Echoes from the Dead — шведский драматический фильм 2013 года,
основанный на одноименном романе Йохана Теорина.
Все фразы и цитаты
Рабочая партия одержала оглушительную
победу на выборах.
Черчилль выразил сожаление, что
война с Японией может затянуться,
— но пояснил, что развязка может
наступить неожиданно рано.
Стратегическая прелюдия
к вторжению в Японию закончена —
— сообщают американские источники.
После гигантской операции по минированию —
— всё государственное судоходство
тотально парализовано.
Токийское радио передаёт,
что они получили сообщение...
МЕРТВАЯ ЗЫБЬ
По одноименному роману Юхана Теорина.
Не стреляй.
— Не стреляй. Мы безоружны.
— Мы хотели добраться до Англии.
У меня есть деньги. Здесь, в кармане.
Тебе пора уходить?
— Мы можем отправляться?
— Да.
Нильс Кант из Стенвика?
Едешь в Боргхольм, Нильс?
В таком случае я составлю тебе компанию.
Мы можем воспользоваться случаем
и побеседовать немного, ты и я.
Как я понимаю, ты проводишь довольно
много времени на пустошах, Нильс.
Наверное, случилось так, что ты
встретил там иностранцев?
Я думаю, они были из Германии.
Они мертвы.
Кто-то их застрелил.
Это ты сделал, Нильс?
Я рад, что ты приехала.
...ты такая же красивая...
Такая красивая...
Ты такая же, какой я тебя помню.
Милая?..
«Милая» — так будет лучше.
Йерлоф? К тебе посетитель.
Сейчас увидишь, Йерлоф.
Я раздобыл её.
Здесь вся информация.
О каждом судне. Время постройки,
пункты назначения, порты, даты — всё.
Напротив, в муниципалитете были
более услужливы. В конторе по недвижимости.
Я её скопировал.
Вот недвижимость, проданная
Верой Кант в 1965-71 годах.
Это большие деньги по тем временам.
Вот тут — Мальм купил еще одно судно.
А тут — он купил ещё одно.
— Здравствуйте.
— Я ищу Йерлофа Давидссона.
— Я его дочь Юлия Давидссон.
— Правда? Да, это видно. Я — Буэль Вестин.
Здесь он купил Круско, трансатлантическое
судно. Уже в 1965.
Привет.
Юлия... Добро пожаловать.
Мы тут сидим с Эрнстом.
Ты же помнишь Эрнста, камнетёса?
— Мы тут сидим и занимаемся.
— Чем занимаетесь?
Нам с Йерлофом кажется, что мы знаем
немного больше о том, как всё произошло.
— Что произошло?
— Ничего.
— Мы думаем, что мальчик заблудился в тумане...
— Эрнст!
— Ты говорил мне, что спешишь.
— Чем вы тут занимаетесь?
Кажется, будет лучше, если я пойду.
Я рад снова видеть тебя, Юлия.
Правда.
— Я приехала, чтобы продать домик в Стенвике.
— Я знаю. Но...
И ни за чем другим.
И ты тоже это знаешь.
Ты такая милая, Юлия.
Можно сказать, красивая.
Ты такая же, какой я тебя помню.
Вот как?
Это хорошо.
Я говорила с маклером.
Никаких затруднений.
Но ты должен подписать здесь.
Мне нужно будет всё убрать
и выкинуть хлам, поэтому...
Если есть что-то, что ты хочешь
сохранить, то скажи. Иначе...
...я всё выброшу.
Я не понимаю, зачем так спешить с продажей.
Затем, что ты больше
не можешь заботиться о доме.
И мне нужна часть этих денег,
ты же знаешь.
— Я должна вернуться в понедельник.
— Я знаю. Ты это уже говорила по телефону.
Ты можешь переночевать в береговом
домике. Там теперь хорошо.
Я знаю, что ты не захочешь жить
в большом доме.
Мы с Эрнстом думаем, что Нильс Кант
вернулся тем летом 72-го года.
— Когда Йенс...
— Это было больше 20 лет назад.
Зачем ты снова ворошишь старое?
Я загляну к тебе завтра перед отъездом.
Пока.
Очки Эрнста.
Ты могла бы завезти их к нему в каменоломню.
— Он живёт на Марнэсхеммет.
— Там хорошо, как я слышала.
— Это фантастически прекрасное место.
— Да.
— Летом там должно быть особенно хорошо.
— Да.
Но в это время года оно почти... мёртвое.
Да.
Я ждала мая, когда приезжают
отдыхающие с материка.
Мы решили продать дом, чтобы
наконец избавиться от него.
Эрнст!
Эрнст!
Эрнст!
Что ты такое говоришь?
— Как такое могло случиться?
— Говорят, несчастный случай.
Тебе не нужно приезжать сюда.
Я просто хотела, чтобы ты знал.
— Несчастный случай? Как такое возможно?
— Я не знаю.
Так говорят.
Я кладу трубку. Полицейский хочет
поговорить со мной.
Я заеду позже. Пока.
...41127 Гётеборг.
Так, хорошо.
— Леннарт?
— Здравствуй, шкипер. Вот, возьми стул.
Нет, спасибо, я так постою.
Ну, что ты думаешь?
Сюда едут криминалисты из Кальмара,
но это...
Скорее всего, он поскользнулся и упал.
Врач говорит, что это случилось
вчера вечером, в дождь.
— Может быть, мне придётся еще раз поговорить с тобой.
— Я собираюсь в Гётеборг сегодня.
Не могла бы ты позвонить, прежде чем уедешь?
У тебя есть мой номер?
До свидания.
Я отвезу тебя.
Может, поедем в Стенвик?
Ты мог бы еще раз взглянуть на дом.
Он делал лучшие надгробья на Эланде.
Я знаю. И мамино тоже.
Там, под её именем, есть место для моего.
Может, нам переночевать здесь сегодня?
Нам с тобой.
Это было бы неплохо, я считаю...
и для тебя тоже.
Ладно.
Но ты должен предупредить
персонал дома престарелых.
Я не знаю точно, как им пользоваться.
Я больше не боюсь умереть.
Раньше боялся.
Когда ходил в море — боялся.
Штормов.
Мин, которые остались после войны.
Сейчас я слишком стар, чтобы бояться.
Я полагаю.
Почему ты ушёл в тот день?
Ты знаешь, что я имею в виду.
Как ты мог оставить его одного —
— с мамой?
Ему было пять лет, а мама была
почти слепой.
А ты ушёл в береговой домик
чинить сети.
Я понимал, конечно, как нелегко
быть матерью-одиночкой.
Что ты нуждалась в нашей помощи.
И я помогал тебе. Я заботился о нем,
когда только мог.
Но ты, кажется, не хочешь помнить об этом.
Я понимаю, что иногда тебе хотелось
выбраться отсюда.
Выбраться?
Я работала, чтобы обеспечить
себя и Йенса.
Как и я работал, чтобы обеспечить
тебя и Эллу.
Мне очень грустно, что ты
до сих пор живёшь одна.
И я бы хотел, чтобы ты освободилась
от это чувства...
...ужасной вины.
Не собираюсь я этого делать.
Потому что это не моя вина.
Ты помнишь Веру Кант?
Ту, что жила здесь?
Она была богата, как тролль.
Ей принадлежало много земель на Эланде
и лесопилка на материке.
Сколько хочешь денег и
никакого счастья.
Она просто сидела в своём доме, думала
и тосковала по своему сыну Нильсу.
— Нильс Кант?
— Да. Он пропал.
Но у нас с Эрнстом есть подозрение —
— что Нильс Кант вернулся.
И скорее всего встретил Йенса
в тумане на пустоши.
Йенс утонул, и его унесло течением.
И не будем к этому возвращаться.
Ты не понимаешь?
Я скоро уезжаю.
Не забудь поговорить с Леннартом
до того, как уедешь.
Я заеду в полицию по пути.
— Ну, пока.
— Пока.
Дайте знать, если вам будет нужна помощь. Да.
Да, хорошо. Да.
До свидания.
Здравствуйте. Я уезжаю домой в Гётеборг.
Вы хотели спросить меня ещё о чём-нибудь?
Да, простите, мне следовало позвонить.
У криминалистов сомнений нет.
Это не что иное, как...
...они позвонили сюда —
это был просто несчастный случай.
Ага, понятно.
Ну, ладно, до свидания.
Погодите, я хотел бы пригласить
вас пообедать.
Двенадцать часов, я как раз собирался.
В качестве компенсации, я думаю.
А потом он ушёл на пенсию, и я остался
единственным полицейским здесь, в Марнэсе.
Да.
Ты знаешь, что мы уже встречались?
Один раз, давно?
Это я руководил поисками твоего сына.
— Его звали Йенс, да?
Мы привлекли все имеющиеся силы.
Обыскали всё в округе.
Мы прочесали дно, мы...
Были люди из Кальмара, собаки...
Даже вертолёт.
Эрнст и Йерлоф думают, что он вышел
за калитку и попал в туман на пустоши.
То есть, что он не утонул?
У них какая-то теория о том, что
в этом замешен Нильс Кант.
— Что он вернулся.
— Да, это было бы странно!
Да, мы здесь часто сваливаем
на Нильса Канта всякие ужасные злодеяния.
Это ведь был 72-ой год, да?
Тогда Нильс Кант уже четыре года
бел мёртв. Но почему бы и нет?
Если бы Йенс ушёл на пустошь...
...его бы нашли.
Это точно.
Извини.
Можно посмотреть?
— Здесь почтовый штемпель из Боргхольма.
— Отправитель не указан.
И никакого письма.
Это в самом деле мог быть тот самый...
Они выглядели точно также.
Можно мне посмотреть?
Да, он ушёл.
Он хочет послать сандалию
в криминалистическую лабораторию.
Могли остаться отпечатки.
Но с другой стороны, он сказал, что
это была очень распространённая модель.
— Отпечатки того, кто его прислал?
— Да, это странно.
Нет, я больше так не могу.
Если бы он был в воде —
— он бы выглядел не так.
— Я только хочу сказать, что...
— Что он не утонул?
Да, точно.
Ты помнишь, как он был одет в тот день?
Ты уверена, что на нём были сандалии?
Есть ещё кое-кто, кто знает это,
и это — ты.
Он спал, когда я уехала.
Я думал, что он мог бы пойти
к береговому домику —
— и помочь мне с сетью
Я говорил ему.
Ему было 5 лет.
Как я могла быть такой
дьявольски глупой —
— и подумать, что ты можешь
присмотреть за ним?
Я должна была знать, что тебе
нельзя доверять!
Я подошла к его кровати, но не стала
будить его, чтобы попрощаться.
Да, я тысячу раз хотел заново
пережить этот день.
Тебе же ещё вести машину сегодня.
Ты справишься?
Наплевать. Я позвоню и скажу, что заболела.
Я останусь на несколько дней. Мне нужно
ещё раз просмотреть мамины вещи.
Чёрт возьми, Йенс! Проклятье!
Эй!
Есть кто-нибудь?
Привет. Вот и славно.
Не мог бы ты помочь мне...
Извини, не подскажешь, как
мне доехать до дома Ламбертов?
Прошу прощения, вы сказали Ламберты?
— Я давно не была здесь.
— Вам нужно дальше по этой дороге.
Через несколько километров в ту сторону
вы доедете до их молочной лавки...
Дальше я найду, спасибо.
Привет.
Есть дома кто-нибудь из взрослых?
Здравствуйте.
Я ищу Оскара Ламберта.
Папа умер несколько лет назад.
Вот как. Печально.
— Я хотела бы купить несколько яиц.
— Хорошо. Сейчас соберу.
Папу считали ясновидящим.
Он видел многие вещи.
Я думаю, вы поэтому приехали.
Он давно умер, но люди заходят
сюда время от времени.
Я хотела попросить прощения у Оскара.
— За что?
— Ну, это...
Я ударила его когда-то.
Я была слишком взволнована, это вышло
намеренно, и я раскаиваюсь в этом.
Кажется, я знаю, кто вы.
Юлия Давидссон. Это так?
У вас пропал сын.
Я попросила Оскара переночевать в комнате
Йенса. Он видел такие вещи во сне.
Он мог бы увидеть, что случилось
с Йенсом и помочь найти его.
У папы был особый дар.
Я помню этот случай.
Ему приснилось, что твой сын Йенс мертв, да?
Да. Я была в отчаянии.
Я не хотела верить в это,
поэтому я ударила его.
Прямо в лицо.
Я хотела бы попросить прощения за это.
Папа довольно часто говорил об этом сне.
Что твой мальчик не мог утонуть,
как все тогда говорили, а...
...что это случилось в тумане на пустоши.
Это его не отпускало.
И про человека, которого видел во сне.
Человека?
Он видел, кто это был?
Как он выглядел?
Нет, он...
Он только сказал, что это был человек,
полный ненависти.
Так и сказал.
Человек, полный ненависти.
Мама!
«Нильс Кант. Умер в 1968 году в Гаване».
Никто не вызвался добровольно нести его гроб,
поэтому мы собрали, кого могли.
Там была Вера Кант, я полагаю.
— Был ещё кто-нибудь?
— Нет. Она была единственной скорбящей.
До этого я никогда не видел её в церкви.
Но и она не сильно плакала,
это было видно.
Да... он был тяжёлый.
Некоторые думают, что гроб был пустой,
но он был тяжёлый, как камень.
— В нём могли быть камни.
— Да... может быть.
Это можно проверить, если кто-нибудь
соберется выкопать его в один прекрасный день.
Юлия?
— Астрид!
— Быть не может!
— Привет. Как летит время!
— Привет.
Он пригласил меня обедать, в Моби Дик.
— Даже так?
— Лазанья — блюдо дня.
В этом не было ничего особенного.
Леннарт не позволил себе ничего неуместного.
Нет, он замечательный человек.
Жаль только, что живёт один.
— Но у него тоже есть своя история.
— Вот как?
Тот полицейский, застреленный Нильсом
Кантом, был его отцом.
Что? Это был отец Леннарта?
Нильс Кант основательно постарался.
Так что нет ничего странного, что о нём ходит много
историй, которые хорошо рассказывать в сумерках.
Многие думают, что он украл много
золота у тех немецких солдат.
На которое он неплохо жил в Америке.
Другие думают, что он никогда не покидал остров,
а остался жить в доме Веры Кант.
Люди видели тени в доме.
Следы на снегу.
— Привет.
— Привет.
— Я думал, ты уехала в Гётеборг.
— Я собиралась, но не получилось.
— Я останусь на несколько дней.
— Хорошо.
Входи.
Я на ногах с 4 часов утра.
Какой-то старый маразматик ушёл
в пустоши на юге острова и пропал.
Мы занимались поисками,
я координировал добровольцев.
— Его нашли?
— Пока нет.
Вряд ли его найдут живым.
Сейчас становится холодно по ночам.
— Хочешь кофе?
— Нет, спасибо.
Я просто хотела заглянуть к тебе по пути.
Немного неожиданно получилось.
Да, я думаю, что у тебя, должно быть,
есть все основания оставаться одной.
Ты забрал сандалию.
Я понимаю.
Но я послал её в криминалистическую лабораторию
в Линчёпинг. Посмотрим, что они скажут.
Надеяться на многое не приходится, но...
Кое-что может всплыть.
У меня есть твой номер.
Я обещаю позвонить.
Да...
Хорошо. До свидания.
Есть ещё кое-что.
Я ехала домой вчера вечером —
— и, кажется, видела свет в доме Веры Кант.
— Я думала, там никто не живёт.
— Да, там никого нет с 70-ых годов.
— Может, ты ошиблась.
— Да, может быть.
Пока.
Я подумал, может, мы поужинаем у меня
дома, если ты не против.
Если у тебя нет других планов.
Непременно.
Это было в 1968 году.
Привет. Заходи.
Я купила немного яиц у Ламбертов
вместо цветов.
Наши отношения сошли на нет пару лет назад.
Мы были...
Как это сказать? Очень разные.
Но... мы прожили вместе почти 8 лет.
У неё дети от первого брака.
Понтус и Майя. Да, сейчас они
совсем большие. 15 и 17 лет.
Замечательные дети.
Они звонят мне иногда.
Иногда мне ужасно хочется почувствовать
себя папашей.
Это, должно быть, здорово.
— А ты? — Нет, всего несколько
непродолжительных отношений.
И одни чуть более продолжительные.
Я не могу думать о детях.
Может, это прозвучит странно,
но это мне кажется предательством.
Иногда мне кажется, что он жив.
В апреле ему бы исполнилось 26 лет.
Что у него могла быть хорошая работа
и... может быть, девушка.
Что он в один прекрасный день мог бы
постучать в мою дверь.
Знаешь, что я думаю?
Я думаю, что лучший способ
пережить большое горе —
— это идти дальше и не оглядываться на прошлое.
Да... может быть.
Я пробовала.
Но это не так просто.
Нет.
Мы с тобой чем-то похожи.
Одинокие.
И оба пережили большое горе.
Хотя есть и отличие.
Я принял то, что случилось —
то, что мой папа был убит.
А ты, кажется, так и не смогла.
Разница в том, что ты знал,
что случилось.
А я до сих пор не знаю.
Да.
Нет.
Ты не мог бы вызвать такси для меня?
Это дорого.
Придётся вызывать такси из Боргхольма.
Вот оно что.
Но если ты хочешь...
Ты можешь переночевать здесь.
— Алло?
— Это Йерлоф Давидссон.
Я получил по почте маленькую мальчишескую
сандалию.
И я думаю, что это ты прислал мне её.
Алло...? Алло?
Эй!
Есть кто-нибудь?
Эй!
«Полицейский найден мёртвым».
«Охота за убийцей полицейского
продолжается».
Эй!
Кто здесь?
Кто здесь? Отвечайте!
Что стряслось на этот раз?
— Ты сильно поранилась?
— Нет-нет, ничего страшного.
— Кто-то перекопал весь подвал.
— Что ты говоришь?
Здравствуй, Йерлоф.
Похоже, ты заставил поверить свою дочь в то,
что Нильс Кант жив —
— и что он живёт в старом доме Веры.
Я никогда не говорил, что он
скрывается там.
Она чуть не свернула себе шею.
В таком случае Нильс Кант употребляет снюс.
«Гётеборг Рапэ».
Такой не часто встретишь в нашей местности.
— Ты можешь вести машину?
— Да, ничего страшного.
Меня следует привлечь к ответственности
за проникновение со взломом?
Нет, я уж точно не буду этим заниматься.
К тому же, кто-то проник туда раньше тебя.
— Тогда созвонимся позже.
— Да, конечно.
Хорошо.
Вы с Леннартом успели довольно близко
познакомиться,
как мне кажется.
— Как прошли похороны Эрнста?
— Всё было, как подобает.
Только церковные скамьи постепенно пустеют.
Нас, оставшихся, становится всё меньше.
— Заедем сюда.
— Зачем?
Заедем.
Мне нужно поговорить с Йоном.
Нет, спасибо.
Кажется, пастор Хёгстрём был
необычайно вдохновенным.
Да, можно сказать и так.
Я слышал, что какой-то камнетёс с материка
будет теперь работать в каменоломне.
Трудно представить, что кто-то
другой будет у нас камнетёсом.
А его близким друзьям должно быть
особенно тяжело.
Это твой снюс, Йон?
Нет, это Андерса.
Ты видела его мельком в прошлый раз.
Не знал я, что ты снюсачишь, Йерлоф.
Угощайся, бери сколько хочешь.
Мне кажется, это Андерс занимался
раскопками подвале у Веры Кант.
Тот, кто там копался, оставил
точно такую же коробку снюса.
Нетрудно догадаться, что искал Андерс —
— золото, отобранное Нильсом Кантом
у немецких солдат.
К тому же Андерс немного...
...не такой.
Уже много лет он словно одержимый
этим кладом.
Тебе следовало позвонить Леннарту, Йон.
Ах, да, точно —
вот, посмотри.
Я нашла их в доме Кантов. Смотри.
Я никогда раньше не видел фотографии
Нильса Канта.
Значит, это он.
Так он тогда выглядел.
Как я его и помню.
Ничего не написано? Странно.
«Гавана — 1971».
— Они должны быть от Нильса.
— Но он же похоронен в 1968.
Или в гробу были камни.
Андерс Хагман признался, что это он
перерыл землю в подвале.
Ага.
— Он нашёл клад?
— Нет.
О кладе ходит много историй.
Но никакого клада не было.
Да, точно.
Я забыла тебе показать, подожди-ка...
Смотри. Я нашла их в доме Веры Кант,
наверху
Видишь? Из Гаваны.
Йерлоф считает, что это Нильс Кант
посылал их Вере.
Я имею в виду, что если он был жив тогда —
— нет, смотри сюда —
— в 1971, то он может быть жив и сейчас.
Я расскажу тебе кое-что,
о чём больше никому не рассказывал.
Поскольку Нильс Кант убил моего отца —
— я присутствовал при вскрытии гроба.
Это было против правил, но...
Поэтому я никому не рассказывал об этом.
Гроб был доставлен из Южной Америки
в Боргхольм через Гётеборг —
— с заключением о смерти и всем,
что полагается.
Еще там был врач из Кальмара.
Могу сказать, что зрелище
было отталкивающее. Чертовски.
Труп долго пролежал в воде
и плохо сохранился.
Но у него был след от перелома
— на левой руке, на этих двух пальцах.
Нильс Кант получил травму —
— еще ребёнком, когда работал в порту.
У него был точно такой же перелом.
И в сентябре 1968 года Нильс Кант
был похоронен —
на Марнэсском кладбище.
А несколько лет спустя
умерла и его мать, Вера.
С тех пор никто из Кантов
не жил на Эланде. Ни один.
Послушай...
Я хотел бы, чтобы ты осталась на ночь.
Если быть честной —
— я чувствую себя совсем сбитой
с толку от всего этого.
Я, пожалуй, поеду ночевать в Стенвик.
Хорошо.
— Мы ведь созвонимся утром?
— Разумеется.
Пока!
Будь так добр, расскажи,
куда это мы держим путь?
Нужно навестить Мартина Мальма.
Судно, принадлежавшее Мартину — «Круско» —
— доставило домой гроб с телом
Нильса Канта из Гаваны —
— в 1968.
Мальм — «Судоходство Мальма»…
Это одно и то же, не так ли?
Точно.
Я думаю, что это Мальм —
— прислал по почте сандалию Йенса.
Почему ты сразу не сказал?
— Я знаю, какое потрясение свалилось
на тебя в последнее время. — О, Господи!
О чём ты только думал?
Откуда у Мальма могла оказаться
сандалия Йенса?
12 августа 1972 года,
за 5 дней до этого большого тумана
на пустоши,
другое его трансатлантическое судно,
«Сантос», прибыло в Гётеборг —
— с грузом сахара из Гаваны.
— Какое это имеет отношение к Йенсу?
— Я пока не знаю точно.
Но я думаю, что Мальму
есть что рассказать.
Иначе он не стал бы посылать
сандалию. Не так ли?
Да, Мальм купил дом уже в 60-ых.
И вложил в его ремонт очень много денег.
А где Мартин Мальм?
Я — Йерлоф Давидссон,
его старый приятель.
— Николас. Я работаю у него по хозяйству.
— Что случилось?
Мартин сказал, что кто-то забрался
в его дом, но ничего не пропало.
Вы вызвали полицию?
Нет, я отправил его в больницу.
Он был в сильном шоке.
Полиция может поговорить с ним и там.
— Да, конечно.
— Спасибо.
Да, есть ещё кое-что.
Вера Кант не только распродавала свои земли.
Она также купила кое-какую недвижимость.
— Квартиру в Кальмаре.
— Ага.
У меня есть адрес.
Мы должны туда съездить.
— Может быть, Нильс живёт там.
— Ты можешь это доказать?
Да, как мне кажется.
Юлия... не могла бы ты остаться?
— Я попрошу Буэль накормить тебя ужином.
— Спасибо, но я занята сегодня вечером.
...в южной части Северного Моря ожидается
умеренный южный или юго-западный ветер,
который усилится после полудня.
Видимость ограничена.
В северо-восточной части
Северного моря...
...он гулял, распевая песни...
Привет, мои весёлые братья!
Снег скрипит под каблучками,
— эта зимняя ночь...
...скажи, что ты хочешь, идём со мной...
...мы пойдём домой на Юг...
Снег скрипит под каблучками...
Ты швед?
Ага, не слышишь что ли?
Бенгтссон.
Арвид Бенгтссон.
Тебе не кажется, что это старое корыто
отчалило без меня?
Какой это был корабль?
И вот мы здесь, в Гаване.
Корабль?
Грузовой корабль из Танненберга.
Чёрт его знает, куда он подевался.
Ржавая чёртова развалюха,
если ты об этом спрашиваешь.
Порт приписки — Гамбург.
Какого чёрта я забыл дома?
Всё уладится.
А домой всегда успеешь попасть.
Рано или поздно.
До тех пор можешь пожить у меня.
Ты такой добрый.
— Фритьоф.
— Фритьоф...
Ты такой добрый, Фритьоф.
Я думаю, надо посидеть и прикончить
этот бутылёк. А?
Не мешай мне убираться!
Нет-нет!
Лучше отнеси коробки в машину.
Чудесный парнишка.
Я знаю, что тебе пришлось пережить.
Насколько это возможно знать.
Послушай...
Сейчас когда...
Сейчас, когда я встретил тебя и...
Да, спасибо.
Я купил вчера камбалу у соседей.
Она лежит дома в холодильнике.
Может, приготовить её на обед,
что скажешь?
Звучит ошеломляюще.
Хорошо.
Тогда в половине второго.
Я знаю старый бабушкин рецепт.
Пальчики оближешь.
А наш Йерлоф покинул своё гнёздышко.
Он поехал в Кальмар на автобусе.
Он собирался навестить кого-то в больнице.
Сказал, что вернётся после полудня.
А ты успешно расширял
своё предприятие, Мартин.
Скупал всё подряд.
И дом заново отстроил.
Должно быть, это обошлось тебе недёшево.
И, как я понимаю, —
— Вера Кант внесла в это
довольно существенный вклад.
Правда, Мартин?
Кто лежал в том гробу, который доставил
в Швецию «Круско» —
— с Кубы, в 1968?
Как ты, Арвид? Твоя рука
неважно выглядит.
Подожди, я тебе помогу.
Можно сказать, что Вера Кант
спасла «Судоходство Мальма»
— Я нуждался в деньгах.
— Ага.
Поэтому внезапно маленькое
«Судоходство Мальма» на Эланде
— смогло конкурировать с крупным пароходством.
Мы не поверили своим глазам,
когда увидели «Амелию» —
— причалившую на пристани в Боргхольме.
Настоящее океанское судно.
Я помню, что уже тогда
я задавался вопросом — где ты взял деньги.
А что получила от тебя Вера Кант —
— за все эти деньги?
А сам ты откуда будешь?
И какие черти занесли тебя сюда?
А?
Я спрашиваю, откуда ты родом.
Ты ничего о себе не рассказываешь.
И что?
Могу же и я поинтересоваться?
Я живу тут у тебя уже...
...несколько месяцев...
И ты ничего такого не говорил.
Ты ничего не рассказывал, — откуда ты,
ни как ты здесь оказался.
И никакого такого чёртова дерьма.
Ну, если тебе так интересно,
то я родом с Эланда.
А почему я здесь торчу, —
потому что я убил двух немецких солдат —
— и одного полицейского...
Я переплыл на материк и подался в Гётеборг,
оттуда на корабле...
Так я оказался здесь.
Фритьоф!..
Ты не мог придумать ничего получше?
— Давай тяпнем немного рома.
— Нет-нет. Идём сюда.
— Или пойдём потанцуем. Фритьоф!
— Нет, идём, нам в ту сторону.
Сюда.
Какой ты скучный.
Какого чёрта, я совсем мокрый!
Перестань, Фритьоф.
Перестань.
Помогите!
Нет!
Если бы я не помог Нильсу Канту
вернуться домой, -
мальчик был бы сейчас жив.
Йенсу было бы 26 лет.
Но я всё еще не до конца понимаю,
Мартин.
Нильс Кант убил Йенса? Или...
Ты поэтому прислал сандалию?
Ты хочешь рассказать?
Привет.
Нильс Кант вернулся.
Предположительно он убил Йенса
в тот день на пустоши.
Мы займёмся этим позже.
Я приехал, чтобы взять показания
Мальма о попытке ограбления, но...
Я сделаю это в другой день.
Похоже, ему необходимо отдохнуть.
— Я собираюсь в Марнэс. Хочешь поехать со мной?
— Да, спасибо, было бы хорошо.
Веры Кант и Мартин Мальм
заключили сделку.
Ей пришлось как следует заплатить
за возвращение своего сына.
Она распродала все свои владения.
А это не так мало.
Чего стоит одна только лесопилка на материке.
Я полагаю, что в тот самый день
Нильс Кант был дома, в Стенвике.
Он, должно быть, случайно
набрёл в тумане на Йенса.
И по какой-то причине убил его.
Но что случилось с самим Нильсом Кантом?
Куда он делся после этого?
Да, как только Мартину станет лучше,
я поднажму на него с этим вопросом.
Хорошо, что ты полицейский. Иначе нас
задержали бы за превышение скорости.
Зачем ты повернул сюда?
Леннарт?
Я не повезу тебя до самого Стенвика, Нильс.
Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел машину.
Я высажу тебя немного не доезжая,
на пустошах.
Мы поедем окружным путём.
Не имеет значения.
Я так долго ждал этого.
Вот и хорошо.
Уж здесь я точно не заблужусь.
— Это был несчастный случай.
— Какой несчастный случай?
Нет, Йерлоф ещё не появлялся.
Автобус только что пришёл,
а следующий будет только после пяти.
Хорошо, спасибо.
Что мы здесь делаем?
Я хочу, чтобы ты отвёз меня домой.
Немедленно!
Нет!
Отпусти!
Что происходит?
Ничего, просто ещё один старый маразматик
заблудится на пустошах.
Значит, ты знаешь, что случилось с Йенсом.
— Я пойду домой в Стенвик.
— Погоди, Нильс.
Автобус на Бёду будет после 8.
Может, подождём, пока он пройдёт?
Мы ведь не хотим рисковать, Нильс?
Я пойду. Мама ждёт.
Ты получил свои деньги.
Нас с тобой больше ничего не связывает.
Подожди, Нильс!
Нильс!
Погоди же, говорю.
Сюда едет один человек, он очень
хочет встретиться с тобой, Нильс.
Да, так и есть.
Поэтому тебе придётся подождать!
Сейчас я считаю, что на самом деле...
Я многим рисковал.
Я считаю, что мы...
Ты получил свои деньги.
Стой...
Остановись!
Стой, Нильс!
Ты что, заблудился?
Кажется, да.
Ничего страшного. Я хорошо
знаю всю округу.
— Как тебя зовут?
— Йенс.
— А как дальше?
— Давидссон. Йенс Давидссон.
— Меня зовут Арвид.
— А дальше?
Бенгтссон. Арвид Бенгтссон.
Я помогу тебе, Йенс.
Кажется, я знаю, где ты живёшь.
Вот так.
— Я не мог ничего сделать!
— Ты был там.
Это был несчастный случай.
Неужели это так дьявольски трудно понять?
Леннарт? Леннарт...
Леннарт!
— Какого чёрта?
— Я ехал так быстро, как мог.
Это точно он?
О чём ты только думал? Какого чёрта
ты вообще погнался за ним?
Он же совершенно сумасшедший.
Я не мог его удержать...
Я так долго ждал встречи с тобой,
Нильс Кант.
Человек, убитый тобой, был моим отцом.
— Леннарт.
— Что?
Если бы вы с Эрнстом оставили
всё как есть.
Что случилось, то случилось.
Я ничего не мог сделать с этим.
А как ты мог с этим жить?
Как ты мог жить после всего этого?
Я был вынужден сделать выбор.
Я ничего не мог поделать с тем,
что уже случилось.
А Йенс?
Ясное дело, я очень хотел бы, чтобы его
там не было в тот день.
Что я мог поделать с этим, Йерлоф?
Ничего я не мог поделать!
Потом вы закопали их на пустоши?
Нет, мы дождались ночи.
И закопали их у западной стены
Марнэсского кладбища.
Это было так ужасно.
Мы всю ночь провозились с этим.
Чтобы ничего не было заметно.
А сандалия?
Я не знаю, зачем Мартин сохранил её.
На следующий вечер ты участвовал
в организации поисков Йенса.
А теперь Юлия. О чём ты думал?
Ты собирался жить дальше
с этой тайной?
Или ты думал... ты думал —
что она могла бы простить тебя, да?
Юлия никогда не узнает об этом.
Никогда.
Леннарт.
Нет.
Чёрт!
Проклятье!
Алло?
— Папа?
— Юлия?
Объездная дорога справа.
Поезжай прямо на восток до конца.
Я найду.
Полиция. Что случилось?
Телефон.
Слишком поздно, Леннарт.
Я поговорил с Юлией.
Да, я уже здесь. Хорошо.
Папа!
Как ты?
Я замёрз, но я справлюсь.
Скоро придёт помощь.
Нет!
Это был ты.
Это был несчастный случай, я...
Ты не должна была узнать об этом.
Не должна была узнать?
О, Господи!
Больше 20 лет я обвиняла своего отца,
и он жил с этим чувством вины.
И все эти годы я винила себя.
Хотя на самом деле это была твоя вина.
Только твоя.
Идём.
Кстати, папа,
я нашла работу в Марнэссе.
Это хорошо.
Я думаю, мы могли бы
обустроить комнату внизу.