Молодой Папа (1 сезон, 2016 год). Цитаты и фразы из сериала

«Молодо́й Па́па» (англ. The Young Pope) — итало-испано-французский драматический телесериал режиссёра Паоло Соррентино с Джудом Лоу и Дайан Китон в главных ролях.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Здравствуй, Рим!
Здравствуй, мир!
Здравствуйте!
Что мы забыли?
Что мы забыли?
Мы забыли вас!
Позвольте мне быть
предельно ясным:
я здесь по одной
простой причине.
Никого не забыть.
Бог никого не оставляет.
Вот что Он сказал мне,
когда я решил служить Ему.
И это я говорю вам сейчас.
Я служу Богу.
Я служу вам!
Мы забыли женщин и детей,
которые изменят этот мир
своей любовью и добротой.
И своей изумительной,
божественной склонностью к игре.
Игра единственная подлинная
возможность, что у нас есть,
которая позволяет нам чувствовать
себя в гармонии с жизнью.
И чтобы быть в гармонии с Богом,
мы должны быть в гармонии с жизнью.
У нас нет выбора:
мы должны быть в
гармонии с Богом!
Что еще мы забыли?
Мы забыли о мастурбации,
об использовании
контрацептивов,
об абортах,
о праздновании
однополых браков,
забыли разрешить священникам
любить друг друга
и заключать браки.
Мы забыли, что имеем право выбрать
смерть, если ненавидим жизнь,
мы забыли как вступать в
сексуальные отношения
не только для продолжения
рода, не чувствуя вины!
Помогите!
Разводиться, позволять
монахиням проводить литургии,
делать детей всеми способами,
которые открыла наука
и будет продолжать открывать.
Иными словами, мои
дорогие, любимые дети,
мы не только забыли как играть,
мы забыли как
быть счастливыми.
И есть лишь один путь,
ведущий к счастью.
И этот путь - свобода.
Святые Апостолы
Петр и Павел,
на силу и власть которых
мы полагаемся...
Что ты говоришь, Ленни?
Что это за бред?
Ты не Папа, Ленни!
Я Папа!
Я Папа, а ты, Ленни,
больше не принадлежишь Церкви!
Ты закончил с Богом, Ленни.
Что значит закончил?
Я только начал с Богом.
Кто ты, Ленни?
Я противоречие.
Как Бог. Один в трех
и три в одном.
Как Мария, дева и мать.
Как человек, добрый и злой.
Сегодня начинается папство Пия XIII.
Кардиналы еще в Ватикане,
и покинут Рим только после первого
наставления нового понтифика.
Я Папа.
Я Папа.
Не зная ваших вкусов,
Ваше Святейшество,
мы взяли на себя смелость
приготовить всего понемногу.
Никто не предупредил вас, что я
мало ем? Почти ничего, по сути!
Все, что мне нужно утром
вишневая диетическая кола.
Мы сейчас же принесем.
- Как твое имя?
- Домен, Ваше Святейшество.
Я дворецкий Вашего
Святейшества.
- Ты знаешь, что значит Домен?
- "Тот, кто принадлежит Богу".
Именно. Поэтому по праву
перехода собственности...
ты принадлежишь мне.
Как вам спалось, Ваше Святейшество?
Мне снился занятный сон.
Кардинал Озолинч и Кардинал Агирре
отвешивали друг другу пощечины,
а я говорил крайне
скандальные вещи толпе
на Площади Святого Петра.
Я подожду свою вишневую
диетическую колу здесь.
А пока что Ваше Святейшество не
желает обычной диетической колы?
Не будем нести
ересь, Домен.
Смиряться данностью,
подобно смерти.
Святой Отец, пока вы ожидаете,
могу я представить Сестру Биче
из Непи, восхитительной
провинции Лацио.
Она будет Вашим
личным поваром.
Сестра Биче служила трем
понтификам, которые были до Вас.
Когда она была молодой, она
была миссионером в Индии,
и к счастью для нас, она
хорошо говорит по-английски.
Ну что, мой сладенький
Святой Отец,
что бы Вы хотели
покушать в обед?
Только скажите Вашей
Биче, что желаете,
я Вам это приготовлю.
Матричинана, паста с фасолью,
карбонара, лазанья...
Я ошибаюсь, или она назвала
меня "моя сладенький"?
Ваше Святейшество, Сестра
Биче довольно... старомодна.
Нет, Домен, она не старомодна.
Она дружелюбна.
Матушка...
Позволь мне кое-что объяснить:
у тебя, во всей твоей жизни,
еще не было возможности понять:
дружеские отношения опасны.
Им сопутствует двусмысленность,
недопонимание и противоречия,
и они всегда заканчиваются плохо.
Формальные отношения,
с другой стороны,
чисты, как родниковая вода.
Их правила высечены на камне.
В них нет риска быть непонятым
и они длятся вечность.
И ты должна знать--
Я не приветствую
дружеские отношения.
Но я большой почитатель
формальных.
Там, где формальные отношения,
там есть ритуальность,
а там, где есть ритуальность,
на земле царствует порядок.
Ваше Святейшество, Его Высокопреосвященство
Кардинал Первый Министр
и Префекты Конгрегаций
с нетерпением ожидают возможности
поприветствовать и поздравить Вас.
Что ж, им придется.
Потому что сначала я выпью
свою вишневую диетическую колу.
Пусть Господь, что просвещает
каждое сердце, поможет тебе
познать свои грехи и
уповать на Его милость.
Твои грехи, Воелло?
Томмасино, не трать мое время.
Мои грехи связаны с крупными
финансовыми операциями и дипломатией.
Даже если я признаюсь в них,
ты ничего не поймешь.
Так признайся в тех,
что я смогу понять.
У меня были нечистые мысли.
О ком?
- О Венере Виллендорфской.
- Кто она?
Статуя времен Палеолита, которая
стоит у Папы в библиотеке.
Ей 25,000 лет.
Нечистые и геронтофильные
мысли о статуе...
Какую епитимью мне
наложить за это?
Ты все так усложняешь, Воелло!
Подумай на счет этого
и дай мне знать.
Я спешу.
Смотрите, ребята,
Святой Дух улетает.
Кстати о Святом Духе,
как вы думаете?
Он освятит кардиналов?
Ваша африканская
наивность так трогательна.
Вы правда верите, что Святой
Дух избирает Папу?
Мы, африканцы, нет, но мы,
католики, да, мы верим в это.
А ты нет, Озолинч?
Ну, Святой Дух не глупый, но
Он ироничный и коварный.
- Я не понимаю.
- Он хочет сказать, что...
здесь в Ватикане...
Святой Дух - это просто
еще одно имя Воелло.
Белардо 47 лет.
Он молод.
Это значит, нас уже не будет, когда
изберут другого папу. Как жаль!
Кальтанисетта, чудо уже то,
что ты прожил достаточно,
чтобы увидеть этого.
Я не уверен, что на этот раз Воелло
хорошо справился со своей задачей.
Я никогда особо не доверял Воелло.
Он дьявол во плоти.
Спенсер был бы правильным выбором.
Слишком независимый,
а это не очень-то на
пользу нам, кардиналам.
Верно.
Но все, что мы имеем,
это телегеничная марионетка.
А это значит, что им
можно манипулировать.
Но шедевр дипломатической
хитрости Воелло то,
как он собрал голоса кардиналов
для Белардо, словно овец на пастбище.
И теперь Белардо
занимает должность,
а Воелло дергает за ниточки.
И он будет делать так,
как мы ему скажем,
потому что это мы в очередной
раз спасли его жизнь.
Может я и африканец,
может я наивный
но по-моему...
ты в нездоровой степени
недооцениваешь будущее.
Я согласен с нашим
африканским коллегой.
Что ты имеешь в виду?
Что ты забыл задать
главный вопрос.
Что собирается делать
Спенсер теперь,
когда его страстно
презираемый протеже
стал Папой?
"Господь мой, Господь мой,
почему ты оставил меня?",
сказал Иисус перед смертью.
А я говорю это тебе сейчас,
когда начинаю жить.
Бесконечное молчание Бога...
Бесконечное молчание Бога...
Бесконечное молчание Бога...
Ваше Святейшество... ваши грехи.
Я безгрешен.
- Вы серьезно?
- Мой единственный грех,
и он огромен,
это то, что моей совести
не в чем меня упрекнуть.
Я отпускаю тебе грехи во имя Отца,
и Сына, и Святого Духа. Аминь.
Если бы я всегда слышал такие
исповеди как Ваша, Ваше Святейшество,
Я остался бы без работы.
Сколько исповедей ты выслушиваешь
в Ватикане, Дон Томмасо?
Я?
Всю Курию, большинство
монахинь и священников,
а также несколько временных
рабочих из Ватикана.
Сколько тебе лет?
61.
Как твое зрение?
Я не ношу очки.
А слух?
Моя единственная проблема
- волосы, Ваше Святейшество.
Ты про то, что
они выпадают?
Не только.
Иногда они болят.
Твои волосы болят?
Хорошо, очень хорошо!
Буду честен, Дон Томмасо,
ты мне нужен.
Ты должен сделать
нечто очень важное
во имя святейшества
твоего папы.
Что Вам будет угодно,
Святой Отец. Скажите мне.
Пойдем, я скажу
тебе в исповедальне.
Исповедальни такие красивые.
Они похожи на маленькие
горные хижины.
Тебе нравятся горы?
Мне не нравится снег.
Вот, что я хочу,
чтобы ты сделал.
Наша Неаполитанская
Троица, Федерико.
Ваше Высокопреосвященство.
Знаешь, сколько книг
обо мне написано?
- 17.
- 18.
Последняя будет издана
на следующей неделе,
и у нее самое лучшее
название из всех.
- Какое?
- Человек за кадром.
- Красиво.
- Конечно. Я сам его предложил.
- Кто ее написал?
- Манна, журналистка-левоцентрист.
Это значит, там будет критика,
Ваше Высокопреосвященство.
Разумеется, это самое лучшее.
Это сделает меня легендой.
Не переигрывай, а то люди
узнают, что ты притворяешься.
Простите меня, Ваше Высокопреосвященство,
но это было хорошо сказано.
Ты можешь смеяться,
но в меру.
Валенте.
- Его Святейшество?
- Он на вертолетной площадке.
Он только прибыл сюда
и уже хочет улететь?
Теперь можешь посмеяться еще.
Он послал меня, чтобы передать, что он опоздает
на вашу встречу, Ваше Высокопреосвященство.
Хорошо, но если увидишь его, передай,
чтобы не сильно опаздывал,
потому у меня, в отличие
от него, много дел.
Мне еще нужно разобраться
с этой лодкой,
которую нерешительный
рыбак Петр оставил мне.
Валенте, что ты узнал о нем?
У него маленький аппетит.
Вообще-то... очень маленький.
Это плохой знак.
Очень плохой знак.
Ма.
Никогда не называй меня Ма.
Зови меня Сестра Мэри.
Что это?
Мой отец дал это мне.
Можешь отдать ее мне,если
хочешь. Я сохраню ее для тебя.
Нет. Мой отец сказал, что я всегда
должен держать ее при себе.
Ленни!
Сестра Мэри!
Вот и ты, мой святой.
- Нет, я не святой.
- Да.
Ты все еще держишь
ее при себе?
Всегда.
Что это?
Копия Святилища
Мадонны Лурдес.
Его восстанавливают.
Отныне ты будешь жить
в самом центре Церкви.
Но я не понимаю.
Что это значит?
Это значит, что прямо сейчас
центр Церкви отодвинулся
на несколько шагов вперед.
Тебе нравится квартира?
Мне здесь будет хорошо.
Ты всего в нескольких
шагах от меня.
В самолете я прочитала такое
забавное описание Рима:
"Пригород Ватикана."
Ну, это не совсем так,
но будет.
Что-то не так, Ленни?
А что так, Сестра Мэри.
Север в этой стороне.
Там, где Венеция.
Послушай, Ленни.
Начиная с сегодняшнего дня,
тебе предстоит возглавлять Церковь.
Один миллиард человек.
Одна пятая мирового населения.
Понимаешь, о чем я, Ленни?
Миллиард человек будет зависеть
от твоих слов и действий.
Они будут принимать важные
решения, радостные или печальные,
о жизни или смерти,
следуя твоей воле,
во имя Господа.
Все это создает
новые перспективы.
Грандиозные перспективы.
Теперь твоя личная боль,
твои неимоверные страдания,
твои ужасные воспоминания...
Это тяжело говорить, Ленни,
но я должна это сказать,
все это должно
занять второе место.
Оставь это все земле.
Ты понимаешь, о чем
я говорю, Ленни?
Я знаю обо всех твоих горестях,
я переживала их вместе с тобой.
Я оплакивала их вместе с тобой,
но сейчас пришло время
позволить им исчезнуть,
стать незначительными,
давними воспоминаниями.
Ничтожными, побежденными,
разрушенными и подавленными
чудовищной ответственностью,
которую дал тебе Бог.
С этого момента ты
больше не Ленни Белардо,
мальчик без отца и матери.
С этого момента
ты Папа Пий XIII,
Отец и Мать всей
Католической Церкви.
Позвольте мне сказать, Ваш
Святейшество, какая радость!
Какая радость!
Святой Дух не мог озарить нас ярче.
От имени всей Церкви,
добро пожаловать.
Пусть Ваш понтификат всегда
будет сияющим и плодотворным.
Оставновимся на
понтификате навсегда.
Какая говорящая шутка!
Шутки никогда не говорят.
Они - шутки.
Что ж, Святой Отец,
для начала немного
информации
практичного и образного
свойства...
Под Вашим столом, справа,
Вы найдете кнопку.
Если Вы почувствуете, что
встреча становится неприятной,
или пустой тратой времени,
все что нужно сделать -
незаметно нажать на кнопку,
и тут же появится ассистент
с каким-либо предлогом,
освобождающим Вас от
обязательств.
Другими словами, он солжет.
Да, но у него будет достаточно времени
и возможностей покаяться.
Что ж, Святой Отец,
если Вы согласны,
я бы хотел начать с наших
главных задач.
Самая безотлагательная из них
Ваша первая проповедь
на Площади Святого Петра.
Вокруг этого очень
много волнений,
чего я, за свою
долгую карьеру,
раньше не наблюдал.
Весь офис Первого Министра
работает над текстом.
Я лично работал всю ночь
над черновиком,
который хотел бы представить Вам.
Пресса и верующие, которые
прибывают сюда
из каждого уголка Земного шара,
были убеждены, что Вы произнесете
проповедь сегодня.
Мы успешно успокоили их,
но в то же время,
Ваше Святейшество,
с прискорбием сообщаю, что это
все что мы могли сделать.
Завтра было бы идеально.
Это первоочередная проблема.
Первоочередная проблема - мне срочно
нужна чашка Американского кофе.
Сделаете мне одну,
Ваше Высокопреосвященство?
Безусловно. Аматуччи.
Я попросил не его.
Я попросил тебя.
Это удовольствие и
честь для меня,
принести Вам кофе,
Ваше Святейшество.
- Благодарю, Ваше Высокопреосвященство.
- Это мой долг, Пресвятой Отец.
Святой Отец, теперь на
счет вашей проповеди,
как бы Вы хотели начать?
Позже.
В таком случае, есть ли у Святого
Отца мысли о кандидатах
на деликатную должность
специального помощника?
- У меня есть идея.
- У меня тоже.
Возможно, Монсеньер Джемелли...
Я назначаю Сестру Мэри.
Превосходная идея, Ваше Святейшество,
и абсолютно понятная.
Позвольте мне, однако,
заметить, что, к сожалению,
Курия выполняет непростую функцию
сравнимую по сложности
с астрофизикой.
Следовательно, неизбежное
отсутствие опыта Святого Отца
вкупе с неопытностью
Сестры Марии
вынуждает меня предложить
личный совет...
Вне сомнения я понимаю, насколько
важна для Вас Сестра Мария.
Мы можем придумать своего рода
специальную роль для нее.
Для этого нам
хватит воображения.
Да.
Ты абсолютно прав, Воелло.
Она очень важна.
Сестра Мэри приняла меня в своем
приюте, когда мне было 7 лет,
она растила меня в любви. Она
сделала меня хорошим христианином.
Великим христианином!
Монсеньер Джемелли опытен,
я бы положился на него.
Возможно, ты плохо расслышал.
Возможно, Святой Отец.
Мой английский не так хорош.
Тогда тебе следует его улучшить.
Сестра Мария будет моим
специальным помощником.
Как пожелаете, Святой Отец.
Тогда, конечно, перейдем к
вопросу о составлении
и представлении Вашего обращения
к Коллегии Кардиналов.
Они все еще здесь,
и они не покинут Ватикан, не
дождавшись вашего обращения.
Позже.
В офисе Министра
мы все ждем, когда Святой Отец
предоставит нам
некоторые указания
касаемо проекта энциклики.
Позже.
Префекты Конгрегаций
с нетерпением ожидают
увидеть вас воочию.
Но, предполагаю, Вы хотите
разобраться с этим делом позже?
Нет, сейчас.
В первую очередь я хочу встретиться с
Префектом Конгрегации Духовенства.
Так или иначе, Святой Отец,
мне понятно Ваше
нерасположение к энциклике.
Ваш предшественник
всегда смешил меня
своей фразой...
"Энциклика как "В поисках
утраченного времени" Пруста.
Все цитируют ее,
но никто не читал."
Вы заснули, Святой Отец?
Нет, Ваше Высокопреосвященство,
я молюсь.
За вас.
Прекратите смотреть на Венеру
Виллендорфскую подобным образом.
Святой Отец, Святой Отец,
В папском дворце
не позволено курить!
Правда?
- Кто так решил?
- Иоанн Павел II.
- Папа?
- Да, Папа.
Теперь здесь новый Папа.
Правда.
- Ваше Высокопреосвященство...
- Да, Святой Отец.
Ты слишком привязан к прошлому.
О Вас говорят то же
самое, Ваше Святейшество.
Прошлое это огромное место,
полное всевозможных вещей.
Настоящее не такое.
Настоящее - едва ли
маленькое отверстие
лишь для одной пары глаз.
Моих.
- Ваше Высокопреосвященство.
- Да.
Наши главные задачи.
Я здесь. Как я говорил...
Ты будешь управлять политикой,
финансами, теологией,
назначениями и
продвижением по службе.
А я займусь мирскими делами,
путешествиями, поклонением
масс, празднествами.
Наиболее эффективное распределение
ролей, Святой Отец.
- Ваше Высокоопреосвященство.
- Да, Пресвятой Отец?
Я пошутил.
- Это было незаметно?
- С трудом!
Итак, как я говорил,
наши главные задачи это...
Первое: Радио Ватикана нужно
повысить мощность сигнала.
Это недопустимо, что прием
настолько слаб.
Второе: Папа желает видеть
все свои подарки.
Оборудуйте место, где будут храниться
все подарки, которые я получаю.
Третье: Ватикан должен немедленно
выкупить папскую тиару
из базилики в Вашингтоне,
которую мой предшественник,
не поклонник традиций,
неблагоразумно упустил.
И четвертое...
Сестра Мэри присмотрит за тобой.
Она будет отслеживать
все твои действия
и докладывать напрямую мне.
Она будет твоим Ангелом-Хранителем.
Мне шестьдесят лет, Святой Отец.
Я не нуждаюсь в Ангеле-Хранителе.
О, мы все нуждаемся в
Ангеле-Хранителе, Воелло.
Особенно недобросовестные,
сомнительные люди.
В таком случае позвольте
мне выбрать самому.
В другой жизни.
А в этой,
Папа выбирает Ангела-Хранителя
для тебя.
И он - Папа.
Вы звали, Святой Отец?
Папа!
Все возвращается к этому
в конце, не так ли?
К матери.
Какой была твоя мать,
Монсеньер Гутьеррез?
Она была женщиной,
не презревшей порок.
И это привело к появлению сына,
полного добродетели.
Я навел о вас справки.
Все говорят, что вы - яркий
пример добродетели.
Благодарю, что поверили
им, Святой Отец.
Это я должен вас благодарить,
за то что позволили мне быть
здесь без орды туристов.
Это мой долг, Святой Отец.
Это было сложно?
Закрыть базилику для туристов?
Нет, нет, все что потребовалось
это повесить табличку "закрыто".
Никогда не перестану
презирать туристов.
Почему, Святой Отец?
Потому что они всего лишь
проходят мимо.
Я опоздал, потому что не мог
найти твой кабинет.
Знаю. Вы открыли не ту дверь
и оказались лицом к лицу
с посетителями музея.
О, и ты навел обо мне справки.
Очень сложно удержать что-либо
в секрете здесь, в Ватикане.
Слухи распространяются
настолько быстро,
что иногда их получаешь до того,
как что-то успевает произойти.
Это довольно полезная
информация на будущее.
Именно то, которое было Вам
предназначено, Святой Отец.
Что же делать, Монсеньер?
Времена меняются.
В Америке мы зовем это сплетнями.
Здесь, в Ватикане, можно
называть это клеветой.
Сюда.
Сколько лет ты провел
в Ватикане?
Так много, что я
перестал считать..
Тебе здесь нравится?
Да, здесь я чувствую
себя спокойно.
Будто время умерло.
К слову о времени,
на днях, во время Конклава,
я читал итальянскую газету.
Там была статья
о том политике,
который прятал
компрометирующие файлы
в щелях между
стенами его дома.
Да, я тоже читал об этом.
Я подумал...
Я бы никогда не стал прятать ничего
в стенах своего дома.
Потому что мой разум
как эти щели.
И все, что спрятано от меня,
рано или поздно...
открывается.
Как если бы было доверено
мне изначально.
Прекрасное умение для
управления Церковью.
Это не умение, Гутьеррез...
Это моя судьба.
Федерико, ты знаешь, почему все
добродетельные души в мире
- восстают против власти?
- Почему, Ваше Высокопреосвященство?
Потому что они просто не
понимают, что это такое.
И что же это?
Власть это знание.
Что ты хочешь узнать,
Высокопреосвященство?
Кто такой Пий XIII? Или,
кто такой Ленни Белардо?
Мы должны провести
небольшое расследование,
сдержанное, но тщательное.
Его слабые места, травмы
и беды, его грехи.
Особенно его грехи.
Потому что грехи,
совершенные в прошлом,
обязательно будут еще раз
совершены в будущем.
Человек подобен Богу.
Он никогда не меняется.
Начну прямо сейчас.
Но неужели ситуация с папством
уже настолько серьезная?
Нет, пока нет.
Но если станет,
мы будем готовы.
Потому как наделенный властью
может иметь знание,
но не понимает, что значит быть
могущественнее чем кто бы то ни был.
Что же это значит?
Видите, какая красота?
Это значит получать знание
вперед кого бы то ни было.
Чудесно.
Подойди, Томмасо, не бойся.
Но нарушение
тайны исповеди...
Нет-нет, это не так.
Не тогда, когда информация
передается мне, Папе,
и во имя спасения
нашей Церкви.
Не разочаровывай
меня, Томмасо.
Ваше Святейшество, я просто
бедный, обычный священник,
и тайна исповеди
единственная достойная
вещь, которая у меня есть.
Сегодня. Но подумай о завтра.
Алая мантия и кольцо
- вот твое будущее.
Кардинальство, мой дорогой.
Что гораздо более почтенно.
Что если нас кто-нибудь услышит?
Только он может нас услышать.
Кто знает, где он?
Там! В Большой Медведице.
Вот где дом Бога.
Дом Бога! Какой он?
Половина дуплекса, с
личным бассейном!
Давай же, расскажи мне
о людских грехах.
Ну...
я уже рассказывал Вам
про нечистые мысли Воелло
о Венере Виллендорфской?
Да- да, ты уже
рассказывыл. Что еще?
Нет, ничего...
Кардинал Агирре подражал
вам сегодня, Ваше Святейшество.
- Все смеялись.
- Ты смеялся?
Да, про себя.
Поэтому никто не заметил.
Хорошо. Что еще?
Всем интересно, кто
для Вас Сестра Мэри
и что она здесь делает.
Что еще?
Еще все интересуются,
думает ли Папа о своей
первой проповеди?
Я спрашиваю себя о том же.
Конечно, я думаю о ней.
Это все, о чем я думаю.
Она мне даже снилась.
Открою тебе секрет:
с тех пор, как я был маленьким,
я научился сбивать людей с толку,
относительно того, что происходит
у меня в голове.
Вы такой мудрый, Святой Отец.
Не только,
еще я непреклонный,
раздражительный
злопамятный...
и у меня феноменальная память.
А теперь я хочу исповедаться.
- Хорошо. Давайте спустимся вниз...
- Нет, здесь.
Перед домом Божьим.
Хорошо.
Во имя Отца, и Сына
и Святого Духа.
Боже, моя совесть ни в
чем не упрекает меня,
потому что ты не веришь,
что я способен раскаяться.
И поэтому, я не
верю в тебя.
Я не верю, что ты способен
спасти меня от меня самого.
Святой Отец, о чем
вы говорите?
Я говорю, что не
верю в Бога, Томмасо.
Что вы говорите,
Пресвятой Отец?
Томмасо, Томмасо.
Я шучу.



Серия 2

- Скажи что-нибудь, Эстер.
- Я люблю тебя.
Что-нибудь другое.
Нет.
Ты не любишь меня.
Люблю.
Но тебе недостаточно любви.
В сексе свои правила.
В сексе только одно
правило: продолжение рода.
Нет...
- Вы Сестра Мэри?
- Никогда не называй меня Сестрой Мэри.
Зови меня Ма.
Хорошо.
Ты постарел, Эндрю, но все
еще хорошо выглядишь.
Ты тоже постарела,
Ма, но ты нет.
Нужно было последовать своим инстинктам,
сломать ящик для пожертвований
и потратить все деньги на
хорошего пластического хирурга.
Ты когда-нибудь жалела,
что стала монахиней?
Нет! Если бы я не
стала монахиней,
я бы никогда не вырастила два
своих бесценных сокровища:
тебя и Ленни.
Папа - сокровище. Я всего лишь
неумелый миссионер-священник.
Вы оба сокровища, Эндрю.
И кроме того, ты кардинал.
Да. Что ничего не значит.
Абсолютно ничего.
Но мы здесь не для того, чтобы
говорить обо мне, Ма. Как там наш папа?
На седьмом небе!
На седьмом небе, точно.
Ведь никто и вообразить не мог,
что Ленни станет Папой!
Я могла.
Мне нужно идти.
Монахине не подобает находиться
в комнате кардинала.
Если увидишь нашего Папу, скажи, чтобы
поторопился со своим обращением,
потому что я бы хотел вернуться
к своим добрым делам.
Или плохим, с этим
еще нужно разобраться.
Тебе здесь не нравится?
Это место пахнет
ладаном и смертью.
Я предпочитаю запах
дерьма и жизни.
Я вижу, ты нисколько
не изменился.
А ты, Ма?
Ты изменишься?
Сейчас, когда ты стала
влиятельной женщиной?
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Не думаю, что это
хорошая идея, Софи.
- Боюсь, это преждевременно.
- Преждевременно, Ваше Высокопреосвященство?
Нужно время для разработки
и обновления товара,
это означает, что нам
нужно начинать сейчас,
прежде чем начнут
появляться подделки.
Мошенники всегда действуют так
быстро и кто знает, как им это удается.
Преступные организации быстрее,
потому что не терпят
неэффективности.
Рискую показаться слишком меркантильной, Ваше Высокопреосвященство,
но вы знаете, сколько теряет
казна Ватикана каждый день,
без введения на рынок
новых папских товаров?
Не совсем.
Теперь вы понимаете, почему нам нужно
немедленное одобрение Святого Отца?
Понимаю. Но вы
не знаете его.
И, поверьте мне,
с ним непросто.
Он сложный, непредсказуемый человек.
И что? Я сложная,
непредсказуемая женщина.
Верно. Именно это
меня и беспокоит.
Позвольте мне уладить это.
Увидите, все пройдет хорошо.
- Помоги нам, Пипита.
- Кто такой Пипита?
Он не святой, он центральный
нападающий сборной Неаполя.
Какая дурацкая шутка.
Вижу, вы потеряли свой оптимизм
вместе с чувством юмора.
Чувство юмора излишне
для Первого Министра.
Могу я тоже закурить,
Святой Отец?
К сожалению, нет.
Его Святейшество Иоанн Павел II
в свое время запретил это.
Могу я кое-что сказать
Вам, Святой Отец?
- Для этого мы здесь.
- При всем уважении,
смотря на вас вблизи, хочу сказать,
что вы необычной красивый мужчина.
Я просил о встрече с Префектом
Конгрегации Духовенства,
в первую очередь, а ты,
смею предположить,
не Префект Конгрегации
Духовенства.
Нет, но я бы хотела им быть.
Я тоже. Но вместо этого
меня выбрали Папой.
Я занимаюсь маркетингом в Ватикане.
Ты изучала маркетинг в колледже?
- В Гарварде, если точнее.
- Не будь так самоуверенна.
Слово "Гарвард" может и
впечатляет местных,
но для американца оно
значит одно: упадок.
Вы знали, что когда
Архиепископ Бостонский
посещал Гарвард,
он хвастался всем, что
никогда не мыл ноги?
Это получило широкую огласку,
и в Пасху, на омывании ног,
все были в ужасе,
что могут выбрать
Архиепископа Бостонского.
Как только я стал его настоятелем,
я послал ему три конверта.
В первом было письмо о
переводе его на Аляску,
во втором - мыло,
а в третьем - карточка с
подписью "выбирай".
И что он выбрал?
- Мыло.
- Представляю.
Именно. Но о чем ты
не представляешь,
это четвертое письмо,
которое я послал ему.
"Отличный выбор,
Архиепископ", написал я.
"В Аляске очень много воды."
Крайне поучительный
анекдот, Святой Отец.
Но я не хочу
тратить Ваше время,
поэтому позвольте мне перейти
к цели моего визита.
- Пожалуйста.
- Как Вы знаете, Ваше Святейшество,
у Ватикана есть
монопольное право
на производство любых товаров
с изображением Папы.
Сегодняшний папский оборот требует
от нас разработки новых дизайнов,
которые как можно быстрее
следует запустить в производство.
И все эти товары с
изображением Святого Отца,
которые верующие
просто обожают,
составляют ощутимую
часть бюджета Ватикана.
Понимаю.
Продолжай.
Нам будет нужна
небольшая фотосессия,
которая позволит в скором
времени начать производство
серии товаров с фото
Вашего Святейшества:
брелков для ключей, почтовых открыток,
пепельниц, зажигалок, открыток, тарелок...
- Тарелок?
- Да, конечно, Святой Отец, тарелок тоже.
В дополнение к обычным пластиковым
тарелкам, которые продаются по 5 евро,
мы думали о чем-то
более изысканном.
Есть возможность заказать
специальное блюдо
из Виетри, Кампанья.
Местные мастера изготовляют
прекрасные украшения,
поэтому изначально мы хотели
создать блюдо с Вашим
портретом в центре,
написанную лучшими
мастерами Виетри.
Неплохо. И за сколько
это будет продаваться?
- 45 евро, как минимум.
- Приемлемая цена.
Я тоже так считаю,
учитывая, что речь идет
о мастерах, Святой Отец,
о ручной работе,
а не о дешевом
фабричном производстве.
Возможно, мы можем послать по одному
блюду каждому из глав государств.
Превосходная идея,
Ваше Высокопреосвященство.
Хорошо, очень хорошо.
Очень хорошо.
- Хорошо. - Очень хорошо.
- Очень, очень, очень хорошо.
- Очень, очень хорошо.
- Хорошо.
Подождите.
Я сейчас вернусь.
Хорошо.
Куда он ушел?
За пистолетом, предполагаю.
Да ладно! Все
прошло хорошо.
Видите эту тарелку, мэм?
Да... конечно я вижу.
Хорошо.
Вот такой товар я
готов одобрить.
Но на нем нет Вашего
изображения!
Меня не нужно изображать, моя
дорогая, потому что я никто.
Понимаешь? Никто.
Только Иисус существует.
Только Иисус.
А я не стою 45 или
даже 5 евро.
Я ничего не стою.
Я не понимаю, Святой Отец.
Разумеется, нет,
потому что, как ты ранее сказала,
ты училась в Гарварде.
А Гарвард упадническое место,
в котором учат унижаться.
Тогда как здесь, в Ватикане,
мы пытаемся возвыситься.
Кто именно курирует
отбор изображения Папы?
Первый Министр поручил эту
ответственную задачу мне,
Святой Отец, два года назад.
Очень хорошо. А сейчас,
я скажу тебе, что ты,
куратор изображения Святого
Отца, будешь делать.
Ты уволишь официального ватиканского
фотографа немедленно.
Изображения Папы больше
не будут использоваться.
Также как их не использовали, когда
я был кардиналом и епископом.
Знаешь, почему? Я не позволяю
делать свои фотографии.
А когда кому-либо удается
тайком сделать мое фото,
я всегда выкупаю их до того,
как их успеют опубликовать.
Сейчас, когда я
думаю об этом,
то понимаю, что всю свою жизнь
учился быть невидимым папой.
Поэтому во время моего первого
обращения вы увидите
лишь очень тусклый свет,
никаких фотографов,
операторов, и
даже верующие
не увидят ничего, кроме
тени, моего силуэта.
Они не увидят меня,
потому что я не существую.
Могу я сказать, Святой Отец,
но то, что вы предлагаете,
ничто иное, как суицид,
медиа суицид.
Медиа суицид, говоришь?
Ладно, а сейчас попробуй уследить
за тем, что я говорю, если можешь.
- Я внимательно слежу, Святой Отец.
- Хорошо.
Кто наиболее значимый автор
за последние 20 лет?
И осторожнее, не лучший, потому
что виртуозность - для высокомерных.
Именно самый значимый,
автор, вызвавший
столько нездорового любопытства,
что стал самым значимым?
Я не знаю.
Может... Филип Рот.
Нет. Сэлинджер.
Самый значимый режиссер?
- Спилберг.
- Нет. Кубрик.
Современный художник?
Джефф Кунс. Или
Марина Абрамович.
Бэнкси. Электронная музыка?
Я не разбираюсь в
электронной музыке.
Ты сказала, что Гарвард хороший
университет! Ладно, Дафт Панк.
Лучшая итальянская певица?
- Мина?
- Очень хорошо!
Теперь, когда ты знаешь,
что невидимой красной нитью
объединяет их всех,
всех этих наиболее значимых
в своих областях фигур?
Никто из них не позволял
себя увидеть.
Никто из них не позволял
фотографировать себя.
Но Вы не артист, Святой Отец.
Вы глава Государства.
Да, настолько малого, что оно
не имеет выхода к морю,
и чтобы выжить, его лидер
должен быть
недоступен, как рок-звезда.
Ватикан выживет,
благодаря гиперболе.
Поэтому мы должны
создать гиперболу,
но на это раз противоположную.
Я начинаю понимать Вашу
точку зрения, Святой Отец.
Да, и не только понимать,
она начинает мне нравится.
Хорошо, очень хорошо.
Детство?
Его родители, оба хиппи,
оставили его в детском приюте, назвав
поддельные имена Сестре Мэри,
поэтому Ленни никогода
не смог бы их найти.
Приют Сестры Мэри связан с
университетом Кардинала Спенсера.
В то время Спенсер
был в Нью-Йорке.
Из всех своих сироток
единственного, кого она
рекомендует ему, это Ленни.
Британская газета
получила сенсацию
с заголовоком
"Папа курит".
И мир отвечает так.
Мы знакомы с тем, как
развивалась его карьера
под руководством Спенсера.
Ленни превзошел его, когда
Спенсера пригласили в Курию.
В очень молодом возрасте он берет на
себя управления всей Епархией Нью-Йорка.
Он становится
кардиналом в 42.
Но если Ленни был настолько
послушным, как скучно...
зачем тогда Спенсер
покровительствовал ему?
Как раз потому, что он никогда не
угрожал безграничному эго Спенсера.
И кроме того, Спенсер всегда
предпочитал раболепную обслугу.
А сейчас он будет
служить этому мальчишке.
- Нравственное поведение Ленни?
- Безукоризненное.
Ни сплетен, ни даже намеков.
Никаких интрижек.
Ничего.
- Сексуальная ориентация?
- Неизвестна.
А какая по-твоему у него
сексуальная ориентация?
Никакой.
Его волнует только Церковь.
А Церковь женского пола.
"Дорогой Папа, что мне сделать,
чтобы поверить в Бога?"
Томми, Амарилло, Техас".
Я хочу, чтобы мы
ответили всем детям.
Конечно, Святой Отец.
И как ты ответишь этому ребенку,
Высокопреосвященство?
- Я...
- Напиши ему:
"Дорогой Томми, думай
обо всем, что тебе нравится.
В этом и есть Бог."
Я знал, здесь
завелась мышь.
Это не мышь.
Подарок от Министра иностранных
дел Австралии, Святой Отец.
Мы подумали, что подарим
его биологическому парку.
- Что такое "биологический парк"?
- Зоопарк.
Ни в коем случае.
Можешь выходить, малыш.
Мы выпустим его в саду.
Собираетесь следить за мной
даже в более интимные моменты?
Я не следила за вами. Я тоже получаю
удовольствие от общения с природой.
И что вы уже знаете?
Один день, а мы уже узнали,
что у нас есть нечто общее.
- Не шутите со мной.
- Я никогда не был более серьезен.
И обеспокоен. За Папу.
Папа святой. Позвольте
ему за вас беспокоиться.
Да, мне сказали, что
он говорил с кенгуру,
Святой Франциск Сиднейский.
Под "святым" я не имела
в виду "хороший человек".
Он действительно святой.
Святой Отец и вы могли бы
быть более скромными.
Ватикан - это государство.
С политикой и финансами,
хрупким балансом
и серьезными опасностями,
если этот баланс разрушить.
Да, но еще есть кулуары,
внутренняя напряженность, скандалы,
вендетта и угрозы.
И все это Святой Отец
понимает слишком хорошо.
Его странный отказ показываться
на публике просто сумасшествие.
Явить себя прямо сейчас,
возможно, это слишком,
слишком много для мира.
- Боюсь, я вас на понимаю.
- Поймете однажды.
В любом случае, позвольте уверить
вас, что мы намерены рассеять
все ваши сомнения,
одно за другим.
Мы? Кто мы?
Вы и Папа?
У нас теперь два папы?
Мы также намерены задуматься
относительно Первого Министра.
Хорошо, что вы
пришли, Сестра Мэри.
Мне становилось скучно.
Должен признать, вы
первоклассный противник.
Так или иначе, вот обращение,
которое я для него написал.
Я работал над ним всю ночь.
Это достойное обращение.
Гармоничное, рассудительное
и принимает во внимание
различные точки зрения.
Дипломатичное,
другими словами.
Вы разве не поняли, что Папа
равнодушен к дипломатии?
Да, и это неправильно.
Мы аномальное государство,
и дипломатия - единственное,
что мы имеем,
кроме кучки построек и нескольких
произведений искусства.
Позвольте мне снова отметить,
что это достойное обращение.
Я вложил в него всю свою
преданность и всю страсть.
- Ты уже встречалась с Дюссолье?
- Пока нет.
У тебя есть какие-нибудь идеи
на счет твоего обращения?
Потому что ты мог бы
спросить совета у Спенсера.
Мне не нужны советы Спенсера.
Этот инцидент с
кенгуру сегодня...
Остановись.
Ничего не было.
- Просто случайность.
- Хорошо, случайность.
- И тот случай, когда мы...
- Остановись.
- Добрый вечер, Ваше Высокопреосвященство.
- Добрый вечер.
Да?
Правда?
Ну как ты?
Я расскажу тебе прекрасную историю
о том, что произошло с Игуаином.
Мои дорогие верующие,
прошу прощения за опоздание.
Зрители смеются.
Но вот он я.
Узрите меня.
Только не смотрите на
меня. Смотрите вверх.
Папа указывает на небо и звезды.
Вы видите небо?
Вы видите Бога? Нет?
Вы не видите Его?
Не страшно.
Теперь взгляните на
человека рядом с вами.
Посмотрите на него с радостью,
и вспомните слова
Святого Августина:
"Если вы желаете узреть Господа,
у вас есть для этого все средства.
Бог есть любовь."
Спасибо, Сестра Мэри.
Наконец-то я встретился
с Префектом Конгрегации Духовенства.
Я страстно желал увидеть тебя.
Я здесь, Святой Отец.
Ты голосовал за меня на Конклаве,
Ваше Высокопреосвященство?
Ни разу.
Почему?
Я не знаю ваших идей,
по правде говоря, никто не знает,
но Вы ученик Кардинала Спенсера.
А Кардинал Спенсер
консервативен,
умеренно, но, тем не
менее, консервативен.
Я не консерватор.
Я подумал, что Вы, возможно,
консервативны, как Ваш учитель.
Это так, Святой Отец?
А как ты думаешь?
Я думаю, что если имя,
выбранное Вами, Пий XIII,
символизирует связь с
Пием XII,
то есть повод для беспокойства.
Не стоит забывать о том, что Пий XI
полагал, что Муссолини
был человеком, исполнявшим
Божественную волю.
Во всяком случае, Коллегия
Кардиналов очень поспешила,
выбрав понтифика, чьи идеи и...
предпочтения никому не известны.
Я согласен с тобой.
Это было опрометчиво.
Как бы то ни было, Святой Отец, прошу,
не воспринимайте мои слова за критику,
и не думайте, что это хоть в какой-то
мере ослабит мое повиновение.
Вы задали вопрос,
и я посчитал своим долгом
ответить правду.
Я ценю твою искренность.
Я задам тебе еще один вопрос,
и ты окажешь мне любезность,
ответив так же искренне.
Вне сомнений, Святой Отец.
Вы гомосексуалист,
Ваше Высокопреосвященство?
Да, Святой Отец.
Время трапезы, Святой Отец.
- Трапезы?
- Да, Святой Отец.
Точно, так это здесь называется.
Я должен перекусить сейчас.
Всего доброго, Ваше Высокопреосвященство.
Я видел, как Сестра Мэри выходила
из комнаты Кардинала Дюссолье.
Что еще?
Люди говорят, что Сестра Мэри
настоящий Папа, а не Вы.
Кто это сказал?
Кардинал Озолинч.
Он сказал, что слышал,
как Сестра Мэри
говорила "мы",
когда речь шла о Папе.
"Мы сделаем, мы займемся..."
Я слышал, как он говорил с
Первым Министром Ватикана.
Он сказал :"Ленни навсегда
останется ребенком".
И как отреагировал
Первый Министр Ватикана?
Он остался бесстрастным.
Он умен как дьявол.
Но это ложь, то,
что сказал Озолинч.
Это ложь.
Ведь так, Святой Отец?
Конечно это ложь.
Женщине никогда
не стать Папой.
Я - Папа.
Доброе утро, миссис Патан.
Доброе утро, Кардинал Озолинч.
Ничего в этом офисе не работает
нормально, мне надоело.
Помогите мне, миссис Патан.
Сколько раз я говорил, что
дверь следует починить?
О, а вот и ты. Какая скорость.
Достаточно только
сказать вслух,
как сразу придет помощь.
Дверь не открывается.
Дверь, ключ.
Агирре!
Как я могу отблагодарить
Вас, Святой Отец,
за поручение Музея
Ватикана мне?
Нет нужды в благодарности.
Что побудило вас войти в Церковь,
Ваше Высокопреосвященство?
Жизнь так коротка.
Я сделал выбор в пользу вечности.
Ты узнал свое призвание,
уже будучи взрослым?
Нет, я услышал глас.
Прямо здесь, когда мне
было шестнадцать.
Прямо здесь,
где заходит
майское солнце.
Этот свет заговорил
со мной и сказал:
"Будь спокоен, Бернардо,
будь спокоен."
Мальчик стал мужчиной.
Моя мать, мой отец,
они были здесь со мной.
Они смотрели на меня,
но больше не
были самими собой.
Я больше не был собой.
"Где заходит солнце?"
спросил глас совести.
"Оно заходит здесь", ответил я.
И глас согласился спокойно,
"Да, это правда,
но я продолжу светить
для твоей защиты."
Что мы забыли?
Мы забыли...
Мы забыли...
Что мы забыли?
Мы забыли...
Мы забыли...
Что мы забыли?
Мы забыли...
Мы забыли...
Что Вы думаете, Святой Отец?
Я думаю это прекрасно,
очень...
Я спрашивал твое
мнение, Сестра Мэри?
- Что? Нет, я только подумала...
- Замолчите.
Обращение действительно прекрасно,
Ваше Высокопреосвященство.
Спокойное, да,
но это спокойствие любви.
Именно такой становится любовь,
когда она сильна и тверда.
С другой стороны, я никогда по-настоящему
не знала что такое любовь.
Я никогда по-настоящему не жила.
Но теперь я на своем месте:
город-государство, полный душ, которые
никогда не жили по-настоящему.
Сестра Мэри?
Сестра Мэри предпочла сегодня
обедать в своих покоях.
Что Вы хотели сказать мне?
Что Вы решили по поводу
Вашего обращения?
У меня есть несколько идей.
Будете использовать что-то из
написанного Первым Министром?
Нет.
Это довольно слабо.
А мне показалось, что очень красиво.
Очень обидно, Ленни!
- Сестра Мэри.
- Да, Ленни.
С этого момента называй
меня Ваше Святейшество.
Как пожелаете,
Ваше Святейшество.
Теперь я вспомнил,
что хотел сказать тебе.
Что?
Ты можешь рассказать всем...
что завтра в 9 вечера
Папа Пий XIII появится на
балконе Базилики Св. Петра
и произнесет свое первое
официальное обращение.
Я люблю тебя, Майкл.
Я так рад что ты позвал
меня повидаться.
Я не мог дождаться, что бы
поговорить с тобой, Майкл,
поблагодарить тебя,
и сказать, что всем, что у меня
сейчас есть я обязан тебе.
Ты учил меня жизни,
учил теологии.
Я должен был стать Папой.
Я знаю.
Но это твоя ошибка.
Ты должен был отказать Воелло, когда
он предложил тебе сделку:
предать меня в обмен
на победу в выборах.
О чем ты говоришь?
Никто не предлагал мне никакой сделки.
Ты лжец!
Но я не ожидал от
тебя ничего хорошего.
- Ты не умеешь любить.
- Не говори так со мной, прошу.
Если ты думаешь, что я буду разговаривать
с тобой по-другому, потому что ты Папа,
то позволь я тебе кое-что скажу, Ленни.
Этого никогда не будет. Никогда!
Не говори так со мной,
ты ранишь меня.
Раню тебя?
Ты разрушил мою жизнь.
Ты уничтожил смысл моей
жизни, мою судьбу.
Я говорил с Ассенте.
Он признался в
том, что он гей.
Это недопустимо,
что гомосексуалист
возглавляет конгрегацию, выпускающую
священников. Он уволен.
- Это безумие.
- Я хочу, чтобы ты занял его место.
Мы будем работать
бок о бок каждый день.
Ты сможешь продолжать наставлять
меня, как ты всегда делал.
Ты рехнулся?
Люди скажут, что ты
делаешь мне одолжение.
За кого ты меня держишь?
Думаешь, я приму твою
благотворительность?
Благотворительность? У меня нет власти
сделать тебя Папой, Майкл.
Это неправда, что у тебя нет власти
сделать меня Папой. Есть.
- Что?
- Отрекись.
Я выиграю на следующем Конклаве.
Я бы не был так уверен.
Конклав непостижим.
Ты ни хрена не знаешь!
Ты всего лишь голубоглазый ребенок.
Конклав это просто
игровая площадка.
Куда тебя никогда не приглашали.
- Ты говоришь это только чтобы уколоть меня.
- Я говорю это...
потому что я изобрел все игры
в которые играет Конклав.
Если ты изобрел их, почему
же ты не стал Папой?
Скоро узнаю.
Все случилось так,
как и должно было, Майкл.
Просто признай это и
прими пост Префекта
Конгрегации Духовенства.
Ты станешь самым влиятельным
человеком во всей Церкви.
И Майкл, помоги мне.
Я умоляю тебя, помоги мне
написать мою первую речь.
- Ты нужен мне.
- Зато ты мне не нужен, Ленни.
Помоги мне написать речь,
мне нужен твой совет.
У меня нет советов
для тебя больше.
Убирайся из моего дома, Ленни.
Зачем ты позвал меня, Майкл?
Чтобы напомнить тебе,
что ты теперь Папа.
И что ты совсем один.
Как и всегда.
Ты - ничто.
Ничто!
Ваше Святейшество Пий XIII...
"Я девственница.
Но эта футболка уже старая."
Расскажи мне о
моих родителях.
Они оставили тебя в приюте,
сказав что не могут
оставить тебя,
потому что им нужно
было уехать в Венецию.
И ты не спросила, зачем
им нужно было в Венецию?
Мы не задаем вопросов.
- Какими они были?
- Я не помню, Ленни.
Я видела наверное
тысячи родителей,
оставляющих своих детей с нами.
Я не могу запомнить их всех.
Я помню их.
По крайней мере, в снах.
Теоретически, они могут быть живы.
Да, им должно быть
по семьдесят сейчас.
и, теоретически, они все
еще могут быть в Венеции.
- Они могут быть где угодно, Ленни.
- Я искал везде,
я молился везде.
Но я не вижу Бога.
Потому что я не вижу моего отца,
потому что я не вижу свою мать.
А я, наоборот, вижу все.
- Что ты видишь?
- Божественный замысел.
Очень сложная система зависит
от вас, Ваше Святейшество.
Все предельно ясно.
Кто там?
Никого.
Проверьте сами,
если не верите мне.
Весь Ватикан - Ваши
владения, Святой Отец,
как и эта квартира.
Никто не любит меня,
поэтому я готов
к любой подлости,
от любого человека.
Святой Отец, я вижу
отражение Христа в Вас.
А в Дюссолье?
Я вижу отражение
Христа и в нем тоже.
Бледное отражение.
Мои дорогие верующие,
Прошу прощения за опоздание.
Но вот я здесь.
Узрите меня.
Только не смотрите на меня. Смотрите вверх.
Вы видите небо?
Вы видите Бога?
Нет?
Не страшно.
А теперь взгляните на
человека рядом с вами.
Взгляните на него с радостью,
и вспомните слова
Святого Августина:
"Если вы желаете узреть Господа,
у вас есть для этого все средства.
Бог есть любовь."
Пий! Пий! Пий!
Не сейчас.
Отпустите себя,
Ваше Святейшество.
А если бы святым
здесь был ты, Гутьеррез?
Что мы забыли?
Что мы забыли?
Мы забыли Бога.
Вы! Вы забыли Бога!
Я буду с вами честен.
Вы должны быть к Богу
ближе, чем друг к другу.
Я ближе к Богу чем к вам.
Вы должны знать, что я
никогда не буду близок вам.
Потому что все одиноки
перед Господом.
Мне нечего сказать тем,
кто хоть немного сомневается в Боге.
Все что я могу, это напомнить
им о своем презрении.
И их недостойности.
У меня нет доказательств
существования Бога,
это по вашей части
- доказывать, что Его нет.
Вы способны доказать,
что Бога не существует?
Если вам это не удалось,
значит Бог есть.
Бог существует.
И Он не заинтересован в нас
пока мы не будем заинтересованы
в Нем, в Нем безоговорочно.
Вы понимаете, что я говорю?
Бе-зо-го-во-роч-но!
24 часа в сутки.
Ваши сердца и умы могут
наполниться только Богом.
В них нет места больше ничему.
Нет места свободной воли,
нет места свободе,
нет места раскрепощению.
Я слышал, как люди говорят,
"Освободите себя от Бога".
"Избавьте себя от Бога".
Но боль освобождения невыносима,
остра настолько,
что может убить.
Без Бога...
вы также хороши,
как и мертвы.
Мертвые, брошенные бродяги,
шатающиеся по улицам.
Мы хотим видеть твое лицо.
Вы хотите видеть мое лицо?
Увидьте сначала Бога!
Я не стану помогать вам.
Я не укажу вам путь.
Ищите его.
Найдите Его.
И когда вы найдете Бога,
возможно тогда вы
увидите и меня.
Прекратите! Как вы смеете
светить на своего Папу?
То, что вы делаете, больше,
чем просто отсутствие уважения.
Я не знаю, заслуживаете ли вы меня.
Я не знаю. И сейчас...
Я не знаю, стоите ли
вы меня... Я не знаю...
Помоги мне.
Помоги мне, Господь.
Помоги мне искупить все то дурное, что
я буду делать, чтобы спасти Церковь.



Серия 3

Все мы кардиналы
были здесь, в Конклаве.
Проводилось уже четвертое голосование,
знаменитый полный тупик.
Я смотрел на Кардинала Дюссолье,
- с небольшими шансами на Папство -
мы знаем друг друга
с самого детства,
делили друг с другом
все мыслимые страдания.
Я смотрел на высокого, сутулого
Кардинала Спенсера, моего наставника,
самого подходящего среди всех
кандидатов, выглядящего таким мудрым.
Я всегда с подозрением
относился к мудрости.
Уверен, он уже готовил в голове
свою первую папскую проповедь,
а может и сочинял
первую энциклику.
Я смотрел и смотрел на них.
А потом я молился Богу.
Вы хорошо молились.
Ведь это Святой Дух
должен озарить...
Эту молитву я бормотал
сквозь зубы:
Господи, меня не волнует, какими
средствами, законными или нет,
подойдут любые; меня не
волнует Святой Дух,
осветит он меня или нет;
меня ничего не волнует,
не волнуют твои суждения,
подхожу я для этого
или нет;
чужак я или же слишком
рискованный выбор;
мне все равно, если ты
считаешь меня слабым
подлецом; я не стараюсь возлюбить
ближних, как себя самого;
я никогда не буду любить
ближних так, как себя;
для меня важна лишь
одна вещь, Господи,
чтобы не другие, а
только я был полезен Тебе.
Я молился и молился,
сильнее, чем прежде.
Я так усиленно молился, что
чуть не наложил в штаны.
Мне пришлось буквально прилипнуть
к стулу, чтобы сдерживаться.
Я посмотрел на
Дюссолье и сказал:
Боже, не его, меня.
Я посмотрел на Спенсера
и сказал: Боже, не его, меня.
Я повторил эти слова,
наверное, тысячу раз,
прежде чем голосование
снова открылось.
Как мантра: не его, меня,
не его, меня,
не его, меня, не его, меня.
И потом, ближе к концу:
не их, меня.
И теперь я Папа.
Не они.
Я.
Сестра Мэри назвала
бы это чудом.
Другие назвали бы это
ответом на молитвы.
Но я не знаю,
как это назвать.
Они все побелели, когда
услышали мое имя,
а я упивался их страхом.
Они начинают
понимать, кто я,
из-за огромной ошибки,
которую они совершили:
выбрали папой того, кого
совершенно не знают.
И сегодня они начали понимать.
Их чудовищный грех:
они выбрали Папой того,
кого полагали, что знают.
Я огласил свое
новое имя, Пий XIII,
а они забыли поблагодарить Бога,
потому что решили,
что Богу не удалось
осветить их.
Я забыл поблагодарить Бога,
потому что тоже не считаю,
что Бог осветил их.
Я люблю себя больше, чем
ближних, больше, чем Бога;
я верю только в себя;
я - Господь Всемогущий:
Ленни, ты осветил себя!
Блядь!
У нас был уговор, Анжело!
Мне - папство, тебе - переизбрание
тебя Первым Министром.
Идеальный баланс.
Но потом ты нарушил
наш договор.
Вытащил этого
мальчишку из шляпы.
Моего студента.
Ты настоящее дерьмо!
Ты не сможешь
контролировать его, знаешь.
Ты должен был уже догадаться об этом
после той проповеди, что он произнес.
Как можно быть таким идиотом!
Ты так боялся
моего экстремизма,
что забыл об одной
очевидной истине:
молодые всегда стремятся к
крайностям сильнее, чем старые.
Вот тебе другая
истина, Майкл.
Другая?
Ты боишься, что старый Спенсер
будет вне твоего контроля?
Что ж, теперь у тебя
есть молодой Спенсер.
Церковь будет в его
тисках еще очень долго.
И еще неизвестно,
переизберут ли тебя.
Я не понимаю, что в итоге ты
получаешь со всего этого?
Ты не понимаешь, потому
что не даешь мне
сказать тебе правду.
- И что это за правда?
- Я не замышлял ничего против тебя.
Я не приказывал своим людям
голосовать за Белардо.
Конечно, я позволил всем
думать, что так и было,
чтобы укрепить свою власть.
Но это не так.
В определенный момент,
без каких-либо указаний,
Белардо начал набирать голоса.
Вот она страшная
правда, Майкл.
Не наебывай меня, Анжело!
Ждешь, что я поверю во что?
Что мы стали свидетелями...
присутствия Святого Духа.
Я так думаю, Майкл,
действительно так.
Я верю, что это
говорил Святой Дух.
Ты выжил из ума.
Майкл, Святой Дух говорил.
Прости меня, Господь,
я вел себя непростительно.
Это неправда, что я осветил
себя. Ты осветил меня.
Неправда, что я чувствую
себя всемогущим.
Ты - Господь Всемогущий.
Неправда, что меня
ничего не волнует.
Единственное, что
меня волнует - это Ты.
Только Ты.
И я забыл поблагодарить Тебя,
поэтому благодарю Тебя сейчас.
И если я согрешил из-за самонадеянности,
я прошу сейчас Твоего прощения.
Если я обманул
бедного Дона Томмасо,
я прошу сейчас
Твоего прощения.
Если я испугал людей, я прошу
сейчас Твоего прощения.
И если я желал зла
Спенсеру и Дюссолье,
я прошу Тебя наслать
зло на меня тоже.
Если я злоупотребил своей властью,
прошу Тебя забрать ее у меня сейчас же.
Прости меня, Господи,
и освети меня.
Помоги мне найти слова, чтобы
обратиться к кардиналам.
Моя проповедь -
это уважение к Тебе.
Мои слова - это Твои слова.
Я продолжаю молиться, чтобы
Ты сделал хоть что-нибудь,
так откуда это ужасное наползающее
ощущение, что ничего никогда не происходит?
Я знаю, повелевай
мной, Господь.
Да, диктуй мне.
Я всегда был исполнителен,
Ты это знаешь.
Ты знаешь это.
Ваше Превосходительство, могу
я покатать машинки по ковру?
"Ваше Превосходительство"
говори своей матери!
Меня ты должен называть
Высокопреосвященство.
Ваше Высокопреосвященство, так могу я...
Ты знаешь, сколько
стоит этот ковер?
Вдвое больше ВВП
всей твоей страны.
Тростникового сахара
мне, пожалуйста.
Ты должен купить себе свой
тростниковый сахар, Агирре,
потому что, если честно,
то от этого меня тошнит.
Прошло 400 лет
с тех пор, как Папа принимал такую враждебную
позицию по отношению к верующим.
В любом случае, я
должен поговорить с Папой.
Я дам понять, что
догадываюсь о его намерениях.
"Догадываешься о его намерениях?"
Воелло, ты говорил: я докладываю
вам, Папа докладывает мне.
Его речь всего лишь
один неверный шаг.
У нас молодой Папа.
Ты уже читал газеты?
Они все спрашивают, "что
делает Первый Министр?"
Я знаю, что делать.
Нам нужен...
выразительный жест...
Воелло, ты должен сегодня
подать в отставку.
Превосходно!
Вот, что ты
сделаешь, Воелло.
Подлинное чудо, что данное
собрание сгенерировало идею.
Первоклассную идею.
Готов поспорить, что
после моей проповеди,
ты готов подать в отставку.
Я даже не думал
об этом, Святой Отец.
Разве тебя не задело, что я не произнес
проповедь, которую ты написал мне?
Разочарование - эмоция, которая
не входит в компетенцию
Первого Министра.
- Тебе понравилась моя проповедь?
- Суть не в этом.
Так давайте узнаем,
в чем суть.
Суть в том, что
верующие были,
мягко говоря, удивлены.
Более, чем удивлены,
они были ошеломлены.
Бог ошеломляет.
Бог пугает.
Первостепенные задачи?
Ваше обращение для
братьев-кардиналов.
В свое время.
Что-нибудь еще?
Дело Кертвелла,
Святой Отец.
Крайне щекотливая тема.
Именно, Святой Отец.
У Вашего предшественника не было
времени, чтобы найти того,
кто занялся бы этим
деликатным вопросом.
Я найду.
В свое время.
При всем уважении, Святой Отец,
но это время "сейчас".
Обвинения в жестоком обращении с детьми
обстоятельные и обременительные,
а поведение Кертвелла, по меньшей
мере, вызывающее и оскорбительное.
Что-нибудь еще?
Святой Отец, мой долг сообщить
вам, что пресса и ТВ новости,
после нападок на нас касаемо
вашей инаугурационной речи,
теперь требуют от нас пояснить
значение вашего заявления.
Типичная плебейская реакция:
ненависть, вызванная непониманием.
Как мы будем продвигать идею,
что у мировой прессы
трудности с пониманием
базовых концепций?
Возможным компромиссом может
быть пресс-конференция
- для того, чтобы дать пояснения.
- Я не явлюсь и не стану объяснять.
Не вы, Святой Отец.
Я мог бы сам
дать интервью.
Мы больше не даем интервью,
Ваше Высокопреосвященство.
Мы даем интервью
только Богу.
Жаль, что он пока ни одного не
запросил, это была бы та еще сенсация.
Святой Отец, пресса умоляет
сфотографировать вас.
Нет.
Святой Отец, к Вам
Кардинал Озолинч.
Впусти. Я его жду.
Вы хотели видеть меня,
Ваше Святейшество?
Да, и в последний
раз, Озолинч.
Идем со мной.
А сейчас...
закрой глаза и выбери
свой новый пункт назначения.
Что я сделал не
так, Святой Отец?
Ничего.
Просто при трех предыдущих
Папах твоя роль заключалась в том,
чтобы организовывать
их путешествия.
Роль, которую я намерен
кардинально поменять,
потому что нынешний Папа не будет
тратить время, разгуливая по миру.
В итоге, я в тебе
больше не нуждаюсь.
И было бы неприемлемо
для твоего сана кардинала
согласиться на более
мелкую роль, поэтому...
Тогда почему у меня
такое впечатление,
что Вы намерены принизить
меня еще больше?
Потому что это правда!
Теперь закрой глаза и укажи
наугад место на глобусе.
Закрой глаза.
Кетчикан, Аляска!
Вообще-то, Святой Отец, я
указал на Сан-Франциско.
Ты не прав, Озолинч.
Кетчикан, Аляска.
Прекрасное место,
я был там...
Хороший маленький городок,
население 8,000.
Тебе понравится.
Там холодно?
О да, морозно.
Но не забывай чудесные слова
Нобелевского лауреата Иосифа Бродского:
"Красота при низких температурах -
настоящая красота."
Святой Отец, небольшой
подарок для Вас.
Пресвятой Отец, это
очень полезный предмет,
но только если
Вы откроете ее.
Видишь?
Она может быть вполне полезной
даже в закрытом состоянии.
Ваше Святейшество,
позволите ли Вы мне,
учитывая мой почтенный возраст,
немного критичное замечание?
Да, я позволяю тебе.
Ожидать, что преданная и любящая
толпа задумается над загадкой
существования Бога, все равно, что
задавать никому не нужный вопрос.
Вопрос не в том,
существует ли Бог,
а скорее, почему
мы зависим от Бога?
Вы удивили меня,
Святой Отец.
Вы так молоды...
но у вас есть настолько
устаревшие идеи.
Ты ошибаешься.
Я сирота.
А сироты никогда не
бывают молодыми.
Но большинство
прихожан не сироты.
Кто сказал?
Ты и правда
думаешь, что сироты -
только те,у кого
нет матери и отца?
Даже если бы
это было правдой,
когда сирота взрослеет, он может
открыть свежую молодость внутри себя.
Мы собираемся провести
пресс-конференцию.
Воелло будет счастлив
встретиться с прессой.
Воелло не будет встречаться
с прессой, это будешь ты.
Я? Я не справлюсь с этим.
Я не знаю, как
правильно отвечать.
Ты не должна будешь отвечать.
Ты должна будешь сделать заявление.
Заявить то, что
я тебе продиктую.
Мне кажется, вы взвинчены.
Вы постоянно задаете
риторические вопросы.
Почему вам просто не сказать,
по какой причине я взвинчена?
Вы волнуетесь из-за
пресс-конференции.
Вы никогда не
участвовали в них.
Именно.
А вы подавлены, потому
что хотите участвовать.
Верно, но не потому, что я хочу
оказаться в центре внимания.
Я был бы счастлив иметь возможность
публично успокоить
епископов, звонящих
мне со всего мира
в состоянии близком к ужасу.
Могу я узнать, общие положения
заявления для пресс-конференции?
Нет, не можете.
Признайтесь, вы предпочли бы
Спенсера в качестве Папы.
Спенсер всегда был
наиболее умным среди нас,
но и более слабым.
Поэтому я действовал
против его избрания.
А вы рассматривали для себя
возможность стать Папой?
Нет.
Папа должен внушать доверие.
Я внушаю противоположное.
Но вопрос, который беспокоит
меня: что внушает Папа Пий XIII?
Все хотят его увидеть, а он
отказывается быть увиденным.
Верующие ждут утешения,
а вместо этого он дает
лишь тревожащие комментарии.
Я не могу понять,
что у него на уме.
Какая Церковь ему нужна?
Скажите мне,
у него есть план?
Я должен признаться
вам, Сестра Мэри:
Папа непонятен
и противоречив.
Также, как вы.
- Также, как я?
- Также, как вы!
Что бы вы сказали о человеке,
живущем в квартире площадью 6,500
квадратных футов, с личной сауной
и бильярдным столом, со множеством
изысканных гобеленов,
ювелирных изделий, дамасской стали
и дорогих произведений искусства,
которому еще хватает времени
и сил, чтобы нянчить по ночам мальчика
с ограниченными возможностями.
Вы непобедимы,
Сестра Мэри.
Непобедимых не существует,
Ваше Высокопреосвященство.
Это вопрос терпения,
а значит, и времени.
Вот чего я прошу у вас:
времени и терпения.
И вы не беспокоитесь?
Нет, не беспокоюсь.
Майкл, я волнуюсь.
Ленни едва начал, а они все
уже массово покидают его.
Им надо было думать
раньше, во время Конклава.
Теперь задуматься надо бы тебе.
Я сделал все, что
было в моих силах.
- Поступай, как знаешь!
- Что ты несешь?
Ленни нужны идеи и взгляды.
Я помочь с этим не
могу, но вот ты можешь.
Ты его духовный наставник.
Я всего лишь уставший старик.
И история обошла меня стороной.
Ты просто человек, который зол
оттого, что не получил желаемого.
И теперь ты зол.
Человек с твоим положением,
ведет себя как ребенок:
тебе не стыдно, Майкл?
- Мальчик стал мужчиной.
- Он теперь Папа.
И я должен ему повиноваться.
Таковы правила.
Ты чушь несешь,
и ты это знаешь.
Он нуждается в тебе, а ты
отказываешься ему помочь
во имя собственного
безграничного тщеславия.
Ты ответишь за это перед Богом
и собственной, терзающей тебя, совестью.
Ленни не хочет моей помощи.
Он хочет только чтобы
я одобрил его ошибки.
Это то, чего каждый сын
хочет от своего отца.
Так позови его и поддержи
своим одобрением.
Как все хорошие отцы
поступают со своими сыновьями.
Папа продиктовал
следующее заявление:
"Я, Пий XIII, Епископ Рима,
наместник Иисуса Христа,
Преемник Князя Апостолов,
Верховный Понтифик
Вселенской Церкви,
Примас Италии,
Архиепископ и Митрополит
Римской провинции,
Правитель города-государства Ватикан,
и Раб рабов Божьих,
хочу сообщить вам о
моем полнейшем безразличии
к вашим сомнениям и критике,
в свете чего, считаю необходимым
подтвердить свою непогрешимость,
в отличие от вас, подверженных
человеческим слабостям людей".
Этим Папа утверждает
свой божественный статус?
"И в силу преимущественного права,
которое догматически санкционировано
как главенство Римского первосвященника,
я не потерплю никакого промедления
или компромиссов на пути
осуществления моего плана".
Какого плана?
Мы ничего не поняли о плане.
И опять же, мы не понимаем, кто вы?
Я?
Я Сетра Мэри.
Кто такая Сестра Мэри?
Святой Отец, Кардинал Спенсер рад
пригласить Вас к себе сегодня вечером,
если Вы не возражаете.
Какая непростительная слабость!
Не надо было тащить
кучу старых нелепостей
из прошлого.
Все, что тебе было нужно -
улыбнуться и помахать толпе.
Я не улыбаюсь и не машу.
Неужели все те годы,
что ты провел со мной,
прошли даром?
Да.Они научили меня
думать самостоятельно.
Ах, это и есть то, что ты надумал
самостоятельно?
Настроить каждого в мире христианина
и журналиста против себя
в первую же неделю папства?
Это тоже часть моего плана.
Какого плана?
Какого еще плана?
Отсутствие - это незримое присутствие.
Эти основы - таинство.
Таинство, которое станет центром моей Церкви.
Таинство - вопрос серьезный,
это не какая-то там маркетинговая стратегия.
Там снаружи,
каждый должен понять,
что он должен жертвовать
и страдать, чтобы
обрести Бога.
Слишком легко прийти к согласию
с Богом до заката солнца.
Они должны прийти к нему
в темноте и холоде ночи.
Как это сделал я.
"Отсутствие - это незримое присутствие".
"Жертвы и страдания".
Я знаю, откуда идут эти постулаты,
покуда знаю тебя лучше,
чем ты знаешь себя сам.
- И откуда же они?
- Из твоей собственной жизни.
Твои родители тебя отвергли,
а значит ты потратил всю жизнь,
пытаясь обрести их внутри себя.
Они отдаляются от тебя настолько же,
насколько ты их желаешь.
И тогда ты, со своим
неизлечимым анализированием,
предположил, что твои нужды те же, что
что у миллиарда католиков!
Выкинь из головы этот дешевый
психоанализ и работай со мной.
Я не работаю с девятилетним мальчишкой.
Тебе никогда не сдвинуть с места
задвижку с ворот того приюта,
где в один прекрасный день,
без объяснений, бросили тебя родители.
Хватит.
Да поможет нам Господь!
Ты хочешь, чтобы мир поплатился
за несправедливость, произошедшую с тобой.
Ты будешь страшным Папой,
злейшим и опаснейшим
Папой современности,
и я не намерен потратить
оставшиеся мне годы
на то, чтобы стать соучастником
злопамятного мальчишки.
Ты пьян.
Нет. Не достаточно.
Я знаю эту женщину.
Это Эстер, жена Питера.
Швейцарского гвардейца.
Ты все еще думаешь обо мне
время от времени?
Умоляю, мне надо знать,
ты все еще думаешь обо мне
время от времени?
Отпусти, нас могут увидеть.
Так, зачем ты пришел за мной?
Святой Отец желает тебя видеть.
Разве ты не бывала раньше
в Апостольском дворце?
Ни разу за все эти годы.
Ну и как тебе?
Чувствую себя некомфортно.
Он был разработан и построен
именно с таким умыслом.
Ты хотела меня видеть?
Это было понятно даже отсюда?
Почему ты стояла неподвижно
в центре площади?
Я хотела, чтобы Вы знали.
Знал что?
Что мне понравилась Ваша проповедь.
Этого недостаточно.
Потому что недостаточно,
чтобы она просто понравилась,
ты должна прочувствовать ее.
Думаю, я прочувствовала.
И что еще ты почувствовала?
Что?
Почтение.
Как вас зовут?
Ладно, давайте начнем.
Святой Отец, уверен, что нет нужды напоминать,
что кардиналы ожидают Вашей благодарности,
и отправления домой.
Ты прав, напоминать необходимости нет,
но ты все равно это сделал.
Что насчет папской тиары из Вашингтона?
По-видимому, она в пути.
Теперь по делу Кертвелла.
У меня есть кандидат: мирянин,
Фабио Клаудио Таверелли.
Очень беспристрастный.
Беспристрастный мирянин?
Да, таков Таверелли.
Ваше Высокопреосвященство кажется
немного импульсивным,
когда речь заходит о деле Кертвелла.
Я не импульсивен. Я справедлив.
Среди множества вещей, касающихся
справедливости, следует помнить,
что американские семинарии под руководством
Кертвелла обеспечивают 40%
всех новорукоположенных священников
Северной Америки.
Сестра Мэри, если намереваетесь
прикрыть дело Кертвелла...
Никто ничего не хочет прикрывать,
Ваше Высокопреосвященство.
Я уже говорил тебе, что сам буду
следить за делом Кертвелла,
и назначу того,
кому я доверяю.
Когда, Святой Отец?
Позже.
Когда Святой Дух
осветит меня.
Только Святой Дух пока
не назначил мне встречу.
Что еще там у вас
на повестке дня?
В четверг, Святой Отец
должен крестить
90 детей со всей Европы.
Я должен сам обрекать
себя на такие пытки?
Святой Отец, как правило,
церковь придает большое
значение крещению.
Что-нибудь более
стимулирующее?
В свете заявлений, сделанных
на пресс-конференции,
газеты всего мира, как с цепи
сорвались, ко всем чертям.
Это всегда первый
шаг на пути к раю.
Понимаю.
Я больше не тот, кто
отпускает шутки в Ватикане,
Ваше Святейшество, теперь
этим занимаетесь Вы.
Ваше Высокопреосвященство,
во-первых:
я предлагаю тебе вернуться
к твоей легендарной
фальшивой любезности.
И, во-вторых, мои
шутки - это правда.
Знаете что,
Святой Отец?
Вы так же привлекательны, как Иисус,
но на самом деле Вы не Иисус.
Я могу быть более привлекательным,
возьми себе на заметку.
Кардинал Спенсер в нашей
с ним личной беседе
упоминал определенные махинации,
которые привели к
избранию меня Папой.
Он отказался
сообщать мне детали.
Я не стал упорствовать
со Спенсером,
но буду с тобой, Воелло.
Так что, расскажи мне о движущих силах,
которые понадобились, чтобы меня избрали.
Говори сейчас же, иначе то,
что ты видел в последнее время,
покажется предвкушением
чудовищного пиршества,
призванного напрочь
разрушить Церковь.
Объяснить все, прямо здесь,
прямо сейчас, потому что через
секунду будет уже поздно.
Вы хотите сказать, что
ведете себя иррационально
с верующими, Ватиканской
Курией и СМИ, потому что
попали в петлю
закулисных махинаций,
приведших к Вашему избранию?
Нет.
Я приказываю тебе, начиная со
следующего твоего высказывания,
рассказать, почему
я был избран,
и что должно было значить мое
избрание для всех вас.
По правде говоря,
Святой Дух...
Вы не должны были стать
Промыслом Божьим,
вы должны были быть
Папой компромисса.
Что ты имеешь в виду
под компромиссом?
Ваше благоразумие, как кардинала, было
истолковано как потенциальный мост
между прогрессивной позицией,
что так дорога мне,
и более консервативной, которой
придерживается Спенсер.
Вас рассматривали, как
обобщение этих позиций.
Удачное обобщение в угоду
и Святому Духу и мне,
великому выборщику, который
полагаясь на Вас и Ваш талант,
воздействовал на
большинство кандидатов.
Теперь же, по
неясным мне причинам,
Вы больше не
хотите быть мостом.
И это только начало.
Зачем Вы делаете это?
- Почему Вы изменились?
- Папа не кардинал.
Кардинал работает
коллегиально,
в то время как Папа
абсолютно суверенен.
Блять, ты должен был
делить свой суверенитет
со мной и Спенсером!
А не так!
Явно недипломатичный ответ,
Ваше Высокопреосвященство.
Вы правы, Святой Отец, и я
смиренно молю о Вашем прощении.
Я не уверен, что этого достаточно.
Вы хотите моей отставки?
Я не уверен, что этого достаточно.
Передай Валенте,
чтобы сходил в архив
и принес порядок
свержения кардинала.
Могу я попросить вас обеих
оставить нас ненадолго?
Ваше Высокопреосвященство,
ты хочешь, чтобы я поверил, что
избран Папой, благодаря тебе.
Но мы оба знаем,
что это неправда.
Но если Папа считает, что может
сложить полномочия с Первого Министра,
без каких-либо тяжких последствий,
которые неминуемо последуют,
это значит, что он
совершенно не понимает,
как здесь все устроено.
Вы не представляете, каким
огромным влиянием я обладаю
здесь и за
пределами Ватикана.
Ты бросил вызов этому
ужасающему шторму
из страха потерять
свой сан кардинала?
Из страха потерять Церковь.
Уходи.
Я больше не хочу
с тобой говорить.
Ты предатель и дурак.
И я даже не знаю,
что из этого хуже.
Подожди.
Я пришел не один.
Что он делает?
Он поднимает бремя Бога.
И каково оно,
бремя Бога, Майкл?
Очень хрупкое.
Оно безмерно хрупкое.
Поэтому ты поможешь
нам поддержать Бога.
Я пытался.
Это бесполезно.
Нет, Майкл.
Мы обязаны потратить...
целую жизнь, пытаясь.
Мы должны пытаться
до момента нашей смерти.
Это должны делать
священники.
Мы несем бремя...
...Бога!
Я прошу твоего
прощения, Ленни.
Прости меня.
Я пришел сказать,
что изменил свое решение.
Я с радостью
приму пост Префекта
Конгрегации Духовенства.
Мне жаль, Майкл,
но уже поздно.
Для тебя не осталось
ни одной должности.
И еще, Кардинал Спенсер.
Что?
Обращайся ко мне,
Ваше Святейшество.
Пресвятой Отец, я
епископ Беллуно,
но я говорю от лица
всех епископов Италии
и почти всех приходских
священников.
Мне надлежит сообщить Вам,
что происходит нечто аномальное.
Ваше послание
верующим посеяло
сомнение и, что
еще хуже, страх.
Многие из них боятся...
ступать в свои
приходские церкви,
они приходят к нам,
жаждущие объяснений.
Другими словами,
они испуганы.
Что на самом деле делает
нашу церковь великой?
Страх или терпение?
Чем учит нас история
нашей Церкви?
Как величественно было папское
государство, когда людской страх
был частью нашей ДНК?
Какими ничтожными мы стали,
как же сильно было влияние нашего
упадка, когда мы решили уступить.
Поддаться, ретироваться, чтобы быть
услужливыми и обнадеживающими?
Это место, эти люди
усмиряют мою тревогу,
все мои опасения,
как давние, так и нынешние.
Он приятный и прохладный,
Святой Отец.
Без сомнений, Сестра.
Не могла бы ты быть так любезна и
принести мне еще три апельсина?
Конечно, Святой Отец.
Я так желаю, чтобы и меня
также словно поразило молнией,
как и вас одним
майским днем
в сердце Церкви.
Вместо этого...
Я стал священником из-за
отсутствия лучшей альтернативы.
Из приюта Сестры Мэри я
отправился прямиком в семинарию
под покровительством
Монсеньора Спенсера.
Затем он стал
Кардиналом Спенсером.
Но после окончания школы
и перед началом
обучения в семинарии
у меня была
свободная неделя.
Впервые я был в
мире сам по себе.
Я поехал в Калифорнию
и отправился на пляж.
И на этом пляже...
Я привлек внимание
одной простушки,
которая в то время казалась мне
самой прекрасной во всем мире.
Как Вы привлекли
ее внимание?
Пожалуйста,
расскажите мне.
- Спасибо.
- На здоровье, Святой Отец.
Вот так.
Мы провели вместе
всю неделю.
А потом я уехал
в семинарию.
Я впервые рассказываю
кому-либо об этом.
Ваше Высокопреосвященство,
что вы делаете в моей комнате?
Мой дорогой Гутьеррез,
вы когда-нибудь
задавались вопросом,
как мне удавалось управлять папским
государством все это время?
Много раз.
И каков ваш ответ?
Это требует всеобъемлющего
видения, полагаю?
С точностью до наоборот.
Никакого видения,
а умения придавать значимость
несущественным вещам.
И вы знаете, как мне удается
узнавать несущественные вещи,
которыми никто не желает
со мной делиться?
Нет... как?
Я узнаю чужие секреты
и угрожаю открыть
эти секреты Папе.
Одна бутылка джина не делает
из меня алкоголика.
Согласен.
Одна бутылка не делает.
А целый алкогольный
магазин - да.
Кто сказал вам,
что я алкоголик?
Я забыл поведать вам о другой
уловке для управления Церкви:
никогда не раскрывать свои источники.
А если по каким-то причинам
ты должен, покрывай их.
А сейчас, мой
дорогой Бернардо,
давай больше не будем
тратить время.
Расскажи мне те несущественные вещи,
которые вы с Папой рассказываете
друг другу и я никогда никому
не скажу, что я узнал их от тебя.
Если же ты откажешься
рассказать мне о них,
я поведаю о твоей
серьезной проблеме Папе,
и отошлю тебя подальше от
Ватикана на веки вечные.
А вне этих стен,
ты будешь пропащим человеком,
потому что полон трусости.
О чем ты хочешь,
чтобы я рассказал?
Мы не говорим ни о
чем значимом, правда.
Сегодня, к примеру,
он рассказывал мне...
с некоторой ностальгией,
о девушке, которая у него была,
когда он был еще мальчишкой.
Видишь, вот такие вещи,
это все, что он
доверяет мне.
Глупые, наивные вещи.
Я знал это!
Что вы знали, Ваше
Высокопреосвященство?
Что Церковь - это женщина!
Святой Отец...
я должен задать вам несколько
неподобающий вопрос.
Не существует неподобающих
вопросов между нами, Монсеньор.
Потому... потому что ты и я уважаем друг друга.
Что Вы получили от опыта
с девушкой...
в Калифорнии?
Память об ее глазах.
Поначалу, глаза полные любви,
затем, глаза полные разочарования.
И это был важный урок.
Я понял, что хочу, чтобы католики любили,
и что больше не хочу видеть
разочарования в их глазах.
Никогда.
В то же время, иногда,
я по прежнему ловлю себя на том,
что не в силах поверить в собственные слова.
Я не верю своим мыслям,
я не верю в свою волю,
я не верю в свои способности.
Я говорю с тобой от
всего сердца, Монсеньор.
Временами...
в определенные моменты,
а может, и всегда...
Иначе говоря,
иногда я не верю.
Бывают времена, когда я думаю, что
может быть лучше оставить все это
Воелло.
Он знает, как
делать правильно.
Он верит в то,
что говорит.
И он все еще верит в Бога.
Нет, Святой Отец.
Нет.
Воелло - политик.
Вы - Папа.



Серия 4

Братья и сестры!
Сегодня среди нас
Тонино Петтула Великий!
- Стигматы!
- Стигматы!
Ты... это ты...
Это и правда ты!
Вы все видите овцу,
но это не овца!
Это Мадонна!
Я вижу Марию!
Нечестивые! Больные!
Грешники! Молитесь!
Молитесь Деве Марии!
Мама, Мама!
Нечестивые достаточно, чтобы
освободиться от их нечестивости!
Больные - от своих болезней!
Грешники - от своих грехов!
Я обращаюсь к Тебе.
Я обращаюсь к Тебе, Мама.
Услышь молитвы уверовавших
и примись за дело.
Я прошу Тебя...
Я, Мессия!
Бедный Тонино!
Дай нам силы!
Довольно!
Да сохранит кровь Господа нашего
Иисуса Христа душу твою
на вечные времена, аминь.
Почему ты плачешь?
Моя сестра умирает.
- Где твоя сестра?
- На родине, в Шри-Ланке.
Что с ней?
Она умирает.
- Ты поедешь повидать ее?
- Мне не хватает смелости.
- Почему ты стала монахиней?
- Я встретила Бога.
- Где?
- В баре.
Я была бедной.
Пьяный немец подошел ко мне
и сказал: "Бог помогает бедным".
- Ты сильна?
- Я делаю, что могу. Но я маленькая.
Ты должна быть сильной,
ради своей сестры.
- Я должна.
- И молиться, пока ты не сможешь молиться.
- Я всегда так делаю.
- И если твоя сестра умрет,
ты поедешь в
Шри-Ланку на похороны?
- Нет.
- Почему нет?
Потому что, когда
я вернусь домой,
меня охватят настолько
ужасные воспоминания,
что я стану сомневаться
в существовании Бога.
А я не хочу сомневаться
в существовании Бога.
Ты не единственная,
кто сомневается.
- Простите?
- Я говорю, что понимаю.
Хорошо,
достаточно.
Почему грех порождает
еще больший греха?
Когда Ты пресечешь мою вероломную
и мстительную руку, Господи Иисусе?
Или это Ты...
мягко направляешь
ее во благо церкви?
Прошу тебя, не дай мне умереть
в таких муках, Господи.
Ваше Высокопреосвященство.
Она здесь.
Не желает ли юная
Эстер эспрессо?
Ты уверена?
Я даже распорядился
купить тростниковый сахар.
Я знаю, что вы, молодые люди,
помешаны на тростниковом сахаре.
Давай перейдем к
делу, Эстерина.
Для начала,
сохраняй спокойствие
и будь уверена, что мы хотим
для тебя только лучшего.
Мы твои друзья.
Итак, меня застали
врасплох сообщением,
и о нем знают лишь те,
кто находится в этой комнате,
что я тебе с
радостью сообщаю,
что у тебя была
внебрачная связь с Валенте,
ассистентом Папы.
Мне не нужно тебе говорить,
что это щекотливая ситуация.
Из-за категории
вовлеченных в нее людей.
Из-за опасений сплетен.
Из-за того, как сильно это
может разочаровать Папу.
Из-за ужасных последствий,
которые могут последовать,
если эта история
выйдет наружу.
Крики, драматические сцены,
переводы, увольнения.
И, разумеется, это особенно
неудобно в моральном плане:
католики, соединенные
священным браком,
поклялись в верности
своим супругам.
Ты согрешила, Эстер.
Мы знаем и понимаем,
что это был момент слабости.
Так случается.
Еще мальчиком, когда моя
любимая футбольная команда Неаполя
проигрывала, думаешь, я не
чувствовал легкой
симпатии к Авелино?
Да, чувствовал.
В своих грехах мы не замечаем
признаков необузданной страсти,
но факт остается фактом,
поступок, что ты совершила,
был чудовищно неправильным.
Крайне чудовищно
неправильным.
Хорошо. Теперь я
могу гарантировать,
что ни одна деталь этого
неприятного эпизода
не покинет пределов
этой комнаты.
Что ты гарантируешь
мне взамен?
Не волнуйся.
Это я...
Воелло.
Почему грех порождает горе?
Почему грех порождает голод?
Почему грех порождает гордыню?
Почему грех порождает насилие?
Ты напоминаешь мне о моей первой
и единственной девушке, Эстер.
Только ты гораздо красивее.
Никто не должен ни стыдиться,
ни гордиться своей красотой.
Потому что Бог просит
нас радоваться этому.
Ты радуешься своей красоте?
Держу пари, что ты и своему
мужу не позволяешь делать это.
Я думаю, это
заблуждение.
Бог никогда не наказывает
за красоту. Никогда.
А теперь скажи,
в чем твоя проблема.
И я сделаю это для тебя.
Эстер ярая римская католичка,
счастлива в браке с
Питером и бездетна.
По утрам она любит
кататься на роликах
с детьми других
швейцарских гвардейцев.
Но по-настоящему Эстер любит
не катание на роликах.
Она любит то, чего
не может иметь.
Вы спрашиваете меня,
в чем моя проблема,
но уже знаете ее, потому
что вы так мудры.
Я не мудрый,
я бесцеремонный.
Важно то, что ты говоришь
о своей проблеме.
Да, Святой Отец,
я бесплодна.
И Питер тоже бесплоден.
Я бы хотела слышать
голос ребенка.
Молись Марии, нашей Матери
чудес, что заступается за нас.
Она знает, что делать.
Молись Марии,
нашей Матери чудес,
что заступается за нас.
Она знает, что делать.
Ты необычайно хорошо читаешь по
губам, Аматуччи. Просто феноменально.
Моя сестра умерла, Святой Отец.
Давайте помолимся за нее.
Я бы хотела поехать
в Шри-Ланку на похороны.
Не гонись за мертвыми, Сури,
иначе мертвые погонятся за тобой.
Елена.
Она похожа на тебя.
- Вы крестите...
- Елена.
Крещу Елену
во имя Отца,
и Сына, и Святого Духа.
Аллегра.
Она похожа на тебя.
Крещу тебя во имя Отца,
и Сына,
и Святого Духа.
Аида.
Она похожа на тебя.
Да, совершенно ясно, что она приемная,
но это не меняет сути.
Она по-прежнему похожа на тебя.
Карлос.
Святой Отец, прошу прощения,
я понятия не имела, что
это мужская уборная.
На самом деле, уборная не
мужская и не женская.
- Это уборная Папы.
- Простите.
Вы не возражаете, если
закончу с помадой?
Даже если я и возражаю,
женщина не остановится ни перед чем,
чтобы это сделать, в любом случае.
Так что, пожалуйста, дерзай.
Вы знаете женщин, Святой Отец!
Это опрометчивое заявление,
сеньора.
Взгляните.
- Это Лоренцо Инсинье.
- Инсинье.
Кто этот человек, что собрал
вокруг себя половину Курии?
Личный ассистент Премьер
министра Гренландии.
- Он гей?
- Открытый.
А эта женщина и
есть Премьер министр?
- Хакмшик с ирокезом.
- Все верно.
И у нее аудиенция с Вами,
Святой Отец.
Тебе это не кажется странным?
Что, Ваше Святейшество?
Ведь этикет не требует
от нас развлекать
ни Премьер министра,
ни ее ассистента?
Кардинал Государственный
секретарь развлекает ее.
Что насчет того, что такая
значительная группа мужчин
обращает внимание
на красивого мужчину,
совершенно не видит такой
потрясающей женской красоты?
Святой Отец, я точно знаю,
как ответить на этот вопрос.
Как?
Молчанием.
Почему?
Потому что Вы никогда не должны
совать нос в чужие дела.
Особенно в Ватикане.
Премьер министр Гренландии ждет Вас.
Знаю.
Я невероятно красив,
но, пожалуйста, давайте
попробуем забыть об этом.
С чем ты приехала?
С лучшим, что может предложить
наша страна, Святой Отец.
Самый большой палтус, выловленный
за всю прошлую неделю в Гренландии.
Он очень хорош, припущенный в легком
бульоне, прямо как пеццонья.
- Пеццонья?
- Сибас.
И красивая песня итальянского певца,
который очень популярен в нашей стране.
Ее зовут Нада, а песня
называется "Senza un perche".
Спасибо.
Это от меня тебе.
Спасибо, Святой Отец.
Очень красиво.
Святой Отец, в первую очередь,
я привезла Вам приветствие
католической общины
Нуук в Гренландии.
Да, я знаю про Нуук.
Это небольшая католическая
община у вас в Гренландии.
- Я прав?
- Да, правы.
Преобладающая вера в Гренландии
Евангелическо-лютеранская.
И у вас есть женщина-епископ,
если я не ошибаюсь.
Верно. София Петерсен,
достойная женщина.
Все епископы достойны.
Знаете ли вы, что Папа Паскуаль II
был назначен первым епископом в Гренландии?
В месте, которое, как известно,
технически, является частью Северной Америки,
за целых 4 века до Христофора Колумба.
Я знаю, Святой Отец.
Католическая церковь первой пришла в Гренландию.
Но не всегда так, что первый пришедший
остается первым.
Я согласна, Святой Отец.
В Гренландии мы, католики, как коренные американцы.
Мы пришли первыми, но затем
мы были заключены в резервации.
Я согласна, Святой Отец.
Вы женщина, которой
свойственно соглашаться.
Не беспокойтесь, Мадам Премьер министр,
я не попрошу ничего от нашей
маленькой общины в Гренландии.
Я просто хотел напомнить, что мы,
католики, пришли туда первыми.
Все остальные - лишь гости.
Я не хочу, чтобы об этом забывали.
- И я не хочу, Святой Отец.
- Очень хорошо.
Теперь прошу, пожалуйста, удовлетворите
мое нездоровое любопытство:
поскольку ваша страна никогда не оттаивает,
мне надо задумываться,
что под всеми этими льдами?
Эксперты считают, что Гренландия - это не остров,
а целый архипелаг островов.
Но это по большей части предположение.
Как Вы и сказали, страна никогда не оттает,
и никто не сможет узнать, что там подо льдами.
Думаю, что эксперты не правы.
- Правда, Святой Отец?
- Да.
Подо всеми этими льдами может быть Бог.
...полное благодати,
Господь с тобой,
благословенна ты среди женщин,
и благословен плод
чрева твоего, Иисус.
Святая Мария,
Матерь Божья,
молись за нас, грешных,
сейчас и в час
нашей смерти.
Аминь.
Радуйся, Мария, благодати
полная! Господь с тобой,
благословенна ты среди женщин,
и благословен плод
чрева твоего, Иисус.
Святая Мария, Матерь Божья,
молись за нас,грешных,
сейчас и в час нашей смерти.
Аминь.
Святой Отец...
Научите меня молиться?
Молись вслух.
Позволь мне увидеть,
как ты это делаешь.
Пресвятая Дева Мария,
одари меня благодатью
беременности.
Молитва не должна быть
списком запросов, Эстер.
Она должна быть возможностью
для понимания.
Когда мы молимся,
мы размышляем...
наиболее возвышенным образом,
каким только способны,
так что некто может нашептывать
мысли нам на ухо.
И этого некто мы
называем Богом.
Или, в данном случае,
Мадонна Лурдская.
Хорошо. Тогда я
попробую снова.
Пресвятая Дева Мария,
Бог не наказывает красоту,
как сказал мне однажды человек,
который очень дорог Тебе.
Это слово открыло мне глаза.
И заставило меня
понять, что, возможно,
сделав подарок красоты,
я могу получить
нечто взамен.
И что если этот подарок
моей красоты означает,
что я могу принять красоту,
которую я так желаю?
Красоту новой жизни,
красоту маленького ребенка?
Да, теперь
ты молишься.
Что если для меня это
непосильная ноша,
жертвовать мою красоту человеку,
которого я обещала любить
в болезни и здравии?
Что если я хочу отдать мою
красоту куда-нибудь еще?
Если ты отдашь свою
красоту куда-нибудь еще,
ты не сможешь принять
красоту новой жизни,
а только лишь горести...
и непосильное бремя вины.
Знаешь, Эстер,
Спиноза поставил перед нами
самые сложные задачи.
Он сказал:
"Тот, кто любит Бога, не нуждается в том,
чтобы Бог любил нас в ответ".
Я не понимаю.
Я знаю.
Но со временем,
ты поймешь.
Святой Отец,
правда в том, что я знаю кому я хочу
пожертвовать свою красоту.
- Я хочу...
- Теперь Эстер,
продолжай молитву про себя.
Некоторые секреты ты должна
делить лишь с Богом.
Прекрати плакать, Сури!
Хватит!
Верующие не плачут!
Это неправильно!
Пришло время перестать
плакать на похоронах.
Ты не веришь.
Сури, ты не веришь.
Святой Отец, я принес
Вам подарок,
чтобы немного улучшить
наши отношения.
Спасибо.
Они хуже, чем
настоящие сигареты.
Мне сказали, что
они вам нравятся.
Не имеет значения.
Это замена
настоящей вещи.
Чего я всегда хочу,
это всей правды.
Тогда Вы пришли в
неправильное место.
Святой Отец, не думайте,
что я однообразен,
но когда Вы обратитесь
с речью к кардиналам?
- В свое время.
- Да, но когда?
Ты и права не
понимаешь, так?
Что я должен понять?
- Что я созидаю.
- Что Вы созидаете?
Предвкушение.
Святой Отец, может нам стоит обратить
внимание на дело Кертвелла?
Ваше Высокопреосвященство,
ответ - да.
Я хочу взглянуть
на дело Кертвелла,
однако, с более
широкой точки зрения.
Индивидуальный случай всегда
индикатор общих проблем.
Согласен. Давайте преследовать
все случаи педофилии,
которыми кишит наша Церковь.
Давайте расширим круг.
Давайте преследовать все
случаи гомосексуализма,
которыми кишит наша Церковь.
Давайте искореним всех
гомосексуалистов, изгоним их
и предотвратим появление новых
священников-геев в нашей Церкви.
Давай сделаем это по-настоящему,
без исключений и без лицемерия.
Святой Отец, педофилия
и гомосексуализм -
две очень разные вещи.
Две очень разные вещи,
которые одинаково неприемлемы
для Католической Церкви.
Это будет война, которая оставит
после себя землю, усеянную трупами.
Хотите знать, сколькими трупами
будет усеяна земля?
Двумя третями Духовенства.
Тогда что станет с возможностью
всепрощения Матери Церкви?
Злоупотребление всепрощением
превратило нас в посмешище.
Столь же ненадежное, как и некоторые
убогие маленькие страны третьего мира.
С другой стороны,
с Вашими методами,
мы скорее всего станем такими же
надежными, как и, скажем, Северная Корея.
Нет.
Хочешь знать, в чем разница?
Мы не сажаем наших в тюрьму,
мы отпускаем их.
Мы прощаем
каждого из них,
но секундой спустя,
выставляем их за дверь.
Хорошо, Святой Отец,
как Вы прикажете.
У меня к тебе вопрос.
Святой Отец, у меня
крайне много недостатков,
но нет никаких сомнений
в моей гетеросексуальности.
Даже если я не могу предоставить Вам
никаких прямых доказательств.
- Вопрос был не об этом.
- О, простите.
Какой был вопрос?
Можешь рассказать
мне о своем призвании?
Святой Отец, я
расскажу Вам правду.
Если Вы ожидаете от меня
сказку об ослепляющем озарении,
или ошеломляющем превращении,
Вас ждет разочарование.
Все просто, у меня
была предрасположенность.
Предрасположенность
стать священником,
как у других - стать художником
или игроком в крикет.
Что на счет Вас,
Ваше Святейшество?
Это для тебя.
Господи Боже!
Если бы!
- Как вы попали сюда?
- У меня дубликат твоих ключей.
И чего вы хотите?
Все, что ты должна была
сделать, но не сделала.
Я пыталась.
Но это невозможно.
Этот господин - Папа, он человек
величайшей добродетели
и нравственности на планете,
и я никогда не была
хорошей соблазнительницей.
Также как и
Дева Мария.
Но это не помешало ей стать...
самой привлекательной и
желанной женщиной на земле.
Но я просто хорошая католичка.
Хорошие католички, в
особенности замужние,
не изменяют своим мужьям.
Но я пришел сюда
не угрожать тебе,
или напоминать
о твоих грехах.
Ты умная женщина
и должна понимать.
Что понимать?
Что ты красивая,
ты привлекательная,
и у Папы к тебе
особый интерес.
Он озабочен только
моими горестями.
Питер и я не
можем иметь детей.
Это не так.
То, что я скажу тебе, сверх
конфиденциально:
Эстер, вера Святого Отца
не так сильна,
как мы полагали.
О чем вы говорите?
Я утверждаю. Более того,
у него были десятки подружек.
Он человек свободных нравов.
Твоя задача - соблазнить
Святого Отца.
Мы позаботимся об
всем остальном.
Я не знаю,
как это сделать.
И я не хочу
оказаться впутанной...
в публичный скандал, который
разрушит мою жизнь.
Глупышка... Не будет никакого
публичного скандала.
Нужна только угроза скандала,
чтобы изменить все вокруг.
Что именно все?
Святой Отец намерен
принять ряд новых мер,
которые приведут к неминуемому
вырождению Церкви.
Ты понимаешь, о каких
серьезных вещах мы говорим?
Ты, я, все мы...
наш священный долг остановить
его во имя Господа.
Но я могу попробовать поговорить
с ним. Он уважает меня.
Прости, я бы рассмеялся,
но я остановлю себя, ибо мне
не положено по статусу.
Мы серьезно сомневаемся,
что Пий XIII уважает Бога.
Вы совсем его не знаете.
Он необыкновенный человек.
Вот поэтому ты такая
соблазнительная, Эстер.
Потому что ты ничего не знаешь.
Теперь иди и соблазни его.
Я больше не хочу грешить.
Если бы это было
возможно, Эстер.
Если бы!
Друзья, добрый вечер!
Сегодня здесь с нами
очень особенный гость.
Давайте начнем с начала.
Как твое имя?
- Тонино Петтула.
- Тонино, чем ты занимаешься?
Я пастух.
Я пасу овец.
Так, стадо.
Вы должны знать, что у Тонино
Петтула есть стало овец
и несколько лет назад
он начал видеть Мадонну.
- Верно, Тонино?
- Да.
Когда у тебя было
первое видение?
В день, когда... у меня
появились стигматы!
Стигматы!
Невероятно! Тонино,
покажи нам свои стигматы.
Нет... ладно,
хорошо!
Леди и джентльмены,
это потрясающе.
Это поистине невероятно!
Я сейчас рядом с ним и, уверяю вас,
у него настоящие стигматы!
Тонино, пожалуйста,
расскажи нам про видения.
Посреди моего стада появилась
молодая женщина, полная света.
- Да.
- Это была Мария.
Это была Мадонна.
Еще Мадонна говорила
с тобой, верно?
- Что Она сказала?
- Она сказала: "Тонино"...
"Ты потомок Мой и Падре Пия.
В тебе есть Свет.
Ты наделен властью видеть
Меня и исцелять больных.
Ты должен..."
В любом случае, мои друзья,
позвольте мне сказать...
Тонино Петтула живет
здесь в Монтекукколи
и за последние два года,
как у него начались видения,
тысячи верующих приходят
сюда всей всей Европы, так?
Просто, чтобы увидеть его,
познакомиться с ним, прикоснуться к нему,
попросить его о чуде.
Тонино, ты ведь
уже исцелял, так?
- Да.
- Через шесть месяцев началось исцеление.
- Мадонна...
- Да...
слушает Тонино...
в частности в отношении
сердечно-сосудистых заболеваний
- и проблем с мениском.
- Полезно!
Вообще-то, многие спортсмены
пришли сюда в Монтекукколи.
- Паллотта, звезда футбола...
- Да, поприветствуем его!
был отстранен из-за разрыва связок,
как ожидалось, на 6 месяцев, но
но после того, как Тонино прикоснулся
к нему, он восстановился.
И на следующее воскресение
он вернулся на поле.
Он даже дважды забил.
Правой ногой, той, что
была травмирована.
Потрясающе.
История потрясающая!
Вы должны знать, что Тонино принимает
только по 100 человек за раз.
Иначе, как он говорит,
чуда не произойдет.
- Так ведь, Тонино?
- Да, это так.
И я хочу сказать, что
мы не просим денег.
- Нет, нет, нет.
- И тут нет ничего противозаконного.
У меня есть дар,
и я хочу использовать его,
чтобы служить нуждающимся.
И это поистине прекрасно...
Мы знаем, что тебя
что-то беспокоит.
Тонино очень расстроен.
Тонино очень расстроен,
потому что, к сожалению, Церковь отказывается
признавать его способности.
И это причиняет тебе боль.
Но сегодня, мы бы хотели,
чтобы через наше шоу,
которое, как ты знаешь,
очень популярно
ты обратился напрямую к
кардиналам, которые нас слушают.
И почему нет? Может
и к самому Папе!
Потому что есть вероятность,
что Папа смотрит нас тоже!
Тонино, что ты хочешь сказать Папе?
- Туда?
- Да, туда.
Святой Отец...
Почему Вы мне не верите?
Мы отправляли Вам...
все документы,
но Вы возвращали их
нераспечатанными.
Я настоящий.
Я не лгу.
Я так предан,
так люблю Господа, что Мадонна
ответила на мои молитвы.
И она явилась мне.
Мне не нужны деньги.
Я просто хочу, чтобы вы
сказали, что я - один из вас.
Я не хочу учреждать
свою церковь.
Но если вы в Риме продолжите
называть меня мошенником,
тогда я буду вынужден основать
свою собственную церковь.
Они все хотят этого, верующие
стекаются сюда, чтобы лицезреть меня.
Что мне делать, Святой Отец?
Пожалуйста, скажите мне.
Пожалуйста, скажите мне.
Если только Он
захочет сказать мне.
Прыгай.
Прыгай.
Кое-что странное произошло
за последние пару часов.
Расскажи.
Во время исповеди, по
неизвестным мне причинам,
люди вдруг стали
подробно рассказывать о своих
похождениях с женщинами,
описывая самые интимные
и неловкие детали.
Странно, не правда ли?
Возможно, кто-то
распространил слух, что Папа
вышел на охоту на
гомосексуалистов.
О, да, известная сплетня
в нашем маленьком государстве.
А что, если это не сплетня?
"Я больше не хочу грешить",
сказала Эстер сквозь слезы.
Людей, говорящих это я видел чаще,
чем что-либо другое в своей жизни.
И все они верят
в то, что говорят.
Она тоже верила в то,
что говорит.
Бедняжка.
Она не знает, что
до последнего дня,
пока мы способны мыслить,
мы обречены грешить.
Вот почему ты нужен
мне, Джироламо.
Ты мой оазис.
Ты мое спасение.
Ты, Джироламо, единственная
безгрешная душа во всем мире.
Только ты, Джироламо, можешь по-настоящему
коснуться подола святости.
Ты, кто не знает...
и никогда не узнает,
каково это - жить неправедной
жизнью изо дня в день.
Прости меня.
Прости, если сможешь,
Джироламо.
Доброй ночи, Дон Томмасо.
Доброй ночи, Святой Отец.
Пойдем в спальню.
Нет.
Где?
Здесь.
Хорошо.
Дева Мария, Матерь Божья,
Преемник Петра просит тебя
об особенной благодати.
Сейчас, прямо сейчас, эти
два молодых человека,
Питер и Эстер, желают
лишь одного.
Ты должна подарить это им.
Ты должна.
Ты должна.
Должна. Должна.
Ты должна.
Должна. Должна!
Должна.
Должна, должна.
Должна. Должна.
Ты должна.
Ты должна, прошу.
Должна.
Аминь.
У них послеобеденный сон.
Толстуха храпит.
Да, это Мать Летиция.
Она метроном сна.
Я принял важное решение.
Какое?
Ты поедешь в Нью-Йорк
заниматься делом Кертвелла.
За что Вы наказываете
меня, Святой отец?
Это не наказание,
это повышение.
Я доверяю тебе.
Святой Отец, пощадите .
Я скромный, ограниченный
человек, поверьте мне.
Дело Кертвелла слишком крупное,
за пределами моих возможностей.
Прекрати недооценивать себя.
Ты едешь в Нью-Йорк.
Ты будешь расследовать.
Ты добудешь необходимые
доказательства
и доставишь Кертвелла
мне в руки.
Мое Папство не позволит
причинять вред ни единому ребенку,
соскользнув в безразличие.
И ты поможешь мне,
потому что я доверяю тебе.
Безоговорочно!
Святой Отец, я затворник.
Я умею жить только
внутри этих стен.
За все эти годы я покидал
это место лишь дважды,
и оба раза что бы
отправиться в больницу.
Я не знаю как
перейти улицу,
не знаю как снять
комнату в отеле,
не знаю как сделать
заказ в ресторане.
Я как те канарейки в клетках.
Если их выпустить, они умрут.
Ты боишься.
Я тоже боялся перед тем как принять
свою судьбу стать Главой Церкви.
Как Вы преодолели страх?
Я сдался на милость сложного и
непостижимого Божьего Плана,
задуманного Им для нас.
Будь спокоен, Бернардо,
будь спокоен.
Мальчик стал мужчиной.
Но я по-прежнему буду
защищать мальчика.
Где садится солнце?
Где садится Майское солнце?
Мальчик стал мужчиной.
Солнце садится здесь.
Да, это правда.
Но я по-прежнему буду
защищать мальчика.



Серия 5

- Где он сейчас?
- Он гневается.
Но не на тебя или
по поводу меня.
Его гнев не дает ему объективно
взглянуть на вещи.
И поэтому, в знак протеста,
он переехал на новое место,
на окраину города,
в грязную мансарду над
шиномонтажной мастерской.
По ночам Бог мается от жары.
Он не может спать, потому что
пришел к выводу,
что ничего не может сделать
с человеческой сущностью.
Он решил, что проиграл.
Твоя очередь.
Внимание, которое Вы проявили
по отношению к жене
командующего Швейцарской гвардией,
не прошло незамеченным.
Поговаривают,
что это показатель
того, что Святой Отец
состоит с этой женщиной
в неподобающих отношениях.
Монсеньор Гутьеррес был прав:
сплетни в Ватикане
именуются клеветой.
Ваше Святейшество,
что Вы намерены предпринять?
Революцию, Томмасо!
Я намерен начать революцию.
Люди говорят, что Вы святой.
Говорят, что Вы святой,
который творит чудеса.
Богородица Дева, радуйся,
Благодатная Мария,
Господь с Тобой:
благословенна Ты в же­нах,
и благословен
плод чрева Твоего.
Святая Мария, Матерь Божья,
молись за нас грешных
ныне и в час смерти нашей.
Аминь.
Бинго!
Теперь, Святой Отец,
я не знаю даже, какого
еще чуда пожелать.
Я не знаю даже, какого
еще чуда пожелать.
Эстер,
Я люблю Бога, потому что любить
людей слишком больно.
Я люблю Бога, который никогда не покидает
меня или неизменно покидает.
Есть Бог или нет Бога,
но всегда убежденно и безусловно.
Я священник,
я отрекся от дружеского общения
с мужчинами и женщинами,
потому что я
не хочу страдать,
потому что я не способен
выдержать любовное
разочарование,
потому что я несчастен,
как и все священники.
Было бы прекрасно любить тебя,
как ты хочешь быть любимой,
но это невозможно.
Потому что я не мужчина.
Я трус.
Я трус.
Как и все священники.
Перестань фотографировать.
Остерегайся смотрителя.
- Ты пойдешь дальше?
- Да. А ты?
- Сестра Мэри огорчится.
- Меня не волнует.
Я хочу найти своих маму и папу.
- Я возвращаюсь назад. Прости, Ленни.
- Ладно.
Тебе не спится.
Вечер не приносит утешения.
Ничего, как видишь, не изменилось.
Ну, кое-что изменилось.
Ты был придурком,
теперь стал Папой.
Давай выкурим сигарету
вместе, втихаря.
- Как в детстве.
- Как в детстве.
Я рад, что ты улучил момент,
поздороваться со мной.
Как ты мог сомневаться, что я зайду?
Я всегда в сомнениях.
Когда ты собираешься произносить
благословенное обращение к кардиналам?
Когда мне будет, что сказать.
Что ж, у меня закончились сигареты.
Святого Отца нет в
Апостольском дворце.
Нет и Кардинала
Первого Министра.
Который час?
Три ночи.
Я позабочусь об этом.
Идите спать.
И никому ни слова.
- Разрешите войти?
- Конечно.
- Спасибо.
Вы очень красивая
ночью, сестра Мэри.
Пожалуйста...
Позвольте мне познакомить вас с
моим лучшим другом, Джироламо.
- Он хороший друг?
- Да. Он единственный, кто никогда меня не критикует.
- Зачем вы пришли сюда?
- Из-за Папы.
Какая досада!
Я думал, вы пришли из-за меня.
Никто не знает, где Папа.
Не переживайте.
Рано или поздно, все Папы
должны напоминать себе,
что такое свобода.
Затем они возвращаются.
Предшественника
Пия XIII мы обнаружили
в зале для игры в Бинго.
Он спорил с ведущим,
утверждая, что тот жульничает.
Когда хотите, вы знаете,
как действительно успокоить.
Как вы красивы этой
ночью, Сестра Мэри.
Вы мне об этом уже говорили.
Мы любим Бога, потому
что слишком больно
любить других мужчин и женщин.
Мы с вами отреклись от
других мужчин и женщин,
потому что не
хотим страдать,
потому что мы неспособны
выдержать любовное
разочарование.
Потому что мы несчастны.
Потому что мы трусы.
Как все священники и сестры.
Ваши слова прекрасны.
Но это не все.
Они правдивы.
Это не мои слова, это
слова вашего Папы.
Да, да, Джироламо, теперь
я скажу Сестре Мэри.
Что вы мне скажете?
Что нашел способ
уничтожить Святого Отца.
Я собрал доказательства, чтобы
развязать старый добрый скандал.
Но я не собираюсь этого делать.
Доказательства здесь.
Вот, возьмите.
В ваших руках они в
большей сохранности.
Ведь, знаете что,
Сестра Мэри?
Вы были правы, ваш Папа
действительно святой.
Да.
Он святой!
- Добрый вечер, сэр.
- Здравствуй.
Не продашь нам сигареты?
Я не уверен, что
они у нас есть.
Располагайтесь, а я пойду проверю.
Спасибо.
Эндрю!
Пожалуйста, присаживайтесь.
Англичане?
Американцы.
Вы похожи на священников.
Мы не священники.
Вы когда-нибудь видели священников
в спортивных костюмах?
Я все видела.
Между прочим, знаешь, у меня есть клиенты,
которые утверждают, что я - доказательство
существования Бога?
Занимательная теория.
Но они ошибаются.
Они видят меня, потому что
не могут видеть дальше.
Ты можешь видеть дальше?
Да.
И у меня есть доказательство
существования Бога.
Покажите мне, мэм.
Прошу вас, покажите.
Ваши глаза...
Ваши глаза, сэр.
Они - доказательство
существования Бога.
Нам пора идти.
Доброй ночи, мэм.
Помнишь, когда...
Сестра Мэри взяла нас
в дом смотрителя?
Мама Билли, на
смертном одре?
Да, помню. Я не хочу
говорить об этом.
Тебе бесполезно продолжать притворятся,
что ничего не случилось, Ленни.
Нечто необычайное
произошло тогда в комнате.
Я не хочу говорить об этом.
Ты мой лучший друг, но
я тебя не понимаю.
Почему ты не хочешь
обсудить это?
Я хочу обсуждать только
то, что я понимаю.
Разве ты не понял?
Что если я попрошу
тебя стать Префектом
Конгрегации Духовенства?
Отбирать кандидатов для
духовенства по всему миру:
ты бы взялся за это?
А что если я откажусь?
Тогда я буду вынужден воспользоваться
своей суверенной властью.
Я же Папа.
Я хочу тебе кое-что сказать.
Кое-что, о чем я никогда
раньше не говорил.
Так скажи сейчас.
Когда ты только
приехал в приют,
я наблюдал...
из окна,
и я не помню твоего отца,
но помню твою мать.
Как она выглядела?
У нее были длинные волосы,
разделенные прямым пробором...
и ее глаза...
были ясные...
и... безучастные,
и я подумал, что
ей было грустно.
Именно так я ее
и представляю.
Всегда.
Почему ты не рассказывал мне?
Когда мы были
мальчишками, я думал,
я думал, что это причинит тебе
слишком много боли.
Это причиняет мне слишком
много боли даже сейчас.
Ты хотел сбежать?
Давай вернемся внутрь.
Я ничего не сказала Кардиналу
Первому Министру.
Спасибо большое, Сестра Мэри.
Монсеньер, я прощаю тебя за то,
что выдал наши секреты
Кардиналу Первому Министру.
Ваше Святейшество,
как Вы узнали?
Я прощаю тебе алкоголизм
и советую бросить пить,
поскольку в скором времени ты
отправишься в Америку с важной миссией.
Ваше Святейшество, что
еще Вы знаете обо мне?
Я знаю об всем, что должен
знать влиятельный человек
о людях, с которыми
он работает.
Это я, а не Воелло,
самый влиятельный человек.
Что еще Вы знаете про
меня, Святой Отец?
Что еще я должен знать?
Ты постоянно твердишь
мне о моей святости,
о чуде, которое я
якобы совершил,
но ты никогда не рассказывала мне ничего
о единственном нужном мне чуде,
чуде, которое не произошло
и никогда не произойдет:
о возможности вновь
увидеть моих родителей.
Вы должны верить в Бога,
Ваше Святейшество,
и Вы снова увидите их.
Я старею.
Время превращается в тонкий лист,
а увидеть их мертвыми не
представляет для меня интереса.
Я интересуюсь лишь живущими.
Святой Отец,
я прошу Вас пересмотреть
Ваше решение
отправить Монсеньора
Гутьерреза в Америку.
Дело Кертвелла требует проверки
человеком весомой репутации.
Гутьеррез таковой не обладает.
У него недостает
необходимых знаний,
и более того, он слабый
и эмоциональный.
И таким образом Святой Отец
заставит мир подумать,
что он не воспринимает всерьез
проблему жестокого обращения с детьми,
или, что еще хуже, вообще
ею не интересуется.
Есть еще одна проблема.
Я не хотел Вам говорить,
но теперь вынужден:
Ваше Святейшество,
Гутьеррез - алкоголик.
Я знаю.
Есть еще одна тайна.
Что если я знаю и о ней?
Что если я знаю обо всех твоих
тайнах, Ваше Высокопреосвященство?
Чего ты намерен добиться?
Учинить скандал?
Что за идея, угрожать бедной
девушке, страдающей бесплодием!
Ты ничем не погнушаешься,
Высокопреосвященство?
Ты знаешь значение
слова "сострадание"?
Как далеко ты намерен зайти?
Станешь шантажировать
Святого Отца?
Зайдешь так далеко, что
снабдишь прессу теми фото,
чтобы намекнуть на несуществующие
сексуальные отношения
между мной и той
молодой женщиной?
Ты еще не понял, что
твои старые методы
работают только
на старых папах,
боящихся потерять
всеобщее одобрение.
Это не сработает
в моем случае.
Я молодой папа.
Я не доверяю
всеобщему одобрению.
Кто рассказал...
Кто рассказал Вам все эти вещи?
Ты корчишь из себя политика,
а сам до сих пор не
догадался, что столкнулся
с политиком гораздо
более умелым, чем ты.
Со мной.
Святой Отец, я уже
уничтожил фотографии.
Все верно, я собирался действовать
старыми, насильственными методами,
но со временем я
раскаялся, Святой Отец.
Я раскаялся прежде,
чем согрешил.
Прекрасные слова, что Вы сказали
той женщине просветили меня.
Умоляю Вас, простите меня.
- Мне нужно Ваше прощение.
- Тебе не нужно мое прощение.
Тебе нужно мое милосердие.
А теперь прекращай свой
спектакль и убирайся.
Святой Отец, папская тиара
прибыла из Вашингтона
в идеальном состоянии.
Подготовьте Сикстинскую Капеллу.
Пришло время обратиться
к кардиналам.
Они еще там.
Я повернусь, а они все
еще будут там.
Я повернусь и увижу их:
маму и папу,
которые меня ждут.
"Тук-тук!"
"Тук-тук!"
Нас нет.
Братья кардиналы, начиная
с сегодняшнего дня
нас нет, и неважно
кто стучит в дверь.
Мы есть, но
только для Бога.
Начиная с этого дня все,
что было распахнуто настежь,
будет закрыто.
Благовестие.
Мы уже сделали это.
Экуменизм.
Было дело.
Толерантность.
Здесь больше не живет.
Ее выселили.
Она освободила дом
для нового жильца,
с диаметрально противоположными
вкусами в декорировании.
Мы обращаемся к народу
в течение стольких лет.
Время остановиться!
Мы никуда не пойдем.
Мы здесь. Ведь кто мы?
Мы - цементная основа.
А цементная основа не двигается.
Мы цементная основа без окон.
Поэтому мы не смотрим на мир.
"Лишь Церкви принадлежит
Божий дар истины",
сказал Святой Игнатий Антиохийский.
И он был прав.
У нас нет причин
смотреть наружу.
Наоборот, оглядитесь вокруг.
Что вы видите?
Вот дверь.
Единственный выход наружу.
Маленький и крайне неудобный.
И каждый, кто хочет узнать
нас, должен выяснить,
как пройти через эту дверь.
Братья кардиналы, нам необходимо
вновь стать возбраняющими.
Недосягаемыми и непостижимыми.
Это единственный путь, чтобы
снова стать вожделенными.
Это единственный способ
рождения великих историй любви.
Мне больше не нужны
частично верующие.
Я хочу великих историй любви.
Мне нужны Божьи фанатики.
Потому что фанатизм - есть любовь.
Все остальное -
определенно суррогат,
который должен оставаться
за пределами церкви.
Благодаря подходу
последнего Папства,
церковь завоевала
массовое проявление
нежности.
Она стала популярной.
Разве это не замечательно,
подумаете вы!
Мы получили массу почтения
и много дружелюбия.
Я понятия не имею, что делать
с дружбой на всем белом свете.
Чего желаю я, это безоговорочной любви
и всеобщей преданности Богу.
Значит ли это, что Церковь
только для некоторых?
Это гипотеза,
а гипотеза не означает реальность.
Но даже эта гипотеза
не так уж скандальна.
Я скажу: лучше иметь
несколько верных,
нежели множество
рассеянных и равнодушных.
Площади были заполнены,
но в сердцах
не было Бога.
Невозможно измерить
любовь цифрами,
ее можно измерить только
с позиции интенсивности.
С позиции слепого
подчинения приказам.
Прочно закрепите
это в ваших душах:
Приказ.
С этого дня этого
желает Папа,
этого хочет Церковь,
этого хочет Бог.
Поэтому литургия больше не будет
социальным взаимодействием,
она станет тяжелым трудом.
И грех больше не будет прощен
по первому требованию.
Я не жду от вас оваций.
Не будет никаких выражений
благодарности в этой церкви.
Ни от меня.
Ни от вас.
Учтивость и благовоспитанность
- не удел Божьих людей.
Я ожидаю...
что вы будете исполнять
все, что я вам велю.
Не существует ничего, кроме
вашего повиновения Пию XIII.
Ничего, кроме Ада.
Ада, о котором вы можете
ничего не знать, но знаю я.
Потому что я создал его
прямо за этой дверью:
Ад.
В последние дни мне пришлось
строить для вас ад,
поэтому я пришел
с опозданием.
Я знаю, что вы подчинитесь,
потому что уже поняли,
что этот папа не боится
потерять верующих,
если они были хоть
малость неверными,
а это значит, что Папа
не ведет переговоры.
Ни о чем и ни с кем.
И этого Папу нельзя
шантажировать!
С этого дня слово "компромисс"
исключается из лексикона.
Я просто удалил его.
Когда Иисус добровольно
установил крест,
он не шел на компромисс.
Не пойду и я.
Аминь.
Прыгай.
Святой Отец,
я должна признаться, что
совершила нечто ужасное.
Исповедуй свои секреты
только Богу, Эстер.
Даже те, что имеют
отношение ко мне.
Единственное, что могу сделать
я - даровать тебе прощение.
Всегда прощать тебя.
Святой Отец, я
чувствую это.
Да, я чувствую.
Да.
Ты права. Я тоже
это чувствую.
Пока, Зизи, спасибо!
Господа... какая честь!
Чему я обязан...
причине...
вашего визита?
Тонино Петтола,
причина нашего визита...
в том, что ты...
схватил нас за яйца!


Серия 6

Эдгар!
От чего он умер?
От того же ,отчего
умрет и наша Церковь.
Старость.
...и апостольской веры молящихся.
Что такого чувственного ты
находишь в этой фигуре?
Я предпочитаю не копаться
в своей психике.
Святой Отец, пожертвования
сократились.
Доходы от религиозных налогов,
от которых зависит существование
наших епископов и епархий,
снизились, как и визиты
туристов в Ватикан,
что значительно снижает
приток средств.
Банк Ватикана мало
что может сделать.
Время добровольного
финансирования для нас прошло.
Изменения в банковском регулировании
означают, что наши руки теперь связаны.
Если мы и дальше будем
следовать этим курсом,
мы будем вынуждены распродавать
наше художественное наследие
только лишь для выживания.
Верующие вернутся.
Это естественный цикл.
Но пока верующие
не возвращаются.
Начинают появляться небольшие,
но опасные анклавы католических
ортодоксальных воззрений,
прямо как в Исламе.
В Исламе больше последователей,
чем в Католической Церкви.
Вам не кажется, что нужно
нести бремя ответственности
за столь рискованные и
непопулярные решения?
Нет.
Ваше Святейшество,
кто Вы на самом деле?
Итак, властью
Бога Всемогущего,
Святых Петра и Павла
и данной Мне,
мы возводим в сан и
торжественно провозглашаем,
досточтимого брата нашего,
Бернардо Алонсо Гутьеррес,
Кардиналом Святой
Римской Церкви.
Прими это кольцо из рук Петра.
И знай, что через любовь
князя апостольского Петра
укрепится и твоя
любовь к Церкви.
Тужься. Тужься еще.
Тужься! Тужься, так.
Так, Эстер.
Так, Эстер.
Тужься сильнее.
Тужься. Очень
хорошо, хорошо.
Да, Эстер, да, да.
Продолжай толкать, продолжай.
Так.
Вот так.
Давайте же сейчас
вознесем молитву,
которую Христос даровал нам,
как образец всех молитв:
Кирие Элейсон.
Господи помилуй.
Кирие Элейсон.
Отче наш, сущий на небесах,
да святится имя Твое.
Да придет Царствие Твое.
Да будет воля Твоя,
как на небе, и на Земле.
Хлеб наш насущный
дай нам на сей день,
и прости нам долги наши
как и мы прощаем тех, кто
наши должники.
И не введи нас во искушение,
но избавь нас от лукавого.
Давайте помолимся.
Папа сказал мне, что
я стану Кардиналом.
Он не сдержал
свое обещание.
Я не знаю...
Этот Папа...
Этот Папа...
Я не знаю...
Я не знаю...
Но я так много знаю...
Если бы я говорил...
Я не знаю...
А теперь пришло время мне
просить у вас всех прощения.
Я должен был
сделать это раньше,
но Святой Отец удерживал
меня в Риме,
чтобы я приступил к выполнению
своих новых обязанностей.
Я прошу вашего прощения, что прибыл
сюда после 9 месяцев отсутствия, чтобы
попрощаться и вернуться
обратно в Рим.
Но прежде чем я уеду,
я хотел бы представить вам
нового епископа Сан-Педро Сула,
Монсеньора Хорхе Агуеро.
Я очень хорошо знаю
Монсеньора Агуеро.
Он герой.
С этой кафедры он
будет призывать вас
оставить зло,
бороться с бандитами,
сказать "нет" смерти,
насилию
и наркобизнесу,
паразитирующим в Гондурасе.
Он откажет в причащении
криминальным авторитетам,
и откажется проводить
свадьбы их дочерей.
Да, он сделает все то,
чего не смог сделать я.
Да, потому что я не герой.
Потому что...
Я боюсь.
Как и вы.
Может быть поэтому вы хоть
немного любили меня. Нет?
Потому что я не заставлял
вас чувствовать неловкость.
Я никогда не просил
вас выбирать.
Я никогда не шантажировал вас, говоря что,
чтобы быть хорошим христианином
вы должны позволять
убивать себя
прихвостням наркосиндикатов.
Я любил вас такими,
какие вы есть...
а не такими, какими
вы должны быть.
Сейчас я прошу вашего прощения.
Я уезжаю в Рим.
Но для меня это не
возвращение домой.
Я хочу, чтобы вы знали,
лично я считаю, что
Гондурас есть
и всегда будет
...моим домом.
Смирно!
Цветы.
Это для ребенка.
Не стоило, Святой Отец.
Это Библия, принадлежавшая
Томасу Джефферсону,
Президенту Соединенных Штатов,
но она, как новая, он
никогда не открывал ее.
Мы определенно не можем винить Джефферсона
в том,что Библия - не легкое чтение.
Мы назвали его Пий.
Имя для птицы.
Он высоко взлетит.
Хотите подержать его,
Ваше Святейшество?
Это будет для меня чрезвычайно
необычным опытом.
Для нас с Питером
это будет честью.
Приятно познакомиться
с вами, мистер Пий XIV.
Как жаль, что мы не
помним, как мы пахли,
когда были младенцами.
Я помню, как
пахли мои родители.
Он похож на вас.
Но если Вы присмотритесь,
он немного...
Нет. Он очень
красивый ребенок.
Он похож на свою мать.
Святой Отец.
Простите меня.
Я такой болван.
Мои руки знают лишь,
как благословлять людей.
- Все в порядке, ничего не случилось.
- Я такой идиот.
Нам всем нужно время, чтобы
привыкнуть к новому, Святой Отец.
- Ничего не случилось.
- Да, да, ты прав, Питер.
Валенте, ты что-то
хотел мне сказать?
Святой Отец,
премьер-министр Италии
ожидает Вас в Ватикане.
Точно, это вылетело
у меня из головы.
Эстер, я должен идти.
Разумом я буду
на той аудиенции,
но мое сердце не
покинет этой комнаты.
Так удивительно видеть,
как молодая женщина,
едва только родив дитя,
может стать матерью.
Мистер премьер-министр, позвольте мне
посоветовать вам быть крайне осторожным
с Папой.
Согласно полученной
мною информации,
он больше дьявол,
чем святой.
Превосходно! Он наконец-то
встретится с равным.
Высокопреосвященство!
Добро пожаловать, мистер премьер-министр,
Святой Отец ожидает вас.
- Спасибо.
- Сюда, пожалуйста.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Доброе утро.
Доброе утро.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Мы опоздаем на аудиенцию!
Доброе утро.
Вы спите, Святой Отец?
Нет, мистер премьер-мнистр,
я молюсь за вас.
Это очень любезно
с Вашей стороны.
И спасибо Вам большое
за эту аудиенцию
по прошествии всего
лишь 9 месяцев.
Я не предполагал, что ты будешь
управлять страной так долго.
И сказал себе: зачем
напрягаться зря?
Но оказался неправ.
Что ж, как там
наша Италия?
Гораздо лучше,
благодаря мне.
- Ты так думаешь?
- Да.
Я думаю, как раз наоборот.
Если хочешь сделать
"гораздо лучше",
тогда возможно стоит твердо
усвоить этот список требований.
Я набросал их пару
минут назад в спешке.
Если я что-то упустил, я
разумеется смогу дополнить.
И удостоверюсь, что ты получишь
его незамедлительно.
Значительная поддержка
католических семей,
запрет гражданских браков,
запрет однополых браков,
дополнительное финансирование
католических школ,
специальный налоговые и банковские
льготы для Святого Престола,
абсолютный запрет абортов,
абсолютный запрет разводов,
запрет на эвтаназию,
ограничение религиозной свободы
мусульман и индусов,
возобновление обсуждений
Латеранских соглашений,
полный пересмотр территориальной
границы Ватикана.
Должен признать, последнее
требование замечательно.
Не знал, что Вы
сторонник экспансии.
Но мне говорили, что новый
Папа крайне занятный человек.
А они не забыли сказать,
что новый Папа
гораздо более умен,
нежели ты?
Нет. Потому что
это неправда.
Вы знаете разницу между
нами, Святой Отец?
Давай-ка послушаем.
Разница в том, что на выборах
я получил 41% голосов.
И этот 41% существует.
Вас выбрал Бог.
И еще неизвестно,
существует ли Бог.
Хорошо.
Есть другая деталь, достойная
твоего рассмотрения:
если Бог вдруг
случайно существует,
ты знаешь, сколько времени
у него займет стереть
этот 41% с лица земли?
И где же Бог будет
истреблять этот 41%?
На следующих выборах?
В их домах, когда они
будут смотреть ТВ?
Или пока они будут спать.
На следующих выборах.
И это не все: я, как
наместник Христа,
буду только рад помочь
Богу истребить этот 41%.
И если ты не прекратишь
притворятся идиотом,
я буду вынужден доказать
тебе, что Бог существует.
- Позвольте я кое-что поясню, Святой Отец.
- Пожалуйста.
Вообще Ваши требования
могут иметь свои основания
в любой другой момент истории.
Тогда, когда Церковь
была бы сильнее,
чем сейчас,
и согласно итальянскому политическому
равенству мы были бы обязаны
принять Ваши требования
к серьезному рассмотрению.
Как это обычно
было в прошлом.
А теперь давайте вкратце проанализируем
Ваше Папство, Святой Отец.
За последние 9 месяцев Вы
ни разу не показывались
верующим,
не прочитали ни одного ангелуса
на площади Святого Петра,
Вы ни с кем не общались,
Вы попросту ретировались
в свой дворец на холме,
угрожали и терроризировали
верующих
через Ваши лаконичные
и сжатые коммюнике
в "Римском обозревателе" с мракобесными
и отсталыми тезисами.
И в результате,
согласно данным ряда
авторитетных исследований,
итальянские католики массово
отвернулись от церкви.
Такой вариант развития не только позволяет
мне игнорировать Ваши требования,
но и открывает передо мной
еще большие перспективы:
наконец-то модернизировать Италию.
Без страха возмездия или риска
потерять поддержку избирателей. Я могу
пересмотреть огромное мошенничество -
0,008% церковный налог,
окончательно установить
штрафные санкции в
епархиях и, самое главное,
я могу, наконец, освободить
страну от "казённого пирога",
препятствий и права вето со
стороны Святой Римской Церкви
относительно эвтаназии,
гражданских браков,
однополых пар, абортов
и научных исследований.
Короче говоря, Святой Отец,
благодаря Вам, я могу
начать революцию.
Очень убедительная речь.
Я рад, что мы начали
рассуждать здраво.
Убедительна и глупа,
хочу отметить, как и
любая политическая речь.
Но вдобавок еще
и неосуществимая.
Неосуществимая?
Мы еще это посмотрим.
Теперь, если есть желание
выслушать меня,
я покажу тебе,
что Бог существует,
и покажу, как мы с Богом можем
уничтожить этот 41% населения,
благодаря которому ты ощущаешь
себя неунывающим и самоуверенным.
Я прямо-таки жажду
послушать Вас, Святой Отец.
Я рад.
Видишь ли,
премьер-министр,
в 60-ые молодежь,
протестовавшая на улицах,
фонтанировала разного рода
ересью, кроме одной:
власти воображения.
В этом они были правы.
Их единственной проблемой
было отсутствие воображения.
Также, как у тебя.
Но у нас с Богом
его предостаточно.
Мы с Богом прямо-таки
истекаем воображением.
А сейчас попробуй и представь
кое-что вместе со мной:
через 6 месяцев в Италии
будут всеобщие выборы,
и ты попытаешься
сохранить или увеличить
твою 41% долю электората.
И в данный момент
все действительно
указывает на твою способность
сохранить этот 41%.
- Да.
- Но вообрази,
за несколько недель до
выборов выходит объявление.
Папа Пий XIII решил
появиться на публике
впервые.
С обращением к
итальянским католикам.
Что за нездоровое любопытство!
Целый мир умирает
от любопытства.
И это несомненно ожидаемо,
это нормально, что мы все
желаем увидеть скрытое,
мы все желаем заглянуть
в лицо запретному.
Появляется Пий XIII, его
красивые голубые глаза...
его нежный, округлый рот.
Ослепительный образ, настолько
ошеломляющий, что слепит людей.
Другими словами, мощный,
выразительный образ,
не такой уж
далекий от Христа.
Но Пий XIII не
просто ошеломляет,
он дарует успокоение.
В великолепной речи, пестрящей
цитатами на латыни,
он убеждает, что они, верующие,
не должны бояться.
Да и как они будут бояться, когда
с ними Папа настолько же прекрасный
и обнадеживающий,
как и Христос?
И, наконец, всего за
пару недель до выборов,
Пап произносит два слова:
"папский запрет".
- Знаешь, что это означает?
- Нет.
Нет, разумеется, ты не знаешь.
Ты слишком молод.
Политика "папского запрета" впервые
была издана Пием IX в 1868.
И была упразднена
Бенедиктом XV в 1919,
но угадай, что
могу сделать я?
Что могу Я, который несет ответ
не перед 41% итальянцев,
а лишь перед Богом, который,
кстати, не выражает недовольство
в социальных сетях,
если я допускаю ошибку.
Угадай, что же я могу сделать?
Я могу восстановить
"папский запрет".
Католики поспешат
погуглить это.
Что же это означает?
"Папский запрет" значит,
что Святой Отец
может издать указ,
запрещающий католикам
голосовать на итальянских выборах.
А знаешь, что говорят нам
уполномоченные тобой опросы?
Они говорят, что число итальянцев,
причисляющих себя
к католикам равно 87.8%
от всего населения.
Но ты можешь возразить мне,
что они попросту могут
не подчиниться.
Верно.
Но если католики могут
ослушаться Папу,
они никогда не
ослушаются Христа.
Я уже первый,
и поверь мне,
если я захочу,
я также могу и уполномочить
себя как последнего,
и когда я это сделаю,
ты проиграешь свои выборы.
Итак, принцип действия:
поскольку ты получил 31% своих
голосов от католиков,
ах, останешься ты
едва ли с 10%.
И я не был бы так уверен в
этих цифрах, будь я тобой.
Мистер премьер-министр,
посмотри в это зеркало.
Что ты видишь?
Двоих молодых людей.
Один из которых одет
в немного странном стиле.
Я же, с другой стороны, вижу
два медийных события.
Одно из которых уже
произошло, и это ты.
А другое - вот-вот произойдет.
И раз я уже предоставил
тебе доказательства
существования Бога,
полагаю, я закончил.
Но в таком случае, почему...
почему Вы еще не появлялись
перед публикой?
Потому что в этом все
еще нет нужды.
Ты был не так уж и не прав
этот Папа - сущий дьявол.
Доброе утро.
Этот Папа - святой.
Я могу сказать гораздо больше после
встречи со Святым Отцом.
Теплой, продуктивной и
вдохновляющей встречи.
Тем не менее, остаются
существенные разногласия
со святым престолом.
Итальянское правительство, несмотря
на серьезные опасения Понтифика,
продолжит попытки легализовать
гражданские браки,
независимо от
сексуальной ориентации.
И, как вам известно,
близится пересмотр 0,008%
Церковного налога,
и это станет предметом следующего
заседания Кабинета министров.
Святой Отец, хотите, я могу
посмотреть, что можно сделать,
чтобы наладить отношения
с итальянским правительством?
- Он блефует.
- Кто?
Спешащий молодой человек, который
выступает по ТВ прямо сейчас.
Он подтасовывает факты.
Он не будет делать
того, что обещает.
Святой Отец, я читал законопроекты,
уже утвержденные ранее
в различных инстанциях.
Эти люди предельно серьезны.
Пересмотр 0,008% Церковного налога
станет угрозой для выживая
итальянских епископов.
Разве это настолько плохо?
Какое нам дело?
Тебе и мне; мы - Святой Престол.
Итальянские епископы
смогут о себе позаботиться.
Святой Отец, умоляю,
это не смешно.
Расслабься, он блефует.
Святой Отец, поверьте,
политическая грамотность -
первостепенное чувство
для Первого Министра.
Маниакальное пристрастие к футболу -
вот первостепенное чувство для Первого Министра.
Я хочу, чтобы вы знали, я упорно
разрабатываю кое-какое новшество.
Какое?
Меры, запрещающие священникам
давать индульгенцию
в исповедальне женщинам,
делавшим аборты.
Выглядит как завуалированная
форма отлучения.
Святой Отец, мы проснемся и
обнаружим, что все женщины мира,
возглавляемые феминистками,
бросаются к стенам Ватикана,
с молотками в руках,
готовые крушить.
Прекрасно. Мы отстроим эти
стены выше и надежнее.
Устаревшие и ненадежные
тесты Роршаха используются,
чтобы проводить назойливые исследования
прошлого начинающих священников,
молодые люди за щедрые вознаграждения
склоняют начинающих священников
к компрометирующим
сексуальным связям,
стоит им выйти в мир.
Вот что я прочитал сегодня утром в
найденном на моем столе распоряжении,
составленном неизвестно каким шавкой-
вероотступником, пока я был в Гондурасе.
Это составлено мной!
Каждый кандидат на рукоположение,
дает обет целомудрия.
Их сексуальные пристрастия
не имеют никакого значения.
Каждый кандидат на рукоположение
дает обет целомудрия и
никто из них его не соблюдает.
Это правда.
Ну, я говорю тебе нет.
Ленни, я не согласен с этим.
Я не пошел искать родителей.
Вместо этого,
я вернулся в приют,
для того, чтобы остаться со
своим другом, Эндрю Дюссолье,
который был для меня
в этом мире всем.
Это стало началом.
Так что ты ты мне должен,
должен как друг, как служитель церкви,
который признает мою власть,
ты должен делать то, о чем я прошу.
Теперь Санчес Анджело.
Мое руководство непреклонно в том,
что ты не подходишь
для достопочтенного
священнослужителя.
Тебе запрещается просить
о приеме в семинарию
в своей епархии или в любой
другой в течении семи лет.
Почему?
Проще говоря, сексуальные расстройства,
которыми ты страдаешь,
неприемлемы с точки
зрения наших стандартов.
Чего вы хотите?
Вашей отставки.
Иначе...
нашему ордену
будет грозить раскол.
Раскол?
Только попробуйте.
Я лишу вас всего,
что вы имеете.
Всего.
Ваших кроватей, ваших
рубах, вашего исподнего,
всех этих прекрасных монастырей,
в самых красивых
местах на земле.
Потому что все это
принадлежит мне.
Готовы ли вы жить на улице?
Как Святой Франциск Ассизский?
Готовы ли вы спать на земле
пинаемые и оплевываемые наркоманами, бездомными и алкашами?
Я готов вести против
вас бесконечную войну.
А готовы ли вы вести эту войну,
не вооружившись ничем,
роме беспросветной нищеты?
Не думаю.
В таком случае,
перестаньте нести чушь
и купите себе башмаки,
потому что воздух
здесь уже смердит.
Анжело Воелло?
Иисус!
Кто тебя послал? Пий XIII?
Нет, Раффаэле Эспозито,
мировой судья.
Капитан Биччи здесь и он
хочет задать несколько вопросов.
И я буду рад ответить
ему на некоторые вопросы.
Это для вас.
Читайте!
Что вы посоветуете?
Отец Антонелло проделал отличную работу
с "Великой маленькой душой".
Как и Лилиана с "Человек"...
Я возьму " 1001 выдающихся личностей,
которых шантажировал Анжело Воелло".
Здесь, только здесь.
Можно мне немного
тростникового сахара?
У нас нет тростникового
сахара, капитан.
Высокопреосвященство, вы
понимаете, зачем я здесь?
Владелец ресторана
"Er Core de Roma"
скорее всего подал
на меня жалобу.
На прошлой неделе он утверждал, что
Марадона до сих пор на наркотиках,
и я сильно ударил его.
Я сказал: " Ты не посмеешь,
дерьма кусок,
упоминать имя Господа всуе".
Нет, Ваше Высокопреосвященство, мы здесь
на счет Тонино Петтола. Вы его знаете?
- Кого?
- Тонино Петтола.
Ах, да. Конечно, я наслышан
о его репутации,
паршивой репутации,
позвольте отметить.
Он известный мошенник,
утверждающий, что может узреть
Пресвятую Деву Марию
среди его стада овец.
Конгрегация по канонизации
святых неоднократно
и категорически
отвергала его запросы.
Вы встречали его лично?
Никогда.
Родственники Петтолы
утверждают обратное.
Они говорят, что
Тонино Петтола,
однажды вечером пару
месяцев назад в своем доме
встречался с вами,
Папой и Кардиналами.
С этого момента он
находится в потрясении
и помешательстве,
потому что, как говорят,
что вы угрожали бросить
его в зыбучие пески.
Вам, капитан, действительно
кажется возможным,
что Кардиналы, Первый
Министр и Папа
все вместе отправятся
в дом Тонино Петтола,
угрожая бросить
его в зыбучие пески?
Это кажется странным,
но не невозможным.
Почему? Что случилось
с Тонино Петтола?
Он исчез.
Его родственники уверены,
что его преследовали
высокопоставленные
люди Ватикана.
Вы и правда считаете, что мы стали бы
тратить время на несчастного безумца?
Этот несчастный имеет
последователей по всему миру,
и намеревался основать свою церковь.
Он не единственный, капитан. Как минимум,
двое психов появляются ежедневно.
Если бы Ватикан преследовал
и угрожал им всем,
мы бы ничего больше
делать не успевали.
Согласно телефонным распечаткам,
Тонино Петтола поступало множество
звонков из Ватикана.
Верю.
Люди в Ватикане
так много звонят.
Я уже много лет борюсь с
таким расточительным поведением.
Дело не в трате времени,
Ваше Высокопреосвященство.
Вам это не кажется
противоречивым?
Если Петтола просто
ничтожный артист,
и не представляет для вас
интереса, к чему все эти звонки?
Конгрегация по канонизации
святых связывалась с ним
для детальной проверки по
его настоятельным требованиям.
Звонки поступали не только из
Конгрегации по канонизации святых,
но также из кабинетов Вашего
Высокопреосвященства и Папы.
В кабинетах Первого
Министра и Папы
около 250 сотрудников.
Не исключено, что у кого-то
могли быть причины
звонить Тонино Петтола.
Возможно у того, кто верил всем его
басням и хотел с ним встретиться.
У вас есть предположения, где
может быть Тонино Петтола?
Возможно, он в каком-нибудь отдаленном
монастыре кается и возносит молитвы.
У вас на все найдется ответ,
Высокопреосвященство.
Это моя работа, капитан.
- Я тоже об этом слышал.
- О чем, капитан?
Что Марадона по-прежнему
на наркотиках.
Один мой друг сказал мне.
Работает в разведке, которая
дислоцируется в Дубаи.
Зачем вы хотите меня
обидеть, капитан? Для чего?
Потому что я фанат "Интера"
Ваше Высокопреосвященство.
Кардинал Дюссолье, я знаю
вас, но вы меня - нет.
Я графиня Эмма Меравилья,
жена генерала Меравилья.
Добрый вечер.
Знаете, мне не нравится
видеть вас таким одиноким.
Я к этому привык, сеньора.
Это плохая привычка.
Мои подруги соревновались бы,
чтобы составить вам компанию.
Как и я.
Так или иначе, мы с моим
мужем устраиваем прием
в четверг на нашей вилле.
Если вы свободны,
прошу вас, приходите.
Для нас это была
бы такая честь.
Спасибо. Я подумаю.
Пока.
Меня зовут Анхело Санчез.
Я родился в Аликанте
в семье чернорабочих
и я не гомосексуалист.
У меня была простая
мечта - служить Богу.
Ты убил мою мечту.
Ты не более чем жалкий,
убогий, трусливый убийца.
Я мог бы стать
отличным священником.
Да,ты мог бы.
Я хочу домой.
Что значит домой?
Мы оба сироты.
- Ты тоже?
- Я тоже.
Родители бросили меня,
когда мне было 3 года.
Дети такие милые
в 3-летнем возрасте.
Как можно бросить трехлетку?
Откуда такая наглость?
Я не знал, что ты сирота.
Что ж... теперь знаешь.
- Ленни знает?
- Нет.
И никогда не узнает.
Почему нет?
Потому на поприще
Папы не посягают.
Также как и не вмешиваются
в его печали.


Серия 7

Лацио снова рискует...
Берегись Лулича!
Как мы могли допустить это?
Как мы могли допустить это?
Как мы могли допустить это?
Такая важная игра...
потрачена впустую!
Какого черта?!
Разве это команда Неаполя?
Как вообще можно так
играть в решающем матче?
Мы позволили им обыграть нас!
Мы позволили им обыграть нас!
Во второй раз!
Как мы могли допустить это?
Какое разочарование!
Какое разочарование!
Лулич забил 2
гола... Счет 2-0
Всего несколько минут
до конца первого тайма.
Какое разочарование!
Какое разочарование!
Оставь нас!
Нас уничтожат.
Поражение в битве против
гомосексуалистов,
особенно в свете суицида
того молодого человека,
положит конец всему.
Вытерпеть можно очень многое,
но не угрозу существования.
Но ты говорил, что отдал
фотографии Сестре Мэри,
и что она их уничтожила.
Это так.
Но прежде я сделал копию...
на всякий случай.
Что ты задумал?
Давай отдадим их прессе.
И через 15 дней у нас
будет новый Папа.
Взрослый Папа.
- Кто?
- Спенсер.
Или я.
Нет.
Я.
Хорошо.
Я как обычно подергаю
за ниточки в Конклаве,
и ты станешь новым Папой.
А ты вновь будешь всемогущим
Кардиналом Первым Министром.
Но ничего из этого не произойдет.
Мы не станем использовать эти фото.
И не будет никакого скандала.
- Почему нет?
- Потому что мы не можем показать миру
фото, на котором руки Папы
лежат на женской груди.
Для Церкви это будет
точка невозврата,
и ни один последующий Папа
не сможет от этого отмыться.
Ты кое-что забыл.
Я часто разговариваю с Папой.
То, что я сейчас скажу вам,
Он сказал в разговоре со мной,
а не в исповедальне.
Что значит, я не нарушаю
тайну исповеди.
И что же это?
Папе переживает глубокий
кризис веры.
На что вы намекаете,
Дон Томмасо?
Папа не верит в Бога.
Они дали о себе знать.
Кто?
Мои мама и папа.
Но как?
Это пришло в коробке.
Нет печатей и марок, ничего.
Никаких зацепок,
чтобы отследить их.
Почему они не хотят,
чтобы их нашли?
Потому что они боятся
Вас, Ваше Святейшество.
Все Вас боятся.
Вы должны бороться с этим
страхом, Ваше Святейшество.
Главное, что они живы.
И не забыли Вас.
Это Мадонна джунглей.
Я знаю.
Вы о чем-то хотели мне
рассказать, Сестра Мэри?
Папа расстроен, Папа переживает
момент слабости.
Папа отвлекается.
Если вам нужно, чтобы он подписал
документы или нечто в этом роде,
что бы вернуло величие
нашей Церкви,
сейчас самое подходящее
для этого время.
Я сделала, что должна.
Теперь ваша очередь.
Что именно вы сделали?
Тебе лучше подготовиться, Воелло.
Нас могут увидеть.
Это новая проскомидия от Иосифа.
Я подавлен, Анжело.
Мне плевать, что ты
подавлен, Майкл.
Ночью я ухаживал за
мальчиком-инвалидом.
Прошлой ночью я
наблюдал за ним,
как он с пустым взглядом пускает
слюни, и я подумал про себя:
что Церковь делает
для этого мальчика?
И ответ был прост:
Церковь ничего не делает.
Почему?
Что она делала до Пия XIII?
Ты подавлен или страдаешь
амнезией, Майкл?
До Пия XIII Церковь заботилась
о несчастных.
Она заботилась "также и" о несчастных.
Но есть более важный вопрос.
Чем Церковь занимается в
широком смысле слова?
Она не занимается больше ничем.
Она убивает время.
Наша Церковь просто
убивает время
становясь абсолютно
маргинальной.
Именно этого и хочет Папа
- маргинальную Церковь.
Крошечную и мертвую.
Он так говорил, а теперь
этого и добился.
Он хочет вернуть
Церковь к ее началу?
В начале была только
усыпальница Петра.
С какой целью?
Отгородиться, отрицать себя,
сделать себя недосягаемым
и загадочным?
Самопожертвование и страдания,
чтобы быть ближе к Богу.
По его витиеватой логике такая
стратегия должна подтолкнуть
мир к любознательности
и самоотверженности,
чтобы каждый захотел вернуться
к раскрытию тайны.
Хорошо. Но ничего
этого не происходит.
Церкви опустели.
Литургия с Тридентской мессой
кого угодно обескуражит.
Сейчас стать космонавтом
проще, чем священником.
Папа отказывается рефинансировать
призывные собрания.
У нас натянутые и рискованные
отношения с другими религиями.
Теперь мы малочисленны и
отделены от всего остального мира.
Площадь Святого Петра опустела,
стала унылой и заброшенной.
Майкл, мы должны принять меры.
Какие?
Майкл, посмотри.
Я знаю, как заставить Его
уйти в отставку, Майкл.
А кто же будет новым Папой?
Прости меня, Господь, что
я обманывала, обманываю,
и буду обманывать Святого Отца.
Прости меня, Господь,
но я больше не могу смотреть
на разрушения, творимые
человеком, которого я люблю
больше, чем себя.
Прости меня, Господь,
что я больше не могу
смотреть, как разрушают
Святую Римскую церковь,
которую я люблю
больше, чем себя.
- Веселишься, Альдо?
- Да, вроде того...
Разве это не преступление,
что коктейльная культура в упадке,
Ваше Высокопреосвященство?
Все действительно настолько плохо?
Я бы так сказал.
Мой отец научил меня коктейльному
искусству, когда мне было 25.
Знаете, ведь мой отец был
одним из первых в Италии,
кто посвятил себя
коктейльному искусству.
Мне жаль.
Мне нужно на минутку отойти.
Ты убийца.
Ты пришел за мной?
Нет-нет, я пришел, потому что никогда
не чувствовал себя таким одиноким
и в таком отчаянии
за всю свою жизнь.
Анжело Санчез умер.
А я хотела умереть, когда
только увидела тебя.
Я умирала от желания.
Людовико, мы собираемся спать.
Сделай нам одолжение?
Достань его крестик, а
потом отвези его в Ватикан.
Я все сделаю, мама.
- Кто ты?
- Людовико Меравилья.
Когда они будут здесь?
Скоро.
Они проходят иммиграционный
и паспортный контроль.
Почему бы тебе не заняться чем-нибудь,
чтобы время прошло быстрее?
Они здесь.
Проводите их сюда.
- Ты послал мне подарок?
- Да.
Что ты мне послал?
Часть трубки, которую ты потерял.
Ту часть, которую я отдал
тебе, когда уходил.
Откуда ты знаешь,
что я ее потерял?
Временами я звонил в приют,
в котором ты рос.
И мне сказали, что ты всегда
носишь с собой часть трубки,
но потерял вторую половинку.
Как ты нашел ее?
Я потерял ее после того, как
ты оставил меня в приюте.
Как-то я был в одном
магазине в Венеции
и случайно нашел такую же
трубку. Вот я и купил ее.
И отослал тебе
потерянную половинку.
Хорошо.
Стойте на месте.
Это не они.
Валенте, сейчас же выгони этих
самозванцев из моего дома.
Кто ты, Ленни?
Сирота.
Как и ты.
Когда ты повзрослеешь?
Никогда.
Священник никогда не взрослеет,
потому что ему никогда не стать отцом.
Он навсегда останется сыном.
Именно поэтому мы
приняли обед безбрачия
13 веков назад.
Потому что всегда должны
оставаться сыновьями Божьими,
а не пытаться занять Его место.
Знаешь почему я хотел
встретится с тобой здесь?
Нет, почему?
Потому что отсюда спрыгнул
тот молодой испанец,
Анжело Санчез.
Он хотел стать священником,
а мы помешали ему.
Я помешал ему.
И сейчас он мертв.
Счастливчик.
Он будет говорить с Богом.
В отличие от нас, он, наконец-то,
узнает, как обстоят дела.
Что стало с твоим состраданием?
Ты никогда не сострадал?
Я больше не выдержу, Ленни.
Я хочу вернуться домой,
я хочу вернуться в Гондурас.
Если ты сдашься сейчас,
когда столкнулся с бременем
ответственности и
угрызений совести,
когда ты вообще повзрослеешь?
Когда?
Кто предал меня?
Кто посылает в мой дом актеров,
выдавая их за моих
потерянных родителей?
Кто?
Воелло, Спенсер?
Скажи мне, Томмасо.
Нет.
Что "нет"?
Нет, я ничего Вам не скажу.
Почему?
Потому что, да, я глупый,
но не настолько.
Ты обижен, что я до сих пор
не сделал тебя кардиналом?
Да, сначала я подумал, что не
смогу довериться Вам
по этой причине.
Ты получишь сан на
следующей консистории.
Это неважно.
Потому что потом я
нашел другую причину,
по которой я никогда
ничего не расскажу Вам.
Какая причина?
Вы не верите в Бога,
Святой Отец.
Вы не верите в Бога.
Он покакал.
Можете отдать его мне,
Ваше Святейшество.
Я с радостью
переодену его.
Питер, отдохни,
я все сделаю.
О, как много покакал!
Святой отец, на днях
я размышлял о том,
что единственное, в чем
наши взгляды совпадают,
то, как мы ведем
дело Тонино Петтола.
Нельзя быть слишком осторожным.
Вы боитесь, что Вас отравят,
Ваше Святейшество?
В том числе.
Подобное не практикуется
даже в Ватикане,
Ваше Святейшество.
Так...
кто организовал этот нелепый
маскарад с фальшивыми родителями?
Не я, Ваше Святейшество.
Я сочту это оскорблением, если вы
думали, что за этим стоял я.
Мои приемы гораздо
более изысканные.
Признаю.
- Тогда кто?
- Я не знаю. Поверьте.
Я бы не исключал
возможности, что они
парочка психопатов, которые
могут вылезти отовсюду,
и которые могут обмануть
наших специалистов по отбору.
Святой Отец, клянусь Богом, против
Вас нет никакого заговора.
Лишь искренняя обеспокоенность.
Что ты давал мне
на подпись на днях?
Упрощенная процедура
рукоположения священников.
И почему ты дал
мне это на подпись,
не обсудив это
сначала со мной?
Я убедился, чтобы документы
доставили Вам накануне вечером.
- Я полагал, что Вы прочтете их.
- Нет. Я этого не сделал.
Ты знал, что я буду
витать в облаках,
поэтому убедил меня
наспех подписать документы,
в которых были идеи
противоположные
тем, которые продвигаю я...
Нет, это не так.
Я хотел, чтобы Вы подписали
упрощенную процедуру
рукоположения священников,
потому что на нас давит пресса.
Они называют нас убийцами.
Что нашей недальновидностью мы
убили молодого Анжело Санчеза.
А что ты думаешь?
Мы убили его?
Вы хотите правды?
Да, я хочу правды.
Нет, Святой Отец.
Мы не убивали его.
Вы убили его.
Я не могу заставить себя
пойти на это, Кальтанисетта.
Я не смог дать ему подписать
заявление об отставке.
Пришло время сказать правду:
Пий XIII - это полнейший провал.
Я собираюсь подать
в отставку, Майкл.
Единственное, что остается.
Он знает.
Ты знаешь, кто я?
Да. Ты Карлос Гарсия.
А ты знаешь,
чем я занимаюсь?
Я слышал, что ты наркобарон.
Нет, я не просто наркобарон.
Я самый крупный
наркобарон в округе.
А ты знаешь, как я стал самым
крупным наркобароном в округе?
Благодаря коварству?
Нет
Благодаря насилию.
Понимаю.
Нет, ты не понимаешь.
Насилие, как такового,
не должно существовать.
Оно появляется, когда
отсутствует уважение.
Но есть много разных
способов неуважения.
И не все требуют
использовать насилие.
Если бы ты у себя в церкви
проповедовал против наркоторговли
и отказал бы мне в причастии, я бы
не чувствовал себя оскорбленным,
потому что ты попросту
выполнял бы свою работу,
поэтому мне не пришлось бы
использовать против тебя насилие.
Но это не то,что ты сделал.
Этим занимается нынешний епископ
и он имеет право так поступать.
Вообще-то, никому и в голову не
придет показывать пальцем на него.
Ты же выбрал другой путь,
выражающий твой протест
против наркоторговли.
Ты решил затащить в себе
в постель мою жену.
И это неправильно.
Это неправильно, потому
что ты ставишь меня
в паскудное положение,
заставляя решать,
стоит ли мне простить
тебя или нет.
Моя глубочайшая религиозность
убеждает меня простить тебя,
но моя профессиональная
рабочая этика
убеждает в обратном.
Ладно, Эстебан, поехали.
Здравствуй, Рим!
Приветствую.
Спасибо вам огромное...
Спасибо вам.
Бог был изгнан.
Я подам в отставку.
- Мое папство - это провал.
- Никогда так не говори, Ленни.
Ты будешь великим Папой.
Самым обожаемым Папой.
Ты исцелял больных.
Благодаря тебе абсолютно
бесплодная женщина забеременела.
Ты святой.
Прекрасный святой.
Ты возлюбленный нами Христос,
вернувшийся на Землю.
- Спасибо.
- Не стоит благодарности.
Спасибо за то, что недавно
сделала для меня.
- Что я сделала для тебя?
- Это было чудесно!
Это был самый прекрасный
момент в моей жизни,
когда на короткое мгновение
я поверил, что снова обрел их.
Всего мгновение, но я чувствовал,
что вернулся домой.



Серия 8

Господь Всемогущий,
теперь, когда наш любимый
Дюсолье в руках Твоих
я молю Тебя,
напомни ему о том дне,
когда мы с ним
сбежали из приюта.
Напомни ему о том страхе и свободе,
что мы чувствовали тем дождливым днем.
И успокой его, что нет
ничего неправильного в том,
что страх и свобода
всегда вместе,
как престарелая супружеская пара,
где каждый готов умереть за другого.
Напомни ему о 20-летней
Сестре Мэри,
о ее развевающихся
светлых волосах,
залитых солнечным светом, когда она
бежала и бросала мяч в корзину.
Напомни ему о том незабываемом,
архаичном олицетворении красоты,
что так молчаливо
взволновало нас.
Теперь я убедился,
что ни он, ни я никогда
не забудем эту картину.
Напомни ему, Господь Всемогущий,
обо всех наших бесконечных
полуночных разговорах в
большой комнате общежития
под одеялом,
как мы тайно шептались
только о единственной
неисчерпаемой теме:
о нашем будущем.
Тогда мы были детьми,
а дети так делают:
они рисуют будущее красками,
которые неведомы реальности.
Напомни ему не горевать
обо всех наших разбитых мечтах.
Мы мечтали жить жизнью
великого бейсболиста,
и старика-заправщика
на местной дороге,
героического солдата, и убогого
Нью-Йоркского музыканта
пожарника и моряка
дальнего плавания.
Напомни ему, чтобы он не плакал,
когда вспомнит, что вместо
этого мы живем лишь простой
тусклой жизнью священника;
такой странной жизнью,
полной надежд и молитв, что Ты,
Господь Всемогущий,
на самом деле существуешь
и, возможно, думаешь о нас.
Аминь.
Святая Мария, Матерь Божия.
Куда летят те самолеты,
на которых нас нет?
Я тоже задаюсь этим
вопросом, когда вижу их.
Мне всегда казалось, что они
летят туда, где я никогда не был.
Они летят куда-то еще.
Расскажи мне о
Блаженной Хуане.
Ее почитают в Гватемале и
в Центральной Америке.
Она умерла в 18 лет
от лейкемии, и на смертном
одре она сказала:
"Весь мир будет до безумия
влюблен в меня, потому что...
всю свою жизнь я
была влюблена в мир."
Что Блаженная Хуана сделала,
чтобы заслужить канонизации?
Она ухаживала за больными
детьми в госпиталях,
и, чтобы облегчить
их страдания,
она рассказывала им сказки,
которые придумывала сама.
Очень веселые сказки,
и вероятно всегда с одним
и тем же героем, Мадонной.
Мне нравится, продолжай.
И эти сказки давали больным
детям большее, чем просто улыбку.
Большинство детей
уже через несколько дней
после сказок Хуаны
исцелялись от
неизлечимых болезней.
И исцелившись,
они улыбались.
Всех выздоровевших детей
спрашивали, почему,
по их мнению,
им стало лучше и они поправились,
и все они отвечали одно:
"Мадонна рассмешила нас".
Это невероятная история,
Ваше Высокопреосвященство.
Да, Святой Отец, это
невероятная история.
Красивая...
если бы она только
была правдой.
Но Святой Отец, это правда.
Хорошо, я подумаю над этим.
И дам тебе знать в скором времени.
Расскажи мне о
твоем призвании.
Святой Отец, после оглашения
Вашего закона,
объявляющего аборты непростительными,
взбунтовалось движение Феминисток:
они протестуют повсюду.
У Эйфелевой башни, у
Европейского парламента,
даже на Площади Святого Петра.
Я не хочу обсуждать людей,
раздевающихся догола,
чтобы выразить свой протест.
Смерть Эндрю...
ты не виноват.
Нет, я виноват.
Валенте.
Святой Отец.
Я так устал.
Вот и я, Святой Отец.
Располагайтесь.
- Как добрались?
- Я обожаю вертолеты.
Благодаря им я чувствую себя так,
словно участвую в приключении.
Молодые люди как вы,
любят приключения.
Святой Отец, могу я напомнить
Вам, что мы одного возраста?
Мы были одного возраста.
Я так удивилась и обрадовалась, когда
узнала, что Вы хотите меня увидеть.
Я тоже удивился, узнав, что
мне нужно тебя увидеть.
Не хотели, но было нужно.
Подбирайте свои слова
тщательно, Святой Отец.
Я очень устал,
ты это знаешь?
Если позволите, Святой
Отец, Вы не устали.
Вы скорбите и боретесь
с чувством вины
за смерть Вашего ближайшего
друга, Кардинала Дюссолье.
О чем Вы хотели поговорить
со мной, Святой Отец?
Что мы делаем не так?
О, это очень просто.
Мы не следовали извечному,
неизменному принципу
кнута и пряника.
Кнута и пряника.
Мы взяли кнут, но
забыли про пряник.
Что ты имеешь в
виду под пряником?
Открытие.
Что ты имеешь в
виду под открытием?
Речь о любви и
о пастоских странствиях.
Я не люблю путешествовать,
и ты прекрасно знаешь,
что я не хочу,
чтобы меня видели.
Я не говорила, что Вас
должны будут увидеть.
А на счет путешествий:
никто их не любит,
пока на самом деле не
отправится в путешествие.
Тогда они входят
во вкус, не так ли?
И куда ты думаешь
тащить меня?
В Африку.
В ознаменовании 30-ой
годовщины основания
первого поселения добродетели
Сестры Антонии.
Первого из 250 Поселений
Благодати.
Крупнейшая межнациональная
компания по благотворительности.
Сестра Антония как минимум 14
раз в день звонит мне в офис,
напоминая о приглашении.
Она с радостью отпилит себе
руку, лишь бы Вы приехали.
Тогда передай ей,
чтобы начинала пилить,
и рано или поздно я появлюсь.
Так что скажете?
Я далеко не в восторге от
Сестры Антонии и, более того,
несколько кардиналов говорили мне,
что у нее тесные и дружеские
связи с плохим запахом изо рта.
Нет.
Это не кажется
мне верной идей,
для решения наших проблем.
Как пожелаете, Святой Отец.
Чего я действительно желаю,
так это вернуться в Рим.
Я не из тех, кто чувствует
себя комфортно на отдыхе.
Любому интеллигентному
человеку некомфортно на отдыхе.
Кстати, есть кое-что, что
может приободрить Вас:
Элмор Коэн, Ваш любимый
автор, сейчас на отдыхе к Риме.
На одном интервью он заявил прессе,
что хотел бы с Вами встретиться.
Было бы Вам это инетересно?
Я всегда хотел встретиться
с Элмором Коэном.
Куда делись...
дети, катающиеся на роликах?
Я люблю все ваши
книги, мистер Коэн.
Для меня большая
честь встретиться с вами.
Давайте не будем торопить
события, Ваше Святейшество.
В конце концов, Вы - Папа.
Я слышал, что вы тоже
хотели со мной встретиться.
Как я мог не хотеть?!
Вы самый
загадочный человек
за эти несколько
десятилетий этого века.
Кто из писателей не мечтал
бы с Вами встретиться?
Вы, писатели, все настолько
одержимы загадками.
Вы человек духовенства.
Тоже не дурака валяете.
Писатели и духовенство
в этом одинаковы.
Они не могут позволить
себе разгадать загадку,
потому что на следующий
же день станут ненужными.
Писательство - единственный
знакомый мне метод,
скрывающий мое
безграничное невежество.
На самом деле, это обман,
способ получить
мировое признание
и, особенно, женщин,
в которых я, в основном,
и заинтересован.
Простите меня,
это было неуместно.
Вовсе нет.
Обывателям зачастую кажется,
что нас, священников, шокируют
даже малейшие вещи,
в то время, как все с
точностью наоборот.
Мы никогда не шокированы,
потому что ни одна профессия не сталкивается
с грехом так регулярно, как наша.
Исповедальня - это
наша операционная.
Как хирурги не боятся крови,
так и мы, священники, больше
не боимся проступков и грехов.
Как же вы выживаете
без женщин?
Простой ответ.
Глупцы встречаются с
женщинами втихаря.
Благоразумные же
давно поняли, что секс,
как источник удовольствия,
в нашем обществе переоценен.
Ваше Святейшество, всего парой
слов вы только что сравняли с землей
три четверти моей
литературной продукции.
Я почти постоянно
пишу про секс,
как о моторе, приводящем
мир в движение.
И вы правы. Но вы не пишите
о моторах, которые работают,
вы пишете о моторах, которые
регулярно ломаются.
И вам должны были дать Нобелевскую
премию за это, 20 лет назад.
Это верно.
К сожалению, у них
вошло в привычку
давать ее лишь тем,
кто ее не хочет.
У Вас когда-нибудь была
девушка, Ваше Святейшество?
Конечно!
Она была единственная и
я помню о ней все.
И хотя у вас, мистер Коэн,
их скорее всего были тысячи,
вы ничего про них не помните.
Я помню только некоторые
порочные, развратные детали.
Если вы помните их,
то скорее всего потому что
мы продолжаем поучать вас,
насколько ужасно помнить их.
Как ты себя чувствуешь?
Больным.
Они что-то обнаружили у меня,
но до конца не
уверены, что именно.
Возможно Бог вошел в тебя.
Более вероятно, что дьявол.
Ты подашь в отставку?
Нет, я не подам в отставку.
От этого я чувствую
себя еще хуже.
Тебе никогда не стать
Папой, Майкл. Смирись.
Я - Папа и я буду Папой
до конца своих дней.
Потому что мне интересно,
чем все обернется.
Ты не веришь в Бога.
- Что ты сказал?
- Я сказал, что ты не веришь в Бога.
Мне когда-то тоже
было 50, знаешь ли.
У меня был свой кризис веры.
Как у всех священников.
Второе призвание
более тернистое,
и напряженное, чем первое.
Тебе больше не нужно иметь
дело с восторженностью юности,
теперь ты должен
бороться с разочарованием
и ограничениями рационализма.
Ты не веришь в Бога, но это
не должно тебя расстраивать.
Даже если ты Папа.
Всегда есть другой путь,
позволяющий тебе
находить людей и вещи,
в которых ты нуждаешься,
даже если ты пока
этого не видишь...
потому что все, что ты
видел до этого момента,
это твои собственные
сомнения и невежество.
Пожалуйста, покажи мне
этот другой путь, умоляю тебя.
Если я покажу тебе его, то
путешествие закончится.
Разве ты не видишь, Ленни?
Твоя жизнь, твое Папство -
это незабываемое приключение?
Ты действительно
мой духовный отец,
лучший священник, на
которого можно рассчитывать.
Майкл, что я должен сделать, чтобы вернуть
Церковь на прежний путь?
Поехать в Венецию и
похоронить два пустых гроба.
Слава Отцу, и Сыну
и Святому Духу,
Вечный покой
даруй им, Господи,
Покойся с миром.
Господь с вами,
это имя Господь благословил.
Да будет с вами
благословение Божие.
Да благословит вас
Господь Всемогущий:
Отец и Сын, и Святой Дух.
Ныне...
в следующее воскресенье...
мои дорогие, преданные верующие,
мы не увидимся,
я должен буду отправиться
в путешествие.
Я решил посетить Африку.
Чтобы отпраздновать
тридцатую годовщину
Фонда сестры Антонии,
в первом Поселении Благодати.
Знаю. Знаю, вы ожидали
его, не меня.
- Когда он выйдет?
- Я скажу вам прямо сейчас,
чтобы вы и думать об этом
забыли: он не выйдет.
Что это значит:
он не выйдет?
зачем, в таком случае,
мы все летим
- этим же рейсом?
- Что бы почувствовать себя ближе к нему.
Софи, ты прекрасно знаешь, что больше нам
этого дерьма не скормишь.
Мальчики, что я могу вам сказать?
Он не выйдет.
Это официальное заявление.
Дальше, я... я не могу ничего обещать...
Все возможно,
Пию XIII не занимать
непредсказуемости.
Возьмите к примеру эту поездку...
он сказал что мы едем, два часа назад.
И мы организовали все
со скоростью света.
Но у меня к нему действительно
важный вопрос.
- Не сейчас, не вы.
- Но почему он не выходит?
- Чем он занят?
- Он молится.
И мы тоже молимся,
чтобы он поговорил с нами.
Мы молились в течении
нескольких месяцев.
Что за молитву он читает?
Мой дорогой, я все еще не могу
читать мысли Святого Отца.
Он не молится вслух.
С этим папой и это уже новость.
У меня к нему важный вопрос.
Я понимаю, Дженифер,
но он не выйдет.
Принц Абади подготовил стадион
для публичного выступления Папы.
Он выступит?
Позволит ли он себе впервые
появиться перед публикой?
Он сказал, что появится. В любом случае,
я буду держать вас в курсе. Хорошо?
Софи, когда у меня будет возможность
задать свой вопрос?
Я не знаю, Дженифер.
Святой Отец, из надежных источников
известно, что дело Кертвелла
стоит на месте.
Говорят, что Вы послали
человека без опыта
вести расследование,
потому что на самом деле
не хотите этого расследования.
И на это есть своя причина:
Кертвелл шантажирует Вас.
Это правда, Святой Отец?
И чем Кертвелл
Вас шантажирует?
Что такого знает Кертвелл,
чего не знаем о Вас мы?
Оставайтесь на своих местах! Не двигайтесь!
Оставайтесь на своих местах!
Оставайтесь на своих местах!
Оставайтесь на своих местах! Не двигайтесь!
Оставайтесь на своих местах!
Не двигайтесь!
Оставайтесь на своих местах!
Ваше Высокопреосвященство, какое удовольствие
видеть Вас, спустя столько лет.
- Удовольствие - мое все, Матушка Антония.
- Святой Отец?
Он выйдет как только вы отдадите свой телефон.
Вы шутите, Ваше Высокопреосвященство?
Я хочу фотографию с Папой.
Мы не шутим.
Никаких фотографий с Папой.
- Так что мы будем делать?
- Ты думаешь, я пошла бы на все эти проблемы,
чтобы даже не сфотографироваться с Папой?
Это даже не вопрос.
Матушка, Святой Отец ожидает в машине.
Это несправедливо, и даже близко
не походит на равноправие.
Разумно ли ожидать равноправия
в общении с Папой?
Мне не нравится такое отношение
Пия XIII к женщине как я,
которая так много отдала Церкви.
Матушка, не забывайте о законе взаимности.
Святому Отцу тоже может
не нравиться ваше отношение.
А теперь, попытайтесь сделать над собой
небольшое усилие и посмотреть в будущее.
Кому будет хуже от этого спора?
У меня есть влиятельные
благотворители по всему миру.
Пока у Папы здесь нет ни одного друга.
И пока он так считает,
у него займет 20 минут,
чтобы прикрыть все
250 Поселений Благодати.
И поверь мне, я знаю
его очень хорошо,
если он захочет это
сделать, он сделает.
А теперь будь хорошей девочкой
и отдай мне свой телефон.
И еще одно.
Маленький подарок от Папы.
Возьми одну.
Погоди. Нет.
Лучше две.
Начнем!
Это наша церковь.
Рядом с ней дормиторий,
больница,
стоматология, начальная школа,
церковная школа,
кафе и офисы администрации.
Хватит, хватит.
Хватит, хватит.
Хватит, хватит.
Хватит, хватит.
Хватит.
Хватит, хватит.
Хватит.
Сколько раз я вам говорила!* (суахили)
Нельзя использовать
эту воду, это плохо!* (суахили)
Не все то золото, что блестит.
Эта вода опасна.
Может вызвать интоксикацию
фтором, анемию,
суставные болезни, заболевания зубов
и почечную недостаточность.
Основной проблемой в этой
области является
поставка и сохранение
чистой питьевой воды.
Наши благодетели отправляют нам
огромное количество чистой воды,
но бюрократия, солдаты и банды
незаконно ее перехватывают
и оставляют для себя.
Это оригинальная система,
разработанная Датской компанией,
которая нам ее и пожертвовала.
Вода конденсируется на стекле
и затем стекает в контейнеры.
Бывало, что нам удавалось собрать
больше трех литров за день.
- Не желаете отведать водички, Святой Отец?
- Нет, спасибо.
Прости меня, Отец, ибо я согрешил.
Я познакомился со знаменитым
американским автором.
Какой соблазн!
Он сказал, что помнит о женщинах
только развратные и
похотливые подробности.
Теперь не могу ничего делать,
чтобы не вспоминать свой собственный
очень незначительный
опыт подобного характера.
Вы спросите, какой именно?
Когда я встретил ту девушку
в Калифорнии на пляже,
больше тридцати лет тому назад.
Она сказала мне:
"Ты можешь прикоснуться к моим ногам".
Это стало навязчивой,
нездоровой идеей.
И хоть это и было по доброй воле,
я даже не осознавал, что сделал.
И, должно быть, я согрешил с Эстер,
Питером и маленьким Пием.
Они покинули Ватикан
не попрощавшись со мной.
Просто исчезли.
Теперь я не могу спать по ночам,
потому что думаю о фотографии,
которая осталась после них.
Фотография, которая, как я думал,
важна для них.
Фотография, на которой я держу
на руках маленького Пия.
В такие моменты
я чувствую себя виноватым, потому что я
должен был думать о своем единственном друге:
Эндрю Дюсолье...
который умер из-за меня,
а я уже перестал чувствовать
себя виновным в этом.
Эту громадную ношу сметает
крошечный кусочек вины.
Как загадочна может быть человеческая душа,
не правда ли, Отец?
А теперь о мире, Отец.
Жалость, сострадание...
прощение...
мир больше не приписывает мне
все эти христианские добродетели.
Может, они правы?
Я жестокий?
Все что я знаю, что делаю
все это из любви к Богу.
И все.
Я прощен, Отец?
Я прощен, Отец?
Ты говоришь по-английски?
Ты не мог сказать мне раньше?
Ты просто позволил мне
выставлять себя идиотом
последние 10 минут!
"Сестра Антония прячет воду".
Она использует ее для контроля
над больными и монахинями.
В обмен на несколько стаканов
воды она требует одолжений,
непотребных деяний и гадостей,
о которых я никогда не смогу рассказать.
"Я прошу Вас, пожалуйста, Отец, только Вы можете помочь нам".
Возьми и выпей это все.
Каждый раз, как вы будете делать
это, вы вспомните обо мне.
Святой Отец, я хочу кое
о чем Вам рассказать.
Ваше Высокопреосвященство, я не хочу
опять слышать плохие новости.
Вы, возможно, не поверите,
но впервые у меня для Вас
хорошие новости.
Тогда давайте послушаем.
Тот простой факт, что Вы объявили о
своем первом пасторском визите
и перспективе Вашего первого
публичного выступления,
в результате на 12%
увеличило количество запросов
на участие в следующей мессе
в соборе Святого Петра.
Нездоровое любопытство
вызвано недостатком.
Ваше Высокопреосвященство, мне как
сироте, это хорошо знакомо.
Святой Отец, Вы вы впервые
явите себя здесь,в Африке?
Однажды ты спросил меня,
кто я на самом деле.
- Помнишь это?
- Конечно.
Я просто человек.
- Вот и ответ.
- Но это не все.
Ваше Святейшество, Вы - Церковь.
Как прекрасно!
И думаю, до сих пор существуют
люди, которые не верят
в существование Бога.
Что имел ввиду тот американский
журналист, который был на борту?
Наверное, один из
многих клеветников,
что крутятся вокруг
Святого Отца.
Кертвелл и Белардо
знают друг друга
потому что оба работали
в Нью Йорке, вот и все.
О, я...
- Прости меня.
- Нет.
Гражданская война в этой стране,
откровенно говоря,
никогда и не прекращалась.
Трудно даже оценить
количество погибших.
Прибытие Святого
Отца чрезвычайно ценно,
потому что, как минимум, заставило
стороны объявить перемирие.
Я боюсь, что как только Его
Святейшество покинет нашу землю,
противоборствующие группировки
вернутся к смертоубийству
как и прежде.
Принц Абади хороший человек.
Он большой благодетель,
щедр к нам,
и делает все возможное,
чтобы прекратить насилие,
но без международной поддержки
это сложная задача.
Матушка Антония, я был
бы аккуратнее в выражениях.
ООН осуждает Абади,
как свирепого палача и диктатора,
вот почему нет
международной поддержки.
Ваше Высокопреосвященство,
я нахожусь здесь уже много лет.
Приц Абади хороший человек.
Организация Объединенных Наций
тоже находится здесь какое-то время.
Принц Абади хороший человек.
Возникает вопрос, что именно это
означает "быть хорошим человеком"?
Возьмем к примеру тебя, Сестра
Антония: ты хороший человек?
- Я верю, что да.
- Не стоит так торопиться.
Хорошенько подумай.
Я стараюсь жить в соответствии
с христианскими ценностями.
Какими?
Ты можешь использовать христианские
ценности в любых целях.
Хороший человек - тот,
кто ставит себя позади,
кто отказывается от
своих искушений и нужд,
трудясь только
во благо других.
Теперь хорошенько
подумай и ответь честно,
потому что я не стану мириться
даже с малейшей ложью:
ты хороший человек?
Мне кажется, есть
некое недопонимание
относительно значения
моего визита к тебе.
Ты считаешь, что я здесь,
чтобы чествовать тебя.
Но в сущности, я здесь, чтобы
выявить твои соблазны.
Исцелись, Сестра Антония.
Запах изо рта - это
признак деформации души.
Проблемы с водой.
Леди и джентльмены, Его
Святейшество Пий XIII.
Наместник Христа,
Папа Пий XIII, обращается к вам.
Братья и сестры, я хочу
быть честен с вами.
Я посетил вашу страну,
и увидел мертвые тела,
лежащие на земле,
голод, кровь, жажду и нищету.
И все это результат
войны и насилия,
которые уже 12 лет
заполоняют ваши земли.
Я не стану называть имена
ответственных за это.
Их слишком много.
Мы все виноваты.
Мы все повинны в
войне и смертях.
Всегда.
Также, как мы все
повинны в мире.
Всегда.
Я прошу вас об этом,
стоя на коленях.
Я готов умереть за вас, только
если вы будете повинны в мире.
Я всегда отвечаю детям,
которые пишут мне со всего мира:
думайте обо всем,
что вам нравится.
Это и есть Бог.
Детям нравится многое,
но никто из них никогда не писал,
что ему нравится война.
А теперь взгляните на
тех, кто рядом с вами.
Взгляните на них
с радостью и вспомните,
что сказал Святой Августин:
"Если вы хотите увидеть Бога,
у вас есть все средства для этого."
"Бог есть любовь."
Я, в свою очередь,
не буду говорить с вами о Боге,
пока не настанет мир.
Потому что Бог есть мир.
И мир есть Бог.
Дайте мне мир,
и я дам вам Бога.
Вы не представляете,
насколько чудесен мир.
Вы понятия не имеете, каким
обескураживающим может быть мир.
Но я знаю.
Потому что когда мне
было 8 лет, я видел его
на берегах реки
Колорадо... мир.
Это было прекрасно.
Да, я знаю.
Эти танцовщицы замечательно
выступили.
Нет, Святой Отец, я
говорю о Вашей речи.
Она была прекрасной.
Святой Отец, в Риме
критические погодные условия.
Нам придется
приземлиться в Неаполе.
Я не осмелюсь вам перечить.
Неаполь так Неаполь.
- Можно мне нажать?
- Нет.
Мне нужно остановиться
на следующей заправке.
Разумеется, Ваше Святейшество.
О Господи...
давай посмотрим
друг другу в глаза,
мы больше не можем
избегать этой темы.
Нам нужно поговорить
о Сестре Антонии.
Пресвятая Дева!
Мария...
Мария...
Мария.
Мария.
Мария.
Мария.
Мария.



Серия 9

Бог не для тебя Ленни.
Бог для тех, кто презирает свободу.
Ты не прав относительно абортов.
Ты сеешь печаль, которую
не в силах понять сам.
И самое ужасное из того,
на что способен человек.
Ты допустил ошибку, которую
следует избегать любой ценой.
Используемые тобой
методы верны по отдельности,
но вместе
они чрезмерно жестоки.
Когда речь идет об абортах,
жестокость - единственный выход:
от этого никуда не деться.
В Книге Исхода
Глава 21, стих 22-25
это запрещенное и
наказуемое преступление,
и ты знаешь это.
22 стих: "Если в драке случайно
ударят беременную женщину,
и она преждевременно родит, но при
этом не пострадает ни она, ни ребенок,
то виноватый должен
уплатить штраф,
размеры которого определяются
мужем женщины,
и выплачен он должен
быть в присутствии судьи".
23 стих: "Однако, если будет
вред, то отдай душу за душу",
24 стих: "глаз за глаз, зуб за зуб,
руку за руку, ногу за ногу",
25 стих: "обожжение за обожжение,
рану за рану, ушиб за ушиб".
Церковь всегда придерживалась
этой традиции
и только современная распущенность
стремится превратить грехи в права:
и речь не о поощрении,
ведь на самом деле аборт
никем не приветствуется,
речь о подрывании
принципа власти.
О, ладно тебе, Ленни,
ты знаешь, что эти
стихи гораздо сложнее:
да, тяжущаяся сторона оплачивает
ущерб в случае аборта
или приговаривается казни, если
женщина умирает, теряя при этом ребенка,
но суть не в этом,
суть в милосердии и сострадании.
Бувье?
Ты действительно собираешься тратить
мое время на чепуху, Бувье?
Пост-революционную Францию?
Или дерьмо Святого Альфонса?
Это не дерьмо, Ленни:
утверждение, что аборт
"тяжелое душевное расстройство",
неоспоримо.
Так утверждал Святой Иоанн Павел II,
и эти три слова "тяжелое",
"душевное" и "расстройство" основаны
на папской непогрешимости.
И все же в 1591 Папа Григорий XIV
своим указом Апостольского Престола
отменил отлучение от церкви за аборт,
и ввел ограничение,
запрещающее одинаково оценивать
обстоятельства разных ситуаций.
Я сыт по горло разными
ограничениями.
Даже во времена Святого
Фомы Аквинского,
и вплоть до середины 19 века
аборт проводился только
после одушевления плода,
которое происходит на
3-ем месяце беременности.
Наука - это Божий дар,
и Бог учил нас, что овуляция
- спонтанный процесс.
Спроси об этом женщину:
когда еще верили, что
существуют два вида
оплодотворения; мужское -
при помощи сперматозоидов,
и женское - при
помощи яйцеклеток,
считалось грехом не доставить
женщине удовольствия.
Но потом обнаружили,
что овуляция спонтанна,
и это стоило нескольких
миллиардов женских оргазмов.
Это сделало психоаналитиков
богачами.
Единственная профессия, где можно не
работать, но при этом получать огромные деньги.
И мы позволяем этим
деньгам ускользать.
Умоляю тебя, Ленни,
пересмотри свое
отношение к абортам.
Жесткий на словах,
милостивый в жизни.
Аборт - это отрицание жизни.
Кого вообще интересует жизнь?
Жизнь - это не просто дурацкое
украшение на столике небытия.
Жизнь дана, чтобы жить, полной
жизнью, любить и быть любимыми.
И позволь мне напомнить, что
Святой Альфонс говорил об абортах:
в абортах виновны все,
кроме женщины.
И что если это касается
не только абортов?
Что если в других аспектах
жизни тоже виновны все,
кроме женщины?
Ты имеешь в виду свою мать?
Кого еще мне иметь в виду?
Чего мне ожидать сегодня?
В 10 часов - визит Роберта Ли, нового
председателя Движения чаепития.
в 11.15 - короткая встреча с ректором
Стэнфордского университета.
В 13 часов - ланч с губернатором
для уточнения планов относительно
вечерних мероприятий.
Сколько времени прошло с тех
пор, как ты виделся с отцом?
Он мне больше не отец,
теперь он мой губернатор.
Ты скучаешь по нему?
Он не скучает по мне,
а я не скучаю по нему.
Я по всем скучаю.
Но сильнее всех я скучаю по
мистеру Джеку Уолсеру.
Он был управляющим нашего дома,
где я жил до того, как Господь
призвал меня к Себе.
Он делил всех жильцов
на две категории:
коренное население и кочевники.
Однажды Джек пришел
к нам в 10 утра,
уверенный, что
Люси и я в школе,
но в тот день мы лежали в
своих кроватях из-за болезни,
и радовались, что
можем побыть дома.
Через дверь спальни я видел, как
мама предложила ему чашку кофе.
И он выпил его стоя,
потому что не
хотел намочить стул
своей сырой от
дождя одеждой.
Без сомнений он пришел
сообщить что-то плохое,
что-то важное.
А потом мистер Уолсер сказал
маме, что домовладельцы
намерены существенно
повысить арендную плату...
И он сказал это с такой лаской.
Да.
И пусть он ничего не сделал,
но было стойкое ощущение,
будто он коснулся тусклых
волос моей мамы, и моих,
и волос Люси, и волос
моего отца, лежащего
где-то в одном из городских
отелей в объятиях любовника.
Прислушиваясь к дождю...
к тому, какими мы были.
Мы, кочевники, съехали ночью,
чтобы коренное население
не видело нас,
но у лестницы нас
ждал мистер Уолсер.
Он пожал нам руки, каждому,
а потом сказал мне фразу,
которую я так и не понял,
поэтому до сих пор помню ее.
Он сказал мне "Всегда
садись в последний вагон,
потому что что там безопаснее".
Почему наш испанский преследователь
не возвращается домой к Папе?
Понятия не имею.
Чем он занимается?
Он гуляет, пьет, спит, снова
пьет гуляет и опять пьет.
Так он борется со смертью,
наименее интересная битва,
из всех, что мы призваны вести.
Уже поздно.
Поздно для чего?
Для всего, Ваше
Высокопреосвященство.
Здравствуй, Пит, можно
тебя на пару минут?
Конечно, Отец Гутьеррес.
Я только хотел узнать,
хорошо ли ты все обдумал.
Да, хорошо.
Я не буду выдвигать обвинения
против архиепископа Кертвелла.
Почему, почему нет?
Больше никто не
выдвинул обвинения,
но им хотя бы заплатили за это.
- Ты даже этого не получил.
- А вы не думали,
почему они взяли
деньги, а я - нет?
Нет, не думал. Почему
ты не взял деньги?
Потому что у меня
есть достоинство.
Хорошо.
Так если в тебе столько достоинства,
выдвини обвинения
против этого человека.
Он воплощение зла.
Почему ты плачешь?
Пит, ты знаешь, что я прав.
Бернардо.
Могу я называть вас Бернардо?
Да, конечно можешь.
Забудьте обо мне.
Привет, Фредди.
Ciao, Бернардо.
Как продвигаются тренировки?
Постепенно становятся интенсивнее.
Хорошо.
Ты подумал над моим предложением?
Каким предложением?
Что значит, каким?
Над предложением помочь мне
поймать Кертвелла с поличным.
- Этот мерзавец с ума сходит, когда видит тебя.
- Но не я.
Я схожу с ума, когда
вижу тебя, Бернардо.
Тебе нужно провести с
ним всего одну ночь.
Просто остановишься, чтобы
все не зашло слишком далеко,
а я тем временем найду место,
чтобы сделать фото.
Фредди, Фредди, ты
моя последняя надежда.
Бернардо, ты уедешь,
когда закончишь свои дела.
А я останусь здесь на всю
оставшуюся жизнь, понимаешь?
Я не могу позволить себе
перейти дорогу такому как Кертвелл.
Он один из самых влиятельных
людей в Квинсе.
Ты же понимаешь это, так?
Не злись на меня
за это, Бернардо.
Я ни на кого не злюсь.
И это моя главная проблема.
Здравствуй, Фредди.
Что тебе нужно, Фредди?
Просто скажи, чего ты
хочешь, и у тебя это будет.
Я хочу стать известным теннесистом и
выиграть Кубок Большого шлема.
Хорошо, так и будет.
Убирайся отсюда, мудак.
Но...
Они назвали дату.
На следующей неделе.
Это всего лишь один день
в году, Роуз, обычный день
Они выпотрошат меня, Бернардо.
Вероятность того, что умру 60%
и 40% - что я выживу.
А если я откажусь,
то не смогу даже примерно
узнать, сколько проживу.
Но я не собираюсь отказываться,
потому что мне нужно
заниматься отелем,
и я не смогу
делать это здесь
через эти 6 беззвучных
мониторов безопасности.
Разве не приятно жить, спокойно
лежа на одном месте?
Нет, это ужасно.
Мы все заслуживаем шанса
начать сначала, Бернардо.
Знаешь, что самое забавное?
Что?
Как я уйду отсюда.
Как ты уйдешь?
Вот так.
Они собираются
убрать эту стену,
превращая все это
в гигантское окно,
так я и уйду, подвешенная
краном в воздухе.
Это будет захватывающее
зрелище.
Мне будет так стыдно.
Мне пора идти.
Я должен написать Папе.
Когда ты так говоришь,
это звучит так невероятно.
Я бы хотела составить
пресс-релиз,
категорически опровергающий любые
слухи о Ваших тайных отношениях
в Кертвеллом.
Пресс-релиз, в котором
четко и ясно говорится:
у Папы есть доказательства
шантажа.
Если, как ты говоришь, у Папы
есть доказательства шантажа,
то сообщать об этом
нет необходимости.
О том и речь, Святой Отец.
В рамках строгой конфиденциальности,
но мне нужно знать наверняка:
Кертвелл каким-нибудь
образом шантажирует Вас?
Ленни...
ты думаешь, что
ты дверная петля.
Но ты дверь.
...чрева Твоего. Святая
Мария, Матерь Божия...
Я люблю вас всех.
Куда делись Эстер, Питер
и маленький Пий?
В Остию.
Они живут в домике на пляже.
Питер теперь работает в
частной охранной службе.
Разве здесь они
были несчастны?
Святой Отец...
для молодежи жизнь в Ватикане
не такая уж и веселая.
Святой Отец?
Да.
Все говорят, что вы святой.
Клевета.
Покажи мне, где ты живешь?
Ты можешь вернуться домой,
когда пожелаешь.
Но я ничуть не продвинулся
в деле Кервелла.
Не имеет значения.
Возвращайся домой.
Я буду ждать.
Архиепископ, ваша епархия
сейчас занимается реализацией
многочисленных проектов
и возрождает район.
Можете ли вы рассказать
об этом более подробно?
На протяжении многих лет
мы вкладывали
время и средства в этот район.
И думаю, посредством спорта
мы можем наладить контакт
с молодежью района
и помочь привить им
некоторые ценности в соответствии
с христианской моралью.
Среди множества спортивных проектов,
что поддерживает ваша епархия,
много внимая уделяется теннису.
- Почему именно теннис?
- Ну, я люблю теннис.
Он был моей страстью
на протяжении всей жизни,
и вы наверное не в курсе, но теннис
в этом районе был популярен
достаточно долгое время,
и полагаю, он просто
дает возможность
совершенствовать человеческую душу.
Такие составляющие тенниса,
как концентрация, самооценка
и многие другие делают игрока
великолепным теннисистом.
И вы знаете, что
обязанность Церкви -
помочь этим детям
в их становлении.
Ибо сие есть
чаша Крови Моей,
нового и вечного
завета, таинство Веры.
Кровь Моя, за
многих изливаемая
во оставление грехов.
Сие творите
в Мое воспоминание.
Да, я хотел бы.
Хорошо.
Как тебя зовут?
Дэвид.
Дэвид, а дальше?
Просто Дэвид.
Почему ты следишь за мной?
Я катался только по выходным
и только со своей семьей.
Однажды вечером за
ужином моя дочь, Кейт,
которой было тогда 12,
сказала, что этот ужин...
как в аквариуме с акулами.
Вот чем стали мы с женой:
аквариумом с акулами.
Теперь я катаюсь один,
даже в течении недели, но
это не тоже самое.
Тенистоун - моя фамилия.
Это была и фамилия моей матери.
Почему ты преследуешь меня?
Разве вы еще не поняли?
Вы - недостающее звено между мной
и источником всех моих проблем.
Что происходит?
Почему вы со Святым Отцом
так стремитесь заполучить меня?
Потому что годами вы также
стремились заполучить
всех этих невинных детей.
Это гнусная клевета
и уже завтра утром я могу
предъявить вам обвинения.
У вас нет веских доказательств
против меня.
Чего еще вы хотите?
Что Пий XIII хочет от меня?
Святой Отец хочет, чтобы
вы рассказали правду.
Правда в том, что я очень
хорошо знаю Ленни Белардо.
Мы делили полномочия в
Нью-Йорке многие годы.
И правда в том,
что он всегда завидовал мне.
Он завидует моей харизме,
потому что ему недостает этого качества.
И это единственная правда,
о которой я расскажу.
Будьте благоразумны, пожалуйста.
У Папы нет причин завидовать
старому, больному священнику,
уничтоженного очень
серьезными обвинениями.
То, что вы говорите,
не имеет смысла.
Позвольте мне одно откровение,
отец Гутьеррес: вы ничего не решаете.
Вообще ничего.
Можете оставаться в Квинсе,
пока я не умру,
это ничего не изменит.
Папа не докопается до меня,
и он прекрасно об этом знает.
Потому что это будет ад кромешный.
Мне жаль тебя, Гутьеррес,
потому что ты только пешка
в театральной самодеятельности,
которую организует твой Папа.
Дэвид,
Кертвелл твой отец?
Помните девочку, что каталась
тем вечером?
Это было значимо.
Потому что только мы с вами видели это,
единственные на всем свете.
Я чувствовал, что мы близки.
Я чувствовал, что ваше
отчаяние сродни моему.
В тот момент, я думал про себя:
Я доверяю этому человеку.
Да, я думал: вон он,
хороший человек.
И я тоже хороший человек.
Так что, я скажу хорошему
человеку то, что он хочет знать.
Да, Кертвелл...
мой отец.
Но суть не в этом.
Суть в том, что это мерзко.
Я не боюсь умереть,
но оттого, что страдаю
от головокружения,
я боюсь, что меня
унесет отсюда
сквозь эту дыру в стене
и я повисну в воздухе.
Не переживайте.
Я буду здесь, чтобы утешить тебя.
Затем я вернусь в Рим.
- Ты вернешься в Рим?
- Да.
Я закончил со своей работой здесь.
ты пришел попрощаться
со мной сейчас.
Но я еще не уезжаю.
Нет-нет, ты пришел попрощаться
со мной сейчас.
Дыши, Бернардо,
я - тот, кто собирается умереть.
- Роуз, пожалуйста...
- Бернардо,
мы дышим одним воздухом.
Выйдите все.
Нет, не ты Ленни.
Скажи мне,
только раз.
Дай мне умереть зная,
что верю в Бога не напрасно.
Скажи мне, Ленни.
Все верно.
Давай поздороваемся с Билли.
- Я не хотел бы. Я боюсь.
- Но мы должны.
Билли - твой друг.
Его мать умирает, и он нуждается в утешении,
которое ты можешь ему дать.
Спасибо, что пришли,
сестра Мэри. Входите.
Билли, твои друзья здесь.
Пойдем, я что-то дам тебе.
Сестра Мэри, могу я остаться
с мамой Билли на минуту?
Я хотел бы помолиться с ней.
Конечно.
Господи, нам надо
поговорить о маме Билли.
Мы должны поговорить, Ты и я.
И никто не должен этого слышать.
Мама Билли все еще жива.
Твоя мама тоже все еще жива.
И ты ее найдешь.
А сейчас...
наконец...
пришло время умереть.
Верните меня обратно.
Верните меня обратно.
Чем я обязан тому, что ты удостоил
меня чести своим присутствием?
У меня приказ сопровождать
вас в Ватикан,
где вас ждет беспристрастное
судебное разбирательство.
Мы вылетаем в
Рим завтра днем.
Это все лишь напрасная
трата времени.
И для тебя и для меня.
У вас нет никаких веских доказательств,
ни у тебя ни у твоего Папы.
Никаких.
Только помешанный
больной кретин,
который слоняется туда-сюда со
своими оранжевыми волосами.
Никто вам не поверит.
Никто.
У нас не только его показания.
Правда?
Что же еще у вас есть?
Это Кертвелл...
Здравствуй, Ленни.
Хоть ты и не отвечал
достаточно долго,
я знаю, что ты
ждал моего звонка.
Ты и правда хочешь, чтобы я
прилетел в Рим на суд
и был признан виновным?
Боюсь, это крайне необходимо.
Тогда едва я приземлюсь в Риме,
ты увидишь, как все,
что у меня на тебя есть,
появится в газетах
по всему миру.
Дерзай.
Миру, скорее всего,
это понравится.
Мир всегда готов к любви.
Это архиепископ Кертвелл.
Я не вовремя?
Как сказать.
У меня есть некоторая конфиденциальная
информация о Папе.
И доказательства.
Откровенно говоря, это
больше, чем просто информация,
это бомбы с часовым
механизмом.
В таком случае, вы очень
вовремя, особенно для журналиста.
О чем идет речь?
Я не стану обсуждать
это по телефону.
Теперь понимаете,
о чем мы говорим?
Письма, которые наш
Папа писал своей...
калифорнийской
девушке все эти годы.
У нашего Папы весьма
активная эмоциональная жизнь.
Где вы их достали?
Я занял место, ранее
принадлежавшее Белардо.
Я занял его стол.
Белардо допустил промашку,
оставив эти письма
в ящике своего стола.
- Вы сами их читали?
- Только соответствующие отрывки.
Эротического содержания.
Доказывающие, что у Белардо
все это время была женщина.
Вам стоит прочитать
все и внимательно.
Вот в этом он пишет, что никогда
не отсылал эти письма
той женщине, потому
что женат на Боге.
У вас вообще есть
доказательства их переписки?
Конверты со штампами и марками?
Нет-нет, этого нет.
Что ж, тогда, мой дорогой
архиепископ Кертвелл,
у вас для меня
нет никаких новостей.
Никакой бомбы.
Никакого скандала.
Пачка неотправленных любовных
писем - это не новости.
Это определенно литература.
Собери вещи,
позвони шаферу.
У вас больше нет машины.
Я настоял, чтобы
ее конфисковали.
Кардинал Первый Министр
одобрил мой запрос.
Мы поедем в
аэропорт на метро.
При одном условии.
Каком?
Мы сядем в
последний вагон.
Он самый безопасный.
Что более прекрасно,
любовь моя?
Потерять любовь или найти?
Не смейся надо
мной, любовь моя.
Я знаю, я нелепый и наивный,
когда дело касается любви,
и я задаю те же вопросы,
что и в песнях о любви.
Сомнения переполняют и
разрушают меня, любовь моя.
- Найти...
- Эй, Дэниел.
или потерять?
Как я выгляжу?
Люди вокруг меня
не прекращают желать.
Теряют они или же находят?
Не могу сказать.
Сироте не дано знать.
Сироте недостает первой любви.
Любви его мамы и папы.
Это источник его неловкости и наивности.
Ты сказала мне на том
пустынном пляже в Калифорнии:
"можешь прикоснуться к моим ногам".
Но я этого не сделал.
Там, моя любовь,
потерянная любовь.
Вот почему с того дня я
не переставал интересоваться:
где ты была?
И где ты теперь?
И ты, моя сияющая блеском
растраченная молодость,
потеряна или найдена?
Я не знаю.
И никогда не узнаю.
Я даже не могу вспомнить
твоего имени, любовь моя.
И у меня нет ответа.
Но так мне нравится
представлять его, ответ.
В конце концов, любовь моя,
у нас нет выбора.
Мы должны обрести.
А теперь, мои птенчики.
Мамочка покажет вам кое-что,
что вы не знали, что она умеет делать.
Ладно... готовы ловить?
Вот.


Серия 10

Мир перестал вращаться.
Мир перестал вращаться.
Вот уже некоторое время
происходит нечто,
чего мы не видели
очень долгое время.
Новости, социальные
сети и заголовки газет
больше не заостряют
внимание на зле,
а только на добре.
Внимание сосредоточено не на
войне и терроризме,а на любви.
И все это благодаря чувственным
любовным письмам Пия 13-го.
Мир перестал вращаться.
Мир перестал вращаться.
Чтобы поговорить о любви.
Святой Отец,
у вас аудиенция с главой
пресс-службы Ватикана.
Она ожидает снаружи.
Вы уверены?
Святой Отец, премьер-министр
Италии продолжает откладывать
принятие законодательства о налогообложении
Ватикана и о гражданских браках.
Его левые стронники
жаждут крови.
Большинство из них убеждены,
что за всем этим стоите Вы,
что Вы повлияли на
мнение премьер-министра.
- Я тоже так думаю.
- Возможно, так оно и есть.
- Как Вы этого добились?
- Я унизил его.
Ты и понятия не имеешь,
чего можно добиться,
унизив ближнего своего.
- Но есть один секрет.
- Какой же?
Человек, которого унижают, не должен
даже догадываться об этом
Если Вы не возражаете, то хочу
заметить, что дьявольский человек.
Думаешь? Люди, которые хорошо меня
знают обычно говорят, что святой.
Как прошла встреча
с Патриархом Московским?
Патриарх Московский
еще скучнее, чем игры
в гольф на телевидении.
Итак, какие решения у
нас на повестке дня?
Вы помните, что в среду Вы
обещали выступить в качестве гида
на экскурсии третьеклассников
по музею Ватикана?
Господь Всемогущий, какое зверство
я совершил, чтобы заслужить это?
Даже не знаю, смогу ли
я посетить это мероприятие,
потому что по средам я
вынужден смотреть гольф.
Святой Отец, Вы же не хотите
разочаровывать детей, не так ли?
Мадам, это дети
разочаровывают меня.
Разве Вы не любили
свое детство?
Все что я помню о своем детстве то,
как однажды его просто не стало.
Прищепку.
У нас есть какие-нибудь подтверждения
заявления Дэвида Танстона?
Полагаю, что да.
У его матери была интрижка
с архиепископом Кертвеллом,
когда они учились в
Католическом Университете
в Вашингтоне.
Потом они расстались.
Она, как набожная католичка,
решила рожать.
Через несколько лет, угнетенная
тяжелым экономическим положением,
в котором она
неожиданно оказалась,
она приняла решение обратиться
к Кертвеллу за помощью.
Так Кертвелл с ним
и познакомился.
Но в то же время
настоящее потрясение
разрушило личность
этого человека,
и обломки его обрушились
прямо на этого юношу.
Об остальных подробностях истории
мы должны спросить Кертвелла.
Я намерен расшевелить это болото,
и мне бы хотелось, чтобы ты
стал моим личным секретарем.
Сестра Мэри выполнила
свою миссию и теперь,
по праву, хочет
двигаться дальше.
- Она выполнила свою миссию?
- Да.
Папа-ребенок стал мужчиной.
Когда-то ему нужна была материнская
забота, теперь же он нуждается в коллеге.
Что думаешь на счет
моего предложения?
Что я не могу его принять.
Почему нет?
Потому что это лицемерно.
- И что тут лицемерного?
- Я гомо...
Я гомосексуалист,
Святой Отец.
А Вы хотите выгнать всех
гомосексуалистов из Церкви.
В каждом правиле
есть свои исключения.
Но я не поддерживаю исключение,
которое вы для меня делаете.
Я не поддерживаю и правило.
Большая ошибка - не принимать
гомосексуалистов.
И огромная ошибка уподоблять их
подофилам, так как делаете это Вы.
Недопустимое обобщение.
Как Вы можете не замечать,
именно Вы, Святой Отец,
автор всех этих чувственных
любовных писем,
что в педофилии
есть только насилие,
а в гомосексуальности
- только любовь?
Ты говоришь, что не хочешь
быть моим личным секретарем,
но по сути, ты уже
выполняешь свою работу.
Ты предлагаешь мне совет.
Это и есть обязанность
личного секретаря.
В таком случае, я не
хочу просто давать советы.
Я хочу, чтобы Вы им следовали.
Чему только я не следую,
Гутьеррес, но никто не замечает.
Такова участь Папы.
Такова участь власти.
Попробуй вразумить меня:
если я прошу тебя стать
моим личным секретарем,
разве это не значит, что я уже пересматриваю
свои убеждения относительно гомосексуализма?
Или ты действительно считаешь, что я
ничего не знал о твоей гомосексуальности?
Или о том, что в детстве ты
подвергся сексуальному насилию?
Это я тоже знал. Именно поэтому
я послал тебя к Кертвеллу.
Именно поэтому я хочу,
чтобы ты работал со мной.
Потому что мы обязаны
работать на будущее.
Для этого тебе нужна правильная
мотивация и у тебя она есть.
Правильные мотивации
могут изменить мир.
Ты изменился.
С тех пор, как
вернулся из поездки.
Как именно я изменился?
Ты превратил страх в гнев.
Очень хорошо, Гутьеррес.
Очень хорошо.
Прошу вас,
вера в меня...
мудрейшая вещь, которую
вам дано узнать.
В конечном счете,
в себя необходимо верить
больше, чем в Бога, Ленни.
А у вас есть что-нибудь...
получше?
Это такая банальщина.
Если бы ты только знал, как правдива
может быть такая банальщина,
мой дорогой коллега.
В конце концов, посмотри
на нас, мы - сила.
И сила тоже неимоверная
банальщина.
Мы еще столкнемся с
Вами, Ваше Святейшество.
О чем ты?
Вы станете святым.
И я абсолютно серьезен.
Я не нуждаюсь в дальнейших
продвижениях в карьере.
Ваши молитвы, Святой Отец,
Ваши молитвы доходят до Бога.
Когда?
Давайте обратимся к фактам и
пропустим тот незабываемый случай,
когда в возрасте 14 лет
в комнате смотрителя
Вы сделали нечто, отчего
его тяжело больная жена
неожиданно исцелилась.
Вот и еще несколько фактов.
Эстер и Питер были бесплодны,
стерильны, неспособны к зачатию.
Молодая женщина поверила
в Вас. А Вы, Святой Отец,
Вы не сказали ей то,
что говорили остальные:
обратись к доктору.
Нет, вместо этого, Ваше
Святейшество, Вы помолились
и Эстер забеременела и
родила прелестное дитя.
Более того, стало очевидным,
что сестра Антония на самом деле
была недостойной,
нечестивой женщиной.
И у Вас были полномочия,
чтобы убрать ее с должности,
у Вас была власть,
чтобы наказать ее.
Все, что Вам было нужно
- лишь подписать документ,
но Вы не стали этого делать.
Вместо этого Вы предпочли
помолиться в дождь,
стоя на коленях на асфальте,
на шоссе возле заправки.
И в тот момент сестра Антония
ушла в мир иной, благодаря
божественному вмешательству.
И все это деяния святых.
Они движимы настолько твердой
верой, что верят в Бога,
и в Божью силу
сильнее, чем верят
в силу человечества.
Как Вы видите, Святой Отец,
чудеса все же происходят.
Нам лишь нужно
быть внимательнее.
- Вы были внимательны к Блаженной Хуане?
- Всегда.
Когда ей было 15 она ездила
в госпиталь навещать детей
и всегда привозила
с собой мандарины.
И ей было все равно,
ели их дети или нет.
Но она просила,
чтобы они чистили их
и брызгали друг
друга ярким
и незабываемым
соком этого фрукта.
Потом она говорила детям
Я уйду от вас, а
вы уйдете от меня,
но это не имеет значения,
потому что мы оставим
на земле аромат доброты.
Я могу часами это слушать.
Эта история рассказывает
нам нечто важное.
Что?
Что доброта, не сочетайся
она с фантазией,
рискует стать просто показухой.
Как верно.
Как это верно.
Если Вы хотите больше
узнать о Блаженной Хуане,
есть замечательная возможность,
которой можно воспользоваться.
Видите ли, каждое Рождество
исцелившиеся дети,
которым сейчас за 50 лет,
собираются в Гватемале
и рассказывают
о своем исцелении.
Я присутствовал на одной
из встреч и это был
очень трогательный и
незабываемый опыт.
К тому же все будут в
восторге от Вашего присутствия.
- Ты предлагаешь мне провести Рождество к Гватемале? - Да.
Это был бы знаменательный жест.
Хорошо, тогда едем в Гватемалу.
С пониманием, что это
будет небольшая закрытая
встреча без толпы
народа и прессы.
Только мы и
исцелившиеся дети.
Все будет как Вы пожелаете.
Ладно дети,
сегодня у нас экскурсия
по Музею Ватикана
и я буду вашим гидом.
До этого был снег.
Теперь дождь.
Очень плохо!
Снег куда приятнее,
чем дождь, верно?
Да.
Если только это не дождь, который значит,
что ты был плохим ребенком.
- Почему?
- Почему?
Потому что капли дождя -
это слезы Христовы.
А если Иисус плачет, это может
значить, что ты расстроил его.
Почему...
Эй, я просто шучу, где ваше чувство
юмора, ради Святого Петра!
Хорошо, детки, вот
что мы сделаем.
Сейчас мы идем кушать
бургеры и картошку фри,
а после ланча продолжим
нашу экскурсию по музею.
За мной!
Ты не хочешь картошку
с гамбургером?
Моя мама хочет, чтобы я придерживался
средиземноморской диеты.
Понимаю.
Я не хотел бы маму с бородой.
Тебе нужно научиться
мириться с тем, что имеешь.
Я не хочу мириться.
Ты прав.
Я тоже больше не хочу
ни с чем мириться.
Как ты?
Кто? Я?
Я всегда в хорошем настроении.
Я всегда в хорошем
настроении с глупцами.
И не без причины, Святой Отец.
Однако, Вы не можете себе представить
того количества энергии,
которая идет от хорошего
настроения и глупости.
Что ты пытаешься мне сказать?
Я бы хотел возобновить Ваши
исследования в журнале
"Католическая Вселенная", что я издаю
на протяжении восьми лет.
О чем они?
Мы задали вопрос различным
группам людей:
Хотели ли бы они присутствовать
на проповеди Папы лицом к лицу.
- Сколько?
- 99% всех католиков.
И что это изменит?
Ничего, Святой Отец.
Это ничего не изменит.
Папе не изменить людей.
В таком случае, ты лишь подтверждаешь,
что нет уважительных причин
для моего публичного появления.
Не, на самом деле,
причина есть.
И что это за причина?
Если Вы появитесь на публике,
это поможет людям оставаться
в хорошем настроении.
- Я не шут.
- Не это важно.
Это покажет, что есть что-то, чтобы
люди оставались в хорошем настроении.
Это не моя обязанность.
Да. Да, это так.
Ваше Святейшество...
Вы сильно изменились
с начала своего папства.
Болезнь меняет нас, Агирре.
Но хорошее настроение - нет.
Прими это кольцо из рук Петра.
И знай, что через любовь
князя апостольского Петра
укрепится и твоя
любовь к Церкви.
Аминь.
Что случилось с вашими руками,
Ваше Высокопреосвященство?
О, Святой Отец...
Это холод Аляски, когда я проводил
мессу на открытом воздухе.
Не пробовали воспользоваться
кремом для рук?
Я аллергик.
И потом... это ревматизм.
Выглядят как руки
Христа на кресте.
Благослови Вас
Господь, Святой Отец.
Я больше не могу
даже стакан держать.
Этого человека звали Джек Уолсер,
он был управляющим
дома, где мы жили,
прежде чем Господь
призвал меня к Себе.
Он делил всех жильцов
на две категории:
коренное население и кочевники.
Моя семья принадлежала
к категории кочевников,
потому что у нас не хватало денег
для поддержания стабильности,
которая была у
коренного населения.
Однажды, Джек позвонил
в нашу дверь в десять утра,
будучи уверенным,
что я в школе.
Но в тот день я остался
в кровати с температурой.
Дверь в мою комнату была открыта,
и он вытянулся на маленьком
диване, где сидел мой отец,
когда слушал радио.
Он намочил его своей
промокшей от дождя одеждой.
И он сказал мне, что вечеринка
для нас, кочевников, закончена,
что хозяева решили удвоить
арендную плату.
И сказал он это так,
будто это нечто хорошее,
словно у него во рту
было нечто приятное.
А потом он подозвал
меня и сказал -
таким тоном, которого я никогда
не слышал в своей жизни - сказал:
"На колени".
Наконец...
он произнес самую пошлую фразу,
что я слышал в своей жизни.
Он сказал:
"Для тебя есть только две
причины опуститься на колени.
Первая - чтобы помолиться,
вторая - познать себя".
Мне было всего двенадцать лет,
Святой Отец.
Мне было двенадцать!
Вы должны продолжить, архиепископ.
Ваша история не окончена.
Что... что еще
вы хотите знать?
Что произошло после?
Вы хотите знать, стал ли я, когда вырос,
таким же, как Джек Уолсер.
Конечно, это все,
что Вас волнует.
Что Вам до мальчика 12-лет,
стоящего на коленях
перед мужчиной
в мокрой одежде,
в холодный февральский
день 1955-го!
Нам есть дело
до всех детей, архиепископ.
До всех.
Прекрасно.
Давайте покончим с этим.
Да, Святой Отец,
что касается последующей
моей жизни...
я поступал как Джек Уолсер.
Этого достаточно?
Подойти, архиепископ.
Я вынес решение.
Я отсылаю тебя обратно в США.
- Куда бы ты хотел?
- В Нью-Йорк.
Я хотел бы домой.
Хорошо.
Святой Отец бесконечно милосерден.
Бесконечно милосерден и милостлив.
У меня лишь одна просьба.
Что угодно, Святой Отец.
Я хочу убедиться, что ты
и правда хочешь домой.
Поэтому, я хочу, чтобы ты указал
пальцем на Нью-Йорк на этом глобусе.
Кетчикан, Аляска.
Я знаю это место.
Очень милое.
Маленький городок
с населением 8000 жителей,
где настолько холодно, что
трескается кожа на пальцах.
Но говоря словами Нобельского
лауреата Бродского:
"Красота при низких температурах -
настоящая красота."
Архиепископ Кертвелл, твоя
болезнь предала тебя.
Ходят слухи, что я
скоро уеду из Ватикана.
Признай, что большинство
слухов в Ватикане
зачастую оказываются правдой.
Куда я поеду?
Туда, где ты всегда хотела быть.
К детям.
Ты сирота.
Сироты хотят всегда
быть с детьми.
Откуда ты знаешь,
что я сирота?
Я всегда знал.
Откуда ты знал?
Так сложно
для святого отвечать
на вопросы человечества.
Могу я снова
называть тебя Ленни?
Если только я смогу
называть тебя Ма.
Да, можешь называть меня Ма.
Куда я поеду?
В Африку, на место
сестры Антонии.
И ты будешь во главе
250 Поселений Благодати.
Я бы хотела открыть
еще, только для детей.
Что ты думаешь об этом?
Думаю, это хорошая идея.
В итоге мы все должны
вернуться туда, откуда начинали.
А ты, когда ты вернешься
туда, откуда начинал?
И откуда же я начинал?
Ты начинал там, где у тебя
были двое родителей-хиппи.
Я прекратил искать
своих родителей.
- Я прекратил искать Бога.
- Никогда не говори так.
Правда в том, что ты
никогда и не искал.
Ты прятался.
- Когда ты хочешь, чтобы я уехала?
- Завтра утром.
Прежде чем ехать, если хочешь,
можешь попрощаться с
Кардиналом Первым Министром.
Счастливо, святой.
Счастливо, Ма.
Ваше Святейшество,
Вам нехорошо?
Нет-нет. Просто
легкий дискомфорт.
- Может позвать доктора?
- Нет, нет, нет, ничего серьезного.
Все прошло.
Вы уверены, что не
нужно звать доктора?
Сейчас стало лучше.
Ты веришь в Бога?
Я... да, я верю.
Я - нет.
Те, кто верит в Бога,
ничему не верят.
Ты ведь уже понял, что я
влюбился в эту женщину, так?
Разумеется, ты понял.
Я для тебя открытая книга.
И вот мы снова задаемся
вечным вопросом:
кто вообще сказал, что мужчина не может
одновременно любить и Бога и женщину?
Какая чепуха.
Одного я никак не
могу понять о тебе:
ты фанат Лацио,
как твой отец,
или же тебе больше
близок Неаполь, как и мне.
Не могу тебя понять
на счет этого.
Что?
Хочешь узнать, что
стало с Тонино Петтола?
Ну, что ж... Тонино Петтола...
то, что случилось...
Господи, какое неблаговидное дело!
Я не хотел, но Папа...
Вообще-то, Тонино Пе...
Боже, я едва не рассказал тебе!
Нет, друг мой. Ты должен
меня простить. Но я...
Я никому не могу рассказать,
что стало с Тонино Петтола.
Прости, но даже тебе, хоть
ты и мой лучший друг.
Некоторые секреты
настолько важны,
что только один человек
должен их хранить.
Не обижайся на меня за это. Я люблю тебя,
как сына, которого у меня никогда не было.
Но я никогда не смогу открыть тебе,
что стало с Тонино Петтола.
Счастливого Рождества, Джироламо.
А знаешь? Ты был прав.
Когда сирота взрослеет, он может
открыть свежую молодость внутри себя.
И тогда ему будет, что сказать.
Вам есть что сказать,
я знаю, я чувствую,
и Вы это скажете.
Ваше Святейшество,
вы это скажете....
вы это скажете.
Вы это скажете.
Вы это скажете.
Вы это скажете.
Вы это скажете.
Вы это скажете.
Вы это скажете. Вы это скажете.
Вы это скажете. Вы это скажете.
Вы это скажете. Вы это скажете.
Вы это скажете. Вы это скажете.
У тебя очень дружная семья,
Высокопреосвященство, очень любящая.
Рождественский вечер
был прекрасным.
Могу я позволить себе нескромность,
Ваше Святейшество?
И сказать нечто, что
касается Вас лично?
- Можешь.
- Ваши родители бросили вас в детстве.
В этом нет ничего странного:
некоторые вынужденно
отказываются от ребенка
в силу разных причин.
Нет ничего, что доказывало
бы, что они умерли.
Вы стали одним из популярнейших
людей на планете,
но они не связались с Вами.
"Почему?" - спросил я себя.
Угрызения совести, возможно?
Но перспектива воссоединения
должна преодолеть
любое чувство вины.
И какое же объяснение ты придумал?
Очень простое.
Они были хиппи.
Очевидно, сейчас они придерживаются тех
же либертарианских и прогрессивных
взглядов, что и раньше.
А Вы стали
мировым чемпионом
по идеям, идущим
вразрез с их взглядами.
Ты хочешь сказать, что они
не захотели связаться со мной
из-за различий в
политических взглядах?
Я хочу сказать, что тот, кто нашел
в себе мужество бросить ребенка,
может найти в себе силы
и отречься от него.
Святой Отец, вертолет ждет
нас на взлетной полосе.
Как только пожелаете,
можем взлетать.
Мы все же не
полетим в Гватемалу.
Исцеленные Блаженной Хуаной
будут разочарованы.
Да, будут.
Но со временем они поймут.
Когда я был маленьким, я мечтал лишь
о том, чтобы стать кардиналом.
А Вы, Святой Отец,
кем Вы хотели стать,
когда были маленьким?
Я хотел быть ребенком.
И где теперь Бог?
В Венеции.
В Венеции?
А где он там живет?
Это мне еще предстоит узнать.
- Извините, извините.
- Пожалуйста.
- Извините, сэр.
- Пожалуйста.
Спасибо. Спасибо. Извините.
Святой Отец...
Я принес Вам одну безделушку,
она ничего не стоит,
увидел ее и подумал о Вас.
Тут написано, что можно видеть
на расстоянии более 100 метров.
Святой Отец, менеджер
ресторана и персонал
интересуются, не могли бы
Вы прочесть благословение.
Они все ждут позади Вас.
Если бы Вы повернулись к ним,
для них это было бы
сродни маленькому чуду.
Нет.
Это будет выставка.
Когда ее спросили
"Что есть Бог?"
"Бог - это граница, которая открывает",
ответила Блаженна Хуана.
Ей было всего 14 лет
и никто не понимал,
что она пытается сказать.
А потом,
когда Блаженная Хуана умирала,
дети засыпали ее множеством вопросов:
мы мертвы или живы?
Мы устали или полны сил?
Мы здоровы или больны?
Мы хорошие или плохие?
У нас есть еще время
или оно ушло?
Мы молоды или стары?
Мы чистые или грязные?
Дураки мы или умные?
Мы искренние или лживые?
Мы бедные или богатые?
Мы правители или слуги?
Мы добрые или красивые?
Мы теплые или холодные?
Мы счастливые или слепые?
Мы разочарованные или радостные?
Мы потеряли или нашли?
Мы мужчины или женщины?
"Это неважно", ответила
Блаженная Хуана,
лежа при смерти,
когда ей было всего 18.
И она добавила,
находясь на волоске от смерти,
со слезами на глазах:
"Бог не позволяет себе быть увиденным.
Бог не кричит.
Бог не шепчет.
Бог не пишет.
Бог не слышит.
Бог не болтает.
Бог не успокаивает нас."
И тогда дети спросили ее:
"Кто же Бог?"
И Хуана ответила:
"Бог улыбается".
И только тогда ее поняли.
И сейчас, я прошу
всех вас, улыбайтесь.
Улыбайтесь.
Улыбайтесь.
Правильно, улыбайтесь.
Ничего-ничего.
Однажды, я умру...
и тогда, наконец, я...
смогу обнять вас всех.
Одного за одним.
Да.
Я смогу.
Я верю, что смогу.
Позовите доктора.