Мой герой. Игорь Кириллов (2015 год). Цитаты и фразы

Все фразы и цитаты

 - Голос моего сегодняшнего
героя знает каждый.
Это он сообщил всей стране
о первом полете человека в космос.
Это его мы слышали во время
великих праздников,
и иногда он даже заменял
главу государства,
поздравляя народ с Новым годом.
Это он приходил каждый вечер
в каждый дом,
и целой стране становилось
спокойней и легче,
потому что мы слышали его голос.
- Сегодня у меня в гостях народный
артист СССР Игорь Кириллов.
(аплодисменты)
Игорь Леонидович, здравствуйте.
Очень рада вас видеть.
- Здравствуйте.
Первый вопрос:
скажите пожалуйста,
для того чтобы быть диктором
Всесоюзного телевидения и радио,
нужно нечто особенное, специальное?
Я сейчас не говорю про обучение -
это понятно, что нужно.
Но какие-то привходящие условия.
Где-то в специальной какой-то
среде расти,
в каком-то необыкновенном
инкубаторе
для людей, которые умеют правильно,
грамотно, красиво говорить.
Или это вот просто талант от бога?
- В каждом из нас,
независимо от профессии,
с первых дней нашей жизни существует
такая особенность:
природная артистичность,
природный артистизм.
То есть уже с первого крика ребeнка
можно понять,
каков его темперамент, каков его
артистизм, когда он хочет есть.
(произносит с разными интонациями):
"Йе-хэ-хэ" или "хе-хе-хе".
Разница есть?
- Есть. Гигантская.
- Ну это так, примитивно я говорю.
Это идет всe от того,
кто послал нас на землю.
И вот у каждого есть своя мечта.
Вот видите, вы когда-то
хотели быть...
- Пресс-секретарем президента.
- Нет, нет, вы этого не хотели.
Вас тянуло всe-таки к литературе.
- Да, тянуло. Конечно.
- А меня тянуло к кинематографу
с детских лет.
Я мечтал быть кинорежиссером,
например, это страсть моя была.
Я уже представлял себе,
что я могу кричать "Мотор".
И такое все прочее: "Стоп, стоп".
И давать ценные указания,
и так далее.
И вот до 25 лет я не мог найти себя.
И только в 25 лет, представляете
себе, это уже серьезный возраст был,
вдруг вот так господь распорядился
моей судьбой,
что я стал диктором ЦСТ -
Центральной студии телевидения
на Шаболовке.
Совершенно спонтанно это всe было.
- Игорь Леонидович, но 25 лет
вы же росли, чтобы дорасти,
но, может быть, не в прямом смысле
до такой высокой потрясающей
должности.
Но до вот этого понимания, осознания
себя диктором, сотрудником ЦСТД.
В какой семье вы родились,
кто были ваши родители?
- Родители мои были...
Отец вообще военный был всю жизнь,
но он работал в "Воениздате"
редактором.
Он был фанатом русского языка.
- Как его звали?
- Леонид Михайлович.
- Леониду Михайловичу спасибо
огромное! (аплодисменты)
- Мама была библиотекарем
в чудесном дворце культуры
завода имени Сталина,
ну, завода имени Лихачeва, ЗИЛа.
- А мама заставляла читать, или вас
и не надо было заставлять?
- Вы знаете,
вот такого давления не было.
Но подспудно, это я потом понял,
когда уж стал старше, мягко говоря,
в общем, это было так подспудно,
такая рекомендация,
такая полузаметная и незаметная.
И, в общем, так прошла жизнь.
Я вот, кстати, хочу вам сказать,
что на примере, например...
"На примере например," - вот видите,
как я по-русски плохо говорю.
- Нет, прекрасно.
- Нашему поколению повезло
в том плане, что, например, в школе
у нас с пятого класса, ещe в годы
Великой Отечественной войны,
пришла учительница первая моя -
вот такая незабвенная
Серафима Сергеевна Смирнова.
Она была учителем
русской словесности
в царское время в царской школе.
Она была вот такая же статная,
как вы.
И она нас, детей войны,
вы знаете, очень трудно нам
жилось тогда. -Конечно.
Она нас смогла захватить любовью
к великому русскому языку.
И не только к нему - ко всему,
что связано с историей России,
с историей литературы,
с историей, как вам сказать,
всей нашей жизни.
Поразительно. Вспоминаю,
когда один наш отличник выступил,
должен был прочитать
стихи Пушкина наизусть.
Он вышел и затараторил:
"Мороз и солнце, день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный -
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры... "
Она говорит: "Садитесь, Миша.
Я ставлю вам "два".
Мы удивились, ведь он всe сказал.
- Он всe сказал, да.
- "Так великого русского поэта
Александра Сергеевича Пушкина
нельзя читать".
И она прочитала: "Мороз и солнце... "
И она так прочитала, захватив нас!
И то же самое требовала от нас.
И когда в 2000 году мы
на 50-летие собрались классом,
кто остался в то время ещe.
Я понял, хотя нас в детстве
очень критиковали,
что мы плохой класс,
вот предыдущий класс...
- Вот это был класс!
- Да, а вы что?
И вдруг такие люди сидят:
доктора наук,
какие-то потрясающие преподаватели,
то есть профессора и так далее,
которые занимаются космонавтикой,
наукой, техникой.
У нас, в основном, был такой
технарский класс, понимаете?
И я вот понял,
что я как белая ворона среди них.
Мне так стыдно было.
- Ха-ха-ха.
(аплодисменты)
- Нет... их никто, а вы понимаете...
- Даже слушать не хочу про то,
что вы белая ворона
и вам стыдно за себя перед своими
одноклассниками.
- А я вам объясню.
Что такое популярность?
- Да при чeм тут популярность?
- Известность, ну хорошо.
- Да при чeм здесь известность?!
- Дайте мне сказать, в конце концов!
- Не дам я вам сказать!
- Нет. -Нет, не дам.
Потому что дело не в вашей
популярности и не в известности,
а в том, что вся жизнь нашей страны,
каждого человека,
каждого из нас, от мала до велика,
она вся прошла вместе с вами.
Под ваш голос, под ваши интонации.
- Ну, ну.
- Вам, может быть, это непонятно,
потому что вы по ту сторону экрана.
Вы каждый вечер, каждый вечер...
- Нет, не каждый.
- Ну, через вечер.
- Не через вечер.
- "С вами был Игорь Кириллов".
- Ну и что?
- Ну и что? Ничего.
Все важнейшие события...
- Да это же не я виноват.
- Я понимаю.
- Это меня сделали кремлeвским
диктором. Я этого не хотел.
- Игорь Леонидович, при чeм здесь
диктор кремлeвский и не кремлeвский?
Мы же жили в стране и мы все были
кремлевские, понимаете, приспешники.
- Необходимо знать
основы ораторского мастерства.
А сюда входить всe:
не только умение разговаривать,
но и умение слушать, воспринимать,
реагировать, ну и так далее.
Понимаете?
- Правда ли, что ваш
первый выход на сцену
должен был состояться 22 июня
1941 года в 12 часов дня?
- Я должен был начать концерт
для наших отцов и матерей,
открывая занавес.
А старшие должны были читать стихи,
прозу и так далее.
Я полночи не спал, готовился к этому
выходу на сцену.
Вернее, за сценой.
Но, к сожалению...
- В этот день началась...
- В 12 часов сообщение по радио
о том, что началась война.
Попозже уже, лет в 14, по-моему,
мне нужно было прочитать
басню Ивана Андреевича Крылова
"Осeл и Соловей".
- Ха-ха. Это хорошая басня.
- Это было моe первое выступление.
И вот я вышел...
Крылов "Осeл и Соловей"...
И забыл текст.
И вдруг из зала кто-то говорит:
"Осeл".
(смех)
- Это меня так сразу, знаете,
собрался сразу.
- Мобилизовало.
- Мобилизовало и я сказал:
"Осeл увидел Соловья и говорит
ему... " И пошло, понимаете.
- Но во ВГИК вы поступили,
вот я не знала этого никогда,
на актeрское отделение,
и вы даже работали артистом.
- На режиссeрский факультет
поступали более старшие,
особенно те, кто прошeл войну,
это уже бесспорные были студенты.
Ну и те, кто старше был по возрасту,
имели какой-то багаж за спиной.
- Жизненный.
- Да.
Вот Чиаурели Михаил Эдишерович
сказал:
"Слушай, ты молодой человек,
ты должен ещe познать жизнь.
Тогда приходи, а сейчас мы тебя
рекомендуем на актeрский".
И я целый год проучился
у Бибикова Бориса Владимировича
и Пыжовой Ольги Ивановны
на первом курсе.
Но я ушeл оттуда, перешeл,
по всяким обстоятельствам,
в Щепкинское училище.
И попал в Школу Малого театра.
Вы даже не представляете,
это для меня был такой университет,
ну дальше ехать некуда!
Со второго курса мы уже
принимали участие
в массовых сценах в спектаклях.
- В Малом, да?
- В Малом театре.
Мы видели, как на наших глазах
великие русские актeры и актрисы,
как они готовились к выходу.
Я никогда не забуду,
один из молодых артистов,
который играл в "Горе от ума" гостя.
Он любил скачки и всегда
к 12 часам старался...
- Слинять.
- Да, и меня просил за него выйти
в четвeртом акте "Горя от ума" -
разъезд гостей.
И, вы знаете, на меня
такое впечатление
произвело моe первое
участие за кулисами.
Я видел, как величайшие русские
актрисы сидели по-разному.
Александра Александровна Яблочкина
сидела как королева, она готовилась.
Елена Николаевна Гоголева, отмеряя
такими большими шагами,
ходила из одного угла кулис
в другой угол, тоже готовясь.
Варвара Николаевна Рыжова, она такая
всегда острохарактерная,
она где-то в кулисах
что-то нашептывала сама с собой.
Евдокия Дмитриевна Турчанинова
особенно как-то углублeнно,
закрыв глаза, она тоже сидела
в очень удобном кресле.
Это было нужно для того, чтобы они
прошли по лестнице на одну фразу.
Но это каждый выход и каждая фраза,
она раскрывала зрителю,
даже молодому
и ничего особенно не понимающему...
- Не видевшему, да-да-да.
- Они видели образ,
жизнь человеческую. Вы знаете,
меня это просто убивало.
Такого я ещe никогда нигде не видел,
понимаете.
И овации были в зале после прохода
каждой вот этой старухи. -Конечно.
- И вот с тех пор я понял,
что самое главное - не результат,
а подготовка к выступлению,
а подготовка к любой работе.
И, короче говоря, вот эта школа
Малого театра очень много мне дала.
Потом два года отработал в театре,
но успехов не было особенно,
честно я вам скажу, потому что там
были очень хорошие актeры,
молодых хороших
очень много было тоже.
Ну, не получилось. Играл там вторым
составом какие-то роли,
ну получались, но такого
удовлетворения не испытывал.
И вот страсть моя к режиссуре
привела к тому,
что в 1957 году летом я ушeл,
и перешeл на телевидение с тем,
чтобы стать режиссeром.
Я же пришeл тоже стать
режиссeром телевидения. -Да-да.
- Ставить свои постановки,
у меня были литературные,
режиссeрские разработки
моих любимых писателей.
И вот неожиданно так пришeл,
нужен был мужчина-диктор,
чтобы читать ПИ.
Вы знаете, что такое ПИ? Нет?
- "Последние известия".
- Молодец. Ну, всe. И короче говоря,
с тем, чтобы стать режиссeром...
А вот 27 сентября,
этот день я никогда не забуду.
Это очень большой
православный праздник -
Воздвижение Креста Господня.
Двадцать седьмого числа.
А это накануне, да.
Двадцать шестого.
- А вы из этой газеты читали?
- Да-да.
А дело в том, что в этот день,
27 числа,
когда назначен был конкурс,
меня уговорили два режиссeра
принять участие в конкурсе:
нужен был мужчина-диктор.
Приглашали для чтения ПИ,
"Последних известий",
с радио дикторов,
и платили им гонорары.
Студия были бедная, сами понимаете.
- Это всe на Шаболовке, да?
- Всe на Шаболовке, поэтому решили
завести своего штатного...
- Диктора.
- Да.
Чтобы сэкономить, значит,
баланс, или бюджет.
- В этом смысле ничего не изменилось.
Все экономят баланс, он же бюджет,
Игорь Леонидович.
И на телевидении и на радио.
- Короче, всю ночь мы с женой,
Ириной Всеволодовной, мы сидели
и рассуждали: нужно ли мне
пойти в эту профессию?
- Когда режиссeр и диктор какой-то.
Ну что там почитать
какие-то новости по бумажке.
Понимаете, ну что это?
- Ага. Совсем не то.
- Конечно. Что это такое? И всe-таки
мы решили: как господь решит.
Вот пройдeшь конкурс -
значит это твоя судьба.
А не пройдешь, значит будешь дальше
пилить, пилить...
В ассистенты пойдeшь,
потом в режиссeры там, ну...
- И к 50 годам крикните "Мотор!".
- "Мотор", да. Ха-ха.
"Правду" вот как раз 26 сентября
я посмотрел.
Там были какие-то очень интересные
заметки зарубежного характера,
внутренние посмотрел. Вот, например,
о первом пленуме оргкомитета
Союза писателей. Это я рассказывал.
- Потрясающе.
- Короче говоря, когда меня вызвали,
я им читал прозу, естественно,
стихи, на гитаре что-то играл и пел.
Они говорят: "Ну, ладно,
нас это не интересует,
ты давай нам что-нибудь
такое - новости". -Да.
- Ну не новости,
а ПИ - "Последние известия".
А я так нахально спрашиваю: "А что
вам - наизусть, или по бумажке?"
Пауза. Может, того?
И говорят: "Давай наизусть".
И я стал пересказывать
своими словами и про пленум,
про нефть и уголь сверх плана,
и всe такое прочее.
Рассказывал, потом перешeл к спорту.
Им так понравилось, говорят:
"Всe, хватит. Иди".
Я выхожу из студии, вдруг
меня встречает
режиссeр Сергей Александрович
Захаров: "Так, всe. Идeм, ты наш.
Сейчас сколько? Четыре.
Через два часа у тебя эфир".
Что? У меня ноги подкосились,
действительно, я говорю:
"Что вы, Сергей Александрович? Я же
ничего не умею, ничего не знаю".
- "Ничего, за два часа
всему научу, пошли".
И дальше всe как в тумане,
понимаете? -Да, понимаю.
- Вы не может представить себе.
- Нет, не могу.
- Первое моe выступление - это ещe
примитивная карта сзади.
Карта Советского Союза, карта мира.
- Вот эта, да?
- Вот эта фотография.
Вот видите. Знаете как я еe назвал?
За секунду перед расстрелом.
- Вот здесь я страшный, то есть такой
страх у меня. Я не помнил ничего.
Но потом, волей-неволей, знаете,
когда безвыходное положение,
вдруг начинается...
И вдруг я всe вспомнил, что нужно.
И для меня не так сложно было читать
и рассказывать,
как это нас учили
в школе Малого театра.
Короче говоря,
кое-как я справился с этим.
(выдыхает) Естественно,
кто мой самый главный зритель?
Это мама и жена.
- Жена, конечно.
- Ну, мама сказала: "Ах, как хорошо".
Жена сказала: "Бездарно ужасно".
Ну и пошло, и так далее.
- Игорь Леонидович, извините,
что перебиваю,
вот у меня ещe в закромах
есть таблетка валидола.
Правда, что вы пили валидол
перед выходом на работу?
- Это не всегда. Это Ольга Сергеевна
Высоцкая мне подсказала,
чтобы не пить, мне иногда
приходилось очень долго говорить...
- Все думали, что-то случилось
со мной...
- Вы еe ломаете, таблетку?
- Ломаем на 3-4 части.
- Так.
- И кладeм в карманчик. -Так.
- И потом незаметно кладeм за щеку.
Чтобы не пить, воду не хлебать.
И всe, очень хорошо.
- И это помогает от сухости,
правильно я понимаю?
- Конечно, конечно.
- Ой, я возьму это
на вооружение - от вас
и от Ольги Сергеевны Высоцкой.
- Да, именно от неe.
- Расскажите еще
про Левитана Юрия Борисовича.
Вот как мы все жили в нашей
стране с вами,
но вы были вокруг нас всe время. Да?
- Да.
- Мы каждый вечер вас слушали.
А если случались
какие-то важные события,
и появлялся Игорь Кириллов, который
говорил: "Здравствуйте, товарищи".
И если он говорил не "Добрый вечер",
а "Здравствуйте"...
- Это было плохо.
- Мы все знали, что-то случилось.
Вся страна, Игорь Леонидович.
- Ну да, да.
Ну я не виноват.
- Нет, вы не виноваты.
Мы вас не обвиняем. Но вы же точно
так же жили с Юрием Левитаном.
- Вы знаете, дело в том, что
Юрий Борисович Левитан
для меня это не просто диктор.
- Да, фигура какая-то.
- Да, не просто личность такая.
Дело в том, что все годы войны
прошли под звуки этого
неповторимого,
неподражаемого голоса.
И народ весь, и стар и млад,
прислушивался к каждой интонации
этого человека.
Вот знаете, когда немцы
подходили к Москве,
он начинал всегда так:
"От Советского Информбюро".
Все было ясно,
что немецко-фашистские захватчики...
Или так: "Советские войска оставили
города такие-то, такие-то... "
И вот, вы знаете, всe это настолько
воздействовало на людей,
вы даже не представляете себе
даже на нас, мальчишек совсем,
к этому репродуктору, чeрному...
Вдруг где-то в начале декабря
1941 года
впервые прозвучал иначе Левитан:
"От Советского Информбюро!"
Вы знаете, вот сразу мороз по кожу,
все бросились к репродукторам.
И дальше: "Разгром немецко-
фашистских захватчиков под Москвой".
Передать на словах это было
невозможно, но...
Это был 1941 год,
и кто мог подумать,
что через какое-то время...
В общем, не так уж много прошло.
Это был 1957 год, когда моя
великая учительница, не только моя,
но и первого поколения дикторов,
Ольга Сергеевна Высоцкая,
постоянная партнeрша
Юрия Борисовича Левитана,
взяла и меня под своe крыло.
Ольга Сергеевна была одной из первых
дикторов этого радиовидения.
И она очень полюбила.
Это был удивительный человек,
которая впитала в себя все тонкости
этой профессии.
И она передавала следующему
поколению, нашему вот...
И вот я в один из дней,
как всегда я приезжал
к Ольге Сергеевне на занятия,
привозил прошлого дня материалы,
чтобы она мне указала на недостатки,
потому что никаких записей не было.
- Не было.
- Вот она мне говорит:
"Сегодня я познакомлю вас
с Юрием Борисовичем Левитаном". Ах!
Вы представляете себе?
Я ожидал увидеть такого
двухметрового... -Богатыря.
- Богатыря, такого сноба. Как он
на меня - обратит внимание или нет?
И вдруг входит небольшого роста
человек, в очках, улыбающийся.
И говорит: "Здравствуйте, Игорь".
Своим неповторимым голосом.
Ай, знаете, я просто обомлел.
- Сердце остановилось.
- Но через 5 минут я забыл об этом,
настолько он обаял меня,
настолько успокоил,
что у меня было такое ощущение,
что мы давно с ним знакомы,
с детства.
И так до конца его жизни мы были
дружны с Юрием Борисовичем.
И когда его спрашивали,
и я задавал вопрос,
почему у него нет учеников.
- Да-да.
- Он говорил: "Пусть учатся тому,
как я готовлюсь к передачам.
Пусть они следят за моей работой
и берут то,
что им кажется нужным
и необходимым".
Такие примеры как раз и помогали
нам к чему-то стремиться.
- Давайте поаплодируем
Юрию Левитану.
(аплодисменты)
Кажется со стороны, что профессия
диктора - это очень просто.
То есть ты должен самое главное -
быть прекрасен.
Вот ты, весь прекрасный, сел в кадр,
и прочитал или по бумажке, или
потом уже появился телесуфлeр,
насколько я понимаю,
прочитал, и всe.
После чего ты, такой же красивый,
вышел из кадра героем.
Но ведь это же совсем не так,
Игорь Леонидович?
- Да. Понимаете в чeм дело, самое
главное - не просто прочитать.
Но даже вот сейчас, я считаю,
это враг номер 1- суфлeр.
Он не позволяет человеку быть
честным и искренним перед зрителем.
Ну что, я всe знаю, да?
Всe-всe, во всем мире столько-то
человек... Ну зачем же это?
Надо честно, вот я читаю
и рассказываю вам.
Потому что я не вру -
только что получили.
Би-Би-Си до сих пор вот так.
Я не знаю, как сейчас.
Но долгие-долгие годы,
хотя уже везде были суфлeры,
они в информацию обязательно
заставляли зрителя верить.
Потому что это я только что узнал
и сейчас хочу донести
до вашего сведения.
Но быть равнодушным человеком,
просто чтецом этого текста
я не имею права.
Я всe-таки должен как человек,
как гражданин, или там гражданка,
женщина или мужчина,
дать свою оценку тому событию,
о котором я сейчас рассказываю.
Без этого информация пуста.
- Игорь Леонидович,
у нас в аппаратной революция.
Они там все плачут и просят
вас что-нибудь прочесть.
Что-нибудь отсюда просто.
- Ну, пожалуйста.
Вы камера?
- Камера там, давайте в камеру.
-25 сентября состоялся пленум
оргкомитета Союза писателей СССР.
С докладом выступил председатель
оргкомитета Леонид Соболев.
Он рассказал о большой
и сложной работе,
которую предстоит проделать
писателям Российской Федерации
перед своим первым съездом,
созываемом в 1958 году.
Это же интересно.
- Ура, спасибо вам!
(аплодисменты)
- Вот вы говорите:
"Сел, по бумажке прочитал, и всe".
В русском общении главное не то,
что вы говорите,
а то, что следует за этим,
и то, что вы задумали, второй план,
так называемый.
Я понял, что надо перестроится,
и я попробовал.
То есть относится ко всему тому,
что так пафосно,
относится немножко иначе.
- Да-да.
- Попробовал, но, видимо,
грубо сработал сначала.
И мне через 3-4 недели пришло
два письма от двух художников.
Но каждый заметил одно и то же:
"Такого-то числа
вы читали такое-то постановление
партии и правительства,
но в глазах у вас было
что-то другое".
(смех)
Я понял, что я перебрал.
- Ха-ха-ха.
- Понадобилось полгода, чтобы найти
ту золотую середину,
чтобы сообщать то,
что нужно сообщать,
но давать свою оценку
в том абзаце...
- Вторым планом.
- Вторым планом.
Но и здесь есть некоторые
приспособления,
о которых я не буду говорить.
Замедление темпа речи, пауза.
Замедлить, а потом опять продолжать
в хорошем темпе, и так далее.
И потом опять остановиться,
и посмотреть вам в глаза на паузе.
В общем, больше ничего не надо.
Но свою оценку событию
или тому факту,
о котором ты говоришь,
ты отразишь очень чeтко и ясно.
Я хочу ещe раз подчеркнуть,
что профессия телеведущего,
диктора, репортeра, корреспондента,
она была воедина.
Для народа неважно,
диктор вы, или корреспондент,
или телеведущий. Это неважно.
Важно, чтобы было
интересно, и просто человек,
который думал не только о себе,
но и о вас - моeм зрителе.
А ведь телевизионное искусство
состоит из трeх китов:
что я говорю, кому конкретно,
одному человеку, и ради чего.
Вот и все. Больше ничего не нужно.
Если точно соблюдать эти правила...
-Что, кому и ради чего?
-Зачем, ради чего, да.
Ну что я этим хочу сказать?
Ну что - это содержание,
так сказать.
Кому - это конкретный зритель.
В зависимости от тематики
этого сообщения, от темы
я представляю, или ощущаю,
именно ощущаю, невозможно
сказать другое слово,
что перед телевизором сидит сосед
из такой-то квартиры.
-Угу. Мама, тeтя...
-Нет, не мама. Это близкие люди.
-Мама не годится. Не близкие люди.
Вот человек, который
скоро уйдeт с собачкой гулять.
Вот я ему хочу об этом рассказать,
потому что это его интересует.
А вот сообщение для тeти Дуси,
нашей консьержки.
Потому что в нeм говорится о том,
что цены снижены.
Но не на спички на 10 копеек,
а на что-то другое существенное.
Это еe наверняка заинтересует.
А что получается -
это уже не моe дело,
это уже вам судить - зрителю.
-Да-да.
-Если ты честен... Вот мне кажется,
что информация, она так и должна
идти к зрителю.
-Были же ещe всякие смешные штуки,
в которых я, например, вас помню.
Давайте посмотрим ролик небольшой,
Игорь Леонидович.
-Дорогие москвичи! Нам приятно
сообщить вам новость:
только что в магазин
по продаже автомобилей
поступила первая партия
новых автомобилей "Запорожец".
Новая модель значительно
отличается от старой.
Не правда ли, красивая машина?
Современная, элегантная.
Безусловно, она завоюет
в самое ближайшее время
симпатии многомиллионной армии
автолюбителей.
Чем же отличается новая модель
от старой?
Багажник в новой модели,
как и в старой,
находится в передней части
автомобиля.
Но он стал значительно просторней.
За счeт чего?
За счeт того, что бензобак перенесен
тоже в заднюю часть,
он находится за задним сиденьем.
Вот посмотрите, очень просторный
и удобный багажник.
Салон намного просторнее,
чем в старой модели.
Почти такой же, как в модели
"Москвича-408".
Всего лишь на полтора сантиметра
уже эта машина, чем "Москвич-408".
(смех)
-Идeт на ВДНХ съeмка. Я отошeл
в сторонку, готовлюсь к эпизоду,
который мы снимали с чехами -
"Уроки русского языка".
Я стою, там такие перегородки,
сзади зрители.
И вдруг слышу:
"А Кириллов мне совсем не нравится.
Ужасно. Вот Балашов - это да,
вот это фигура, это голос.
А Кириллов мне совсем
не нравится..."
А-а, у меня, знаете сердце
так захолодало.
Как это я не нравлюсь?!
И потом вспомнил слова
Ольги Сергеевны Высоцкой.
Ольга Сергеевна меня предупреждала,
что не всем ты будешь нравиться.
Даже чисто физически, кому-то вот
не понравится твой нос, твой лоб,
я не знаю, ну что-то такое.
Кому-то ты будешь ничего, кто-то
будет к тебе хорошо относиться.
И стал истерически хохотать
над собой.
И вы знаете, все подумали,
что у меня что-то такое случилось.
Хотя не так жарко было.
-Да-да.
(аплодисменты)
Давайте еще посмотрим,
как вспоминает Левон Оганезов о том,
как вы его учили.
-Меня пригласили провести
вместе с Кирилловым
день рождения Назарбаева.
Он чего-то читает, и мне даeт лист.
Кто видел казахские фамилии...
Жондырбылжидаев...
Из четырех слогов...
Имя, отчество...
Я смотрю в текст и говорю:
"Игорь, что делать? Я не выговорю".
А он говорит: "Если трудно
выговаривается слово,
говори с грузинским акцентом".
Я говорю: "Как?"
Говорит: "Вот смотри, вот скажешь
сразу "рефинансирование"?"
(говорит с грузинским акцентом):
Рефинансирование.
Подошeл министр связи.
Он говорит: "Вы знаете, Левон,
в первый раз
артист правильно произнeс
мою фамилию, имя и отчество".
А я с грузинским акцентом говорил.
(аплодисменты)
-Левон - это гениальный музыкант,
потрясающе играющий даже вот этими
костяшками Моцарта на рояле.
Это просто совершенно
уникальный музыкант.
Нужны часы, чтобы рассказать о всех
тех, кто окружал все эти годы.
-Давайте Анну Николаевну Шатилову
послушаем пять минут.
-Совсем недавно в "Президент-отеле"
мы ведeм такую же церемонию
награждения.
На сцену выходят очень
ответственные люди,
им вручают награду, диплом,
статуэтку.
Мы с Игорем Леонидовичем
всe это зачитываем.
Они благодарят и о нас говорят,
как приятно, и всe.
И вдруг один из награждeнных
подходит к нам прямо
на сцене и говорит:
"Игорь Леонидович, вы ум, честь
и совесть нашей эпохи".
-Я хихикнула, Игорь Леонидович вот
так в сторону испуганно и говорит:
"Вы меня с кем-то перепутали".
(аплодисменты)
-Игорь Леонидович!
Повторяя за Анной Шатиловой
и вот тем человеком,
который пришeл к вам и сказал,
что вы ум, честь и совесть,
я хочу сказать то же самое.
-А для нас телевидение было, есть
и, мы не можем примириться,
будет, надеюсь, искусством.
Искусством, которое вобрало в себя
все основные черты других
видов искусств.
И, вы знаете, я по-настоящему понял,
что такое "компетентность ведущего".
Это когда мы слушаем его,
он говорит, круг темы сегодня вот
такой - небольшой.
Но за этим кругом стоит
вот такой круг знаний.
-Вселенная, конечно.
-Не вселенная, а такой круг знаний,
а, может быть, и вселенная.
-Вселенная знаний.
-Да, вот правильно.
-Основополагающие знания.
-Поэтому мы и ловим момент,
чтобы усвоить то,
что он сегодня нам рассказывает.
-Игорь Леонидович, спасибо вам
большое за то, что вы пришли.
И я хочу пожелать и вам, и себе,
как телезрителям,
и всем телезрителям,
которые по ту сторону экрана,
того, чтобы телевидение, опять,
может быть, с течением времени,
может быть, вскорости,
а, может быть, спустя какой-то срок,
вновь превратилось в искусство.
Это очень правильная
и справедливая мысль.
И я думаю, что это искусство
зрителям будет очень важно.
И нам с вами тоже.
-И тогда компьютер отойдeт
на второй план.
-Абсолютно верно. Спасибо!
(аплодисменты)
Игорь Кириллов - человек-эпоха.
И скромность, с которой он относится
к своим наградам и званиям,
это только подтверждает.
И как бы не относились
к прошлому нашей страны,
у этого прошлого есть голос.
И это голос Игоря Кириллова -
легендарного диктора
Центрального телевидения и радио.
 

////////////////////////////