Манк (2020 год). Цитаты и фразы из фильма

Mank

1940 год. Нью-йоркский острослов Герман Манкевич, когда-то приехавший покорять Голливуд и в целом преуспевший, с переломами после автоаварии уединяется в домике посреди пустыни Мохаве. Он помещен в заточение продюсером Джоном Хаусменом и молодым режиссером Орсоном Уэллсом: Манк — так называют его друзья — должен всего за три месяца написать для Уэллса сценарий. А лучше бы за два. Манк вспоминает последние годы, проведённые в Голливуде, и переносит опыт личного общения с воротилами бизнеса в сценарий.

Все фразы и цитаты

В 1940 году
переживающей спад киностудии РКО
удается заманить в Голливуд
юного режиссера Орсона Уэллса
беспрецедентным контрактом,
достойным его невероятного таланта.
Ему предоставили
полную творческую свободу
в выборе темы фильма
и подборе соавторов и съемочной группы...
NETFLIX INTERNATIONAL PICTURES
ПРЕДСТАВЛЯЕТ
ВИКТОРВИЛЛ 23
РАНЧО «НОРТ ВЕРДЕ»
ЭКСТ. ВИКТОРВИЛЛ - ГОСТЕВОЕ РАНЧО -
ДЕНЬ - 1940
Я сам справлюсь. Всё в порядке.
Сюда.
Я распорядился поселить тебя здесь,
чтобы ты не ощущал себя затворником.
А дамы возмутят всех соседей,
заняв обе спальни.
Сам я остановился в городе,
в спа под названием,
ты не поверишь, «На плечо!»
Редактировать сценарий буду там.
Фройляйн Фрида
не просто медсестра и физиотерапевт,
она также изучала диетологию
у себя на родине.
- Я, либес фройляйн?
- Яволь, герр Хаусман.
Здесь сухой закон.
Владелец ранчо не разрешает
употребление спиртного.
Но ты же из Пенсильвании -
тебе не привыкать.
Впрочем, тебя,
как говорится, спас звонок.
Поставьте туда, пожалуйста.
Так, осторожнее. Спасибо.
Внимание.
Ты из кожи вон вылезешь,
чтоб дотянуться.
А когда закончишь первый вариант,
то есть через 90 дней,
ты уже будешь
спринтером мирового класса.
Рита, идите сюда, милая.
Это миссис Александер.
Она печатает 100 слов в минуту
и пишет под диктовку, как ясновидящая.
Рита Александер - Герман Манкевич.
- Как поживаете, мистер Манкевич?
- Это непростой вопрос.
Ты любишь работать по ночам,
а Рита привыкла к английскому времени.
Ее муж служит в королевских ВВС.
- Летает... на чём? На «Спитфайре»?
- На «Харрикейне».
- Мои соболезнования и молитвы.
- Что, простите?
Учитывая скорость, радиус виража
и набор высоты «Мессершмитта БФ 109»...
Надеюсь, ваши соболезнования
нам не понадобятся.
Мы умеем молиться... и воевать.
Раз в неделю я буду встречаться
с Орсоном, докладывать о наших успехах.
Мы ждем чего-то особенного.
Как один писатель говорил:
«Рассказывай о том, что знаешь».
Я не знаю такого писателя.
Алло?
Да... Да, он здесь.
Надеюсь, ты всем доволен.
Если я что-то забыл, пиши вот здесь.
- Да, алло?
- Сейчас соединят.
Наш вундеркинд обладает даром
появляться как раз вовремя.
Орсон, привет, мы только что вошли.
- Алло.
- Манк!
Хаусман говорит,
теперь ты у нас в руках.
Повезло мне.
- Как нога?
- «Соединили берцовую кость с тазовой».
Отлично. Готов к охоте
на огромного белого кита?
Зови меня Ахав.
Как я понял, у нас 90 дней?
Надо управиться за 60.
Он срезал месяц.
- 60 дней, потом редактура.
- Куда уж без этого.
Скажи, а, может, этот месяц тебе нужен,
чтобы получить добро от студии РКО?
Я же тебе говорил, Манк.
Мне дали полную свободу на всё.
Никаких студийных правок.
Нам будет некого винить, кроме себя.
- 60 дней и редактура.
- Мистер Уэллс, мы готовы!
Мне пора.
Пробы для фильма «Сердце тьмы».
Решил прославить
малоизвестного Джо Конрада?
Если кто спросит, ты на реабилитации.
Ты еще не знаешь
этой сточной канавы, друг мой.
Пукнешь на Голливудском бульваре,
а продюсер в Санта-Монике
сообщит о взрыве газопровода.
Ты прав, я не знаю этого города.
Пока еще.
Я не хочу работать
с половиной продюсеров студии,
а вторая половина
не хочет работать со мной.
- Что это? Программа скачек?
- Бросишь читать - прекратишь учиться.
Стой смирно.
Теперь ложись.
Сигарету, пожалуйста.
Если к тебе поднести даже спичку,
ты вспыхнешь, как факел.
Даже имя у собачонки нелепое.
Как у японского мальчика-слуги.
Помяни мое слово, Сара.
«Волшебник страны Оз»
разорит эту студию.
Спи. Тебе завтра ехать в Нью-Йорк.
А помнишь, как ты раньше возвращалась
с востока на поезде?
Я подсаживался в Альбукерке
и пробирался голышом в твое купе.
Еще я помню
наш медовый месяц в Берлине,
когда шлюхи всю ночь
шастали по лестнице,
поскольку мой чудо-муж
не мог оплатить приличный отель.
- Какие были дни.
- Да. Ночи были тоже ничего.
- Шнутц?
- Последний вопрос - и спать. Что?
- Какой нынче год?
- Герман...
- Я должен был уже чего-то добиться.
- Герман...
Дай же мне знак, Господи!
Я твой преданный слуга, как Моисей,
просто не согласен работать за полцены.
Спи, дурачок.
- Шнутц?
- Что?
Почему ты меня еще не бросила?
Я не знаю.
Тот куст у нас во дворе,
если он загорится сегодня ночью,
ты ведь мне скажешь, да?
Ты ведь столько всего знаешь.
Слова великих поэтов
и что такое пятистопный ямб.
Мы видим старого мужчину в халате:
он потягивает трубку,
сидя в одиночестве возле бассейна.
Скомканные, исписанные страницы
валяются у его ног.
Закадровый голос:
«Император мира новостей продолжал
править своей слабеющей империей,
тщетно пытаясь, как некогда,
влиять на судьбу нации,
которая давно перестала его слушать».
Нет, не так... «Перестала ему верить».
Мы видим сквозь деревья помощника,
везущего в инвалидном кресле
этого немощного старика
по парковым аллеям.
Закадровый голос: «Там же, месяц назад,
подобно всем смертным,
скончался великий...»
Теперь и чайку можно, миссис А.
Я знаю, кто это.
В смысле, кто имеется в виду.
Почему вы думаете,
что я вообще кого-то имел в виду?
Да бросьте.
Любой в англоязычном мире
сразу его узнает.
Именно это он бы и сказал.
- Вы с ним знакомы?
- Возможно.
Был когда-то.
- В одной из его газет работали?
- Нет, слава богу.
Мы познакомились, когда он начал
финансировать фильмы своей подруги.
Вы знаете Мэрион Дэвис?
- Насколько это возможно.
- Правда?
Какая она?
Стоит чуть только поскрести
чопорную английскую школьницу,
и найдешь млеющую
от кинофильмов фанатку,
забывшую всё,
что она знала о битве при Гастингсе.
Гастингс. 14 октября 1066 года.
Было 10 градусов выше ноля.
ЭКСТ. СТУДИЯ ПАРАМАУНТ -
ДЕНЬ - 1930 (ФЛЭШБЭК)
ПРИЕЗЖАЙ НЕМЕДЛЕННО -
МЫ СРУБИМ МИЛЛИОНЫ
- Не знал, что у Германа есть брат.
- Никто не знает.
Дайте угадаю.
«Мы срубим миллионы.
Твои конкуренты - идиоты». Точка.
Как вы узнали?
Любой, кто может сложить три слова
в предложение, получает такое письмо.
Прошу.
Время послеобеденное, и у нас дедлайн.
Возможно, он занят.
- Обещаю, я не буду мешать.
- Вообще-то я не об этом.
ГЕНИЙ ЗА РАБОТОЙ
НЕ ВХОДИТЬ
- Вы же знаете, за мной не заржавеет.
- Здрасьте.
Ставки высоки.
- Решка! Моя взяла!
- Вот чёрт!
Ладно. Всё или ничего.
Но теперь, пучеглазый сукин сын,
дай ей упасть на пол.
- «Пучеглазый».
- Сукин сын...
Манк как-то поспорил на пятерку,
за сколько падающий лист
долетит до земли.
- Пришлось идти к руководству.
- Из-за пяти баксов?
Пяти тысяч.
Давай.
Орел, черт возьми!
Приятно иметь с вами дело, джентльмены.
Привет, Чарли.
Надеюсь, все помнят поклонника нашего
Алгонкинского клуба Чарли Ледерера.
Это бедный, но талантливый журналист,
рванувший на запад ради нашей компашки.
- Со многими ты знаком.
- Мистер Кауфман.
Просто Джордж.
- Мистер Перельман.
- Рад встрече.
Обращаться «Сидни» или «Эс Джей»?
Он на всё согласен.
А это сам Чарльз Макартур.
Рад вас снова видеть.
Местный мастер на все руки -
Шелли Меткалф.
Мистер Меткалф.
Прибереги «мистер» для избранных.
Не относящийся к ним пока мой брат Джо.
Циклон скажет: «Я опасаюсь
не столько жары, сколько человечества».
И единственный в своем роде... Бен Хект.
У тебя было хоть с одной?
Чего призадумался?
Алло?
Да. Уже идем.
Селзник, господа. Пять минут.
Ты вовремя приехал, Чарли.
Как раз к обсуждению сценария
с Великим Дэвидом О.
Снова ринемся в пролом...
- По натянутому канату.
- Без страховки.
Молчи и жди нашей отмашки, ясно?
Отмашки?
Я бы многое отдал, чтобы увидеть ее
в обтягивающем свитере.
Можно это позаимствовать?
Мальчики! Заходите.
Чувствуйте себя как дома.
Вы все знаете Джо фон Штернберга.
Вы просили 72 часа, вам их дали.
Поделитесь своими успехами.
- Бен, начнем с тебя.
- Это было непросто, Дэвид.
Поначалу мы не могли договориться
о концепции.
Да? И почему же?
Скажем так, мы задумали не совсем
свойственный для «Парамаунта» фильм.
Поясни.
«Франкенштейн» и «Человек-волк» -
два в одном. Но только...
Я не «Юниверсал»,
чтобы снимать дешевые ужастики.
Нет, это совсем другое.
Это фильм со смыслом.
Слушаю...
Сидни.
Вообразите: безумный ученый
странствует по глубинке с монстром,
которого он сам изготовил.
В каком смысле «изготовил»?
И показывает его суеверным селянам
в гигантском шелковом ящике
за определенную плату.
Каждое полнолуние монстр пробуждается,
и в деревне начинается ад.
Придадим этому
восточноевропейский колорит:
мужчины в шортах, девушки в блузах.
- И они думают, это дьявол?
- Селяне всегда так думают.
И ученый вместе со своим творением
вынужден бежать во время ужасной грозы.
Бежать от разъяренных крестьян...
- Которые преследуют их с факелами...
- Опрокидывают их фургон...
И поджигают его.
Расскажи им наш вариант финала, Чарли.
Итак...
Ливень гасит огонь,
переходит в мокрый снег
и погребает монстра под толщей льда.
Где-то неподалеку плачет священник.
Плачущий священник?
Гром, молнии, кровь, огонь, религия...
- Всё в одном фильме?
- И неожиданная оттепель...
...в сиквеле.
Но ты сказал, что это фильм со смыслом,
а не ужастик.
Смысл - тщетность попыток человека
поиграть в Бога.
Душа в обмен на вечную жизнь -
«сделка Фауста».
И торжество духа
над зверем,
обитающим в нашем бренном теле.
Заведомый успех.
- Джо?
- Проходняк.
Джо не нравится. Парни, дело серьезное.
Нам нужна ваша помощь.
Мы должны заманить людей
в кинотеатры, но...
...как?
Показывайте кино на улицах.
Всё хорошо, Чарли?
Есть с кем развлечься на выходных?
- Поеду к своей тетушке.
- Звучит весело.
Вижу, вы не в курсе, кто моя тетя.
Если нет планов, присоединяйтесь.
Осторожно, могу и согласиться.
Вокзал в Глендейле, в семь.
Берите Сару, если хотите.
- Кого?
- Сара? Ведь вашу жену так зовут?
Ты имеешь в виду «Бедную Сару».
Она с детьми в Нью-Йорке.
Герман.
Герман.
- Герман.
- Чарли.
А как Манк тут оказался?
- Кто?
- Герман Манкевич.
- Я с ним знаком?
- Он как-то писал нам сценарий.
Манк!
- Тальберг, «Мальчик-гений»!
- Я поражен, что вижу вас здесь.
Я был бы поражен не меньше вашего,
Ирвинг, если бы знал, где нахожусь.
- Вы писали для фильма Лона Чейни.
- Среди прочих.
- Фильмов?
- Сценаристов.
- Кино на MGM - командный вид спорта.
- Возможно, поэтому я на «Парамаунте».
Будто «Парамаунт»
не использует сценаристов толпами.
Да, но всех сразу, а не посменно.
И ответственность на всех вместе.
Вы знаете главу студии, Луиса Майера?
Только по отзывам.
- Долгая ночь?
- Короткая. Дурман одолел.
А что вас привело сюда в Шаббат,
ребята?
Мы приехали поддержать друга.
Его ведущая актриса вносит коррективы
в свою профессию.
Пойду взгляну. Передать им замечания
от надзорной палатки?
- Кто он, говоришь?
- Всего лишь сценарист.
Рабский труд в выходные,
мистер Меткалф?
Манк! Нет, сэр, помогаю
со второй камерой.
Это домашнее видео.
В его представлении.
Я вас знаю.
Похоже, тут кого-то надо спасать.
Мы встречались у Джона Гилберта
на именинах. Вы Герман Манкевич.
Каюсь.
Я тоже вас помню, мисс Дэвис.
Вы рассказывали историю о том,
как в юбке уворачивались
от Бруклинских трамваев.
Всем было видно ваш Гованус.
А вы боролись с Уолли Бири
и сломали ему запястье.
Назовем это переломным моментом.
Ну и удивился же он.
Вы сильнее, чем выглядите.
А вы, насколько я понял, умнее.
Это был комплимент.
- Вижу, я не ошибся.
- А вы забавный.
У меня просьба, но обещайте,
что не будете смеяться.
Учитывая ситуацию в мире,
непростая задача.
Я знаю, вы не удержитесь.
У меня просто жуткое похмелье,
так что есть все шансы, что удержусь.
Меня сжигают на костре,
а я умираю, хочу покурить.
Видите. Бог вас наказывает.
Осторожней, эти ступеньки коварные.
Как и каждое мгновение моей жизни.
Ваше последнее слово?
Добро пожаловать в Сан-Симеон.
Я писал и похуже.
- Вы никогда здесь не были?
- Нет, но Джордж Бернард Шоу был прав.
Вы это о чём?
«Такое бы построил себе Бог,
будь у него деньги».
Что ж, как говорят в Бронксе,
«будьте как в доме», мистер Манкевич.
- Или можно просто Герман?
- Прошу, зовите меня Манк.
- Доброе утро, Чарльз!
- Чарли!
- Тетя Мэрион. Манк.
- Хорошо спал?
Да, но твой вопль и мертвого разбудит.
Это Папочкина идея. Он хочет
подготовить меня к звуковому кино.
Все по местам.
Всадники, приготовиться!
Мотор!
- Мотор идет!
- Мотор идет! Начали!
На помощь! Умоляю!
Кто-нибудь, спасите меня!
Снято!
Папочка, это Герман Манкевич,
но мы должны называть его Манк.
Манкевич?
Герман Манкевич, нью-йоркский драматург
и театральный критик?
Ставший скромным сценаристом,
мистер Херст.
Не принижайте себя, мистер Манкевич.
Скоро фильмы обретут голос.
Тогда на первый план выйдут люди,
уважающие слово.
Приближается «золотой век»,
когда весь мир превратится в театр,
а вы, может, станете в нем Шекспиром.
Никогда бы не подумал,
что вы уважаете словотворчество.
Что смешного?
Я просто удивлен, что такой легендарный
разоблачитель коррупции, как вы,
видит будущее Голливуда
в розовом свете.
Еще раз, пожалуйста.
Времена меняются, мистер Манкевич.
- И я говорю не только о Депрессии.
- Да уж, морока.
Когда она пройдет,
создателям фильмов придется
подстраиваться под новые реалии.
Я намерен снимать кино
с помощью настоящих литературных умов.
Всецело поддерживаю.
Что нам пихает большинство студий?
Гангстерские фильмы и клоунаду.
Истинная правда.
Часто ли приходится американцам
встречаться с гангстерами?
Много ли семей похожи на Братьев Маркс?
Кроме моей, имеете в виду?
Неплохо.
Пусть его посадят рядом со мной.
Мисс Дэвис, мистер Херст хочет,
чтобы за ужином мистер Манкевич
сидел слева от него.
Папочка от вас в восторге.
Почему после редактуры Хаусмана
все персонажи говорят,
как нудные оксфордские профессора?
Алло?
Да, конечно.
Нет, вовсе нет, минутку, пожалуйста.
Это Бедная Са...
Простите. Это ваша жена.
- Шнутц!
- Я всё слышала.
Джо четыре раза звонил за эти три дня.
- Просит твой телефон.
- Так дай ему.
А потише можно?
Парни ремонт затеяли.
Похоже, он чем-то обеспокоен.
У тебя всё в порядке?
Мог бы плавать -
был бы как рыба в воде.
И не обращай внимания на Джо.
Он в душе беспокойная старушка.
Он хочет предложить работу.
Малыш Джо? Работу мне?
Если снова позвонит,
дай ему этот номер.
Мне пора. Поцелуй отпрысков.
Так, ясное дело...
Весточка от отважного лейтенанта.
Надеюсь, в ней больше смысла,
чем в предыдущей.
Истребители на палубах авианосцев.
- Придет же такое в голову.
- Это плохо?
«Плохо»?
Немецкие подлодки
выходят на охоту стаями,
а «Юнкерсы» могут уложить
бомбу в цель с высоты 150 метров.
Что наш лихой вояка может сказать
в защиту своего...
Письмо не от ее мужа.
Его корабль затонул вблизи Норвегии.
Предположительно.
Удивляться не устаю
своим деликатности и уму.
Вы правы.
Авианосцы - дурацкая идея,
но мне не по душе такая чёрствость.
От вас я ожидала большего.
Там сказано «предположительно»,
и я буду верить, что он жив, пока...
Манк.
Манк.
Мистер Манкевич?
Он в порядке. Просто спит.
Что ж... Неудивительно.
В этих бутылочках столько «Секонала»,
что можно слона усыпить.
Юный Орсон не надеется на удачу.
Хаусман, хитрый лис,
ты подмешал в алкоголь снотворное.
Всё верно.
Как ты такой больной сумел
добраться до него, ума не приложу.
Ну как? Молоко матери?
Лучше, чем ничего.
Буду принимать его на сон грядущий.
Как вы, янки, говорите,
«он угас, как свет».
Я бы не смог выразиться изящней.
Видимо, поэтому я пишу для кино.
Да будет вам. Вы пишете для кино,
потому что делаете это блестяще.
А теперь прошу извинить,
меня печатная машинка ждет.
Семьдесят шесть страниц.
После перепечатки
твоего куриного почерка останется 40.
Так ты не закончишь в срок.
Я бы хотел знать,
что ты думаешь о тексте.
Написано первоклассно, ты это знаешь.
Его жажда власти,
его стремление завоевать любовь тех,
кто опасается худшего в нём, но...
Пугающее, хоть и предсказуемое «но».
Ты слишком многого ждешь
от среднего кинозрителя.
- В целом, это кавардак.
- Ты сказал «кавардак» или «бардак»?
Винегрет из эпизодов,
набор фрагментов, скачущих во времени,
как мексиканские прыгающие бобы.
Добро пожаловать в мою голову.
Сюжет настолько запутан,
что понадобится дорожная карта.
Слишком сложный?
Что если его немного упростить?
Как сказал Паскаль:
«Было бы у меня больше времени,
написал бы покороче».
Я лишь говорю,
что никто так не пишет.
Я так пишу, Хаусман. Как видишь.
Моя история - это один большой круг
вроде плюшки с корицей,
а не прямая линия,
указывающая на ближайший выход.
Невозможно рассказать
всю жизнь человека за два часа.
Можно лишь оставить впечатление о ней.
Никому не нужен Шекспир.
Люди тратят свой кровный четвертак
не для того, чтобы увидеть «Макбета».
Маэстро «мальчик-бульдог»
ставил «Макбета».
«Вуду Макбета». Не глупи. Он шоумен.
Бродячий актер, знающий,
чем зацепить зрителей.
Не создавай себе проблем
и уложись в 60 дней.
Он получит, что хочет, и публика тоже.
Хватит паниковать. Съешь огурчик.
Нет, спасибо. Я не голоден.
Нет аппетита с нашего приезда.
Будь здоров.
Трудись поусердней, меть пониже.
На чём мы остановились?
Что будете делать?
- С чем?
- Он прав.
К Рождеству вам не успеть.
- Что?
- Вы пообещали.
- Я что?
- 60 дней истекает через две недели.
На чём мы остановились?
Монолог Бернштейна. Девушка на пароме.
Прочтите вслух, пожалуйста.
«Она была в белом платье,
в руках белый зонтик от солнца.
И хотя я видел ее лишь одно мгновенье,
а она меня вообще не заметила,
готов поклясться, не проходит и месяца,
чтобы я не вспоминал эту девушку».
Фото из семейного альбома Манкевичей?
Можно сказать и так.
Это действительно чудесное...
Место, чтобы застрять?
А Бернштейн - это Луис Майер?
Если «форму определяет функция».
Майер - такой же подручный
нашего Чарльза Фостера.
Бернштейн - персонаж поприятнее.
Но вам не особо нравится Майер.
Если мне когда-нибудь дадут
электрический стул,
хочу, чтобы этот подручный
сидел у меня под рукой.
ЭКСТ. СТУДИЯ MGM -
ДЕНЬ - 1934 (ФЛЭШБЭК)
750 в неделю?
Это вдвое меньше твоего, Герман.
- Ты младший сценарист, Джо.
- И что?
То, что у тебя лишь половина ума
твоего брата.
- Много ли полоумных столько получает?
- Герман, как я выгляжу?
Ты выглядишь, как ты. Прекрасно.
Чего мне ожидать?
Ты мой родной брат.
Он уже считает тебя гением.
Хватит.
Ты получишь работу,
если выполнишь два условия.
Первое: не закатывай глаза.
Второе: постарайся не заснуть.
Мы не низкопробная студия .
Хочешь,
чтобы я снял фильм о проститутке?
А что такого? Моя мать была шлюхой!
Ты смеешь говорить такое
о своей матери?
О женщине, давшей тебе жизнь?
Неблагодарный ублюдок.
Да я тебе яйца оторву за это!
Попробуй, чертов старьевщик!
Я и так буду лучше, чем ты.
Луис, это мой родной брат, Джо.
Рад познакомиться, Джозеф.
Я Луис Майер.
Не передать,
как много это для него значит.
- Все в сборе, мистер Майер.
- Уже иду. Джо, идем со мной.
Помни, на этой студии
есть три основных закона.
Закон первый: арс грациа артис .
«Искусство ради искусства».
Миллион долларов в год мы тратим
на истории, которые не снимаем.
Почему? Объясняю:
они не заставляют меня плакать.
А что заставляет меня плакать? Эмоции.
Ну, а где возникают эмоции?
Здесь, здесь и здесь.
Закон второй:
говорят, что на MGM больше звезд,
чем на небе.
Но это неправда.
У нас лишь одна звезда,
а именно лев Лео.
Не забывай об этом.
Многие звезды забывали,
теперь они мерцают не у нас.
Закон третий:
все думают, MGM означает
«Метро-Голдвин-Майер».
Это не так.
MGM значит «Майер ганц мишпоха ».
«Всё семейство Майера».
Не забывай об этом.
Будут проблемы - обращайся к Папе.
В этом бизнесе покупатель
не получает ничего, кроме воспоминаний.
То, что он купил, остается у того,
кто ему это продал.
Вот где настоящая магия кино.
Не верь тем, кто говорит иначе.
Я нахожусь в чудовищном положении
и приполз на коленях умолять о помощи.
Как и все американцы, мы переживаем
существенные экономические трудности.
Хорошие, простые люди
не могут позволить себе пойти в кино,
поэтому даже наша ведущая фабрика грез
испытывает серьезные
финансовые проблемы.
И я прошу всех членов семьи MGM
пойти навстречу болезненным мерам.
А именно: сокращению зарплат.
Я не хочу этого делать,
но для того, чтобы это священное место
продолжало существовать, я вынужден.
Я не дам этой семье
расползтись по швам из-за денег.
- О каком сроке идет речь?
- Думаю, это ненадолго.
Как сильно сократят?
- Вдвое.
- Вдвое?
- Может, меньше.
- Это всех касается?
Вас тоже, мистер Майер?
Члены семьи болеют друг за друга
в хорошие времена
и помогают друг другу в тяжелые.
Мы с вами, Луис.
Флаг вам в руки, мистер Бэрримор,
но 50% для осветителей и электриков...
Два месяца, мои дорогие,
два коротких месяца.
Как только президент откроет банки,
вам вернут всё до цента.
На это у вас есть честное слово
Луиса Б. Майера.
Что ж, я голосую «за».
Я поддерживаю.
Я тоже!
- Ну как я, Бен?
- Прекрасно, мистер Майер.
Что ж, я в своей жизни видел
и более позорные зрелища.
Хорошо.
Ладно.
- Вот так?
- Да.
Да? Хорошо.
Может, немного левее?
- Да?
- Да.
- Здесь?
- Да!
Я съезжу за лентой для машинки.
- Вот сегодняшние страницы.
- Всё это хлам.
Хватит самокритики.
Главное, вы пишете.
Всё это не звучит. Ни одна нота.
Вы не оперу пишете.
Алло?
Я пишу именно оперу.
Это вас.
- Да?
- Герман, это Джо.
Привет, малец! Как сам?
- Ты-то как? Работа продвигается?
- Помаленьку.
- Без отдыха?
- Еще ни разу не видел рассвета.
Ты никогда не видел рассвета.
- Ты спросил у Сары мой телефон.
- Хотел услышать твой голос.
Она сказала, у тебя есть работа,
о которой ты хотел поговорить.
Я тут вспомнил о твоей старой пьесе.
« Дикий человек с Борнео » .
Ей уж лет сто.
Предпочитаю забывать о своих неудачах.
Она довольно неуклюжая.
Не бывает неудачных пьес,
только провальное кино.
Я показал ее кое-кому на студии.
Главную роль бы сыграл Филдс,
а ты бы ее адаптировал.
Да я, вроде, тут кое над чем работаю.
Тебе заплатят и за пьесу,
и за адаптацию.
Звучит заманчиво, но я должен подумать.
Нужно ловить момент.
Так это не предложение,
а скрытый ультиматум.
Тебя невозможно заставить
что-то делать.
Это Сара тебя надоумила?
Вовсе нет. Но я знаю, как обстоят дела.
Слышу по твоему голосу.
- И насколько же всё плохо, братишка?
- Насколько?
Я вчера был на вечеринке,
где Скотт Фицджеральд отозвался о тебе,
как о конченом человеке.
- Так что «плохо» - не то слово.
- Я польщен. Надо это использовать.
Герман...
Всё, хватит, Джо,
просто скажи, что тебя тревожит?
Я слышал, ты открыл охоту
на опасного зверя.
Что наш «Золотой мальчик» вздумал
поджарить самого Уилли Херста,
а ты помогаешь ему на кухне.
- И?
- «И»?
Герман, «и»?
Какой же я глупец.
Я-то думал, что отказываюсь
от унизительной подачки,
когда на самом деле
я отклонял респектабельную взятку.
Что ж, прости за заботу.
Вот так.
ИНТ. САН-СИМЕОН, ЗАЛ ПРИЕМОВ -
ВЕЧЕР - 1933 (ФЛЭШБЭК)
Мы с Мэрион очень рады,
что вы все смогли приехать на уикенд.
Надеюсь, поездка была
не слишком утомительной.
Сегодня мы празднуем день рождения
нашего дорогого друга
в этом скромном жилище.
Чарли?
С днем рожденья тебя
С днем рожденья тебя
С днем рожденья, милый Луис
С днем рожденья тебя
Луис, вы должны радоваться:
вам не дашь больше 48.
Чувствую себя на 35.
Мистер Херст, Мэрион, дорогие друзья,
мое сердце переполнено до краев.
Не могу выразить словами...
И не надо.
Уильям, для меня нет ничего ценнее
вашей дружбы и мудрого совета.
Мне повезло,
что у меня есть такой друг.
Храни Господь Уильяма Рэндольфа Херста.
Храни Господь всех людей.
- Это точно.
- С днем рождения, Луис!
Страна должна быть польщена,
что ты выбрал ее день рождения своим.
Остальные довольствуются тем днем,
когда они и впрямь родились.
Манк.
Выпьем же за твое богатое
канадское воображение.
За богатое канадское воображение!
И за открытие банков.
- И за свободу.
- За свободу.
Полагаю, можно не представлять нашего
почетного гостя, Рексфорда Тагвелла.
Рекс - специальный помощник
президента Рузвельта.
Нам всем интересно,
чем ты мог бы с нами поделиться.
Мы рады поприветствовать Тальбергов,
вернувшихся после
длительного лечения Ирвинга в Европе.
- Спасибо.
- Рад тебя видеть, Ирвинг.
- Благодарю, мистер Херст.
- Норма.
Видели что-то стоящее недавно?
Я посмотрела «42-ю улицу».
Мне буквально снесло башню.
Вам бы сыграть девушку из Бед-Стая.
- Когда это было?
- В выходные.
Ты был в Вашингтоне,
а я пошла в кино в Санта-Барбаре.
У нас здесь прекрасный кинозал.
Фильм Уорнера?
Зачем тратить на это деньги?
- В следующий раз я пойду с тобой.
- Чудно.
Я балдею от кинохроники.
Этот Лоуэлл Томас. Обожаю его голос.
Он свободен?
Я однажды сидела
напротив него в ресторане.
- Он меня угостил.
- Серьезно?
Ну, до этого не дошло.
Я потом подкараулила его на парковке.
- Спросила: «Вас подвезти?»
- Да ладно! А он что сказал?
- Это секрет.
- Так ты говорила про хронику.
Ах да, там показывали этого Гитлера,
он говорил речь и детишек чмокал.
Просто мороз по коже!
Кожаные шорты и подтяжки. Какой ужас.
Нет, самое страшное - его усы.
Не волнуйся Мэрион,
надолго он не задержится.
Немцы - люди разумные и рассудительные.
Довольно о нацистах.
Ирвинг, расскажи о своих странствиях.
Где ты был?
В Берлине, вообще-то.
Но впечатления любопытные.
Мимо нашего отеля
всю ночь кто-то маршировал,
выкрикивая антисемитские лозунги.
Я тряслась от страха.
Этот Гитлер явно псих.
Может, США пора что-то предпринять,
мистер Тагвелл?
Мы взвешиваем все варианты.
Он ненадолго.
Кто воспринимает его всерьез?
Насколько я знаю, 40 миллионов немцев.
Манк, ты как всегда
плывешь против течения.
«Chase & Sanborn - лучший кофе.
Или 40 миллионов нацистов ошибаются?»
Я читал, что они открыли
первые концлагеря
и начали сжигать книги.
- Чья очередь дальше? Фильмов?
- Довольно.
- Это правда, Ирвинг?
- Да, Луис.
Гитлер-Шмитлер!
Не упускать же такой рынок,
как Германия.
Умоляю, хватит того, что Мэрион
пришлось терпеть его в новостях.
Что за концлагеря?
Я была поражена.
Немцы его просто обожают.
- Я опять говорю ерунду.
- За вечер только вы этого не сделали.
Кстати о социалистах,
слышали о книге Синклера?
Он за передачу частных предприятий
в руки штата Калифорния.
- На нее мы не будем приобретать права.
- Она - бестселлер.
Говорят,
он будет баллотироваться в губернаторы.
Этой большевистской крысе
самое место рядом с Гитлером
в списке людей,
которых не стоит воспринимать всерьез.
Коммунизм и социализм - разные вещи.
- Они хотят получить что-то даром.
- Например, лишая людей зарплаты?
Половины. И только на время.
Думаю, никому из нас не нужен
воинствующий социалист в качестве
политического спасителя Калифорнии.
Тем более президенту. Так, Рекс?
Между нами, президент считает,
за ним нужно смотреть в оба.
Особенно сейчас, когда республиканцы
выдвигают Фрэнка Мерриама.
Синклер выдвигался дважды
и получил 2% голосов.
- О чём речь? Парень просто писатель.
- Как и Томас Джефферсон.
Брось, Манк.
Эптон Синклер и Томас Джефферсон?
Что ж, вы правы.
Джефферсон не добивался закона
о запрете нефтяных монополий
и ж/д трастов.
И не работал на скотобойне.
- Он злобный писака-провокатор.
- Провоцирует мыслительный процесс?
Вы всегда за писателей, Манк.
Бедняги еле выживают в Депрессию
на пять тысяч в неделю.
- Коммуняки.
- Луис прав.
Ирвинг, вы же грамотный человек.
Знаете разницу
между коммунизмом и социализмом.
При социализме поровну делят богатство.
При коммунизме поровну делят нищету.
Спасибо, мистер Манкевич.
Эптон только хочет, чтобы вы поделились
своим рождественским бонусом
с людьми, убирающими ваш дом.
- Поэтому я люблю, когда приходит Манк.
- Я тоже.
Эптон, Манк?
Вы бы еще запели «Интернационал».
- А что это?
- Коммунистический гимн, дорогая.
Как интересно. Вы можете спеть?
Вам станет дурно от моего пения.
Да, Сара?
Спасайся кто может.
Как председатель
республиканской партии,
я вас уверяю,
ничего такого не произойдет.
Многие влиятельные люди
в Калифорнии этого не допустят.
Считать иначе - всё равно,
что мочиться против ветра.
Прямо в точку.
Папочка по телефону помогал
выбирать кабинет министров,
как актеров для фильма.
Они остановят Синклера.
Правда, Папочка?
Пардон.
Я несу какой-то вздор.
Иди.
Алло, Токио?
Лондон, вы меня слышите?
Йорт!
- Что это еще такое?
- Радиотелефон Папочки.
«Никогда не теряй связь
со своей империей».
- Нет-нет, что такое « йорт »?
- Бруклинское словечко - типа «чёрт».
Боже правый!
Ну что такого ужасного я сделала?
Наверно, не стоило упоминать
этот кабинет при Тагвелле,
но, Манк, с каких пор
кого-то волнует, что я несу?
Я же вечно что-то сболтну не подумав,
а потом чувствую себя, как...
Будто вас застукали
за супружеской изменой.
Нет!
Хотя... Вы всегда говорите всё,
что вам в голову придет?
Вы покраснели.
- Неправда.
- Так и есть.
- А вот и нет.
- А вот и да, я вижу даже в темноте.
Ну что вам сказать, Манк? Мэрион Доурас
ходила в монастырскую школу.
Хедда! Луэлла!
Где светские обозреватели,
когда они так нужны?
Ненавижу разговоры о политике.
Ничего в них не понимаю.
Уж о ком точно не стоит говорить -
об Эптоне Синклере.
Я заметил.
Стоит его упомянуть, и вечер погиб.
- Это больной вопрос.
- Серьезно?
Ну-ка, рассказывайте.
Я даже не знакома с мистером Синклером,
а он написал о нас в своей книге.
Я ее иногда цитировала.
«Я видел, как наш
богатейший газетный магнат
содержит свою любовницу-актрису
в частном городе дворцов и соборов,
обставленных тоннами барахла,
привезенного из Европы,
и окруженных бесконечными акрами земли,
предназначенными для зебр и жирафов.
Полушутя он говорит,
что потратил шесть миллионов долларов
на создание репутации своей дамы,
и он использует свои газеты
для прославления ее шляпок».
Представляю, как тяжело
быть объектом обсуждения.
Все думают, раз ты на обложках
модных журналов, они тебя знают.
Йорт! На что мне жаловаться?
Моя жизнь у всех на виду,
но чего бы я ни пожелала - всё мое.
Если бы могла, поделилась бы со всеми.
Вы же знаете, Манк.
Этот Эптон ни черта не знает о том,
какой он на самом...
Никому на свете не позволено делать
обезьяну из Уильяма Рэндольфа Херста!
Я понимаю, почему Майер его ненавидит.
Почему?
- Синклер узнал о его подноготной.
- Ужас!
Он узнал, что Майеру дали взятку,
чтобы тот закрыл глаза
на приобретение MGM конкурентом.
- Это слишком сложно.
- Мне мозгов не хватит?
Как и мне. Тут нужно
иметь диплом мошенника.
- Разве взятка не преступление?
- Это Синклер и сказал.
Наш малорослик мог угодить за решетку.
Ничего себе!
Каков лицемер.
«Моя ганц мишпоха . Моя мишпоха ».
- Я не большой знаток еврейского.
- Правда?
«Моя мишпоха . Моя семья».
Всё, что он делает - это для семьи.
Пока дело не доходит
до закулисной продажи
своей фамилии конкуренту.
Так поступить с собственной студией?
Он владеет MGM не больше,
чем Сэм Голдвин.
Они лишь управляют ею
для воротил с Востока.
А тюрьма - не та штука, про которую
животное, типа Майера, может забыть.
Ирвинг наверняка чист.
Он выглядит так,
будто бреется три раза в день.
Чистота чистоте рознь.
Ирвинг купил один из романов Синклера.
Синклер потребовал гарантии,
что ни одно слово не будет изменено,
и чтоб ее написали на обороте
платежного чека.
Он был против правок Тальберга?
Когда Тальберг отказался,
Синклер взял эти деньги,
сбежал в Мексику и финансировал на них
картину о русской революции.
Теперь и этот рискует своей шеей.
Простите. Инстинкт.
Сама виновата.
Я в растрепанных чувствах
последнее время.
Манк, скажите мне правду.
Гожусь ли я на роли
Элизабет Браунинг и Марии Антуанетты?
Ирвинг продюсирует обе,
чтобы угодить Папочке.
Что скажете?
Только честно.
Я скорее вижу вас в роли Дульсинеи.
- Кого?
- Дульсинеи.
По-испански это «сладость».
«Ее волосы - золото, щеки - розы».
Мило.
«Ее уста - кораллы.
Ее шея - алебастр, ее грудь - мрамор».
Мрамор? Возможно. Когда-то.
«Слоновая кость - ее руки,
как снег бела ее кожа».
- Это вы написали?
- Нет. Парень по имени Сервантес.
«Я любуюсь луною в небе ночном,
но прекрасней всего
наши встречи вдвоем».
- Поэма с подтекстом.
- Это первая строфа.
Конец такой:
«И хоть сладко течет
разговор под луной,
знаю, лучше всего
дать вам мир и покой».
Это уже я написал.
Прошу, заходите.
- Святые угодники! Что это?
- Солнечный свет. Уже почти полдень.
Матерь божья! Куда же делась ночь?
- Привезли опорное устройство.
- Чудно. Пускай заносят.
И здесь мистер Хаусман.
Какие будут указания?
Пусть заносят и его тоже.
Поставьте туда, пожалуйста.
- Ты рано.
- Нужно поговорить.
- Почему ты в пиджаке?
- Я всегда в нем.
На улице не меньше 40.
Мы подошли к Рубикону, Манк.
А работа продвигается не так,
как мы рассчитывали.
- Там места достаточно?
- Да, должно хватить.
Прости, Джон.
- Ты написал лишь 90 страниц.
- 91.
По моей оценке,
ты даже не выбрался из первого акта.
Как ты собираешься
закончить через 14...
...13 дней?
Мы дали ему честное слово,
что справимся.
- «Мы»?
- Не думаю, что он будет доволен.
Ты сказал, 90 дней, Уэллс сказал, 60.
Я делаю всё, что в моих силах.
- Я уверен, нас отстранят.
- Не сейчас.
Меня в жизни не увольняли.
- Меня вот всегда увольняют.
- А меня - нет.
Это не так неприятно,
как может показаться.
Ты вечно обеспокоен, Джон.
Тебя хоть что-нибудь радует?
Алло?
Да, он здесь.
Это Орсон.
- Возьмешь?
- Он просит мистера Хаусмана.
Меня?
Орсон.
Я приехал раньше,
проверить, как идут дела...
Нет, нисколько,
всё идет абсолютно так, как мы...
Пока трудно сказать наверняка.
Да, я знаю, время поджи...
Как я и говорил,
текст весьма необычный.
Скажу даже, это один из самых...
Да, разумеется,
тут не обойтись без твоих бесценных...
Ему уже лучше.
Работает не покладая рук.
Конечно. Когда?
Уже выезжаю.
Да, минутку, он рядом.
Хочет, чтобы я приехал.
Не говорит зачем.
Может, тебе скажет.
Орсон!
- Как дела, Манк?
- Он действует мне на нервы.
Я так и понял.
Сказал, он мне срочно нужен.
Надо придумать повод до того,
как приедет.
Я закончил пробу для «Сердца Тьмы».
Переключаю внимание на наш проект.
«Да будет свет!»
- Скажи, чего мне ожидать?
- Я думал, ты любишь сюрпризы.
Ты не можешь без них.
Поэтому я тебя и выбрал.
Другого Манкевича не существует.
Я уже слышу заключительную реплику .
- Мы выходим на финишную прямую.
- «Ринемся в пролом!»
Слим! Можешь доставить
этих шотландских красоток на кухню.
Фройляйн Фрида,
вылейте из бутылочек ту дрянь
и замените содержимое. Шнель !
- Спасибо, Слим, можешь идти.
- Слим.
Мистер Манкевич, не заставляйте
помогать вам в этом жалком обмане.
Милая миссис Александер,
мы с Чарли Ледерером постарались,
чтобы организовать этот «жалкий обман».
Мне через две недели сдавать текст,
и я хочу...
Это может стоить нам работы.
Моя голова лучше всего работает
перед сном.
И я сыт по горло тем,
что мои вечера заканчиваются
внезапным чувством, будто меня огрели
по голове крокетным молотком.
- Какое сравнение.
- Я не прошу помощи.
- Вот как?
- Я ее требую.
Я не позволю на себя давить.
Утром я отдам вам заявление об уходе.
Я знаю, что фройляйн Фрида
тайком таскает вам выпивку.
Если этот обман продолжится,
я пожалуюсь на вас обоих.
- Фройляйн Фрида.
- Я, герр Манк ?
- Продолжайте в том же духе.
- Я, герр Манк.
Не позволяй ему себя запугивать.
- Я никого не боюсь, фрау Александер.
- Тогда в чём дело?
Манк спонсировал
переезд моей семьи в эту страну.
Он обеспечил нам безопасный выезд
из Германии юридически и финансово.
- Правда?
- Он перевез сюда всю нашу деревню.
- Целую деревню?
- Больше 100 человек.
Йозеф Геббельс, министр пропаганды,
запретил показывать
его фильмы в Германии.
Я этого не знала.
Он написал сценарий о нацистах,
который не рискнула взять
ни одна студия в мире.
Он взрослый человек, хороший человек,
а то, что он пьет...
...это его личное дело.
Не так ли?
За Манк-таун.
Или вы предпочитаете Манк-вилл?
Дорогая Фрида.
Как по-немецки будет «болтун»?
Либо докажете, что можете справиться,
либо нас всех уволят.
Ничто так не помогает,
как вотум доверия со стороны коллег.
За Манк-берг. Прозит .
Манк-хайм. Ваше здоровье.
ЭКСТ. СТУДИЯ MGM -
ДЕНЬ - 1934 (ФЛЭШБЭК)
ВЫБИРАЙТЕ МЕРРИАМА В ГУБЕРНАТОРЫ
Привет, Манк! Помнишь меня?
Боже, конечно, я помню тебя, Си Си.
Си Си, от Central Casting.
Как поживаешь, Манк?
Что это с тобой?
Что со мной?
Чертова Депрессия - вот что.
Ни одной самой завалящей роли
после «Буксирщицы Энни».
Кстати, ты, это, не мог бы...
Да. Эд, не одолжишь мне бакс?
А мы с Грейди тут подумали
махнуть на восток, в Майами.
Говорят, голливудские студии
переезжают во Флориду.
- И кто же это говорит?
- Есть осведомленные люди.
В определенных кругах
это известный факт.
Люди из «определенных кругов»
не делятся со мной тайной информацией,
но только студии никуда не переезжают.
Это просто корпоративная пропаганда.
Думай, что хочешь.
У тебя не найдется еще...
Эд?
Удачи, Манк.
Этот мерзавец нарушил слово.
Ты был там.
Да, он восстановил зарплаты,
но обещанные деньги так и не вернул.
Какой сюрприз.
Послушай, нам нужны такие, как ты,
чтобы держать Майера в узде.
Я бы посоветовал уповать
на силу молитвы.
Гильдия сценаристов выступает
не за тех, кто получает 2500 в неделю.
Мы встаем на защиту тех,
кто получает 250.
Джо, сценаристы со ставкой 250
реально зарабатывают 2500.
Не перестанешь требовать десерт -
лишишься первого и второго.
И будем вкалывать за 75 в неделю.
Ты еще не участвовал в пикетах?
Возможно, пора.
И написать на транспаранте:
«Младшие сценаристы
получают всего 750 в неделю».
Только, боюсь, придется бежать оттуда,
пока люди с реальными проблемами
не забили тебя камнями насмерть.
Герман, Гильдия на этапе становления.
- Ты ей нужен.
- Серьезно?
Уж если в чём Гильдия и нуждается,
так это, скорее, в моем отсутствии.
Знаешь, как говорил Граучо:
«Я не хочу быть членом клуба,
в который принимают людей вроде меня».
Немудрено.
Он самый жалкий засранец
на всём белом свете.
Я передал бы ему твои слова,
только он счел бы их за комплимент.
Закройте дверь.
Лето.
Инез, больше не позволяй братьям Маркс
ждать в моем офисе.
Они снова жарили хот-доги.
Садитесь.
Хотели меня видеть?
Не то чтобы, но почему вы не делаете
взносы в антисинклеровский фонд?
Считайте меня старомодным,
но я не люблю, когда за меня решают,
на чьей я стороне.
И ничего,
что председатель республиканцев
не имеет единогласной поддержки
собственной студии?
Вы серьезно?
Родители учили меня быть честным.
Открыто говорить, чего я хочу,
и аргументировать свою позицию.
Мои говорили использовать воображение.
Избегать последствий научился я сам.
Десять баксов, Манк.
Вспомните,
сколько вы тратите на глупые пари.
Что же сделает Луис,
узнав, что вы один уклоняетесь?
- Он что, не знает об этом?
- И мы ему не скажем.
- Я готов вас прикрыть.
- Это грозит виселицей.
Я добавлю нужную сумму к вашему
карточному долгу, и забудем об этом.
Вперед.
Новоиспеченная Гильдия сценаристов
найдет это очень интересным.
Что говорить о газетах.
Гильдия вряд ли захочет
покрывать азартные игры.
И вы не пойдете к газетчикам,
потому что в Калифорнии пресса - Херст.
Ирвинг, вы самый толковый продюсер
в этом городе.
Почему вы ведете себя,
как мальчик на побегушках?
Вам не нужны мои взносы.
Вам не нужны ничьи взносы.
Всё, что нужно, у вас под рукой.
В смысле?
Вы способны внушить всему миру,
что Кинг-Конг ростом с небоскреб,
а Мэри Пикфорд девственница в 40 лет.
И не можете убедить
голодающих избирателей,
что социалист-ренегат угрожает всему,
что так дорого калифорнийцам?
Вы даже не пытаетесь.
Из-за непомерных налогов
многие лишились домов.
И в то же время Депрессия -
время переизбытка.
Фрукты гниют на земле,
а овощи выбрасывают в океан,
ведь их не покупают.
Эйми Семпл Макферсон говорит,
что ты безбожный коммунист, Эптон!
Сэр, правящие классы
часто используют религию Иисуса,
чтобы удержаться у власти
и сделать бедных еще беднее.
А это, друзья мои, грех и ошибка.
Скажу вместе с Томасом Джефферсоном:
«Правда не боится ошибок там,
где разум может
свободно с ними бороться».
Друзья мои, доходы в этой стране
будут перераспределены
одним из двух способов:
правовым актом
или насильственной революцией.
Времени на выбор осталось немного.
Спасибо, что пришли.
Что вы скажете о Голливуде?
Студии правда переезжают
во Флориду, как говорят?
Абсурд, сэр.
Если так, то зачем братья Уорнеры
начали строительство
новых павильонов звукозаписи?
Зачем MGM заключила рекордное
количество контрактов со звездами?
- Может, голос Майера он не получит...
- Работа будет здесь...
- ...но получит мой.
- ...в Калифорнии.
Спасибо, что пришли.
Я повидал много чудес на своем веку,
но получил более 200 страниц
за 13 дней.
Не думал, что это возможно.
- За опорные устройства.
- За опорные устройства.
Хороший текст, Манк. Чертовски хороший.
Надежный источник утверждает,
что это его лучшая работа.
Для кинокартины он более чем хорош.
Не выразить словами,
как деньги и влияние рушат человека.
Это «Лир», темная ночь души.
И я глубоко заблуждался.
Меняющаяся точка зрения -
это революционно!
Я и не думал,
что санки могут так много значить.
Приятно всё это слышать.
Но.
Как же без «но»?
Здесь 327 страниц.
Вечная проблема выбора.
Когда приедет «Мальчик-бульдог»,
этот куст нужно будет обрезать.
«Самый длинный сценарий всех времен» -
Джон Хаусман.
Я выстроил безупречное повествование
и указал пункт назначения.
А как он туда доберется -
это его забота.
Я просмотрел договор об оплате.
Не знаю, отдавал ли ты себе отчет...
Ты отказался от авторских прав
и не появишься в титрах.
- Нужна была работа.
- Ты не хочешь это пересмотреть?
Всё, чего я сейчас хочу -
это настоящий душ,
коктейль и мою Сару под боком.
Ты уверен?
Я вполне доволен.
Манк, нескромный вопрос: почему Херст?
Ведь, не считая
его белокурой Бетти Буп,
ты всегда был его любимым
партнером по ужину.
Джон, ты знаком с притчей
об обезьянке шарманщика?
ЭКСТ. БУЛЬВАР УИЛШИР -
ДЕНЬ - 1934 (ФЛЭШБЭК)
ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС
«ТУРИСТЫ» С ТОВАРНЯКОВ
НАВОДНЯЮТ КАЛИФОРНИЮ
НЕ ХОТИТЕ НАШЕСТВИЯ БЕЗРАБОТНЫХ -
НЕ ГОЛОСУЙТЕ ЗА СИНКЛЕРА
Наш разъездной репортер
навестил Элси Хэммонтри из Азузы.
Элси, поделитесь с нами,
почему вы голосуете за республиканцев?
Молодой человек, я вдова.
Этот домик, может, не так уж хорош,
но это всё, что у меня осталось.
- И я не хочу его потерять.
- Бедная старушка.
Позвольте спросить,
почему вы голосуете за Фрэнка Мерриама?
Я голосую за Мерриама, потому что хочу
сохранить наш уклад жизни.
Я узнаю этот голос.
Да, знакомый.
Это Мод Андерсон.
Точно, тетя Берта из «Одиноких Троп».
Да, но она не вдова.
И она безобразно богата.
У «бедной старушки» достаточно
нефтяных скважин к югу от Эль Сегундо,
чтобы купить нас обоих.
Я узнаю этот прокуренный голос
из миллиона.
Эй, Манк!
ПОКОНЧИМ С НИЩЕТОЙ -
СИНКЛЕРА В ГУБЕРНАТОРЫ
Похоже, ты нашел работу, Си Си.
Только между нами, но да.
В последний момент.
- Кто нанимает?
- MGM.
Они очистили от людей входные ворота
студии, как доза слабительного.
Грэйди дали роль со словами.
Просили даже не переодеваться.
Не знаю, чья идея, но это помогло
многим из нас не оказаться на улице.
Проголосовать не забудь.
Ладно.
Его путают с Синклером Льюисом.
Думают, это он написал «Элмера Гантри».
Это стоило ему кучи голосов. Играю.
Бедняга. Мало того, что без денег,
так он еще и идеалист.
Большая фора его оппоненту. Я пас.
«Таймс» пророчит разрыв
в 200 000 голосов.
За 10 миллионов можно купить и выборы.
Поднимаю.
Вот что бывает,
когда окружаешь себя дилетантами.
На митингах у них входная плата,
да еще тарелка для пожертвований.
Отвечаю.
Он самое большое чмо после
Рузвельта, Гитлера и Муссолини.
Это о чём-то говорит.
- Шелл, включайся.
- Букмекеры в курсе.
Когда по радио пустили ролики с Мод,
коэффициент ставки упал с 7/5 до 1/2.
Вот что, политические снобы,
пожалуйста, заткнитесь и играйте.
Манк, можно тебя?
Я отвечаю и поднимаю на 200 баксов.
Это важно.
Что... прямо сейчас, Шелли?
Надеюсь, правда важно.
Первый раз за весь день
хорошие карты были.
А я думал, он уж и забыл,
как они выглядят.
Я пас.
Кто ваш фаворит
на предстоящих выборах?
Я буду голосовать за Фрэнка Мерриама.
Скажите, почему именно он?
Я за Фрэнка Мерриама,
потому что хочу работать.
Если вывести капитал из страны,
кто будет нам платить?
Думаете, с Мерриамом
нам всем будет безопасней?
Непременно.
Не стоит менять коней
во время переправы.
- Вы пойдете на предстоящие выборы?
- Обязательно.
За кого голосуете?
- Разумеется, за мистера Синклера.
- У вас, должно быть, веская причина.
Он предлагает что-то новое.
У есть него четкий план.
Я считаю, пришло время
социально-политических преобразований.
Я за благополучие.
Я прежде всего американец.
И я верю, что мистер Мерриам намерен
поддерживать все те основы и принципы,
за которые эта страна боролась
последние 150 лет.
У меня есть работа,
и я не хочу ее потерять.
Мы с женой любим Калифорнию
и хотели бы остаться здесь,
но если нам все-таки придется уехать,
я бы хотел иметь хоть пару долларов.
Снято!
Миссис Хэммонтри, скажите,
почему вы голосуете за Фрэнка Мерриама?
Потому что хочу сохранить
наш уклад жизни.
Думаете, демократ не защитит
ваш уклад жизни?
Он социалист.
Я не особо разбираюсь в политике,
но знаю вот что:
если Эптон Синклер победит на выборах,
частная собственность в Калифорнии
не будет стоить и гроша.
Необходимо полное омоложение
нашей системы.
Поэтому я за товарища Эптона.
Его система работает в России,
почему не попробовать здесь?
Стоп. Еще раз.
Что скажешь?
Честно говоря, Шелли,
если бы актеры играли получше,
тебе было бы совестно.
Из них только половина актеры.
Ведь есть этот дух
настоящей кинохроники, верно?
- Но это не хроника и не правда.
- Я тебя позвал не этику обсуждать.
- Когда они это придумали?
- На собрании.
Пустили по кругу памфлет Синклера:
«Покончим с нищетой в Калифорнии».
«Американские безработные
наводнят "золотой штат"».
- Майер был рад это использовать.
- Кто бы сомневался.
Доказательство тому, что писатель
представляет бoльшую угрозу
для неискушенной публики,
чем функционер.
Манк...
Ты в порядке?
Просто нервы.
Если тебя это беспокоит, Шелли,
зачем ввязался?
Мне дали режиссерскую работу.
Ты же не думаешь,
что избиратели купятся на это?
Только те, кто верит,
что Кинг-Конг ростом с небоскреб,
а Мэри Пикфорд девственница в 40.
Спасибо, Седрик, можешь идти.
Я тут посмотрел наши «хроники»
насчет Синклера.
И что думаете?
При всём уважении к Шелли,
это вам не «Кинг-Конг».
Хотя кадры вторжения
безработных доходяг
и правда подогревают ксенофобию,
особенно если их подкрепить статьями
в «Таймс» и кричащими билбордами.
Для Шелли это был шанс снять фильм,
и я закрыл ваш немалый игорный долг.
Неплохое вознаграждение
за мини-лекцию студийному руководству.
Вашего режиссера мучают
угрызения совести.
Пусть скажет мне об этом сам.
Не делайте этого, Ирвинг.
В детстве я как-то раздавал
социалистические листовки в Бронксе,
и парочка громил указала мне
на ошибочность моих действий.
Один из них сжимал мои яйца,
пока я не согласился отправить
свои прокламации в Ист-Ривер.
Это политика. Не я ее выдумал,
и извиняться не намерен.
Майер не мог это оплатить.
Он не любит расставаться с деньгами.
Уилли?
- Мэрион может быть заинтересована.
- Советую поторопиться.
Майер как раз сейчас ее увольняет.
Вы не в курсе?
Она увозит свой манежик
в «Уорнер Бразерс».
Навсегда.
«Уорнер»?
Я не дал ей сыграть Марию Антуанетту.
Голдвин прав в кои-то веки.
«Комедиантка в такой роли - смешно».
К тому же ее фильмы
не принесли ни цента за 10 лет.
Поздравляю, Ирвинг.
Я знаю себе цену.
Моя работа - это не услуга кому-то.
Я не юморю, чтобы избегать конфликтов,
и я всегда сражаюсь за то, во что верю.
У меня нет времени действовать иначе.
Но вы, сэр...
Чего бы только не достиг такой, как вы,
если бы отдавал себя работе.
Закройте дверь.
Манк! Вы в порядке?
Нет, пробежка меня чуть не погубила.
Где Уилли?
В Каире, кажется.
- Можете ему позвонить?
- Я ему не звоню. Он звонит мне.
Когда он вернется?
Шестого ноября. Через неделю
мы встречаемся в Европе.
Мэрион, у меня к вам просьба.
Я хочу подшутить над Уилли.
Конечно, Манк, слушаю.
Я прошу вас вернуться и сказать Майеру,
что Уилли просит отозвать
фальшивые синклеровские фильмы.
Что за синклеровские фильмы?
Нет времени объяснять,
просто скажите ему это.
Я не могу, даже в шутку.
- Почему?
- Вы же знаете, я не умею лгать.
Поэтому он вам и поверит.
Мэрион, прошу,
вы ведь уже не в монастырской школе.
- Простите, я знаю, это глупо, но...
- Что? Почему нет?
- Обещайте, что не будете смеяться.
- Обещаю, не буду.
- Мой уход.
- Что?
Нельзя возвращаться
после громкого ухода.
- Манки!
- Чегосики?
Тут мухоловка пепельногорлая!
Поздравляю. Большая редкость.
Что тут скажешь?
Она моя тетя.
Но это не про нее, я писал о нем.
- Точнее, он - это он, но она - не она.
- Не она?
Певичка, заточенная в замке,
складывающая пазлы.
Скорее это она в представлении тех,
кто плохо ее знает.
Ясно.
Ее такой видят все,
а его таким знаешь ты.
- Черт возьми, Чарли!
- Ты меня пригласил.
Я счел за честь приехать
и прочесть твой сценарий.
- Это что, тест?
- Тест? На что?
- На дружбу? Преданность?
- Перестань.
Или просто способ
уйти от ответственности?
В смысле?
Ты надеешься, что я тебя оправдаю,
прощу тебе предательство?
Этого не будет.
Ты собираешься ей рассказать?
Мне нужно это обдумать.
Почему?
Потому что пока не уверен,
как она отреагирует.
Что говорит тебе интуиция?
Что это слишком мощное лекарство
от затянувшегося
наивного самолюбования.
Такое лечение
может быть опасней самой болезни.
Впрочем, тебе это известно лучше,
чем кому-либо.
Сценарий он взял с собой?
Неужели покажет ей?
Я не знаю.
Вы бы этого хотели?
Я не знаю.
ЭКСТ. НОЧНОЙ КЛУБ ТРОКАДЕРО -
КАНУН ВЫБОРОВ - ВЕЧЕР - 1934 (ФЛЭШБЭК)
Синклер, считай, на задворках истории.
У него нет шансов.
Решай сейчас.
Идем зализывать раны
или пытаемся спасти положение?
Пытаемся спасти положение.
- Добрый вечер. Фамилия?
- Манкевич.
Простите, как?
М-А-Н-К-Е-В-И, и в самом конце «Ч».
- 14-й стол.
- На краю земли. Легко сбежать.
Манкевич Герман.
Тысяча извинений, первый стол.
Я провожу.
Не можешь сказать ничего хорошего -
не говори ничего.
РЕСПУБЛИКАНСКАЯ ПАРТИЯ
- Первый стол.
- Сара!
Боже, кто пришел. Только посмотрите!
- Сара.
- Какой верный друг.
- Не ожидал увидеть тебя здесь, Манк.
- Вот сюрприз.
Я думал, ты в это время уже в пижаме.
Манк, как выяснилось,
у нас с вами один дантист.
Сара, давайте устроим день шоппинга.
Поболтаем от души.
Встретила вашего брата на днях.
Он весь в отца.
Такой красавец.
Прошу, садитесь.
Не могу передать, как важно для меня,
что ты пришел.
Спасибо тебе.
Почему я тебя люблю?
А что вы будете пить?
ВЫБОРЫ ГУБЕРНАТОРА КАЛИФОРНИИ
МЕРРИАМ - СИНКЛЕР
- Прекрасная ночь. Отличные результаты.
- Выпьем за это.
Видишь, если преподнести
людям информацию
эмоционально, то можешь быть уверен,
они сделают правильный выбор.
Думаю, вы имели в виду:
«Если говорить людям неправду
достаточно громко и долго,
они начнут верить».
Он не это имел в виду.
Что я такое слышу?
Мы цитируем Геббельса?
- Я бы хотел обсудить это с Луисом.
- Я бы посмотрел.
Манк, выпейте еще.
Еще рано. Каждый голос на счету.
Возможно, информированные
калифорнийцы работают допоздна.
Насколько я знаю,
у нас пока демократия.
- Правление народа.
- Избранное народом.
Что это вы тут оба несете?
Послушайте, а как насчет...
- Всё или ничего?
- О чем он?
Герман.
Ты и впрямь поставишь на что угодно.
Мне не нужны твои деньги.
Мне достаточно того,
что могу прижать этого
чертова утописта к стенке.
Ваш долг был аннулирован
в знак благодарности.
Минутку. Что?
Он хочет заключить пари на долг,
который уже погашен?
Манк.
Это вопрос принципа, Луис.
Вам не понять.
Я всё прекрасно понимаю.
Я принимаю пари.
Ладно, Манк, по рукам.
24 тысячи или ничего.
Простите.
Меня сейчас стошнит.
Хотела проветриться.
Почему ты меня любишь?
Прошу прощения, друзья мои.
Итоговое число голосов
на сегодняшнюю ночь...
Эптон Синклер, паршивый большевик:
728 653.
Фрэнк Мерриам...
...добропорядочный республиканец:
948 814.
Друзья мои!
Вставайте и спойте вместе со мной.
Пойте со мной! Вставайте и пойте!
Это наша общая заслуга. Спасибо.
Мистер Манкевич, прошу прощения,
вас просят к телефону.
Это там.
- Алло.
- Манк, это Шелли.
Это Шелли.
- Он проиграл, Манк.
- Да, ему не повезло.
Это моя вина.
- Полегче, ты отдал всего один голос.
- Он только что выступал по радио.
Сказал, что фальшивые интервью
стоили ему выборов.
Это показывает, как он наивен.
Выборов ему стоил Рузвельт,
его позиция невмешательства.
Ложись спать.
Я не дома.
А где? Я тебе такси вызову.
Не беспокойся. Я поеду по автостраде.
Там никого нет в ночь выборов.
Алло? Алло.
- С кем вас соединить?
- Норманди, 4-7-6-1.
Нажрался в стельку.
- Шелл, это ты?
- Это Герман Манкевич.
- Где он?
- Не знаю. Я страшно волнуюсь.
Он был чем-то безумно расстроен,
и у него пистолет с собой.
Не волнуйся, Фэй. Я найду его.
- Ив.
- Что?
- Меня зовут Ив, Фэй - его бывшая.
- Я его найду.
Куда Хаусман пропал?
Не думала, что буду по нему скучать.
Они с вундеркиндом
кромсают первый вариант.
Вид креативной вивисекции.
Жизненно важные органы обнажены,
ничего не понятно,
и пациент умирает на столе.
Кто это к нам залетел?
Надо же, надутая, острохвостая,
краснохохлая сорока-белобока.
Чегосики?
- Как тебе Мохаве?
- Ответ Бога алкашам и распутникам.
Идеальное место для трезвости.
- И как, работает?
- Я бы не сказал. За тебя.
Лехаим .
- Для чего ты это делаешь?
- Постэри .
- «Для потомства»? Как же.
- Латынь.
Не учи.
Мои оценки по латыни были лучше.
Бибамус, мориэндум эст .
Я прочитал твой сценарий.
Быстро же ты узнал.
Даже без титульного листа
не надо быть Филипом Марлоу,
чтобы понять, кто автор.
Говори уже.
Всё довольно...
...запутанно.
Да что ты говоришь!
Герман, выслушай меня.
Пойдешь против Уилли - тебе конец.
Майер тебя не спасет, никто не спасет.
Особенно вундеркинд из Нью-Йорка.
- Ты увлекся подковёрной политикой.
- Самосохранение - это не политика.
Он - я еще понимаю.
Но Мэрион-то чем такое заслужила?
Это не про нее!
Ты превратился в придворного шута.
Кто-то должен был тебе сказать.
Говорят, что «розовым бутоном»
Херст ласково называет ее гениталии.
- Но ты бы не опустился до такого.
- Только потому, что не знал об этом.
Чарли говорит,
ты метишь на место Тальберга?
- Уже нет.
- Это я тебе подгадил?
Не льсти себе, Герман. Я сам виноват.
Это впервые.
- Я отличился, не самым лучшим образом.
- Рассказывай.
Кто-то брюзжал, что Мервин Лерой
превысил бюджет «Страны Оз».
- Опять этот фильм.
- И я ляпнул: «ле рой себятэш».
После чего потратил 20 минут,
объясняя, что «Лерой» по-французски
будет «ле руа», что означает «король».
А точнее, Франциск I
и его привычка «тешить себя»
щупанием всех придворных красоток.
Отец был прав.
Тебе нужно было стать профессором.
Никто так и не понял, что я такое нёс.
Как они объясняют, меня выгнали,
потому что я не командный игрок.
Но я-то знаю: всему виной
этот чертов французский каламбур.
Я потерял хватку, Джо.
И уже очень давно.
Это твоя самая лучшая работа.
Редкая птица, да?
Из рода Манкевичей.
ЭКСТ. СТУДИЯ MGM - КАНУН ВЫБОРОВ -
НОЧЬ - 1934 (ФЛЭШБЭК)
- Так у тебя ничего не выйдет.
- Что именно?
Покончить с собой.
Я пытался, на это уходят годы.
Мне так надоело снимать
вставки и перебивки.
Ты не первый променял свои принципы
на шанс занять большое кресло.
Тальберг говорит, это была твоя идея.
Порой мои шутливые реплики
бывают умны до глупости.
Поезжай домой к Фэй.
- Ив.
- Ив. Прости.
Смотри, что мы натворили.
Назад уже не вернешь.
- Мы должны быть внимательны.
- По отношению к чему?
К людям, сидящим в темноте
И скоро ты даже
с кресла встать не можешь.
Улыбка, речь...
Всё отмирает.
И так продолжается до тех...
Можешь работать продюсером.
Дай мне пистолет, Шелли.
Держи, Манк.
Поезжай домой. Всё нормально.
Он с тобой?
Он не захотел ехать.
Ты забрал пистолет?
Боже!
- Что?
- У него их коробка.
Манк.
У нас снова гости.
Что?
Пейте скорее.
На жаре всё испарится,
останется лишь сахар.
Чем обязан угощением, Мэрион?
Хороший коп - плохой коп?
- В каком смысле?
- Сначала Джо, теперь вы.
Скажите прямо, что у вас на уме.
Что ж... Я прочла сценарий.
Кто его не читал?
Он по-своему грандиозен, Манк,
и очень в вашем духе.
С радостью бы сыграла себя
10 лет назад.
Я вообще вас не имел в виду.
Меня это не волнует, Манк,
честное слово.
Но я вас умоляю!
Не добивайте бедного Папочку.
Мама Роуз тоже.
Сделала всё, чтобы ее дочери
научились петь и танцевать.
Мы не должны были остаться в Бруклине.
Мне было 16, когда меня взяли в
«Остановись! Слушай! Смотри!»
Ну и название.
Уилли приходил на шоу,
садился на одно и то же место.
И все девочки говорили:
«Будь осторожна».
Он был слишком стар
и слишком заинтересован.
Уверен, он был не единственным
вашим поклонником.
Кое-что вы точно подметили
в своем сценарии.
В детстве он был безумно одинок.
Когда моя мать узнала, что он один
из богатейших людей в Америке,
она сказала: «Задирай ноги выше».
Он всегда был так добр ко мне.
Я люблю этого старика, Манк.
Может, не всегда так было.
Сначала он был моей
социальной страховкой.
Но сейчас между нами такие отношения,
которые никто не может себе...
Я вас хоть капельку убедила?
Надеюсь, если этот фильм выйдет...
...вы простите меня.
А я надеюсь, если этого не случится...
Но он любил кинематограф
больше всего на свете.
Его безупречный вкус,
его невероятное внимание к деталям
чувствуется в каждом кадре его фильмов.
Увы, его забрали у нас слишком рано,
но он оставил память о себе.
Память о великом человеке,
талантливом человеке,
человеке с незапятнанной репутацией.
Ирвинг Г. Тальберг.
Манк!
Я тебя, кажется,
с похорон Джека Гилберта не видел.
Ну а я тебя с похорон Шелли Меткалфа.
Так давно?
Как поживаешь, Манк?
Сейчас в простое.
Я думал, ты всё еще на MGM.
Да, я там.
Заходи ко мне на «Интернэшнл».
Мы что-нибудь придумаем.
Я уже к тебе заходил.
Ты меня так же приглашал
после похорон Шелли.
Я не смог пройти дальше секретарши
твоей секретарши.
Неужели?
Рад был увидеть.
- Алло?
- Манк?
Одну минутку.
Манк.
Манк!
Это Орсон.
Орсон.
Алло.
Манк, я дочитал черновой вариант,
и должен сказать,
я доволен. И впечатлен.
- Вот как? Хорошая новость.
- Конечно, нужно доработать.
Но нет проблем,
которые мы не решим вместе.
Что ж, рад это слышать.
Хаусман привезет мои замечания.
А я пропущу всё это через машинку.
«Всё это» скажет спасибо.
Ты в контакте
со своей голливудской командой?
Только с Хаусманом.
Тогда ты в курсе:
кинотеатры не хотят иметь с нами дело.
РКО придется подать иск
о препятствии свободе торговли.
А те выдвинут встречный иск.
Если ваш дом записан на твое имя,
советую переписать его на Бедную Сару.
- Ты еще там, Манк?
- Да. Где мне еще быть?
Лучшее напоследок.
Угадай, кто предложил
выкупить наш актив
и отправить фильм на полку?
- Неужели Херст?
- Манк, я удивлен.
Зачем Отелло шпионить за Дездемоной,
когда у него есть Яго?
Майер. И как отреагировали в РКО?
Отказали. Пока.
Но они на мели, так что...
- Давай-ка приезжай.
- Конечно, только закончу...
Сегодня, если возможно.
Дорогой Юпитер, я тебя разгневал?
Надеюсь, у тебя не сдали нервы?
Всё, что у меня еще осталось -
это нервы.
Заботится о клане Манкевичей.
- Но каким же поездом вы ехали?
- На Глендейл. Пропустил свою станцию.
- Взял такси от Морро Бэй.
- Я в замешательстве.
Мне казалось, в приглашении сказано
про цирковые костюмы,
а не цирк уродов.
Надо же, меня уел человек,
который продавал пылесосы.
Поднимите руки те,
кто знает, что такое пылесос?
Мартин,
найди для мистера Манкевича место,
где он мог бы немного проветриться.
Следуйте за мной, сэр.
И предложи ему кофе.
Да, мистеру Макакиевичу
не помешает кофе.
Как продвигается «Мария Антуанетта»?
Предварительные просмотры
людям не понравились.
Мы кое-что подсократили,
но это было предсказуемо.
Версаль, все эти костюмы и парики...
Такие истории требуют переработки
под современного зрителя.
А как справилась ведущая актриса?
От нее зависит успех фильма.
Норма вложила в эту роль душу и сердце,
но мне следовало настоять,
чтобы она взяла отпуск.
Тяжко играть после такой потери.
Мэрион бы блестяще справилась.
Мэрион была бы превосходна.
Мэрион Антуанетта.
- Но это была картина Ирвинга.
- Мэрионетка.
Я не заинтересован
в просвещении наших зрителей.
Хочешь донести мысль?
Звони в «Вестерн Юнион».
Мне никогда это
особо не удавалось, Герман.
Ты всегда делаешь по-своему.
Чарли уже был здесь,
Джо был, Мэрион была.
По разным причинам
все они за то, чтобы я это бросил.
Хочешь услышать, что я решил?
Не очень.
После 20 лет счастливого брака
слепая преданность
может быть немного тягостной.
Ладно.
Тогда слушай.
Бог знает сколько я это репетировала.
Я сама дала твоим детям
кошерное воспитание.
Я мирилась с твоим алкоголизмом,
твоей игроманией, твоими глупыми
платоническими романами.
Ты мой должник, Герман.
Джо сказал, что не обещает,
но думает, если поладишь с Майером,
получишь обратно работу.
Ты это хотел услышать?
Я знаю, что ты ответишь на это.
Не делай вид, что тебе нужно одобрение
от Бедной Сары.
Что заставляет тебя
терпеть меня, Шнутц?
Моя небесная красота
или мое обаяние дипломата?
Наверное, то, что вместе с тобой
мне не бывает скучно.
Измотана ли я? Да.
На грани срыва? Как правило.
Но после стольких мучений
я хочу остаться и увидеть,
как всё обернется.
И что бы ты ни решил...
...пожалуйста, помни о тех,
кто любит тебя больше всех на свете.
Пойду прокачусь верхом.
Я не видела живой лошади сто лет.
Да, и еще одно, Герман.
Я больше не желаю,
чтобы меня называли «Бедной Сарой».
У меня есть отличная идея
для фильма, Луис.
Сюжет, я уверен, тебе понравится.
Это современная версия «Дон Кихота».
Но ему этого мало.
Ему нужно больше,
чем читательская аудитория.
Ему нужно больше, чем поклонение.
Ему нужна любовь.
Тогда он баллотируется
на государственную должность,
а поскольку очень богат, побеждает.
Нет, стоп, минутку.
Богатый и влиятельный герой
не завоюет любовь кинозрителей.
Разве что в финале фильма
он осознает все свои ошибки.
Богатые и влиятельные,
ни черта ни в чём не раскаивающиеся,
восхищают только в реальной жизни.
Не так ли, Луис?
Так что же нам делать?
Кто-нибудь знает?
Мы дадим ему идеалы!
Идеалы, которым любая нищая,
уставшая от Депрессии аудитория
будет сочувствовать.
Наш Кихот против продажных трестов.
За восьмичасовой рабочий день,
справедливые налоги, хорошие школы.
Он даже за передачу в госсобственность
железных дорог.
Как мы таких людей называем?
- Коммунисты?
- Анархисты?
Нет, наш Кихот - воинственный
разоблачитель коррупции.
Кстати, кое-кто предсказывает,
что он однажды
выиграет президентство и,
представьте, устроит...
...социалистическую революцию.
Что за бредятина?
Разве?
Скажи ему, Уилли.
Скажи ему.
Эптон Синклер
использовал именно эти слова,
описывая
молодого Уильяма Рэндольфа Херста.
- Ты чертов ублюдок!
- Очень приятно!
Наш Кихот, он жаждет, он алчет,
он желает, чтобы избиратели его любили.
Любили и выбрали президентом.
Но они не хотят и не выбирают.
Почему, как вы думаете?
Может быть,
потому что в душе они знают,
что власть для него важнее людей?
Разочаровавшись в Конгрессе,
он не предлагает
ни одного законопроекта за два срока!
Вы представляете?
Есть над чем поработать.
Его выдвинули кандидатом в президенты,
но это слишком радикально
для парней за кулисами,
и его дело не выгорает,
но нам это кое-что дает.
Мы добиваемся сочувствия к герою.
Отвергнутый,
он бежит в страну лотофагов,
где его верный тролль Санчо
создал для него мифическое королевство.
Минуточку.
Я забыл про его возлюбленную.
Ее зовут... Дульсинея.
Забавная, отважная, умнее, чем кажется.
И она... Она певичка.
Они разного социального положения,
но это не страшно,
ведь настоящая любовь
на больших экранах,
как известно, слепа.
И она...
Да, она тоже его любит.
И вот он увозит ее
в свое мифическое королевство.
Можно мне соды, пожалуйста?
Но тут появляется его соперник.
Его может играть любой человек
в черной шляпе.
Он баллотируется в губернаторы
и, ясное дело, должен победить.
Почему?
Потому, что он точь-в-точь
как наш Дон в юности.
Идеалист, понимаете?
И это еще не всё.
Его соперник - это тот же парень,
что предсказал,
что наш Кихот однажды устроит
социалистическую революцию.
Наш Дон Кихот смотрит
в зеркало своей юности
и решает разбить эту стекляшку.
Невыносимое напоминание о том,
каким он был прежде.
С помощью своего верного Санчо,
вооружившись всей черной магией
в его распоряжении,
он делает именно это.
И вместе с тем уничтожает
не одного человека...
...а двоих.
Что скажешь, Луис?
Думаешь, это прокатит?
Всё в порядке, народ.
Белое вино в ней
отлично сочетается с рыбой.
Какого черта
ты о себе возомнил, Манкевич?
Ты не кто иной, как придворный шут.
И позволь открыть тебе
маленький секрет.
Ты ведь не знаешь,
кто платит половину твоей зарплаты?
Он платит тебе половину
чертовой зарплаты.
Он, неблагодарный ты сукин сын!
Впервые слышишь, верно?
А хочешь знать, почему?
Ему нравится, как ты говоришь.
Не как ты пишешь, а как говоришь.
Похоже, ты в шоке.
- Следуйте за мной.
- Очень необычно.
Проснись и пой, ковбой.
Перестрелка у корраля О-Кей.
Перед тем как приступить к работе,
полагаю, ты хочешь высказаться.
По правде говоря, да, хочу.
То, что я сказал, тебя расстроило.
И здоровье тебе нужно поправить.
Это сейчас главное.
- Вот как?
- Шум на студии, этот иск...
Неизвестно, чем всё это обернется.
Да и твой возраст.
Я пойму, если ты всё бросишь.
Мне 43, но спасибо за сочувствие.
Сделка Майера была отклонена.
Это только подлило масла в огонь.
Я говорил с РКО,
и вот что они предлагают:
учитывая блестящую работу,
которую ты проделал,
они освобождают тебя от редактирования,
оставив изначальную оплату.
Плюс 10 000 долларов.
Что скажешь?
Это более чем щедро.
Но я не собираюсь бросать работу.
Хорошо.
Тогда что тебя беспокоит?
Тебе это не понравится, Орсон.
Я хочу быть в титрах.
Что-что?
Это моя лучшая работа.
Джек, добудь мне кубинские сигары.
- В Викторвилле?
- Ты уж постарайся.
Останься, Хаусман.
Не то пропустишь кульминацию.
Иди, Джек. Пронто .
Кажется, это значит «немедленно».
Манк, Манк.
Я сказал всё это скорее от печали,
чем со зла, Уилли.
Скажи, тебе знакома притча
об обезьянке шарманщика?
Забавная такая, крошечная обезьянка,
которую вырвали из дикой природы,
и теперь она чувствует себя
растерянной в этом огромном мире.
Каждое утро славная пожилая женщина
наряжает ее в красивый костюм.
Сперва надевает красный бархатный жилет
с перламутровыми пуговицами
и симпатичную красную феску
с шелковой кисточкой.
Она обувает ее в парчовые туфли
с загнутыми вверх носами,
но главное - это красивая музыкальная
шкатулка на золотой цепочке,
которую ей надевают на шею.
Именно на шею.
И обезьянка отправляется
в город с шарманщиком.
Она думает: «Вот как много зависит
от меня в этом мире.
Целая толпа собралась и терпеливо ждет,
когда я начну танцевать».
Уилли...
«И где я ни окажусь, думает она,
эта шкатулка будет со мной,
а вместе с ней
и этот бедный горемыка шарманщик.
Если я откажусь танцевать,
этот жалкий уличный музыкант
умрет от голода.
И каждый раз,
когда я все-таки решаю танцевать...
...он должен крутить свою шарманку.
Хочет он этого или нет».
Ты немного перебрал, Герман.
Я велю Реймонду
отвезти тебя на станцию.
Прощай.
Не стоит благодарить, Манк.
Это твоя лучшая работа не случайно.
Я устранил все отвлекающие факторы,
все помехи:
твою семью, дружков, алкоголь.
Я дал тебе второй шанс.
И за это я несказанно тебе благодарен.
Но быть в титрах рискованного проекта -
огромная ответственность.
Готов ли ты к этому с таким здоровьем?
Не уверен, но готов рискнуть.
Ты можешь лишиться права
работать в этом городе.
Орсон, брось.
Тогда я напомню тебе кое-что!
Мы заключили контракт,
который ты понял и одобрил!
И если ты будешь бодаться,
обещаю, дело дойдет до арбитража,
и, друг мой,
ты потеряешь сценарий, деньги
и, если такая вещь
еще существует в Голливуде,
уважение тех, кто держит свое слово.
Как бы выразиться помягче?
Я, безусловно, не подарок,
но это ты тут аутсайдер.
Они злы на меня, и я это заслужил,
но ты самозваный
спаситель-многостаночник.
Они только и ждут повод,
чтобы закидать тебя грязью.
Напомни мне больше не работать
с алкоголиком!
Принял к сведению.
Нельсон Олгрен, прошу отметить.
Ну, всё! Получишь ты свои титры.
Но спроси себя,
кто продюсер этого фильма?
Кто режиссер? Ведущий актер?
То, что нужно в сцене,
когда Сьюзан бросает Кейна.
Проявление неистовой ярости.
Возможно.
Манк! Манк, вы где?
Манк, скорее!
Он жив!
Иэн жив!
- Их обнаружили на Оркни!
- На чём?
Оркнейские острова, дурачок.
Манк, вы бываете серьезным?
Только когда всем смешно.
ИНТ. ОТЕЛЬ БИЛТМОР -
ФЕВРАЛЬ - ВЕЧЕР - 1942
Премию за лучший
оригинальный сценарий получают...
...Герман Дж. Манкевич...
...и Орсон Уэллс
за фильм «Гражданин Кейн».
Это первая номинация и первая награда
мистера Манкевича и мистера Уэллса.
Они не смогли сегодня приехать.
Награду принимает президент РКО,
мистер Джордж Шеффер.
РИО ДЕ ЖАНЕЙРО, БРАЗИЛИЯ - 1942
- Мистер Уэллс!
- Доброе утро, господа.
РАДИО ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ
Вы пропустили церемонию.
Я не мог присутствовать
на вручении премии,
поскольку нахожусь в Рио,
снимаю замечательный фильм.
«Кейну» дали девяти номинаций,
включая главную мужскую роль.
Вы не разочарованы,
что фильм получил лишь один Оскар?
Что ж, мой дорогой друг...
Это Голливуд.
Что бы вы сказали вашему соавтору,
мистеру Манкевичу?
Да, у меня есть сообщение.
Передайте ему от меня:
Манк, можешь поцеловать
мою половину!
Вы спросили, какой могла бы быть
моя благодарственная речь.
Ну, что ж, слушайте.
Я бесконечно счастлив,
что принял эту награду
таким же образом,
каким был написан мой сценарий.
То есть...
...без участия Орсона Уэллса.
Ну, как вам это?
Тогда почему он есть в титрах?
Ну, а это, друзья мои, магия кино.
Поднимите «Оскар» повыше, Манк.
Улыбнитесь!
Через 11 лет Герман Манкевич умер
от осложнений от алкоголизма.
Он больше не работал с Орсоном Уэллсом,
не писал оригинальных сценариев
и не боролся за свое имя в титрах.
Он признался своему другу:
«Я всё больше напоминаю крысу
в ловушке, которую сам соорудил
и чиню всякий раз, когда кажется,
что появилась лазейка,
которая позволит мне сбежать».
Ему было 55 лет.
 

////////////////////////////