Кабардино-Балкария. Тоня — водитель автобуса на окраине Нальчика. Она
с нетерпением ждет возвращения сына, уехавшего воевать по контракту в
Сирии в частной военной компании. Когда Тоне сообщают, что ее сын убит,
она отказывается в это верить. В одиночку Тоня начинает изнурительную
борьбу, требуя вернуть ей сына. Но неожиданно на пороге ее квартиры
появляется молодой человек.
Все фразы и цитаты
Жалко взрывать.
- Хорошее здание же было.
- Было.
Пошустрее давайте.
Само быстрее развалится, чем вы тут готовитесь.
- Ну чего?
- Мы готовы.
Чего это он?
Руслан Борисович!
Руслан Борисович, мы готовы взрывать,
вы бы машинку-то убрали, а то заденет.
Нельзя взрывать. Из Москвы звонили!
Как?! Они ж сами сказали убрать.
Передумали. Дача это теперь.
Будут восстанавливать!
Им серный источник нужен.
- Здесь резиденция будет, как раньше.
- Да чья? Кто звонил-то?
Сказали: заказ с самого верха. Самого!
Так. А когда?
Сказали, скоро.
Он сам приедет.
- А как?
- Вертолётом!
Ну, что раскурился-то, убирайте всё.
Вертолётную площадку знаешь, как строить?
- А то.
- «А то».
Так. Здесь тоже всё убрать надо.
Как убрать?
Вымыть всё.
Почистить. Ну, чтоб как дома!
Это не просто так.
Это наша история, чёрт возьми.
Здесь Хрущев останавливался,
Брежнев,
Сталин, кажется.
Руслан Борисович,
представляете, какую тут инфраструктуру сделают.
Что здесь будет!
И людям,
и нам…
Не понял.
Руслан Борисович, всё-таки жилые помещения будут.
Ну, вот мне как-то…
Вот если б так вот Сталин, прям как-то…
Неприятно, что ли…
И плохо, Назаров, что тебе неприятно.
У нас сейчас какой
официальный политический курс?
Какой?
Спасибо большое!
Высади меня около почты.
Чай и кофе!
Чай и кофе! Кофе и чай!
Извините.
- Сколько?
- По 220 вам дам.
- Язву как рукой сняло.
- Руслан Борисович!
- Привет, Ксюш.
- Здрасьте.
По площадке: уже почти всё готово.
Что у нас там из Москвы?
Звонят постоянно. Что за веники?
Да это для встречающих, чтоб вручить.
Назаров, девицу свою, что ли, встречаешь?
Ну почему?
Нам бы что-нибудь попроще.
Мы люди простые.
- Попроще как-нибудь.
- Понял-понял.
- А кто будет вручать?
- Не знаю…
Надо подумать.
Ксения, у тебя мама — ветеран труда?
Да.
Единственная женщина — водитель автобуса.
Скажи, может она вручить одному
высокопоставленному человеку букет цветов?
- А кому?
- Может?
Ну, может, наверное.
Она тогда людей,
помните, спасла на дороге?
Вот в том году была авария
такая страшная. И русская к тому же.
Я тебя спасу!
Ух, какой тяжелый стал!
После смерти тело тяжелеет.
Это мне пахан сказал.
Чего смотришь?
Кто там долбит, как чёрт.
Егорка, телефон притащи мой.
Егор!
Мама, он в нос засунул от мясорубки!
Он сейчас задохнётся!
Сыночек, иди сюда,
иди, мой хороший, к мамочке.
Зачем ж ты засунул-то?
Он сам не понимает! Мам!
Мам, скорую надо, мам!
- Не трожь его!
- Егор, ты жив?
Дыши, мой хороший, дыши, дыши!
Не трожь!
Он сейчас задохнется!
Я не переживу.
Егор, палец из носа убери!
Еще больше туда засунешь!
Господи, да за что же
ты мне такой достался?
Представляешь, что ты вытворяешь!
Ты прекратишь эту чушь?
В одну засунул — другой пусть дышит.
Надо было в театр тебя отдавать.
Да не валяйся, блин.
Иди лучше принеси телефон.
Перепугала вон его до смерти.
Сама иди, вдруг я сейчас уйду,
а он тут умрёт.
Без мамочки.
Иди сюда! Сюда иди.
Это всё из-за развития его.
Всё у него в порядке с развитием.
Просто он тупой. В тебя.
Конечно! Я ж не Женька твой!
Сыночек твой — ангел. Ты меня ненавидишь:
я готовь, я убирай,
я работай с больным ребенком на руках,
а в ответ только дерьмо слышу.
Телефон возьми!
А брата не трожь.
Мужчине сложнее состояться.
Это ты залетела — уже состоялась.
Ты даже не знаешь, где он!
Почему же не знаю? Летом, сказал, приедет.
Хоть бы звонил, спросил, как мать…
А то ничего не делает,
только деньги сосёт.
- Палец о палец по дому не ударит.
- Полку в ванне тебе кто повесил?
Опять про эту полку!
Зараза, ну молись теперь на нее!
Да?
Что?
Копыловы.
- Я сестра.
- Всё.
Мам, на.
По поводу Женьки.
Да.
Копылова Антонина Петровна.
Мать, кто?
А что у вас?
А что случилось?
Антонина Петровна, вы знаете,
чем занимался ваш сын
последние два месяца?
Ваш сын, Копылов Евгений Валерьевич,
защищал интересы своей родины
на территории Сирийской
Арабской Республики
в составе частной военной компании.
Седьмого марта он трагически погиб
вблизи Евфрата.
Вы меня слушаете?
Шел сильный бой ночью,
Женька и несколько ребят
оказались отрезаны. Их обстреляли.
Из миномета. От его тела
практически ничего не осталось.
Женя держался и сражался как герой.
Его могила справа.
Копылов Евгений Валерьевич
награждается медалью «За кровь и отвагу».
Родина благодарит
и провожает лучшего своего сына.
Никогда не забудет, никогда не предаст.
Вечная память и слава герою.
Ура!
Антонина Петровна, вы понимаете,
что ваш сын погиб не от простуды?
Всё, чем он занимался,
составляет военную тайну.
Вы как мать должны достойно
блюсти его память. Поэтому…
подпишите документы «О неразглашении»
и получите компенсацию.
Всего пять миллионов.
Есть куда убрать?
А ты тоже там был?
Никак нет.
На лыжах катался.
Упал.
Тонь,
я нас на этот год опять записала собирать.
Ты же не против…
Ну?
Оставь, оставь бабушку.
- Оставь.
- Да не трогай ты его!
Да ты что?
Девочка ты моя!
Ты… Надо держаться!
Держись!
Женька-то… Как жалко!
Такой молодой, такой красивый!
Так. Ну-ка, пошлите все отсюда!
Мам, ты чего?
Пошли вон!
- Идите.
- Вон пошли отсюда!
Ань, иди!
Я сейчас успокоительное принесу.
У меня хорошее, новое…
Давай разъедемся на эти деньги.
Дом построим.
Или хотя б ремонт.
Мы тогда в Женькину комнату переедем.
И малого наконец к специалистам отвезем.
- Может, заговорит.
- Ты сказала, он писал тебе. Когда?
«Открыл бизнес. Верное дело.
Подниму денег, кину и тебе…»
Девятого марта.
А тут седьмое.
Я знала, что это ошибка.
Так. Где тут у тебя папаша твой?
Женька летом вернётся, он обещал.
Зараза.
Не берет.
Собери тут всё.
- Сына позови.
- Тебе здесь не рады.
Валера где?
Валера, ведьма твоя пришла!
- Про сына твоего говорят…
- Что?
Что молчишь? Что говорят?
Говорят, что только голову от него нашли.
- Валера!
- Не ори!
- Дети спят.
- Сын твой пропал.
Нужно военных заставить его искать.
Надо надавить.
Ты же свой!
Женька в частную
военную компанию записался.
Говорят, Женька погиб.
Нет!
ГИБДД и ЧВК — не одно и тоже.
Я не свой военным.
- Сейчас так вообще пенсионер!
- Связи свои подними.
Позвони, скажи,
что не оставишь так. Угрожай, умоляй.
Мне тебя учить?
Всю жизнь перед кем надо прогибался.
У меня дети мелкие.
И эта опять на подходе.
Тварь. Женька тоже твой сын.
Ты как к шалаве своей ушел,
ни разу не появился.
Ты же сама орала,
что спалишь живьём, если к вам подойду!
А ты пришёл бы и проверил,
спалю или нет! А ты что? Испугался?
- Хоть сейчас мужиком будь.
- Пошла вон.
Валера!
Он на эту войну попёрся,
чтоб от тебя сбежать.
А я должен в историю впутаться?
Тонь, я же сказал ждать? Мы решили вопрос.
- Что решили?
- Искать вашего сына мы не будем.
- Потому что знаем, где он похоронен.
- Женька эсэмэску прислал девятого.
- Вот. Вот!
- Прекрати.
Прекрати! Тонь, прекрати!
Товарищ объяснил, что там глушится связь!
Поэтому с опозданием пришло!
Ты сам видел?
- Сам не видел, но свидетели были.
- Где они?
Где? Если мёртв,
хоть что-то бы привезли хоронить.
Сам же сказал,
что бой был ночью и что тело…
Что… от тела ничего не нашли почти!
- Как понять чьё.
- Тоня! Ты в этом ничего не понимаешь!
Он сказал, что у него
связи остались в органах?
Антонина Петровна, вы мне угрожаете?
Вы подписали документ о неразглашении.
Вы получили страховую выплату.
И истерикой порочите память сына.
- Заберите, я больше ничего не должна.
- Возврату это не подлежит.
Сын указал вас.
- Это ваше.
- Заплатите тому, кто будет искать.
- Верните расписку мою.
- Обратной силы нет.
Слышь, ты!
Я молчать не буду.
Антонина Петровна!
Положите.
Выбрасывайте.
Семьи у вас нет, детей нет,
внуков нет, заботиться вам не о ком,
вам самой ничего не нужно,
вы же доживаете, не так ли?
Выбрасываете, зная,
что ничего это не изменит.
Тонь, там без вариантов.
Ты чего про деньги не сказала?
Может, и мне как отцу положены?
По закону наследство и отцу, и матери.
Я до одиннадцати лет его содержал.
А ты в суд подавай.
Ты чего, Тонь?
На мне мать, жена и дети.
Я вас что, не обеспечивал,
когда с вами жил?
Я на вас ничего жалел!
Убью.
Да у тебя от денег крышу сорвало.
Приготовились к репетиции! Так, оркестр,
встаем перед домом! Собираемся.
Полицейские, ну чего вы встали?
Давайте, расходимся:
один тут, двое тут. Ну что вы! Всё!
Мурат, можешь сказать, чтоб он потом
допилил? Это невозможно отвлекает.
Так, встречающие.
Встречающие, выходим из автобуса
и встаем вдоль дорожки.
Все слышат меня?
Вдоль дорожки встаем,
давайте, быстрее, быстрее.
О, Антонина Петровна.
Так, это ваше. Вы — за мной.
Выходим и встаем вдоль дорожки! Пойдемте.
Руслан Борисович, помогите нам!
Всё, оркестр, играем! Начинаем!
Идем…
Так. Играем, играем.
Вдоль дорожки встаем, да?
И слова.
- Ну, речь подготовили?
- Помогите мне с сыном.
У меня сын был в ЧВК и пропал.
Без вести.
Поможем.
Чем мы можем помочь?
Мы можем…
помочь составить вам письменное заявление
в Совет по правам человека,
а президент разберется.
Да время уйдет, пока я бумажки пишу.
Вы не волнуйтесь.
Назаров?
Так, Антонина Петровна, в общем,
езжайте сейчас домой, отдыхайте.
Всё… Всё будет нормально, разберемся.
- Он в Сирии… В Сирии был.
- Всё нормально, всё нормально.
Мы разберемся с этим.
Вы, главное, сейчас езжайте домой,
не нервничайте. Всё будет хорошо.
А что у неё с сыном?
Не знаю. На войне, видимо, погиб.
На войне? На какой войне?
Да откуда я знаю на какой?
Мало войн сейчас, что ли?
Всё, Руслан Борисович,
не переживайте, разберемся.
Назаров,
фасад тоже надо как-то…
поправить.
Девочка, иди сюда!
- Тонь, меня здесь выброси.
- Да нельзя здесь выходить.
- Сколько раз говорила!
- Да вылечу как муха! Тонечка…
Уволят из-за вас.
Спасибо.
Давай здесь тоже выйдем.
Автобус сломался — дальше не пойдет.
У меня сын пропал в Сирии.
Пойдемте.
Нужно срочно организовать поиски,
могу сама поехать.
- Призывник, на контракте?
- За деньги.
- Товарищ майор.
- Ждите здесь.
Ладно, разберемся.
- Имя?
- Копылов Евгений Валерьевич.
Ко-пы-лов…
Копылов Евгений Валерьевич.
Восемнадцать лет.
Медицинской комиссией был признан
не годным к военной службе.
И? Не пойму.
- Как от армии косили?
- По астме.
Он же у вас инвалид. Почти.
Поэтому ни на какой войне в составе армии
Российской Федерации ваш сын быть не мог.
Был.
В составе частной военной компании.
Красиво… Но вы понимаете, что это
не государственные награды?
А, скажем так, частные награды.
Теоретически, вы их можете сделать,
я их могу сделать.
И будем награждать друг друга.
- Глядите, что здесь?
- Ничего.
Ничего — это частные военные компании.
Я о них ничего не знаю,
ничего не слышал — их нет.
Законом они запрещены.
А что и как ваш сын делал в Сирии:
работал, отдыхал, знакомился
с женщинами — мне неизвестно.
- Он — гражданский человек.
- Он на мине подорвался!
Или так.
Что, ему не жить теперь, если доброволец?
При чём тут армия?
Так, дайте мне бумагу. И ручку.
Я буду писать заявление.
Поймите, статус его пребывания
в Сирии непонятен.
Он — гражданский человек.
Вот и определяйте, определяйте статус.
Только поскорей.
- Антонина Петровна, заявление рассмотрим.
- Спасибо.
Всем участковым пунктом
полиции нашего посёлка,
штатом восемь человек,
обязуемся организовать поиски вашего сына
на территории
Сирийской Арабской Республики.
Завтра же выезжаем.
Издеваешься?
Сидеть!
Давай! Соединяй меня с Москвой!
Со следственным комитетом,
с прокуратурой, давай!
Я как человек вам очень сочувствую,
Антонина Петровна.
Не первый год знакомы.
Но вы поймите. Я сейчас вынужден буду
или дурку вызвать, или Валерыча.
Они придут, вас заберут,
начнутся проблемы —
этим сыну вы точно не поможете.
Пишите заявление в прокуратуру,
я завтра отвезу.
Ксюх!
Ань?
Антонина Петровна.
А я как раз за вами. Здрасьте.
- Здрасьте.
- Поехали.
- Куда?
- Ну как куда?
Вы же просили помочь?
Ну вот, мы всё обеспечили.
Переодеваться будете?
Нет.
Ну давайте скорее только.
Здравствуйте, Антонина Петровна.
Откройте!
Откройте, я хочу видеть.
- Открывайте!
- Откройте.
Это я дала куртку.
Сказали, самое любимое принести.
Ну так надо было
пива с котлетами положить.
Мам…
Сын мой живой.
Куртки свои хороните!
Мало того, что живого отпеваете,
так еще и мусульманина.
Мам, что ты несёшь?
Подтверди!
Антонина,
ваше горе понятно, но надо смириться.
Господу своему…
что скажешь?
Вашего сына как героя хоронят!
Ну что вы молчите, скажите что-нибудь.
Видите, в каком состоянии?
Я пустой гроб хоронить не буду.
Копылова,
сегодня автобус целый день в простое был.
Я акт составил о поломке,
что указывать?
Проводка.
- Проводка, напиши, задымилась.
- Вечно у тебя что-то дымится.
Как думаешь, ещё дымиться будет?
Ну, ты же не эти алкаши.
То пришёл, то запой.
Тонь,
я понимаю горе,
но давай больше без таких поломок, а?
Ты зачем это?
Ты лучше напиши
в совет матерей какой-нибудь.
Они, говорят, помогают всем сейчас хорошо.
А они если ко мне придут насчет тебя?
А если Женя жив?
Ты же ему навредишь всем этим.
Ему же еще жить.
Посмотрим, Борь.
Официально частные военные
компании запрещены.
На деле они набирают ребят,
а в случае их смерти, по сути,
откупаются от родных.
Что вы дальше планируете делать?
Буду… сама…
Самостоятельно планируете искать?
Буду добиваться.
Эти частные военные должны же…
как-то бороться с этим!
Я не знаю.
Я, что ли, должен решать это?
- Позвони им.
- Позвоню.
Всё.
Если хотите, сюжет большой сделаем.
Внимание привлечем.
- Позвоните мне.
- Спасибо.
Нам тишина нужна.
- И откуда эти журналюги припёрлись?
- Откуда. Из города.
Убери ее, Назаров.
Она же всё испортит.
И этих с камерой…
Сюда приведи. И чтоб тихо всё!
Тоня, да выключи эту гадость!
Бум-бум-бум по ушам!
Уволить тебя надо к чёртовой матери
за такое неуважение к пассажирам!
- Тёть Тонь, ну поехали уже, а?
- Не могу, меня уволили.
Тонь, хватит ломать комедию. Поехали уже.
Что сидите? На выход!
Тонечка, дорогая,
ну через час будет следующий.
- Опоздаю.
- А ты вообще бесплатно катаешься.
Припомнила же! Стерва!
Привет, мамуль!
Ну чего ты, как не родная.
Всё. Распогонился. Видишь, жив-здоров.
Слушай, а залепи мне пластырь.
Вот здесь.
А то я Ксению попросил, она совсем дикая.
Ксюха. Мы её Ксюха зовем.
Ну да, Ксюху.
А что с головой?
Мигрень.
Ну вот, а зачем?
Ну ничего, теперь всё хорошо будет.
Паспорт ваш…
Настоящий.
Как и все документы.
Понятно…
Я сладости привез.
Финики тут.
Ставь чайник, мам. Я дома.
По базам пробил.
Документы в порядке, подлинные.
Валерыч?
С сыном я не общался давно.
Да ладно, пап.
Помнишь, в детстве, на рыбалке?
Я тебя на крючок поймал.
Подонки оба! Да не мой это сын!
Не мой! Пусть валит отсюда.
Вы мне хватит! То верните, то заберите.
Вот отец говорит: ваш сын.
Что за спектакль-то, мам?
Ну, хочешь, анализ ДНК сдадим?
- Там чисто всё будет.
- Там чисто будет всё, Тонь.
Антонина Петровна, я не пойму:
вы сына хотите вернуть
или вам повод нужен митинги эти
устраивать, заявления писать?
Сына принимайте.
Твой сын — вот пусть у тебя и живёт.
Ну, приехали…
Я тут жить буду.
Смотрите, дамы. Правила простые:
вы никуда не отлучаетесь
без моего разрешения…
- Разбежался. Мы вообще-то работаем.
- Тишина!
И тогда мы живём мирно.
Самое главное: мы не устраиваем бунтов —
это, мам, будет по твоей части.
А то ты как ребёнок
с бензопилой носишься, громишь всё вокруг.
В итоге, боюсь, голову себе отрежешь.
А ты чего у нас, благодетель долбаный?
Мамуль!
Сидеть.
Хочешь лукум?
- Он не разговаривает.
- А че так?
У него психогенный мутизм.
Это что такое?
Он раньше разговаривал, потом тонул.
С мостика упал, когда рыбачил,
мужики вытащили, откачали,
а говорить перестал.
Не уследила?
Да ладно, ну что ты?
У каждой матери, наверное, такое бывает.
Егорка, ешь конфетки.
Копылова!
Ты кто такой?
Охранник Антонины Петровны.
Сами понимаете — времена…
Тонь…
Открой.
Это кто такой?
Животное домашнее решила завести.
Тонь…
Так…
«Определить статус вашего сына
для дальнейшего решения вопроса
по реализации мер правовой
и социальной защиты
в настоящее время
не представляется возможным».
Ответ, которого нет.
И так везде.
Тонь,
я зачем тебя попросил…
Меня прижали.
Мне даже из города позвонили!
- Я тебя оставить не могу…
- Да всё понятно, Борь.
Слушай, дай я посижу немного,
выйди, пожалуйста.
Ты каждый день что-нибудь вытворяешь,
я даже защитить тебя не могу, понимаешь?
Я человек маленький:
мне сказали — я делаю.
Выйди, Боря!
Завтра пазик твой должны
на металлолом сдать.
Но я могу и не сдать.
А отдать в добрые руки,
так сказать. Понимаешь?
Еще один благодетель.
И что ты хочешь за это?
Да ничего мне не надо.
Я тебя под сокращение подпишу.
Там выплаты полагаются, но вместо них.
Мам, я не хочу. Я там ничего не знаю.
Тихо!
Как я найду, где жить, как я с ребёнком?
Пусти!
Мам, я же из посёлка никуда не выезжала.
Только здесь да в Нальчик.
Ты что, не понимаешь?
У меня здесь дела по Женьке.
А этот сейчас будет вас
использовать против меня.
На тебя же только надави, а ты уже воешь.
Мешаетесь только.
- Мам, а я? Я без тебя тоже не могу.
- Да не сравнивай ты жопу с пальцем!
Мне сейчас к Женьке
надо внимание привлечь.
Держи. Чтоб они его искать начали.
Так. Бери Егорку.
Мама, мне страшно.
Я тебе сейчас все три варианта запишу.
Уедешь любым, мне не сообщай каким.
- Поняла?
- Да.
Сама выберешь.
Так. Держи.
Егорка, держи.
- Зарядку взяла?
- Да.
- Мам…
- Всё. Пошли.
Ты что делаешь?
Не спится.
А эти двое где?
В сад пошли.
А что, у вас идиотов в сад принимают?
Адаптируют.
Кому говорил…
Ты ж с утра уже бензопилой херачишь.
Я скоро вернусь.
А ты тихо-тихо.
Поняла?
Тонь!
Тонь, ты чего… Сейчас!
Сейчас-сейчас, подожди!
Сейчас, Тонь.
Арсен!
Так, давайте встречающих
через час подгоняйте,
чтобы отрепетировать еще разок.
Да.
Так, а с рестораном что у нас,
всё в порядке?
Ну, не знаю, как прилетят, так и поедем.
Сейчас, подожди… Перезвоню.
Твою мать.
Это что такое?
Копылова, отгони автобус!
Копылова! Немедленно вали отсюда,
тебе говорят!
Так, а ты что встал? Давай решай вопрос!
Убери её на хрен отсюда,
у нас времени час остался.
- Как убрать?
- «Как убрать»?
Твои проблемы!
Тебе сказали — давай выполняй!
Алё, пап?
У меня тут форс-мажор.
Подъедь, пожалуйста.
Да, к усадьбе.
Открывай!
Готовим все документы для проверки.
Не утащит. Эвакуатор нужен.
- Ну а чего не вызвали?
- Из города вызвали.
- Часа через два будет.
- У нас двух часов нет.
Стой. Отцепляй!
Так-так-так…
- Так, а что у вас на Копылову есть?
- Ничего.
А почему ничего нет? Вы почему не готовы?
Давай, шмаляй в стекло. Вытащи ее оттуда.
Вот-вот! Давай-давай!
Справишься — материальное
вознаграждение получишь!
И грамоту еще.
Боюсь в неё попасть.
Почему не стреляете?
Я же вам ясно сказал,
что вот этого здесь быть не должно!
Как хотите! Вот так, так, так!
Что вы как бараны — встали и смотрите?
Сейчас отец приедет,
будешь ему всё объяснять, понял?
Раздайте.
А вы, девушка, пройдемте со мной.
Одевайся.
- Угрожает?
- Нет.
Ну как «нет»?
Это угроза террористического акта.
Автобус наверняка забит взрывчаткой.
- На кону жизни людей.
- Пап, не слишком?
У нее ж там нет никакой взрывчатки.
Ты в Москву собираешься возвращаться?
Или как приехал
и всё: «папа-папа»?
Так и будешь здесь всю жизнь?
- Ну и что делать с ней, с террористкой?
- Обезвредить.
Обезопасив остальных людей.
Ну а свидетели?
А мы все готовы подтвердить,
что она угрожала.
Капитан, автомат неси.
- Я с ней разберусь.
- А ты еще кто?
- Сын её.
- В смысле «сын»?
Ты ж на голову ниже Женьки её.
Подсох за войну.
Вот он меня знает.
Я все документы проверял
по базам, всё чисто.
По всем документам — сын вернулся.
- Где они?
- Садись за руль и заводись.
Всё нормально, мужики!
Просто что-то припарковалась не там.
Сейчас мы уедем.
Так, Егорка, поворачивайся.
Руки.
Руки подними.
Фашист. Недобитый.
Тонь, ну чего?
Завтра поедем помидоры собирать.
Я договорилась с хозяином.
- Помидор море, заработаем.
- Аня, иди ты в жопу со своими помидорами.
Пусти.
Нормально… Благодарность мне прилетела.
Не до помидоров сейчас. Иди.
А что это? Зазналась, да?
У тебя теперь не то настроение?
Тебе теперь зачем?
Да на тебя же миллионы посыпались!
- Иди! Иди уже!
- Отодвинься!
Тебе не надо, да.
А мы поедем. Мы пособираем!
Нам чего, нищебродам-то?
- Уйди!
- Да и идите вы тоже в жопу.
Тонь…
Тоня.
Огласка нужна.
Если мы расскажем эту историю
по телевизору, там, в интернете,
тогда они зашевелятся.
Мам, ты совсем чокнутая, а?
- Когда это кончится?
- Когда у меня сын дома будет.
Когда мне не надо будет думать,
что его там пытают,
что он появится в видео,
где ему голову отрезают!
Как я его вообще отпустила, я не понимаю.
Да правильно сделала. Ты ж не знала.
Он тут сидел, взрослый уже, без работы.
Спивался, деньги таскал!
Правильно, что выгнала,
хоть работу искать.
Мам.
Так просто получилось.
- Ты не виновата. Никто не виноват.
- Ты виновата.
Ныла целыми днями:
«сидит», «бездельник», «деньги».
Да по мне так хоть бы он всю жизнь
в своей комнате просидел!
Он у меня… Он здесь — радость!
А теперь что? Ты со своими соплями?
Да чего я вообще тебя слушаю?
Что ты там понимаешь?
Тоже мне мать от бога.
- В смысле?
- Что «в смысле»?
Пацана вон как дебила растишь.
Мой хотя бы убивать за деньги
не поедет, как твой.
Это ты виновата.
Он на эту войну поперся,
чтоб от тебя сбежать!
А ты всё за папашей своим повторяешь?
Своих-то мозгов нет?
Залина.
Сворачивайтесь. Не прилетит сегодня никто.
Народ, по домам!
На, держи.
Может, я дверь закрою?
Да плевать, пусть смотрит.
Сейчас ты ему дашь просраться.
…расскажем о непростой
истории семьи Копыловых.
Жительница пригородного поселка
Копылова Антонина добивается расследования
обстоятельств пропажи своего сына.
А вот семья Антонины Петровны утверждает,
что её сын вернулся живым и здоровым.
А что это за история: якобы мать
не признает своего сына после возвращения?
Тонька не в себе, она ж его похоронила.
И похороны были у нас
торжественные. Ошиблись.
А представьте, каково ей, она же мать.
Ну, Женька, к счастью, жив.
Вы — родная сестра.
Ещё раз. Внесите ясность.
Ваш брат жив, вернулся?
Да.
Вы думаете, что у вашей мамы
проблемы с психикой?
У меня тоже сын есть.
Ты же и себя, и нас убиваешь!
Или ты хочешь, чтобы он сдох, как Женька?
Вот чёрт!
Они тебя убьют в следующий раз.
Полку в ванне почини.
Дрянь какую-то повесил,
пользоваться невозможно.
Ты не перегрелся?
Беги тогда.
А парень-то вроде и неплохой.
- Я отнесу.
- Да иди ты. Сама справлюсь.
У тебя пацан уже взрослый совсем,
ему надо в отдельную комнату, а то он…
психикой тронется в вашем женском гнезде…
Вот съедешь от нас,
ему комнату освободишь.
Ты там был?
Был. Но не с ЧВК.
И что там?
Песок везде.
В глазах, во рту, в карманах.
А уехал чего?
По ранению.
- Герой, значит…
- Ну, героев я там не видел.
Умирают все одинаково некрасиво.
Меня подстрелили, когда я отливал.
Что отливал?
Ну, поссать ходил, и подстрелили.
Ты его там не видел?
Нет.
И что б ты сделала?
Ой, не знаю.
Поплакала бы.
А ты поплачь.
Над любой могилой поплачь:
они там все одинаково мертвы.
Сейчас приду.
Аккуратнее там, а то опять подстрелят.
Тварь хитрая.
Мы возвращаемся к главной теме дня.
В эти минуты продолжается подготовка
к встрече высоких гостей из Москвы.
Егор, руки от рта убери.
…в планах реконструкция санатория
в поселке Мирный,
который когда-то служил домом отдыха
первых лиц Советского Союза,
благодаря ценнейшим природным источникам.
Егор, сиди ровно.
Редкие серные источники
были обнаружены в поселке
еще в тридцатых годах прошлого века,
где был сразу же построен дом отдыха.
В разное время в нём бывали высшие…
Так, Егор, выходим. Давай-давай, выходи.
Ага. Оп.
Дверь, аккуратно.
Стой!
Деньги Женины забрали.
Кто про них знал?
Как теперь починить?
Тонь, кто про деньги знал?
- Кто?
- Сынок твой.
Пошел вон, щегол.
- Ты зачем деньги у Тони взял?
- А ты что, в сыночка заигрался, да?
Ага, вжился.
Ружье тащи!
- Деньги где?
- Нет у меня, падла поганый!
- Тебе…
- Да я в курсе.
Тебе спасибо, конечно, но…
я могла сама.
Да, ты всё сама можешь.
Справлялась же без тебя.
Тонь, там охрана сейчас.
Это опасно слишком.
Не могу, понимаешь?
Я должна.
Сам сделаю.
Я на обход.
Так всё, быстрее, быстрее!
Быстро… быстро работаем, всё!
Снимай картину, вот краска, закрашивай.
Быстро! Быстро! Времени нет ни черта!
Вот тебе валик. Так, ты иди туда!
Туда, крась, быстро!
Так, тебе валик. Тебе валик.
Работаем, работаем, работаем!
Всё, закрашиваем!
Да чего ты возюкаешь-то, возюкаешь!
Вот, крась! Крась! Вот так вот, давай!
Ты чего шляешься без работы?
Вон иди, вот туда, закрашивай!
Всё, ускоряемся, ускоряемся!
Убери всех!
Всё, выходим из здания, быстро! Вышли все!
Встречающие, улыбаемся! Музыку давай!
Холл здесь был роскошный,
гостей тут раньше встречали.
- Где у вас здесь можно пробу воды взять?
- А, да.
Мурат, будь добр,
проводи, пожалуйста, человека.
Вы только на надписи эти
не обращайте внимания.
Вы знаете, тут бездомные балуются…
Мы их не выгоняем,
проявляем милосердие, так сказать.
Так. И когда нам ждать ваших коллег
из администрации президента?
Я из Минстроя. Мой коллега —
из водных ресурсов.
Нет, здание непригодно для восстановления.
Пусть уже доживает свой век как есть.
Подождите-подождите,
что значит «как есть»?
У нас тут, вообще-то, Хрущев жил,
у нас тут Брежнев жил —
да у нас тут много кто жил.
Руслан Борисович?
- Да. Это наша гордость!
- Вот! Это — наша гордость!
Это наша гордость!
Никакую ценность здание
из себя не представляет. Кроме…
вашей исторической памяти.
Я взял, но там, опыт подсказывает, ничего.
- Понятно.
- Как «ничего»? Подождите, а кто…
- А кто прилететь-то должен был?
- Теперь это неважно.
Он сюда всё равно никогда не прилетит.
Подо… подо…
Сука, сука, сука, сука, сука!
Тварь! Мразь!
Это она мне всё испоганила!
Все эти надписи дебильные!
Ничего за жизнь не получилось.
- Ничего не сделал.
- Посмотрим ещё.
Я ещё сделаю.
«Наша гордость»!
Наша гордость…
Раз эта «гордость» никому не нужна,
взрываем?
Делай что хочешь.
Мне всё равно.
Вот тебе Женькины вещи пока.
А твои скоро высохнут.
- Сегодня котлеты будут…
- Я уезжаю сегодня.
Почему?
Они этого просто так не оставят.
За мной приедут сюда.
Никто к тебе не сунется,
они знают, что за тобой…
что-то.
Да нет за мной никого.
Если я на твоей стороне.
Короче,
я согласился на частную военную.
Неофициально. На полгода пока.
Сейчас это лучший вариант укрыться,
я всё равно больше ничего не умею.
- Хочешь знать моё настоящее имя?
- Нет.
Я тебе машину оставлю, пользуйся.
Сожгу.
Я там узнаю тогда про могилу.
- Тебе напишу.
- Вали уже давай.
Никто тебя ждать не будет.
Ты тварь, пришёл нас давить.
Но мы победили, понял?
Понял?
Пусти меня! У меня свой сын есть,
а ты не нужен! Никому…
Чтоб тебя убили там. Понял?
Чтоб ты сдох как собака, понял?
Как собака чтоб…
Отпусти.
Пусти.
Тонь.
Тонь.
Если я сдохну, моё тело тебе доставят.
Антонина Петровна, ваш сын,
Копылов Евгений Валерьевич,
подозревается в совершении преступлений
по части третьей
статьи 359-й «Наёмничество».
Кроме того, на него поступило заявление
о причинении тяжких телесных повреждений
с применением огнестрельного оружия
от его отца Копылова Валерия.
Это вы на моего как бы погибшего сына
два уголовных дела завели,
я правильно понимаю?
Может, вы вообще
все преступления так раскроете?
Антонина Петровна!
У меня есть свидетельство о смерти, вам показать?
Мы же вам можем и пособничество предъявить.
Вперед!
У меня есть штук десять бумажек —
и из прокуратуры в том числе —
там везде написано, что мой сын погиб.
А вы ходите мне тут, угрожаете…