- Ха. За вас!
Егор Никитич, вы можете помочь
мне в одном деле?
Дело в том, что у Ивана
отец в Пензе голодает,
а деньги до него не доходят.
Какая-то ерунда с почтой.
Кто тебя просил
об этом рассказывать?
- Ты просто не знаешь.
- Егор Никитич мне уже помогал
- с посылками для Кости.
- Обязательно разберемся,
- в чем там дело.
- А что тут разбираться?
- Воруют у вас.
- Выясним. Воруют - накажем.
ШЕПОТОМ: Арестовали Полякова.
Прошу меня простить,
у меня неотложное дело.
- Я с тобой.
- Нет-нет. Я постараюсь
- быстро вернуться.
- Обещаю, я обязательно все выясню
- про ваши денежные переводы.
- Не стоит.
- Мне нетрудно.
- Будьте так любезны,
не лезьте в мои семейные дела.
- Зачем же вы грубите?
- А кому я обязан, что моему отцу
жрать нечего? Вашей власти.
Это вы можете моему другу Шурику
голову морочить, а мне не надо.
Я вас всех ненавижу до кровомщения.
Понял?
Поставь на тот стол.
- Приятного аппетита!
- Зря вы так, Иван Ильич.
Я ведь вам искренне помочь хочу.
Вы понимаете, он человек
искусства, музыкант.
- Возможно, он был пьян.
- Он был абсолютно трезв.
- Возможно, это какая-то ошибка.
- Никакой ошибки. Его застали за...
этим занятием, и, поверьте мне,
в том месте случайных людей
- не бывает.
- Я вас очень прошу,
отпустите его. Я за него поручаюсь.
Он пианист в моем ресторане.
Поскольку это было в первый раз
и мы провели беседу, я его отпущу.
Но учтите, мы внесли его в картотеку,
и в следующий раз он будет
арестован за аморальное поведение.
- Михаил Иванович! Я поднимусь к вам?
- Мне надо с вами поговорить.
- Что с вами происходит?
- Ничего.
- Если в двух словах, я в отчаянии.
- Ну хотите, поедем в Париж?
- Нет.
- Но вы же хотели.
- Это бессмысленно.
- Ну хотите, я поеду и поговорю
- с вашим Люком?
- А вам бы понравилось,
- если бы я пошел уговаривать Ралю?
- Нет, ну что вы сравниваете?
А, ну да, вы же не считаете
нас людьми.
Да ничего я не считаю. Я просто
не знаю, как это у вас происходит.
- Да так же, как у вас.
- Я его люблю, а он меня разлюбил.
- А может, и не любил никогда.
- И что же, теперь нужно бросаться
- в пучину разврата?
- А вы знаете какой-то другой способ?
- Но он же не стоит вас. Не стоит.
- Нет. Это я не стою его мизинца.
Он бог, Антиной, а я - жаба,
сам себе противен.
- Я тоже бываю иногда себе противен.
- Это не то, Александр Николаевич.
Я ведь лечился от своих пристрастий.
Пробовал гипноз.
Но я не поддаюсь гипнозу.
Я неизлечим.
- Мне вас ужасно жалко.
- Александр Николаевич,
оставьте меня.
ЗАКРЫЛАСЬ ДВЕРЬ
- Добрый день! Что здесь происходит?
- А вы кто?
- Я артист Александр Вертинский.
- Что вы хотели?
- У меня здесь запись.
- Все записи отменяются.
- Но у меня контракт.
- Все контракты аннулированы.
Это не может быть. Мы почти
закончили, я должен забрать гонорар.
- Ничем не можем вам помочь.
- И о чем вы думали, когда заключали
- контракт с этими еврейскими жуликами?
- Я не знаю никаких жуликов,
я заключал контракт
с фирмой "Патефон".
Теперь здесь другая фирма -
немецкая.
- Я могу хотя бы забрать свои записи?
- Пожалуйста. Как ваша фамилия?
- Вертинский.
- Щусель, посмотрите.
Все записи забрали.
Михаил Иванович!
Михаил Иванович!
Кис-кис-кис!
Кис-кис-кис!
- За сутки двое.
- Женщина повесилась и утопленник.
- Ну что?
- Это не он.
Слава богу! Я обзвонила
все больницы, там тоже нет.
- Он как сквозь землю провалился.
- Вам надо выпить.
Вам срочно надо выпить.
- Александр Николаевич.
- Что случилось? На вас лица нет.
Да вы знаете, это какая-то дикая
история. Ума не приложу, что делать.
- Могу чем-то помочь?
- Может быть. Пропал мой товарищ,
- пианист.
- В полицию обращались?
Нет. Вы знаете, у него уже была
одна неприятная полицейская история,
- я боюсь ему навредить.
- Нет ничего проще. Я здесь обедаю
со Шлегелем, под ним теперь
вся полиция. Сейчас все выясним.
Если это повторный арест,
то он уже в тюрьме.
Но это в том случае, если его взяли
на улице. Улицы мы сейчас очищаем
от этой пакости.
Но он же, наверное, не идиот?
На вашем месте я бы сначала проверил
пару заведений вот по этому адресу.
- Тут немки есть?
- Я немка. Конечно есть.
- А-а-а!
- Позвольте! Я...
Немецкая женщина не должна
выглядеть как шлюха.
Партайгеноссе!
Вы портите мне обед.
ДИССОНИРУЮЩИЙ АККОРДЕОН ВДАЛЕКЕ
ЖЕНСКИЕ ГОЛОСА ПОЮТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
- Добрый день! Чем могу помочь?
- Я ищу одного мужчину.
- Почему же здесь?
- Мне порекомендовали.
- Чем вас утешить?
- Я ищу друга.
- Я тоже. Это так трудно!
- Вы меня неправильно поняли.
Вот этого мужчину
вы когда-нибудь здесь видели?
- Так это Лючия.
- Лючия, к тебе гость!
Александр Николаевич,
здравствуйте.
Пойдемте ко мне в комнату.
- Есть пойдешь?
- Позже.
Ну вот...
здесь я теперь живу.
- Я искал вас, Михаил Иванович.
- Вы могли бы хотя бы дать знать.
Я уже стал думать самое худшее.
Я забрал ваши записи.
Боялся, что там пропадут.
- Вообще-то, наши записи.
- Я рад, что был с вами.
- Вы больше не вернетесь?
- Нет.
Мне здесь хорошо.
Я здесь дома.
Кстати, Поляков,
вы не похожи на Лючию.
Это в честь Люка.
- Для меня это так странно!
- Я знаю его 10 лет.
Это нервный, суетливый...
33 несчастья, а не человек.
И вот тут, в этом платье,
в этом дурацком парике
я в первый раз его увидел спокойным,
даже полным какого-то достоинства,
- почти счастливым.
- Ну, я не таких широких взглядов,
как вы.
Для меня они все-таки
что-то вроде тараканов. Не опасные,
- но очень противно.
- Но это же болезнь.
С этим ничего не поделаешь. Это то же
самое, что брезговать чахоточным.
- Снова я у вас засиделся.
- Наверное, мне пора.
- М! Погодите, Александр Николаевич.
- Позвольте вас на пару слов
ко мне в кабинет.
- Плохие новости?
- Мне отказали?
- Нет, не волнуйтесь.
- Ваше прошение еще рассматривают.
У меня к вам другой непростой
разговор. Присаживайтесь,
Александр Николаевич.
Дело касается вашего друга,
- Ивана Ильича Мозжухина.
- Я хотел перед вами еще раз
- за него извиниться.
- Нет-нет, я вовсе не обиделся.
Хотел ему помочь. Полез разбираться
в этой почтовой истории.
И, скажу я вам,
дело там совсем нехорошее.
- Даже не знаю, как вам сказать.
- Ну, что же там такое?
Видите ли, Александр Николаевич,
деньги Ивана Ильича всегда находили,
их никто не воровал. Получали их
его братья Алексей и Константин.
А вот его отец действительно
этих денег не видел.
Как? Они что,
воровали у старика-отца?
Не совсем так. Вы, наверное, знаете,
что старшие братья Мозжухины
воевали в Белой армии?
Судя по всему, они состоят
в террористической организации,
и деньги Ивана Ильича, а также
его парижского брата Александра
идут на подготовку теракта.
- Какой кошмар...
- Я должен предупредить Ивана.
- Не торопитесь, Александр Николаевич.
- Вы уверены, что он об этом не знает?
- Конечно, уверен.
- А зря.
Иван Ильич прекрасно знает,
куда идут его деньги.
- Это невозможно.
- Иван мне все рассказывает.
- Ну, значит, не все.
- Мозжухин - выдающийся артист,
способный превратиться в кого угодно
и убедить в этом окружающих
и даже себя. Вы думаете,
я обиделся на его резкость? Не-а.
Наоборот, я оценил его смелость,
даже силу его ненависти.
Советская власть отобрала
у него родину, а у его братьев -
состояние и положение.
Они не смирились. Это их право.
- Мне надо поговорить с Иваном.
- Я смогу его переубедить.
- Ни в коем случае.
- Что же вы хотите?
- Чтобы я разорвал с ним все отношения?
- Да боже упаси!
- Так что мне делать?
- Сделайте вид, что ничего не знаете.
Просто рассказывайте мне
обо всех его делах,
обо всех поездках,
обо всех гонорарах.
Но как же я буду вам рассказывать
обо всех его делах?
Александр Николаевич,
вы и так мне все рассказываете
про своих знакомых.
Но это... просто по дружбе.
Я ценю вашу дружбу
и, как друг, хочу вам помочь.
Помочь вернуться на родину. Вместе
мы можем предотвратить преступление,
которое враг затеял
против нашей страны.
И тогда ваше прошение
будет рассмотрено в особом порядке.
Возвращение, Александр Николаевич,
нужно заслужить.
Значит, если мы раскроем заговор,
братьев Ивана посадят?
Обязательно посадят. Но вы спасете
несколько десятков жизней.
Вы понимаете, что такое теракт?
Подрыв поезда или моста?
Гибнут совершенно невинные люди.
У меня это совершенно
не укладывается в голове.
Я понимаю, вам нужно побыть одному,
все это обдумать.
Хотите - оставайтесь у нас.
Нет-нет, я пойду.
ШАГИ
Я не видела, как вы уходили.
Вы что-то забыли?
Да. Мне надо сказать.
- Решили остаться? И правильно.
- Нет.
Я не буду доносить на друга.
Это ваш выбор,
Александр Николаевич.
- Какой взрыв, какой мост?
- Какой заговор?! Ты сбрендил?
С кем заговор?!
Они же в деревне живут с коровами!
- Да у них и коров-то уже нет!
- Это точно известно.
Откуда? Откуда это тебе
точно известно?!
От выползня этого твоего?
И ты ему веришь?
- Он был не стал мне врать.
- А я, я тебе врал хоть раз?!
Господи, что ты наделал! Ты же...
ты же волков на них натравил!
Они же теперь с них не слезут! Это
кончится в лучшем случае Соловками!
Так если ничего нет,
то и не будет никаких Соловков.
Господи, какой же ты идиот! Зачем ты
вообще тогда ляпнул про переводы?!
Ты понимаешь,
что погубил всю мою семью?!
Никого я не погубил! Я хотел
тебе помочь! У тебя пропадали деньги!
- Да черт с деньгами!
- Если бы я посылал деньги на заговоры,
неужели ты думаешь,
что я сказал бы тебе о том,
- что я что-то куда-то посылаю?
- То есть ты все-таки можешь
- от меня что-то скрывать?
- Я тебя сейчас убью!
ГРОМКО РАБОТАЕТ НЕМЕЦКОЕ РАДИО,
ШУМ ДРАКИ
Я тебя больше знать не хочу.
ГНЕВНАЯ РЕЧЬ ГИТЛЕРА ПО РАДИО
ОТКРЫВАЕТСЯ ДВЕРЬ
Товарищ полпред готов вас принять.
- Добрый день.
- Присаживайтесь, господин Вертинский.
- Чем могу быть вам полезен?
- Меня волнует судьба моего прошения.
- Да. Какого прошения?
- Моего прошения о возвращении
- на родину.
- Ага. Вы писали такое прошение?
Как же? Вы же должны были
передать его Вячеславу Михайловичу.
- Какому Вячеславу Михайловичу?
- Молотову.
- Погодите. Я что-то не понимаю.
- Я не видел вашего прошения.
- Но как же так?
- Вы кому его подавали?
- Товарищу Бачурову.
- Ну правильно. Все подобные прошения
сначала поступают в его отдел,
а затем ко мне.
- Но я вашего прошения не видел.
- Но я подавал его 5 месяцев назад!
Спокойно. Сейчас разберемся.
Егор Никитич,
зайдите ко мне, пожалуйста.
- Здрасте, Александр Николаевич!
- Здравствуйте.
Вот здесь господин Вертинский
говорит, что подал вам заявление.
- Какое заявление?
- Прошение о возвращении на родину.
Не было никакого заявления,
Лев Михайлович.
- То есть как?
- Александр Николаевич,
вы, наверное, что-то путаете.
Вы куда его подавали -
в визовый отдел
или, может, в экспедицию?
- Но...
- Оно, наверное, затерялось.
- А когда вы его подавали?
- В октябре.
- О-о-о! Тогда точно уже не найдут.
- Но я же вам подавал.
- Мне вы ничего не отдавали.
- Значит так, напишите новое
и отдайте Егору Никитичу
лично в руки.
- Ну конечно. Или моему секретарю.
- У нее точно не пропадет.
Спасибо.
Как-то вся жизнь
развалилась на куски.
Не понимаю, как собрать.
Знаешь, а я рада.
Я уезжаю в Америку
и увезу тебя с собой.
Америка - это рай для артиста.
- Кому я там нужен?
- Пока никому,
но я все придумаю.
Для начала ты должен выступить
- на приеме в Лиге Наций.
- Ты же знаешь, я больше не пою.
- У меня больше нет аккомпаниатора.
- Ну, можно попросить его.
В последний раз.
Это важно.
- И что я буду им петь?
- Они же не понимают по-русски.
Можешь спеть что-то томное
или танцевальное.
Вообще не думай об этом.
Твой талант виден сразу.
А для американцев талант -
это товар. Вот увидишь,
тебе еще будет аплодировать
весь Нью-Йорк.
Какая же ты прекрасная.
Я? Лучшая.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
МРАЧНЫЙ МОТИВ
КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА, РАЗГОВОРЫ
Позвольте представить
русского артиста,
о котором я говорила.
Это Александр Вертинский.
- Рад видеть вас.
- Прошу вас.
- Здравствуйте!
- Фрау Дитрих.
- Здравствуйте, господин Вертинский.
- О-о! Как поживаете?
Спасибо.
МАЖОРНАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
- Господин Шлегель.
- Господин Вертинский,
- и вы здесь. Не ожидал.
- Господин Шлегель, помните,
- вы давали мне адрес одного заведения?
- Борделя для извращенцев. Помню.
- Я был там вчера.
- Там что-то случилось.
- Что вы имеете в виду?
- Там все перевернуто
- и нет тех людей, которые там были.
- А это не люди, это ошибка природы,
которую мы исправили.
Вам не стоит о них волноваться.
- Куда ты делся? Иди, твой выход.
- Иди и будь очарователен.
ИГРАЮТ ВСТУПЛЕНИЕ ПЕСНИ
"НАД РОЗОВЫМ МОРЕМ"
Над розовым морем
Вставала луна,
Во льду зеленела бутылка вина,
И томно кружились
Влюбленные пары
Под жалобный рокот
Гавайской гитары.
НЕЖНО НАПЕВАЕТ
"-Послушай, о, как это было давно -"
Такое же море и то же вино!
Мне кажется, будто и музыка та же.
Послушай, послушай,
мне кажется даже...
Нет, вы ошибаетесь,
друг дорогой,
Мы жили тогда на планете другой
И слишком устали,
И слишком мы стары
И для этого вальса,
И для этой гитары...
НЕЖНО НАПЕВАЕТ
Браво!
Серия 7
По-моему, это мерзость -
петь с утра. Я не жаворонок.
Голос хриплый.
Я еще даже толком не проснулся.
Это было очень полезное выступление,
поверь мне. Все актеры в Голливуде
мечтают попасть на этот завтрак.
Только здесь можно увидеть
- владельцев всех киностудий вместе.
- Надеюсь, я улучшил им
- процесс пищеварения.
- Прекрати ворчать
и просто слушайся меня.
Я весь день на киностудии.
Съемки часов до восьми.
А ты чем займешься?
Обычно после концерта
я выпиваю коньяк и ложусь спать.
Но сейчас рановато для коньяка.
Поэтому я займусь ромом.
Нет, мой дорогой,
ты займешься английским. Ты обещал.
Ты все-таки генерал,
а не актриса.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
- Алло! Вам кого?
- Агеева Америка вызывает.
Константин Алексеевич,
подойдите к аппарату.
Слушаю.
Алло! Костя, это ты?
Саша?
- Господи! Я не могу поверить! Костя!
- Я не могу поверить, что это ты!
- Да, я.
- Ты представляешь,
до чего дошла цивилизация!
Я тебя нашел!
- А ты где?
- Я? Я в Калифорнии,
стою на балконе перед этим дурацким
бассейном. Жара чудовищная!
Одиночество какое-то вселенское!
Хочется вены вскрыть от тоски,
а тут ты, душа моя родная.
- Ну как ты? Что ты делаешь?
- В данный момент ребенка мою.
- Господи, какой же ты счастливый!
- Я так тебе завидую.
А ты знаешь, мне снова отказали
во въезде. Я не знаю, что мне делать,
- Костя. Я так хочу домой.
- Послушай, Саша...
Погоди! Поговори со мной,
я прошу тебя.
Хорошо. Я сейчас папиросу возьму.
- Я тут.
- Ну, расскажи, как там.
- Как там Москва? Снег есть?
- Снег есть.
Сейчас бы завалиться куда-нибудь
в ресторанчик с мороза, а!
Тяпнуть водочки с селянкой.
Ты в какие рестораны ходишь?
- Я не хожу.
- А почему?
Ну, раньше ходил в писательский,
сейчас не хожу.
В писательский? У вас там
отдельные рестораны для писателей?
А почему ты перестал ходить?
Ты не пьешь?
- Я пью, но дома.
- Ну да, дома потому что вкуснее,
лучше. Вот у меня нет дома, Костя.
Ты бы знал, как мне все надоело!
Пою перед этими рожами жрущими,
под вечный аккомпанемент вилок.
Я для них клоун, ничто.
Я тут пытаюсь у них в кино сняться,
но пока все тухло,
ничего не получается.
- Саш, послушай...
- Нет, погоди-погоди!
Не разъединяйся, прошу тебя!
Костя, у меня гениальная идея!
Приезжай сюда! Я повезу тебя
на океан, покажу тебе Сан-Франциско,
это милейший городишко.
У меня тут машина с водителем.
На вилле мой подруги полно места.
Я думаю, она будет счастлива,
если ты приедешь. Ты возьмешь билет
на пароход - я могу выслать тебе
денег, правда. И если хочешь,
возьми с собой жену,
ей тоже все здесь нужно показать.
Я вас познакомлю с милейшими людьми.
Здесь правда очень много прекрасных
людей. Я сегодня же поговорю
со своей подругой,
и можете приезжать хоть завтра.
Ну не завтра,
но на следующей неделе. А?
- Послушай, мне надо идти, меня зовут.
- Я тебе потом позвоню.
ПО-АНГЛИЙСКИ: Спасибо.
Как дела?
Айн, цвай...
УЧИТ АНГЛИЙСКУЮ ФРАЗУ
Спасибо.
Я усталый...
Я...
Я усталый
старый клоун...
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Добрый вечер!
Я Зибер, муж Марлен.
- Очень приятно.
- Я Александр Вертинский,
русский артист.
- Вот видишь, я же лучше знаю.
- Это был очень большой успех.
- И завтра у тебя пробы на "Парамаунт".
- Мм!
- На кого?
- Неважно. Какая-то русская пьеса.
В 10 утра. Я тебя подвезу.
Зибер, дай мне еще мяса.
- Какая ты молодец.
- Я иногда думаю,
что мне нужно было стать продюсером,
а не актрисой. А что?
Про успех я все знаю,
талант чувствую на расстоянии,
деньги зарабатывать умею.
За меня!
Я так рад, дорогая,
что у тебя все хорошо.
Вы мне очень нравитесь, Александр.
Вы знаете, а ведь я был
на вашем выступлении в Париже.
Я сам не понял ничего,
но был совершенно заворожен
вашим артистизмом.
К тому же очевидно,
что вы джентльмен,
не то что этот французский пьяница.
А Марлен еще считает его писателем!
- Зибер почему-то невзлюбил Ремарка.
- Да потому что это все твои фантазии!
Выдумала себе, что в твоей биографии
должен быть писатель,
а он не писатель.
Он просто пьяница и истерик.
Вы не представляете, Александр,
как он ее мучил!
Ну невозможно было смотреть.
Марлен ведь замечательная женщина,
прекрасный товарищ, друг,
но нельзя же этим пользоваться.
Он совершенно сел ей на шею.
Он просто не джентльмен,
не то что вы, Александр.
Выпьем за вас.
Ну и долго мне тебя ждать?
- Послушай, я так не могу.
- Когда здесь твой муж...
- Не говори глупостей.
- Я оплачиваю Зиберу квартиру,
в которой он живет с подружкой.
У тебя завтра пробы, ты забыл?
Ты не выспишься на этом диване.
Как ты будешь выглядеть, ты подумал?
- Я сказал, нет.
- Ах, так?
Значит, тогда и я буду спать здесь.
Это я не высплюсь,
буду ужасно выглядеть,
накричу на гримерш,
испорчу съемки - и все из-за тебя.
Ужасно тороплюсь, прием в девять.
Как все прошло?
- Кажется, неплохо.
- Ты знаешь, я попробовал посмотреть
на образ Каренина иначе.
Понимаешь, мне кажется,
в нем всегда видят только сухаря,
а ведь он слаб.
Просто слабый человек.
БОДРЫЙ ДЖАЗ
- Ты вообще читала "Анну Каренину"?
- Я читала сценарий.
Ну и что дальше?
- А почему ты еще не готов?
- Ты же с Зибером идешь.
- Да, я иду с Зибером. И с тобой.
- Я тебе назначила там
- сразу кучу встреч.
- В таком составе я не пойду.
Ах, ты не пойдешь?
МЕДЛЕННЫЙ ДЖАЗ
Принеси мне шампанского, пожалуйста.
Экскьюз ми.
Вы же Вертинский,
я правильно понимаю?
- Да. С кем имею честь?
- Вы мне очень нужны.
Предлагаю роскошные гастроли в Китае.
Харбин и Шанхай.
- К сожалению, я не могу.
- Толпы, толпы русской публики!
Всего шесть концертов.
Баснословный гонорар!
- Я не могу, у меня киносъемка.
- Вы меня запомните.
Я Гропман.
И вы не сказали мне "нет"!
- ПО-АНГЛИЙСКИ: -А кто другой мужчина?
- Александр Вертинский.
Starfucker!
Марлен.
- Спасибо.
- ТИХО: -А что такое "старфакер"?
- Человек, который трахает звезду.
- Нет, ну хорошо...
ДЖАЗ ЗАГЛУШАЕТ ГОЛОС МАРЛЕН
- А если тебя утвердят на роль?
- Тогда ты пришлешь мне телеграмму.
- Не понимаю, зачем тебе эти гастроли.
- Для чего ты едешь?
Здесь все идет так хорошо.
Куда-то на край света!
- Там сейчас чуть ли не война.
- Вот поэтому Долли я оставляю тебе.
Прошу тебя,
не забывай ее кормить.
Не волнуйся, Зибер уедет - я приеду.
Перестань хныкать.
Я привезу тебе прекрасное кимоно.
Кимоно - это в Японии,
а не в Китае.
ВСТУПЛЕНИЕ ПЕСНИ "ЖЕЛТЫЙ АНГЕЛ"
ВЕРТИНСКИЙ: "В вечерних ресторанах",
В парижских балаганах,
В дешевом электрическом раю
Всю ночь ломаю руки
От ярости и муки
И людям что-то жалобно пою.
Звенят, гудят джаз-банды,
И злые обезьяны
Мне скалят искалеченные рты.
"А я, кривой и пьяный..."
- Ты опять слушаешь эту пошлость?
- Выключи, пожалуйста.
- Это не пошлость.
- Это очень дурной вкус,
моя дорогая. Выключи, я попросила.
ВЫКЛЮЧАЕТ
Сколько можно повторять,
не швыряй шкурки на пол!
Что за чудовищные манеры!
Я тебе прислуга?
- Мам, так невозможно жить.
- Неужели?
Будь добра, приберись в комнате
и ложись спать. Ты ела?
Ела я, не ела я -
какая тебе разница?
- Ты отравляешь мне жизнь.
- Это ты у клоуна этого наслушалась
мелодраматической чуши? Я, ей-богу,
выкину все эти грампластинки!
ПО-АНГЛИЙСКИ:
Дорогие дамы,
обеденный перерыв.
- Ну ты идешь или как?
- Да.
Понимаешь, как тяжело жить человеку,
которого ненавидит собственная мать?
Ты вообще с ней перестань
разговаривать.
- Ей это абсолютно все равно.
- Такое ощущение,
что она просто пережить не может,
что я живу и цвету, а она стареет.
Это вряд ли.
Ты этого не понимаешь. У тебя
хорошие отношения с родителями.
Вообще-то, они стали хорошими,
потому что я от них уехала.
- Может, тебе тоже уйти?
- Я бы ушла, но куда?
- Что-то он опаздывает сегодня.
- Да вон идет.
- Ну что, до ста?
- Нет, до 50.
- Идем?
- Идем.
Подругу арестовали,
люди прятались по подвалам.
- Мне было невероятно страшно.
- И поэтому ты приехала сюда.
- А куда мне было еще ехать?
- Ты забываешь, что я еврейка.
- Почему ты не поехала в Америку?
- У меня нет денег.
С этого и надо было начинать.
Кажется, что она очень старая.
А ты что, совсем меня уже не любишь?
Не без твоей помощи
я потерял эту способность.
Ну и вкус у него...
- Вертинский!
- ПОВИЗГИВАНИЯ
Месье Вертидис, вам телеграмма.
- Хорошие новости, месье Вертидис?
- Великолепные.
Шпрехен зи дойч?
Спик инглиш?
ОТВЕЧАЕТ НА ДРУГОМ ЯЗЫКЕ
Что же нам делать? Эксюзэ муа.
Парле ву франсе?
- Уи.
- О господи, какое счастье!
Я вас очень прошу, спросите,
сколько стоит этот халат.
ГОВОРЯТ НА ДРУГОМ ЯЗЫКЕ
- 35 долларов.
- Благодарю вас.
Вы первый китаец, который
так хорошо говорит по-французски.
Я японец.
ФРАЗА ПО-АНГЛИЙСКИ
Простите, я не понимаю,
вы говорите по-французски?
- Ноу, сэр.
- Они закрыли границы
из-за японского вторжения.
Отсюда в Америку могут вернуться
только американцы.
Остальные, видимо, шпионы.
Но это невозможно, меня ждут
в Голливуде, у меня контракт.
Вы не имеете права меня не пустить.
Я пойду к начальнику порта.
- У вас есть деньги?
- Допустим, есть.
- А паспорт какой?
- Греческий.
Ну прекрасно, отправитесь
через Гаити. Пойдемте,
нам в другую очередь.
Так, давайте паспорт, деньги,
сейчас я все устрою.
- А мы успеем?
- Успеем, успеем.
Не волнуйтесь!
- Вы идете?
- Да проходите.
Вы его точно не видели?
Лида, последний раз,
когда я тебя жду.
Ты понимаешь, что я 45 минут
ночью стою в порту одна.
Я ничего не могла сделать,
она заходила ко мне каждые
пять минут. Ощущение,
что она на зло это делает.
Ты деньги взяла?
Отлично... Четыре квартала
пешком на каблуках.
И быстро.
- Куда вы волочите деда?
- Левка, мы здесь!
- Я вас ждал 1,5 часа назад.
- Здрасте, Галочка.
- Здрасте.
- Все, концерт окончен.
- Так получилось.
- А куда вы едете?
- В казино. Предаваться порокам.
- А возьмите нас с собой.
- Пожалуйста, Лев, я тебя умоляю.
- Так, Лида...
А потом, дорогая кузина,
твоя мать отрубит мне голову, да?
- Левка, она не узнает.
- Дуй домой, я сказал.
- Пожалуйста, Левка, я тебя умоляю.
- Эй!
- Господи, когда уже я стану взрослой?
- Ты - никогда.
- Мы идем домой.
- Если хочешь - иди,
- я пойду в казино.
- Так, стой, я тебя никуда не пущу.
- Ты сейчас кого из себя строишь?
- Сестру-монахиню или святую
- покровительницу?
- Так... Стой!
ПО-АНГЛИЙСКИ: -Милые барышни,
куда вы идете?
В игровой зал.
Замечательно, но сначала
вы должны купить фишки.
Так, пойдем отсюда.
- Хотите я вас поцелую?
- Хотите... я позову полицию?
Вы очень пожалеете,
что с нами так обошлись.
- Доброго вечера.
- И вам.
Мам, ну пожалуйста.
Мне кажется,
они несколько вульгарны.
- Тогда мне вообще ничего не надо.
- Ты ведешь себя неприлично.
А ваша дочь не хотела бы
у меня подработать?
- Продавцом?
- Нет, манекеном.
- Мне нужны манекены для окон.
- Добрый день!
- Здравствуйте!
- Мое платье готово?
Да-да, конечно,
проходите, располагайтесь.
Одну секунду.
Недурной магазин.
- Маман, пойдемте.
- Так... А туфли?
Вы правы, они вульгарны.
- Левка.
- Прогресс на лицо -
всего на полчаса.
В зале нет шансов сесть.
- Вертинский выступал уже?
- Нет. Успокойся,
- он в самом конце.
- А кто уже выступал?
Стихи читали.
- Вот он.
- Вон.
Далекий благовест
заутреннего звона
Пел в воздухе, как нежная струна.
Накинув розовый вуаль,
Красавица заря лениво просыпалась.
И ласточка,
стремясь куда-то вдаль...
АПЛОДИСМЕНТЫ
Дамы и господа,
мы все собрались здесь...
чтобы прийти на помощь
радовавшему нас своим талантом...
артисту Ивану Мозжухину.
К сожалению, мы опоздали.
Только что пришло известие...
что Иван умер в Париже
в больнице для неимущих.
Программы больше не будет.
Мистер Мойлерз, наши артисты
умирают в больницах для бедных
без родины, без публики,
без родного языка
и даже без паспорта,
им не помогает никто.
Они продолжают служить искусству.
Поверьте, многие могли бы петь
в лучших театрах мира,
а поют в ресторанах. Вы знаете,
что Ольга Бакланова русская?
Это потому что в Голливуде
ценят настоящее искусство,
а здесь она бы погибла. Давайте
что-то делать, пока не поздно.
10 фунтов хватит?
- Что мы скажем?
- Что мы предлагаем создать
фонд помощи русским артистам,
и это наш первый взнос.
Как тебе это только в голову пришло?
Вам что?
Мы к Александру Николаевичу
Вертинскому.
Житья от вас нет. Девочки,
идите отсюда, оставьте его в покое.
- Кто там?
- Никого.
- Ну, мы по делу.
- Брысь отсюда, сучки!
Забирай.
И вот это забирай. И вот это.
Знать о нем больше не хочу.
- Подожди, он же ничего не знает.
- Если он может жить с такой дрянью,
с такой гадиной, как эта женщина,
значит, он сам подлец.
У меня с ним все кончено.
Если ты хочешь, я даже
могу поехать с тобой в Россию.
Поверь, если я решу поехать
в Советский Союз с женой,
- то уж это точно будешь не ты.
- Интересно, кто же?
Ты в зеркало давно на себя смотрел?
Или ты хочешь жениться
на харьковской вдове?
Если я захочу жениться,
я женюсь на ком угодно.
Хоть вот на этом манекене.
Я заказал вам мороженое.
Вы любите мороженое?
- Очень.
- А еще что вы любите?
Я вообще еду люблю.
Вы знаете, я тоже очень люблю еду.
Может, что-то еще вы любите?
- Вино.
- Ах да, вы же грузинка.
Вино. Официант!
Бутылочку красного вина, пожалуйста.
И тут я понимаю, что там же,
в чемодане, лежит мой дневник.
А я там писала все, вообще все.
И мама сейчас его найдет.
- Какой ужас. И что же вы сделали?
- Я за обедом притворилась,
что мне плохо. Побежала в каюту.
Только достаю дневник из чемодана,
как входит мама. Но я успела
выкинуть дневник в иллюминатор.
Думала, что он в море улетел,
а он на палубу упал, которая ниже.
Его какие-то англичане нашли
и капитану передали. Представляете?
Капитан за ужином поднимает
мой дневник у себя
над головой и спрашивает:
"Чьи это записи?"
Кошмар! А вы что же?
Я не созналась. Он все равно
ни слова по-русски не понимает.
Какая же вы все-таки
сообразительная.
Этот вид - единственное,
что примиряет меня с этой дырой.
Париж, конечно,
лучший город на земле.
Если не считать Москвы и Киева.
А вы где родились?
- В Харбине.
- Вы никогда не были
- в России?
- Нет.
Россия красивая?
Россия? Не знаю.
Россия - единственная.
Вам пора домой.
- Мамочка, я тебя люблю.
- Осторожно! Иголка!
Да уколю же!
Господи! Ты что, пьяная?
Ты пьяная.
- Кто там?
- Это Галка зашла.
Мы в контору.
Все отдавай.
Афиши, картинки...
- пластинки.
- Ты мне это подарила вообще-то.
- Ну все изменилось.
- Я все неправильно про него думала.
- Я не понимаю, что случилось.
- Да то случилось.
- Что?
- То.
Что?
Он на мне женится.
Вы что, познакомились?
- Я никак не могу понять.
- Я всеми силами стараюсь вырваться
из этой дыры,
а ты меня к ней привязываешь.
Я просто пытаюсь дать тебе немного
свободы и минимально обеспечить
твое будущее. У тебя же ничего нет,
даже документов.
А мне не надо. У меня скоро будет
новый паспорт.
Между прочим, я могла потратить
эти деньги на что угодно,
а я делаю тебя совладельцем.
Что тебе не нравится?
Как пишется:
"надеяться" или "надеиться"?
- "Я". Кому ты опять морочишь голову?
- Никому. Я пишу одному
- прелестному ребенку.
- У-у. Господи,
- когда ты уже успокоишься?
- Я совершенно спокоен.
- И убери, наконец, эту немку.
- Гитлер совсем скоро будет
в твоем любимом Париже,
а у тебя на столе
- эта нацистская морда.
- Оставь в покое Марлен.
Во-первых, она антифашистка,
во-вторых, ты нарушаешь уговор.
- А кто тебе сказал, что я ревную?
- Просто очень противное лицо.
Посмотри, какой злой рот.
Прикури мне сигарету.
Кем же вы можете служить,
дорогая Лидия Владимировна?
- Я секретарь в пароходной компании.
- Так вы же там всех запутаете
и все корабли утонут.
- Сколько у вас перерыв?
- Час. Но можно опоздать.
- Меня очень любит директор.
- Вы же, наверное, голодная?
Ни капельки. И вообще,
могу, если надо, три дня не есть.
- Прекрасное качество.
- Смотрите, негр.
Он действительно совершенно
лиловый, как в вашей песне.
- Вы знаете мои песни?
- Все, наизусть.
Неужели я еще кому-то нужен?
- Что случилось?
- Это мамина подруга
- Зинаида Георгиевна.
- Вы стыдитесь меня,
- Лидия Владимировна?
- Конечно, нет.
Вы не могли бы называть
меня по-другому?
А как вас зовет
ваша грузинская родня?
- Лила.
- Лила.
В таком случае зовите меня Сандро.
Ну, и что же мы здесь будем делать?
Честно говоря,
я не люблю целоваться.
Какой же вы ребенок.
- Совсем одурела?
- Про тебя уже Мойлерз спрашивал.
- Чего хотел?
- Да ничего.
Мне пришлось ему врать,
что у тебя с желудком нехорошо.
Фу! Не могла что-нибудь
другое придумать?
Совсем обнаглела.
- Целовались?
- Почти.
Почему ты так уверена,
что он на тебе женится?
Слушай, я в этом кое-что понимаю.
А Арам сказал, что я разбила
его посуду и вычел из жалованья.
- Ты моя героическая.
- Мне теперь даже
не на что купить чулки.
Ты сам прекрасно знаешь,
сколько они платят за танцы.
За такие деньги еще позволять
себя лапать.
Я же не уличная.
Я куплю тебе чулочки,
мой гордый "Варяг".
Да здравствует независимость!
Стойте! Стойте! Куда вы?
Что происходит?
Как вы могли с этой...
- Вы паранели. Вы паранели.
- Вы ревнуете.
Я вас люблю,
а вы обнимаете эту гадину!
- Успокойтесь. Вам просто показалось.
- Давайте вытрем слезки
и выкинем всякие глупости
из нашей прелестной головы. Хорошо?
Вот вы со мной обращаетесь
как с ребенком! А я вас давно
люблю, целых два года!
И замуж я выйду только за вас!
- Ах, уже и замуж? Какая прелесть.
- Ну тогда мне нужно познакомиться
с вашей мамой, мне нужно
представить вас моим друзьям.
Замуж - дело долгое, милый друг.
Вот если вы будете безобразничать,
мне придется поставить вас в угол.
Извини. Вертинский.
- Мы же договаривались вечером.
- А я уже по вас соскучился.
- А куда мы идем?
- Вообще, мы...
Вообще, мы идем вас кормить.
Но для начала мы заглянем
к одному моему другу.
Я же обещал вам познакомить вас
со своими друзьями.
Вот, Лидия Владимировна,
здесь будет наш с Буби
ресторан "Гардения".
А вот, собственно, и Буби -
мой друг и партнер.
Бубенька, познакомься,
это Лидия Владимировна Циргвава.
- А, тот самый прелестный ребенок?
- Очень приятно. Буби.
Послушай, а если барная стойка будет
здесь, а место для танцев здесь?
- Ну и прекрасно.
- Или стойка лучше здесь встанет?
- Тогда место для танцев здесь.
- Да, великолепно.
- Тебе вообще это интересно?
- Нет.
- Мм. Так, можно тебя?
- На одну минуту.
Послушай, я, конечно, все понимаю,
но ты же ей в дедушки годишься.
- Мне кажется, ты желала мне счастья.
- Так вот, я счастлив.
Мм.
Галя, что-то случилось?
Я узнала о тебе очень много нового.
- Ты что, рассказала?
- Да, рассказала.
- Ты мой враг навсегда.
- Ну-ка сядь.
Послушай меня очень внимательно.
Этот человек старше тебя на 30 лет.
Этот человек привык к распутной,
беспорядочной жизни актера.
Причем даже не театрального,
а кабацкого.
Это пьянство, это загулы
и это грязные женщины.
Если бы твой отец был жив,
этот человек был бы уже покойником.
То, что он смеет кружить голову
девчонке, которая годится ему
в дочери, говорит только об одном.
Он подл и низок.
Неправда.
Ты ничего о нем не знаешь.
Мы любим друг друга.
И я буду его женой.
Его женой ты вряд ли будешь.
По той причине, что он уже женат.
Лила.
Лида. Лидия Владимировна.
Постойте, постойте!
Что случилось?
Ну послушайте, эдак невозможно.
Я ждал вас вчера вечером,
- жду сегодня. Что происходит?
- Ничего.
- Вы можете оставить нас?
- Ненадолго.
- Да.
- Нам не о чем разговаривать.
- Галя, стой.
- Я вас прошу.
Вы можете сказать наконец,
что происходит?
Александр Николаевич,
разберитесь сначала
со своими женщинами.
Тогда и поговорим.
- С какими женщинами? Вы о чем?
- О вашей жене. Прощайте.
Пойми, я стала совершенно
другой женщиной.
Ты судишь и не прощаешь ту глупую,
молодую, жестокую.
Те четыре месяца, которые мы прожили
вместе, - это было лучшее,
что случилось со мной
за всю мою жизнь.
Саша, поверь мне.
Поверь мне еще один раз.
Я буду твоей собакой,
твоей сиделкой, твоей горничной.
Я сделаю все, чтобы исправить то зло,
которое я тебе причинила.
- Это все, что у меня есть.
- Дай мне развод.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
Лидия Владимировна,
выходите за меня замуж.
Пожалуйста.
ХОРОМ: Поздравляем!
Александр Николаевич, поздравляю!
Я вас обожаю.
ВСЕ СВИСТЯТ
Еще, еще!
- Ура!
- Девочки.
Очень внимательно следи
и, главное, не бери сюда китайцев,
- они воруют.
- Нелли,
отпусти Александра Николаевича.
Ты его задушишь.
- Налей мне еще водки.
- Сегодня мы будем пить много водки.
- Только учти, я буду пьяна.
- Нэнси, я люблю, когда ты пьяная.
Дед, а попроси нам еще водки,
а то Буби нам не дает.
- Буби вам не дает в кредит.
- А тост кто-нибудь скажет?!
Друзья, сегодня мы прощаемся
с Дедом, а Дед прощается
со свободой. Когда-то он был для нас
всех примером, как надо держать
оборону. Но потом крепость пала.
Враг в лице моей кузины разрушил
укрепление и водрузил флаг
над когда-то неприступной башней.
- Красиво.
- Я предлагаю
почтить память свободы Деда
вставанием.
Александр Николаевич, дорогой,
не слушайте его, он дурак.
Друзья, дай бог, чтобы у каждого
из нас хватило пороху
в 53 года жениться
на 19-летнем персике! Ура!
- Здравствуйте, Лидия Павловна!
- Здравствуйте!
- Это вам.
- Спасибо. Это лишнее.
Я не совсем понимаю,
зачем вы позвали меня сюда.
- По-моему, все уже и так решено.
- Я прошу вас, выслушайте меня.
Лидия Павловна, я хорошо себе
представляю все ваши возражения
против нашего брака.
Я намного старше Лидочки.
Я артист, бродяга и вообще богема.
Я глубоко вас понимаю.
Но попытайтесь и вы понять меня.
У меня никогда не было семьи.
Когда я был ребенком,
я потерял мать и рос у чужих людей.
Я очень люблю свое искусство.
Но жизнь я всегда любил больше.
А она стала как-то уходить из меня,
все стало тусклым и безрадостным.
Какой-то, знаете,
бесконечный повторяющийся сон.
Один город, другой город,
за рестораном - в отель,
из отеля - в ресторан.
Незачем и не для кого жить.
Ваша дочь вернула мне
радость и надежду.
И за это я готов пожертвовать всем,
лишь бы она была счастлива.
Я буду хорошим мужем, Лидия Павловна.
Очень хорошим.
Я буду работать в десять раз больше
прежнего, хоть никогда не был ленив.
Я вам обещаю, она никогда
ни в чем не будет нуждаться.
И она никогда не прольет
слезинки по моей вине.
На самом деле я всегда хотел семью.
Я не такой безалаберный,
как вам кажется.
И я очень люблю вашу дочь.
Александр Николаевич,
это прекрасный монолог,
но аплодисментов не будет.
Потому что я не верю
ни одному вашему слову.
И мне очень жаль, что именно моя дочь
вернула вам радость и надежду.
До свидания.
- Ты мой муж! Ты мой муж! Ты мой!
- Лилечка...
- Хочешь шампанского?
- Ура, мы будем пить шампанское
с утра!
- Ну какое же сейчас утро?
- Полпервого уже.
- И все-все будешь разрешать?
- Все-все.
- А если я захочу стать артисткой?
- То я помогу тебе стать артисткой.
- А если гонщицей?
- Тогда я куплю тебе
самый быстрый автомобильчик.
- А если я решу стать художницей?
- Тогда я буду мыть тебе кисточки.
Налей мне еще, муж.
А ты не хочешь ли поесть,
моя пьянчужка?
Я всегда хочу есть.
- Ну это прекрасно.
- Тогда мы пойдем сегодня с тобой
в самый лучший ресторан Шанхая.
Ты была когда-нибудь в "Парк-Роял"?
- Там же безумно дорого!
- А вот это теперь не твоя забота.
Ура! Мы идем в "Парк-Роял"!
СТУК В ДВЕРЬ
Входите!
- Добрый день!
- Лидия Павловна, здравствуйте!
- Прошу меня простить.
- Мамочка, я тебя обожаю.
От тебя пахнет вином.
- Мам, да не трогай ты это.
- Придут - уберут.
- Оденься.
- Ой, ну какие же мы строгие.
- Доброе утро, Лидия Павловна.
- Доброе утро.
Я приготовила вам обед.
- Мама, не надо никакой обед.
- Саша везет меня в ресторан.
- То есть мне все это убрать?
- Да.
Нет. Лидия Павловна,
мы с удовольствием пообедаем с вами.
А в ресторан
мы можем сходить и вечером.
- Не хочу вечером! Я хочу сейчас.
- Лилечка, так нехорошо.
- Лидия Павловна готовила.
- Я тысячу раз ела то,
- что она готовила.
- А я - нет.
- Лидия Павловна, запах просто манящий.
- Идите вы оба к черту!
Мама, ты всегда все портишь!
Извините, пожалуйста.
- Я привыкла. Так вы будете есть?
- С удовольствием.
- Вам налить шампанского?
- Нет, спасибо, я не буду.
Будьте добры...
- Это потрясающе вкусно.
- Лучше любого ресторана.
- Это кролик?
- Да.
А пирожки с чем?
Я не знала, с чем вы любите,
и поэтому сделала с мясом
и с грибами. Она вернется,
не волнуйтесь.
Не сердитесь на нее,
она же совершеннейшее дитя.
Как видите, мне не удалось воспитать
это дитя. Теперь придется вам.
- Боюсь, я плохой воспитатель.
- Не сомневаюсь.
Положить вам еще?
Лидия Павловна,
простите, я так не могу.
У меня кусок в горло не лезет.
Я пойду догоню ее.
Извините. Мы сейчас вернемся.
Ну вот, поздравляю.
Теперь ваш брак зарегистрирован
- Советским государством.
- Спасибо, Евгений Семенович.
Для нас это большое событие.
Скажите, а есть ли какие новости?
- Садитесь, пожалуйста.
- Ваше письмо было отправлено
прямо товарищу
Вячеславу Михайловичу Молотову.
Будет вручено непосредственно
в собственные руки.
Там еще приписка от меня,
сколько вы всего сделали для нас.
- А как вы думаете, есть надежда?
- По моим сведениям,
въезд в страну вам будет разрешен
в течение ближайшего времени,
но решать будет, конечно,
товарищ Молотов.
- А Сталин женат?
- Товарищ Сталин - вдовец.
- Давно?
- Довольно-таки длительное время.
Странно, мне кажется,
любая женщина была бы счастлива
выйти за Сталина. Такой гениальный
человек - и довольно красивый.
Знаете, Лидия Владимировна,
вас извиняет только ваша молодость.
Товарищ Сталин ведет тяжелейшую войну
в истории человечества.
Он защищает нашу родину
от подлого врага.
Он не ест, не спит, думает о стране!
А вы тут глупости всякие спрашиваете.
- Так вот в том-то и дело!
- Ему нужен человек,
который будет его поддерживать,
утешать, заботиться о нем.
Товарищ Вертинский,
вам, видимо, придется многое еще
вашей жене объяснить,
раз уж ее мать ей этого не объяснила.
- Кстати, ваша теща едет с вами?
- Нет! Мама остается.
- Он один у меня.
- Он очень тебе понравится.
Ну о чем же я буду говорить
с незнакомым человеком?
Ты просто скажешь: "Здравствуйте,
Костя", - и он будет счастлив.
Алло! Здравствуйте,
позовите, пожалуйста,
Константина Алексеевича Агеева.
Он уехал,
и сюда ему больше не звоните!
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
В вечерних ресторанах,
В парижских балаганах,
В дешевом электрическом раю,
Всю ночь ломаю руки
От ярости и муки
и людям что-то жалобно пою.
Звенят, гудят джаз-банды,
И злые обезьяны
Мне скалят искалеченные рты.
А я, кривой и пьяный,
Зову их в океаны
И сыплю им в шампанское цветы.
А когда настанет утро,
Я бреду бульваром сонным,
Где в испуге даже дети
убегают от меня.
Я усталый, старый клоун,
Я машу мечом картонным,
И в лучах моей короны
умирает светоч дня.
З/к 25-17
по вашему приказанию прибыл.
Переодевайся.
Ведро в углу. Рожу умой.
А то смотреть противно.
И побыстрее.
ЗА СТЕНОЙ ДЕКЛАМИРУЮТ СТИХИ
Агеев, хорош тянуть. Твой выход!
Я забыл...
Звенят, гудят джаз-банды,
Танцуют обезьяны
И бешено встречают Рождество.
А я, кривой и пьяный,
Заснул у фортепиано
Под этот дикий гул и торжество.
На башне бьют куранты,
Уходят музыканты,
И елка догорает до конца.
Лакеи тушат свечи,
Давно затихли речи,
И я уж не могу поднять лица.
И тогда с потухшей елки
Тихо спрыгнул желтый ангел
И сказал: "Маэстро бедный,
Вы устали, вы больны."
Говорят, что вы в притонах
По ночам поете танго.
Даже в нашем добром небе
Были все удивлены".
И закрыв лицо руками,
Я внимал жестокой речи,
Утирая фраком слезы,
слезы боли и стыда.
А в высоком синем небе
Догорали божьи свечи
И печальный желтый ангел
Тихо таял без следа.
Серия 8
Не пущу!
И речи быть не может.
Ты никуда не поедешь.
- Мама, прекрати!
- Ты больше мной не командуешь.
Хорошо, она глупая,
вздорная девчонка, но вы-то...
Вы взрослый человек.
Как вам в голову такое могло прийти?
- Это просто полное безумие какое-то!
- Я не вижу ничего безумного
- в желании человека жить на родине.
- Жить? Вы лучше скажите "умирать".
Там идет война,
а вы тащите туда ребенка.
- Я не ребенок.
- У меня у самой скоро будет ребенок.
- В каком смысле?
- Я беременна.
Господи, какой ужас!
- Приехали.
- Отлично.
Я вижу, все очень рады.
В какое положение
вы меня ставите?!
Вы понимаете, как вы меня подводите?
Я же взял на себя ответственность.
Вот, "Артисту Вертинскому
разрешен въезд в СССР".
Что я теперь буду докладывать?
Что артист Вертинский
испугался, передумал?
Так я должен сказать
товарищу Молотову?
Евгений Семенович,
я не передумал.
Я просто вынужден
немного отложить
отъезд. Жена нервничает,
просит дождаться родов.
А-а! Вы к тому же
еще и подкаблучник.
Большое приобретение для СССР.
Это возмутительная история.
Я практически уверен, что ваше
разрешение будет аннулировано.
- Евгений Семенович, что вы визжите?
- Да тут абсолютная
безответственность.
Понимаете, какая тут история...
- Я понимаю.
- Вы кричите на все консульство.
Во-первых, вам надо успокоиться.
Во-вторых...
никто никакие разрешения
аннулировать не будет.
- Вы так думаете.
- Кто это вам сказал?
Я так сказала. Ну-ка сядьте.
Передайте, пожалуйста,
Лидии Владимировне,
чтобы она не волновалась.
Зайдите внизу в канцелярию,
возьмите адрес хорошей клиники.
Я оставлю. Рожайте спокойно,
а потом возвращайтесь домой.
До свидания.
Ты и это отложила?
Мама, это-то зачем распарывать?
Я же быстро похудею.
Тогда в следующем месяце
я свою долю не возьму.
Мне просто сейчас очень-очень надо.
Я тебе объясняю.
- Нету денег. Нет. Видишь?
- Ну как же так? Куда же они делись?
А их и не было.
Это же ты у нас водишь толпы людей...
говоришь: "Запишите на мой счет".
Ты думаешь, кто-нибудь из твоих
друзей хоть раз расплатился?
Буби, она беременна.
Мм. Сочувствую.
Бубенька, ну что же мне делать?
Я не знаю.
Мне даже занять не у кого,
я всем должна.
Понятно.
Значит, каникулы закончились.
Да. Публика по тебе соскучилась.
ЛЕГКАЯ МУЗЫКА
МУЗЫКА УСКОРЯЕТСЯ
МУЗЫКА СТАНОВИТСЯ ЛИРИЧНЕЕ
И ЗАТИХАЕТ
Лидия Павловна,
ну какая же она красавица!
Такая маленькая -
а уже такая красавица!
Это просто поразительно, она
какая-то необыкновенная красавица!
У нее даже ногти есть.
РЕБЕНОК КРИЧИТ
Мам, дай ей водички.
Мне кажется, она есть хочет.
Она не может хотеть есть,
я кормила ее час назад.
- Ну это же очевидно голодный ребенок.
- Я говорила тебе,
- что у тебя молоко жидкое.
- Во мне есть хоть что-нибудь хорошее?
Просто сделай, как я тебя прошу,
один раз. Дай ей воды.
Лидочка, доченька,
возьмите меня с собой.
- Ну наконец-то. Где тебя черти носят?
- Это вместо спасибо?
Лилечка, ты хочешь взять в Россию
вентилятор?
- Там же не всегда зима.
- Мне это в руках держать?
- Поставь сюда, на чемоданы.
- Дед, чемоданы в трюм или в каюту?
Я тебе 30 раз говорила,
не называй его дедом.
- В трюм.
- В каюту!
И вообще, подождите,
я не могу найти замки для сундуков!
Какие замки? Там живут люди,
которые не знают слова "украсть".
- И что, вообще не запирать?
- Куда ты едешь? Зачем ты едешь?
Вот вас там разбомбят,
в плен возьмут или расстреляют.
Ты все перечислила или остались
в запасе казни египетские?
- Напиши мне сразу, как приедешь.
- ПАРОХОДНЫЙ ГУДОК
- Лида!
- Перестань реветь!
Я не реву.
Я тебе напишу, напишу.
Александр Николаевич,
не курите на ребенка!
ДРАМАТИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
- Это уже Россия?
- Нет-нет.
Это Маньчжурия.
Спи.
Да не надо! Держите ребенка!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
- Что везете?
- Только носильные вещи.
- Вот это вот все - носильные вещи?
- Я артист, мне для концертов надо.
Понятно.
- Осторожно, там бутылки.
- Я уже услышал.
Благодарю.
- Подойду через полчаса.
- Проверь, она не мокрая?
- Я ее в поезде переодену.
- Она не заболеет?
Я ее хорошо укутаю.
Мы в России.
Александр Николаевич,
пропала сумка с Машиными бутылочками.
Что значит пропала?
Я там уже искала, там нет.
- Значит, в багажном вагоне.
- Я там уже была, там тоже нет.
- Куда же они делись?
- Носильщик же все загрузил в поезд.
Видимо, этот святой человек,
не знающий, что такое "украсть",
- решил, что это бутылки с водкой.
- Лидия Павловна, это невыносимо.
- Вы все время подозреваете худшее.
- И заметьте, это всегда случается.
Я сейчас пойду и найду их.
И вам будет совестно.
ПЛАЧ РЕБЕНКА
Сейчас будет станция,
там купим молоко.
- Мне три бутылки молока.
- А где пустые? Пустые-то давай.
- Кого пустые?
- Бутылки пустые.
- У меня нет.
- Нет бутылок - нет молока.
- Послушайте, мне для ребенка нужно.
- Да тут всем для ребенка нужно.
- Где я тебе бутылки-то возьму?
- Ну как хотите, я у других куплю.
- Как же, жди.
- Тебе без бутылок никто не продаст!
- Здравствуйте, сударыня!
- День добрый!
Видите ли, мне нужно молоко
для ребенка. Но у меня нет
- пустых бутылок.
- Так вы бидон несите.
- Дело в том, что и бидона нет.
- М-м-м.
Но я готов заплатить
и за молоко, и за бутылки.
- Ничем тогда не могу помочь.
- Не в деньгах дело.
- У нас это, в городе беда со стеклом.
- Я готов заплатить вам втрое,
- вчетверо.
- Я не могу.
Эй! Держи жулика!
Своровал! Гадина!
ГАЛДЯТ
- Ну вот, держите.
- Спасибо.
Вы открываетесь с новой стороны,
Александр Николаевич.
Да, в юности мне часто
приходилось воровать.
Простите, что не сообщил вам,
когда сватался к вашей дочери.
Только не простудись, я тебя умоляю.
Сегодня же мы купим тебе
зимние сапожки.
- Товарищ Вертинский?
- Я не ошибаюсь?
- Да. Здравствуйте!
- Изюмов. Ваш концертный
- администратор. Как добрались?
- Да у нас тут...
Вот и хорошо! Товарищи женщины,
все взяли, ничего не забыли?
Простите, пожалуйста,
а где у вас тут...
- А у нас здесь нигде и ничего.
- Сортир модели "дырка".
Так что все потом. Терпите.
Севастьянов!
Давай хромай за руль быстрей,
пока я тебе вторую ногу
не отстрелил-то. Шутка.
Сейчас ваших женщин швырнем
в гостиницу, и пусть там сами
разбираются. А у вас сегодня концерт
во дворце культуры. Так сказать,
первый концерт на родине.
- Как концерт? Мы же...
- Пришло распоряжение из Москвы.
План концертов, утвержден репертуар.
Нас в зале ждут.
Машина сейчас будет.
Трогай!
Благодарю вас.
- Так мне ждать либо идти?
- Идти.
- Так?
- Он не подходит.
- Почему?
- Совершенно
- не чувствует стилистику.
- Я с ним поговорю,
- он все почувствует.
- Товарищ Изюмов,
- давайте отменять концерт.
- Вы что, смеетесь?
Какое отменять?
У меня план из Москвы.
И вообще, что это за заграничные
капризы, а?
СМЕЕТСЯ
- Ну что вы, а?
- Это не капризы.
- Он совершенно никуда не годится.
- Значит, ансамблю народного танца
годится, а артисту Вертинскому
не годится? Вы эти барские замашки
бросьте! Послушайте, давайте я вам
баяниста приведу, а?
У меня есть отличный баянист,
просто виртуоз.
- Ради бога, извините за опоздание.
- Я не мог найти ключи.
- А ты кто такой?
- Здрасте!
Товарищ Вертинский, я Михаил Брохес,
Ленинградская консерватория.
- Консерватория.
- Ну что ты стоишь, консерватория?
- Давай, консерваторь.
- Не нужно.
- Так, что опять такое?
- Ничего опять такого.
Концерт будет проходить
с аккомпаниатором Брохесом.
Ну слава богу!
- А у нас хоть одна афиша есть?
- А нам афиши не нужны.
Понятно. А коньяк перед концертом
будет? Мне для связок нужно.
Здесь холод собачий.
- А устрицы вам не подать?
- Какой коньяк? Война.
Понятно.
А что надеть - фрак или смокинг?
Смокинг.
Значит, фрак. Всего доброго.
СМОРКАЕТСЯ
Скажите, Изюмов,
а где в этом городе можно купить
- приличные женские сапоги?
- Нигде.
А за доллары?
- Не пойду ни за что!
- Как ты себе это представляешь?
В шелковом платье и в валенках?
И что это за валенки такие
- за 300 долларов? Они из золота?
- Хочешь - надень туфельки.
- Я попробую достать машину.
- Какая машина? Я здесь,
в комнате, не могу согреться.
Мне никогда в жизни так холодно
не было! Здесь пар, пар изо рта идет!
И ты сам говорил,
- что там тоже холодно.
- Лилечка,
я тебя очень прошу.
Я боюсь, что вообще никто не придет.
В городе ни одной афиши.
А так в зале будет
- хоть одно родное лицо.
- А я тебе говорила,
что концерт надо отменять.
И номер нужно поменять!
А лучше вообще переехать
в другую гостиницу.
Должны же здесь быть теплые
гостиницы! Мы, между прочим,
с маленьким ребенком. Она простудится
и умрет! И это ты будешь виноват!
ВСКРИКНУЛА
Это сумасшедший дом какой-то.
- Вы всегда опаздываете?
- Я достал вам коньяк. Вот.
Спасибо. Боюсь,
что он не понадобится.
Почему?
Слышите?
Нет.
Тишина. Никто не пришел.
Александр Николаевич,
не волнуйтесь.
А вы не хотите ноты взять?
Мне не нужны ноты,
я все ваши песни знаю.
Молись, кунак, в стране чужой,
Молись, кунак, за край родной.
Молись за тех, кто сердцу мил,
Чтобы Господь их сохранил.
АПЛОДИСМЕНТЫ
Браво!
Браво!
Молись, кунак, чтобы Господь
Послал нам сил все побороть...
- Вот это подпишите, пожалуйста.
- О боже! Откуда у вас это?
- Это моей мамы.
- А я вас помню таким,
Александр Николаевич.
Я же гимназисткой еще бегала
на ваши концерты. Мы с моей Тамарой,
с моей подругой (к сожалению,
(она погибла) - мы были в вас
так влюблены. Очень. Обе.
Что даже ссорились из-за вас.
А мой брат старший -
Андрей, он тоже уже умер,
так он над нами смеялся.
Извините. Михаил Борисович.
Товарищ Брохес,
вы сегодня прекрасно играли.
- Вам правда понравилось?
- Мне очень понравилось.
- Товарищ Вертинский.
- Извиняюсь, что без цветов.
Здесь у нас с этим тяжело.
Позвольте пожать вашу руку.
- Замечательный концерт.
- Для меня это большая честь.
Вы с фронта, да?
- Ну, Александр Николаевич.
- А вы волновались.
На приставных стульях сидели.
И на завтрашний концерт
- уже ни одного билета в кассе.
- Это прекрасно,
- товарищ Изюмов.
- Ну что вы!
Зовите меня просто Алик.
- Чего ты гремишь, Агеев?
- Извините.
А знаешь, Агеев, похоже ты
изображаешь Вертинского. Но...
не то. Не-а. Видел я его.
Вернулся твой Вертинский.
Я у него на концерте был.
Руку жал. Большой артист.
- Господи, Шурик, как же ты облез.
- Знаешь, и ты, Шурик, не помолодел.
- А ну иди, я на тебя посмотрю.
- Дай пощупаю тебя.
Ты мой хороший.
Ой, пойдем, я тебя со своими
познакомлю.
- Это моя жена Лидия Владимировна.
- Александр Александрович Осмеркин.
Это моя теща Лидия Павловна.
- Добрый день!
- Добрый.
- Александр Александрович Осмеркин.
- А этой мой друг юности
Саша Осмеркин.
Замечательный художник.
Такой замечательный,
что, когда его посылали за вином,
он вместо вина покупал
тыкву для натюрморта.
- А это Биби, моя дочь Марианна.
- Красавица.
- Правда же, да? Ты заметил?
- Да ты не стой, садись.
- Ты мне расскажи, как ты меня нашел.
- Уже вся Москва гудит
о твоем приезде. Сейчас у тебя
тут паломничество начнется.
Да, ты знаешь, это меня и поразило,
что меня помнят. Везде полные залы.
Ты посмотри, как нас поселили.
Посмотри, какой вид.
Ой, пойдем я тебе кое-что покажу.
Смотри.
Горячая вода. Круглые сутки.
Это после Читы просто счастье.
- Ты про Ивана слышал?
- Конечно.
- Послушай, а где Костя Агеев?
- Я ему звонил, писал.
Он как в воду канул.
- Костя арестован.
- Что?
Его арестовали еще в 38-м.
За что?
Это сложно объяснить.
- Но что он сделал?
- Он же не враг.
Ты постепенно
сам во всем разберешься.
"Бой был короткий, а потом
Глушили водку ледяную,
И выковыривал ножом
Из-под ногтей я кровь чужую".
Блестяще.
Потрясающие стихи.
Как я рад познакомиться
с таким поэтом.
Константин Михайлович,
давайте выпьем за вас.
Я вообще понял,
что я современник Симонова.
Благодарю вас, Александр Николаевич,
но, к сожалению, это не мои стихи.
- Это стихи Семена Гудзенко.
- Простите.
Но это не мешает нам выпить
за замечательного поэта
Семена Гудзенко.
- Боже, как же это вкусно.
- Извините, я все доела.
- А мы сейчас еще банку откроем.
- А кто он, что он?
Ушел добровольцем на фронт,
потом был ранен, лечился долго,
а сейчас военкор, как и я.
Мой товарищ.
Константин Михайлович,
выразите ему мой восторг.
Александр Николаевич,
а ведь у вас грандиозная пластика,
потрясающее лицо.
Вас надо снимать и снимать.
Учти, Шурик, что Давид твое лицо
видит только одним глазом.
В каком смысле?
Я действительно не очень хорошо
вижу на один глаз, меня из-за этого
даже на фронт не взяли.
Для меня это была страшная драма.
А вот Осмеркин...
Осмеркина почему-то
это безумно веселит.
Как ты вообще можешь быть художником,
если такое бесчувственное бревно.
Я просто не понимаю,
как кинорежиссер может быть
- одноглазым.
- А Сережа Эйзенштейн
говорит, что режиссером может быть
любой, кто не доказал обратного.
Вот именно! К тому же в камеру
смотрит оператор, а не я.
- Все, решено, я буду вас снимать.
- Кажется, сейчас не время для кино.
- Это еще почему?
- Кино очень поднимает боевой дух.
Скажите, а как вообще артист
может помочь фронту?
- Есть артистические бригады.
- Они выезжают на линию фронта,
- выступают перед солдатами.
- Вот. Я бы очень хотел
- попасть в такую бригаду.
- Шурик, ты совершенно
- не меняешься.
- Да, я понимаю,
что мой репертуар совсем
неподходящий. Все эти сингапуры
и сан-франциски. Но ведь я
мог бы написать новые песни
на стихи советских поэтов.
Вот на ваши, Константин Михайлович.
Александр Николаевич,
это будет честь для меня.
И выступать с ними на передовой.
Ни на какую передовую ты не поедешь.
- Лидия Павловна, к вам тут товарищ.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Это для Александра Николаевича.
Он выступал у нас на комбинате.
Вот тут сало, а это цветы
от товарищей с сельхозакадемии.
Просили передать.
- А давайте я помогу донести.
- Благодарю вас.
И такой, понимаете,
совсем не гордый.
Ведет себя как простой человек.
Там наши женщины просили повторить
"Лилового негра".
Так он не рассердился, ничего,
три раза спел. Такой, знаете,
артист и такой добрый.
Я знаю. Поставьте здесь, пожалуйста.
- Слава богу, мама.
- Я с ней не справляюсь.
Детонька...
- Здравствуйте!
- Я к Александру Николаевичу.
Александра Николаевича нет,
он на выступлении.
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
С АКЦЕНТОМ: Значит, ты не хочешь
служить великой Германии?
Или ты надеешься,
что твои друзья-партизаны
спасут тебя?
Должен тебя огорчить.
Твой отряд только что был
уничтожен нашими карателями.
Я лично вот этими вот руками...
Стоп!
- Леша, по тебе все хорошо.
- У меня что-то не так?
- Нет, все прекрасно.
- Понимаете, Александр Николаевич,
какой-то он у вас
недостаточно мерзкий.
Гнусности не хватает.
Он же ради фюрера
- мать родную задушить готов.
- Может быть, монокль?
- Гениально. Конечно. Боря, монокль.
- Будем делать дубль с моноклем.
- Рукопашную когда снимать будем?
- Мы репетировали, готовы показать.
- Не торопите меня.
- Боря, почему ко мне все подходят?!
Пойдемте покажете.
- Этот. Нет-нет, этот.
- Я вообще на актере должен смотреть.
- Идите.
- Так, все с площадки!
- Ничего я тебе не скажу!
- Стреляй, фашистская гадина!
С АКЦЕНТОМ: Так, значит,
ты не хочешь служить
великой Германии?
- Подписали! Они подписали!
- Стоп! Боря, это черт знает что!
- Подписали! Капитуляция!
- Победа!
ВСЕ РАДУЮТСЯ
И тут он мне говорит: "Понимаешь,
у меня ситуация, жена рожает",
мы вдвоем, мать уехала".
Я говорю: "Конечно, дорогой.
Арслан тебя быстро-быстро
в больницу довезет".
Погрузили женщину, едем.
Нет, не едем, летим над дорогой.
И тут ситуация: таратайка глохнет.
Встали. Ночь кругом.
Женщина орет, совсем уже рожает.
Я покрывало с сиденья вытащил,
расстелил, ее положил,
а она уже очень сильно рожает.
И орет как невоспитанная.
Два мужчина, одна женщина,
кругом темно. Я этому другу говорю:
"Будем роды принимать".
А он в обморок упал.
Жена его орет, зовет.
Я говорю: "Не волнуйся,
все в порядке. Он отошел".
И тут она и родила его прямо мне.
Я пуповину ножом перерезал,
ребенка спиртом помыл...
- Простите, мне нехорошо.
- Мальчик был. Они Арсланом назвали
в честь меня, хотя у них
даже имени такого нет.
Остановите машину.
- Да, ситуация. Жарко у нас.
- Зато фруктов много, сливы собрали.
Сейчас виноград собираем,
вино делать будем, чачу.
Интересно, откуда ты сахар берешь?
- Можно уже?
- Ага.
- Да, живем трудно, конечно.
- Семья очень большая,
сахар нет, мука нет,
соли нет, керосин нет,
со спичками тоже ситуация.
Но мы счастливы. Я каждый день
спасибо говорю вот этому человеку,
товарищу Жукову. Каждый день его как
Бога благодарю. Такую войну выиграл,
такой герой. Мы все живем потому,
что он так хотел.
Он нас всех спас. Если бы не он,
мы бы вообще бы не жили.
Мы все живем потому,
что он так хотел, он так воевал.
- Он нам всем отец.
- Ой, договоришься ты, Арслан.
А что такого? Ты дослушай меня,
товарищ Малофеев.
Если бы не товарищ Сталин,
вообще бы ничего на земле не было.
Товарищ Сталин нам больше,
чем товарищ Жуков.
Нам товарищ Сталин как мать.
- Значит, воды нет никакой.
- Сортир на улице.
Меня уже обхамили.
А в матрасе клопы. Я умираю.
Миша, вы совершенно
не справляетесь с жизнью.
Вы еще не видели
константинопольских клопов.
Это крупные бодрые животные,
которые перемещаются с топотом.
И вообще, я не понимаю:
кто из нас стойкий советский человек?
- Ты что? Зачем пьешь?
- Это не пить, это мыться!
- Спасибо, конечно.
- Но вы правда считаете,
что два здоровых мужика
могут помыться кружкой воды?
Давай мне... черт с ним!
Вот, завернулся, походил -
и уже чистый.
Давай раздевайся.
АПЛОДИСМЕНТЫ
Так, быстро-быстро-быстро,
идем-идем-идем.
- Нас уже ждут.
- Подождите, голубчик.
- Куда идем? И кто нас ждет?
- Как кто? Товарищ Гамзатов,
товарищ второй секретарь.
Коньяк нас ждет.
Товарищ Малофеев,
давайте как-нибудь это перенесем,
потому что мы совершенно без сил.
Вот Михаилу было плохо.
Да мне прекрасно,
Александр Николаевич,
вы же знаете,
я после концерта всегда на взводе.
- Я с удовольствием выпью коньяку.
- Пойдемте-пойдемте.
Прошу вас.
...который своим таким необычным
творчеством заставляет нас
чувствовать, что такое
настоящее искусство.
- За вас, товарищ Вертинский!
- И за вас, товарищ Гамзатов!
Не объединяй.
Послушайте, Арслан, а куда мы едем?
Мне казалось,
что гостиница гораздо ближе.
- Зачем тебе эта гостиница?
- Мы в очень хорошее место едем.
- Да вы что, с ума сошли.
- Ну в какое хорошее место?
Мы устали как собаки.
- Устали как собаки.
- Отдохнуть нужно, как люди!
Послушайте, я очень ценю
восточное гостеприимство,
но мы сейчас просто
не в состоянии ни петь,
ни пить, ни есть, ни общаться.
Одна мечта - рухнуть в постель.
Рухни. Мы ко мне домой едем.
Это мой отец, это мой мать,
это моя жена, это мой старший сын,
это еще мой сын,
это мой маленький сын,
это мой дочь, это мой сестра,
это ее муж, у них пока нет детей.
Это мой тетя, она ничего не слышит.
А это великий артист
товарищ Вертинский.
И тоже великий артист товарищ Брохес.
Они кушать не будут,
они будут мыться.
Арслан!
Может, чуть-чуть баранины?
- Арслан...
- Иди домой.
Мыться.
Александр Николаевич,
по-моему, мы в раю.
По-моему, тоже.
Доброе утро!
ГОВОРИТ НА СВОЕМ ЯЗЫКЕ
Извините, извините...
Арслан, извините, я перепутал
комнаты, напугал людей.
Это хороший человек. Мой друг.
У него сейчас ситуация...
Ты никому не говори.
Он ничего плохого не сделал,
клянусь тебе.
- Пойдем завтракать немного?
- Конечно, конечно.
- Александр Николаевич!
- Вы должны это попробовать,
это не баранина, это жареный ангел.
Садитесь.
Садись, дорогой!
Люля принеси!
- Они стараются своих продвигать.
- У них это называется
"национальные кадры".
Да какие это могут быть кадры?
Либо это неграмотные пастухи,
которые сами, как бараны,
либо в лучшем случае торговцы.
И то - в большинстве своем
азербайджанцы.
Тоже, скажу вам, некультурные люди.
Но там хоть турки были...
Я-то сам из Челябинска.
Меня когда сюда назначили,
мы с женой обрадовались,
думали, на юг поедем,
поживем, как на курорте.
А здесь же дикари!
Я 20 лет на партийной работе,
а такого тупого народа
я еще не видел.
Ну эти хоть мирные, а вы посмотрите
на их соседей, чеченов -
это же просто бандиты. Слава богу,
товарищ Сталин их выселяет отсюда.
Они же даже коз пасти не могут -
только резать и грабить.
У них и дети малые - уже бандиты.
Пытаются у нас спрятаться,
вон, и в соседнем районе...
Только же чечены - они же тоже тупые!
Они нашли где прятаться -
в Дагестане.
Они сначала дагестанцев
режут, грабят,
а потом думают у них спрятаться.
Разумеется, население нам их сдает.
И работа у нас разъяснительная
хорошо поставлена.
Вот во вторник 12 человек вычистили.
Ну вы приезжайте к нам еще -
хоть какая-то, но культура.
Спасибо за высокую оценку,
товарищ Малофеев.
Удачного вам пути,
товарищ Вертинский.
- Спасибо вам, Арслан.
- Нет, тебе спасибо,
ты мой кунак теперь.
- На, возьми, возьми.
- Ну что вы, Арслан.
Ты добро сделал,
а Арслан добро не забывает.
- Уборные у вас здесь ужасающие.
- Товарищ Брохес,
такой большой артист, и на такие
мелочи внимание обращаешь!
Да, у нас с гигиеной ситуация...
Но мы боремся с чистотой!
В следующий раз в Дербент приедешь -
мы специально для тебя построим
- сортир из мрамора, как в метро!
- Спасибо большое.
- Спасибо, спасибо.
- Приезжайте, мы вас полюбили,
мы ждем вас всегда, всегда вас ждем.
Накроем стол...
Шашлык, барана зарежем.
Приезжайте к нам, дорогие мои!
- Приезжайте, мы вас любим!
- Спасибо большое!
Мама вам привет передает! Ждем вас!
Александр Николаевич, я же не обидел
этого прекрасного человека, надеюсь?
Я понимаю ваше желание работать
острыми ракурсами, но это потом.
Сейчас давайте поближе к реальности.
Смотри, у тебя
поворот головы не туда.
- Проведи осевую...
- Можно так не прижиматься.
Нельзя. Я любуюсь на расстоянии
только искусством.
- Когда это ты стал таким мастером?
- Смотри, у тебя весь свет выдуманный.
И оставь ее, пожалуйста, в покое.
Она, между прочим, замужняя дама.
Приехал.
Почему сегодня? Почему не вчера?
Обещал вчера!
Лилечка, ну так получилось.
Там предложили
дополнительный концерт.
- А почему телеграмму не дал?
- Я торопился на поезд.
Пойдем лучше, я покажу,
что я тебе привез.
Да мне совершенно все равно,
что ты мне привез.
Я просто не понимаю, зачем тебе
семья. Тебя никогда нет!
- Я вечно одна с детьми!
- Но Лилечка...
Ты понимаешь, что у меня
практически нет мужа?
Так, Лилечка. Иди ко мне. Иди сюда.
Я ведь работаю.
Нам ведь нужны денежки.
Зачем нам деньги,
если вообще ничего нельзя купить?
Но я конечно, понимаю,
что тебе гораздо труднее тратить,
чем мне зарабатывать.
Но что же ты хочешь, Лилечка?
- Тогда бери меня с собой.
- Я бы с удовольствием,
но ты просто плохо
себе представляешь,
в каких условиях
иногда приходится жить.
Я мужчина, и то мне бывает трудно.
- Это все отговорки.
- Не верю ни единому твоему слову.
Ты прекрасно брал меня в Баку.
Это все твои поклонницы,
- вечные интрижки и шашни!
- Да ты с ума сошла, Лидочка.
Ну какие интрижки,
какие шашни, с кем?
С Брохесом?
Оставь меня в покое!
- Послушай меня.
- Это просто бессовестно.
Человек с дороги, уставший.
Он вкалывает как ломовая лошадь.
- А ты устраиваешь ему скандалы.
- Мама, ты вообще ничего не понимаешь!
Ты ничего не знаешь!
За мной ухаживают - а я ничего!
А он там
я вообще не знаю что делает!
Он артист. У него всегда
были и будут поклонницы.
- Давно ты его так полюбила?
- Так может, вам пожениться?
Вообще, по возрасту
это было бы разумнее.
Ну вот иди и целуйся
со своим любимым зятем!
Александр Николаевич, сю-сю,
Александр Николаевич, му-сю.
Вы все меня ненавидите!
- Ну все тебя ненавидят.
- Никто тебя не любит.
Никто-никто не любит.
Проходите, товарищ Вертинский.
- Здравствуйте, благодетель.
- Ну уж и благодетель. Перестаньте.
Присаживайтесь. Чаю хотите?
- Нет-нет, что вы.
- Спасибо, товарищ Молотов.
- Как скажете. Тогда я прямо к делу.
- У меня для вас две новости -
- хорошая и плохая. С чего начнем?
- Как скажете.
Хорошая новость - товарищу Сталину
понравилась ваша песня о нем.
- Правда?
- Правда.
- Так и сказал: "Это хорошая песня".
- Господи, как же я счастлив.
- Я не договорил.
- Товарищ Сталин сказал:
"Это хорошая песня,
но исполнять ее не надо".
Понятно.
Да не унывайте вы,
Александр Николаевич.
Ваша песня понравилась
самому товарищу Сталину.
Радоваться надо. А вы тут
какую-то мерехлюндию разводите.
- Понимаете, товарищ Молотов.
- Я написал несколько новых песен.
А петь мне их не разрешают.
Ну старые нельзя, это понятно.
Хотя ничего не понятно.
Почему "Лилового негра" можно,
а "Бананово-лимонный Сингапур" -
нельзя? Я этого "Лилового негра"
уже сам слышать не могу.
Два месяца я не могу получить
разрешения на новый репертуар.
Я даю шефские концерты в госпиталях.
Вчера я выступал для сотрудников
детского дома номер 16.
Но я постоянно пою одно и то же.
Я не жалуюсь, что меня
не упоминают в газетах,
что никогда не бывает ни одной афиши,
что не записываются пластинки.
Но ведь мне даже никто не объясняет,
что я делаю не так!
Объясните, Вячеслав Михайлович,
я пойму.
Вы пришлите мне эти песни.
Посмотрим, что можно сделать.
Алло. Это квартира Вертинских?
Никак не могу понять, почему теперь
народные песни принято петь
каким-то особым внематочным голосом.
- Саша, здесь дети.
- А что я такого сказал?
У меня есть приятель,
дирижер, так вот он,
когда слышит пение Лидии Руслановой,
начинает топать ногами
и страшно кричать: "Кто ему сказал,
что у него есть голос?"
Пребывает в непоколебимом убеждении,
что Русланова - это мужчина.
Давай.
Теперь же, ты знаешь, в поездах
постоянно передают народные песни.
Так вот, Шостакович прямо на моих
глазах в поезде Москва - Ленинград,
мы с ним ехали в одном купе, первым
делом достал из портфеля кусачки
и перекусил линию радиотрансляции.
БЬЮТ ЧАСЫ
Что с тобой?
Ничего. Давно не слышал.
Лидия Павловна, я думаю,
можно уже подавать горячее.
Конечно.
Папа, смотри, дядя ест,
как воробушек.
- Лидия Павловна, можно мне еще пюре?
- Конечно.
- А ты не ешь мяса?
- Не могу. Нечем.
Давай еще выпьем.
Пожалуйста.
Саша, можно тебя спросить?
Зачем ты вернулся?
Помнишь причал в Одессе?
Ты тогда мне сказал:
"Куда ты едешь, это же Россия?"
Так вот, не было
ни одного дня за 25 лет,
когда бы я не думал об этом.
Ты всегда был умнее меня.
Саша, России больше нет.
Есть Советский Союз.
Пойдем в кабинет.
Спасибо.
Предложи им кофе.
- ...это у них "конвейер" называется.
- Сутками не дают спать,
а следователи меняются.
- Хотите кофе?
- Позже.
Какой-то страшный человек.
...ели картофельную шелуху,
ветки жевали. Цинга у всех.
Мама, ну это все
не может быть правдой?
Я не говорю, что он врет. Но бывает
так, что человек повредился в уме.
- Отнеси им.
- Я туда не пойду.
...ну что ты, что ты, Саша,
не погубил, спас.
Песни твои спасли.
Все-все-все.
Вот...
- Может, останешься все-таки?
- Нет. Я пойду.
Послушай, у меня к тебе
будет одна просьба.
- Антонина Михайловна?
- Александр Николаевич?
- Это вам.
- Спасибо.
- Может быть, зайдем в кафе?
- Нет-нет, не стоит,
у меня очень мало времени.
Антонина Михайловна,
у меня к вам деликатное поручение.
Я заранее прошу прощения,
что вмешиваюсь в вашу жизнь.
- Костя вернулся?
- Да.
- Как он?
- По-разному.
В общем, неплохо, работает.
- Но вы передайте ему, что я рада.
- Обязательно передам.
- У меня не было выхода. Я выживала.
- Нет-нет, он никого не обвиняет.
Ну вот и хорошо. Мой ответ - нет.
Подождите, вы же меня
еще не выслушали.
Я знаю, о чем вы будете просить.
- Но ведь это его дети.
- Он просто хочет на них посмотреть.
Если бы вы знали,
сколько он выстрадал.
Да? А вы знаете,
сколько выстрадала я?
Вы знаете, чего мне стоило устроить
детей сначала в детский сад,
потом в школу? Сейчас они выросли
и считают своим отцом
- другого человека.
- Но вы же благородная,
умная, красивая женщина.
Вы не можете быть так жестоки.
Это не жестокость. Я думаю о детях.
Вот сейчас мы дожрем эту колбасу,
и Саша останется
без свежего натюрморта.
Тогда мы примемся за его несвежий.
Не надейся. Все давным-давно
делается из папье-маше.
Я думаю, к концу второй бутылки
папье-маше отлично пойдет.
Кстати, Костя,
я хочу написать твой портрет.
Я надеюсь, для Третьяковки?
Послушай, не хочешь устроиться
к нам в академию? В Ленинград?
- Что за глупая идея?
- Зачем ему в Ленинград?
Я поговорю с Симоновым, его возьмут
в "Новый мир": например, корректором.
- Как раз твоя идея очень глупая.
- "Новый мир" - заметный журнал.
Тем более в Москве. А Ленинград -
он все-таки на отшибе.
Да и в Академии художеств
тоже есть свой журнал,
и там тоже наверняка
нужны корректоры.
- Во-первых, Симонов мой друг.
- Он поможет. Во-вторых,
в "Новом мире" через какое-то время
можно будет напечататься.
А с чем он будет печататься в журнале
Академии художеств?
Простите, что прерываю
полет вашей фантазии,
но я прошу вас,
не надо меня никуда устраивать.
Ну ты же не хочешь всю жизнь
работать дворником?
Именно что хочу.
Дворником, сторожем, в котельной,
на кладбище - только поменьше людей.
Я десять лет ел, спал,
работал, какал на людях.
Какой "Новый мир"?
Какая Академия художеств?
Я просто хочу зарыться в нору и тихо
дожить, сколько мне там осталось.
И вообще...
- Я пойду. У меня электричка.
- Постой. Куда ты?
- Кость, ну...
- Простите. Не обижайтесь.
Тяжело.
ГУЛ ГОЛОСОВ
Какое вино? Нет, никакого вина...
Саша! Саша! Расскажи им про...
- Зачем?
- Я обожаю эту историю.
Я был у него на защите...
Давайте выпьем за Лидочку!
- Александр Николаевич, ну расскажите!
- Я уже тысячу раз рассказывал...
- Господа! Выпьем за Лидочку!
- За Лидочку!
ГОВОРЯТ ТОСТЫ ОДНОВРЕМЕННО
Ура!
За тебя!
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
Саш, я не могу. Откроешь?
За тебя я съем холст!
- О! Отлично, что приехал.
- Я на минуту.
- Да заходи. Тут все твои ученики.
- Они... Они больше не мои ученики.
А что случилось?
- Меня... вычистили.
- За формализм.
- За какой формализм?
- Вышло постановление.
Мастерскую тоже отбирают. На.
Пусть будут у тебя.
Какая-то тупая нескончаемая муть.
- Александр Николаевич...
- Благодарю.
КАШЛЯЕТ
Вы бы не курили.
Какое она имела право
с тобой так разговаривать?
- Лилечка, она великий поэт.
- Ну и что? А ты великий артист.
- И за что она так ненавидит эмиграцию?
- Она не ненавидит. Это все сложнее.
- Ты пойми, мне же за тебя обидно.
- "Ах, Анна Андреевна!"
Ах, Борис Леонидович!"
Они только губы поджимают.
Зинаида со мной вообще ни слова
не сказала, как будто меня не было
- в комнате.
- Может быть, она к тебе
приревновала Пастернака.
Он все время на тебя косил.
Послушай, это было оскорбительно
для нас обоих, и не надо
мне говорить, что ты
ничего не почувствовал.
Ты переводишь все в шутку, как будто
я ребенок. А я взрослая женщина,
и я твоя жена.
Дорогая моя взрослая женщина,
ну что ты хочешь, чтобы я тебе
сказал? Обидно ли мне? Да, очень.
Но от этого я не перестану любить
их поэзию. Нас не приняли,
мы им не ко двору пришлись.
Ну что же делать? А вот сейчас
мы с тобой придем домой,
выпьем коньячку...
посмеемся. И никто нам не нужен.
- Ну это еще в Харбине было.
- Угу.
- О! Как хорошо, что вы раньше.
- Извините. Саш, мне надо
- с тобой поговорить.
- Пойдем в кабинет.
Здрасте.
Послушай меня. Я получил повестку -
завтра к 15:00 меня вызывают
на Лубянку. Я знаю, что это значит.
Я больше этого не выдержу -
ни тюрьмы, ни каторги.
Лучше сразу со всем покончить.
Поэтому я прошу тебя
позаботиться об Антонине и детях.
Так.
- Ты никуда не пойдешь.
- Саша...
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Да.
Да. Поняла.
Товарищ Молотов не принимает.
- И не примет.
- У него жену арестовали.
Как? За что?
Я не знаю.
Что же делать?
Где же она?
Куда же я ее...
Я же ее недавно видел.
Я ее точно не выбрасывал.
А, вот.
Господи. Вот она.
Главное, не потеряй. Это как пароль.
И не проспи Дербент.
- А ты уверен, что...
- Я абсолютно уверен.
- Саша, зря это все.
- Они, если захотят, везде найдут.
У меня сопротивляться нет сил,
у меня жить-то сил нет. Зачем это, а?
- Это мне нужно.
- Мне, понимаешь?
Я не уберег сестру, а может,
и погубил ее. Я не вытащил Полякова.
Не успел помочь Мозжухину.
Я всю жизнь опаздывал.
Дай мне хоть за что-нибудь
зацепиться, за что бы
- я не укорял себя.
- Не тряси меня.
Мама, где мои красные туфли?
Я тебя прошу, помоги.
Лидия Павловна, я вас первый
и последний раз в жизни прошу пойти.
Нюра со всем справится.
- Что-то ты какой-то бледный.
- У тебя все хорошо?
Вполне.
Мама!
У меня завелись ангелята,
Завелись среди белого дня.
Все, над чем я смеялся когда-то,
Все теперь восхищает меня.
Жил я шумно и весело - каюсь!
Но жена все к рукам прибрала.
Совершенно со мной не считаясь,
Мне двух дочек она родила.
Я был против: начнутся пеленки.
Для чего свою жизнь осложнять?
Но залезли мне в сердце девчонки,
Как котята в чужую кровать.
И теперь с новым смыслом и целью
Я, как птица, гнездо свое вью
И порою над их колыбелью
Сам себе удивленно пою.
Доченьки, доченьки,
Доченьки мои!
Где ж вы, мои ноченьки?
Где ж вы, соловьи?
Много русского солнца и света
Будет в жизни дочурок моих.
И что самое главное - это
То, что родина будет у них.
Будет дом, будет много игрушек,
Мы на елку повесим звезду.
Я каких-нибудь добрых старушек
Специально для них заведу,
Чтобы песни им русские пели,
Чтобы сказки ночами плели,
Чтобы тихо года шелестели,
Чтобы детство забыть не могли.
Правда, я постарею немного,
Но душой буду юн, как они,
И просить буду доброго Бога,
Чтоб продлил мои грешные дни.
Вырастут доченьки,
Доченьки мои.
Будут у них ноченьки,
Будут соловьи.
А закроют доченьки
Оченьки мои,
Мне споют на кладбище
Те же соловьи.
- Ваш портсигар на подзеркальнике.
- Благодарю.
Смотри, чтобы они не вспотели.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
- Вам посылка.
- Спасибо.
Пожалуйста.
- Что там?
- Сейчас посмотрим.
Положи, они немытые!
- Это от Кости.
- Отдай!
- Отдай!
- Тогда и мне.
ТИХАЯ МУЗЫКА
Я всегда был за тех,
Кому горше и хуже.
Я всегда был для тех,
Кому жить тяжело.
А искусство мое,
как мороз, даже лужи
Превращало порой
в голубое стекло.
Я любил и люблю
этот бренный и тленный,
Равнодушный,
уже остывающий мир,
И сады голубые
кудрявой Вселенной,
И в высоких надзвездиях
синий эфир.
Трубочист, перепачканный
черною сажей,
Землекоп,
из горы добывающий мел,
Жил я странною жизнью
моих персонажей,
Только собственной жизнью
пожить не успел.
И, меняя легко
свои роли и гримы,
Растворяясь в печали
и жизни чужой,
Я свою проиграл.
Но зато серафимы
В смертный час
прилетят за моею душой.