Майор Вихрь (1967 год). Все цитаты и фразы из фильма
«Майор Вихрь» — советский трёхсерийный телевизионный художественный
фильм, снятый в 1967 году режиссёром Евгением Ташковым по одноимённому
роману Юлиана Семёнова. Премьера состоялась с 8 по 11 ноября 1967 года
по Первой программе ЦТ.
Все фразы и цитаты
Серия 1
[тревожная музыка]
[взрывы]
[звуки взрывов]
Диктор: "К середине 44-го года
гитлеровское партийное руководство
приняло план,
по которому должны быть уничтожены
все очаги славянской культуры.
Гитлер утверждал:
крушение очагов исторической культуры
есть форма крушения нации.
В полевую ставку рейхсфюрера СС
Гиммлера
были вызваны Кальтенбруннер и
Йодль.
Рейхсфюрер изложил им эту идею Гитлера
и предложил СД и армии в самое
ближайшее время
подготовить всё для выполнения
предначертаний фюрера.
На уничтожение были обречены Варшава,
Братислава, Лодзь, Белград, Краков.
- В... 7?
- Мимо.
А 3?
- Убила.
- А 5?
- Мимо.
Б...3?
- Мимо.
Б 5?
- Попала.
- Г 4?
- Ранила.
- Г 6?
- Убила.
- К 9?
- Убила.
- Ж 2?
- Убила.
[смеется] Очень красиво! Очень!
[смеются]
- Аня будет жить вот в том домике,
через дорогу напротив.
Ну а вы, мужчины, - здесь.
Ну как? Нравится?
- Да ничего...
- Форму снять. Вам приготовлена
гражданская одежда.
С сегодняшнего дня поступаете в
распоряжение майора Белова.
Он отвечает за вашу подготовку.
Устали с дороги?
Да как сказать, товарищ...
Устали.
Устраивайтесь, располагайтесь,
отдыхайте.
- Можно проводить?
- После того, как переоденетесь.
Товарищ майор!
- Слушаю, товарищ полковник!
- Завтра к 15 часам представите мне
план подготовки на утверждение.
- Слушаюсь!
- А сейчас проводите товарищей.
- Хорошо. Прошу.
- Товарищ майор, а вас прошу
задержаться.
Ну как рука?
- В порядке!
- Сколько мы с тобой не видимся?
- Почти... год. С сентября!
- Да-да, с сентября.
[вздыхает]
- Девочка была в тылу?
- Нет еще.
- Сколько ей?
- 19. Очень хорошая радистка!
- Ну, ладно... А капитан?
- Коля!
- Коля.
- Был два раза.
- А она, значит, Аня?
- Аня.
- Ясно.
Кто из немцев отвечает за минирование
Кракова?
- Это нам неизвестно.
Это вам придется узнать у самих немцев.
- До нас кто-нибудь был там?
- Да.
- Сколько групп?
И?
- [вздыхает] Видишь ли, Краков... -
это центр управления Абвера -
армейской разведки.
У них там лучшие силы.
Но одному из наших товарищей всё-таки
удалось закрепиться.
Вот к нему мы вас и посылаем, так что
вам будет полегче.
В Кракове - сильное подполье.
Постарайтесь воспользоваться
их помощью.
Вот ваша легенда, товарищ Вихрь.
- "Вихрь" - это не очень громкий
псевдоним?
Может быть, лучше... "Ветер"?
- "Ветер" уже есть.
На случай провала... -
Савельев Кирилл Алексеевич...
из Днепропетровска.
Здесь - подробный текст вашей истории.
"Мама погибла в 37-м, папу
разбомбило..." и так далее.
А вы сотрудничали с немцами, в
аккуратных, конечно, дозах.
Сам Савельев у нас, им занимается
СМЕРШ,
так что документы надежны вполне.
- Я могу с ним увидеться, с Савельевым?
- Вам нужны подробности? Хорошо,
хорошо.
Коля...
Вот ваш аусвайс.
Гришанчиков, Андрей Яковлевич.
На этот раз - парикмахер из Минска.
Вот ваша биография.
Здесь - фотографии вашей семьи.
Вот отец, мать. Это сестренка.
Это ваш дом.
Ваша улица. Это ваша девушка.
Ее родители.
Здесь всё о вашей парикмахерской.
Словом...
- Гришанчиков, Андрей Яковлевич.
- Держи!
Вам следует легально внедриться
через лагерь проверки для тех,
кто ушел с немцами. Это в Медовых
Пришлицах.
- Угу.
- Режим там слабый - проверку пройти
легко.
А вот легенда для... Родионовой, то
есть для Ани.
Полковник: Так... А вот это -
Краков, планы улиц.
Есть и хроника Кракова. Вы ее
посмотрите, конечно, и не раз.
Запомните две свежие явки: Валека и
Вацлава. Но это потом...
А вот, познакомьтесь - Муха.
- Здоровый парень!
- Да.
- Кадровик?
- Нет, штатский.
Был связан с украинским подпольем,
потом мы его перебросили в Краков.
Но для польских товарищей он не
Муха. Для них он Андрей.
Муха ждет вас каждую пятницу, вторник
и субботу с 10-ти до 11-ти
возле костела в Рыбны - это в
нескольких километрах от Кракова.
Пароль:
"Вы не видели старуху с двумя
мешками?"
Отзыв:
"По-моему она недавно
уехала с попутной машиной."
Ну, о Рыбнах мы еще поговорим!
[шум самолета, выстрелы пушек]
[шум моторов]
- Боишься?
- Что?
- Боишься?
- Что ты! Очень красиво!
- Очень!
- Сброс?
- Сейчас пролетим!
Ветер сильный!
- Чего?
- Ветер сильный! Разбросает вас!
Может, вернемся?
- Я суеверный! Назад не возвращаемся!
- Ну, приготовьтесь! Через 40 минут
будем на месте!
- В случае чего, встречаемся в Рыбнах
у костела.
- А я думаю, он придет встречать нас
прямо к самолету!
- Смеетесь? Вам хорошо - вы прыгали
ночью!
- [иронично] Да, нам хорошо!
- Да!
[шум машины]
[немецкая речь]
- День добрый, пани!
- День добрый, пано! День добрый!
Дженкуйе, пано!
Нема зацо.
- Пан не поляк!..
- Я росияне.
[польская речь с переводом]
- Это чувствуется по вашему выговору.
Из лагеря в Медовой Пришлице?
- Нет.
А какой там лагерь?
- Там живут русские,
которые ушли с немцами.
Туда каждый день приходит много людей.
- А мне сказали, что этот лагерь под
Рыбны...
- Пану сказали неверно.
- А вы не скажите, как туда дойти?
- Вот по этой дороге... до развилки,
а потом направо.
- Спасибо.
- Большевики такие страшные, что пан
бежит от них?
- Я ищу невесту - она ушла с
родителями.
Все уходили, и она ушла.
- Пан знает, что у него порван пиджак
на спине?
- Знаю.
- Немцы любят опрятных панов!
- Всего хорошего!
- До свидания, пан!
А пиджак надо зашить!
Немцы не любят тех, кто неопрятно
одет!
- Спасибо, пани!
[немецкая речь]
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Господин офицер, я бежал из-под
Львова.
Вот мой... аусвайс.
Я прошу у вас приюта... и определения
на работу, пожалуйста!
- Заходите сюда.
Да нет, туда!
Туда, туда!
- Я не помещусь...
- Там у нас комната.
Ну как? Поместитесь?
- А надолго?
- [успокаивая] Не-ет, нет!
[немецкая речь]
- Guten Morgen!
- Wer sind Sie?
[говорит по немецки]
- Вам нужен переводчик?
- Да, я не понимаю по-немецки.
Вернее, понимаю, но очень плохо.
- Шеф спрашивает, кто вы такой?
- Человек... Савельев, Кирилл
Алексеевич.
[шеф говорит по-немецки]
- Вас просят рассказать о себе.
- А... ну что ж, конечно, я готов.
Значит, Савельев... Кирилл.
С Украины.
Позвольте закурить, а то мои изъяли
при обыске.
[шеф говорит по-немецки]
- Спасибо!
Спасибо!
Вот это табак!
Откуда у вас турецкие?
- [усмешка] Воруем!
Дальше!
- Значит... из Днепродзержинска.
Папаша сеял разумное и вечное, а
мама... [переводчик переводит]
Мама была... членом бюро райкома.
Ее расстреляли в 37-м году.
[переводчик переводит]
- Ооо!
Weiter!
- А, "weiter" - дальше!
Ну, значит, работал грузчиком...
[переводчик переводит]
Да, потому что... в институт не
принимали, сами понимаете почему.
[переводит]
- A! Ja, ja, ja...
- Служил в армии.
Сдался... в боях под Киевом.
Сидел в вашем фильтрационном
лагере 56А.
- Ja, ja, ja, ja...
- После работал на мельзаводе.
[переводчик переводит]
- Вступал вместе с вашими войсками во
Львов.
А... сейчас, вот, шел в Краков.
Хочу найти здесь работу.
[переводчик переводит]
- Ah, sehr gut!
[говорит по-немецки]
- Вас просят рассказать еще раз, но
только подробнее.
- А... еще раз?
- Да-да.
- Ну что ж, конечно!
Родился я в Днепродзержинске в 1917
году.
Из интеллигентов.
Мать расстреляли чекисты. Потом...
[переводчик переводит]
Отец - учитель, погиб в 43-м году под
бомбежкой.
Работал грузчиком.
Служил в армии.
В плен сдался под Белой Церковью. Это
там у нас, под Киевом.
- So, so, so...
- Работал на мельзаводе помощником
начальника мукомольного цеха.
[переводит]
Отступал с войсками во Львов.
[говорит по-немецки]
- Он...
- Nochenmal! /Еще!, нем./
[говорит по-немецки]
- Шеф просит рассказать вашу историю
еще раз.
Он сожалеет, что не знает русского
языка
и не может услышать
ее в подлиннике.
[шеф говорит по-немецки]
- Пока вы очень скованны и...
слишком...
заученно повторяете текст.
- Вы мне... не верите?
- А вы себе верите?
Вы сами-то себе верите?
- Ну, тогда я... не понимаю!
Вроде, я ничего такого не сделал...
Мой аусвайс... в полном порядке!
Вон там в портфеле должны
лежать все документы.
[шеф говорит по-немецки]
[говорит по-немецки]
- Рассказывайте вашу историю!
Она интересная.
- Да если б я повторял ее сто раз,
она всё равно другой, ведь,
не станет, правда?
Вы думаете, так легко рассказывать про
погибшего отца?
Про страшное голодное отступление
вместе с вашими войсками во Львов?
[переводит]
[говорит по-немецки]
- Аусвайс мы проверили.
Он подлинный.
История с Савельевым... тоже правдива.
Но какое Вы имеете отношение к
господину Савельеву?
Настоящий Савельев живет в Брислау на
улице Молтенштрассе...
[говорит по-немецки, исправляет]
- Ja, ja, на улице Моцартштрассе, в
общежитии рабочих музыкальной фабрики.
- Либо это мой однофамилец,
либо вас вводят в заблуждение!
Я готов к очной ставке!
[переводчик переводит]
Шеф: - Ого!
- Конечно!
Мне нечего бояться, я чистый перед
вами!
Я всегда был лоялен по отношению к
новой власти!
[переводит]
[смеются]
[говорит по-немецки]
- Вы напряженно ждете вопроса о
пистолете и гранатах,
которые находятся в вашем портфеле!
[шеф говорит по-немецки]
Оружие, конечно, вам необходимо в
целях личной безопасности?
Вы его нашли на дороге, наверное?
Но мы не будем морочить вам голову!
Мы вам покажем сейчас... ваш парашют!
- Здесь какая-то ошибка, господин
начальник!
- Вас выбросили ночью...
- Не...
- ...и вы закопали свой парашют в двух
километрах от наших казарм.
- Да нет же!
- Солдаты в том лесу
заготавливают дрова.
Случайность, не спорю. Но для вас она
оказалась роковой!
- Нет, но я-то тут причем?
- Пойдемте! Я вам предъявлю парашют
для опознания.
- Нет, мне опознавать нечего!
- Нечего? - Нечего!
- Вы закопали его под двумя соснами.
Разве нет?
И еще муравейник порушили. Большой
муравейник!
В темноте, видимо, упали. Прямо в
муравейник.
Пойдемте! Идемте!
Не ваш?
- Конечно не мой!
- Alles aufgeschrieben?
- Javol, oberfurer - Gut!
[говорят по-немецки]
- Это отпечатки ваших пальцев, снятые
с парашюта.
- Вот это?
- Да, это.
- Вообще-то, я в этой хитрости ничего
не понимаю.
- А от вас и не требуется ни черта! Вы
просто поглядите.
У нас есть заключение наших экспертов,
и этого достаточно, чтобы вас
расстрелять, сегодня же.
- От таких слов...
мороз по коже дерет!
- Послушайте меня.
Сейчас не первый год войны.
У нас нет возможности держать вас в
камере
и разрабатывать тщательным образом.
Для нас абсолютно ясно, что вас сюда
забросили.
Вся ваша история с Савельевым
была бы темой для разговора, не найди
мы совершенно случайно ваш парашют.
Решайте сами, как вам поступить.
У нас мало времени и много дел.
Вообще-то говоря... запираться глупо!
Игра проиграна!
А в жизни всякое бывает, как это не
обидно!
- Что-то я... не пойму, о чем вы
говорите.
[шеф говорит по-немецки]
- Сволочи!
Вот сволочи!
[шеф говорит по-немецки]
Переводчик: - Подойдите поближе!
[шеф говорит]
Переводчик: - Ближе!
[шеф говорит по-немецки]
- Мы с вами знакомы уже 76 часов.
Будем продолжать знакомство или
закончим?
- Будем продолжать...
[переводчик переводит]
- Ah, bitte nehmen Sie platz!
- Благодарю!
Я проиграл.
Я, действительно... никакой не
Савельев.
Я майор Советской армии... из военной
разведки.
[переводит]
- Ah so-o!
- Ну?
- Чего?
- А сейчас вы пойдете в барак.
Там вам дадут поесть.
Можете поспать.
Мы проверяем ваши документы.
Ничего не поделаешь - таков порядок!
- А я и не в претензии.
Вообще-то... можно было сразу в
барак.
- Ничего, ничего. Завтра всё решится.
Часовой проводит вас в зону.
- Угу.
[говорит по-польски]
[дается перевод]
- Он приехал на трамвае? Ты могла
ошибиться.
Ты же видела его со спины.
- Это был Андрей.
- А когда он вошел туда?
- В 5 часов.
Я до 9 просидела в сквере - оттуда
весь Абвер хорошо просматривается.
- Но в 9 уже темно!
- Это был он! Он.
- Здравствуйте.
Это моя племянница.
Вот мой аусвайс.
- Дядя!.. Не надо аусвайс!
Это Аппель. Познакомьтесь.
- А! Очень приятно!
Очень приятно!
Не смею мешать!
Крыся, проводи меня.
- Я сейчас.
- Не смею мешать!
- Ну что вы!
- Кто это?
- Это... Аппель. Аппель.
- Что "Аппель"? Кто он?
- Он шофер.
- Почему он здесь?
- Ну он ходит сюда... иногда.
- Как иногда?
- Каждый день.
Он хороший.
- Ты говорила что-нибудь этому...
хорошему?
- Нет! Что вы!
- Я сейчас уйду. Скоро вернусь.
Пусть он подождет меня.
Я с ним немножко поговорю.
- Вам необыкновенно везет, господин
военный корреспондент.
- Надо уметь играть, Юзеф.
Раз!
- Два!
- Господа, я играю мизер!
- У... не возражаю.
- Ловить отца адвоката будет сын
пианист.
Люблю, когда дерутся интеллигенты!
Драка - это всегда начало истории!
Когда социал-демократы дрались с
коммунистами,
родился фашизм.
Когда дерутся интеллигенты - крепнет
аппарат тайной полиции.
- Юзеф, пока ты будешь выяснять, что я
снес, я схожу на кухню.
Господа, через 10 минут будет омлет.
- Как вы думаете, Юзеф,
за кем будущее?
- За правдой!
- А, брось! Я вас серьезно спрашиваю.
- Я совершенно серьезно вам отвечаю,
господин писатель.
- Не называйте меня писателем, я вас
просил сто раз!
Я же не называю вас пианистом без
консерватории или офицером...
- Ну почему, вы можете называть...
- Слишком много чести - офицер без
армии!
Вы - поляки - нация добровольных
безумцев!
- Не такие уж мы безумцы, как может
показаться.
- Безумцы, безумцы! Не просто безумцы,
а добровольные безумцы!
Это я вам делаю комплимент!
Мы, например... - дисциплинированные
слепые солдаты.
Это я о немцах, о себе.
[иронично] Великая нация!
Нация не может быть великой, если она
заставляет уверовать в это
с помощью концлагерей!
- Вот это нечестно!
Это нечестно, господин Трауб, по
отношению к завоеванным.
Вас, ведь, только пожурят, а нас
повесят!
- А что я сказал? Я сказал, что мы -
великая нация!
Великое государство самого доброго и
мудрого фюрера!
- Важна интонация!
- Ну, за интонацию пока еще не сажают.
- Господин Трауб,
мне нужен...
чистый аусвайс... для одного друга.
- Если я ругаю мое государство и моих
лидеров,
это совсем не значит, что я готов
продавать мой народ!
Я неплохо отношусь к вам, Юзеф,
но спасти от виселицы не смогу.
Выживите. Это будет ваш долг перед
Родиной -
чтобы ей служить, надо уметь
выживать!
Побеждает выживший!
Погибший герой обречен на забвение!
Выживший трус может оказаться живым
героем.
- Очень красиво говорите, господин
Трауб.
Голос: - Юзеф! Дрова кончаются!
- 20-й век... - смял человека.
Теперь будет всё решать помимо нас
великое неизвестное,
название которому "время".
- Простите.
- Проше, пано.
- Пан Зайоцкий, деньги за самогон
вам нужны сейчас?
- Да вы не беспокойтесь, пан
Тромпчинский,
мы расчитаемся... [здоровается]
с вашим сыном.
- До видзэня, пан.
- До видзэня.
Юзеф,
когда ты в последний раз видел Андрея?
- Позавчера.
- Где?
- Возле магазина пана Алойза.
- В какое время?
- В 3 часа.
- Он был пьян?
- Нет.
- Сколько ты дал ему денег?
- Тысячу злотых.
- И куда он пошел потом?
- Не знаю.
Я смотрел, чтобы за мной не было
слежки.
- Как он был одет?
- Серый пиджак...
- Серая рубашка и красный галстук?
- По-моему... да. Да.
- Вот так штука!
- А что случилось?
- В 5 часов его видели входящим в
Абвер, а в 9 он вышел оттуда.
- Этого не может быть!
- До 12-ти ночи он пил в казино.
- Он знает наши явки?
- Валика нет. Он был у Вацлава.
Явка Вацлава провалена со всеми
связями.
- Значит, мне пора уходить в лес.
- Зачем?
Он же знает, что для вашей семьи я
только самогонщик.
Ну, передавал деньги за самогон...
моему человеку.
Это, в общем, убедительно.
Вот как бы мне не пришлось менять
квартиру.
- Красных ты запрашивал?
- В лесу позавчера кончилось питание
для рации.
Голос: - Юзеф!
- Сейчас.
- Ну, ладно. Иди...
Проигрывай деньги своему немцу.
Я зайду завтра утром.
Может, что-нибудь и прояснится!
[разговор, смех людей в другой комнате]
- С завтрашнего дня... возьмете под
наблюдение костел.
Может быть, кто-нибудь из них туда
придет.
[покашливает]
Вам так и не удалось выяснить, где
явка у Седова?
- Пока нет - темнит.
- Может быть, он что-нибудь
почувствовал и не доверяет вам?
- Не-ет!.. Вроде, нет.
- Запиваете пивом?
- Да, знаете - привычка!
- Он ушел два раза от моих людей.
Постарайтесь узнать, где их явка.
После того, как вы мне передали всю
группу,
я остался без связей...
[смеется] с большевиками.
Но это - ваша ошибка.
- Я понимаю.
- Поэтому я так жду гостей оттуда.
Радист.
Мне очень нужен русский радист,
дружочек!
- Да-да, я понимаю.
[шеф говорит по-немецки]
- Где ваши спутники?
- Я был заброшен для выполнения
специального задания.
Разведчиков генерального штаба
забрасывают к вам в тыл, как правило,
поодиночке.
[шеф спрашивает по-немецки]
- Подробно расскажите о вашем задании.
- Я должен был возглавить группу,
в задачи которой входит сбор
материалов,
относящихся к железнонодорожым
перевозкам через Краков,
как в восточном, так и в западном
направлении.
[говорит по-немецки]
Группа мне неизвестна.
Ее должен был мне передать связник.
Состав группы - семь человек:
пять кадровых офицеров советской
армии
и два польских коммуниста,
для проверки.
Одного из наших зовут Игорем.
Он беспалый -
не хватает мизинца на левой руке.
По понедельникам, четвергам и субботам
я должен был появляться на
Краковском рынке
и прохаживаться недалеко от фонарного
столба.
Я должен подойти...
- Stop, stop.
[говорят по-немецки]
[говорят по-немецки]
[говорит по-немецки]
- Вот фотография рынка. Покажите ваш
маршрут.
- Это не Краков.
[переводит]
- Nein?
- А вы что, бывали в Кракове?
- Нет.
- Откуда вы знаете, что это не Краков?
- Потому что я достаточно серьезно
готовился к этой операции!
[переводит]
- Naturlich!
- Наверно, это площадь Святого Павла в
Братиславе.
Сейчас я принесу Краков.
- Не стоит!
Лучше я нарисую схему, а потом вы
сверите ее с подлинником.
Так вот, я должен каждый понедельник,
четверг и субботу
утром прохаживаться по рынку.
Подойти к мужчине, одетому
в вельветовую куртку,
серые брюки, заправленные в сапоги, и
спросить:
"Нет ли у вас хорошего черного
гуталина?" На что он должен ответить:
"Хороший черный гуталин в наше время -
дефицит!"
Этот человек даст мне явки, связи и
радиста.
[шеф спрашивает по-немецки]
Переводчик: - Кличка связного?
- Связной без клички.
Мы должны узнать друг друга по паролю
и отзыву.
[переводит]
- Ein moment!
[говорит по-немецки]
- Разве вам неизвестно, что его кличка
"Муха"?
- Что?
- Могли бы и побледнеть,
хотя некоторые краснеют. Цвет не
столь важен - важна реакция!
- Я не знаю никакую Муху.
[переводчик переводит]
[говорит по-немецки]
- Это нетрудно проверить. Муха здесь.
[шум двери, шаги]
[шеф приказывает по-немецки]
[спрашивает по-немецки]
Переводчик: - Знаете вы этого человека?
- Нет.
Этого человека я не знаю.
[переводчик переводит]
- Und Sie?
- А вы?
- Не встречались.
Нет, по-моему, там я его не видел.
[переводит]
[говорит по-немецки]
- Где вы должны были встретиться с
человеком от Бородина?
- В селе Рыбны, возле костела.
[переводчик переводит]
[спрашивает по-немецки]
- Как он должен быть одет?
- Не знаю.
В левой руке он должен держать белый
платок.
[переводит]
[спрашивает]
- Какой пароль?
- "Вы старушки с двумя мешками не
видели?"
Муха: Ответ: "По-моему, она уехала на
попутной машине."
[шеф спрашивает]
- Что о нем вам еще известно?
Муха: - Это всё.
[шеф говорит по-немецки]
Переводчик: - А что вы знаете об
агенте, который вас встречает?
- Мне известно, что человек, который
будет со мной на связи,
должен быть одет в вельветовую куртку
и серые брюки, заправленные в сапоги.
[переводчик переводит]
- Sehr good. [говорит по-немецки]
- Подождите в приемной.
[говорит по-немецки]
- Нас интересует всё о вас, начиная с
41-го года.
- Пожалуйста.
Я могу рассказать... или лучше
записать на бумаге?
[переводит]
[говорит по-немецки]
- Да, напишите всё, пожалуйста, в
соседней комнате.
- Bitte.
Bitte, bitte!
[немецкая речь с переводом]
- Что вы скажете, Гюнтер?
Меня в данном случае интересует ваше
мнение.
Он откровенен или это игра?
- Если он будет на нас работать, то
можете поздравить себя
с приличной находкой.
Но проверить его нетрудно: надо взять
его на рынок. - А если?..
- Надо исключить всякую
возможность "если".
В крайнем случае, его можно убрать.
Там же, на месте.
[церковная музыка]
[церковный хор поет]
- Вы не видели тут старушку с двумя
мешками?
- Что вы! Не видал я никакой старушки!
- Пани! Чекайте, пани!
Уехала одна старушка...
Понимаете?
На попутной машине уехала!
- Доброе утро, пани!
- Да глухая она, не слышит ничего!
Ну вот. Здесь будешь жить.
Нравится?
- Ага.
- Да... Я тут два месяца прожил!
- А теперь где будешь?
- Теперь в Кракове.
Есть хочешь?
- Хочу.
- А остальные-то где?
А?
- Ой, спасибо!
Да кто где!
- Угу...
- Здравствуйте!
- [громко] Здравствуйте, бабушка!
- А?
- [кричит] Здравствуйте, говорю!
Как пень!
Устала?
- Угу.
- Ну ничего. Сейчас поешь... -
отдохнешь.
Потом поговорим.
- Угу.
- Мы решили взять вас с собой на рынок.
Так ваша встреча будет естественней,
если она вообще состоится.
- В таком виде?
Гример у вас есть?
- Сейчас найдем.
- И другую рубашку.
- Конечно.
Переоденьтесь.
- Дайте бритву.
Теперь это надо зашить черными нитками
прямо через край.
- Зачем?
- Про такой воротник знает парень в
вельветке.
- У вас нету хорошего черного гуталина?
- Хороший черный гуталин в наше
время - дефицит!
- Знакомьтесь, это наш друг.
[песня]
"Каждый день шагают ноги,
Каждый день гремят тревоги,
И снаряды рвутся каждый день.
Очень просто может каждый
С пулей встретиться однажды,
Только где - никто не знает, где.
Очень просто может каждый
С пулей встретиться однажды,
А, ведь, жизнь у каждого одна.
И шагать устали ноги,
И мешают спать тревоги,
И никак не кончится война!
Неужели это будет:
Тишину услышат люди?
Ах, какая будет тишина!
Будет необыкновенной,
Будет тише довоенной,
Где, когда окончится война?
Непременно это будет:
Тишину услышат люди,
А пока с утра и до темна
Каждый день шагают ноги,
Каждый день гремят тревоги,
Каждый день - война, война, война!"
[говорит по-немецки]
- Иногда в нашей работе нам приходится
проверять.
- Неудачный спектакль!
[переводчик переводит]
Я понял, что это подставное лицо.
Вы хотели проверить: не убегу ли я?
У меня нет желания быть подстрелянным,
как заяц!
Каждый хочет дожить до конца войны,
когда бы и как она не кончилась!
Сейчас я работаю на вас
и хочу, чтобы мне верили.
Впрочем, проверять меня - это,
конечно, ваше право.
[переводит]
[говорит по-немецки]
- Доверие надо заслужить!
- Я понимаю.
- Чей это?
[выстрел, женский крик]
[крики, выстрелы]
[колокольчик двери]
- Прошу вас!
- Это... ищут меня!
Субтитры:
2013, Elena, subtitry.ru
Серия 2
Диктор: "В середине 44-го года
гитлеровское партийное руководство
приняло план уничтожения крупнейших
славянских городов,
памятников национальной культуры -
Варшавы, Братиславы, Праги, Кракова.
Секретный план гитлеровцев стал
известен cоветскому командованию.
Группа военных разведчиков в составе
руководителя майора "Вихря",
его заместителя Коли и радистки Ани
вылетела в район Кракова на связь к
разведчику Мухе,
который, как выяснило польское
подполье,
оказался завербованным агентом Абвера.
Коля, как и было задумано, приходит в
лагерь для перемещенных лиц,
чтобы после проверки Гестапо
легализоваться в Кракове.
Аня выходит на связь к провокатору
Мухе,
известному польским товарищам по
кличке "Андрей".
Они не могут предупредить Аню, что
Муха - провокатор.
В результате случайности, "Вихрь"
попадает в Гестапо.
На допросе "Вихрь" под давлением
неопровержимых улик
признается в том, что он - советский
разведчик.
Однако он наводит фашистов на ложный
след,
пользуется первой возможностью и бежит
из Гестапо.
Он врывается в маленькую
парикмахерскую
и говорит перепуганному парикмахеру:
"Я бежал из Гестапо. Это ищут меня.""
[шум на улице, шум машины, выстрелы]
- Идемте!
Вас не найдут здесь.
Вот.
Осторожно!
Вам куда надо?
- Мне надо выйти из города.
- Вот кончится облава, я зайду за
вами. Ногу!
Парикмахер: Еще! Еще немножко!
[грохот упавших вещей]
- О, черт! [посмеивается]
Отдохнула?
- Ах, хорошо поспала.
- Я на тебя глядел. Красивая ты!
Зачем только таких посылают? Можно
кого-нибудь похуже.
- Почему же это так?
- Ну, в случае чего, не так жалко.
- Почему? Все люди, вроде!
Каждый человек - человек.
- Это да.
Это мы в школе проходили.
Рация где?
- Я ее закопала. Она далеко.
- [посвистывает] Теперь черта с два
найдешь!
- Почему? Завтра же найду.
- Одели тебя ничего - похоже!
А остальные в чем? В трофейном или
шили по заказу?
- Кто в чем.
- Резидент в синем костюме прыгал?
- В синем.
- А рубашка какая?
- Светлая.
По паролю узнаешь.
- Ты что, не веришь мне?
Я тут один, понимаешь, три месяца!
Группу сколотил, сведения передаю,
базу вам приготовил. Не сплю,
понимаешь, не жру!
- Ты что, Андрюша?
Если ты волнуешься, я могу пойти их
встретить - я, ведь, их знаю в лицо.
- Ну ладно, потом решим.
Чего они не идут-то?
- Я не знаю.
- Ну что?
Пошли за картой?
- Пошли.
- Аня, какое задание у нас будет
сегодня, не знаешь?
- Задание?
Задание...
Ты знаешь, Вихрь придет, он тебе всё
расскажет. - Угу.
- А Вихрь, он высокий такой, да?
- Да.
Вот здесь.
- Ты что, невооруженная ко мне пришла?
- У меня лимонка.
- Лимонку тоже давай сюда, а то...
погоришь по глупости.
- Она же маленькая!
- Давай, давай.
Ну? Показывай, где ты закопала рацию.
- Вот, возле Вышницы.
- Ты границу переходила?
- Какую границу?
- Райха и генералгубернаторства.
- Я пролезала под проволокой,
но я не думала, что это граница!
- Молодец!
А шифры у тебя где?
- Всё там.
- Опиши мне это место.
- Тут сухой камыш...
Нет, Андрюша, там только я могу найти.
- Ну ладно...
Теперь надо думать, где лошадей
доставать.
Вообще-то, на машине было бы лучше -
за три часа можно добраться до границы.
А как переносить?
- По моему следу. Я проведу.
[тревожная музыка]
Пошли быстрее!
Ты ничего не заметил?
- Нет, а что?
- Парень этот...
на велосипеде.
- Ну?
- Он на нас как-то странно посмотрел!
- Да ну, ерунда!
Это место тихое.
А, чепуха!
[Аня вздыхает]
- Ты знаешь, мы немного прошли, а я
опять устала!
- А ты отдохни.
- Угу.
- Куда торопиться-то?
Ну...
я пойду узнаю насчет транспорта,
а тебя запру.
И ставни закрою.
В пустые дома они не суются!
Отдыхай, у?
- Угу.
[игра на пианино]
- Вы любите только Шопена!
Вы что-то никого больше не играете,
Юзеф?
- Шопен - это свобода!
Шопен - это революция!
- Слушайте, Юзеф, почему вы так
говорите со мной?
- Но, ведь, вы интеллигентный человек.
- Да, но я - немец!
- Вот именно!
Интеллигентный немец!
- Мало ли интеллигентных немцев
доносят в Гестапо?
- Интеллигентных - нет. Интеллигент не
способен на доносительство!
- У вас старое представление об
интеллигенции!
- Если интеллигент доносит - он уже не
интеллигент!
- А вы занятный экземпляр, Юзеф!
Вы никогда не сможете стать творческим
человеком - над вами довлеет логика!
Злейший враг творчества - логика! И
государственная тирания.
Ну, в общем, это одно и тоже.
- Нет, логики... противны тирании.
- Стоп, стоп. Логика сама по себе
тиранична,
ибо, остановившись на чём-то одном,
она отвергает всё остальное.
- Но не уничтожает - это важно!
- Отвергнуть - это и значит обречь на
уничтожение!
- Ну, это уже не логика, это
софистика.
А что такое?
Почему вы так взвинчены, господин
вражеский журналист?
- Иногда мне кажется, что я начинаю
глохнуть от ненависти к происходящему!
А потом тупею от собственной
трусости!
Всех нас сделали трУсами!
Презренными трУсами!
- Полно, Трауб!
Человека нельзя сделать трусом, если
он им не был.
- Перестаньте! Можно! Всё можно!
Человек позволяет делать с собой всё,
что угодно!
Он поддается дрессуре... лучше, чем
обезьяна!
- Что случилось, Трауб?
- Вы как-то просили меня... достать
документ для вашего друга?
- Ну?
- Нет, ничего не обещаю!
Ненавижу обещать!
В общем, если мне что-либо удастся,
я помогу вам.
Почитайте.
Читайте!
Отпечатано в Берлине.
"Уничтожайте польских собак, ибо этот
народ славянского племени варваров
не достоин жить не только возле границ
Райха,
но и вообще на земле!"
Директива СС.
А слог! Слог какой!
Что? Страшно?
- Нет.
Просто очень...
- Противно?
- Нет, обидно. Обидно за немцев.
Ну, что же мне вам... сыграть?
[играет Шопена]
- Ну вот, дальше патрулей не будет.
Вам куда?
- Мне тут... неподалеку.
- Не доверяете?
- Как же я могу не доверять вам?
Вы мне жизнь спасли!
Просто, если бы я был один, а то...
Понимаете?
- На восток - красные, на запад -
словаки.
- Спасибо, я понял.
Спасибо, товарищ!
Нет, нет.
- Не пейте много! Разведчику так
нельзя!
- Я не разведчик, я агент.
Ваш агент.
- Не такая уж плохая должность, мой
милый!
Самым известным агентом был великий
французский писатель Бомарше.
Ни один разведчик по должности
до сих пор не может сравниться
с этим агентом... по призванию!
Ну так э...?
Что вы говорите? Хороша... девушка?
- Да.
- Не вздумайте ее вспугнуть!
- Ну что вы!
- Послушайте... После того, как я взял
вас тогда на явке,
объясните мне, почему вы так быстро
согласились работать на нас?
- Хочу жить.
И не в России.
- Не нравится там?
- Нет, почему же.
Я машины люблю и всегда хотел иметь
свое дело.
Ну, вот, автомастерскую, например.
А в России...
- Понимаю, понимаю.
А вот эту девушку...
У нас ее, наверно, будут э...
допрашивать...
Вам не жалко?
- Жалко. А что делать?
- Ну, к нам она не попадет.
Мы с ней будем поддерживать
знакомство... через вас.
- Хорошо.
- Значит, с машиной будет так,
как договорились. Вечером поедете.
И не пейте так много!
Это к добру не приведет!
[стук в окно]
- Если бы я был немец, я бы вошел
в дверь.
Слушай, дочка, меня прислал Андрей.
- Какой Андрей?
- Андрей, с которым ты была в лесу.
Он велел переменить квартитру. Здесь
стало опасно, понимаешь?
Ну, одевайся. Одевайся скорей и
пойдем!
Скорей! Я буду ждать!
Пошли!
- Хорошо.
- С вами будет разговаривать господин
из отдела по перемещению иностранной
рабочей силы.
- Очень приятно!
- Прошу!
- А то я сижу, жду...
уж волноваться начал!
- Волноваться вредно, особенно такому
молодому здоровому человеку, как вы!
- Да, ведь, я волнуюсь-то не по своей
воле!
- По нашей?
- Да уж... не по своей!
- Ну, хорошо, оставим это.
Скажите, где бы вы хотели работать?
В какой отрасли хозяйства нашего
народного государства?
- Я... получил очень много профессий
за последние три года.
Я их уже перечислял.
- Я знаю.
Скажите, а вы оборвали цикл занятий на
физическом факультете
ближе к завершению или к середине?
- К середине.
Да, пожалуй, в самой середине.
- А как у вас с языком?
- Скорей плохо, чем хорошо.
Я и в школе получал посредственные
оценки... по немецкому.
- Да?
- Теперь жалею! У нас очень плохо...
учили по немецкому.
- Да, совершенно верно!
Мне рассказывали, у вас вообще не
проходят произношение?
А, ведь, у нас есть и берлинское, и
баварское,
швабское, саксонское произношение!
- Вот видите! В том то и дело!
А самому учиться-то было очень трудно.
Да и времени не хватало - есть
хотелось!
Знаете, как говорится:
"Не схалтуришь, не поешь!" [смеются]
- Веселый молодой человек!
Вас зовут?
- Андрей Яковлевич.
- Яковлевич, Яковлевич... Вообще-то
довольно еврейское отчество, а?
Нет?
- Яков? Да вы что!
У вас у самих много Якобов!
Вот у меня был приятель немец Якоб
Роен, фельдфебель.
- Откуда этот Роен?
- Из Берлина. Я точно не помню.
- А отчество вашего отца?
- Иваныч. Яков Иваныч.
- Откуда родом?
- Потомственный москвич.
- Где жил?
- Кто?
- Папа.
- Ну, с нами...
- Это вы уже написали.
Меня интересует, где он жил до того,
как вы переехали на новую квартиру?
- Кажется, на Палихе.
Я точно не помню, не интересовался.
- Скажите мне, пожалуйста, вы где
работали в Минске?
- В парикмахерской Ерёминского.
- Опишите мне, пожалуйста, внутренний
вид этой парикмахерской.
- Ну как...
Большая комната...
кресло...
и всё.
- Сколько у вас было кресел?
- У нас было три кресла.
- Три кресла...
Очень хорошо, что у вас было именно
три кресла!
Ну а за каким креслом работали вы?
- Как когда.
- Значит, определенного своего кресла
у вас не было?
- Чаще я работал у окна.
Знаете, видна была улица... -
интересно.
- Девочки, ножки и юбочки? Понимаю.
- В этом... в этом-то и дело.
- Сколько вам платили в месяц?
- У нас была понедельная оплата
труда.
Это приказ бургомистра - платить
понедельно.
А вы разве не слыхали?
- Скажите, пожалуйста, а какой-нибудь
рисунок у вас на окнах был?
- Да, как обычно.
Было два рисунка.
А вы что... не верите моим документам?
- Какие были рисунки?
Мужская голова и женская с фасонными
прическами.
- Вы какой машинкой работали: русской
или немецкой?
- Сначала у меня была русская,
а потом я достал немецкую, Зоринга.
- Ну вот вы сейчас и покажете нам свое
искусство.
- У меня нет инструмента и...
- Они есть у нас. [звук ящика стола]
Вот, пожалуйста.
Согласны?
- С удовольствием!
- А...
Где радистка?
- Вчера была облава - мы увели
ее к себе, тут недалеко.
Я ждал тебя.
Пошли.
- Зажгите свет - не видно ни черта!
- Сейчас.
[тревожная музыка]
- Значит, говоришь, старушка уехала на
попутной машине?
Вихрь: Выйдите все!
- Наши друзья из СД после побега
этого русского резидента
начали массовые облавы и аресты.
Это у них от молодости и
нерастраченного темперамента.
Мой великий учитель адмирал Канарис
учит:
если резидент ушел - ждите. Он ушел,
для того, чтобы начать работать.
Он начнет работать - мы его
запеленгуем. Не так ли?
- Вы совершенно правы, господин
полковник!
- Только будьте внимательны. Больше
я от вас ничего не требую.
- Слушаюсь, господин полковник!
[выстрел]
- Всё, надо уходить отсюда.
Он продал тебя и то место, которое ты
показала.
- Какое?
- То самое, где рация.
Нужна машина и как можно скорее -
вечером будет поздно!
- Машина есть у Тромпчинского.
Он и его продал?
- Он не знал его имени.
Он продал тебя, явку Вацлава и
Аню.
[плавная музыка]
- Вихрь, я так за тебя волновалась!
- Ты посмотри кто идет!
- Коля!
- А куда мы поселим Колю?
- На квартиру к Крысе.
Он, кстати, присмотрится к ее ухажеру
Аппелю.
- Аппель - это кто?
- Немец-шофер. В общем-то, мы ему
верим, но...
Аня: "Группа приступила к выполнению
задания.
Налажена связь с польским подпольем.
Следующий сеанс - через неделю."
- Бог мой! Штомберт!
Откуда? Какими судьбами?
- Я здесь по важному делу с моим
шефом.
- Прошу! Какой дурак взял тебя своим
прислужником?
- Это только кажется, что нас
выбирают. Выбираем мы! [смеются]
Теперь я выбрал себе хозяином
генерал-полковника Нойбута.
- О!
- Приехали вас инспектировать.
- Фон Гассен инспектировал винные
заводы на Рейне!
Твой шеф, видимо, - почитатель
средневековой Краковской экзотики.
- Утверждают, что язвы
рубцуются в тюрьме и на фронте.
А ты, как всегда, исключение!
Тем не менее, ты попал в десятку!
- Вы приехали нюхать Краковские розы
в момент, когда мы все по горло в
крови.
- Оснований для пессимизма сейчас нет!
Положение стабилизировалось.
- Я смотрю на будущее без отчаяния.
- Блестяще! Я завидую тебе - ты
счастливый человек!
Тебе нечего терять, кроме жизни.
Я боюсь потерять... самого себя - это
страшнее!
- Я не могу с тобой спорить, пока
трезв.
- Прошу, Генри, прошу!
Это я пытаюсь писать.
- Ну и как?
Получается?
- А!
Иногда получается, иногда - нет.
Между прочим, Генри, прикажи своему
генерал-полковнику
утихомирить саперов.
- Что?
- Они перекопали весь Краков - дом
трясется, спать нельзя! [смеются]
- Писатель, придется потерпеть!
Мы приехали для того, чтобы копали
активно.
- Не понимаю. Ищете сокровища?
- Да нет, просто Краков должен быть...
[шум двери] Его минируют.
[хлопок двери]
- Вы сошли с ума!
- Это цель нашей поездки - приказ
Гиммлера.
Кто это?
- Пианист, неудачник.
- Послушай, у нас в запасе целая ночь.
Где мы ее проведем?
- Генри,
тебе... не бывает страшно,
когда ты слушаешь наше радио?
- Что, что?
[немецкая речь-призыв по радио]
[немецкая речь-призыв по радио,
одобряющий крик толпы]
- Один,
десять,
сто человек
навязывают миллионам правду
национал-социализма.
[шепотом] А кто может зафиксировать,
о чем говорят наши миллионы?
Ночью, в кровати перед сном,
уверенные, что диктофоны Гестапо их не
запишут.
- Что с тобой, Зигфрид?
Откуда столько жёлчи и отчаяния?
- "Жёлчные скептики" -
так называют тех, кто сумел понять
суть происходящего,
неизбежность катастрофы!
Все, кто сумел понять это,
осмелился понять, подлежат... лечению
в концлагере.
- Зигфрид...
Мы с тобой друзья,
но зачем же ставить меня в идиотское
положение?
Я солдат, ты писатель!
Я дам тебе совет:
спрячься под мундир и погоны!
Погоны - это долг перед нацией!
Ты выполнял свой долг, понимаешь?
Всё!
Теперь я готов следовать за тобой.
- Новостей от радистов нет?
- Пока довольно приблизительные
данные, господин полковник.
- Если что-либо новое появится,
немедленно известите меня.
- Слушаюсь!
- Вы слышали?
- А как бы... вы хотели?
- Значит, слышали.
Слушайте дальше!
За уничтожение Кракова
отвечает полковник Краух!
Почему я вам это сказал?
Потому что я - мягкотелый интеллигент,
предающий интересы фюрера.
Но мне... очень не хочется,
чтобы наши безжалостные потомки
плевали на мою могилу.
[стучится]
- Можно?
- Пожалуйста.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- Угощайтесь!
- Спасибо!
Садитесь с нами пить кофе!
- Спасибо.
- Пан Гришанчиков, вы просили достать
будильник - он в вашей комнате.
- О, благодарю вас!
- Вам больше ничего не нужно?
- Нет.
Аппель, можно тебя на минутку?
Ты садись.
- Да ничего.
- Тебе часто приходится ездить по
городу?
- Да, только сейчас трудно стало
ездить - везде солдаты копают.
- А что копают?
- Траншеи.
- Хм, для чего?
- Телефон, говорят.
- Что ж не пленные-то копают?
- Не знаю.
- Как у вас... с Крысей? Ничего?
- Коля!
- А я больше... больше не буду!
- Это касается только нас с ней!
- Извини!
- А что ж ты ей не сказал... что у
тебя... отец работает в Гестапо?
А?
- Откуда вы это узнали?
- Ведь это касается не только вас!
Надо было сказать.
- Я боялся, что она...
- А...
Понял.
А ты вчера ночью возил полковника по
городу траншеи смотреть?
- Да.
- Он связист?
- Нет, инженер.
- Как фамилия его, не Краух?
- Не знаю.
- А как он выглядит?
- Лет под 50, лысеватый.
[Коля посмеивается]
- Значит, говоришь... телефонный
кабель прокладывают...
по ночам?
Ты обязательно узнай, как выглядит
Краух.
Может быть, ты его и возил?
Это необходимо знать мне и
моим друзьям.
Ты посиди здесь минутку.
Крыся, знаете что...
через 10 минут - коммендантский час -
уже поздно,
а завтра я весь день работаю.
Передайте Юзефу, чтобы он отвез нашу
девушку в лес.
Он знает, как это сделать.
Завтра в 2 часа дня.
Ну, вот и всё.
Хорошо?
- Хорошо.
- [шепотом] Аппель - хороший парень!
- Надо выходить на связь. Всё у тебя
готово?
Аня: - Сейчас.
- Две минуты осталось!
Я пойду к дороге и буду страховать.
- Хорошо.
[азбука Морзе]
Аня: "Наша сеть получила точные данные
о том, что план взрыва Кракова и
чертежи
находятся у инженер-полковника Крауха."
- Мы засекли русский передатчик в
квадрате 23-75!
- Хорошо, но зачем же кричать? Кричать
не надо.
20 и 75 говорите? Где это на карте?..
А, лес! Хорошо...
Поднимите по тревоге второй взвод.
- Слушаюсь!
[азбука Морзе]
[шум машины]
[немецкая речь]
[удары, крик по-немецки]
[говорит по-немецки]
[извиняется по-немецки]
- Господин полковник просит извинений
и приглашает вас в машину.
[отчитывает по-немецки]
- Теперь у нас ни рации, ни
радиста.
Это провал.
- Надо спросить у Седого?
- Да.
В какой тюрьме она сидит? Может быть,
в Гестапо или в Аб... в Абвере?
- Ты сошел с ума!
Надо связаться с Седым - у партизан
наверняка есть рация.
- Ей недавно исполнилось 19 лет...
Дикость какая-то!
Живут люди,
любят друг друга, радуются солнцу,
все на одной земле живут и недолго,
в общем-то, живут.
Вот, поди ж ты, тюрем понастроили,
пытают... убивают.
19 лет!
19 лет...
- Ты любишь ее?
Ты ее любишь.
Каждый безрассудный шаг может
погубить дело,
ради которого мы здесь.
Ты понял меня?
- Мы с тобой не встречаемся пока.
С Седым буду видеться только я.
Вот так.
- Я тебя понимаю.
- Рацию можно достать в лесу, у
Пшеманского в отряде.
- А радист?
- Радиста у них тоже нет -
погиб 5 дней назад.
Аня в Абвере.
У тюремщика я узнал. Тюремщик -
сволочь, но жадный.
Нужны деньги, так работать он не будет.
- Сколько надо денег?
- Тысяч 20-25 злотых.
Думаешь, попробовать через него?
- Это очень рискованно?
- Конечно.
- Что ты предлагаешь?
- Идти через линию фронта и просить
радиста.
- Сколько на это уйдет времени?
- С месяц.
- А что будет с городом?
- Где возьмем деньги?
- Danke sehr!
Bitte!
Вот такие пироги, золотко мое!
Только тихо!
Здесь даже стены имеют уши!
Слушайте меня внимательно!
Я не хочу знать ни вашего настоящего
имени, ни с кем вы связаны.
Я постараюсь вам помочь,
но не ценой предательства, а иной
ценой.
Понимаете?
- Нет.
- Ответьте мне только на один вопрос.
Как вы считаете, может немецкий
полковник
не симпатизировать фашизму?
- Такие люди сдаются в плен.
- Верно.
А что делать человеку, который не
имеет возможности сдаться в плен?
- Чего вы от меня хотите?
- Ничего.
Сейчас будем пить чай.
Как вы любите: покрепче или
слабенький?
- Покрепче.
- Зря. От крепкого чая...
портится цвет лица.
Вы знаете, куда вы попали?
- В Гестапо.
- Нет-нет, я не Гестапо.
Я - армейская разведка.
Абвер. Слышали?
- Нет.
- Ну, это не столь важно.
В Гестапо бьют,
пытают...
- А у вас что делают?
- А у нас просто расстреливают.
Вам сколько сахара положить? Два, три?
Положим четыре.
Сам я пью в прикуску.
- Откуда вы так хорошо знаете русский?
- Пока это - военная тайна.
Я приказал вам дать одеяло в камеру.
Вам дали?
- Спасибо, мне дали.
- Господи, не за что!
Я хочу пофантазировать.
Представьте себе,
что русской разведчице дают
возможность бежать.
И даже помогают ей перейти через линию
фронта.
Но с одним условием:
чтобы рассказала у себя в разведотделе
и в генштабе, что еще лучше,
мол, в одной из германских армейских
группировок
есть человек,
который хотел бы войти в контакт с
русской разведкой.
Как вы думаете, пойдут на это
большевики?
- Я не знаю.
- Вы не знаете...
- А если я побегу, а меня застрелят?
- У нас есть возможность
пустить вам пулю в лоб, а не в спину,
здесь, как русскому шпиону.
- Хорошо.
Я согласна попробовать.
- Да?
Но отсюда бежать нельзя -
это слишком явно.
Единственная возможность побега -
радиоцентр.
Радиоцентр - не Гестапо и даже не
тюрьма,
но под каким предлогом вас туда
отвезти?
Вы должны будете передать своим в штаб
несколько дезинформаций.
- Дезинформация?!
- Подождите, не перебивайте меня!
Вы передаете 2-3 ложные информации,
потом я вам устраиваю оттуда побег,
вы связываетесь со своими людьми
и передаете в Москву, что эти сведения
- дезинформация.
После ваши смогут начать игру против
нас,
поверив нам в кавычках, а на самом
деле они будут знать всю правду.
Это выгоднее Москве, чем Берлину.
Уж, поверьте мне, золотко мое!
Я в разведке не первый год.
- Я должна подумать.
- Вы хотите вернуться в камеру?
- Да.
- Хорошо.
- А почему бы вам не бежать вместе со
мной?
- Чтобы быть у вас расстрелянным?
Я не хочу быть расстрелянным.
- Я вам дам гарантию.
- Душенька вы моя,
гарантию могу дать только я один
самому себе.
Но для этого сначала мне нужно
передать отсюда такие сведения,
которые убедят ваше начальство, что я
выгоден вам.
[немецкая песня по радио]
Я должна подумать.
- Уведите.
Соедините меня с оберфюрером.
Мой оберфюрер? Добрый вечер.
Вы тоже работаете?
Мне бы хотелось повидаться с вами,
незамедлительно.
Благодарю.
- Итак,
теперь мне необходима ваша санкция на
вербовку этой русской девчонки.
- А не слишком ли упитанная фигура
для большевиков, полковник Берг?
- Приятно слышать, что меня считают
упитанной фигурой.
- Поймите меня правильно...
- Я понял вас верно.
Увы, юмор - это редкое качество!
Мне кажется, что если им предложу
свои услуги я,
мы войдем в контакты с более высокими
большевистскими начальниками,
если бы речь шла о простом
унтерофицере.
А главное, та дезинформация, которую
прислал нам Кейтль,
будет передана Москве русской
разведчицей.
Этой дезинформации они не смогут не
поверить.
Передавала своя.
Если наша... операция пройдет успешно,
думаю, что Кальтенбруннер будет
доволен.
- Отто,
поднимись, пожалуйста, ко мне.
Мы с Бергом задумали одну интересную
работу.
Нужно уточнить детали.
- Кипятить заварку нельзя.
Надо заварить и накрыть полотенцем.
- Почему вы так думаете?
- Так делала моя мама.
- Хорошо, всё будем делать... как ваша
мама.
А кофе вы любите?
- Нет, оно горькое.
- Ну, придется вам поставить двойку по
русскому устному.
Надо говорить "он".
Кофе мужского рода.
- Почему? Чай - он, вода - она,
а кофе - оно.
- Двойка, двойка!
- Странно...
Я много думала над нашими разговорами.
- Ну и?
- Я не могу вам поверить.
- Я устраиваю вам побег. Разве это не
достаточная гарантия?
Ну, кроме того, я готов встретиться с
вашим человеком здесь
и передать ему, в порядке аванса,
некоторые сведения, которые будут
интересовать ваше руководство.
- Вы можете передать письмо со мной
нашему командованию.
- Смысл?
- Если там будут ценные сведения - вам
поверят.
- Наоборот, Вам не поверят!
- Почему?
- Это немыслимо!
Полковнику немецкой разведки
переправлять письмо
через линию фронта с русской
разведчицей!
Кроме того, если вы попадетесь,
вас передадут в Гестапо!
Там выпотрошат. Гестапо - отнюдь не
армейская разведка.
- Ну, хорошо.
А здесь какие сведения вы можете
передать нашим?
- Дислокация частей гарнизона,
планы перемещения войск в гарнизоне.
- Но это всё может быть липа.
- Конечно...
Может быть...
Всё может быть, если никому не верить.
Словом, наш разговор, видимо, следует
считать... несостоявшимся.
Я спасу вам жизнь - отправлю вас в
лагерь.
И давайте к этому вопросу больше не
возвращаться.
- Ну, почему же?
А если я сообщу о ваших
предложениях... вашему начальству?
- Это глупо по трем причинам:
Во-первых, вам не поверят,
во-вторых, это будет стоить вам жизни,
а в-третьих, я уже никогда не смогу
попробовать помочь вам в вашей борьбе.
- Ой, Господи...
Но вы не сможете встретиться с нашими
людьми.
Они ушли со своих явок, и я не знаю,
где они теперь.
- Вы замечаете,
я не спрашиваю вас, где они были - эти
явки,
адреса, приметы ваших людей.
И не спрошу.
- После того, как я передам
дезинформацию,
когда вы мне устроите побег?
- Через 5-7 дней. Но вы даете
принципиальное согласие?
- Я должна посмотреть материалы.
- Хорошо.
Завтра утром я вас вызову на очередной
допрос.
- Мотор-то выключи.
[выключил]
Мы здесь долго будем.
- Может, мне пока уехать?
- Не надо.
Всякое может случиться!
- Когда Крыся выйдет, сразу заводи!
- Угу.
- Через пару минут выйдем мы.
[играет танцевальная музыка]
- Слушаю вас?
- Здесь слишком шумно.
- Может быть, фрау любит джаз?
- Это не фрау, а пани.
- Простите. Прошу вас сюда.
- Что изволите?
- Мозельского.
Пойдемте танцевать!
Пани волнуется?
Не надо нервничать!
Давайте лучше выпьем за тех,
кто нас ждет.
- Могу я просить фройляйн танцевать с
солдатом?
- Послушайте, друг,
пани уже танцует с солдатом.
- Хм...
- А вам, по-моему, достаточно.
- Иди, Крыся.
Иди.
Всем сидеть тихо!
Субтитры:
2013, Elena, subtitry.ru
Серия 3
[медленная тревожная музыка]
[плавная музыка из песни про войну]
Диктор: "Поняв свою обреченность,
гитлеровское партийное руководство
приняло в середине 44-го года
решение уничтожить крупнейшие
славянские города:
Варшаву, Краков, Братиславу, Прагу.
В Краков заброшена группа советских
разведчиков:
майор "Вихрь", его заместитель Коля и
радистка Аня.
После побега "Вихря" из Гестапо, куда
он попал по нелепой случайности,
группа ликвидировала провокатора Муху
и начала работать в тылу врага.
С каждым днем приближалась возможность
гибели города.
Немецкий военный журналист рассказал,
что ответственным за уничтожение
Кракова является полковник Краух.
Но арест радистки Ани
поставил операцию по спасению
города на грань срыва,
тем более, что Берг - опытнейший
ученик адмирала Канариса,
руководителя Абвера,
задумал комбинацию.
Он решил разыграть роль антифашиста,
войти в доверие к Ане
и, таким образом, ликвидировать всю
группу майора "Вихря".
Подпольщики во главе с "Вихрем"
пытаются сами освободить Аню,
подкупив тюремщика.
Чтобы добыть для этого деньги, они
устраивают налет на ресторан.
Но в тот момент, как совершив эту
рискованную операцию,
подпольщики пытаются скрыться,
они видят около своей машины немецкий
патруль,
проверяющий документы у их шофера."
- Что это, оберфюрер?
- Остатки здания в Растенбурге
после неудавшегося покушения
на нашего фюрера.
[торжественная музыка]
[ликующие крики]
- Теперь, полковник, внимательно
посмотрите на экран.
[немецкая речь]
Не узнаете ли вы среди этих
заговорщиков ваших друзей, полковник?
Берг: - Что это значит?
- Сегодня ночью арестован ваш великий
учитель - адмирал Канарис.
- Кто бы мог подумать!..
- Вам придется написать всё
о вашей совместной работе с этой
грязной свиньей.
[торжественная песня на немецком]
- Я бы хотел с вами поговорить о
радистке,
продумать дальнейшую работу с ней.
Она уже дала согласие...
- Не знаю, не знаю.
Я сам буду думать над этой операцией.
- Но Абвер тоже хочет думать над этой
операцией!
- Абвера с сегодняшнего дня не
существует!
Абвер переходит в подчинение СД.
Итак, прошу.
В соседней комнате вас ждет перо и
бумага.
- Halt! Ausweis Kontrolle!
Ihre papiere, bitte!
- Bitte sehr!
- Papiere in Ordnung. Sie konnen
gehen.
- Ihre papiere, bitte!
- А я... У меня нет с собой документа.
- Wie, bitte?
- Эта женщина со мной.
Что еще?
- Я же вам сказал - вы свободны!
Можете идти.
- Спасибо, я вот... только закурю,
и сразу же уйду!
- Вы пригласили эту даму в кабаре?
- Да.
- Вы ее знаете?
- Конечно!
- Простите?
Я не знаю, к сожалению, кому я задаю
вопросы?
- Может быть, вы хотите посмотреть мои
документы?
- Да, пожалуйста.
- Едем!
[мотор не заводится]
[пробует завести мотор, Крыся шепчет
молитву]
- Убери подсос!
- Я убрал.
- Не так убирают!
Чудак!
[пробует завести мотор]
Подожди! Не торопись, подожди!
- Свой?
- Да.
- Свежий?
- Прошлогодний.
- Дашь затянуться?
- На.
- Ну, дружище, трогай!
- Боюсь!
- Э, ерунда! Бензин уже весь стек.
Давай смелее!
[пробует завести мотор]
[шум мотора]
- Всё-таки Бог есть!
- Что?
- Нет, ничего.
- Прошу соединить меня с генералом
Нойбутом.
- Обязательно прослушайте, о чем он
будет говорить с генералом.
Это очень важно!
- Господин полковник, прошу вас!
Генерал-полковник ждет вас.
- Приношу извинения - был занят!
- Господин генерал, я только-что
вошел.
- Ну, что вас привело ко мне?
Вы - большая шельма, Берг! Всегда
избегаете встреч с начальством.
Если вы пришли ко мне, значит
случилось что-то... необычное!
- Господин генерал, я прошу вас
ходатайствовать перед командованием
о переводе меня на фронт в любую
часть, на любую должность.
- Как это понимать?
- После того, что произошло в ставке
фюрера,
я чувствую себя морально ответственным
за то, что работал у Канариса
и не разглядел врага.
- Вы сошли с ума!
Я работал три года с Вицлебеном,
с Паулюсом год, ну и что?
Неужели я должен отвечать за грехи
этих изменников? Глупости!
Всё идет прекрасно!
Наши последние неудачи на фронте - это
прямое следствие измены этих негодяев!
Теперь всё переменится к лучшему!
Смотрите, как всколыхнулся тыл!
Идут патриотические демонстрации!
Громадный приток средств в фонд
Победы!
А мальчуганы из Гитлерюгенд прямо-таки
рвутся на фронт!
Истинные воины! Наша надежда!
Будущее великой Германии!
Нервы, мой друг!
Очевидно, даже и у первоклассного
разведчика
бывают минуты депрессии.
- Господин генерал,
этот кризис наступил позавчера.
- Почему?
- Я почувствовал недоверие.
- Неправда!
Я прекрасно знаю, как к вам относится
командование!
- Мне выразили недоверие в той
организации,
которю считают совестью нашего
государства.
Я имею в виду СД.
- Кто персонально выразил вам
недоверие?
- Шеф Краковского восточного
управления.
- Ну, это... это не центральный
аппарат.
- Господин генерал, для меня нет
никакой разницы - периферия или центр!
- Давайте начистоту!
Вы не чувствуете за собой никакой
вины? Быстро!
- Я готов завтра же предстать перед
судом!
Я чист перед Родиной и фюрером!
Поэтому я и прошу отправить меня на
передовую!
- Вот что, Берг...
Я переговорю о вас с командованием
группы армии
и свяжусь с Кальтеннбрунером,
неофициально.
Я буду сражаться за вас!
Я ценю вас!
Но предупреждаю,
если мне сообщат какие либо данные,
пускай самые незначительные,
относительно вашего контакта с
заговорщиками,
вам придется плохо, Берг. Очень плохо!
- Господин генерал,
вы не можете оценить всю степень моей
благодарности!
- Благодарить будете после!
Сейчас же приступайте к работе!
Немедленно!
Это не пожелание, это приказ!
- Слушаюсь, господин генерал! Хотя это
сопряжено с некоторыми трудностями.
[Берг:] Операция, поверьте слову,
необыкновенно перспективная!
Речь идет о перевербовке русской
разведчицы
и о моем контакте с представителями
советского генштаба.
Эта операция не может
развиваться успешно до тех пор,
пока СД Кракова, к слову
сказать, это наша совместная операция,
не выделит своих людей, необходимых
в эту решающую фазу.
[Генерал:] - Приступайте к работе
немедленно! Встряхнитесь, ну!
[Берг:] - Господин генерал, я очень...
очень вам признателен!
[Генерал:] - Да перестаньте,
перестаньте.
Я выполняю свой воинский долг, только
и всего!
[выключил подслушивающее устройство]
- Ну что ж, Швальб?
Подключайтесь к Бергу.
Нойбут - родственник
Кальтенбруннера...
По-видимому, Берг чист во всей этой
истории.
Поступайте к нему в распоряжение и
отправляйтесь на радиостанцию!
Пора начинать игру с большевиками!
[стук молотка]
- Поздно. Ее увезли из тюрьмы.
- Куда увезли?
- Неизвестно.
А тюремщик оказался честный. Деньги не
взял.
Он обещал узнать, куда ее увезли.
- По-моему, достаточно, Швальб?
Лучше это мы продолжим
после нашего эксперимента,
независимо от результатов.
- Мне не повредит!
- Через полчаса ее Центр выйдет на
связь.
Я пойду за ней, а вы займитесь
радистами.
Пусть они всё как следует отладят.
- Они готовы, а на продолжение я
согласен!
Скажите дежурному - он всё организует.
- Нет, он ваш человек,
я с ним не знаком.
- Ну хорошо. Эй, Гуго!
По-мо... по-моему, мы уже сработались
с вами, верно, Берг, а?
- Сработались. [смеются]
Где вы ее поместили?
- А, Гуго! Нам нужно подолжение!
Подумай...
А сейчас проводи господина полковника
к русской.
Берг: - [охраннику] Вы свободны.
Сегодня ночью... попроситесь выйти.
Вас будет сопровождать солдат.
В туалете, в задней стенке - две
большие доски.
Из них будут вытащены гвозди.
Раздвиньте доски и бегите в горы.
До Кракова - 12 километров,
до Медовых Пришлиц - 9.
Я буду ждать от вас известия каждую
субботу и воскресение от 9 до 10 утра,
у ворот старого города.
Пусть подойдет ваш человек и скажет:
"Привет от нашей знакомой".
Запомнили?
Идемте к радистам!
- [пьяным голосом] Я верю в нашу
победу, как никогда!
Япония, так?
Южная Америка, так?
Испания, Португалия, так?
Вся Европа стиснута нашими союзниками,
которые вот-вот войдут в борьбу!
Почему молчит Ирландия?..
А вона!
Они... они не понимают, что у них в
тылу это не монолит, как...
Это не монолит, как у нас, а весенний
лед, разъеденный водой!
Когда в подземельях Райха
будет закончена работа над новым
секретным оружием,
вот тогда поднимутся все!
Я понимаю фюрера!
- Меня восхищает ваш великолепный
оптимизм!
Я радуюсь, глядя на вас, и если б мне
сейчас не ехать к шефу,
я бы выпил с вами еще!
- Так поедете завтра!
Всё равно вам будет чем обрадовать
шефа!
Она передала текст, а это - победа!
- Во-первых, не у вас, а у нас.
Я никогда не отделяю себя от тех
коллег,
с которыми провожу операцию.
[смех]
- Значит, вы не отделяете себя и от
вашего друга Канариса? [смеется]
- Вы перепили, Швальб!
Вам необходимо проспаться!
- Я пошутил, полковник!
- Так шутят болваны!
- Что?
Что?!
- Честь имею!
- Где шифровка?
- Здесь, господин полковник!
- Спасибо.
- Пожалуйста.
[наливает в стакан]
- Гуго!
- [заплетающимся языком] Я уезжаю,
меня ждут.
Там.
Знакомая.
Вернусь через два часа.
Чистый!
- Не обращайте на него внимание,
господин Берг!
Я заставлю его публично извиниться
перед вами.
Всё это ерунда, в сравнении с той
победой,
которую мы с вами одержали!
Я немедленно пошлю донесение в Берлин!
- Надеюсь, вы понимаете, почему я так
щепетилен к этой пьяной шутке?
- Почему пьяной?
- Он был пьян.
Сильно пьян.
Не зря говорят: "Дети и пьяные
откровенны".
- Он будет наказан!
Не стоит портить себе настроение
из-за...
глупости пьяниц, которые не умеют себя
вести!
[звонок телефона]
Простите, полковник.
Да?
Где Швальб?!
Что?!
Немедленно разыщите Швальба! Поднять
всю охрану!
Перепились, паршивые свиньи!
Вы всё поняли?
- Да. Пропал Швальб.
- Плевать мне на Швальба!
Ушла ваша девка!
- Это невозможно!
Какая-то ошибка!
- Перестаньте вы болтать об ошибке!
Ушла! Из уборной! Ясно?
- Нет, я в это не верю.
Швальб сам проверял эту уборную перед
тем, как ее туда водить.
Прикажите всё проверить! Девка могла
пойти и на самоубийство!
- Что?
- Прикажите осмотреть уборную.
- Вы что, смеетесь надо мной?
Там, оказывается, доски были без
гвоздей!
Сейчас же отправьте на радиостанцию
проводников с собаками!
Девку потом немедленно ко мне!
Швальб...
История становится занятной, а?
- Более, чем занятной!
Я думал ехать отдыхать, но теперь мне
ясно, что я должен остаться с вами
до исхода поисков!
- Спасибо, полковник. Вы очень любезны!
Я прикажу подать нам кофе.
[тревожная музыка]
- Papier!
Halt!
Ihre papier?
- Оберфюрер, доставлены двое
задержанных.
- Давайте их сюда!
- Слушаюсь!
Охранник: Заходите!
[плавная музыка]
[плавная музыка]
- Ты что, Вихрь?
Ты что? Ну что ты?
Ну что ты? [плачет]
А ты будешь есть?
- Нет.
Это я вам всё принес, а ты меня
угощаешь!
В городе патрулей до черта, облавы.
Всех девушек проверяют.
Я видел у гестаповцев твое фото.
Может, тебе лучше отсидеться у
партизан?
Оттуда будешь выходить на связь с
Бородиным... А?
- Нет.
- Это глупое упрямство, Аня!
- Нет, это не глупое упрямство!
- Аня, а что... Вихрь...
- А что Вихрь?
- Ты знаешь кого-нибудь из этих?
- Это Берг.
[шум машины]
Вихрь!
Это Вихрь!
- Привет!
- Привет!
Вот это Берг.
- Ну что ж... Иди.
- До видзения... панове!
- А ты с центром посоветовался?
- О чем?
- О встрече с Бергом.
- Ну, видишь ли...
Если они требуют моего возвращения...
обратно на большую землю,
значит, не очень верят мне после
Гестапо.
- Значит, мне тоже?
- Ну, вообще-то, они по-своему правы.
Сейчас надо работать.
Ну а вернемся к своим, будет время...
поговорить.
- Привет от нашей знакомой.
- Как добралась девочка?
- Спасибо, хорошо.
- Ну и слава Богу!
- Тут о многом не поговоришь.
Следующую встречу мы назначим вам
позже,
надо прийти с данными, которые
изложены здесь.
- Не он?
- Он.
- Вы просили, чтобы я пришел сюда к
вам один.
Я пришел. Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Что? Сдать оружие?
- Пойдемте пока в лес.
Берг: - Я несколько раз охотился в
России на зайцев.
У нас эта охота богаче.
- Вы здорово говорите по-русски!
- Я окончил Московский университет,
так что не удивительно.
С 33-го по 35-й год я работал в
Москве в военном аташате
под фамилией Шмальшлегер.
Можете передать в Центр.
Запишите - это трудная фамилия!
- Ничего, я запомню - Шмальшлегер.
- Смотрели, не привел ли я за собой
хвоста?
- Нет, мне просто нужно было.
- Не надо обманывать!
Надеюсь, глупых агентов вы к себе не
вербуете,
а умный сразу поймет и начнет
относиться к вам с подозрением.
А в разведке бывший враг может
оказаться первым другом. Ясно?
- Может быть, мы перейдем прямо к делу?
- Да, будем брать быка за рога?
- Только сначала давайте обговорим
условия для быка.
- Хорошо. Какие же это условия?
- Мне нужна веская гарантия, что после
окончания войны
я останусь жить в своем доме со своей
семьей.
Больше мне ничего не надо.
- Значит, вас интересует только одно:
сохранение вашей жизни?
- Хм, можно подумать, что ваши жизни
вас не интересуют?
- Это сложный вопрос.
- Как бы сложен этот вопрос ни был,
всё равно не стоит себя обманывать.
Коля: - Вообще-то, конечно...
это не тема для дискуссии.
- Мы гарантируем вам жизнь и свободу.
- Это... не разговор!
Мне неизвестны ваши полномочия.
Я не знаю, кому мне аппелировать,
когда большевики примут нашу
капитуляцию.
- Нам нужно, чтобы вы достали нам
план оборонительных сооружений
Одерско-Вислинцкого плацдарма.
Если вы не можете достать этот план,
помогите нам получить кого-нибудь из
крупных армейских офицеров,
которые занимаются инженерным делом.
- Крауха, например.
- Краух занимается иными вопросами.
- Ну Бог с ним, с Краухом.
Нас интересует... оборонительный вал.
- Оборонительным валом, как правило,
интересуется тактическая
разведка, не так ли?
- Да как сказать...
- Ясно.
Вы по профессии не разведчики.
Вы стали разведчиками только на войне?
- Верно. - Да.
- Угу...
Словом, вам нужно еще одно
доказательство моей преданности.
- Угу.
- И этим доказательством может
служить... - Благодарю вас!
... план...
- Спасибо.
...оборонительного вала?
Сделаем так...
Я внедряю вашего человека к себе,
потом...
я сажаю его в свой автомобиль
и провожу по всей линии обороны.
Цель поездки я продумаю в деталях,
чтобы не вызвать ненужного интереса...
Гестапо.
- Интересное предложение!
Перспективное предложение!
Нет ли у вас с собой фотографии жены
или детей?
- Мы, ведь, сентиментальная нация -
конечно, есть!
- Покажите.
Я могу это взять?
- Возьмите конверт - там обратный
адрес.
- И это фото.
- Здесь жена и дочь.
Остальные верните мне.
- На внедрение к вам... пойдет вот
этот парень.
Если с его головы упадет хотя бы один
волос...
я обещаю вам много неприятностей.
- Ладно, не стоит нам пугать друг
друга -
итак довольно страшно жить в этом мире.
Вы работаете в парикмахерской?
- Угу.
- Я вас оформлю... переводчиком
армейской разведки.
Завтра утром я жду.
Надеюсь, адреса говорить не стоит?
- Не надо.
- Значит, раньше вы никогда не
работали с иностранными разведчиками...
- Да.
- Здесь то, что вы просили - данные о
наших армейских штабах,
дислокация войск на вчерашний день.
- Спасибо.
- Теперь...
Судя по тому, как вы осторожно тронули
Крауха,
вас интересует круг его задач.
Так вот...
Непосредственным исполнителем акции,
которую подготовил Краух,
именно Краух, вы правы,
является эсэсовский офицер... по
фамилии...
Либо.
- Либо?
- Да.
Отец его был одним из руководителей
Гамбургского восстания в 22-м году.
Коммунист. Его убили.
Сам Либо воспитанный в
Гитлерюгенда.
Позже служил в концлагере.
Между прочим, в том лагере...
где сожгли его мать - тоже коммунистку.
Он об этом не знает.
Об этом знают только шеф СД и Краух.
Либо будет нажимать кнопки.
От него зависит: нажать... или нет.
Если ваши люди провалются,
они обязаны будут молчать.
Иначе под удар буду поставлен я.
А я вам еще пригожусь.
- Господин полковник!
- Да?
- Скажите,
вы с самого начала решили помочь нашей
девушке и нам?
- Врать про мою оппозиционность режиму
с самого начала -
глупо и недостойно меня!
После покушения на Гитлера,
когда мне перестали верить,
я понял: конец неминуем!
Когда перестают верить всем -
это и есть... обреченность!
- По-моему, из этой затеи ничего не
выйдет, Юзеф.
Хотя... то, что вы мне рассказали,
довольно занятно!
Но есть один слабый пункт в вашей
программе.
Я никогда не видел этого самого...
- Либо?
- Либо. Либо...
Какой он? У вас есть его фотография?
- Есть.
Он живет в военной гостинице.
Он очень аккуратный человек - этот
Либо.
Он возвращается с казарм в гостиницу
ровно в 7:15 вечера.
- Вы никогда не видели те циркули,
которыми наши идиоты
промеряют черепа у неполноценных
народов?
- Видел.
- Где?
- Меня промеряли.
- Простите.
Юзеф,
чем это мне может грозить?
Я спрашиваю не из страха - из разумной
предосторожности.
Ведь, куда-то надо спрятать мои
дневники...
- Ну, об этом еще рано!
- Я не знаю, что такое "рано",
я знаю только, что такое "поздно".
Превосходно!
Я постараюсь познакомиться...
с вашим Либо.
Предупреждаю, что я делаю это не для
вас, Юзеф.
К этому меня подвели...
мой фюрер, моя фантазия...
и деревянные циркули.
- Прошу вас, господин майор.
Что вас привело ко мне?
- Любопытство!
- О!
- Сейчас я вам всё объясню.
- Прошу!
Мне льстит, что вы, такой известный
фронту журналист,
заинтересовались моей скромной
персоной.
В свое время я читал ваши книги.
Коньяк или кофе?
- Коньяк, если можно.
- Я отдавал должное мастерству, с
которым они написаны.
Но меня поражало: где вы находили
таких
слабых, взвинченных, метущихся людей?
Простите, конечно, за столь
откровенное признание,
но ваши фронтовые корреспонденции
нравятся мне гораздо больше.
- [смеется] Благодарю.
- Один предварительный вопрос:
откуда вам известна моя фамилия?
- Что касается вашей фамилии, то
поверьте, я не знал ее.
Вернее... я не был уверен, что вы -
это Либо.
- Вы - мистик?
- В некотором роде.
Меня поразило ваше сходство с другим
Либо.
Это был один из руководителей
коммунистического восстания в Гамбурге,
в 22-м году.
Ваш отец?
- Мне кажется, вы что-то путаете,
господин майор.
- Убежден - не путаю!
Я помню вашего отца.
Я брал у него интервью.
- Мы похожи?
- В чём-то поразительно!
- В чём именно?
- Это неуловимо.
- В чём же конкретно я похож на отца?
- В той массе деталей, которая
позволяет запомнить сходство.
В своё время он меня поразил!
Это была личность! Враг!
Враг!
Серьезный враг!
Но... огромной воли человек!
- Он был блондин?
- Не то, чтобы блондин,
не то, чтобы явно выраженный блондин,
но, во всяком случае, он был таким же
светлым, как вы.
Главное же, я запомнил его глаза!
Разрез глаз, рот,
манеру держать себя.
Это поразительно!
Но меня интересует не ваш отец.
Он - враг нации.
- Господин майор, я прошу вас находить
более точные выражения!
- Разве вы не считаете, что один из
главарей коммунистического восстания
может быть определен, как враг нации?
- Сначала вы обязаны доказать мне, что
я сын того Либо,
а после... мы будем говорить об оценке
его деятельности!
- Господин Либо, меня интересуете Вы!
Меня интересует ваш генезис!
Вы - один из прославленных воинов СС -
сын того Либо!
Я напишу о вас.
Я восславлю солдата!
Единственно честные люди
на земле... - это солдаты!
- Мне приятно это слышать от офицера и
журналиста.
- Итак, год рождения?
- 1919.
- Место рождения?
- Гамбург.
- Гамбург...
- Где моя мать?
- Я этого не знаю.
- Сколько лет себя помню, я был
сиротой.
- Что вы знали о своих родителях?
- Ничего.
- И вам не говорили об этом?
- Кто?
- Командование.
- Нет.
- Вы член партии?
- А вы?
- Я всегда...
сочувствовал движению.
- А я всегда сражался за него!
- Браво! Это красивый ответ.
- Это не ответ! Это правда!
- Еще раз браво!
- Расскажите о своей борьбе. Фронт.
Где и за что вы получили свои
боевые награды?
Друзья, эпизоды сражений?
- После окончания школы... офицеров
СС,
я был направлен на Восточный фронт...
для выполнения специального задания
командования войск СС.
И за выполнение этого задания
те солдаты, которые были в моем
подчинении, и также я
были награждены волей Родины и
фюрера.
Еще коньяк?
- Нет.
Благодарю, больше не надо.
- Это всё?
- Это всё!
Чем я еще могу быть вам полезен?
- Как вам сказать...
Извините меня за назойливость!
Желаю вам счастья!
- Господин майор,
в силу того, что я нахожусь при
выполнении особого задания,
положение обязывает меня настоятельно
просить вас
сейчас же зайти к моему начальству!
- Не понял...
- Всякий, кто входит со мной в контакт,
обязан быть представлен мною
руководству.
Это указание полевого штаба
рейхсфюрера СС!
- Э... господин Либо,
доложите своему начальству, что к вам
приходил военный писатель Трауб.
Если надо будет, меня пригласят для
объяснений.
- Я... всё понимаю, господин майор,
тем не менее, я вынужден подчиниться
приказу.
- [смеется] Я ценю шутки, господин
Либо, но до тех пор,
пока они не переходят границ
уважительности друг к другу.
- Господин майор, не заставляйте меня
применять силу!
- Что?
Вы забываетесь!
- Господин майор, я больше не буду
повторять!
- Ну что ж...
Пожалуй, стОит, если вы настаиваете.
Не драться же мне с вами!
- Благодарю, господин майор!
Я глубоко признателен вам за то, что
вы верно поняли мой долг!
- Это дьявольски интересно, майор!
Ах, писатели, писатели!
Я не перестаю вами восхищаться!
Нам бы, разведчикам, вашу память!
Что?
Так...
Вы продолжаете утверждать, что
интервьюировали этого старшего Либо
в Гамбурге на баррикадах?
- Именно его.
- Как его звали, не помните?
- Просто Либо.
Так его все звали.
- Это точно?
- Да.
- Сволочь продажная! Сволочь!
[кричит] Встать!
Не было никакого Либо! Был Боль!
Понял? Боль!
Есть только один Либо! Это имя он
получил в интернате!
Откуда к тебе пришла история этого
Либо?
- Оберфюрер,
есть ли хоть капля правды в
словах Трауба?
- Есть, мой мальчик. В его словах всё
правда.
Но это никак не бросает на тебя тень!
Ты не сын врага, ты - сын народа!
Вспомни...
ты говорил кому-нибудь о своем задании?
- Никому, оберфюрер!
- Я верю тебе, мальчик!
Ты очень помог нам! Спасибо!
- Оберфюрер,
моя мать...
тоже враг нации?
- Ты знаешь...
я не могу соврать тебе - моему брату и
товарищу по партии!
Она была таким же врагом, как и твой
отец.
- Она жива?
- Нет.
Нет.
Она была в заключении в концлагере.
Ты знаешь, что там написано?
"Работа делает человека свободным!"
Она могла стать матерью немца!
Но она предпочла иной путь!
Она бросила тебя! И ушла к врагам!
Ты был лишен материнской ласки!
Материнской руки!
Она была... убита при попытке
к бегству.
Тебя приняли руки фюрера, сынок!
Разве нет?
- Да, оберфюрер.
- Рейхсфюрер знает твою историю, ценит
тебя и гордится тобой!
Мы не можем врать друг другу!
Прости меня за эту правду!
Ты понимаешь меня?
- Я понимаю, оберфюрер...
- В твоем сердце шевельнулась жалость?
- Жалость?
К кому?
- Хорошо сказал, сынок! Очень хорошо!
Если захочешь поговорить со мной еще,
приходи в любое время дня и ночи.
А сейчас иди.
Мне предстоит много дел.
- Хайль Гитлер!
- Хайль Гитлер.
[бой часов]
[тревожная музыка]
[выстрел]
[немцы переговариваются]
... general Muller... Brislau...
- О! Ты, я вижу, стал зарабатывать
неплохие деньги! [смеется]
- Завтра эвакуация.
А сегодня вечером генерал Мюллер
вылетает в Брислау.
- Ну?
- Непосредственным шефом Крауха
назначен полковник Дорм.
А вместо Либо...
поставили другого.
- Только это уже не суть важно!
Что у тебя?
- У меня дела хреновы.
- Почему?
- Старший переводчик оказался слишком
любознательным.
Мне кажется, что он сел мне на хвост.
Это точно.
- Берг получил разрешение выехать в
Прагу?
- Да.
- Поедешь с ним вместе.
Как фамилия переводчика?
- Фишер.
Это такой...
- Ладно. Разберемся.
- Поскорее бы...
- Может быть, через Седого?
- Адрес?
Ну,
будем здоровы!
- Глядя на вас, сопьешься!
Вихрь: - Ты не знаешь, возле дома
Крауха всегда ходит часовой?
Коля: - Не знаю.
Аня: - Вихрь...
[плавная музыка]
Вихрь...
- У?
- Ты заметил?
Коля всё время говорил: "Завтра
эвакуация".
Значит, послезавтра здесь будут наши.
Вот и кончится всё!
Ты улетишь в Москву,
а меня отправят на наш радиоцентр.
Не увидимся мы с тобой больше
никогда...
- Увидимся!
Аня: - Нет, я же знаю!
- Почему ты знаешь?
- Знаю.
Вихрь...
Вихрь!
- Почему "Вихрь"?
Меня зовут Алексей.
- А меня Женя.
[немецкая речь]
[слышатся пушечные выстрелы]
Голос: - Клади туда же! Да?
- Полковник Краух?
- Да. В чем дело?
- Полковник Дорм отправился прямо с
аэродрома в Пастерник
и просил меня заехать за вами. Мы
только что из Брислау.
- А что случилось?
- Затрудняюсь ответить вам точно.
Во всяком случае, генерал Мюллер вчера
вечером просил полковника Дорма
немедленно вылететь сюда для встречи с
вами. Машина у подъезда.
- Хорошо, я сейчас буду готов.
- Мне подождать вас здесь?
- Проходите, пожалуйста!
- Там занято, прошу вас сюда, господин
полковник!
- В форт Пастерник.
- Слушаюсь, господин полковник!
- А что у вас сзади за мешки?
- Это не мешки, господин полковник.
- А что это?
- Там канистры.
Я прикрыл их мешковиной.
Я люблю всем запасаться впрок,
особенно в такое время.
- Это хорошая черта, но важно, чтобы в
машине не пахло бензином!
- О нет, господин полковник!
Вы позволите мне заправиться?
- А раньше вы не могли этого сделать?
- Прошу прощения, господин полковник,
не мог!
- Это далеко?
- Нет, пять минут, господин полковник.
- Ну ладно, поезжайте.
А где мой шофер?
- Он готовит вашу машину к отъезду.
Прибудет за вами в Порт Пастерник.
- Хорошо.
[Аппель заводит машину]
- Мы подъезжаем, господин полковник!
- Что это за фокусы?
- Это не фокусы!
Благодарите Бога - для вас война
окончена!
- А?.. Что?
- Господин полковник, ну?
- Я инженер, а не военный! Меня с
кем-то спутали! Это ошибка!
Это ош... ошибка! Я инженер! Вы знаете,
мой брат тоже инженер!
Он строил вок... вокзал в Брислау. Я
тоже строил. Вы не смеете меня убивать!
- Вас никто не собирается убивать,..
господин полковник.
- Вы немец? Я же слышу!
Он немец, да? Он немец? Вы же немец!
Ну скажите, ну зачем всё это?
- Я русский!
Вы будете жить, если дадите мне
схему заминирования Кракова,
время взрыва и возможность
предотвращения его, вы поняли меня?
- Хорошо, хорошо, я всё сделаю! Я
сейчас привезу схему! Сейчас привезу...
- Да туда ходить не надо!
Здесь!
Вы нарисуете все схемы здесь.
- Здесь? А...
А вы н-не убьете меня потом?
Имейте ввиду, я знаю схему уничтожения
Праги.
Я это делал! Вы знаете, я один это
знаю! Больше этого никто не знает!
Я... мне... мне приказывали,
я... я - инженер!
- Я понимаю, вы человек со
специальностью.
- Да! Да, вы правы, я человек со
специальностью!
Я умею строить, а... меня заставляли
разрушать!
Будь она проклята, эта война!
- Господин Краух!
Вы же офицер.
Возьмите себя в руки.
Вот так.
Очень хорошо!
Садитесь и пишите план уничтожения
Кракова... и Праги.
- Я готов.
Я... уже успокоился!
- Это очень хорошо.
Рисуйте, пожалуйста.
- [сломался карандаш] Ох, извините,
я... вот...
- А когда?
- Что?
- Когда должен быть взрыв?
- Взрыв...
С-сразу после эвакуации.
Через четыре часа.
- Что?
- Бородин передает: через семь часов
наши танки будут прорываться в Краков
мимо Пастерника.
- Вихрь! Взрыв Кракова через 4 часа!
- Послезавтра вы увидите наших - они о
вас знают.
Носа с явки не показывайте, пока не
убедитесь, что все немцы ушли.
Ясно?
Господин Берг, машина с вами?
- Да.
- Коля!
В Праге тебя наши найдут.
Схемы где?
- Их чертит Краух, внизу.
[быстрая тревожная музыка]
- А если Краух нас обманул?
- Оберфюрер! Через 20 минут будет
закончена эвакуация!
- Очень хорошо!
- Да?
- Аркенбас, через 20
минут взрывайте город.
- Будет выполнено, оберфюрер!
Штиглер! Заводите машину - через 20
минут уезжаем!
- Слушаюсь!
- А если Краух нас обманул?
[быстрая тревожная музыка]
Голос: - Есть!
- Давайте шашку!
Отойдите все к лесу!
[быстрая тревожная музыка]
А, мокрые, черт!
Седой, спички!
Стойте!
Юзеф, спички!
- Вот, зажигалка!
[быстрая тревожная музыка]
[прерывистый сигнал]
Оберфюрер: - Ну что вы там тянете?
- Я включил рубильник, но взрыва нет!
- Что? Возьмите охрану, пройдите по
всему кабелю!
По всему кабелю! Ясно вам?
[прерывистый сигнал]
[автоматная очередь]
[перестрелка]
- Седой! Юзеф! Назад к траншее!
Валик!
Оставайтесь здесь!
[выстрелы, сигнал лампочки]
- Я передала Бородину, что мы здесь!
[приближающийся крик "Ура!"]
[плавная музыка]
Диктор: "Годы не властны над величием
подвига,
скрепленного братством по оружию!
Имена солдат, защищавших завтрашний
день, вечны!"