Ласточки прилетели (2006 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Аслан Галазов

Герой фильма ведет двойную жизнь. Днем он Константин, преподаватель литературы, читающий студентам в университете лекции о декадансе, а вечером — наркоман Пик, обитатель городских притонов, с артистической виртуозностью выуживающий дозу у матерых воров и наркоманов. Этот контраст, двуличие героя придает всему действию фильма особое напряжение, захватывающее зрителя с первых минут и не отпускающее вплоть до финальных кадров.

Все фразы и цитаты

Раздвоенный,
я больше не мог молиться:
тот, другой во мне, не давал.
Стоило мне, отвечая
искреннему порыву сердца,
молитвенно сложить руки
и упасть на колени,
как он забегал вперед,
становился между мною и Богом
и начинал подмигивать
и корчить рожи,
или - еще хуже - гротескно
повторять мои движения, интонацию.
И часто из моего рта, открытого
для молитвы, сыпались проклятия.
Доброе утро, мама.
Доброе утро.
Я стал лгать.
Ложь была моей второй,
затем стала первой и,
наконец, единственной сущностью.
Сначала, когда грех был редким,
я лгал только для своего спасения.
Скоро ложь стала необходима
для спасения и покоя семьи.
Я, как мне казалось,
сделал единственное,
что мог сделать
для любящих меня:
я щадил их чувства,
я поступал даже благородно.
Спасибо
Зачем ты убиваешь себя, парень?
Мам, перестань, прошу тебя.
Что перестань?
Перестань!
Спасибо.
С тех пор, как я достиг в грехе
совершенства и самостоятельности,
каждый новый раз был "последним".
И чем дальше,
тем искреннее я в это верил.
Но стоило мне прийти в себя,
как я уже не видел смысла
в дальнейшем существовании,
если это никогда не повторится.
Так и живешь - от раза до раза,
каждую минуту трезвости переживая
как вечность одиночества и пустоты.
Жить в настоящем
я был уже не способен.
Только предвкушение
еще одного, последнего раза,
могло заставить меня
двигаться и соображать.
Прекрасен солнца взрыв,
Когда во мгле прохлады
Оно разносится, бросая нам привет,
Блаженны те, что свой закат
прославить рады
Как блеск торжественный,
как лучшей грезы свет.
Я помню всё, цветы, луга,
ручьев журчанье,
И трепет легких трав,
как будто сердца бой.
Ловя косых лучей последнее мерцанье,
Пора за горизонт умчаться
мне с тобой.
Но тщетно всё, мой бог
в безбрежность ускользает,
Ночь полновластная над миром
здесь царит,
И мрак, и дрожь опять мне
в душу заползают.
Вкруг запах мертвенный
в ночных тенях разлит.
Дрожит моя нога, вокруг меня ухабы.
Улитки скользкие и ледяные жабы.
Герой декаданса -
личность раздвоенная,
расколотая пополам
переживанием дисгармонии мира.
Не случайно тема двойника
становится очень
популярной в литературе декаданса.
Личность, как и мир,
раскалывается надвое,
но фрагментация
на этом не заканчивается.
Личность множится,
и это умножение есть распад
или "обломки",
как называет это Бодлер.
Отсутствие одной реальности
и существование множества
разнородных фрагментов реальностей,
обломков реальностей,
столкновение этих реальностей
оказывается непосильным грузом
для художника эпохи декаданса.
Как пережить
эту множественность миров?
Как это возможно?
Если романтический герой -
это бунтарь,
готовый своротить горы,
или созерцатель-отшельник,
пребывающий в мистическом
единстве со Вселенной,
то герой декаданса -
фигура явно помельче.
Это чаще эстет и меланхолик,
нередко с острым языком
и злобным характером.
Общей остается душа.
Тонкая,
ранимая,
страдающая душа поэта,
душа аристократа в пошлом
окружении буржуазного мира,
лишенного красоты,
а значит, и справедливости.
красота декаданса -
это красота увядания,
умирания, распада,
жуткая красота смерти,
небытия.
Это цветы зла.
Так Бодлер называет свой
поэтический сборник.
Есть ли у вас вопросы ко мне?
В прошлый раз я просил вас
прочитать рассказ
Эдгара По "Черный кот".
Это очень маленький рассказ.
Кто его прочитал?
Поднимите, пожалуйста, руки.
Знаете что...
Идите вы к черту!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Добрый день.
- Добрый день.
Здравствуйте товарищи.
Здравствуйте.
Проходите, будьте любезны.
Сидите, пожалуйста не вставайте.
Как дела, Тамик?
Пойдет, брат, пойдет.
- А у тебя?
- Нормально.
Не надо, холодно.
- Покрепче не хочешь чаю?
- Нет, спасибо.
- Знаешь, чему я удивляюсь, Мурик?
- Чему?
Всё здесь есть, а часов нет.
Он сам как часы песочные.
- Это как?
- Из него же сыпется.
Да нет, я и без часов
обхожусь замечательно.
- На работу не опаздываешь?
- Нет.
Да нет, внутри стоят часы.
У меня, у него, у всех стоят часы.
У меня их забыли завести.
Нет, просто они у тебя
иногда спешат, иногда отстают.
А иногда просто они
на одном месте буксуют.
Я хочу жить в гармонии
со временем.
Понимаешь?
А люди сейчас,
которые населяют нашу землю,
они все чокнулись,
они все гонятся за временем,
хотят его перегнать,
больше заработать.
Хаос!
Всеобщий хаос наступает.
Друзья, не спешите никуда,
остановите время,
приведите его в порядок.
А представь, все часы отключить?
Опять вы смеетесь.
Чайку подлить горяченького?
Остановить эту вакханалию
можно только одним способом.
Каким?
Всему миру помолиться Богу,
попросить, чтобы люди не
занимались таким непотребством.
Какая мудрость, да?
Хотите про непотребство расскажу?
Поехали мы раз на рыбалочку.
Все кинулись,
самые блатные
места расхватывать стали.
А я пошел со сторожем озера,
нарезал тоненько мяско,
холодную водку вытащил.
И мы в тени сели, помолились,
выпили, поели,
я удочку закинул и уснул.
Ни один человек
не поймал, только я.
Когда меня разбудили,
я удочку вытаскиваю...
Косяк у тебя там рыбы, да?
Не косяк, но рыбка была.
Как ты поступил с этой рыбкой?
Вас же много было.
- Я ее отдал этому...
- Сторожу?
Ну, это ты правильно сделал.
Но при чем здесь непотребство?
Что ты жадишься?
Что ты хватаешь лучшие места?
Не надо.
Если тебе чего дает Бог,
и в окошко подаст.
Это ты правильно сказал.
Бог дает - в окно подает...
А только на этой любви
и держится весь мир.
И чем больше человек
теряет ощущение любви,
тем он больше
становится воинственнее,
больше хочет воевать, порабощать.
Занимается одним
непотребством без любви человек.
Никто тебя не загрузит.
Это негативная информация.
Ты включаешь телевизор,
тебе каждый день говорят,
что где-то что-то взорвалось.
Ты не можешь это изменить, тебе
не надо смотреть этого, понимаешь?
- Смотри на доску.
- Да ты уже проиграл.
- Он педагог.
- Какое у него непотребство?
Он должен быть образцом для...
- Ты играешь или рассказываешь?
- Я уже выиграл.
- Расскажи нам эту историю.
- За игрой следи.
Пик, что с тобой?
Приходится и саночки возить.
Да, Пик?
Окно открыть?
Да все нормально, не суетитесь.
Чаю надо горячего.
На, Пик, чаю горячего попей.
На голову ему налей.
Нормально.
Тамик, ты пошел?
Я думаю.
Ну, думай, думай.
Гроссмейстер, вам мат.
- Мой друг...
- Подожди, подожди.
Господи!
Опять черное солнце
встало над землей.
Надо жить.
Надо ходить, говорить, улыбаться.
И лгать, лгать...
Первая мука - завтрак.
Ты ешь, и тоже лжешь,
потому что не чувствуешь вкуса
пищи и стараешься глотать, не жуя,
делая вид, что ничто
человеческое тебе не чуждо.
Спасибо, мама.
Я больше не хочу, мне надо идти.
Куда идти?
Сегодня же воскресенье.
Мне надо в библиотеке поработать.
Разве библиотеки
в воскресенье работают?
Работают.
Они по понедельникам отдыхают.
Пусть идет.
Ладно.
Я пошел.
Портфель не забудь.
Спасибо.
Здравствуйте.
Приветливо скалясь,
притворяясь своим, земным,
идешь, злорадствуя
каждой встречной улыбке.
Чужой, чужой на празднике жизни.
И тебе незачем
оглядываться, чтобы знать,
что вслед тебе тычут пальцами
и твое верное черное
солнце идет за тобой.
Пик! Пик!
- Здравствуй.
- Здравствуй.
- Как дела?
- Я спешу на работу.
Сегодня воскресенье.
Мы по воскресеньям тоже работаем.
Мне в библиотеку надо.
Я сейчас был в библиотеке.
Посмотри, какую книгу взял.
"Титулы алан в Китае
при династии Юань".
Витязь, богатырь,
элитный офицер, борец,
уполномоченный асских богатырей,
уполномоченный
отряда асской гвардии,
смотритель правой
гвардии ассов, великий...
Скиф, потом
дорасскажешь, хорошо?
У меня сейчас важная встреча.
- А когда ты будешь?
- Часов в 7, 8 или 9.
- Ты во дворе будешь?
- Буду, наверное.
Я тебе такие вещи расскажу.
Тут такие факты есть...
- Хорошо.
- Пик, давай! Удачи!
Мальчик.
Мальчик.
Слышь, ты здесь живешь?
Да, здесь.
Слушай, а дядю Володю знаешь?
- Вовэна что ли?
- Ага.
Знаю.
- Можешь его позвать?
- Могу.
А я твой велик пока посторожу.
Только смотри, чтобы тебя
мама его не увидела, хорошо?
- А ты не утащишь?
- Да у меня машина есть.
Вовэна мама сказала,
чтобы ты провалился.
Да?
Пик, вали, вали.
Ну, спасибо
Эй, мужик,
нет у тебя никакой машины.
А ну-ка, где этот дядя?
Покажи мне его, где этот дядя.
Что вам нужно?
Чтобы вы провалились!
Оставьте его в покое!
Сколько можно вам это говорить?
Оставьте!
Чтоб вы сдохли все!
Ноги, ноги, валим!
Стоять!
Стоять!
Ну, всё, сайгак, добегался!
Ты кого бегать
заставляешь, инвалид?
Ты с кем был, козел?
- Больно, убьешь!
- С кем был, говорю, козел?
Я его не знаю.
Подними портфель.
Портфель подними!
Открой.
Вытряхни.
Ты что, букинист?
Букинист.
Шарль Бод-лер.
Это кто такой?
Поэт французский.
На наркомана похож.
Ладно, гуляй.
Сегодня воскресенье, Божий день.
А сигарет нет у вас?
Вот наглец, а!
И зажигалочку, пожалуйста.
Я тоже в третьей учился.
Года на три младше.
Не ходи сюда.
Закрыли Перса.
Проездные готовим на проверку.
Билетики берем, билетики.
Так, девушка, что у нас?
Пожалуйста.
У вас что?
Проездные готовим на проверку.
У вас что, молодой человек?
Вот это туда положите,
пожалуйста, а то она мешает.
Какой хорошенький.
- Мальчик или девочка?
- Девочка.
У вас что?
Женщина, а у вас что?
Вы на мое место сели.
Это место кондуктора.
Пенсионная книжка?
Мальчики, что у нас?
Возьмите за два,
мы сейчас сходим.
Билеты не надо,
мы выходим.
Молодой человек, ваш билетик.
У меня проездной.
Покажите проездной.
Покажите проездной.
Не покажу.
- Как не покажете?
- Почему вы мне не верите?
Покажите.
Или билет возьмите,
или свой проездной покажите.
Я сказал, я не покажу вам билет.
Выходи, я сейчас трамвай остановлю.
У меня есть проездной.
Почему я должен выйти?
Я за него заплачу.
Не надо за него платить.
Выходите, пожалуйста.
Проездной у меня.
Посмотрите на него!
Нацепили очки,
из себя интеллигента строите,
кожаный плащ,
а три рубля вам жалко, да?
Покажите проездной
или выходите из трамвая.
Остановите трамвай!
Я за него заплачу.
Пускай вам будет стыдно,
молодой человек.
Интеллигент!
Хам!
Хамлюга!
Вот такие, как ты...
Интеллигент несчастный!
На тебе лица нет.
Что с тобой опять?
Мурик, мне деньги нужны.
Я тебе как тогда сказал?
С этим непотребством ко мне
не приходи больше никогда!
Говорил я тебе?
Я же честно говорю,
зачем мне деньги.
Мне приятно, что ты
меня не обманываешь.
Но денег я тебе не дам.
Не дам, понял?
Я поехал на другой
конец города, к Хали-Гали.
Несмотря на жестокую абстиненцию -
она приходит
на вторые "сухие" сутки -
я вышел на остановку
раньше, чем мне было нужно.
Следовало собраться с аргументами
и убедиться, что хату не пасут.
Гале я должен был
уже за четыре дозы.
Она мне уже три раза клялась,
что я больше
просто так не прокачусь.
Послушай Пик!
Ну, ты что, в рай попал?
Типа, жить не могу без кайфа,
а воровать боюсь?
Вас много, а я одна.
Я что, с хозяином натурой,
что ли, расплачиваться должна?
Короче, Пик.
Без филок больше приходи.
Собак спущу.
Понял меня?
Конечно, я мог предварительно
позвонить по телефону.
Так было бы безопасней.
Но это значило, как пить дать,
остаться ни с чем,
Внезапный визит
сохранял какие-то шансы.
Хорошо бы,
если бы Гали дома не было,
а была бы Валя,
ее младшая сестра,
которая тоже при делах,
но еще не такая крученая стерва.
А еще лучше,
если бы и Вали не было,
а был бы один Герасим,
Валькин хахаль,
выживший из ума наркоша.
А совсем хорошо,
если бы там оказалась вся банда,
тогда наверняка можно было бы
вмазаться под общий шумок.
Серия работ под названием
"Временное присутствие".
Это дышащие скульптуры,
умирающие и воскресающие
человеческие фигуры,
напоминающие о круговороте
жизни и смерти.
Компрессоры наполняют
воздухом тела из латекса,
превращая их в мужчин и женщин,
которые потом выдыхают,
становясь бесформенными
комьями материи.
Один и тот же воздух
дает жизнь и отнимает ее.
О других событиях на карте мира...
Остановившись
метров за сто до заветного дома,
я присел на скамейку, чтобы
перевести дыхание и осмотреться.
Сидеть было еще
труднее, чем ходить.
Я увидел детские качели.
И мне захотелось,
как умирающему воды,
качнуться раз-другой
на этом расчудесном чуде.
Пиксель-Шмиксель,
братан, здорово.
Это был Герасим.
Так прекрасен мог
быть только человек,
причастившийся святого источника.
Хали-Гали, определенно,
были в куражах,
и я с первой секунды понял,
что у меня есть шанс.
Ну, чё?
Какими судьбами?
Чукчу жду.
Ты не видел Чукчу?
Чукчу?
Нет, не видел.
Полковника видел.
11. Кинул меня,
значит, Чукча, козел.
Я удивлялся своей искренней
ненависти к бедному Чукче,
которого не видел
уже неделю или больше.
Да, плохо.
Пиво будешь?
Да на хрен мне твое пиво?
Ты мне еще пряник предложи.
Я что, наркомана
под кайфом не видел?
Осади.
Тебя Чукча швырнул,
вот с него и спрашивай.
Ты с кем так разговариваешь?
Чукча - конченный,
это весь город знает.
Давно его потерял?
Да часа два.
Много денег дал?
Какая разница,
если их все равно больше нет?
А у кого Чукча берет?
Вот видишь, Гера,
опять ты понтуешься.
У кого тут берут?
А с чего ты взял, что у нас есть?
Ладно.
На нет и суда нет.
Дай хоть пива глоток.
Держи.
Господи, помилуй нас, грешных!
Аминь.
Вот видишь, Гера,
чтоб открыть одну бутылку,
нужно другую иметь.
В смысле?
Рука руку моет.
В смысле?
Чем бы ты открыл одну бутылку,
если бы у тебя другой не было?
Ножом.
Герасим.
Пожалей меня, помираю.
Но у тебя же нет денег.
Если бы у меня были деньги,
разве я просил меня пожалеть?
Я бы тогда сам всех жалел.
Пожалеть я тебя могу.
А помочь навряд ли.
Если бы в ту минуту
я знал, что это поможет,
я зарыдал бы
и рухнул перед ним на колени.
Но меня остановило не самолюбие,
а какое-то странное
предчувствие удачи.
Теперь надо было
только не спугнуть фартец,
чего легко можно было
достичь истерикой,
но в то же время быть
эмоционально убедительным,
помня о Герасимовой округлой
душе и узкой черепной коробке.
Здесь нужна была не истерика.
Слушай, Гера.
Ты знаешь, что у меня нет денег.
Я знаю, что у тебя есть лекарство.
Но ты не знаешь,
что у меня будет завтра.
Слышь?
Знаешь, не знаешь...
Слышали мы это все.
Главное, Галка тоже слышала,
и про завтра слышала.
Ты мастер только
вилами по воде писать.
Вот завтра будут филки,
завтра и приходи.
Ты зачем Чукче башлял?
К Хали-Гали бы зашел, поплакался.
Сам знаешь, путевому пацану
не дали бы помереть.
Что, в первый раз, что ли?
Чукча сам ей
в два раза больше должен.
Вот он и рванул
в деревню к кунакам своим.
Сейчас нигде не возьмешь,
кроме как у джигитов тамошних.
Но его могли и хлопнуть.
Одуреть!
Слышь, ты только что
грозился Чукчу порезать.
А ты не чешешь на счет Чукчи?
Как перед богом
наркоманским, Гера,
если его не мусора
забрали, я его порежу.
Тянуть паузу было
опасно для жизни.
Герасим, у тебя есть
что-нибудь святое?
Ты это у Чукчи спроси,
когда его резать будешь.
Меня на понятия сажать не надо.
Я 15 лет в лагерях сидел.
Я сам святой, понял?
Понял.
Я и прошу тебя, как святого,
дай мне до завтра дожить,
чтобы я смог Галке долг отдать.
Ну, ты тяжелый, Пик.
Я?
Я тяжелый, Гера?
Я отвечаю, что завтра...
Не мельтеши.
Завтра...
Завтра стыдно будет,
вот, что завтра будет.
Ты думаешь, я с тобой тут сижу,
потому что ты
про завтра рассказываешь?
Я с тобой сижу,
потому что у тебя стыд есть.
Ладно, хер с тобой.
Пойдем, есть у меня чуток.
Пополам сделаем.
Пиво не забудь.
Вот вы достали,
наркоманы проклятые.
Гер, постой.
А что ты Галке скажешь?
Скажу, блядь, что святой.
Да не ссы ты, нету ее, уехала.
Ей с Кузеном свиданку дали.
Кузен был авторитетным вором
и, отправляясь к нему в зону,
Галка приоткрыла заначки,
строго запретив домочадцам
банковать до ее приезда,
и уж, во всяком случае,
отпускать лекарство должникам.
Это ты кого привел?
Пика.
Принеси чуток, киска.
- А он деньги принес?
- Принес, принес.
Пусть покажет.
Принеси чуток, я тебе говорю.
Рожа барыжная.
Герасим готовил раствор,
я сидел и дрожал от нетерпения
и полноты ощущений,
как моральных, так и физических.
"Вот он, вот миг вожделенный,
вот оно, счастье,
вот он, конец страданий,
убежище странникам ночи,
притин мученикам совести,
венец блаженства, час пик", -
бормотал я про себя всякий вздор,
казавшийся мне тогда
сокровеннейшей поэзией.
Впрочем, хоть мое счастье
и было круглым, как луна,
его лик омрачала
маленькая щербинка.
Рези внизу живота
усугублялись пропорционально
блаженству духа.
Эта низкая нужда
была столь же острой,
как мое высокое алкание.
Гера.
Я хочу в сортир.
Сейчас расхочешь,
Ну иди, если этой сучки
кусачей Вальки не боишься,
или что я тебе третьяки замучу.
Константин, бросай это дело.
Ты же не такой.
Меня будто током
ударили эти слова,
и я словно впервые увидел
человека, который их произнес.
- Гера, мусора.
- Спокуха, Пик.
Киска, сразу не открывай,
спроси кто.
Ты чего здесь
раскомандовался, козел?
Кто ты здесь такой?
Кто там?
Деньги принес?
Тогда иди, воруй!
Что?
Какие часы?
Засунь их себе в жопу.
Нет, я сказала.
Нет его,
и пошел он вместе с тобой...
Ее тоже нет.
Всё.
Умница, киска.
Колоться будешь?
Пошел ты знаешь куда!
Скотина!
Ну, чего, Пиксель-Шмиксель, братан.
Защищайся.
Не знаю, как,
то ли по ухмылке Герасима,
то ли еще по чему,
но я сразу понял,
что стучался никто иной,
как Чукча.
Вечером того же дня
я встретил Чукчу.
Чукча помирал.
Вид его страданий,
аналогичных тем,
от которых я был сегодня
чудесным образом избавлен,
не причинил мне боли,
но напротив, подчеркивал
мое собственное блаженство,
делал его более ощутимым,
весомым и глубоким.
Чукча, не переставая, стонал
и всматривался в котлы
через каждые 15 секунд.
Он говорил, что Мулла обещал
принести ему лекарство.
И вот его уже не было два часа.
Мулла, сука!
Что ж ты со мной делаешь?
Пик!
А ты где, говоришь, шпиганулся?
Я хоть и был весь в паутине,
но хорошо помнил,
что Герасима сдавать нельзя.
А я разве сказал?
Погарцуй, погарцуй!
Да какая тебе разница где?
Именно что никакой.
Просто я хотел посмотреть,
как ты понты колотить будешь.
Мулла, ну козел!
Потерпи, братишка,
сейчас Мулла прикондёхает.
Тебя только за смертью посылать.
Да иди воруй!
Я тебе чё, обязан, что ли?
Бля...
Бля...
Дома, дома.
Какой там дома?
Жжет, Мулла, сволочь!
Сам ты сволочь,
это димедрол жжет.
Какой димедрол?
Смотри, шишка надулась!
Выходи, выходи.
На, посвети.
Дома был.
Давай другую корявку.
С добрым утром, Чукча.
Погаси свет, не пались.
Зажги зажигалку еще раз.
Ну, как?
Вода.
Ну, ты и животное!
Не, ты слышал, Пик, вода.
Матерью заклянись, что вода.
Тише.
Ребята, шли бы вы домой.
Здесь все-таки детский сад,
здесь детки маленькие
утром и днем.
А мы, может,
тоже детки маленькие.
Ночная смена.
Слышь, старый,
канай давай в свою сторожку,
мы тебе не мешаем.
И на том спасибо.
Уходим, отец, уходим.
Прости нас.
- Пошли.
- Куда мы сейчас пойдем?
Куда мы ломимся?
Прикинь, сколько окон.
И везде люди живут.
Это туфта.
Ты прикинь, сколько там филок,
если их все в кучу собрать.
Вот ты мне скажи, Пик,
зачем им деньги,
если они не кайфуют?
Ну, бросил я воровать,
устроился на работу куражную.
Деньги как из рога
изобилия на меня посыпались.
А что с ними делать,
если я не колюсь?
Не знаю.
Может быть, построить дом,
посадить дерево,
сына родить и воспитать.
Да ладно, не чеши.
Это в любой книге можно прочитать.
Я тебя по-пацановски спрашиваю.
Вот возьми любого
семьянина примерного,
вмажь его по-хозяйски,
чтобы аж из тапочек выпрыгнул.
Тут его распримерная
жизнь и кончится.
Хату под залог отдаст,
дерево на спички спилит,
сына воровать пошлет.
Почему это так?
Я думаю, они как бы слепые,
потому что кайфа не знают.
Это ты, Чукча,
туфту какую-то гонишь.
Все, значит, слепые,
один ты зрячий.
А почему бы и нет?
Отцов этих святых
тоже один на миллион,
Христос вообще
в единственном экземпляре.
Ширево, может, тоже
источник святой, вода живая.
Кто раз попробует, всё и забывает.
А может не живая, а мертвая.
Мак тоже Мать-Земля дает,
значит не мертвая.
Что это были за дела?
Что случилось, Чукча?
Не пугай, и так страшно.
Да птица какая-то
чуть в рожу не вцепилась.
Что это было, Пик?
Знамение.
Какое, на фиг, знамение?
Божье.
Колоться надо бросать.
Пик, не гони.
Это, наверное, ласточка пролетела.
Ласточки разве ночью летают?
Это, наверно,
летучая мышь или сова была.
Пойдем отсюда, куда посветлее.
Меня странно тронула Чукчина
осведомленность о ласточках,
потому что вряд ли
он до той ночи смотрел в небо.
Тогда ни я, ни Мулла,
ни Чукча не знали,
что ласточки,
предчувствуя раннюю осень,
уже улетели в теплые страны,
недоступные зимам.
Здравствуй, добрый человек.
Здравствуйте, батюшка.
Ты зачем пришел?
Молиться не могу.
Может, портфель мешает?
Галка!
Так и знала, что ночью припрется.
Да иду, иду.
Расстучалась.
Чего сидим?
Бабку принесите сюда.
- Сюда?
- Сюда. А куда еще?
Аккуратно.
Алё? Здоров.
Как дела?
Короче, Кузен рассчитался.
Да, нормально всё.
Вернуть долг Хали-Гали
мне не довелось.
Мне позвонил Мулла.
Он рассказал, что ночью
к Хали-Гали ворвались неизвестные,
задушили Герасима и Вальку,
забрали всю аптеку,
деньги и золото.
От Муллы я узнал,
что у них в доме была еще старуха,
Валькина и Галкина мать.
Она уже лет 10 лежала в параличе
в маленькой комнатке
в глубине квартиры,
куда никто,
кроме сестер, не заходил.
Под ее матрасом
они и держали добро.
Налетчики ее не тронули,
просто перенесли ее в зал,
где лежали трупы Герасима и Вальки.
Про Галку, сказал Мулла,
ничего не известно,
но говорят, что это наверняка навел
Кузен, проигравшись в зоне.
И уже после того, как попрощался,
добавил так, между прочим,
что Чукча повесился.
 

////////////////////////////