Любовь на сене (2009 год). Цитаты и фразы из фильма
«Любовь на сене» — российская мелодрама 2009 года. Последний фильм с
участием Владислава Галкина.
Все фразы и цитаты
- Да пойми ж ты, капитан,
я вообще не при делах!
Я чист, как слеза ребенка.
- С какой целью вы взяли сумку
гражданки Лемешевой?
- Да ни с какой целью!
Вижу, баба корячится, ну и решил
помочь ей донести до автобуса.
Она ж не верблюд все-таки - женщина.
- Не надо строить из себя джентльмена.
Посмотрите на себя со стороны,
гражданин Евлашкин.
- А что мне на себя со стороны-то смотреть?
Я, между прочим, может,
честнее любого прокурора,
а вы мне тут статью шьете.
- Так. Давно освободились?
- Давно.
- А именно?
- Две недели уже, со вторника третья пошла.
Справка-то у вас.
- Да, действительно, давно.
Потерпевшая Лемешева!
Проходите.
Мне хотелось бы вам задать
несколько уточняющих вопросов.
- Задавайте.
- Что он вам сказал, когда подошел?
Постарайтесь вспомнить подробнее.
- Он спросил: тяжело мне? А мне-то,
конечно, тяжело, у меня две сумки:
одна с салом, другая с колбасой.
Обе полные. Я чуть руки не оборвала,
а меньше-то я не могу взять,
потому что даже дорогу не оправдаю.
У меня еще учебники -
Ромка в пятый класс пошел.
- Понятно.
Итак, этот человек подошел
и спросил, тяжело ли нести сумку?
- Да, он говорит: "Тяжело?"
Я говорю: "Тяжело".
И он говорит: "Ну так я возьму,
помогу донести сумки?"
Я, дура, взяла согласилась.
- Да вот именно, что дура!
- Помолчите.
Что было дальше?
Только все по порядку.
- Дальше он сумки-то схватил мои -
и к автобусной остановке...
Там людей много, я поотстала,
все толкаются, толпа, а он взял и...
- Да я ж ей помочь хотел!
Поотстала она...
Деревня.
- А как так получилось,
что он оказался с вашей сумкой
в автобусе?
- Да очень просто, капитан!
Я уже сколько раз повторял.
Ну если бы я хотел стащить ее сумку
с этим салом вонючим,
разве я выскочил бы
на следующей остановке?
А водила двери закрыл,
я даже глазом моргнуть не успел.
Смотрю, она за окном суетится
туда-сюда, а народу-то полно -
вокзал все-таки.
- Вашу версию я уже слышал.
- Да весь этот колхоз-совхоз,
сено-солома!
- Да ты можешь помолчать?!
ЛЮБОВЬ НА СЕНЕ
- Опять ты?
- Слава богу, все обошлось. А?
- А где твои сало и колбаса?
- Так оптовикам сдала.
- Оптовикам она сдала. Что сама-то
не торгуешь? Прибыль теряешь.
- Да домой уж пора, рейсовый скоро.
- А сюда зачем приперлась?
- Тебя выручать.
Я еще днем заявление забрала.
- Ой. Дура - она и есть дура.
Лишила честного человека
казенного ночлега и кормежки.
- Куда ты теперь?
- В Парижск, вилла у меня там.
Да и прислуга заждалась.
Любовница длинноногая.
Романтика!
- Ой, врать ты горазд.
- Вот что ты ко мне прицепилась?
У тебя мужик-то есть?
- Есть. В пятый класс пошел.
- А, понятно, мать-одиночка?
То-то ты за мной
погоню на канарейке устроила.
- Так они сами предложили мне.
- Они тебе предложат.
- Воровать надо меньше.
- Стольник одолжишь?
- Одолжу.
- А два?
- Одолжу два.
- Бог троицу любит. Да я верну.
- Когда это ты вернешь-то?
- А ты мне адресок оставь.
- У нашей деревни название смешное -
Бухалово.
- Чем же ты занимаешься
в этом своем Бухалово?
В деревне ж с тоски повеситься можно.
- Так я стихи пишу.
- Да что ты! - Да.
- Выходит, ты у нас Пушкин в юбке?
- Выходит.
Мамка-то обрадуется.
- Не обрадуется.
- Почему?
- Я детдомовский.
- Сам бы не увлекался, привыкнешь.
- Да это ж слабый алкоголь.
- Рассказывай, "слабый".
И куда ты теперь?
- Еще не знаю. К другу.
А дальше видно будет, посмотрим.
- Если до друга далеко,
то, может, к нам на ферму?
Я у тебя вчера в штанах
в кармане сигареты нашла.
Курить начал?
- Почему ты лазишь по моим карманам?
- Ты что так с матерью разговариваешь?
- Почему ты лазила по моим карманам?
- Штаны хотела постирать,
вот и лазила.
- Ты могла предупредить,
что собираешься стирать мои штаны.
- С какой стати, а?
- Я уже взрослый, у меня есть тайны.
- Так. Это какие у тебя тайны
от родной матери?
- Тайны могут быть всякие разные.
Может, я влюбился и веду
тайную переписку с кем-то?
Может, у меня в кармане
лежит любовное письмо?
- Какое письмо любовное?
У тебя молоко еще на губах не обсохло.
- Я влюбчивый.
- В кого это ты у нас такой влюбчивый?
- Может, в тебя?
- День добрый! Вот, отдохнул в Париже,
дай, думаю, загляну в Бухалово.
- А кто это такой?
- Заодно долг пришел отдать.
- А это, сынок, Николай.
Я тебе рассказывала про него.
Он мне в городе сумки помог донести,
а потом мы его с милицией догоняли.
Здрасте.
- А это проценты по кредиту.
- Долг вы вернули, даже с процентами.
Вы свободны.
- Суров боец.
- Переходный возраст.
Пахнут.
- А у вас тут гостинички
никакой поблизости нет?
- Так у нас же не Париж.
Да и с фотомоделями не очень-то.
- Ну ясно.
Ну ладно, я пошел.
- А может, чайку на дорожку-то?
- Дело хорошее.
А он мне шею не намылит?
- А ты сразу испугался, да?
- Ну мало ли.
- Ну пошли в дом, что ли?
- Пошли.
Да, вот уж не думал, что в Бухалово
такие говоруны живут.
- Вы сидели в тюрьме?
- Сидел. - За что?
- А я уже твоей матери объяснял:
за хорошую учебу
и примерное поведение.
- Я не шучу, я серьезно спрашиваю.
- А я тебе серьезно отвечаю.
- Мама, этот тип больше
не должен здесь оставаться.
- Вот и поговорили.
Ежик. Тяжело тебе с ним?
- Да как-то... По-разному.
- Слушай, может, я с ним поговорю
один на один, как мужчина с мужчиной?
- Это зачем?
Тебе вообще лучше уехать.
- Да некуда мне ехать.
- Понятно.
А ты руками-то
хоть что-нибудь умеешь делать?
- От карточных фокусов
до шитья рукавиц.
Ударником, правда, никогда не был,
но кое на что сгожусь.
- У меня соседка одинокая.
Я ей недавно солдатика подселила.
Можно к ней на первое время, если
пустит, конечно, а там разберешься.
- То есть к себе ты меня ни-ни.
- Ты что, как же я тебя к себе?
Ты же мне абсолютно чужой человек.
Что люди подумают?
- Да что там люди?
Объявишь меня новым мужем.
- Ты мне что, предложение делаешь?
- Ну а почему бы и нет?
- Понятно.
Шляпу свою дурацкую забирай
и шагом марш отсюда!
- Понял, понял.
"Была без радости любовь,
Разлука будет без печали".
Спасибо за чай.
- Пожалуйста.
- Ну что там, начальник?
Вообще никаких вакансий, что ли, нет?
- Да какие вакансии, товарищ Евлашкин?
Дояром пойдешь?
- Вот ништяк! Это что,
коровам хвосты крутить, что ли?
- Сиськи подмывать
и бидоны с молоком ворочать.
- А ничего повеселее нет?
- А у меня здесь не цирк,
хотя клоунов и здесь хватает.
- А вот клоуном
я бы с большим удовольствием.
- А ты откуда Надежду знаешь?
- Надежду?
Какую Надежду?
- Ты кончай шнурком прикидываться.
Это ж деревня, все знают,
что ты приехал к Надежде, с букетом,
а она тебя выставила.
- Ну вы даете!
Вот у вас разведка-то работает.
Прямо не Бухалово, а целая Лубянка.
- Ну это ж деревня,
а не какой-нибудь Париж.
- Это точно.
Силосную башню с Эйфелевой
только по большой пьянке
можно перепутать.
- Есть и такие умельцы.
Ну, жильем я тебя обеспечу.
- И на том спасибо.
Так что там на счет дояра-то?
- Больше вакансий нет.
- Вот зараза. Я согласен.
- У меня, между прочим, не гостиница,
мне солдата хватает.
- Ты его глазами-то не ешь, не пряник.
Между прочим, мужчина серьезный,
в тюрьме сидел.
- Ну зачем так сразу-то?
- Чтобы знала, где край, и не падала.
- В настоящей тюрьме?
- Да нет, ну что вы!
В игрушечной.
- Это пятнадцать суток?
- Ага, строгого режима.
- Может, правда, Ахмед пустит?
И впрямь у тебя не гостиница.
- Я подумаю.
- Пошли.
- Считай, что ты сегодня продешевила.
- Тимофей, я передумала.
- Смотри у меня.
Раньше надо было передумывать.
Значит так, Ахмед,
квартплату получишь дровами.
Привезу тебе телегу дров,
дымоход починим.
Он всю войну прошел, ссылку.
Один недостаток - свинину не ест.
- Ну это мы переживем. Худеть будем.
Я вот шесть лет на диете сидел.
- Ты, Петя, главное,
за гидравликой следи.
Вся наша гидравлика - комок нервов.
- Не вся. У меня на танке
как часики работала.
Нас десантировали
на учениях сразу в бой.
- Ага. А ты вон мой трактор сбрось
с самолета - сразу куча металлолома.
На армию денег не жалели,
а деревню всю развалили.
- Государству без армии нельзя.
Армия - это стержень,
а без стержня получается
не государство, а кусок пластилина.
Любой руками начнет лапать и лепить,
что ему вздумается.
- Подковали тебя в армии.
- Подковали.
И пару зубов выбили.
Хорошо, что не передние.
- А не жалеешь, что уговорила
тебя у нас поработать?
- Дальше видно будет.
- Ну давай заводись, за мной поехали.
- Спасибо.
- Ты не Ангелина, ты тварь форменная!
Что, не нравится?
Нормальные коровы себя так не ведут.
Тьфу ты, черт! Я тебе сейчас
хвост в рот засуну!
Вот так. Хорошо.
- Получается?
- Мало-помалу.
- Они ласку любят.
- Да что ты! Кто ж ласку-то не любит?
- Если не будет получаться, Коля,
переведу тебя в телятник, на откорм.
- В телятник на откорм? - Да.
- Ну и как это воспринимать?
Как повышение?
- Повышение.
- Доишь?
- Пытаюсь.
- Это тебе не рукавицы на зоне шить.
- А я там рукавицы не шил.
- Неужели балетом занимался?
- Да и без балета как-то обошлось.
Там, Надюха, каждый человек
стоит того, что стоит.
- За что сидел-то?
- Я ж тебе миллион раз уже объяснял:
за хорошую учебу
и примерное поведение.
- Привет, народ.
- Здорово, здорово.
- Надя, имей в виду:
твоя вакансия тебя ждет.
- Я думаю.
- Третий год.
А ты надумал?
- В каком смысле?
- Работа не пыльная,
зарплата - полторы твоих.
- Вообще, пасеку твою охранять -
это клево,
но дело в том,
что меня нельзя до меда допускать.
Я ж медовуху начну гнать,
мужиков спаивать.
А если честно, то я бы сам себе даже
дырку от бублика охранять не доверил.
- Когда Тимофей по миру с шапкой
пойдет, сами ко мне прибежите,
да поздно будет.
- Ага, прибежим.
Он что, тебя тоже в сторожа зовет?
- В жены.
- Деловой.
- Чересчур.
А скупой - зимой
снега не допросишься.
- Скупость - не глупость.
Слушай, Надюха,
может, пойдем вечером на речку?
- Коля, учись коров доить.
- Ну-ка, иди сюда! Иди-иди, не бойся.
Смелее.
Значит, шпионишь?
- Слежу.
- А. Разница, конечно, большая.
- Ей отца хватило. Никто и никогда
больше не будет над ней издеваться!
Я вырос и буду ее защищать,
а вы будете жить с нами
только через мой труп!
- Усек. Что это у тебя? Опа!
Саечка за испуг. Иди гуляй, следопыт.
Да, рогатые, похоже,
нам здесь не рады.
- Ну сколько стукнуло, если не секрет?
- Не секрет, восемнадцать.
- Я серьезно.
- Мало тебе зубов выбили в армии?
Никогда не задавай женщинам
такие вопросы.
- Почему?
- А вот так.
- Народ, прошу тишины.
Я вот что хочу сказать:
никогда я не думал,
что наша деревня окочурится.
Потом думал по-другому,
а сейчас даже не знаю.
Вот, Петька появился,
товарищ Евлашкин несет трудовую вахту
на вечерней дойке...
- Что? Ну? Ух!
Так. Здрасте - приехали.
Какая сволочь, а?..
Мужчина: - Что ты там возишься?
Давай быстрей.
- Зацепилось.
- Что зацепилось-то?
Мужчина: - Рвать бы надо.
- Да знаю я.
Мужчина: - Гляди.
- Давай, помогай, что ли.
- Здорово, орлы! Что тащите?
- Шел бы ты отсюда своей дорогой,
мужик.
- Ребята, вы поймите, я не мент
и сволочью никогда не был -
сам зону топтал. Воруйте что хотите,
но вы ж ферму обесточили.
Так что давайте вернем провода
на место и разойдемся по-хорошему.
- Иди куда шел.
- Вы не поняли.
Коровам без дойки нельзя,
вымя пересохнет.
Вы же все стадо загубите. Их тогда
только на колбасу можно сдавать.
- Ну и сдашь. Какие проблемы?
- У меня? Никаких.
Проблемы будут у вас, а не у меня.
- Так вот, если так пойдет и дальше,
то наша деревня скоро превратится...
- В город-миллионник.
- Надюха!
- Молчи, женщина,
когда джигиты разговаривают!
- Правильно, дед. Коля!
- Да где ж ты это так? Коля...
- Извини, начальник, ферма обесточена.
Они провода срезали.
- Как - обесточена?
Какие же сволочи руководят
нашим электричеством!
- Ему в больницу надо!
Я сейчас трактор заведу.
- Да какой трактор, на моем козле поедем.
- А теперь вспомните подробно
внешние приметы. Это очень важно.
- Один был с усами, и у него был горб.
Точь-в-точь, как у Джигарханяна
в "Место встречи..."
- Вы меня разыгрываете?
- Я?
Да господь с вами, милочка,
я же жертва, а не свидетель.
И у второго был горб.
Банда горбатых. Так и пиши.
- А вы не шутите?
- Да какие шутки?
Меня ж чуть не убили!
- А может быть,
были какие-нибудь особые приметы?
- Какие еще "особые приметы"?
Куда уж приметней-то -
два горбатых придурка. Так и пиши.
- Хорошо, хорошо.
Ну, знаете, если для вас горб -
не особая примета,
в таком случае я вообще не понимаю,
как вы с преступностью
собираетесь бороться?
- Ты к нему?
- К нему.
- Может, зря я с ним так?
- Конечно, зря.
Человек с бандитами в схватку вступил
за дойное стадо,
а ты с ним даже не разговариваешь.
- Не пара он тебе.
Вспомни отца. Мало ты поревела?
- Отец пил.
- А этот сидел. Короче, я против.
Но решать тебе.
Поросят на откорм будем брать?
Мне компьютер нужен.
- Я знаю.
- Значит, будем?
- Значит, будем.
Сначала сам научишься,
потом меня научишь.
- А ты тупить не будешь?
- Я буду очень прилежной ученицей.
- Когда ты вот так накрасишься,
тебе очень идет.
Надо всегда так делать.
- Для кого, для моего трактора?
Он меня и без губной помады
очень даже уважает,
с пол-оборота заводится.
- Возьми меня с собой.
- А ты выступать не будешь?
- Я буду молчать как рыба об лед.
- Очень странно, он же здесь лежал.
К нему даже милиция приходила.
- Милиция?
- А что удивляться-то?
Тюряжник же.
- Рома!
- Он что, в тюрьме сидел?
- Цыпа, цыпа, цыпа. Вот так.
Цыпа, цыпа, цыпа.
- Эй! Есть кто в доме?
- Эй. А ты кто?
- А ты кто?
- Я Коля.
- А я Федя.
- Ты местный, что ли?
- Замок поменяла, ключа нет -
значит, в район укатила.
А ты что тут сидишь?
- Да я кур кормлю.
- Так, между прочим,
ты моих кур кормишь-то.
- Да?
- Да.
- С чего это?
- Федя, ты ли это?
- Видишь, явился, не запылился.
Здравствуй, сын.
- Иди с папой поздоровайся.
- Ромка, как ты?
- Коля, ты какими судьбами? Мы к тебе
в больницу, а ты, оказывается, здесь.
- Сбежал я. Тоска там. Каша без масла.
- А я вот... А он тут чужих...
наших кур кормит.
Вот гляжу, вроде не местный.
Откуда взялся?
- Из тюрьмы.
- Ты молчать обещал.
- Молчу, молчу.
- Я чего-то не понял.
- А ты откуда сам взялся?
Ни весточки два года.
- Так завязал я, Надя.
Вот все. Трезвый как стекло.
- Стекло разбиться может.
- И что, совсем не тянет?
- Коля, ты кур покормил?
- Да вроде.
- Свободен. Мы тут как-то сами.
Гостинчик тебе.
- Спасибо.
- Хорошо выглядишь.
- Ты в дом иди.
- Во дает! Больной, а не лечится.
- Здорово, боец.
- Ты в самоволку дунул?
- Типа того.
- А чего грустный такой?
- Думаю.
- Индюк тоже думал, да в суп так...
- Ты куда ехал?
- На ферму.
- Вот и скатертью дорожка.
- О! Тебя кто лечил? Терапевт?
- Допустим.
- Надо психиатру показаться
или в ветлечебницу,
чтобы укольчик от бешенства.
- Смешно.
"Если хочешь быть здоровым,
Как советский человек,
Покупай и не стесняйся рыбу
Серебристый хек".
- Ты это сам сочинил?
- В рыбном отделе плакат висел.
Давно, Петя, это было.
Тогда еще медицина бесплатная была
и пивко водой разбавляли.
Короче, все прошло,
как с белых яблонь дым.
Ладно, Петя, езжай, куда ехал.
- Расскажи, где пропадал.
- Я полтора года в общине жил.
Ты знаешь, сколько там этих,
которые решили завязать?
- Алкаши сплошные?
- Надя, там разные люди.
- Как же ты решился?
- Из-за тебя.
"И поверь, никогда не забуду
Я твои белокрылые зубы,
Самые лучшие в мире глаза.
Как... Как... улыбка мамы,
теплые ладони,
Свежевымытые ступни.
Я тебя никогда не брошу.
А ты?"
- Голодный?
Ладно, пошли в дом, а то Шурка
от любопытства себе шею свернет.
- Привет, соседка.
- Здорово. Надолго?
- Навсегда.
- Проездом, сына навестить.
Шура: - Мировую-то гулять будем?
- Завязал я, Шура.
- Как?! Ты что, с ума сошел?
А как жить-то теперь будешь, а?
- Как все нормальные люди.
- Так нормальные не просыхают.
А что, и после работы нельзя, а?
А на праздники - новые, старые?
- Нельзя мне, Шура.
Я же азартный в этом деле, знаешь.
С майских начну -
и до Нового года заклинит.
- Круглый год, короче.
Шура: - А, понятно.
- Что, даже чайку не попьешь?
- Отчего же не попью?
Чай не водка, как говорится.
- Пошли в дом тогда,
хватит людей смешить.
- Эй! Ты и есть Петька?
- Он самый.
- Настя.
- Лихо стреляешь.
Влет?
- На воде не бью.
- Дашь пальнуть?
- С какой стати-то?
- Я ни разу из ружья не стрелял.
- А как ты стрелял?
В детстве из водного пистолета?
- Из танка.
По движущимся тоже приходилось.
- Да ладно. Врешь.
- Нас с самолета сбрасывали
с парашютом. Об землю долбанешься,
искры из глаз,
сразу по газам - и в бой.
- Ой, а на меня однажды
медведь вышел.
У меня отец пасеку в Делянках держит,
а я помогаю сторожить.
- И что стало с косолапым?
- Мирно разошлись.
Я из ружья-то шмальнула,
он - на дыбы и рысью в лес.
- А если бы на тебя пошел?
- Наверное, задрал бы.
У меня тогда бекасин был, а это самая
мелкая дробь, на рябчиков ходить.
С тех пор без пуль не хожу.
- Дай хотя бы бекасинчиком
разок пальнуть.
- Ладно уж, перебьешься.
- Жалко, что ли?
- Пока.
- Пока.
- Как это, ты увольняешься? С каких
таких рыжиков ты увольняешься?
Я тебя, можно сказать, легализовал.
Паспорт, регистрация,
всякая прочая тряхомудия. Может,
тебя в телятник перевести, на откорм?
- Да при чем тут телятник?!
Дело не в телятнике!
- А в чем?
- Во мне.
- Погоди ты, остынь.
- Да если бы мне кто-нибудь
пару месяцев назад сказал,
что я буду работать дояром,
я бы того человека
послал далеко-далеко.
Я даже на зоне был электриком,
а не на общих работах.
- Ладно-ладно, ты меня своей
тюремной бодягой не пугай. Пуганый я.
- Да я не пугаю, а объясняю.
Нечего мне больше делать здесь.
- А раньше было чего?
- А раньше было.
Да сплыло.
- Всё ясно.
- Что тебе ясно-то?
- Из-за нее?
- Да. Из-за нее.
- Так бы сразу и сказал. Силком
я тебя, конечно, удерживать не могу.
Не имею права.
Жаль, вроде сработались.
- Тимофей...
- Славка!
Елохов!
- Тимофей.
- Коля, познакомься:
наш земляк, Слава Елохов.
Владелец горных рудников,
самолетов, пароходов.
- Николай, очень приятно.
- Слава.
- Сколько ж мы не виделись?
- Да лет двенадцать.
- Ой, Славка!
- Тимофей...
- Пойдем, я тебя чайком угощу,
или, может, чего покрепче?
- Давай.
- Точно.
- Да у меня всё с собой.
- Да ладно, что у тебя
может быть с собой?
Соскучился по деревенской пище?
- Ох, соскучился.
- Что, твоя?
- Моя.
- Сколько же стоит?
- Эта? Дорого.
- Славка!
- Красавица.
Что значит - работа на свежем воздухе!
- Славка!
- Привет,
восьмиклассница-одноклассница.
- Да уж давно не восьмиклассница.
- Хороша. Наших-то кого видишь?
- Ладно, ладно, пойдем ко мне.
- Разъехались уж все. Отстань.
- Ох, Надежда, есть ли у меня надежда?
- Посидим, старуха тебя так накормит!
- Не надоело баллоны резать?
Как поживает дойное стадо?
- При пере уж больно статья нарядная.
Надоело чалиться.
- Кто заплатит за стекло?
- Кто разбил, пускай тот и платит.
Правда, малыш?
- Он мне резину порезал, сволочь.
- За "сволочь" ответишь.
- Продолжайте. Посмотрим, чья возьмет.
- У него нож в кармане.
- То-то и оно,
что нож в кармане, а не в руке.
- А у тебя монтажка в руке.
Кинь монтажку, Тоха.
- Держи.
- Тоха, я жду.
- Сволочь, говоришь?
- На.
Дай сюда.
Смотри, сейчас мы
сделаем его конопатым.
- Из танковой пушки я бы
эту физиономию в пыль размазал.
- Еще бы. Еще бы, наверное,
гусеницей подутюжил, да?
- У тебя что,
патроны лишние оказались?
- Папа, вечно ты...
Всего четыре патрона сожгли.
- А ты знаешь,
что каждый патрон денег стоит?
- Я всего один раз. Могу вернуть.
- Папа, стыдно же. Пошли отсюда.
- То ли Фридрих, то ли Энгельс.
Не разберешь.
- Карл Маркс.
- Карл?
- Где сбондил?
- Нигде не сбондил.
Там сарай ломали
около клуба, я и взял.
- Тоха! Обслужи клиента.
Отъелся, как кабан.
А по репе любой надавать может.
- Без бороды не заработал бы столько.
Пойдем, пойдем.
- Так чего? Ввариваешься в мою кодлу?
- Да нет. Не получится у меня.
Крысятничать не смогу.
А в Бухалово больше
не появляйтесь. Не советую.
- Страна Советов давно загнулась.
- Страна, может, и загнулась,
а вот люди остались. Ножичек отдай.
- Удачи.
Надя: - Ой, Шурка.
Ты как эта, как ее?..
Как Мэрилин Мон...
- Монро.
- Да.
Покажи.
- Нравится, да?
- Да.
- Это я в одном
журнале подсмотрела. Да.
- А бант?
- Это надо правильно завязывать.
Видишь? Что, обновим?
Так. Так. Чем у нас не Швейцария?
- Да Швейцария у нас.
- Там твои у реки гоняют,
змея запускают. Видала? - Да видала.
- Эй, поток ветра слабоват.
Давай помогу, давай, а?
- Я сам.
- Скучал без меня? Скучал?
- Не очень.
- Дояр давно тут ошивается?
- Он к маме клеился, а я отшил.
- В каком смысле - клеился?
- В самом прямом. Намеки разные делал.
- А она?
- Она странная, ты же знаешь.
Стихи пишет. Если бы не твои пьянки...
Ты правда завязал?
- Пришлось лечиться.
Полтора года жил в общине.
- С алкашами?
- Сынок, сынок,
там разные люди встречаются.
Попадаются даже писатели.
Ромка...
Давай помогу, а? А ну-ка, давай,
сынок, беги. Беги, беги.
- А вот что ни говори,
а семья для человека - главное.
- Шура, ты семью-то где видала?
Семья - это когда с утра до ночи
вместе, когда и в радости, и в горе.
А не раз в три года змея запустить.
- Так ведь отец он ему. Родная кровь.
Ты моего батяню помнишь?
- Ну.
- Тоже ведь не подарок был.
Всякое бывало.
Только бабушка моя частенько
говорила моей матери:
"Всю жизнь одним куском давиться".
- Шура, я не хочу, понимаешь?
Вот куском давиться вообще не хочу.
Хочу, чтобы по кусочку, не торопясь,
не спеша, вместе чтобы только.
А не куском давиться.
- Понимаю.
Только Коля тебе тоже не пара.
- Чего это? А кто мне пара-то?
- Помоги мне перекредитоваться,
иначе я потеряю дойное стадо.
- Заложи технику.
- Да она заложена-перезаложена.
Слава, мне нужно всего два миллиона
рублей, Слава, не долларов.
- Да ты пойми, у меня все
очень серьезно. Твои кредиты -
это детский лепет.
- Вложись хоть чем-нибудь
в малую родину. Продай яхту.
- Да я уже продал.
- Как? У тебя же огромный холдинг.
С рудниками, с самолетами,
с теплоходами.
Неужели ничего нельзя придумать?
- Ты же знаешь три способа
обанкротиться: быстрый - рулетка.
- Раз.
- Приятный - женщины.
- Два.
- Надежный - сельское хозяйство.
- Три. Очень смешно.
- А хочешь, джип подарю?
- Да ладно тебе.
- Серьезно.
- Я его сразу заложу.
- С этого момента он твой.
Делай с ним, что хочешь.
- Слава, ты человек.
- Это твое последнее слово?
- Почему же последнее?
Я помирать пока не собираюсь.
Ромку еще на ноги поставить надо.
Внуков хочу дождаться, а если повезет,
то, может быть, и правнуков.
Говорят: кто правнуков дождется,
тому прямая дорога в рай.
- Ты чего, в рай собралась?
- А мне ада и здесь,
на земле, с тобой, хватило.
- Надя, завязал я, Надя.
Неужели нельзя простить?
- Бог простит.
- Не простишь - пропаду.
Это как прикажешь понимать?
- Угощайся.
- Ты чего,
предлагаешь выпить отвальную?
- Предлагаю.
- Что-то я не понимаю.
Неужели нашла кого?
А чего же сразу не сказала?
- Сразу как-то не получилось.
- Кто таков? Неужели дояр?
Надя, я ему ноги быстро переломаю.
- Не переломаешь. Уехал он.
- Да жалко твое дойное стадо.
Но с точки зрения бизнеса
все твое хозяйство - это пшик.
- Ну-ну.
- Знаешь, чего нам не хватает?
- Ума.
- "Ума".
Солнца нам не хватает, Тимофей.
- Как?
- Вот ты сколько ни бейся,
а убыточным ты будешь по определению.
- Ладно, ладно.
- Бразильская говядина
целый год на выпасе, а у тебя?
Полгода стойловый период.
- Ну?
- Да просто нас угораздило родиться
в зоне рискового земледелия.
- Вот философов много,
а коров доить некому.
- Вот если я буду полным банкротом,
у тебя появится хороший дояр.
- Сбежишь через месяц.
- Не сбегу.
- Сбежишь. Был тут до тебя
один субчик. Сбежал.
- Местный?
- Залетный. Срок мотал... шесть лет.
- Салют. Привет, начальник.
- Это как понимать?
- Так и понимай: с вечерней лошадью...
- К вечерней дойке. - Типа того.
- И бог с ним, Надя.
Я прощу тебе
это мимолетное увлечение.
- Неужели?
- Правда прощу.
И больше никогда не вспомню.
Спала с ним?
- Спала.
- А Ромка как? Ты о сыне подумала?
- Начинается. Ты же обещал простить.
- Угонять собрался? Чтобы ездить
на такой машине, нужно хорошо учиться
и много работать. Нравится?
- Трактор лучше.
По любой грязи проедет.
- Тут ты прав. Но у этой
тоже проходимость будь здоров.
Все колеса ведущие. Как отец-то?
- Плохо.
- Что, снова развязал?
- Не получается у них с мамкой.
- Ругаются?
- Хуже. Молчат. Лучше бы ругались.
- Да, брат. Раньше была пословица:
женись за день до смерти -
и наживешься. Мотай на ус.
- Мотаю.
- Жаль все-таки, что уехал.
Я бы ему точно ноги переломал.
(Стук в дверь.)
- Входите, не заперто!
Легок на помине.
- День добрый.
Не помешаю?
- Проходи, Николай.
- Сначала чужих кур пристроился
кормить, теперь вот с букетом
при живом-то муже.
Ловкий у Тимофея дояр.
- При бывшем муже.
- Как "бывшем"? Развода вроде не было.
- Было хуже развода. В мирное время
пропал на два с лишним года.
- А ты бы в розыск подала.
- Подавала! Ты ж без паспорта сгинул.
- Слышишь, может,
пойдем на улицу выйдем?
Надя: - Зачем?
- А поговорим.
- Напугал ежа ежихой.
Ну, пойдем поговорим.
- Так, вы что, драться собрались?
Я никого никуда не пущу.
Все. Давайте оба.
Руки мойте, и за стол.
- Надя, ой...
У тебя волнушек нет?..
Соли нет? Думала волнушки солить,
а соли - пара щепоток.
Я завтра куплю - отдам.
- Сейчас. В чулане.
- Погода все стоит и стоит.
А по телевизору доллар
все скачет и скачет.
- А чего тебе доллар?
Пусть американцы волнуются.
- Да как же не волноваться,
когда у них там все это началось?
Даже до нашего Бухалова докатилось!
Вон Тимофей весь зеленый, как огурец,
бегает, деньги рыщет,
чтобы кредит отдать.
- А нечего было брать.
- Как же без кредита-то?
Ты что! Это же посевную надо провести.
А солярка, а элитное семя?..
- Шура, ты давно такая умная стала, а?
- Когда своего похоронила-то,
все своим умом приходится доходить.
Он, конечно, хоть и пил не просыхая,
но все-таки соображал иногда.
- Да, соображали мы с ним конкретно.
Жаль Ваньку.
Руки росли оттуда, откуда надо.
- Коля, а ты на ферму вернулся?
- Ну да.
Если провода опять не сбондят.
- А ты попроси Тимофея
берданку купить, провода охранять.
- Обязательно.
Берданку на плечо - и в партизаны.
- Он у нас по чужой курятинке
специалист.
- Ой, Надя, куда мне столько-то?
- Бери-бери. С Абрамовичем поделишься.
- А ему-то зачем?
- Деньги солить, Шура.
- Солить, да?
Нам бы какого-нибудь
завалящего олигарха в деревню.
Может, и зажили бы тогда.
- Знаешь, с олигархом и дурак заживет.
- Я историю про одного олигарха
слышала. Он драгоценных яиц накупил...
Хором: - Шура!
- А что?
- Шла бы ты домой уже, а?
- Ну я пошла.
- Чего молчите как рыбы?
Я помешал, что ли?
- Да нет, что ты, сынок.
Конечно, не помешал.
Давай руки с мылом мой -
и к столу, обедать.
- А ты?
- А мы уже перекусили с папой.
- А я на диете.
- Давно на диете?
- Да минут пятнадцать уже,
как тебя увидел.
- Аппетит я тебе испорчу надолго,
не сомневайся.
- Так, знаете что?
Давайте действительно на улицу.
Мне еще Ромку кормить надо.
- Пойдем, дорогой.
- Молодец!
К соседке муж вернулся,
а следом Коля и снова с букетом.
- Так это же любовь.
- Везет Надежде.
Они к реке пошли.
Наверняка драться будут.
- Как это - драться?
- Наверняка.
Ну что смотришь? Беги!
- Что делать-то будем?
- Хочу ноги тебе переломать,
чтобы дорогу сюда забыл.
Будет тебе курятина, "ножки Буша"...
- А если она меня выберет?
- Не выберет. Ребенок мой.
Ты думал об этом?
- Думал.
- Вот и катись колбаской.
Мне терять нечего,
я биться буду до потери пульса.
Она моя жена.
- Понимаю.
Сыну скажи спасибо.
Ты что, солдат?
- А он где?
- Кто "он"?
- Надькин муж.
Ты его убил или просто покалечил?
- Да нет. Это, скорее,
он меня покалечил, чем я его.
Молоток-то тебе зачем?
- Я думал, разнимать придется.
- Да нет, разнимать не придется.
В Ромке все дело.
А так, глядишь, пришлось бы разнимать.
- Странно все как-то.
Чужие мы стали, спим врозь.
А я же пить бросил.
- Может, дело в чем-то другом?
- Не в чем-то, а в ком-то.
- Может быть.
- Решила сменить шило на мыло?
Тебе не смешно?
- То есть ты шило, а он мыло, да?
Действительно, смешно. Ха-ха.
- А тебе не кажется, что ты просто
придумала его своим женским мозгом?
А на самом деле он просто
обыкновенный уголовник, Надя.
- Да дело не в нем, а во мне.
Я очень долго терпела.
И когда в синяках неделями ходила,
и пьяного тебя по лужам таскала,
и когда ты мне в живот ногой,
а я беременная,
на седьмом, между прочим, месяце.
- Ну Надя...
- Знаешь, когда от живого дерева
ветку отломишь, обратно не приставишь.
А если и приставишь,
все равно не приживется, засохнет.
Никакой Мичурин не поможет, вот так.
Так и у нас с тобой.
- А Ромка?
- А что Ромка-то?
Вспомнил... Ты себя помнишь?
Как ты его чуть в речке не утопил,
не помнишь? Он так орал с испугу...
- Что-то не припомню.
- Конечно, ты не припомнишь.
Ты же в стельку пьяный был.
Не припомнит он...
- А писать-то письма я могу ему, Надя?
- Конечно пиши. Ты же отец.
- А-а-а!
Ты чего? Это у тебя юмор такой?
- Ну извини, шутка юмора.
- Да, шутка юмора...
Да, да.
Берданку Тимофей так и зажал?
- Шура, какая берданка? Я же судимый.
- Не надоело у Ахмеда столоваться?
- Это что, намек?
- Никакого намека.
Я прямо говорю: давай съедемся?
Петьку к Ахмеду.
Будем жить как муж с женой.
Ага?
- Не смогу. Я же все равно буду
постоянно через забор заглядывать.
- Мы забор высокий сделаем, сплошной.
- Не получится.
Спасибо тебе.
- За что?
- За предложение.
А знаешь, я в детстве мечтал
стать капитаном ледокола.
Стоять на капитанском мостике
с биноклем.
Не получилось.
- А чего хорошего-то?
Лед кругом,
на палубе не разгуляешься.
А у нас тут - благодать,
любовь на сене.
Выйдешь за околицу...
- Наркоманы колются.
- Почему она?
Почему она, а не я?
- Мама, мама, мама! А-а!
- Ромка!
- Дядя Коля!
- Вот зараза!
Как ты туда залез-то, черт тебя дери?
- Змей зацепился.
Помогите, пожалуйста.
- Держись крепче!
Сейчас что-нибудь придумаем.
- Руки не держат, сейчас упаду!
- Ты держись, я мигом.
- Эй!
Рома!
- А-а-а!
- Ну что, живой, парашютист?
- Дядя Коля,
вы только маме не говорите.
- Сейчас она тебе задаст... Вон бежит.
- Рома!
Ты цел? Ты цел? Я тебя спрашиваю!
Николай: - Да целый он, целый.
- Шагом марш отсюда домой!
Будешь у меня месяц...
дома сидеть. Давай.
- Извини, я больше не буду.
- Слезай, я тебе сказала!
Сам-то цел?
- Ага. Только ушибся маленько.
- Я не знала,
что ты на тракторе умеешь.
- А я до тюрьмы во Владимире
на тракторном работал.
Времена тяжелые были,
зарплату не давали,
и мы с мужиками решили медь воровать.
Сбывали прибалтам.
И в итоге - хищение
в особо крупных размерах
группой лиц по предварительному
сговору и так далее...
После этого трактора ненавижу.
- Спасибо тебе.
- Да не за что.
- Надя, я пошел?
- Паспорт взял?
- Забыл.
- Мама, можно я только до остановки?
- Можно.
- А велик можно?
- Можно.
- Вот, взял.
- Ты пиши ему, сын все-таки.
- Чтобы я этого бездомного солдатика
в своем доме не видел.
Какая учеба,
если у тебя одна гулянка в голове?
Да, я вдовец,
но в деды пока не собираюсь.
- Папа, что ты говоришь-то такое?
- И не упрекай меня в жадности.
- Привет.
- Привет.
- Я все слышал.
Может, пойдем на речку?
- Да нет, я сегодня уезжаю.
Начало учебного года.
- А на кого ты учишься в медучилище?
- На акушерку.
Но я буду приезжать.
- Я тебя буду встречать на остановке.
- С цветами?
- С цветами.
- Здорово, да?
- Месяц ареста - круто!
Как угораздило?
- Ветер научился ловить.
Змей зацепился за балку.
- Молодец.
Я буду писать тебе письма.
Прости, если получится.
И мамку береги.
- Помнишь налима у старой мельницы?
- Напугала ты меня тогда.
- А зачем было
из-за кустов подглядывать?
- Так интересно было.
Вы же с Шуркой абсолютно голые.
- Так и знала,
что ты станешь настоящим бабником.
Ты и в бизнес пошел, чтобы кучу денег
иметь и менять женщин как перчатки.
- В десятку.
- Жену-то свою хоть любишь?
- Все тебе расскажи...
- Слава, скажи, а как эта жизнь,
когда денег много?
- Да проблемы с утра до ночи,
и больше ничего. Даже во сне.
- Страшно?
- Иногда. Иногда вдруг детство снится.
- А не проще вот так рыбу ловить
да жить в свое удовольствие?
- Я ловлю. У меня 2 консервных завода
и целая флотилия сейнеров.
- Слава, подсачек!
- Ух ты, молодец какая!
Так, давай-давай.
- Ведро.
- А я в этом году решил:
обязательно на целый месяц сюда.
Наверное, по природе я однолюб.
- Намекаешь на школьные танцы?
- Что-то вроде того.
Тебя бы одеть...
- Я одета и обута.
- А я загадал желание.
- По щучьему велению?
- Что-то вроде того. Поехали в город?
- А ты угостишь меня мороженым?
- Обязательно. И жвачкой.
Обалдеть!
- А сколько это стоит все?
- Дорого. Расчет натурой.
- Слава, ты же знаешь, я девушка
честная, телом не торгую, как и душой.
Скажи, сколько стоит?
- Да нисколько, копейки.
- Покажи чек.
- А я выбросил.
- Куда?
- На выходе в урну.
Надя, прекрати.
Вот он, чек.
- Значит, не выбросил?
- Я же бизнесмен.
Деньги любят счет и тишину.
Нет.
- Покажи, а то поссоримся.
Понятно.
Спасибо тебе большое.
Да, до пенсии я с тобой точно
буду расплачиваться.
Ну ничего, поросят на откорм возьму,
книжку стихов выпущу...
Да, спасибо.
- Куда я раньше смотрел?
- На Элеонору свою смотрел,
пылинки с нее сдувал, разве не так?
- Да пыли было слишком много.
Плюс бриллиантовая крошка.
- Спроси меня, сколько времени?
- Сколько времени?
- Шесть часов.
- Ух ты!
- А ты мне мороженое еще обещал...
- Тогда ты со мной
точно не расплатишься. Прошу.
(Насвистывает.)
- Есть кто живой?
Здорово. А мать дома?
- Нет.
- А ты что, под арестом?
- Извинялся, бесполезно.
- Понятно. Бывает.
- Как ты шесть лет отсидел?
- Ну, брат, это очень долгая история.
- Прошу.
- Ну как я вам?
- Тебя надо по телевизору показывать!
- Будь здоров.
- Слушаю.
Шесть процентов? А на Лондонской?
Держи пакет ГОКа.
- Что-то случилось?
- Наметился устойчивый тренд
несколько дней подряд.
Я боялся, что случится "маржин колл".
Здравствуй, дорогая.
Да вот стою на краю поля,
любуюсь раздольем.
Все вокруг знакомое, все вокруг мое.
Элеонора, есть приятная новость...
- Что, долго ждал?
- Букет возьми.
Слава: - Я только что узнал,
что мы снова богаты...
Жизнь налаживается,
а у тебя - особенно.
Нет, не все деньги. Извини,
я и деревне родной помочь тоже должен.
Что? Да при чем здесь Кащенко?
Трубку повесила.
Стоять!
- Тебе что, жить надоело,
или крыша поехала?
- Давай гони ключи обратно,
мне в Москву срочно надо.
- А я уже в банке договорился.
Трепло ты, Славка. "Дарю..."
- Да я у тебя все стадо куплю.
В долю возьмешь?
- Ты что-нибудь понимаешь?
- Нет. У богатых свои причуды.
- И они тоже плачут.
- Да, крокодильими слезами.
Насчет стада не пошутил?
- В партнеры берешь? Иначе передумаю.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Коля, может,
все-таки в телятник, на откорм?
- Да что ты заладил-то,
как на похоронах?
Подумаешь, приехал, уехал. Тоже мне...
- Попрощаться-то хоть зашел?
- Тебя-то это каким боком?
- А таким.
Нужен ты ей.
- Да нет, Тимофей, ей другой нужен.
Ладно. Спасибо тебе.
- Да не за что.
- И счастливо, будь здоров.
- Будь здоров.
О, а вот и она.
Извини.
- Чертяка...
- Что же ты даже попрощаться не зашел?
- Прости, так получилось.
- И куда ты теперь?
- Опять в Париж потянуло.
- Ты это из-за Ромки?
Так он же маленький еще,
ничего в людях не понимает.
А Славка Елохов -
он вообще ни при чем.
- Мама, ну ты что?