Милый друг давно забытых лет… (1996 год). Цитаты и фразы из фильма
«Милый друг давно забытых лет…» — художественный фильм Самсона
Самсонова 1996 года. Последний фильм режиссёра.
Все фразы и цитаты
МИЛЫЙ ДРУГ ДАВНО ЗАБЫТЫХ ЛЕТ
- С приездом, Мария Федоровна!
- Хозяюшка приехала! Очень рады!
- Здравствуйте, мои дорогое!
- Маша!
- Зюм!
- Маша! Зюм, дай, я посмотрю на тебя.
- Да как же ты решилась? Не
предупредив, ничего не сказав!
- Вот так, взяла и решилась!
Взяла и приехала, скучно стало.
- Маша!
- Папа.
- Ты одна?
- Да.
- А что Михаил Петрович?
- Как обычно, в полном здравии.
- Машенькин муж - важная персона.
Профессор международного права.
- Боже как ты стала
похожа на покойную маму.
- Ну, папа.
- Машенька я хочу тебя познакомить.
Это очень хороший человек.
Наш уездный инженер, Егор Иванович.
- Очень приятно! Спасибо, что
вы не давали скучать моей Зюм.
- Маша, пойдем, пойдем! Расскажи... Зюм?
- Да.
- Расскажи, как там Петербург?
- Приходите ещё, я буду рада.
- Ну, рассказывай.
- Ой, папа, мне так
хочется, скорее, в сад!
Это вы?
- Да.
- А я сейчас думала о вас.
- В самом деле?
- Да. А как вы нашли меня?
- Не знаю, просто почувствовал.
- Забавно.
Вы знаете, я так люблю осень.
Легко дышится и думается тоже легко.
Когда я вас впервые увидела, мне
показалось, что я вас давно знаю.
- Удивительно, и я испытал то же самое.
- Пойдемте вниз, по
дорожке, там дивные места.
Заросший пруд, тишина.
- С радостью.
- Знаете, я совсем не помню маму.
Она умерла, когда мы
были совсем маленькими.
С тех пор, папа один воспитывал нас.
- Я этого не знал.
Простите доктор, вот
вам, как земскому
врачу, наверное, не
легко приходилось, да?
- Ну, это ведь, моё призвание.
- Пойдемте пить чай.
- Да. К столу!
Помню, в прошлом году осень была золотая.
Солнце.
- Присаживайтесь, Егор Иванович.
- Благодарю.
- Давайте.
Маша.
- Егор Иванович. Прошу.
- Это анестезия души.
- Милый друг давно забытых лет.
И во сне как будто ожил он.
И на миг смешались явь и сон.
- Что это?
Откуда эти звуки?
- Непонятно.
- Как будто, ангел прилетел.
- Странно.
- Кто-то вспомнил о нас.
- Совсем рядом поезд прошел.
- Здесь всегда была железная дорога.
Разве ты не помнишь?
- Да?
Боже мой, как же я забыла.
Ну, конечно.
Конечно!
- Егор Иванович.
О, сударыня!
На что жалуетесь?
Входите! Входите!
Э, ну, что болит?
Вот так, день и ночь!
День и ночь роняет сердце ласку.
День и ночь кружится голова.
День и ночь взволнованною сказкой
Мне звучат твои слова.
- Только раз бывает в жизни встреча,
Только раз судьбою рвется нить.
Только раз в холодный серый вечер
Мне так хочется любить.
Гаснет луч пурпурного заката.
Синевой окутаны цветы.
Где же ты, любимый мой когда-то?
Где же ты, даривший мне мечты?
Только раз бывает в жизни встреча,
Только раз судьбою рвется нить.
Только раз в холодный хмурый вечер...
- Устал, бедняжка.
Пойду, положу его в постель.
- Луна проснулась.
Город шумный.
Гремит вдали и льет огни.
А здесь так тихо.
Так безумно!
Там всё звенит.
Там мы одни. - Это Блок? - Да!
Кто-то...
Кто-то шепчет и смеётся.
Сквозь лазуревый туман.
Только мне в тиши взгрустнётся.
Снова смех из милых стран.
- Снова шепоты в шептании.
И чья-то ласка, как во сне.
В чьём-то радостном дыхании
видно вечную радость мне.
- Вы знаете?
- Знаю.
- Послушайте, какая прелесть.
Дышит утро в окошко твое.
Вдохновенное сердце моё.
Пролетают забытые сны.
Воскресают виденья весны.
Или вот, ещё...
Дни свиданий, дни раздумий
Стерегут в тиши...
Ждать ли пламенных безумий
Молодой души?
У меня весной начинаются
дурные настроения.
Точно душа, как стекло.
Разбивается на кусочки, кровь мутная.
Сердце, как высохший мандарин.
- Как, как это вы сказали?
"Как высохший мандарин".
Чудно!
Анна Ильинична дома?
- Дома-с.
У неё гости.
- Побудь со мной!
Побудь со мной!
- И теперь мой ход.
- Нет, нет! Вы перескакиваете, милочка.
- Позвольте, любезный,
вы ещё карту не покрыли.
- Пардон, извольте.
Ну, а теперь ваш ход.
- Послушайте, какая прелесть.
Дышит утро в окошко твое.
Вдохновенное сердце моё.
Пролетают забытые сны.
Воскресают виденья весны.
- Мухин!
- Здесь моё сокровище.
Моя тайна!
Для самых близких друзей.
- Анна Ильинична, голубушка,
позвольте взглянуть?
- Ну, покажите, покажите, дорогая!
- Ну, нет! Вы плохо просите.
- Откройте тайну, не
мучьте старого друга.
- Ну, ладно, возьмите Зенитов.
Только на одну минутку.
- Мухин! Мухин!
Глядите, Мухин!
- С ума сойти!
- У тебя есть алмазы и жемчуг.
Всё, что люди привыкли искать.
А ещё!
Есть прелестные глазки.
Милый друг, чего больше желать?
Я на эти прелестные глазки
Выслал целую стройную рать.
Звучных песен из жаркого сердца
- О мой друг, чего больше желать?
Позвольте...
- Иди, скажи, что я вернулся.
- Молодец, Мухин!
- Барин, Егор Иванович, вернулись.
- Черт бы побрал, вашего мужа!
Принесла нелегкая.
- В конце концов, нужно
быть вежливым, Егор.
И когда, наконец, кончатся эти
твои бесконечные отлучки в уезд?
- Добрый вечер, Аня!
Устал с дороги.
Ну, а ты как?
- Или ты просто, самым наглым
образом, обманываешь меня?!
- О чем ты? Очнись!
От этих своих вечеринок,
ночных гуляний, ты
совсем спятила,
не ведаешь, что говоришь!
- Я ведаю!
Ведаю!
- Здравствуйте, Марья Федоровна!
- Что случилось?
- Пуговица оторвана.
- Что, опять поссорились с женой?
- Да, конечно.
А что ж там может, случится другое?
- Здравствуйте, Егор Иванович!
- Здравствуйте!
Господи! Боже, ты мой!
Как всё это мерзко!
- Чужой человек - до чего близкий.
Поссорился с женой.
Оторвал себе пуговицу.
Пришел жаловаться.
Люблю.
Честное слово, люблю.
Господи, как глупо.
- Я не буду больше сюда приходить.
Сам, сам во всём виноват,
сам и никто другой.
Устроил себе омерзительную жизнь.
Только одно - сытость да благополучие.
Будь оно проклято!
Господи, надо идти. Надо идти.
Извините!
- Егор Иванович!
- Слушай вас!
- Так что же нам с вами делать?
А?
Ничего уже, видно, не поделаешь.
- Да, да.
- Ходить-то вы, всё-таки, будете ко мне?
А?
- Не знаю, милая вы моя.
Ну, вот, я и пришел.
- Я это знала.
- А на дворе всё дождь.
- Мне всё равно, хотя я вся продрогла.
И за окном холодная осень.
Я не променяю её на весну и лето.
- И мне покойно.
- Пошел!
- Уже темнеет.
- Да. - Будет дождь.
- Маша!
Маша!
- Нет, ну, вы, вы точно
испугались, правда?
- Поначалу, признаться, очень!
- Знаете, я так люблю это место.
Этот заброшенный дуб.
Таинственный полумрак.
- Да!
Как чудесно пахнет осенними деревьями.
- Да!
- И старым садом.
- Опять эти звуки. Слышите?
- Милый друг давно забытых лет.
И во сне как будто ожил он.
И на миг смешались явь и сон.
- Да, слышу!
Интересно.
- Как странно!
Я так и не могу понять, откуда они.
Какой сильный дождь.
Теперь, теперь мы пропали!
Нам не выбраться от сюда, правда!
- Это замечательно.
Надо переждать.
- Да, да!
Да, мы подождем, мы подождем.
Луна проснулась.
Город шумный, гремит вдали и льет огни.
А здесь так тихо, так безумно!
Там всё звенит, а мы, мы одни!
Да, да!
- Вам телеграмма из Петрограда.
- Спасибо.
- "Безумно встревожен,
выезжай немедленно. Михаил".
- Ты куда?
- Не спрашивай.
- Что произошло?
- Я, должно быть, я что-то написала ему.
Кажется, написала, что здесь
мне жить легко и счастливо.
Зачем бы я стала говорить неправду.
- Да, да! Да!
- Егор Иванович, я должна ехать.
- Маша, а вы вернетесь?
- Не знаю, Егор.
Как всё это грустно.
- Да, да!
- Егор Иванович, здравствуйте!
Очень рада!
- Здравствуйте!
- Как съездили в губернию?
Какое-то у вас несчастное лицо.
- Да нет, нет! Ничего особенного.
Тоска собачья.
Дорога скверная.
Дождями развезло, размыло всё.
Можно я посижу у вас?
- Ну, конечно! Сделайте одолжение.
- Спасибо!
- Отец очень о Маше беспокоится.
- Стой! Ну, ну, пошла! Ну!
- Ужасно устал с дороги.
Прям, всего изломало.
Хочу пройтись немного, размять ноги.
- Ты лжешь мне, Егор.
Ты лжешь мне!
Ты даже не потрудился заметить,
что я с утра в вечернем платье!
Тебе не интересно даже
знать, где я провела ночь!
Куда ты сейчас собираешься идти?
- Я же тебе сказал, что я иду гулять.
- Врешь!
- Аня.
- Врешь, я говорю!
Не успел прийти, поздороваться с
женой и сейчас бежишь к этим!
- Я прошу тебя, не говорить так о моих...
- Ах, я уже, оказывается,
говорить о них не смею!
Это новость.
Ну, так я тебя вынуждена огорчить!
Я её видела!
И эта твоя разлюбезная, Марья
Федоровна - просто дрянь!
Дрянь!
- Не тебе о ней судить!
- Ты никогда ещё со мною так не говори!
Прощай! Прощай, голубчик!
Иду к одному!
- Егор, милый! Мне
немыслимо тебе писать.
Труднее, чем я думала.
Я всё время лгу.
Господи, прости меня!
Ты пойми, ненаглядный мой.
Я нечистая.
Вся душа моя неясная.
Глядеть в глаза мужу и думать о тебе.
Я больше не могу лгать.
Пожалей меня.
Пойми, мне больно!
Я сейчас пишу из парикмахерской.
Муж бреется, он ни на минуту
не оставляет меня одну.
Я так страдаю.
Прощай!
Глядеть в глаза мужу и думать о тебе.
Я больше не могу лгать.
Пожалей меня.
- Зюм.
Я не знаю, что мне делать.
Это глупо!
Это никому не нужно.
Что бы так было.
Вот.
- Маша очень скрытная.
Если она так написала, значит
ей больше не под силу.
- Зачем?
Зачем она уехала?
Я люблю Машу.
Милая, родная моя, Зюм, как
же мог знать это раньше?
Ведь, только сейчас.
Я пришел домой.
Прочел Машино письмо.
И точно свет вошел в меня.
- Вы меня простите. Я...
Я плохо о вас думала.
Ну, вы бегали к нам потихоньку.
Разрывались между женой и Машей и...
Но всё было наполовину
и Маша очень
страдала, она очень,
она это чувствовала.
Вы не знаете, сколько она плакала.
Она вам этого никогда не скажет.
- Да-да. Это...
Что же касается меня, то я решил...
Пока я шел к вам, я решил...
С женой, с домом, со
службой, всё кончено.
Да.
Жизнь для меня - это Маша.
Понимаете, как это можно
почувствовать, в одну секунду.
Сразу, всё!
Я ни о чем не жалею.
Если Маша захочет жить
со мной - будет хорошо.
Если не захочет - я буду ждать.
Я буду терпеть.
Я буду поблизости. Это важно.
Да, важно!
Зинаида Федоровна, ваши
глаза - это мой судья.
Самый строгий, самый высший.
Я завтра поеду в Петроград. Можно?
- Егор, возьмите меня.
Я нужна и вам и Маше.
Можно?
- Да.
- Отец! Федор Федорович, доктор!
Мы уезжаем с Егором Ивановичем
в Петроград, к Маше. - Тш!
- Отец, мне нужны деньги.
Раскрой рот, скажи - а!
- А!
- Аня, нам необходимо расстаться.
Я еду сегодня в Петроград.
То есть, я не по делу еду.
Ты сама знаешь к кому.
- Навсегда.
- Что?
Ах, так!
За что?
За что?
Я отдала тебе всю свою жизнь.
Всю свою молодость.
Я превратилась в нуль!
Ты даже пальто не снял.
Я потеряла с тобой всё!
Ты разиня и дурак!
Я тебе изменила сегодня.
- А вот это твое честное дело.
- Ой!
Боже!
Какой мрак!
- Странно!
Когда я сейчас уходил из
дома, было легко и свободно.
Вот вторая жизнь, а та кончена.
И кто я теперь такой - не знаю.
Меня всё время холодок бьёт.
Взяли человека, вывели
из затхлой комнаты.
Встряхнули его и сказали, живи с из ново.
Если Маша меня разлюбит, тогда смерть.
- Позвольте, господа.
- Гори, гори, моя звезда.
Звезда любви приветная!
Ты у меня одна заветная.
Другой не будет никогда.
Твоих лучей небесной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я - ты над могилою
Гори, сияй, моя звезда!
О чем вы думаете?
- Я думаю, что Маша может
и не поехать с нами.
Ведь, во всей этой истории,
Егор, вас не двое, а четверо.
- Кто-то шепчет и смеется.
Сквозь лазоревый туман.
Лазоревый туман.
Чья-то ласка, как во сне...
Ласка, во сне...
- Милый друг давно забытых лет.
И во мгле как будто ожил он.
И на миг смешались явь и сон.
- Вы слышите?
- Да. Опять этот голос.
- И эти звуки.
Помните, вечер, когда Маша приехала?
- Да.
Егор, я вас очень люблю.
- Я вас тоже, милочка.
- Спокойной ночи!
- Спокойной ночи!
- Я тебе ничего не скажу.
И тебя не встревожу ничуть.
И о том, что я молча...
Доброе утро, Егор Иванович!
- Доброе утро!
- Подъезжаем.
- Стоять!
- Оставайтесь в гостинице.
- Хорошо.
- Я прошу вас, будьте терпеливы.
- Да, да!
- Зиночка, какими судьбами?
Позвольте ручку!
- Я приехала за Машей.
- У!
Милая моя фантазерка.
Какие мы строптивые.
Маша арестована.
Надолго и пущу я её к вам
очень не скоро, детка.
- Зюм. Зюм, ты!
- Здравствуй, комар!
- Зюм, радость моя глупая!
Что это значит?
- Машенька!
Машенька, я тебе всё, всё расскажу.
Маша, Маша, он изумительный человек.
Маша, он всё бросил.
Ты едешь домой с нами.
- Егор?
Что ты говоришь?
Он здесь?
Зачем?
Зачем?!
- Ты подожди, Маша, ты подожди.
Ты подожди, ты испугалась.
Ты странная, Маша. Странная.
Ты, ты не бойся. Маша,
он в гостинице.
Он в гостинице!
Ты знаешь, только он
чудной какой-то сегодня.
Он любит тебя.
- Егор, милый.
- Собирайся, мы, мы едем в гостиницу.
- Милые мои, что происходит?
Долго ли мне ждать?
- Скоро, скоро! Одну минутку.
Скажем ему, что мы пойдем, погулять.
Возьмем извозчика...
Мы возьмем извозчика и
поедем в гостиницу.
К Егору. Там...
Там мы всё выясним.
Машенька, нам надо поторопиться.
Егор ждет.
Ну, не кисни! Улыбнись!
- Не знаю. Я чего-то боюсь.
- Михаил Петрович...
Мы после завтрака,
собирались с Машей погулять.
Ты не возражаешь?
- Пожалуйста, если не очень долго.
На мне ничего не нарисовано, детка.
Ешь.
Я бы на вашем месте не
рискнул идти, гулять.
Погода скверная.
Посидели бы дома, девочки.
- Нет, мы пойдем гулять.
- Уж, не на свидание ли вы,
собрались, чего пойди?
- Михаил, оставь свои причуды.
- Я ненадолго задержалась.
Понимаешь, очень занятно.
- Маша!
Милая! Здравствуй!
- Как далеко, однако, до
Петербургской стороны.
Нам нужно вернуться к двум часам.
- Егор, ты...
Ты любишь меня?
- Да, очень.
- Егор, милый.
- Маша - на всю жизнь.
- Что же будет с нами, Егор?
- С нами ничего не случится дурного.
Ты чего боишься?
О чем думаешь?
- Голубчик, ты мой, родной!
Мне нерадостно, мне грустно, ужасно.
Неужели ты всё-всё бросил из-за меня?
- Понимаешь Маша,
когда я получил
твое письмо, оно
было, как пламя.
И вся прежняя жизнь,
она была только сном.
И вот с этой, самой, минуты я вдруг,
почувствовал, что всё, всё...
- Подожди.
Я ужасно хочу пить.
Дай твой платок.
Понимаешь, Егор, мы
всё-таки начинаем с
того, что губим, губим
твою жену и Михаила.
Неужели иначе нельзя?
Или мы должны, должны мучить...
Подумай, сколько они видели,
как, как я тосковала по тебе.
Сейчас!
Помнишь, как хорошо было у папы?
Тогда было легко.
Неужели никак нельзя,
чтобы нам было легко?
- Можно Маша, можно!
Только ты и я. Я так думаю.
Только ты и я.
Прости, но я никак не могу
почувствовать других.
Я не могу. Ну, и пусть страдают!
Пусть!
Только ты и я.
И больше никого нет.
- И больше ничего.
- Ничего.
Родная!
Дитя моё!
- Зюм, я прошу тебя, сядь и жди.
Вот книга.
- Я слушаю тебя, Маша.
- Я люблю другого человека, Михаил.
Ты меня прости.
Главное, за то, что не сразу сказала.
Я сегодня ухожу от тебя навсегда, Михаил.
- Вот, как!
Не ожидал от тебя такого, Маша.
Кто же это твой адюльтер?!
Вот, что это такое, мерзость!
Пошла вон!
Куда?! Куда ты идешь?! Не пущу!
Я тебя запру! Я тебя убью, тварь!
- Теперь я действительно, уйду!
Пусти мои руки! - Маша!
Маша!
Маша, это невозможно.
Ты меня обижаешь, подумай.
Ты не можешь меня оставить.
Я хочу быть с тобой.
Ну, у тебя увлечение, я понимаю,
но сделай над собой усилие.
Ты обо мне подумай!
Мне, мне больно.
- Михаил, я его люблю.
Понимаешь? Люблю!
Он мне муж, а не ты.
О нем я сейчас должна думать.
- Да ты сошла с ума, мы оба сошли с ума!
Нет, Маша, я не хочу.
Это невозможно, и потом,
как ты выйдешь? Я...
Я закрою все двери! Никого не выпускать!
Ты меня плохо знаешь. Я
убью, я уничтожу всех вас!
И сестру твою не пожалею!
Я, я подниму меч!
- "Говорит по-французски".
- "Говорит по-французски".
- Я ужасно беспокоился.
Как у вас там всё устроилось?
- Собрались и уехали.
Было очень тяжело.
Зюм, мне что-то холодно очень стало.
Может быть, можно уже войти в вагон?
- Не толпитесь, не волнуйтесь!
Всё пройдёте, всё пройдёте!
- Пропустите, прошу вас! Позвольте!
- Пожалуйста! Пожалуйста!
- Позвольте!
Сейчас, Машенька.
Там в проходе люди застряли.
Сегодня такой хороший, ясный день.
- Ты так крепко держишь меня за руку.
Точно я убегу.
- Он ищет нас.
- Что вы делаете?!
- Маша!
- Разойдитесь!
- Подымай! Подымай его!
- Разойдитесь!