«Цель - Марс», другое название «Марс: Подполье» (англ. The Mars
Underground) — документальный фильм режиссёра Скотта Дж. Джилла. Фильм
снят по книге Роберта Зубрина «The Case for Mars».
Все фразы и цитаты
В начале 21 столетия космические
агенства в Европе и Америке
начали планировать высадку
первых людей на Марс.
Но пилотируемые полёты
к Красной планете уже были
предложены ранее.
Для кого-то Марс хранит
ответы о судьбе человечества
в космосе.
Другие считают, что он слишком
далёк, слишком
опасен и затратен для исследований.
И в мире, полном проблем,
некоторые говорят,
что у человечества нет
необходимости,
или желания вновь отправиться
в космос.
Более 30 лет назад последний
космонавт "Аполлона" ходил по луне.
Американская пилотируемая
космическая программа,
похоже, просто застряла,
и не может выбраться за
пределы низкой околоземной орбиты.
Это большая проблема.
НАСА со своей космической
программой буквально ходит
по кругу последние 30 лет.
Инженер астронавтики, Доктор
Роберт Зубрин
уже много лет доказывает,
что отправка людей
на Марс - так необходима
космической программе.
Пора нам поставить для НАСА цели,
которые будут достойны
полёта человека в космос.
Марс - это следующий логический
шаг в нашей космической
программе.
Это вызов, перед чьим лицом
мы стоим вот уже 30 лет.
Эта планета очень похожа
на Землю.
Эта планета имеет на поверхности
ресурсы, необходимые для поддержания
жизни, и, когда-нибудь в
будущем, технологической
цивилизации.
Эта планета приблизит нас
к ответу: является ли жизнь уникальным
приобретением Земли, или
распространенным явлением
во Вселенной?
Наконец, эта планета станет
решающим испытанием способности всего
человечества покинуть
свою колыбель и стать видом,
покорившим далекий космос.
В начале 90-х Зубрин возглавлял
программу Mars Direct
в компании Martin Marietta Astronautics.
Его команда работала над
марсианской миссией,
которая по прогнозам могла
быть успешной с доступными
тогда НАСА возможностями.
Говоря только о существующих
технологиях, Зубрин был убеждён,
что первые шаги на марсианской
почве могут быть сделаны
в течении 10 лет.
Нет необходимости в ещё
не существующих технологиях.
Мы не готовы отправить
людей к Марсу сейчас.
Мы не знаем как обеспечить
их безопасность.
Кто-то говорит, что мы можем
полететь к Марсу уже завтра.
Одно из моих требований,
одно из требований НАСА -
если мы отправляем людей
на Марс, они должны вернуться
обратно живыми.
Последние 15 лет Зубрин
и его коллеги
проводят кампанию, призванную
убедить общество и
политиков в том, что "Человек
на Марсе" должен стать целью
НАСА прямо сейчас.
Это история нашей далекой
холодной соседки и споров
о том, связано ли наше будущее
с красной планетой.
Это история технологии,
путешествия и борьба предположений
о том, какой
путь по-настоящему принесёт
пользу человечеству...
Сегодня мы находимся на
перекрёстке.
Либо мы решимся и пойдём,
либо рискнём вероятностью
застоя и упадка.
Победитель в этом споре
может решить судьбу человечества.
Станем ли мы видом, покорившим
далёкий космос?
Будем ли мы жить на более
чем одной планете?
Осенью 2003 г. Китай отправил
в космос первого тайконавта.
Китайская Космическая
Администрация планирует
запустить пилотируемую
лунную программу к 2017 году.
Европейское космическое
агенство хочет отправить людей
на Луну к 2024, и на Марс к
2033 году.
Россия, имеющая богатый опыт, проводит
тесты в подготовке к продолжительным
миссиям на Марс.
А Америка ждёт окончания
программы "Шаттл"
и завершения строительства
международной космической
станции.
В 2004 году администрация
Буша анонсировала программу
"Созвездие".
Согласно плану, американцы
должны были вернуться на
луну к 2020 году.
Но программу, так полностью
и не финансируемую, попросту отменили.
В 2010 администрация Обамы
рассказала о своём видении
программ НАСА и
человечестве на Марсе.
ОБАМА
ТЕКСТ
ОБАМА
По новому плану люди должны
побывать на Марсе после
2035 года,
но с меняющейся каждые
4 или 8 лет администрацией
нет уверенности в том, что
он будет реализован.
20-ю годами ранее первый
президент Буш также предлагал
программу длительных исследований.
Пару лет спустя программа
тихо умерла в Конгрессе.
Если вы хотите отправиться
на Марс, вы не можете сделать
это за тридцать лет.
Вы не можете сделать это
за двадцать, вам нужно уложиться
в десятилетие, иначе
вас ждёт политический провал.
До сегодняшнего дня с доставкой
человек выше, чем на низкую
орбиту Земли преуспела
только лунная программа
"Аполлон". Она была анонсирована
в 1961 году,
а первый человек ступил
на луну восемью годами
позже.
Мне было пять, когда запустили
спутник. И хотя для старших это событие
было пугающим,
мне, как ребёнку, увлечённому
научно-популярной литературой,
спутник дал надежду.
Это означало, что будущее
космических путешествий
становилось возможным.
В девятилетнем возрасте
я слышал речь Кеннеди,
тогда он говорил о Луне.
Мы собираемся полететь
на Луну в этом десятилетии
и решить другие задачи
не потому, что это легко,
а потому, что это трудно!
Я вырос в 60-е, время Меркурия,
время Джемини, Аполлона.
Каждый месяц NASA делало что-то
более впечатляющее, чем
в предыдущий.
Мы собирались достичь Луны
в 70-м,
Марса в 80-м, Сатурна к 90-му,
Альфы Центавра к 2000-му.
Мы выдвигались в путь, и
мне хотелось быть частью
этого.
Поэтому я занялся научным
образованием.
Но позже, в начале 70-х, всё
рухнуло.
Мы достигли первой части
программы - Луны к 70-му.
Но администрация Никсона
свернула всё остальное
и мы так и не покорили космос.
На время я смирился с этим,
скрепя сердце
я стал преподавателем.
И позже, в 80х, что-то стукнуло
меня, и я сказал, что не позволю себе
сделать меньше, чем я мечтал
сделать,
будучи ребёнком.
Зубрин вернулся в аспирантуру
для получения учёных степеней
в машиностроении
и аэрокосмической отрасли.
Затем занялся проектированием
межпланетных миссий в Martin Marietta,
которая позже стала Lockheed Martin.
Наверно именно тогда впервые проявилась
одержимость Зубрина красной планетой.
В 1990-х, работая в "Мартине",
Зубрин вместе с коллегами
разработал план отправки
людей на Марс в надежде
повлиять на взгляды НАСА.
С тех пор план так и пылится
на чертёжных досках.
Теперь Зубрин как президент
марсианского сообщества,
находится в центре дебатов
относительно пилотируемых полётов.
Он известен как умный и
дальновидный учёный,
написавший несколько книг
об исследовании космоса
и официально провозгласивший
себя сторонником колонизации
Марса.
Марс - вот где будущее.
Марс - ближайшая к Земле
планета, имеющая все необходимые
ресурсы для поддержания
жизни и, следовательно,
технологичной цивилизации.
На нём есть вода, углерод,
азот. Сутки длятся 24 часа.
Он имеет сложную геологическую историю,
следствием которой является руда.
На нём есть источники геотермальной энергии.
Марс это место, где мы можем осесть.
Одной из причин такого оптимизма
по поводу замороженной планеты являются
доказательства того, что
два миллиарда лет назад
Марс был гораздо более
тёплым и влажным.
Мы считаем, что в своё время
когда-то давно
Марс был очень похож на
Землю в её раннем состоянии.
Этот марсианский теплый
период длился более миллиарда
лет, тогда планета могла иметь
подходящую среду для развития жизни.
Если мы отправимся на Марс и найдём
там доказательства второго генезиса,
я думаю, мы сможем сделать
вывод, что Вселенная полна
жизни.
Вероятно мы сможем сделать
вывод, что
на некоторых планетах жизнь
развивается в более сложные формы
и, полагаю, было бы разумно
заключить, что
на некоторых планетах также
может появляться и интеллект.
Это... Это на самом деле ответ
на вопрос, одиноки ли мы?
И, как мне кажется, это вопрос,
выходящий за рамки науки.
Он в равной степени научный,
философский, и социальный.
По мне это отличное достижение.
Вот почему Марс интересен.
Вот почему человеческие
исследования имеют смысл.
Обычно космические программы
критикуют за большие суммы
денег, которых они требуют.
В то же время Американская
Космическая программа
составляет
менее одного процента всего
федерального бюджета.
Пилотируемая миссия на
Марс вынуждена подождать
лучших времён.
Есть люди, которые говорят,
что у нас много проблем,
здесь, на Земле,
и мы должны отложить рискованные
предприятия
вроде человеческих исследований
Марса,
пока эти проблемы не будут
решены.
Что ж, в 1492 году в Испании
тоже было много проблем.
И... они до сих пор есть.
Есть проблемы основные,
которые должны быть решены
тут, на Земле.
Но мы также должны думать
о будущем.
Мы также должны думать
об написании новых глав
в истории Человечества.
Я верю, что в основе хорошего
будущего лежит освоение космоса
человеком. Наибольшим достоянием
программы "Аполлон" был
интеллектуальный капитал,
вдохновивший миллионы
заняться наукой и проектированием,
стать частью
Большого Приключения человечества
в космосе.
Во время программы "Аполлон"
прозвучала фраза,
примерно такая: "Если мы
можем достичь Луны, мы можем."
А затем все просто полностью
отдались тому, что было
им интересно.
Построить общественный
транспорт, вылечить рак,
сделать то, сделать сё.
Суть в том, что мы действительно
ощущали свою
способность совершить великие дела,
мы могли отдавать лучшее.
Мы дали толчок поколению
инженеров и ученых,
поколению, построившему компьютеры
и телефоны, и все технологии,
которые каждый сегодня
считает обыденными.
Если сделать отправку человека
на Марс нашей целью,
мы разбудим миллионы новых учёных,
которые создадут новые
изобретения, сделают открытия.
Это огромная отплата,
и мы можем получить её,
если бросим вызов,
который вдохновит молодёжь.
Зубрин считает, что цивилизации
вроде людской
расцветают благодаря вызову
и увядают без него.
У нас есть всё, что мы имеем сегодня
благодаря нашим предшественникам,
имевшим мужество
оставить известный мир,
занять новые земли, построить
города.
И если мы перестанем быть
такими, то оставим нашим потомкам
намного меньше, чем было
в свое время оставлено
нам.
Это и есть выбор жизни:
Либо ты растёшь, либо гаснешь.
Расти, или умереть.
Я думаю, мы должны расти.
История доказывает, что мы ещё
никогда не ошибались, расширяя
границы.
HW BUSH
Летом 1989-го президент Буш
объявил о
начале Space Exploration Initiative,
подводившем NASA к разработке
долгосрочных планов
по возвращению людей на Луну
и начале разработки пилотируемой
миссии на Марс.
В Martin Marietta Зубрин вместе
с коллегами
после двух десятилетий
низкоорбитальных полётов
с нетепрением ожидали продвижения
космической программы
НАСА дальше.
Конечно, мы были очень взволнованы,
когда Буш
сообщил, что даёт национальное
обязательство,
и призвал к реализации
такой программы.
НАСА собрало большую команду,
чтобы реализовать
Space Initiative.
За 90 дней она разработала
план на 30 лет,
требовавший огромного
роста космической инфраструктуры.
Что решили сделать бюрократы НАСА?
Разработать самую масштабную миссию,
которую вообще могли,
чтобы сделать любую, мельчайшую
технологию критически важной для всей
миссии,
что является полной противоположностью
правильного проектирования.
Сначала НАСА собралось
увеличить размеры
космической станции в три раза,
и добавить огромные модули, такие как
свободно плавающие топливные склады,
контрольные доки и станции
для экипажа.
Затем, на Луне они разместили
бы больше
кораблестроительных объектов,
баз и портов.
Далее лунная команда построила
бы марсианский корабль,
огромное судно, названное
критиками Звездный Крейсер
Галактика.
Этот корабль доставил бы
всё на Марс за 18 месяцев
полёта.
Наконец, на орбите Марса,
маленькая группа
высадилась бы на поверхность
провела там несколько дней,
и, воткнув в землю флаг,
вернулась бы домой.
Этот план стал известен
как девяностодневный отчёт.
Для нас,занимавшихся проектированием
Марсианских миссий в "Мартин"
чудовищная сложность девяностодневного
отчёта
была очевидна,
мы были встревожены, это
понятно любому,
кто хоть немного понимал,
что программа
являлась политически проигрышной.
План передали в Конгресс.
Ориентировочная стоимость?
450 миллиардов долларов.
Законодатели были потрясены!
Программа могла стать самым затратным
делом для Соединённых Штатов со времён
Второй Мировой войны.
К концу 90-х, Конгресс окончательно
отклонил финансирование SEI.
Когда все поняли, что SEI
недействительна,
Зубрин написал записку
своим коллегам по "Мартин
Мариетта", где изложил проблемы плана
НАСА и привёл доводы в пользу
более прямого подхода.
Зубрин выступил за запуск
миссии на Марс
непосредственно с поверхности Земли,
используя только существующие
ракетные технологии.
Это сводило на нет необходимость
лунной базы,
и помогало избежать затрат
на строительство кораблей
в космосе.
Он также возражал против
плана НАСА
задержаться на поверхности
недолго миссии, которая оставит
не более чем флаг и следы человеческих
отпечатков. Для Зубрина, мы отправлялись
на Марс, чтобы исследовать и построить
новый мир.
Для увеличения продолжительности
миссии на поверхности,
Зубрин предложил более
удачную траекторию полёта,
известную, как "баллистическая
траектория".
Это значило, что экипаж
достигнет Марса
стустя всего шесть месяцев.
Затем они бы пробыли на поверхности
полтора года.
Это дало бы команде время,
чтобы исследовать большую площадь,
и провести детальное исследование
планеты.
Затем, при следующем сближении
с Землёй,
экипаж вновь отправится
в шестимесячный рейс.
Зубрин был убеждён, что
упрощенная, более надёжная
и экономически
эффективная миссия может
быть разработана при помощи
этих принципов.
Вместе с несколькими единомышленниками,
Зубрин решил попросить
руководство "Мартина"
о возможности разрабатывать
альтернативные марсианские миссии.
Руководство дало добро.
И мы создали команду.
Она была известна как команда
Разработки Сценариев,
состояла из всего 12 человек
со всей крупной компании
"Мартин".
Одним из членов команды,
чьё видение было
очень связано с Зубриным,
был Дэвид Бейкер.
Я вошёл в свой кабинет и сказал,
итак, как бы я спланировал
миссию на Марс,
если бы сам платил за неё,
и должен был лететь?
И я сказал, да, это будет просто,
не будет никаких собраний
на орбите.
Я действительно пытался
убрать из миссии всё,
что не было абсолютно необходимым.
В то время как остальная
часть команды сосредоточилась
на более долгосрочных планах,
требующих много времени,
проведённого на орбите.
Зубрин и Бейкер решили
объединить усилия
вокруг миссии, реализуемой
в ближайшее время.
Мы решили сделать Марс,
как Льюис и Кларк сделали
Америку, угу?
Использовать местные ресурсы,
двигаться налегке, жить
за счёт Земли.
Зубрин и Бейкер были убеждены,
что марсианская миссия
может быть запущена прямо с Земли.
Другие члены команды чувствовали,
что это невозможно,
что вес ракетного топлива,
необходимого для достижения
Марса так огромен,
что сделает ракету-носитель
невероятно тяжёлой.
Чтобы решить эту проблему,
Зубрин изучал
радикальную идею, витавшую
вокруг аэрокосмического сообщества
с середины 70-х.
Идея состояла в том, чтобы
произвести метаново-кислородное
ракетное топливо прямо
в атмосфере Марса.
Это была относительно простая
и надёжная химическая процедура,
уже выполненная в 19 веке,
в эру газового освещения.
Если бы идея работала, астронавты
могли приземлиться
в относительно лёгком корабле
с пустыми баками.
Им не нужно было везти с
собой топливо,
необходимое для возвращения.
Это радикально снизило
бы размеры и вес.
Единственная проблема
состояла в том, что
для такого топлива необходим
водород.
На Марсе есть водород, в
форме воды,
но процесс добычи воды
из марсианского
окружения может оказаться
слишком сложным.
Действительно на стадии
производства водород составлял
всего 5% от общего веса CH4-O2.
Так что можно просто сказать:
"Хорошо, не всё безупречно,
мы не будем добывать весь
пропеллент на Марсе.
Мы добудем там 95 его процентов.
Остальные 5%, водород, привезём с Земли."
Другой основной ресурс,
который может быть получен
из Марсианской среды - это
кислород.
Второй модуль обработки
может отделить
молекулы кислорода из углекислой
атмосферы, обеспечивая
экипаж пригодным для дыхания
воздухом.
Разумное использование
ресурсов Красной планеты,
которые делают её интересной,
могут сделать её доступной.
Бейкер и Зубрин существенно
снизили массу миссии.
Но корабль всё ещё был слишком
тяжелым,
и требовал два запуска
и сборку в космосе.
Тогда Зубрина осенило.
Одно из ключевых событий
разработки программы
Mars Direct произошло однажды
утром, когда Боб
влетел в мой кабинет с криком
"Я придумал!"
Идея, наконец осенившая
меня в 89 году
состояла в том, чтобы разбить
миссию на 2 части,
сначала мы отправляем обратный
корабль
с собственным заводом для
пропеллента.
Тогда пропеллент будет
готов ещё
до того, как первый астронавт
покинет Землю.
С двумя отдельными прямыми
запусками
человеческий экипаж будет
иметь полностью заправленный
корабль,
ожидающий их на Марсе ещё
до того как они покинут Землю.
Так Зубрин и Бейкер пришли к плану,
который, казалось, мог выполнить
все их цели.
Относительно недорогой,
короткое время проектирования,
использование существовавших
технологий,
предусмотрено длительное
пребывание на поверхности
Марса.
Они окрестили свою идею
"Mars Direct."
[radio chatter]
На борту ракеты Ares,
Марс Дайрект начнётся с
запуска Обратного Транспорта, или
ERV.
На борту корабля - никого.
Он откроет путь для астронавтов,
которые,
спустя годы, используют
ERV для возвращения домой.
На второй день он установит
маленький атомный реактор.
Реактор будет питать химического
установку внутри ERV.
А установка - вырабатывать
метаново-кислородное ракетное
топливо для возвращения домой.
Неподалёку второй робот
расчищает местность
для посадки команды людей.
Он устанавливает передатчик,
по которому сориентируются
астронавты.
Начинается долгое путешествие
к посадке человека на Марс.
КОНТРОЛЬ: 4, 3, 2, 1, старт
двигателей.
Будучи в самой умелой сборной
лётной команде в истории,
четыре астронавта начинают
своё 2,5-летнее
путешествие к Красной планете.
Впервые люди выйдут за
пределы системы Земля-Луна.
На 400 миллионов километров
дальше,
чем где-либо бывал человек.
Чтобы противостоять проблемам
со здоровьем
в условиях невесомости,
и максимально подготовить
астронавтов к Марсу,
к хвосту корабля на длинном тросе
будет прикреплена последняя
отброшенная ступень носителя.
Придавая кораблю вращательное
движение,
противовес из ракеты будет
создавать
центробежную силу, и, следовательно,
искуственную гравитацию.
Экипаж сможет твёрдо стоять
на ногах
прямо на полу во время
шестимесячного путешествия.
Но корабль не одинок в своём
путешествии.
Прямо перед ним следует
второй ERV, идентичный первому,
запущенный за пару недель
до экипажа,
он подготовит путь для
второй команды астронавтов,
которая отправится через
два года.
Также он может послужить
запасным вариантом для
первой миссии, если что-то
пойдёт не так.
Через шесть месяцев полёта экипаж
будет смотреть на чужой мир.
Это новая граница.
КОМАНДА: О, это потрясающе.
Просто потрясающе.
Через несколько дней на
орбите в ожидании
начала посадки экипаж получит
окончательное слово
от командования на Земле.
Все системы готовы к посадке.
3,2,1...
Пройдут напряжённые 40 минут,
прежде чем люди на земле
получат сигнал с Марса
с отчётом, всё ли прошло
хорошо.
Семьдесят футов вниз, всё
хорошо.
Немного ниже. 6 прямо. 60
секунд.
Свет включить, прямо, прямо,
3 фута вниз. 2 с половиной.
Поднялась пыль, вижу только
тень.
Ещё прямо. Смещаюсь немного
правее. 30 секунд.
Есть свет! Двигатель заглушен.
Сигнал получен.
Мы на Марсе, ребята. Мы на
Марсе!
Более пятисот дней астронавты
будут жить на Марсе.
Они начнут одно из самых
великих исследовательских
путешествий
в истории науки.
Найдут ли они жизнь?
Или останки, напоминающие
о древней жизни?
Такое открытие может сказать
нам о том,
видела ли Солнечная система
ещё один генезис
и оветить на главный вопрос:
"одиноки ли мы?"
В любом случае, исследователи
изучат, насколько реальна
колонизация Марса, и есть
ли у человечества будущее
среди звёзд.
Потом, когда наступит время
и откроется окно
для возвращения на Землю,
команда заберётся в свой
Обратный Транспорт, и отправится
домой.
Они вернутся домой героями,
первыми, растянувшими пределы
человеческих
владений от одной планеты
к другой,
их имена пополнят список великих
исследователей новых миров.
По их следам пойдут другие.
Что началось как тонкий
ручеек может
превратиться в наводнение
человеческого вида,
захлестнувшее некогда
бесплодные земли,
и превратившее его в новый,
живой мир.
Когда Бейкер и Зубрин представили
Марс
Дайрект своим начальникам
в Мартин,
они ожидали худшего.
К их удивлению руководство
было впечатлено!
Им понравилось, что всё
необходимое
было относительно просто
и доступно в ближайшее время.
Шло время, Мартин Мариетта
разрабатывала
Марс Дайрект как свой проект,
и отправило Боба и меня
в несколько центров НАСА
для презентации программы
и попытки задать ей определённый
импульс.
Бейкер и Зубрин отправились
в Центр Космических полётов
Marshall, расположенный в Хантсвилле,
штат Алабама.
Это был один из узлов, работавших
над лунными посадками Аполлона.
После недавнего провала
программы SCI,
многие проектировщики
были подавлены.
Работая в паре, Бейкер и
Зубрин
представили свою альтернативную
концепцию миссии.
Ответ был захватывающим.
Старая школа приняла её.
Этот план действительно имел
смысл и находился в пределах
досягаемости.
Бейкер и я провели много брифингов
в Центре Космических полётов
Маршалл.
Это был шанс: люди были
поражены и восхищены.
За несколько недель, Зубрин и
Бейкер облетели всю страну,
посетив все подразделения
НАСА.
И всюду, где они побывали,
отзывы были вдохновляющими.
Предстояла тщательная
проверка,
и все узлы НАСА приглядывались
к Марс Дайрект.
Их поездки завершились
презентацией
Национального Космического
Сообщества.
Публика подарила двум инженерам
бурные овации.
Неделей спустя эта история
была во всех газетах страны.
В ответ команды космической
станции НАСА начинают собирать
группы, выступающие против
этой идеи.
Так как Марс Дайрект шёл
вразрез с их программами,
они попали под угрозу. И
двери начали закрываться
перед Зубриным и Бейкером
с той же скоростью, с которой
открывались.
НАСА не хотело работать
над марсианской миссией,
они не хотели падать со
скалы от толчка кучки
фанатиков Марса, которые
считали что НАСА должно
заняться вплотную их идеей
и оставить свои.
Наше решение с Марс Дайрект
было буквально самым скромным.
Оно в малой мере зависело
от ассортимента технологий,
инфраструктуры, элементов,
к примеру, которые мы не
использовали, но
которые нужны были Международной
Космической Станции,
так что люди, работавшие
над этими программами были очень
расстроены, потому что
мы собирались отправиться
на Марс
без их участия, мы не нуждались
в них,
они считали нас несправедливыми.
Администрация НАСА отклонила
Марс Дайрект.
Два инженера вновь оказались
аутсайдерами.
Но Зубрин был полон решимости.
Боб ухватился за идею,
и я видел, что он был поглощён
ею, неважно, что делал бы я,
он собирался сделать то,
что собирался.
И он должен был продолжать
проталкиваться,
а я видел, что моя роль просто
испарялась.
Это как быть тусклой планетой,
вращающейся вокруг яркой
звезды,
если говорить об энтузиазме,
и я действительно не выдерживал
конкуренции.
Я лишь мог решить как мне
с этим смириться.
В феврале 91 года Бейкер
покинул
Мартин и основал собственную
фирму.
Зубрин продолжил сражаться.
Следующие
полтора года, он пытался
обратить внимание НАСА.
Давая речи, публикуя статьи,
но казалось, что время Марс
Дайрект ушло.
Но затем в НАСА сменилась
администрация.
И Зубрин понял, что это шанс.
Я был приглашён на переговоры
с Майком Гриффином,
помощником администратора
по Космическим Исследованиям,
решавшим вопросы по исследованиям
и прочему.
Он сразу встал на сторону
Марс Дайрект.
Но прежде чем инженеры
НАСА взглянули бы на
Марс Дайрект, они хотели
чтобы
Зубрин доказал, что производство
ракетного топлива на Марсе
действительно возможно.
Они дали Мартин Мариетта
небольшой бюджет,
для проведения эксперимента.
Зубрин и его команда построили
небольшую машину,
названную "Завод ракетного
топлива".
Она могла взять углекислый
газ, доминирующий в атмосфере
Марса, объединить с небольшим
количеством водорода
и произвести метаново-кислородное
топливо.
Мы сделали это в течение
трех месяцев,
в очень маленькой команде.
Мы построили установку,
эффективную на 94%.
И никто из участвовавших
в конструировании
на самом деле не был инженером-химиком.
Они все были аэрокосмическими
проектировщиками,
как я, мы просто влезли
в химию, чтобы доказать
НАСА, что химическая инженерия
19 века
действительно работает.
После успешного эксперимента
администрация
дала Зубрину возможность
проинструктировать
инженеров в Космическом
Центре Johnson.
Они были довольны. Но были
некоторые проблемы.
Дэйв Уивер был ведущим
проектировщиком миссии.
Были некоторые вещи
касательно миссии Боба
Зубрина, о которых мы беспокоились.
Во первых, мы считали, что
оценка ожидаемой
массы была слишком оптимистичной.
Оставалось мало места для
необходимых вещей.
В первую очередь, таких,
как например
припасы для экипажа,
необходимое количество
воды.
Мы посчитали, что необходимый
носитель окажется слишком большим.
Это значило, что требования
к энергии, ракетному топливу,
все эти требования оказались
гораздо выше,
чем мы рассчитывали.
Выходы на поверхность были
очень продолжительными,
и любая ошибка могла их
сократить.
Другая проблема была в
численности экипажа.
Он выбрал экипаж из четырёх
человек.
По-моему, практически все
виртуальные исследования
показали, что трёхлетняя
миссия для четырёх человек
выглядит малореалистичной.
Уивер пригласил Зубрина
в свой офис,
и они разработали компромиссный
вариант.
Сперва Уивер хотел произвести
три запуска
на каждую миссию вместо двух.
В первый год были бы запущены
три корабля:
MAV, Транспорт подъёма;
незанятый НАВ с дополнительными
припасами;
а также ERV, Обратный Транспорт.
ХАБ и МАВ приземлились
бы на поверхности
и начали производить топливо
для обратного полёта,
и воздух для экипажа.
Эти корабли провели бы
на Марсе два полных года,
что позволило бы НАСА всё
тщательно
проверить перед отправкой
людей.
Затем, на третьем году,
были бы запущены ещё три
корабля,
на этот раз с астронавтами
на борту HAB.
Остальные два судна предназначаются
для следующей миссии,
а также они способны послужить
резервом для экипажа.
Уже на Марсе команда могла
бы использовать первый
HAB.
Затем, спустя полтора года,
астронавты сели бы в свою
небольшую капсулу,
и отправились на встречу
со своим Обратным кораблём.
Он вернёт их обратно домой
в более домашней обстановке,
чем той, что была в ERV.
Зубрин окрестил этот план
"Марс полу-Дайрект."
НАСА назвало его "Design Reference
Mission"
В их плане был более полный
экипаж,
более массивные корабли,
больше снаряжения, тяжёлого
оборудования.
Так что им нужны были три
запуска вместо двух.
Но всё строилось на принципах
Mars Direct.
План был подвергнут тому
же анализу расходов,
что и 90-дневный отчёт с
его ценником в $450 миллиардов.
Марс полу-дайрект обошёлся
бы в восьмую часть той цены:
$55 миллиардов.
Растянутый на десять лет,
он мог быть выполнен с тогдашним
бюджетом НАСА.
План попал на обложку Newsweek.
Это была доступная, вполне
выполнимая
при доступных тогда технологиях
миссия.
Но с тех пор астронавты
NASA так и не покинули низкую
орбиту.
После завершения строительства
МКС
и закрытия программы Шаттл
бушуют дебаты по поводу
будущего освоения космоса.
Стоит ли NASA продолжать
работать на низкой орбите,
разрабатывая технологии
будушего,
или оно должно поставить
цель,
как это было сделано в 60-х
с Аполлоном?
Мы побывали на Луне благодаря
тому что имелся
президентский указ, обязавший
НАСА
достичь цели за десятилетие.
так что НАСА было вынуждено
сесть, разработать
хороший план, и выполнить
запуск.
С отсутствием движущего
указа мы имеем в основном
набор случайных программ,
ориентировнных
на какую-то особенную цель,
при этом
их существование оправдывается
лишь тем, что
они могут оказаться полезными
в будущем, когда мы
решимся куда-то отправиться.
Я думаю НАСА ориентировано
находится в застывшем состоянии,
и правительство просто
может махнуть рукой на
их финансирование.
По-моему закрытие Аполлона
нанесло по ним серьёзный
удар, и сделало
из НАСА образца 60-х то, что
мы имеем сейчас.
Если у вас есть особая программа,
например, покорение Марса,
будет очень трудно добиться
её финансирования.
НАСА должно быть ведомо
целью, это единственное,
что может заставить агенство
быть продуктивным.
НАСА было в сто раз более
продуктивным, когда имелась цель,
чем в тот период, когда
её не было.
С 1973 года агенство в тупике.
30 лет - более чем одно поколение
потрачено впустую.
Американская космическая
программа провела в застое
30 лет.
И сейчас впервые за долгое
время есть шанс возродить её,
просто дав ей цель, которая
выведет нас на новый уровень.
Так что сегодня ставки высоки.
Ох, и если вы спросите меня,
нервничаю ли я, я отвечу,
что "да".
Доктор Зубрин,
Почему НАСА застряло на
низкой орбите?
Проблема отсутствия достижений
НАСА в последнее время
- не деньги.
Проблема в отсутствии внимания,
в отсутствии цели.
Люди не должны быть на Марсе
через 50 лет.
Мы должны быть там через
10.
Мы можем сделать это. Нам
не нужны гиганские атомные
космические корабли, чтобы
отправить человека на Марс.
Это, это глупо, это нонсенс.
Основной вопрос, который
задают американцы
звучит как "почему мы этого
не делаем?"
Они очень разочарованы, на грани
ощущения предательства.
Предназначение космических
кораблей - путешествия
сквозь космос, к новым мирам,
а не болтание на орбите
и наблюдение за здоровьем
астронавтов.
Доктор Зубрин, вы очень
уверены в своих словах,
но они звучали со злостью.
Вы разозлены тем, что мы
не сделали этого, или
тем, что такое видение было
украдено у целого поколения?
Думаю, можно сказать и так.
Это как если
бы Колумб вернулся из Нового Света,
а Фердинанд и Изабелла
сказали "Ох,
ну и что? Забудь, и сожги
корабли."
Вот что случилось в этой
стране.
Мы выиграли, потому что
имели точку назначения.
Что нужно нам сейчас для
победы?
Точкой назначения должен
стать Марс,
и как можно скорее.
Движение за полёт человека
на Марс в ближайшем будущем
началось в Колорадском
Университете в 1978 году.
Аспирант по астрогеофизике,
Крис Маккей, провёл небольшой
семинар
о возможности внедрения
жизни на Марс.
Я заинтересовался Марсом
в аспирантуре,
я поступил туда в том же
году когда Викинг приземлился
на Марсе.
И прислал нам изображения,
прислал данные, подтвердившие,
что на этой планете есть
все элементы, необходимые
для жизни.
И всё же жизни там нет. Словно
свет включён, но дома никого.
Я подумал: "Это любопытно",
мы собрались с остальными
студентами,
чтобы поговорить о том,
что хотя сейчас на Марсе
нет жизни,
можем ли доставить её туда?
Кроме того, мы спросили,
возможно жизнь была там
в прошлом?
Можем ли мы найти доказательства?
Как это сделать, послать
туда людей?
Вместе приятели-аспиранты
решили собраться
на конференции, чтобы обсудить
вопрос
освоения Марса человеком.
Мы просто начали приглашать
представителей НАСА
во все вовлечённые университеты.
И они приходили,
и это было... Я смотрю назад,
и понимаю:
это был действительно важный
шаг для достижения
согласия в вопросе исследования
Марса.
В 1996 году я опубликовал
первую книгу "Отношение
к Марсу".
И отзывы были необыкновенны.
Я получил четыре тысячи
писем со всего света,
мне писали парижские банкиры,
двенадцатилетние дети
из Польши,
пожарник из Саскатуна,
и астронавты.
Они все спрашивали меня
"Как нам сделать это?"
Боб Зубрин пришёл на третью
Марсианскую конференцию,
и он очень увлёкся, он был
готов, и заинтересован
в создании общества, команды,
в организации...
Я сказал: "Если мы сможем
собрать этих людей вместе,
будем работать вместе с
ними, мы получим силу, которая
сделает возможным полёт
человека на Марс."
Команда образовала Марсианское
сообщество, Роберт Зубрин
стал
его президентом, они подписали
первое соглашение в 98 году.
Соглашение было просто
невероятным.
Мы не представляли сколько
людей придёт.
Там были не только люди
из Соединённых Штатов:
они приехали не для того,
чтобы просто вернуться
в Европу.
Там были и новозеландцы...
Это было удивительно.
С момента создания Марсианское
Сообщество привлекло
людей со всего мира.
Дерек Шэннон, глава подразделения
Южной Калифорнии,
он встречался с политическими
лидерами со всей страны.
Если заставить их посмотреть
на Марс с точки
зрения истории, становится
гораздно проще.
Как долго Марсиане будут
помнить наш век?
Вероятно они не будут помнить
о дефиците, о войнах,
здравоохранении, скорее
всего нет. Они будут
знать, что за всю историю
человечества было поколение,
решившее сделать этот невероятный
шаг навстречу космосу.
И если говорить политикам,
что их имена будут помнить,
я надеюсь, это поможет старту
космической программы.
В целях получения знаний,
необходимых для полёта
человека на
Красную Планету, Марсианское
сообщество круглосуточно
трудится
над исследовательскими
станциями.
В основе их конструкции
лежат HUB-модули Зубрина.
Совсем недавно была построена
станция в пустыне Юты.
Сюда приходят международные
исследователи и студенты
для проведения опытов в
суровых условиях пустыни.
Они пытаются узнать что
необходимо для поддержания
жизни и продуктивности
Марсианского экипажа.
В основном мы собираемся
здесь, чтобы провести учения:
шесть человек выживают
в простом окружении на
четверых
на протяжении четырнадцати
дней.
Это значит, что всякий раз
выходя наружу они одевают
скафандры,
проходят через шлюз, имитируя
разницу в давлении.
Снаружи их задачи также
разнообразны и продолжительны
- пройти определённый маршрут,
поискать припасы.
Мы также перерабатываем
пищу и воду, хотя используем
и обычную,
земную пищу.
Конечно, фантазировать
- здорово, но совсем другое
дело когда вы сами садитесь
в кресло и пристёгиваете
ремни.
Как и лунные миссии Аполлон,
отправка людей на Марс
подвергнет их опасности.
В открытом космосе много
опасностей, и многие вещи
могут пойти не так.
Серьезная поломка оборудования
может обречь экипаж на смерть.
Некоторые убеждены, что
риск провала слишком высок.
Знаете, в те времена, когда
средневековый человек
смотрел из Европы,
и думал об изучении мира,
мир был неизвестен,
и картографы населяли свои
карты драконами.
То же самое происходит
сегодня. Есть люди, которые
боятся выйти в космос,
и они заселяют драконами
карту Солнечной системы.
Например, космическая радиация,
невесомость, возвратное
заражение...
Но этим драконам мы можем
противостоять.
Есть два типа радиации,
представляющих опасность
человеку в космосе:
солнечные вспышки и космические
лучи.
Солнечные вспышки являются
потоками протонов,
излучаемых Солнцем через
неравные промежутки,
они были бы опасны для незащищённого
человеческого экипажа.
Мы не готовы отправить
человека на Марс прямо
сейчас.
Мы обязаны узнать больше
о радиации и смягчении
её последствий.
Один из полётов Аполлона
произошёл буквально через
неделю после крупной вспышки
на Солнце.
Если бы она прошла когда
астронавты были
на их пути к Луне или обратно -
за одну миссию они бы получили
жизненную норму радиации.
И это всего одна солнечная
вспышка. Вот почему об этом
надо беспокоиться.
В плане Марс Дайрект Зубриным
предусмотрена изолированная
сердцевина, где экипаж может временно
укрыться от радиации.
Сердцевина со всех сторон
окружена экраном из оборудования
корабля.
Это должно остановить любую
вредную радиационную дозу.
Это похоже на использование
кладовой в качестве убежища.
Во время солнечной вспышки
звучит сигнал тревоги,
экипаж скрывается в убежище,
они остаются там в тесноватом
положении
до следующего сигнала,
и выходят наружу.
Это может произойти раз,
может пройти два раза во время
полёта.
Второй тип радиации - космические
лучи.
Непрерывный дождь из заряженных
частиц идёт
из межзвёздного пространства,
и не может быть остановлен
без толстых защитных экранов.
Мы можем испытать часть
этого излучения на Земле,
на больших высотах.
Пилоты авиалиний, чья работа
проходит высоко в атмосфере,
за всю жизнь могут получить
такую же дозу этого излучения,
какую Марсианские исследователи
получат за 2,5 года миссии.
Это долгое путешествие,
по шесть месяцев туда и
обратно,
затем около года на поверхности -
огромное количество радиации.
По самым оптимистичным
оценкам величина дозы,
которую вы получите за
2,5 года миссии не так уж
высока.
Возможно, 60 бэр радиации,
растянутых на 2,5 года.
Так как 60 бэр радиации будут
получены в течение длительного
периода времени,
они вообще не приведут
к заметным эффектам.
Они, как считается, увеличат
ваш статистический риск
заболеть раком
позже в вашей жизни примерно
на 1 процент.
Сегодня, если вы - средний
некурящий американец,
есть 20-процентный шанс,
что вы умрёте от рака.
После полёта 21.
Если же вы средний американский
курильщик, это 40 процентов.
Таким образом, если вы наберёте
в экипаж курильщиков,
и отправите их на Марс,
вы просто уменьшите их
шансы заболеть раком.
На огромном от Земли расстоянии,
где ещё никогда не бывал
человек,
постоянно окружённые опасностями
открытого космоса,
в маленьком судёнышке,
без возможности куда-либо идти,
экипаж будет под серьезным
психологическим давлением.
Страх реален. В смысле,
для человека было бы ненормально
не испытывать страх перед
помещением на ракету и
запуском в космос.
Так что я думаю, что страх
- нормальное чувство,
которое предположительно
испытывают все астронавты,
и я бы боялся лететь с тем,
кто его не испытывает.
Некоторые психологи опасаются,
что страх
перед замкнутостью буквально
сведёт экипаж с ума.
Миссия на Марс поставит
человека в более строгие
и сложные условия,
чем те, что мы испытываем
в жизни.
Однако вряд ли это будет
намного труднее, чем то
что многие люди
пережили за всю историю.
Мы можем сравнить экипаж
миссии с экипажем
парусного судна из девятнадцатого
века,
многие из них были вдали
от дома в течение 3-х или
более лет,
в условиях, когда им приходилось
есть плохую еду,
не имея медицинских знаний
для поддержания здоровья,
под командованием жестоких
предводителей.
Во всех отношениях экипаж
миссии на Марс
находится в более выгодном
положении: они
будут иметь полную поддержку
с Земли,
целый мир будет восхищаться ими,
а по возвращению их ожидают
большие награды.
Экипаж Марс Дайрект проведёт
бОльшую часть времени
в двухэтажном HUB'е, тщательно
разработанном чтобы
способствовать психологическому
благополучию,
несмотря на лишения.
Пространство, где будет
проведено больше всего
времени, будет
похоже на дом на земле - там
будет кухня, зона отдыха,
будут столы и стулья, большой
экран для развлечений.
У каждого будет личное
место в полтора метра шириной.
Думаю, возможность общаться
с близкими, друзьями и коллегами
на Земле будет практически
не ограничена.
Экипаж должен быть тщательно
подобран, основательно
проверен -
должна быть гарантия, что
они способны пребывать
в экстремальной
изоляции.
Джон Янг, побывав на Луне
сказал, что он мог
закрыть Землю просто поднятым
к ней пальцем.
Он считает, что когда мы
отправимся на Марс,
нам придётся пересмотреть
суть одиночества,
очень важно, чтобы экипаж
был хорошо сбалансированным
и подобранным так, чтобы
поддерживать друг друга.
Кто бы ни отправился в путь,
им придётся научиться жить
вместе два с половиной года.
Если вы объявите о наборе
добровольцев, их можно
будет
высторить в линию от побережья
до побережья.
Большинство людей понимают,
что всё, что остаётся после
нашего ухода -
то хорошее, что мы успели
сделать. И стать одним из
авторов этой главы
человеческой истории, расширить
рамки для всего человечества
- это
хорошая возможность оставить
то самое наследство.
Одна из наиболее известных
угроз, связанных с Марсом
- это так называемая
угроза возвратного заражения.
Это понятие
значит, что мы отправляемся
на Марс
и обнаруживаем болезнетворные
организмы, которые по возвращении
уничтожат всю жизнь на Земле.
Опасность в том, что если
мы обнаружим жизнь на Марсе,
наша биология не сможет
противостоять предполагаемым
марсианским микроорганизмам.
Некоторые утверждают, что
нельзя рисковать и лететь
на Марс,
пока мы не докажем отсутствие
там опасных организмов.
Это абсолютно бессмысленно.
Материал передаётся с Марса
на Землю
естественным путём постоянно.
Около 500 килограммов нестерильных
марсианских пород выпадают
на Землю
в течение последних 3-4 миллиардов
лет ежегодно.
Если Марсианские организмы
и могут заразить
Землю, они уже давно это сделали.
Хотя перспектива марсианских
болезней выглядит отдаленной,
законодатели потребовали
от НАСА создания протокола,
согласно которому
любая внеземная материя
остаётся под специальным содержанием.
И, как астронавты Аполлона
по возвращению со стерильной
Луны провели
семнадцать дней в карантине,
так и Марсианский экипаж должен
быть тщательно проверен
на наличие любых вредных
микроорганизмов.
Вероятность ничтожно мала,
Но тем не менее, это наша
планета, и это очень важно.
Мы обязаны защищать её.
Идея существования таких
организмов нелепа, на Марсе
нет мегафауны, или
мегафлоры, которую можно
заразить, так что у марсианских
микроорганизмов
нет вариантов для жизненного
цикла.
Наши болезни развивались
вместе с нами, в наших предках
в течение последних
трех миллиардов лет, и они
приспособлены к тому, чтобы
существовать внутри
нас чтобы преодолеть нашу
оборону. Гонка вооружений
между нами длится три
миллиарда лет!
Поэтому люди не могут заразиться
от других видов: к примеру,
не было человека,
который заразился бы голандской
болезнью вяза, как не было
и дерева,
которое простудилось.
Когда первый аппарат приземлится,
экипаж будет смотреть на
новый мир,
не виденный никем в течение
четырёх миллиардов лет.
Они выйдут наружу. Далеко
дома миллионы телевизоров
будут смотреть как
первый мужчина или женщина
оставляет след на красноватой
почве.
Экипаж насладится этим
моментом. Ибо с этих пор
появится новый виток
цивилизации, и в будущем
марсиане будут помнить
и отмечать этот день.
Экипажу предстоит многое
сделать и увидеть.
Одной из основных целей
будет поиск микроскопической
жизни.
Для этого они будут исследовать
высохшие водяные ручьи.
Потому что где есть вода
- там есть жизнь.
Помогать экипажу в поисках
будет специальный вездеход,
приспособленный к неудобной
и непривычной среде.
За 18 месяцев миссии команда
сможет исследовать
обширную территорию вокруг
места посадки.
Потому что там есть что
исследовать.
Марс имеет 58 различных
форм рельефа,
а площадь его поверхности
равна суммарной
площади суши на нашей планете.
Если исследователи смогут
найти окаменелые остатки
коренных марсиан, они переопределят
понимание человечеством
своего места во Вселенной.
Потому что, если жизнь возникла
отдельно на планете, такой
близкой к нашей собственной,
очень вероятно, что Вселенная
представляет собой биологически
богатое, полное жизни место.
Тем не менее, для некоторых
основной Марсианский вопрос -
"Будет ли планета заселена
людьми?"
Станет ли Марс новой ветвью
нашей цивилизации?
Каждая последующая миссия
будет открывать более и
более широкие области планеты,
и спустя годы
будет найдено идеально
место для обоснования,
возможно даже такое, которое
сможет обеспечивать нас
водой и энергией.
Тогда в этом районе приземлятся
несколько HABов
с экипажами, которые останутся
тут в течение 4, 8 или даже
12 лет.
ХАБы будут объединены,
будет налажено
постоянное присутствие
человека на Марсе.
Этому научному сообществу
придётся поучиться, стать
самодостаточным,
чтобы выживать на Марсе без
постоянной поддержки припасами
с Земли.
Но в отличие от любой другой
планеты Солнечной Системы
кроме Земли,
Марс имеет всё необходимое
для того чтобы сделать
это возможным.
Сутки, длящиеся 24 часа 37
минут, являются очень важными
для выращивания растений.
На нём есть всё необходимое
для создания строительных
материалов:
пластика, металла и стекла.
Он также имеет целый водный
океан, вмороженный в почву.
Если мы способны осуществить
это, Марс становится обитаемым.
Не физически, но интеллектуально.
Подумайте, что определяет,
является среда жилой или нет?
Является ли Колорадо пригодным
для жизни? Мы не были адаптированы
для
выживания в Колорадо исторически,
и никто не выживет тут в
зимнюю ночь
без использования технологий:
одежды и огня.
Мы развивались таким образом,
что научились заселять
даже негостипреимные и
агрессивные места.
В конце концов, благодаря
изобретательности и смекалке,
исследователи научатся
жить за счёт своей планеты.
В богатой железом, но бедной
калием почве они будут
выращивать сельскохозяйственные
культуры.
Они будут производить кислород
и энергию из воды
и атмосферы.
Рано или поздно родятся
дети. Они станут первыми
настоящими марсианами.
Они будут рости, и Марс
будет их домом.
Всё больше и больше людей
будут прибывать.
Это будут не только учёные,
но и простые поселенцы,
решившие остаться.
Причины их выбора могут
быть разные.
Но для них Марс будет шансом
начать всё сначала.
Построить для себя новую
жизнь.
Человеческая мысль ещё
не исчерпана в наше время,
и я не думаю что
когда-либо она будет исчерпана.
Всегда будут люди с новыми
идеями о том,
как нам жить вместе.
Такие далёкие от Марса,
все земные правительства
не смогут управлять колониями.
Марсиане должны будут самоорганизовыватся.
Марс не должен быть Утопией.
Это будет лаборатория.
Это открытый рубеж, место,
где будет опробовано что-то
новое.
Думаю, мы услышим о многих
достойных экспериментах на Марсе.
Возможно, именно в этих
марсианских колониях с
их новыми идеями,
основанными на том лучшем,
что может предложить 21-й век,
именно здесь они найдут
то, что необходимо человечеству:
это - общество
больших возможностей и
потенциала.
Главной мечтой марсиан будет
терраформирование их планеты,
что сделает Марс гостеприимным
как Земля.
Это может быть и не такой
уж далёкой фантазией.
Сейчас мы находимся на
Земле, в мире, который очень
сложен, но
полностью развит. Всё что
мы делаем - просто забираем
что-то,
потому что живём на биологически
очень богатой планете.
Но на Марсе у нас есть возможности,
которых нет на Земле.
Вот планета, которая умерла,
вот мир, на котором вероятно
вообще нет и не было жизни!
И есть то, чем мы можем ему
помочь.
Как только на Марсе появятся
большие поселения
со значительным промышленным
потенциалом, мы
можем ответить на вопрос
о трансформации окружающей
среды.
Терраформировании Марса,
как его называют.
Потому что Марс является
мёртвой планетой,
и мы можем оживить его усилиями
человека.
Дневная температура в марсианской
тропической зоне
составляет в среднем 0 градусов
по Цельсию,
а атмосфера имеет толщину
лишь 1% от Земной,
подверженный этим условиям
человек без скафандра
моментально погибнет.
Первым шагом в терраформировании
Марса и возвращении его к жизни
для марсианских колонистов
станет разогрев их планеты.
Ну, мы знаем как разогреть
планету. Мы делаем это на
Земле.
Нужно добавлять в атмосферу
газы.
Но на Земле это не самая
лучшая идея.
Температура в норме, спасибо.
Мы не хотим ещё теплее.
Но в принципе, если бы мы
могли задержать солнечный свет,
достигающий поверхности
Марса сегодня,
Марс бы нагрелся за десять лет.
Очевидно, что мы не можем
поймать каждый фотон, падающий
на планету,
но можем поймать около
10 для парникового эффекта.
Это может позволить согреть
Марс примерно за сто лет.
Да, сто лет - большой срок,
но не в астрономическом
смысле.
Одна из идей - построить
небольшие автоматические
станции,
производящие супер-парниковые
газы
без озоноразрушающих эффектов.
Хотя на Земле такие газы
нежелательны,
для марсиан они могут быть
эффективным способом задержания
тепла.
Так в течение нескольких
десятилетий мы бы согрели
Марс более чем на
10 градусов по Цельсию.
Это позволило бы поднять
огромные объемы углекислого
газа,
содержащегося в марсианском
грунте.
Углекислый газ - тоже один
из парниковых.
Он накапливается в атмосфере,
всё больше и больше тепла
будет задержано,
что приведёт к высвобождению
остального углекислого газа.
Процес будет автоматизирован,
и, посколько атмосфера
станет плотнее,
Марс в конечном итоге достигнет
точки, когда перестанет замерзать.
Повышение давления воздуха
будет означать, что колонисты
смогут
сбросить свои скафандры,
и гулять по поверхности Марса,
нуждаясь лишь в подаче
кислорода.
А с повышением температуры
планеты,
замороженная вода начнёт
оттаивать.
И во второй раз в своей истории
Марс покроется жидкой водой.
Сухие русла рек вновь наполнятся,
моря начнут расти, а на
небе появятся дождевые
облака.
Возвращение Марса к своей
теплой и влажной стадии
сделает его плодородной
для жизни средой.
Бывшие во сне родные марсианские
организмы
начнут развиваться, и Марс
будет полон марсиан.
Если коренная жизнь не
появится,
что ж, значит она погибла.
И люди смогут приступить
к привлечению жизни с Земли.
Сначала это будут простейшие
организмы,
возможно, генетически спроектированные,
для процветания в марсианской
среде.
Затем могут быть введены
более сложные растения.
Растения будут словно дома
в углекислой атмосфере,
и не имея конкурентов, они
смогут покрыть
всю планету и сделать Марс
зелёным миром.
Потепление планеты до возможности
поддержания жизни завершится,
и начнётся медленный процесс
подведения атмосферы под
потребоности людей и животных,
тут свою роль сыграют растения.
Хотя процесс будет происходить
естественно,
если колонисты не смогут
найти более быстрый путь,
это займет десятки тысяч
лет.
Это философский вопрос.
Многие считают, что на Вселенной
висит большой знак
"Не прикасайся. Оставь в
покое. Это сделано именно
так."
"Не в нашей человеческой
компетенции здесь что-либо
менять."
Я могу уважать это мнение,
но я с ним не согласен.
Я думаю, что знак, висящий
на Вселенной, гласит
"Идите, и распространяйте
жизнь."
Потому что когда я смотрю
на окружающий мир,
я думаю, что жизнь - самое
удивительное, что мы видим.
Она просто невероятна.
И мы, люди, находимся в уникальном
положении, мы способны
распространить жизнь
с это маленькой, крохотной
планеты, где жизнь, похоже,
и возникла, за её пределы.
И это наш дар. Дар Вселенной
от Земли,
я думаю, это дар жизни.
Эта схема терраформирования
Марса
основана на понятиях инженерии
20 века.
Не думаю, что Марс будет
преображен именно так.
Сейчас у нас есть разум
20 века,
пытающийся решить проблему
века 22-го.
Так что я думаю, что Марс
будет терраформирован
в 23-м веке,
Не в 33-м, но в 23-м.
То, как это будет действительно
сделано,
показалось бы нам совершенно
фантастическим.
Но всё будет сделано.
Сегодня мы находимся на
перекрёстке.
Либо мы решимся и пойдём,
либо рискнём вероятностью
застоя и упадка.
Исследование Солнечной
системы и распространение
жизни
в остальные её части - это
то, что позволит нашей цивилизации
продолжать двигаться.
Мы - исследователи по природе.
В конце концов мы отправимся
к звёздам,
вопрос лишь в том, когда.
Пилотируемая миссия на
Марс может стартовать через
15 лет.
Иногдя я очень оптимистичен.
Я думаю, мы можем сделать
это
через 10, може 15 лет, в другой
день я вижу все политические
проблемы,
касающиеся космической
программы, вспоминаю тридцать
лет застоя, и
я становлюсь более скромным
в оценке, я говорю,
должны пройти ещё три-четыре
десятка лет.
Я буду удивлен, если мы
отправимся на Марс к 2025
или 2030 году.
В мае 2018,
понимая, что существуют
политические препятствия,
с которыми
предстоит бороться, чтобы
принять программу, я считаю,
что
мы будем на Марсе к 2020 году.
Вы должны верить и надеятсья.
Вы должны верить в будущее.
Всё больше и больше людей
приходят к тому, что счастливое
будущее
всего человечества требует
нашего выхода в космос.
В конечном счёте мы преодолеем
те силы,
которые всегда тянули нас
обратно.