Легенда о княгине Ольге (1983 год). Цитаты и фразы из мультфильма

«Легенда о княгине Ольге» — советский художественный фильм 1983 года, историческая драма режиссёра Юрия Ильенко. Многоплановое поэтическое повествование на основе летописей и сказаний, воссоздающее образ Ольги, княгини Киевской Руси середины X века, первой из русских правителей принявшей христианство.

Все фразы и цитаты

Чего же она
еще хочет от меня?
Приведи мне моего коня.
Хочу с ним попрощаться.
Это не тот конь.
- Князь, это же твой конь.
- Это не мой конь.
Мой конь был белый.
Но князь,
за твою жизнь
у тебя было столько лошадей –
- ...белых, вороных, буланых...
- Белых, вороных, кроваво... кровавых.
Но тот был белый,
белый, как облако.
Облаком и звали.
Немой, конюх, друг мой,
кольцо его...
Я помню...
Я помню, Облак...
Я помню каждый волосок в его гриве,
я помню...
Вот чего от меня хочет
Облак, друг мой,
Облак,
Облак...
Эй, немой! Зачем смерда балуешь?!
Не ездить ему на таком коне! Он раб,
Не ездить ему на таком коне! Он раб,
сын рабыни, ключницы!
Слезай!
Облак – конь княгини!
Ты что, плети захотел?
Запомни, пес,
сын ключницы
и князя
Коц... коц...
Коня, коня ловите!
Мне и сейчас, на смертном ложе, страшно
вспомнить тот миг.
Как сорвалось у меня?!
Зачем я сказал Вивере –
сын князя?
Мать заклинала молчать навеки.
Сын князя...
Доживу, доживу ли до утра?
Запорют на конюшне до смерти.
Как же – два старших брата,
два законных наследника,
законных наследника Киевского стола...
и я, сын рабыни.
Крут, крут норов князя Святослава.
Не любит князь этого.
Таких, как я – полон двор у него.
И Вивера своего не упустит.
Говоришь, будто мой сын?
Знаешь меня?
Кто тебя не знает.
Святослав ты, князь! Сын княгини Ольги.
- Говорят, ты греческие книги читать умеешь?
- Умею, монах научил. Грек Арефа,
черноризец, тот, что с княгиней
с Царьграда пришел.
Ну, а по-нашему, по-русски?
- И по-нашему.
- По-славянски тоже можешь?
Тоже могу.
- Тоже грек научил?
- Нет, болгарин. Василий, слепой,
ты его знаешь. Тот, кого Свенельд ослепил,
чтоб не ушел. Тот, что поет.
- Чему еще обучен?
- Коней люблю.
- Коней все любят.
- Стрелы мечу.
А нож?
Ах!
Вивера! У князя и петушки яйца несут.
Коня этого знаешь?
Это Облак – конь княгини Ольги.
Умерла княгиня сегодня в ночь.
Коня по обычаю надо бы
с ней схоронить.
Но попы греческие да монахи
околдовали мать со своим Христом!
Велела хоронить по-новому,
по христианскому обычаю.
Эх, мать!
Ну да ладно,
как велела, так и похороним.
Так что
коня этого себе возьмешь! Держи!
Княгиню жалко.
Никогда не плачь.
Вои не плачут.
А чтоб стал ты воином,
отведет тебя Свенельд в лес,
в самую крепь, на год.
Выживешь – станешь воином
и летом пойдешь со мной в степь.
Ступай, Владимир!
Всем говори, коня отец подарил.
А...
а кто открыл тебе, что мой сын?
Княгиня Ольга. Она добрая.
- Добрая?
- Была добрая.
К тебе добрая...
Ну, а пока не отвели тебя в крепь,
садись верхом,
скачи за своим монахом,
пусть отпоет княгиню как следует.
Да скажи, князь велел
описать жизнь матери, княгини Ольги,
по примеру греческих
кесарей-императоров,
на греческом
и русском языке.
Ступай.
По киевским холмам, оврагам и лесам
нес меня, отрока,
бельй атласный жеребец,
будто легкое перышко горлицы,
туда, в Берестов, за Берестов,
где денно и нощно стоит за молитвой
черноризец грек Арефа, который
первый напишет по княжьему приказу
правду и неправду
о первой русской княгине.
Те, кто будут за ним, перепишут,
переиначат, перекроят.
Здесь!
Возьми топор.
Держи,
нож держи,
соль.
Через год за тобой приеду.
Тогда я не мог понять, что это, –
наказание, счастье?
Чего хотят от меня?
Чтобы я выжил?
Но я уже знал, что выживу.
Нет, этого мало – просто выжить.
Выживают или гибнут птицы, звери,
живут деревья.
Этого мало – выжить.
Что должен был понять я,
человек,
среди живущих и гибнущих
птиц, зверей, деревьев?
Человек, отлученньй от людей –
свою сопричастность к ним?
Цену человеческой дружбы,
цену материнской ласки?
Смысл добра и жестокости?
Назначение свое в этом мире?
Под силу ли детскому разуму было это?
Сейчас,
старик, я отвечаю себе –
под силу.
Ибо есть мудрость
старости – усталая и горькая,
и есть мудрость ребенка –
ясная и беспощадная к себе
и ко всем вокруг: людям, птицам, деревьям.
И я должен был понять,
кто я в этом мире и зачем!
Облак, Облак, Облак, Облак!
Ты зачем сюда явился?!
Ты все испортил, месяц всего остался!
Кто меня убьет? Зачем?
Эх, ты Месяц всего! Дурак!
Эй! Грек! Арефа!
Не уходи! Никуда! И матери своей не верь,
ее запугали. Никуда не уходи, все погубишь.
Как ты нашел меня?
За немым шел.
Я знал, что мать пошлет его за тобой.
- Зачем?
- Хм...
За тобой придут,
князь пришлет за тобой до срока.
Не дай себя упрятать
от собственной судьбы.
- Будь осторожен.
- Не понимаю тебя.
- Это что?
- Она.
До срока за тобой пришел – князь зовет.
Не ко времени ты пришел, Владимир.
Пирует князь с новгородцами.
Третий день пирует.
Просят у князя сына на новгородский стол.
А Ярополк с Олегом
в Новгород не хотят.
А тебя, Владимир,
и видеть не желают –
«почто нам сын ключницы?».
- Где Свенельд?
- Там! Скажет, пущу.
Чего тебе у крыльца околачиваться,
иди к гридням.
В случае чего, позову.
Там много объедков с княжьего стола.
Ты что здесь делаешь, Арефа?
Месяц уже стою.
Вот, написал.
Была Ольга княгиня – пускали.
Отцу твоему недосуг.
Стой!
А, не любо мне сидеть в Киеве.
Хочу в Переяславец, на Дунай.
Там середина земли моей.
Там все – из Греческой земли
золото, паволоки, вина,
из Венгрии – кони, серебро,
из Руси – меха, мед, воск, рыба,
ха-ха... рыба.
Любо мне там быть,
прокисну я здесь,
как... как забытая квашня.
А что, Владимир,
вот отдам Ярополку Киев,
Олег пусть к древлянам идет.
А тебя в Новгород отведу –
так не любят, с моим мечом полюбят.
Правда, молод ты еще для таких дел,
эх, молод!
Что это ты мне принес?
Это может рассказать
о твоей бабке-княгине?
- Читать?
- Читай!
«И умерла Ольга. И плакали по ней
плачем великим сын ее,
и внуки ее,
и все люди, и понесли,
и похоронили ее на открытом месте.
Ольга завещала не совершать
по ней тризны,
так как имела при себе священника –
тот и похоронил блаженную Ольгу.
Была она предвозвестницей
христианской земле,
- ...как денница перед солнцем...»
- Денница!
«...как заря перед светом.
Она ведь сияла, как луна в ночи.
Так и она светилась среди язычников,
как жемчуг в грязи,
потому как язычники загрязнены грехами,
- ...не омыты святым крещением».
- Стой!
Хватит.
Арефу сюда!
Хватит, я сказал.
Я слышал такое от моей матери.
Она учила меня принять крещение.
Она говорила:
«Сын мой, я познала бога и счастлива.
Если ты познаешь,
тоже станешь счастливым...»
А моя дружина
станет насмехаться надо мной?!
Нет.
Пусть «это» говорит
о моей матери, княгине Ольге,
а не о ее распятом боге.
- «Дела нечестивых далеки от разума. .»
- Довольно!
Читай ты.
Только читай о жизни.
«По смерти Олега стал княжить Игорь.
Женой у него была Ольга из Пскова.
И затворились от Игоря древляне
по смерти Олега.
И пошел Игорь на древлян;
победив их,
возложил на них дань больше Олеговой».
Вот, верно. Теперь правду говорят буквицы.
«И приспела осень спустя тому много лет.
И сказала дружина Игорю:
"Отроки Свенельда
изоделись оружием и одеждой, а мы наги.
Пойдем, князь, с нами за данью,
и себе добудешь, и нам".
И послушал их Игорь –
пошел к древлянам за данью
и прибавил к прежней дани новую,
и творили насилие над ними мужи его.
Взяв дань, пошел он в свой город.
Когда же шел он назад, –
поразмыслив, сказал дружине:
"Идите с данью домой,
а я возвращаюсь и пособираю еще".
И отпустил дружину домой,
а сам малостью дружины вернулся,
- ...желая большего богатства».
- Стой, Арефа!
Оно всегда будет говорить так
или завтра скажет
по-другому?
Да, князь,
одно и то же навеки.
Смелые
буквицы –
всегда на своем стоят.
Не то, что человек –
сегодня ему выгодно говорить одно,
через год – другое.
Смелые знаки.
Дальше читай!
«Древляне же, услышав,
что возвращается Игорь,
задумали со своим князем Малом так:
"Аще повадится волк в овчарню,
то повыносит все стадо,
аще не убьют его.
Так и этот".
И вышли из города Искоростеня,
окружили и убили Игоря
и малую дружину его.
Ольга же была в Киеве с сыном своим,
ребенком Святославом.
И послали древляне лучших мужей своих,
числом девять...»
Правда!
Помню,
мал был, но помню!
Приплыли они в ладье,
пристали под Боричевым узвозом!
Ну,
ну, дальше!
Дальше читай!
«И поведали Ольге, что пришли древляне,
и призвала их Ольга к себе».
Пришли, княгиня.
Говорите, зачем пришли сюда?
Послала нас Древлянская земля
с такими словами:
«Мужа твоего
мы убили,
так как муж твой, аки волк,
расхищал и грабил.
А наш князь хороший».
Да, да.
«Пойди замуж за князя нашего за Мала».
Имя такое – Мал...
...древлянского князя нашего.
Люба мне есть речь ваша.
Мужа моего мне уже не воскресить.
Но хочу воздать вам завтра честь
перед людьми своими.
А нынче же ступайте в свою ладью
и ложитесь в нее, величаясь...
А утром я пошлю за вами.
А вы говорите:
«Не едем на конях,
ни пеши не пойдем,
но понесите нас в ладье».
Мама, мама, я хочу к тебе.
От этих рассказов кровь стыла в моих жилах.
И мне казалось, что я не только
вижу все своими глазами, как наяву,
но сам присутствую там, среди них.
Будто кто-то привел меня за руку и сказал:
ну-ка, примерь на себя эту жизнь,
как примеряют рубаху на вырост.
Люди,
зовет вас Ольга
для чести великой.
Не едем ни на конях, ни на возах
и пеши не идем,
но понесите нас в ладье. Ха-ха-ха-ха.
Неволя нам. Наш князь убит,
а княгиня наша, Ольга,
замуж хочет за вашего князя.
Хороша ли вам честь?
Засыпьте их и сровняйте это место.
Свенельд,
бери малую дружину, иди к древлянам
и передай мои слова:
«Если и вправду меня просите,
то пришлите лучших мужей,
чтобы с великой честью
за вашего князя пойти.
Иначе не пустят меня киевские люди».
Нет!
Неправда!
Не было этого.
Не мог я такого забыть.
Врешь ты, чернец!
«...не разумеют те, кто ходят во тьме,
и не ведают славы Господней.
Огрубели сердца их,
с трудом их уши слышат, а очи видят».
- Дальше читать?
- Читай,
но страшись!
Если хоть одно слово
неправды будет изречено...
- «Потому что звал вас и не послушались...»
- По книге читай.
«И пришли
древляне.
Гости добрые пришли!
Гостюшки дорогие.
Только негоже с дороги за княжеский стол.
Истопила вам баньку по-белому,
сама дров наколола, сама воды наносила,
сама веники резала еще по весне.
Правда, для мужа еще моего,
для князя, для Игоря.
Ну да ничего, оно все к лучшему –
попаритесь,
похлещетесь княжеским веником...
Вымывшись, придете ко мне.
Огня!!!
Сын!
Святослав! Сынок! Где?!»
Хватит!
Довольно!
Почто гневишь бога, монах?
Почто поклеп возводишь
на мою мать?
Или не она обласкала тебя на чужой земле?
Такая, значит, твоя христианская вера?
Такая благодарность?
Выйди, Владимир!
Я поговорю с этим монахом.
Нет, не вьйду.
Княгиня моя бабка. Я хочу знать правду.
Добро...
Полюбят тебя новгородцы. Ох, полюбят,
без моего меча полюбят.
Ну,
что там еще у тебя написано?
«И послала к древлянам
со словами: "Вот уже иду к вам.
Приготовьте меды многие у того города,
где убили мужа моего,
да поплачусь на могиле его
и сотворю тризну по своему мужу".
Пришла к могиле мужа своего
и оплакала его.
И повелела людям своим
насыпать великую могилу,
и, когда насыпали,
приказала совершить тризну.
После этого сели древляне пить.
И когда опьянели древляне, отошла прочь
и приказала дружине рубить древлян.
И иссекли их пять тысяч».
И еще.
Тут описано одно страшное деяние княгини.
Как она, взяв дань города Искоростеня
голубями и воробьями с каждого двора,
привязала каждой птице к ноге
горящий трут и пустила на город.
Как птицы вернулись под свои стрехи
и сожгли город дотла
за то, что жители Искоростеня убили Игоря.
И нельзя было спасти,
ибо горело все сразу –
голубятни, клети, сеноваль, дома и бани.
Много
неправды сотворила твоя рука, монах.
Но зачем?
Что тебе княгиня худого сделала?
Ответь!
Ибо все – неправда.
И я тому свидетель.
Ты свидетель тому,
что видели твои невидящие глаза.
Ибо не просветил тебя дух Божий.
Душа язычника незряча.
Умрешь ты –
слепой свидетель, умру я – грешный чернец, –
останется людям написанное,
то, что внушено мне свыше –
истина,
истина о темной, злобной язычнице,
на которую снизошла благодать Божья
и отвратила ее от греха.
И крестил ее цесарь Константин
с патриархом в Греческой земле.
И, просветившись,
она радовалась душой и телом.
И наставил ее патриарх в вере, и сказал ей:
«Благословенна ты
в женах русских,
ибо возлюбила свет и оставила тьму.
Благословят тебя
русские потомки
в грядущих поколениях внуков твоих».
Вот ты как заговорил,
монах.
Понимаю.
Конечно,
что толку из доброй язычницы
стать доброй христианкой?!
А вот из погрязшей в крови язычницы
стать святой, –
тут нужен сильный бог.
Такое, пожалуй, ни Перуну,
ни Стрибогу, – всем им
такое не под силу.
Только ты ошибся, чернец,
не останется после тебя ни единой буквы
от твоей божественной истины –
сожгу я ее
сейчас.
По праву князя
и сына.
Эй! Кто там за дверью?
Разведите костер у крыльца!
Да поживей!
- Седлать коней
- Седлайте коней Коней!..
Свенельд!
Владимир! Малая дружина!
Побежим в Новгород...
князя ставить.
Только бессилие правду огню предает.
Слаб ты, князь,
без веры Христовой.
Я слаб?
Нет, монах,
не вы, христиане, ставили на наших землях
исконных славянских города и переправы!
Мы, славяне-язычники,
торили пути-дороги между ними.
И Киев могучий
мы ставили сами!
Счел ли ты города наши,
око византийское? А? Нет?
А ты у коня спроси, спроси у Облака.
Он расскажет тебе, как носил он княгиню
из града в град, от погоста к погосту,
как устраивала княгиня землю русскую.
Как дань уставную
и уроки положила
на сорок городов славянских.
Язычница Ольга,
не христианка еще!
А ведомо ль тебе, чернец,
что сто и пять лет как положен договор
о мире и любви с Константинополем
и дань платили нам греки.
Ведомо ль тебе,
что славяне-язычники имеют договор
о мире и любви не только с Византией,
но с Хазарией, болгарами, венграми,
варягами, печенегами.
А ведомо ль тебе,
что княгиня Ольга
установила мир с германами, Оттоном,
и то не по усмотрению князя
альбо княгини вершилось,
а растущей, аки молодой богатырь,
Русью.
Всему миру ведомо. А тебе ведомо,
что меч мой языческий
раздвинул земли мои
от хазарской Белой вежи на Волге
до балканских земель на Дунае,
через ясов, касогов, по морю Каспию,
до самых Кавказских гор,
через Тмутаракань Азовскую
по морю Черному, которое вы, греки,
называете Русским?
Я разорвал
кольцо врагов моих на торговых путях
с востока на запад. И продолжу
то, что начали предки мои –
Олег, Игорь, Ольга!
Уходи, монах,
ибо верно сказал,
слаб я.
Могу покарать смертью
за неправду твою.
Расседлать коней!
Негоже большое дело начинать во гневе.
Пойди выспись, сынок.
И про тебя напишут, княже.
Напишут так:
«А вырос князь Святослав
и возмужал,
и собрал многие вои храбрые.
И в походы ходил легко, аки пардус,
и много воевал.
В походы же не брал ни возы, ни котлы,
ни мяса не варил,
но, тонко нарезав от конины,
или зверины, или говядины
и зажарив, так ел.
Шатра не имел,
но спал, простлав в головах потник.
В иные земли слал со словами:
"Хочу на вы идти"».
Ты что, на старости лет
в монахи собрался, Свенельд?
Под счастливой звездой
ты родился, княже.
Все сльшали?
Я спал и не ведал, что конь мой оседлан,
и друг уже предал меня,
и мать подменила судьбу мне,
меня не спросясь,
полагая, что любви материнской виднее.
Так и Арефа считал, будто он
понимает княгиню по праву единоверия,
только он.
Я не поверил Арефе
и поклялся не умирать,
пока не пойму до конца тайну свершений
княгини, бабки моей,
пока не откроется суть.
Не могла она так поступать
ради мести за мужа.
Было что-то иное,
чего мать не сказала,
а грек умолчал преднамеренно.
Что вело ее в жизни? Что?
- Мама?
- Я боюсь за тебя, сынок.
Они убьют тебя, бежим!
- Но мама, кто убьет, зачем?
- Бежим в Любеч, там у меня верный человек.
- Но ..
- Исчезнем, сгинем.
- Бойся княжеских ласк.
- Мама
Не забывай – ты не ровня им,
ты сын рабыни. Они не простят, твои братья.
Бежим, бежим.
Зачем ты родила меня, коль украла судьбу?
Зачем я родился? Почему я бежал с тобой?
Нет, видать неспроста
любят князья ключниц.
Эх, Малуша, Малуша! Не играла бы ты
с князем, не ласкала бы его русые кудри,
не целовала бы его смелые глаза, –
не пришлось бы тебе
этой воровской ночью гнать коней
в неизвестность из неизвестности,
спасать чадо свое.
- Сынок, Облака придется убить!
- Никогда! Зачем?
Они найдут тебя по коню. Такого коня
не упрячешь на всем белом свете.
А прогонишь его, он сам отыщет тебя
и приведет за собой убийц.
- Сейчас он твой враг.
- Тогда убей меня вместе с ним!
Ах, вот почему немой поцеловал Облака!
Гад! Он прощался с ним! Он все знал –
- ...предатель!
- Знал, но он не предатель.
- Только он и любит тебя, да я.
- Не нужна мне такая любовь!
Я умру вместе с конем! Я умру!
Но перед смертью я хочу от тебя
узнать правду о бабке.
О княгине?
Зачем тебе знать правду о княгине?
Она моя бабка.
И я не могу умереть, ненавидя ее.
Ненавидя?
- Кто оговорил ее?
- Рассказывай!
Хорошо. Успокойся,
я расскажу.
От меня у нее не было тайн.
Поехали.
Нет. Я не сдвинусь с места,
пока не узнаю правды.
Слезай с коня,
пусть кони передохнут, путь не близкий.
Хорошо, будь в седле. Слушай.
Это было давно,
ни тебя, ни меня еще не было на свете.
Была ночь.
Купальская ночь.
Жгут славяне костры над Ильмень-озером.
Жгут кривичи понад Двиною
и Волгою-отроковицей,
над Припятью дреговичи жгут,
по берегам Сожи – радимичи,
вятичи – по Оке,
над Десною и Сеймом – северяне
и древляне по Припяти,
бужане – по Бугу-реке,
по Днестру и по Пруту до самого моря –
тиверцы и угличи,
белохорваты
под самыми горами Карпатскими
и поляне под Киевом
над могучим, бездонным Днепром,
и над малой рекою по прозванью Великая,
что протекает по земле Псковской.
Пылала жаром купальская ночь.
И над этой рекою в ту ночь
Ольга,
юная Ольга,
была со своим возлюбленным,
которого звали
Рус.
А правда, Рус, будто в купальскую ночь
деревья бродят по лесу
и любятся,
и чешут друг другу зеленые кудри?
Правда.
Я – клен,
а ты – березка.
А правда, что сегодня Ярило
превращается в кукушку?
Правда. И надо спрашивать у него,
кто сколько лет проживет.
А правда, что если в эту ночь
повесить на дерево рушник-убрус,
то будет русалке на рубашку?
Правда.
А правда, что я люблю тебя?
Правда!
А правда, что ребеночка
нужно называть жизненок?
Правда.
Правда, правда.
А правда, что он будет похож
на тебя?
Не... правда,
он будет похож
на тебя.
С той ночи, сынок, до самой смерти
на купальскую ночь
запиралась княгиня в нетопленой бане
и плакала до утра.
- Так она не княжеского рода?
- Нет, сынок.
А похитил ее князь Мал древлянский.
Дабы услужить Игорю,
подарил ему в жертву отроковицу.
Из своих не хотел отдать.
На поход и на битву
не отваживался даже вещий Олег
без Перунова дозволения.
- Чаша смерти!
- Чаша смерти!
Чаша смерти!
Чаша смерти!
Остановись, старуха!
- Чудо!
- Перун принимает заступничество
- ...бога любви Лада...
- Перун принимает заступничество
- бога любви Лада..
- ...и дарит свою невесту...
- ...и дарит свою невесту...
- ...князю Игорю.
- ...князю Игорю.
- Хвала.
- Хвала!
- Хвала.
- Хвала
- Хвала всемогущему...
- ...богу Перуну.
- Хвала
- ...всемогущему богу Перуну!
- Будет удача в походе.
И будет удача в походе.
- И будет свадебный пир по походе.
- И будет свадебный пир по походе.
Игорь велел беречь Ольгу
пуще собственных глаз своим слугам.
Ты, сынок, я вижу, уже не мальчик, а муж.
Я расскажу тебе и это.
Но этого не должен знать никто на свете,
лишь ты, я и наши кони.
Сбежала она. Решила умереть.
Не хотела жить без любимого, но прежде...
Я знаю, ты всемогущ.
И вера в тебя беспредельна.
Живет страх перед тобой
в каждом живом человеческом сердце –
в запуганном сердце смерда
и в окаменевшем сердце князя.
А я не боюсь тебя.
А я не боюсь тебя.
Я знаю, кто отнял у меня мою любовь.
Я не забыла твоего костра.
Я пришла мстить!
Сейчас я отрублю тебе усы, истукан.
Ну!
Убивай!
Молчишь?
Тогда я сама себя убью.
Я решила...
Ты?
Тебя убили...
Я видела.
Сожгли тебя!
Это
твой пепел!
Сердце...
Живой!
Живая...
Отпустите его!
Или вы забыли, что приказал вам Игорь?
Так я напомню –
не сносить вам головы,
коли упустите девицу.
А ведь упустили.
А теперь уходи.
Ты мой единственный отныне и навсегда.
Сегодня решила умереть,
но теперь буду жить.
Ты уйдешь, но со мной останется залог
нашей любви! Живи и помни обо мне.
А я буду с тобой всегда.
Разлучает нас сила,
силынее которой нет силы на земле –
воля князя Руси.
Но и князь
не в силах заставить меня полюбить его!
Только тебя я люблю на всю жизнь!
Прощай!
Я все равно убегу к тебе.
Это...
это неправда!
Все поняли, сторожевые псы?
Поняли, что молчать вам до смерти?
Иначе смерть придет не прошено, не звано,
одна на всех,
моя и ваша вместе.
Отведите меня в терем,
псы!
Но уйти она не смогла.
После этой ночи
с нее не сводили глаз от зари до зари
до самой свадьбы.
Я не была на той свадьбе,
меня на свете еще не было,
но мне столько рассказывали о ней,
что она стала сниться мне,
как страшный сон.
«Ты скуй нам, выкуй,
Свароже, свадебку!
Чтобы крепко-накрепко,
Чтобы вечно-навечно!
Ты скуй нам, выкуй,
Свароже, свадебку!
Чтобы солнцем не рассушивало!
Чтобы дождем не размакривало!
Ты скуй нам, выкуй,
Свароже, свадебку!
Чтобы ветром не раскидывало!
Чтобы люди говором не ославили!
Ты скуй нам, выкуй,
Свароже, свадебку!
Чтобы крепко-накрепко,
Чтобы вечно-навечно!
Чтобы солнцем не рассушивало!
Чтобы дождем не размачивало!
Чтобы ветром не раскидывало!
Чтобы люди говором не ославили!»
Кто поборет медведя?!
- Кто? Кто выйдет?
- Я!
- Чаша смерти!
- Чаша смерти, чаша смерти!
Чаша смерти!
Дозволь, князь,
по обычаю нашему
танец с молодой.
- Горько!
- Горько!
Горько...
Мама, я буду киевским князем, потом.
Я не поеду в Любеч прятаться.
Я возвращаюсь к отцу.
Не пытайся меня догнать, мама.
Облака не догонишь. Прощай!
Горько...
Видно, с тех пор и повелось на Руси –
горько на свадьбах...
В материнские рассказы
я уже не верил, как и греку Арефе.
Ах!..
О...
Ах.
Нет, мама!
Память – это судья,
это совесть.
Память – это
мерило бытия.
Принесите мне вина!
У кого
нет памяти –
тот мертв.
Память мне
не дает умереть.
Память
мне не дает умереть.
Что?
Кто,
кто скатал небо?!
Суки, рано!
Эй, кто там?!
Раз...
разверните небо!
Христос,
скажи ему, пусть развернет небо.
Я хочу увидеть,
я хочу увидеть,
я хочу увидеть,
как восходила
моя звезда.
Гаденыша в Огнишанскую баню!
Коня в урочище волчье
и под топор –
сильно заметный.
И закопать. Живо!
Но! Но! Пошла!
- Думаешь, скажет, куда бегал?
- У меня заговорит.
- Огнем пытать не дозволено.
- Зачем огнем.
Чтобы заговорил, надобно вложить в зубы
конские удила, подвесить под руки.
- А бить по чем?
- Бить не по телу,
а по стене супротив сердца.
Почнет говорить.
Малушу надобно стеречь.
Малуша князя может упредить.
Далеко Малуша.
- Обвели тебя вокруг пальца, Владимир!
- Кто обвел?
Известно кто – братья твои старшие...
- Откуда знаешь?
- Ведун я, волхв, Ильм меня зовут.
- Как обвели?
- Хм.
Малушу напугали,
подослали ей худого человека Виверу,
наговорили, будто убьют тебя этой ночью.
Вот она и всполошилась, и побежала.
А им только этого и надобно.
Потому вас из города выпустили.
А князю донесли, будто ты на Киевский стол
заришься, за подмогой побежал.
Худо, брат, худо.
Теперь не докажешь своей правды.
Про удила слыхал?
Это они нарочно громко баяли –
знали, что слышишь, стращали.
А ты попал сюда за что?
Я сам сюда пришел.
Я знал, что тебя приведут сюда.
И с той ночи вот и дожидаюсь.
Ведун я, Ильм все знает.
Эту баню все десятой
дорогой обходят.
Эх...
- А сейчас баню истопим.
- Зачем?
А я перед смертью помоюсь,
а тебя от смерти заговорю.
Ильм, как ты сделал это?
Я – Ильм,
и это тоже ильм,
еще называют его вяз.
Самое жаркое дерево для бани.
Береза такого жара не дает.
- Раздевайся, сынок, раздевайся.
- Вода ведь холодная.
- Ильм, ты зачем сюда пришел?
- Разве не ведаешь?
Ты перехотел все знать
про бабку свою, старую княгиню?
Призывала она меня к себе –
я ей сны разгадывал.
Не гнушалась Ольга простым людом. Коли
кто разумом тороват, али сердцем щедр,
али руки до работы охочи –
тех она в своей земле поименно знала
и лаской дарила.
Эх,
а я веничком тебя похлещу,
дурь выбью,
злобу выпущу, коварство изгоню,
неверность запорю,
предательство отгоню.
Приходила ко мне бабка твоя – княгиня,
рассказывала сон вещий –
парила она в бане сына. Говорила ему,
приговаривала слова верные –
ты, княже, себя не люби, ты чада свои люби
от последнего смерда до родной матери!
Вот я тебя веничком Вот я тебя голого.
Это твой друг пришел, Облак-конь.
Тебя спасти. Твой друг князя привел.
Где он?
Кто здесь?
С легким паром!
Хм... Кто ж тебя так... отпарил?
- Он мне не разгадал сон.
- Сны разгадьвает жизнь.
Гонца Виверу!
Задушу собственными руками!
Жизнь разгадывает сны,
жизнь.
Вот, князь здесь спал.
Пора. Отец
ждет. На Новгород пора, кони уже оседланы.
Ты будь осторожен, сынок...
хм, князь,
- Вивера бежал, будь осторожен.
- Буду.
Только у меня еще
одно дело осталось в Киеве.
Надо повидаться с одним гадом,
- ...с конюхом немьм.
- Зачем?
Он, гад, знал, что Облака должнь убить,
и позволил.
Неужто ты
не ведаешь?
Хм...
Лучший друг был.
Повесился немой.
В стойле Облака удавился.
Твоего слова
ждем,
из петли не вынимаем.
Как прикажешь, княже?
Свенельд,
- ...мой отец Святослав чей сын?
- Ольгин.
А отец кто?
- Раньше времени умереть хочешь?
- Вместе с тобой.
- А мне уже сто лет.
- Одна такая ночь заменяет сто.
Ну, тогда вместе умрем.
Отца его медведь заломал.
- Ты ошибся, Свенельд.
- Не горячись,
- ...не горячись.
- Ты сам сказал,
я под счастливой звездой родился.
- А тебе кто сказал, Ольга?
- Конь княгини, Облак.
Ну, и разговаривай с конем, дурак.
С немым что делать?
Висит же.
Плачь, вой,
плачь.
Все вои плачут.
Когда умирает друг,
когда любимая уходит,
когда ранят в живот, когда кукушка врет,
когда матери умирают, все вои плачут.
Когда нет правды на земле,
когда отрок впервые узнает бессилие,
когда жить хочется,
когда наступает пролетье,
а тебе умирать.
Все вои плачут,
и ты плачь, вой,
и ты плачь.
С немым что делать?
Немой был христианин
вместе с Ольгой.
- На... на... надо позвать Арефу.
- Не надо Арефу.
Зачем нам греки?
Житья от них нет – все путают, все путают.
А ты ведаешь, княже,
кто лошонка Облака
в Киев привел?
Не ведаешь.
Немой.
Сам с голоду умирал,
когда его под Киевом нашли.
А у лошонка на шее
торба с овсом –
немой лоша кормил.
Откуда он взялся? Никто не ведает.
Как прикипел к княгине? Никто не ведает.
Откуда взялся он?
Как с неба...
с облака упал.
Так и назвали коня – Облак.
Благо, он легкий был, как облачко.
Ну вот теперь справим тризну,
и коня...
вместе с немым...
Нет! Свенельд, нет! Как у вас просто,
у стариков. Человек-конь умер, убей.
А ты умеешь, как Облак, говорить кожей,
глазами говорить умеешь?
Умеешь знать наперед,
куда не надо ступить? Умеешь
бежать и умереть на бегу,
не получив за это ни одной гривны?
Умеешь быть другом,
не зная, что ты друг? Умеешь?
Я все умею,
что захочешь.
Я – человек,
я все умею.
Только ты неверно молвишь, княже –
уметь, не уметь.
Я так живу,
и ты так живи, княже.
Что будем делать
с немым?
Сам сниму, сам похороню.
Как знаешь, как знаешь.
- Облак отвезет его к яме.
- Как знаешь, княже.
- Что там?
- Засада у брода на Уряде –
- Вивера, с ним шестеро.
- Что же он задумал? Что он хочет?
- Владимира, Владимира хочет прикончить.
- Владимира?
- Вивере теперь терять нечего.
- Ну, Вивера!
- Пшел, пшел
- Удобное место!
- Вот пусть Владимир сам и решает.
- Мы снизу к Уряду подходим, там обрыв.
- Для стрелы самое убойное расстояние.
- Точно.
Я не помню, чтобы Вивера
когда промахнулся.
- Так и я не помню.
- Не знаю,
не видел такого, чтобы Вивера промахнулся.
- Не промахивался он никогда.
- И не промахнется Вивера.
- Надень ему кольцо.
- Давай.
Руку!
Руку, князь!
Это железное кольцо я приказал выковать
из того крюка, на котором повесился
твои друг немой.
Оно оградит тебя от всех бед в жизни.
Никогда не снимай его.
А теперь решай.
Свенельд, как проехать к этому броду,
ну, где ждет Вивера?
Свенельд, как проехать туда?
Вон туда,
за Аспид-камень за зеленый, и под угор.
- Свенельд, дай мне своего коня.
- Зачем?
- Я пойду к Вивере один. Не говори отцу.
- Конь, конь.
- Зачем тебе мой конь?
- Я боюсь за Облака.
А-а!
Прыгай!
Прыгай!
Что ты скачешь, Малуша?
Что птицею вьешься надо мною, мама?
Вылетел, вылетел соколенок,
и не вернуть тебе его в гнездо.
Сокол заманул соколенка. На крыло ставит.
Хорошо, что не молишь вернуться,
хорошо, что взлету не мешаешь.
Только не крикни в испуге, не позови.
Обернусь – дрогнет сердце,
крылья надломятся – разобьюсь!
И соколу не мешай Вам уж парою не быть.
Высоко летит, не достанешь!
Старик, ты здешний? Как проехать к броду?
Нет, нет!
Я не из этого леса.
Я дерево, но я не из этого леса.
Меня хотели срубить. Ха-ха-ха-ха.
Притащили топоры, секиры и мечи.
Я вьрвал себя с корнями из земли
и убежал из родного леса.
Теперь я дерево-туча.
Туча... Куда ветер веет,
туда и несет меня.
Я – дерево-туча.
Слушай, слушай! Слушай, слушай...
Когда молния бьет в человека вот так,
он умирает, умирает,
умирает, не услышав грома.
Так умирают и кони,
кони, кони. Вот так умирают,
умирают...
В меня молния била
три раза, но я...
я...
живу,
потому что я –
дерево-туча,
туча я, дерево-туча,
туча, туча...
Не торопись стрелять, Вивера.
Я дарую тебе жизнь.
Мне за твою голову заплачено. Вот...
Продешевил. Это не моя цена. Это твоя.
За твою смерть тебе заплатили.
Сколько же ты даешь? А?
- Коня дашь, Облака?
- Нет, не дам. Эта цена больше моей жизни.
Вот как! Тогда тебе задаток. Тайна...
Ольга была болгаркой из Плиски.
- Болгаркой?
- Да.
Так сказал Олег
после ее свадьбы с Игорем –
- ...болгарка княжеского рода.
- Зачем сказал?
Дурак ты не по годам.
Да затем, чтобы она, дети ее, внуки ее
были князьями по праву княжеской крови!
Иначе всякий смерд
будет зариться на княжеский стол.
Вот ты, к примеру, заришься?
Ан нет.
Даже если я не убью тебя сейчас,
ты сын рабыни!
Новгородцы тебя не примут!
- И отец не поможет с мечом!
- Не стреляй!
Ты был с Ольгой в Царьграде.
Зачем она стала христианкой?
Первый раз вижу такого дурака!
Ты жизнь выпрашивай! Ну!
На колени, пес! Ты пес! Раб! Дурак!
В Царьград она ходила,
чтобы уравняться с кесарем во власти.
А ты сын рабыни!
Раб!
Внук смерда!
И петух
у князя яйца несет!
«Лету осень приснилась
в жаркую ночь на Купала...»
Кого несут?
Нешто. Виверу.
Смел отрок!
Смел да умен – два угодья в нем.
Виверу порешил,
с ним еще троих.
Двое ушли – старика привел.
Развяжите его!
Старик, ты зачем это сделал, старик?
Виверу можно понять, но почему ты? Зачем?
Тогда я правду сказал –
молния в меня била три раза, а я живу.
Первый раз молния ударила в меня давно.
Смотри,
знаешь, как зовется
эта молния?
Княгиня Ольга,
бабушка твоя.
Молодой был, здоровый, выжил.
А жена и двое дочек
живьем сгорели в Искоростене.
Княгиня
город велела сжечь
и никого
живым не выпустила.
Пять тысяч человек...
А наш-то князь
уши развесил, женихаться решил.
Готовьте меды,
а ложе
накройте
соболями.
На колени!
На колени
перед князем киевским Святославом!
На колени!
На колени!
Где убили Игоря?
Там!
Так ведь ты не любила его.
- Ты все так же глуп, Мал.
- Прости.
- Прощаю.
- Он аки волк пришел к нам.
- Молчи
- Молчу, молчу, молчу...
Медведя!
Ка... какого медведя?
Бурого.
Хочешь жить, борись с медведем.
Сжечь город!
И насыпать высокую могилу Игорю!
Тетенька, не надо! Тетенька!
Тетенька, не надо Тетенька!
У меня в Любече братик сгорел.
Не надо, тетенька, прошу тебя.
Не надо, не надо, тетенька. Прошу тебя!
Не надо, солнышко, не надо!
Сжечь город!
- Уже горит.
- Мама, город уже горит!
А как побила нас Ольга, древлян,
то все пять тысяч трупов
в Калугу-болотище ввергли.
Ведомо всем,
что дерево
каменеет в воде в три года.
Те трупы
давно окаменели,
и придет срок,
восстанут они каменные из воды,
и не возьмут их княжьи стрелы каленые,
и мечи иступятся об их головы.
- А вторая молния – это уж наш...
- Хватит, старик!
- Я прощаю тебя, отпустите его.
- ...князь древлянский...
- Нет, сын!
- ...постарался.
Нет, сын!
Нет, молодой князь!
Ты простил его, но он тебя не простит –
ни он, ни дети его, ни внуки не простят
твоих детей, внуков твоих.
Поэтому старик умрет на твоих глазах.
Сейчас.
Эй,
кто там песню пел?
- Подойди, убей!
- Отец,
я простил этого человека.
Уходи, старик!
Отец, ты сам говорил,
негоже начинать большое дело во гневе.
Я не хочу начинать свое дело с крови!
Уходи, старик,
уходи!
Рубаху отдайте!
Сын, сын пошел против отца... Восстал.
И отец смирил свой гнев.
Кто охранил меня?
Почему он не убил меня вместе со стариком?
Чья рука отвела беду?
Теперь я знаю,
теперь я знаю, чья.
Ольгина.
Мать, Ольга, шепнула сыну: не я,
не я ли родила тебя, сын,
не я ли выкормила. Не я ли дружину тебе
собирала по всем землям славянским.
Мал был, и дружина тебе под стать –
из таких же отроков, как и ты.
Говорила вам – подрастете,
защитой будете земле русской,
не разорением.
Что, князь, печален?
Хочешь – песню спою?
Сам слагаю.
Пой.
«Лету осень приснилась
В жаркую ночь
На Купала...»
Седлать коней!
Коней седлать! Коней седлать!
Ах... Плачет в бане княгиня...
До утра свою смерть целовала...
Вивера...
Вивера
обещал
оставить мне
жизнь за коня, за Облака,
а я не согласился!
Я... я ответил – эта... эта цена
больше моей жизни.
Я! Лету осень приснилась.
Лету осень приснилась.
Пой!
Лету осень приснилась
и его целовала.
Пой!
«Лету осень приснилась
В жаркую ночь
На Купала,
Будто в жень! просилась
И в губы его
Целовала.
В травах перепел бил
И кукушка в лесах куковала.
Бесшабашное лето
До утра свою смерть целовало.
Коротка была жизнь...»
Нет,
длинная была жизнь,
длинная.
«Плачет в бане княгиня
Каждую ночь на Купала.
Кровь вовеки не стынет
На ноже окаянного Мала.
Только солнце встает,
Как княгиня выходит из бани,
Старых воев зовет
И садится в Яриловы сани.
Коротка была жизнь,
Коротка, будто ночь
На Купала.
Отрядите меня, говорит,
В тех санях, что возили Ярилу,
В каждый город, деревню и скит,
Что лежат на земле моей милой.
Так же перепел бил
И кукушка в лесах куковала,
А старуха-княгиня
В тех санях от себя
Убегала.
Коротка была жизнь...»
Арефу ко мне,
Арефу ко мне!
Арефу ко мне.
Но, князь,
ты же казнил его тридцать лет тому.
Приведите ко мне грека Арефу.
- Ты звал меня?
- Арефа...
Князь,
ты казнил меня тридцать лет тому.
Нехорошо...
За что казнил?
Помнишь, отец твой книгу сжег,
а я новую написал. Слово в слово.
Но когда ты языческих идолов
поставил здесь за дворцом –
думал идолами людей объединить –
ты велел меня
повесить
и книгу мою сжег.
Ты
писал правду в этой книге?
Я писал то, что выше правды,
то, что внушено мне свыше.
Что может быть выше правды?
Не грози, князь!
Ты меня уже повесил.
Знал я правду,
знал.
Но кому нужна эта правда – тебе, князю,
или мне, проповеднику Иисусову?
Вот и не знал ты правды
о княгине,
потому что
чужеземец ты
и боль твоя иная.
Нет боли
ни русской, ни греческой.
Есть одна боль –
людская.
А откуда Ольга, никто не знает.
То ли в Пскове родилась,
то ли в Плискове в Болгарах.
Еще Хельгою звали, варяжским именем.
Кто знает, может
болгарка царских кровей, а может...
...ни боярского, ни княжеского рода.
Это уже после стали говорить,
кому что с руки.
Из-под Пскова я.
Верно, Арефа, верно.
Князю правда хороша,
когда в царских одеждах ходит.
Это я по себе знаю.
Ну, дальше рассказывай,
и я послушаю.
Княгиня Ольга!
Встань, рассказывай.
- И вышла замуж за Игоря...
- Выдали, Арефа, выдали
десяти годочков от роду.
Заради крась девичьей.
Уж сколько потом после свадьбы
было говорено-переговорено.
Сколько сказок сплели,
сколько небылей спели.
Только неправда это,
любила я Игоря, мужа моего,
и верна была ему и при жизни
и после смерти его лютой.
Потому и мстила,
потому и город птицами сожгла.
Возьми, Арефа, голубя,
привяжи паклю и подожги,
ну вот же свечи горят,
подожги.
И посмотрим,
полетит ли птица неразумная в свое гнездо.
Нет, не полетит птица в свое гнездо.
Я как услыхал от Арефы про такое,
все пробовал.
А уж княжил в Новгороде,
сам пускал птиц с огнем –
не летела, ни одна не летела в свое гнездо,
прочь летели все от гнезда,
всегда.
И город я не сожгла.
Зачем город жечь –
глупо.
Это мой город.
И послов в бане я не сгубила,
и живьем в землю людей не закапывала.
А древлян,
что руку подняли на князя...
Опамятовала.
Всех, кто взбунтовался,
дружина моя усекла
насмерть.
За мужа мстила!
За Игоря!
Что ты все, Арефа, – кровь да кровь!
Будто иного не было.
Было, княгиня!
Было!
Был Константинополь!
Был император Константин Великой!
- Крещение было!
- Только ли это?!
То не я пришла в Константинополь
и была принята с почестями,
то Русь
вышла меж народами
и вровень стала,
вровень!
Много мне пришлось потрудиться
для державы моей.
Да смотреть строго,
дабы боярство
не растащило Русь по частям,
- ...по углам медвежьим.
- Понял.
Понял.
Могу умереть.
Понял,
за что была воспета,
за что оболгана была,
ради чего жила
и жить будет
вечно!
Единение,
единение Руси!
А я –
вершил
завет ее.
Здоров будь, воевода!
И ты здравствуй, князь!
Этого коня, коня княгини Ольги, моей бабки,
я дарю тебе
в знак уважения и дружбы.
Прими дар, воевода.
Коня зовут Облак.
Благодарю тебя, князь!
Отплачу верой и правдой.
Только не для воеводь такой конь.
Это княжеский конь. Так что, не обессудь,
- ...садись в седло.
- Княжье слово крепко.
Моего жеребца Облака
мы пустим в табун!
Ни седло, ни узда
до конца его жизни не прикоснутся к нему!
Коня новгородскому князю Владимиру!
Нехорошо,
друга подарил,
предал друга.
Пустите его!
Облак!
Коню нужен
всадник.
Кто это?
Это ты, Владимир.
Внук мой.
Красивый, сильный.
Вырастешь – князем будешь великим.
Мамку в обиду не дашь, меня,
родину, Русь в обиду не дашь.
 

////////////////////////////