«Лесная песня» (укр. Лісова пісня) — советский художественный фильм
режиссёра Виктора Ивченко, вышедший на киностудии им. А. Довженко в 1961
году.
Все фразы и цитаты
ЛЕСНАЯ ПЕСНЯ
Сценарий и постановка
Виктора Ивченко
Старый, густой, вековечный лес
на Волыни.
Посреди леса просторная поляна
с плакучей берёзой
и с огромным древним дубом.
Местность вся дикая, таинственная,
но не хмурая,
полная нежной, задумчивой
полесской красоты.
Что ж ты остановился? Тут не место
Для ловли рыбы. Илисто и топко.
Да я хотел себе сопилку срезать –
Хороший здесь, мне кажется, тростник.
Уж тех сопилок у тебя с лихвою!
Ну, сколько ж их? – из вербы, из калины,
Из липы, вот и всё.
Ладно, забавляйся,
На то Бог праздник дал.
А завтра будем
Сторожку ставить здесь.
Пришла пора
В лес выгонять скотину.
Ведь говорят, что гиблое здесь место...
Как для кого.
А я, племянник, знаю,
Как и с какою силой обходиться:
Где крест поможет, где осину вбить,
Где просто трижды плюнуть и довольно.
Дедуся!
Лесовик!
Беда! Спасите!
Чего тебе? Чего кричишь?
Там парень
На дудки режет тростники!
Овва!
Кабы всего беды! Как ты скупа.
Вот люди здесь хотят сторожку ставить.
Ой эти люди
Из-под соломенных застрех!
Не выношу их!
Я не терплю соломенного духа!
Защекочу
Бездельников – придут пусть!
Не спеши!
В сторожке той засядет дядька Лев,
А он приятель нам.
Когда б не он,
Давно бы загубили этот дуб,
Что видел столько наших игр и танцев,
И множество лесных великих тайн.
Уж немцы мерили его.
Давали деньги,
Талеры битые, что людям так милы,
Но дядька Лев заклялся на живот,
Что дуба он вовек не даст срубить.
Тогда ж и я на бороду заклялся,
Что дядька Лев и вся его родня
Вовек с бедой не встретятся в лесу.
Овва! А мой отец их всех утопит!
Пусть не отважится!
Иль завалю
Всё озеро листом гнилым и прелым!
Ой напугал, как страшно! Ха-ха-ха!
Ох!
Как долго я спала!
Долго, дочка!
- Кто ж разбудил меня?
- Небось, весна.
- Весна так никогда ещё не пела.
- Да нет,
то парень на сопилочке играет.
- Человечий парень.
- Его не знаю.
Он здесь впервые. Он издалека.
Осиротел он с матерью-вдовою,
Так дядька Лев и принял их к себе...
- Хотела б на него я посмотреть.
- Зачем тебе он?
Верно, он красивый!
Обходи людские тропки, детка,
Ведь там не ходит воля, там печаль
Свой гнёт извечный носит. Обходи их:
Раз только ступишь и – пропала воля!
Ну, как же так,
чтоб воля – да пропала?
Ведь так, глядишь, и ветер пропадёт!
Не тронь!
Не тронь!
Не режь!
Не убивай!
Да что ты, девушка? Иль я разбойник?
Мне только нацедить хотелось сока
С берёзы.
Не цеди! То кровь её.
Не пей моей сестрички кровь!
Берёзу ты сестрою называешь?
Кто ж ты такая?
Я – лесная Мавка.
Про мавок часто слышал,
только сроду
Не видел их.
- А увидать хотел?
- Ну почему же нет?
Что ж, ты совсем такая,
Как девушка...
иль нет, скорей – как панна.
А что ж глаза твои не зелены?
Да нет, теперь зелёные.
- Чудна ты, право!
- А нравлюсь я тебе?
- Да я не знаю!
- А кто же знает?
- Спрашиваешь тоже!
- А почему ж нельзя о том спросить?
Вон видишь,
спрашивает мальва: "Хороша я?",
А ясень ей вершиною кивает:
"Ты лучше всех на свете!"
Я думал – дерево немое, да и только.
В лесу у нас нет ничего немого.
А ты давно живёшь на свете?
Мне кажется, что я жила всегда...
Кто же род твой?
Мне кажется порою, что верба,
Та старая, сухая – это мама.
Она меня на зиму приняла
И мягкою трухою устелила
Мне ложе...
Так ты там и зимовала?
А что же делала ты там всю зиму?
Да ничего. Спала.
И белые мне приходили сны:
На серебре сверкали ярко самоцветы,
Цветы и травы ткались белым цветом...
И звёзды тихие и нежные спадали
На землю с неба и сугробы наметали.
А над сугробами – бело и чисто,
Хрустальной россыпью горит игристо
И тысячами искр сверкает всюду...
Спала я. И дышали вольно груди.
По белым снам всё вышивал мой ум
Стежками розовыми лёгких дум.
И грёзы ткались золото-лазурны,
Не так, как летом, – тихо и не бурно...
- Как говоришь ты...
- А тебе так любо?
Но у твоей свирели лучший голос!
Сыграй ты мне.
Как сладко играет,
Жестоко карает,
Грудь мне разрывает,
Сердце вынимает!
Ты плачешь, девушка?
Я разве плачу?
И правда...
Нет! Это вечерняя роса.
Заходит солнце...
Глянь, уже встаёт
На озере туман...
Да нет же, ещё рано!
Ты б не хотел, чтоб день уже кончался?
А почему?
Так позовут в село.
А ты со мною хочешь быть?
Вот видишь,
И ты уж словно ясень говоришь.
Так нужно же по-здешнему учиться,
Ведь лето целое придётся жить здесь.
А у людей паруются надолго?
- Да уж навек!
- Так, как и голуби...
У нас не так, как у людей, – навеки!
А ты б хотела?
Эй, Лукаш, э-гей!
О-го-го-го!
Ты где?
Я здесь, иду!
Иди скорее!
Вот уж нетерпенье!
Иду уже, иду!
Вернёшься?
Я не знаю.
- Не тронь меня!
- И почему?
- Взгляни, иль в поле рунь зазеленела?
- Зачем мне эта рунь?
А там твоя
Русалка Полевая, что во ржи.
И для тебя она уже венок
Ярко-зелёный начала сплетать.
Я уж её забыл.
Забудь меня.
Не издевайся!
Хочешь, полетим!
К горам зелёным понесу тебя я –
Ты ж так хотела видеть стройны ели.
Теперь уж не хочу.
Будь моей любимой!
Стану обожать,
В пышные наряды
Буду наряжать,
Танцевать вести,
На крылах нести.
На моря в багрянце, где огромно солнце
Золото скрывает в тайной глубине.
После, на рассвете, облака седые
Встанут с краю неба, как стада большие,
Что пьют воду тихо, замерев невольно,
Отдохнём мы славно на цветном...
- Довольно!
Как ты оборвала речь мою сердито!
Иль тобою лето прошлое забыто?
Ах!..
Прошлое лето так давно минуло!
Всё, что летом пело, то зимой уснуло.
Я не вспоминаю!
- Странно... Ты кого-то, кажется, любила?
- Ха-ха-ха!
Не знаю!
Спрашивай ты в гае.
- Я пойду украсить лилиями косы...
- Ой гляди! Как смоют их холодны росы!
Ветерок повеет,
Солнышко пригреет,
И росы уж нет!
Подожди минуту!
В сердце – боль и смута.
Где ты? Где ты?
Где?
Я еле выбрался живым на берег,
И рыбу потерял...
Ах, чтоб ты скис!
А тут ещё тебя как зацепило.
Говорю ж – был здесь,
Вырезывал сопилку.
Что-то долго
Вырезываешь дудочки, племяш!
- Но я же, дядька...
- Врать ты не учись,
Ты молодой ещё!
Язык твой жалко!
Вот лучше хворост поищи в лесу,
Да разожги костёр – хоть обсушусь.
Щуплая девица,
Пропастница-Трясовица!
Тут тебе не ходить,
Бела тела не вялить,
Жёлтой кости не ломить,
Чёрной крови не пить,
Веку не коротить.
Вот тебе полынь –
Сгинь, призрак, сгинь!
Спрячь скорей ты меня, сестричка!
- Спасалась?
- Да.
- Но от кого?
- Да от того, кто как огонь.
- А где ж он?
- Молчи!.. Он снова может прилететь.
Как ты дрожишь!
Так прислонись ко мне.
Я сильный – удержу и охраню.
Ох!
Звезда упала в сердце!
Ха-ха-ха!
Что же ты молчишь?
Я слушаю тебя...
Твою любовь...
Твой голос чистый, как ручей,
А очи – непрозрачны.
Может, месяц
Неясно светит.
Может...
Ты сомлела?
Молчи! Пусть сердце говорит...
Невнятно,
Как ночь весенняя, оно мне шепчет.
Чего прислушиваться там? Не нужно!
Не нужно, говоришь? Не нужно, милый!
Ой, как ты хороша!
Уберу
Тебя, как королевну, в самоцветы!
А я с калины цвета наломаю.
Не спит она, её соловейко будит.
Потерчата-крошки,
Засветите плошки!
Смотрите, вон он, тот, что там блуждает,
Такой, как ваш отец, что вас оставил,
Что маму вашу погубил,
Ему и жить не надо.
- Утопи!
- Не смею. Лесовик мне запретил.
А мы ведь маленькие, не осилим.
Маленькие,
Так легки,
В ручках ясны огоньки,
Вы, как ласочки, тихонько
Вспыхните над гладью водной,
Поведите топью топкой,
Где он встанет,
Там и канет
На самое дно болота...
Дальше – уж моя забота!
Ну! брысь-брысь!
Ты сюдою, я тудою,
А сойдёмся над водою!
Подались!
Куц-Куц, Кука,
Поцелуй в руку!
За что ж это, панночка?
Я тебе к завтрачку
Славно приготовлю. Видишь?
Иль откажешься от такой еды?
Пока не в болоте,
Сухо в моём роте!
Будет парень твой,
Рады будут твоя мать с твоею женой!
Ого! Какие светляки! Летучие!
Я должен их поймать!
Ах, не лови!
Любимый, не лови!
То Потерчата!
Они сведут в могилу!
Погибаю!
Я в топь попал!
Засасывает! Тянет!
Ой что же это будет?
Вербичка-матушка, спасай!
Лови!
А?.. Что такое?.. Снова морок мне?
Тьфу-тьфу! Исчезни!
Где же ты, Лукаш?
- Я, дядька, здесь!
- Чего это ты там?
Ещё и с девкой!
Дядька!
Я было тут в трясине так увяз.
Да вот она
Спасла меня.
Лесное сборище!
Вот что у вас за правда!..
Ну повстречаю ж я Лесовика,
Так уж не вырвется.
Нет, он не виноват!
Пусть покарает
Меня Змея-Царица, если вру!
И я не виновата!
Верю, верю.
Ну, девонька, хоть не имеешь ты души,
Но с сердцем добрым. Ты прости меня.
А что, племянник, уж домой не время ль?
Пойдём-ка помаленьку.
Будь здорова!
Я буду ждать!
Ах, если б ты, ночка, скорей миновала!
Прости мне, любимая! Я ведь не знала
Ещё дня такого, чтоб был так прекрасен
Как и ты, ноченька, как и ты, ясен!
Что ж ты, берёза, стоишь сиротливая?
Глянь же, сестричка, я ведь счастливая!
Не роняй, верба, слёз над водою,
Будет, родимая, милый со мною!..
Отец мой родной, гай таинственный мой,
Как ноченьку эту прожить мне одной?
Ночка короткая – долга разлука...
Что суждено мне –
счастье иль мука?
Ха-ха-ха!..
Что это было?
Не бойся, то Русалка.
Лишь своевольна – любит издеваться,
Но мне всё нипочём.
Мне нипочём
Всё-всё на свете!
Ты и про меня?
Нет, ты для меня - сам свет, милее, краше,
Чем тот, что я доселе знала.
Ах, Мавка!
Так из меня ты душу вынешь!
Выну!
Себе возьму я песенную душу,
Сердечко же словами зачарую...
Я буду целовать тебя в уста,
Чтоб разгорались,
Чтоб расцветали,
Словно те цветики на дикой мальве!
Буду манить твои очи лазурные,
Пусть же играют,
Пусть же сияют,
Пусть рассыпают огни самоцветные!
Ты не слышишь,
Как нас венчают пеньем соловьи?
Я слышу... Ведь они уж не щебечут,
Не тёхкают, как раньше, а поют:
"Целуй! целуй! целуй!"
Я зацелую
Тебя до смерти!
Не могу я умереть,
А жаль...
Что говоришь ты? Не хочу я!
Зачем я так сказал?!
Нет, хорошо
Погибнуть, как летучая звезда...
Молчи!
Я не хочу про это! Не говори!
Ха-ха-ха!..
Лукаш, эгей! Да где ж ты?
Тут я, мама.
А может быть, уж хватит той игры?
Играешь всё, а ты, работа, стой!
- Какая же работа?
- Как – какая?
Комору кто загородить был должен?
Тебе бы всё мотаться по кустам
С приблудой этой, эдакой напастью!
Да кто мотается? Скотину ж я пасу,
А Мавка помогает.
Отцепись ты
С такою помощью!
Ведьмина работа!
- Куда ты?
- Да комору ж городить!
- Чего тебе?
- А где же тут Лукаш?
И что ты всё за ним? Не дело это –
Чтоб девка так за парнем угоняла.
- Об этом мне никто не говорил.
- Ну так хоть раз послушать не мешает.
Что ты растрёпанная всё такая?
И что то за лохмотья на тебе?
Они ж и неудобны при работе.
Кой-что от дочери покойной там осталось –
Пойди оденься – вон висит на жерди.
- А это – хочешь, положи в сундук.
- Ну хорошо, могу переодеться.
Да хоть сказала бы "спасибо"!
Что, сестра,
Так уедаешь раз от разу девку?
Иль пред тобой она в чём провинилась?
А ты бы, братец, уж не отзывался,
Когда не трогают!
Ты бы ещё
Собрал сюда всех ведьм из леса.
Ну если б ты такое говорила,
Что смыслишь, то и слушал бы, а то...
"Из леса ведьм!" –
да где ж в лесу-то ведьмы?
Они живут по сёлам...
Вот знаток!
Ну так приваживай, приваживай
Лесную погань, ты ещё дождёшься
Когда-нибудь добра!
А что ж? Дождусь!
Ха-ха-ха!..
Вот серп – бери попробуй.
Как управлюсь,
Так я тебя сменю.
Как это? Жать?
Хотите вы, чтоб я сегодня жала?
А что же, нет? Сегодня разве праздник?
Не тронь, любимый!
Оно ж сырое, видишь?
Успокойся!
Нет времени!
Ну дай тогда сухого...
Чего-то уж и ты стал неприветлив...
Да видишь...
за тебя грызут всё мать!..
Чего ей надо?
Им невестку надо.
Чужую всё работать заставлять
Не выпадает...
Да, правда, этого ты не поймёшь...
Людские чтобы хлопоты смекнуть,
То вырасти бы нужно не в лесу.
А ты попробуй, расскажи мне, я пойму,
Ведь я тебя люблю...
Я ж поняла
Сопилочки твоей все песни.
Ах песни! Так невелика наука!
Не обижай души своей цветенье,
Ведь из него взошла у нас любовь!
И цвет тот папоротника волшебней –
Сокровища он с о з д а ё т –
не открывает.
Одета буднично, а держишь речь
Такую, словно в праздник!
Сожгу всё это!
Чтоб мать хуже грызли?
Что ж, если я тебе в одежде этой
Как будто отменилась!
Так и знал!
Теперь уж начинаются укоры...
Нет, милый, я тебя не укоряю,
А только – грустно, что не можешь ты
Своею жизнью сам с собой сравняться.
Что говоришь, не разберу я что-то.
Тебя за то люблю всего я больше,
Чего ты сам в себе не понимаешь,
Хотя душа твоя о том поёт
Сопилки голосом так искренно,
так нежно...
Сыграй же мне, любимый, на сопилке,
Пускай она всё горе зачарует!
Цыпоньки! Цыпоньки! Цыпоньки!
Тю-тю-тю!..
Не время мне теперь играть!
Так обними меня, чтоб я забыла
Наш разговор.
Ой, тише! Мать услышат!
Они и так тебя всё называют
Напастью.
Ну, что же это значит
"Напала"? Потому, что я люблю тебя?
Что первой то сказала? Иль позор
То, что имею сердце не скупое,
Которое сокровищ не скрывая,
Любимого одаривает ими,
Не дожидаючи вперёд посулов?
Была надежда отплатить потом.
И снова странно, непонятно слово –
Как "отплатить"...
Ты мне дарил дары,
Какие сам хотел, мои такие ж –
Немерены, неисчислимы...
Вот и славно,
Когда никто не должен никому.
Ты всё сама сказала – помни это.
Вот так ты жнёшь?
А ты вот так городишь?
Коли ты, девонька, не хочешь жать,
То я тебя не силую.
Уж как-то
Сама управлюсь,
ну а там на осень,
Даст Бог, найду себе невестку в помощь.
Есть вдовушка одна там...
Я буду жать.
Идите к конопле.
Сестрица!
Пощади!
Красы моей не кради!
Сестрица, я должна! Твоя краса
В год будущий ещё пышнее станет,
А счастье у меня – теперь завянет,
То больше не взрастёт!
Ой горюшко!
Коса моя!
Коса моя золотая!
Ой лишенько! Краса моя!
Краса моя молодая!
Твоей красе век долгий не судился,
Она на то взросла, чтоб сжатой быть.
Глянь же, сестра, ещё волны гуляют
С края до края.
Дай нам отведать весёлого рая,
Пока ещё лето сияет,
Пока ещё жито не полегло,
Пока неизбежное к нам не пришло!
Корова моя турского завода,
Ещё покойник мой купил, – молочная,
И, господи, какая!
Я уж как-то
Закончила работу в поле,
а теперь
Толк дать бы мне работе в хате.
Ой, вдове –
Напополам хоть разорвися, тётя!..
Ой, рыбонька, так вы уж отработались?
Ну сказано ж, кто работящий,
да осилит...
А у нас всего-то маленькая нивка,
И то Бог спору не даёт...
Сестра!
Не будь как зима,
Что не упросить её, не умолить!
Рада б я волю свою утвердить,
Только сама
не имею уж воли.
А не случается разве на поле
Острым серпочком поранить вдруг руку?
Что ж?
Разве крови
не стоит краса?
Вот,
на, сестрица! Яса!
А кто ж то
Жнецом у вас?
Да там одна сиротка...
Ни до чего оно, прости мне Бог...
День добрый, девонька! Как жнётся?
Ой горюшко! Ещё не начинала!
Что ж делала ты? Экое несчастье!
Безрукая!
Бездельница!
Лентяйка!
- Порезала я руку...
- Было б от чего!
А дай сюда мне серп – а ну-ка я.
Давай, как говорят!
Уж он не твой!
Вот это мне работа!
Если б кто
Снопы вязал,
так я б в единый дух
Всю нивку выжала.
Иди сюда, Лукаш!
Бог в помощь.
Благодарствую.
Лукаш,
Поможешь тут снопы вязать молодке,
А то "помощница" уж покалечилась.
Ну, жните ж, деточки, а я пойду,
Сварю киселик вам на полдник.
Ну ж, паренёк, скорей!
Не лезь, как слизень!
Вот так позорище!
Как ты быстра!
Не трогай лучше, или поборю!
Ану ж, ану! То кто кого – увидим!
Ну что?
Кто поборол? Не я тебя?
Подбить – не одолеть!
Идите, жнечики! Готов полудень!
Я уж своё закончила. Лукаш
Никак не справится.
Ну ты кончай,
а мы пойдём, Килинка!
А, это ты?
Вот, довяжи снопы, а я пойду.
Лукаш,
Пусть эта женщина сюда не ходит –
Я не люблю её – она хитра,
Как выдра. И хищна как рысь.
Ещё что!
В лесу есть пропасти такие,
Что их скрывает хворост и валежник,
Не видит их ни зверь, ни человек,
Пока не упадёт...
Я вижу, что не знал твоей натуры.
Я, может, и сама её не знала...
Так вот же слушай: если я тут должен
Тебя спросить о том, ко мне кто смеет
Ходить, а кто и нет, то лучше сам я
Из леса снова уберусь в село.
Как я не стал сидеть здесь у тебя,
Что лис в капкане.
На тебя капкан
Не ставила я. Ты пришёл по воле.
По воле и уйду, как захочу!
Что ж это ты, племянница, грустишь?
Проходит лето, дядечка...
Тебе
Оно таки печаль. А я б так думал,
Что уж тебе не стоило бы зимовать
В вербе.
А где ж?
Что до меня,
То не тесна была б с тобою хата...
Да у сестры такая уж натура...
Вы, дядя, добрый.
Хлеб добрый, девонька, – не человек.
Но это правда, мне таки по нраву
Лесное ваше племя.
Вот как буду
Я умирать, прийду, как зверь, я в лес,
Вот здесь под дубом пусть и похоронят...
Ой, дуб ты мой,
иль будешь ты стоять,
Как голова моя седая покачнётся?..
Зеленей же
Хоть до мороза, ты такой кудрявый,
А там...
Кто знает, даст ли Бог весны дождаться?..
Чего вы так спешите? Посидели б!
Ой нет уж, тётенька, пойду я.
Смотрите, уж не рано, я боюсь.
Лукаш, ты проводил бы.
- Что ж, могу.
- Может, работа есть...
Что за работа
Как вечер? Ты иди, сынок, иди.
И доведи Килинку до дороги.
Ов! Дядька Лев!
Так вы-то дома?
А?
Идите с Богом!
Ну, тётенька, бывайте уж здоровы!
Живы бывайте, нас не забывайте!
Весёлы будьте, к нам ещё прибудьте!
Лукаш,
пойдём, пока не потемнело,
А то вдвоём бояться будем!
Я-то?
В лесу боялся? Ого-го!
Ещё бы!
Ты плачешь, Мавка?
Разве никогда ты
Сама не плакала, Русалонька?
О, я?
Заплачу если только на минутку,
То должен кто-то хохотать до смерти!
Русалка! Никогда ты не любила...
Любовь – словно вода, текуча и быстра,
Играет, рвёт, ласкает, тянет, топит.
Где жар – она кипит, а встретит холод –
Становится как камень. Вот моя любовь!
А та, твоя – соломенного духа
Дитя больное. Клонится от ветра,
Под ноги стелется. А встретит искру –
Сгорает без борьбы, и от неё потом
Лишь сажа чёрная и пепел остаются.
Когда ж её бросают, оскорбляя,
Она лежит и киснет, как солома
В воде холодной бесполезной скорби,
Под поздними раскаянья дождями.
Раскаянья?
А ты спроси берёзу,
Иль кается она за ночи те,
Когда весенний ветер расплетал
Ей длинную косу?
А что ж грустит?
Что милого она обнять не может,
Ветвями тонкими навеки удержать.
Что ж так?
Да милый тот –
весенний ветер.
Так пусть печаль её опустит ветви
До самой до земли – его обнять
Вовек не сможет –
он уж пролетел.
Да...
Он уж
пролетел...
Ах дочка, дочка!
Как тяжко ты казнишься за измену!..
- Кого я предала?
- Саму себя.
Оставила высокие вершины
И низко к мелким тропкам опустилась.
Так что же делать мне, когда все звёзды
Погасли и в венке моём, и в сердце?
Не все венки погибли для тебя.
Ты оглянись, смотри, какой здесь праздник!
Как ты забыла – никакая грусть
Над красотою верх брать не должна.
Так дай же, дед,
мне праздничный наряд!
И буду снова я лесной царевной,
И счастье упадёт к моим ногам,
Моей лишь ласки умоляя!
Дочка,
Давно готово платье для царевны,
Но та мечтательница где-то заигралась
И нищенкою в шутку нарядилась.
Теперь я за тебя уж не боюсь.
Снова ты?
Не бойся, не к тебе.
Хотел я
Проведать ту Русалоньку во ржи,
Но вижу уж она заснула. Жаль...
- Ты что-то подурнела.
- Кажется тебе!
Кажется, говоришь?
Дай присмотрюсь.
Да ты чего пугаешься? Я знаю,
Что ты обручена, не трону.
Не издевайся! Прочь!
Да не сердись ты,
Что ж, если я ошибся...
Слушай, Мавка,
Давай мы побратаемся.
- С тобою?
- Чего же нет?
Теперь мы осенью, теперь,
Как видишь, даже солнце поостыло,
И в нас простыла кровь.
Ведь мы с тобой
Друзьями были раньше,
а потом
Игрались, иль любили – трудно взвесить,
Теперь настало братства время.
Дай мне руку.
Запечатлеть позволь мне братский поцелуй
На бледном личике твоём.
О, розы
На личике как сразу расцвели! –
Не пышные и скромные – осенние...
Смотри, как там летают паутинки,
Кружатся, вьются в воздухе...
Как мы...
Так же и мы
Кинемся, ринемся
В вихрь до зимы!
Звёзды пречистые,
Искры злотистые,
Ясные, красные огни лучистые,
Всё, что блестело,
То и летело,
Неудержимо движенья хотело!
Так вот и я...
Так вот и я...
Будь же как искра, любовь моя!
Остановись!.. Довольно!..
В счастье невольно
Остановиться нам рок не велит!
Счастье – измена,
И непременно
Тем оно мило, что вечно летит!
Вьёмся, вьёмся!
Вихрем завьёмся!
И заживём мы в сверкающем рае!
Млею... Пусти меня...
Я умираю.
Отдай мне, что моё.
Пусти её.
Кто ты такой?
А ты меня не знаешь?
Тот, кто в скале сидит.
Нет, не хочу я!
Я не хочу к тебе! Ведь я жива!
Я поведу тебя в далёкий край,
Неведомый, где тихи, тёмны воды
Спокойно спят, как мёртвы, тусклы очи.
Немые скалы там стоят над ними
Свидетелями умерших событий.
Спокойно там: ни дерево, ни травы
Не шелестят, не навевают грёз,
Грёз изменяющих, что не дают заснуть,
И не доносит ветер жадных песен
Недостижимой воли;
не горит
Огонь прожорливый; и молнии, как жала,
Ломаются о скалы и не могут
Пробиться в ту твердыню тьмы, покоя.
Тебя возьму я. Ей принадлежишь ты:
Бледнеешь от огня, в движенье млеешь,
И счастье для тебя – тень.
Ты мертва.
Нет!
Я жива! Я буду вечно жить!
Ношу я в сердце, что не умирает.
По чём ты знаешь то?
По том, что муку
Свою люблю и ей даю я жизнь.
Когда могла б я только захотеть
Её забыть,
пошла бы я с тобою,
Но никакая сила в целом свете
Не даст мне то желание забвенья.
Вон тот идёт, кто дал мне эту муку!
Исчезни, Мрак! Идёт моя надежда!
Как ты страшна!
Что хочешь от меня?
Готовьте, мама, хлеба для сватов,
Я завтра засылаю их к Килине!
Бери меня!
Хочу забвенья я!
Узнай же ты
Отчаянье глухое, одиноко
Блуждаючи в лесу в обличье волчьем!
Пускай скулит, пусть голосит и воет,
Пусть жаждет крови человечьей,
не унять
Ему своей злой муки!
Да я и целый лес продать бы рада
Или хотя б проредить – был бы грунт,
Как у людей, а не чёртова пуща.
Нет!
Мне забвение не суждено!
Мне нипочём
Всё-всё на свете!
И что же собираешься ты делать?
Не знаю...
Я теперь,
как тень, блуждаю
У этой хаты.
Сердцем чую –
Вернётся он сюда...
Смотри, вон ждёт тебя твоя верба.
Иди приляг.
Я не могу, дедуня.
Ты ненавистник! Опозорил лес наш!
Так держишь уговор ты с дядькой Левом?
Ах уговор? Он умер вместе с ним.
Как? Умер дядька Лев?
Вон и могила.
Ой как же плачет сердце по тебе,
Единственный мой друг!
Когда б имела
Живительные слёзы, оросила б
Я землю и взрастила б
Неумирающий барвинок на могиле.
Теперь же я убога,
скорбь моя
Спадает словно мёртвый лист...
А эти бабы и не знают вовсе,
Как след жить с нами.
Нарушили уговор!
Ну я и отплатил им!
Не будет им добра теперь в лесу!
Ой! Что такое?
Вновь нечиста сила!
Килина!
Эй, Килина!
Ну и спит же!
Ты что, навек заснула?
Встань!
Вставай,
Ты что, ещё не встала?
А чего там?
Пора тебе коровку подоить,
Вон ту, молочную, что – турского завода,
Что при покойнике ещё ты покупала.
Я лучше подою ту, что застала здесь,
Да нацежу три капли молока –
Фунт масла будет...
Уж не промолчит!
Ну уж невесточка! Где только ты взялась
На нашу голову?
А кто ж велел
Ко мне заслать сватов?
У вас была
Здесь эта замарашка.
Ты обзываешь
Всё замарашкою её, сама ж
Её зелёную одежду перешила
И до сих пор таскаешь –
постыдись!
Да уж, у вас находишься в обновах!..
Вон мужа всё нелёгкий где-то носит,
А ты здесь бедствуй
со свекрухою проклятой,
Не мужняя жена и не вдова,
а как бы брошенная!
Какой бы муж с тобою усидел?
Беда напрасная! Что было – то поела
С своими отпрысками,
вон, сидят! –
Пусть так бы вас самих обсели злыдни!
Пускай того обсядут, кто зовёт их!
Тьфу!
Тьфу! Тьфу!
А это кто?
Эй, слушай,
иль пьяна ты,
Может, замёрзла?
Сон одолевает...
Мой зимний сон...
А!
Зачем сюда пришла?
Тебе не заплатили за работу?
Нет, мне никто не может заплатить.
К кому же ты пришла?
Его здесь нет.
Я знаю, ты к нему!
Ну, признавайся –
Он твой любовник?
Когда-то цвёл терновник
Ясным, весёлым,
не то, что теперь, утром...
Он уже умер...
Ты сошла с ума!
Вольная я сама...
Медленно движется в небе тучка... Зима
Гонит её беспричальную, грусти полную...
Где ж ярко-синяя молния?
Прочь! Не морочь меня!
Что ты стоишь?
Стою и смотрю, как вы здесь счастливы.
А чтоб ты стояла в чуде и в диве!
Смотри! Я в добрый час тебе сказала!
Ну-ну,
теперь недолго настоишься!..
Ой мама, где вы там? Мы есть хотим,
А баба не дают!
Посторонись-ка, злыдень!
Ану, отстань!
Я там под печью спрятала пирог,
Как баба выйдет вон из хаты, съешьте.
Сухую вербу вы воткнули тут?
Зачем это?
- Ишь? До всего есть дело!
- Я вырежу из неё дудочку.
Как хочешь!
Таки явился!
Где ж тебя носило?
Не спрашивай!
Тягался, волочился, лихо знает
Где, по каким светам,
и не спроси!
Погубила ж я головушку навеки
За этим пьяницей!
Молчи!
Не был ли кто здесь без меня?
А кто же
Здесь быть бы мог?
Не знаю...
Ты не знаешь,
Так, может, я что знаю.
- Ты?
- А что ж!
Я ведаю, кого ты ожидаешь,
Да только жаль твоих мне ожиданий!
Если и было, то уж в ствол ушло...
- Что говоришь ты?
- То, что слышишь.
Сын!..
Ох! Сыночек!
Как же я набедовалась
С той ведьмою!
- С какой?
- Да с той же!
И та уж ведьма?
Кабы я знала, что она такая
Неряха, нерадивая!..
Ой горе!
Кто б говорил! Уже таких вот ведьм,
Таких нерях, как ты, не видел свет!
Да неужто
Не скажешь ей, чтобы закрыла рот?
Что ж я ей тряпка ноги вытирать?
Да дайте же мне хоть минуту мира!
Хотите вы меня не то из хаты,
Со свету вон свести? Я скоро и сойду!
Ну что? Дождалась?
Чтоб ты так дождалась
От сына своего!
То вы пришли уже, отец?
Уже, мой
сын.
Ну так скажи ему, как должен звать,
Уже ж не дядькой?
Иди,
иди сюда, малыш, не бойся.
Ты что ли сделал сам сопилку?
Сам.
Да вот играть я не умею. Если б вы!
- Из вербы сделал?
- Да, вон с той.
Как будто
Её я никогда не видел здесь.
Торчал колок от вербы и разросся.
Тут как с воды растёт – ещё дожди!
Чего ж вы не играете?
Сыграть ли?..
Уж моя игра минулась!..
Как сладко играет, жестоко карает,
Мне грудь разрывает, сердце вынимает...
Колдовство! Колдовство!
Скажи, колдунья, что то за верба?
Откуда знать мне?
Сруби её,
Я разве против?
Вот на и топор.
Ох!
- Что-то сердце сжалось...
- Дай-ка я!
Я вызволю тебя, любовь моя!
Мама! Горит!
Горит! Спасите! Спасите!
Пожар!..
Чего стоишь? Спасай своё добро!
Добро?
А может, там сгорит и лихо?..
Пойдём скорей в село!
Я не пойду.
Да что ж ты будешь делать тут?
А нужно
Всё что-то делать?
Как же будем жить?
А нужно
жить?
Опомнись, муж,
Иль ты уж тронулся умом, иль что?
Пойдём в село, я бабку позову,
Испуг твой надо вылить!
Ха-ха-ха!..
Ой горе!
Ха-ха-ха!..
Надо как-то нам спасаться...
Сыграй,
сыграй,
дай голос сердцу моему!
Оно ж одно, что от меня осталось.
Это ты?
Ты вампирицею пришла,
Чтоб из меня пить кровь?
Так пей же,
пей!
Живи моею кровью! Так и надо,
Ведь это я же погубил тебя...
Нет, милый,
Ты душу дал мне так, как острый нож
Даёт вербовой тихой ветке голос.
Я душу дал тебе? Лишивши тела!
Что ж от тебя теперь?
Лишь призрак! Тень!
О, не печалься о теле!
Ясным огнём всполыхнуло оно,
Чистым и жгучим, словно вино,
Вольными искрами в небо взлетело.
Лёгкий, пушистый пеплец
Ляжет, вернувшись в родную землицу,
Вместе с водою взрастит там вербицу –
Станет началом тогда мой конец.
И приходить будут люди.
Бедный, богатый, весёлый и не...
Радость, печали нести будут мне,
И отвечать им душа моя будет.
Я окликать буду их
Шелестом тихим веточки тонкой,
Голосом нежным сопилочки звонкой,
Грустными росами с ветвей моих.
Я им тогда пропою
Всё, что когда-то ты пел для меня,
Ещё как весною играл тут, маня,
Мечты собирая по гаю...
Любимый, играй,
умоляю!
...глаза его закрыты,
на губах застыла счастливая улыбка.
Он сидит без движения.
Снег шапкой лёг ему на голову,
запорошил всю его фигуру,
и падает,
падает без конца.