Медовый месяц (1956 год). Цитаты и фразы из фильма

«Медо́вый ме́сяц» — советский полнометражный цветной художественный фильм-комедия, поставленный на киностудии «Ленфильм» в 1956 году режиссёром Надеждой Кошеверовой.

Все фразы и цитаты

 МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ
- Дайте, пожалуйста...
- Товарищи мужчины!
Граждане! Дайте ваш чек.
Пожалуйста.
- Гражданка.
- Минуточку, минуточку.
- Пожалуйста, давайте.
- Девушка.
- Гражданка, гражданка.
- Девушка, я же вам давно уже...
- Минуточку, подождите.
- Что вам надо?
- "Красную Москву", будьте любезны.
- Что вам надо?
- Выпишите мне, пожалуйста,
"Каменный цветок".
- И мне тоже. "Каменный цветок".
- Сначала мне. - Нет, мне сначала.
- Минуточку. Пожалуйста.
- Это мой чек. - Нет, мой чек.
- Это же безобразие!
- Товарищи, соблюдайте очередь.
- Ать! Вы мне наступили на ногу,
гражданин!
- Касса, касса! За набор "8 Марта"
и "Каменный цветок"
- без чека не выбивайте - раскуплены.
- Это безобразие!
- Не кричите, граждане.
- Гражданин, гражданин.
- Простите. Поздравляю вас
с Международным женским днём.
- Спасибо. Вот хоть один догадался.
- Вам что выписать?
- Если можно, пожалуйста...
- "8 Марта" и "Каменный цветок".
- Это безобразие!
- Дайте мне жалобную книгу.
- Пожалуйста.
- Жалобную книгу я требую!
- Потанцуйте со мной, пожалуйста.
- Я не танцую. Извините.
- Алёшенька!
- Люда!
- Иван Сергеевич, это не ваша ли
дочь Людмила?
- Моя.
- Да?
Она что же у вас хирург
или по детским?
- Терапевт.
- (Людмила смеётся)
- Людочка, вы позволите
мне проводить вас?
- О, Шандор!
- Люда!
- Ой, Петя, извините.
Этот вальс я обещала Шандору.
Как я могла забыть?
- Петя, Петя.
- Позвольте. Шандор!
- Люда, может быть, я буду иметь
счастье проводить тебя после бала?
- Отчего же? С удовольствием.
- Людочка, это же мой вальс!
- Разве? Простите, Шандор, простите.
- Люда.
- Петя, оказывается,
в Советском Союзе
есть частная собственность на вальс.
- Шандор.
- Вы знаете, в 1911 году я видел
нечто подобное в Африке.
- В ритуальных танцах племени ням-ням.
- Единственная дочь.
- Алёшенька! Оп!
- Виноват. Пожалуйста.
- Спасибо, Алёшенька.
- Людочка, машина у подъезда.
- Простите.
- Людочка, вы со мной?
- Людочка, поехали.
- Иван, пойдём.
- А! Тётка, тётка.
- Людочка, кого это они ждут?
- Не знаю, тётя.
- Поедем с нами, Алёшенька.
- Спасибо, Анна Терентьевна.
- Да, едем.
- Иван, застегнись, простудишься.
- Ай-ай-ай.
- Люда, Людочка!
- Чур, я веду машину.
- А штраф кто будет платить?
- Ну я, конечно.
- Папочка, миленький, дай ключик.
- Спасибо.
- Ну уступлю ради 8 Марта.
- Мужчины, садитесь.
- Приказано садиться.
- Людочка, ну...
- Спокойной ночи, молодые люди.
- До завтра, Алёшенька.
- До свидания, Анна Терентьевна.
- Алексей, не забудь,
завтра в 10 в конструкторском.
- Я помню, Иван Терентьевич.
- Может, пешком?
- Нет, Алёшенька, я устала.
- Ещё бы, 8 Марта!
Вот и моя тоже цельный день,
как шальная.
А я всухомятку, без горячего.
- На одном дыму.
- Простите, пришёл.
- Прошу.
- Спасибо.
- Ой, устала.
Что это? Неужели застряли?
- Ну и очень хорошо. Это судьба.
- Это безобразие, а не судьба.
- Люда...
- (звонит телефон)
- Алло.
- Говорит дежурный монтёр.
- Вы на каком этаже?
- Не знаю, не знаю.
- (монтёр): - Не волнуйтесь.
- Я совершенно спокоен.
Люда, я весь вечер
хотел поговорить с вами.
(звонит телефон)
Ну что?
Товарищ, позвоните попозже,
я занят. Да-да, сейчас занят.
- Так вот, Люда, то есть Людмила...
- Слушаю вас, Руслан.
- Люда, вы можете хоть сейчас,
вот сейчас
не смеяться и выслушать
меня совершенно серьёзно.
- Пожалуйста.
- Я всё время думаю о вас.
- "Привычной думою стремится
К Людмиле, радости своей".
- Люда, будьте моей женой.
- (смеётся)
- Наконец-то.
Два года я дожидалась этого
торжественного момента.
Продолжайте, продолжайте.
О! Приехали.
- Пустите меня.
- Никуда я вас не пущу.
(Люда смеётся)
- Нашли место для объяснения.
Вы бы меня ещё
в домоуправление пригласили.
- Вы что, не выходите?
- Нет, мы катаемся.
- Вот.
- Ой, спасибо, Алёшенька.
- Пожалуйста.
- Спокойной ночи.
- (игрушечная собачка лает)
- До свидания.
(стучит в дверь)
- В чём дело?
- Ничего, ни в чём.
Я просто пришёл сказать,
что я так больше не могу.
Ровно через неделю
я приду за ответом.
- А я уже наметила - в Термез.
- Ну и молодцы.
- Ой, как далеко.
- Хлопцы, Полтава есть? - Есть.
- Так у меня же там тётя!
- Люда! - Что?
- Вывесили списки мест назначения.
- Ну да! Куда?
- Можно выбирать.
- А Ленинград есть?
- Не знаю.
- Не знаю, не видела.
- Ленинград есть?
- Нет Ленинграда.
- Как нет Ленинграда?
- Нижнеангарск - хирург.
Иркутск, Чукара, Верхоянск,
Жмеринка, Полтава, Сумы, Улан-Удэ...
- Позвольте, а где Ленинград?
- А его и не было.
- Где, где?
- Да нет Ленинграда. Нету.
- Кирилл!
- Здравствуй, Люда.
- Здравствуй, но ведь говорили же,
что будут места в Ленинграде.
- Сплетни. Знаешь что, есть
великолепное место в Молдавии.
- Чудная больница.
- Я не выношу жары.
- Ну не нравится... есть Урал, горы.
- Карабкайся сам, если тебе нравится.
Да что мы - пешки, в конце концов?
У меня свои планы.
- Я хочу жить в Ленинграде.
- Ну ты не кипятись, пожалей печень.
Вполне возможно, что Людмилу
Одинцову, в порядке исключения,
- направят в Рио-де-Жанейро.
- Не остри!
- Оленька, что у нас на второе?
- Мозги, Иван Терентьевич.
- Сейчас подаю.
- Мозги?
Не лишняя деталь
в человеческом организме.
- Нельзя ли без конферанса
за обедом?
- Слушаюсь.
- Ванечка, минуточку.
- Пей боржом.
- Благодарю.
- Ты почему не ешь?
- Не хочется.
- Что с тобой, Люда?
(Люда покашливает)
- Тётя, я хотела просить тебя,
чтобы ты показала меня
доктору Шатрову.
- Тебе что, нездоровится?
- Да, папа, что-то в последнее время.
- Узнала, что в Ленинграде нет мест.
Ничего, коллега, поедешь
на периферию. Очень полезно.
Я в твои годы начинала
в сыпнотифозных бараках
и чёрт знает где! Спроси отца.
И горжусь этим.
- Она что, не останется
в Ленинграде и уедет?
- Да, папочка, уеду.
- Как и все студенты её выпуска.
Почему должно быть
для неё исключение?
Ленинград переполнен врачами,
а на периферии врачей не хватает.
- Нет, позволь... - Я не хочу
на эту тему разговаривать.
- А я хочу разговаривать.
- Давай!
- Хотя нет, тётя.
- Я тоже не буду разговаривать.
- Правильно сделаешь.
- Но из Ленинграда я никуда не уеду.
Потому что, насколько мне известно,
необходимо моё
добровольное согласие.
- Вот здесь, голубушка,
ты совершенно права.
Действительно, твоё согласие
необходимо.
Кстати, у тебя есть
прекрасный выход.
Доведи нас с отцом до инфаркта
и собери справки об инвалидности.
- Тётя, ну что ты говоришь?
- Или выскочи замуж
за какого-нибудь незаменимого
ленинградца и оставайся при муже.
Никогда не думала,
что придётся вести с тобой
такой постыдный разговор!
Танцы, вечеринки,
да кавалеры в перманентах!
А хирург Пирогов, если хочешь знать,
не танцевал вообще!
- А вот Лермонтов
взял приз за мазурку!
- Глупо!
- Людмила.
- Извини меня, папа.
- Папа, позвони.
- Не буду.
- Ну я тебя очень прошу, папочка.
- Ну позвони Борису Васильевичу,
ведь он же всё может.
Ну что тебе стоит?
- Ты понимаешь, что говоришь? Я -
кандидат партии, ты - комсомолка.
- Ну, хорошо, папа. Я в последний раз
тебя прошу. Позвони!
- Не буду!
- Как хочешь.
- Ты что ищешь?
- Дыру.
- Какую дыру?
- В которую меня хотят
загнать на всю жизнь.
- Папа, ну позвони.
- Я сказал, не буду!
Не буду, не жди!
Бориса Васильевича.
- Слушай, Борис...
- Ты кому это звонишь?
Насчёт Людмилы?
- Я прошу вас, оставьте меня,
пожалуйста, в покое.
- Ах вот как!
- Да! И ты, и ты, обе оставьте.
- Это легче всего - бежать из дому.
- А ты воспитай дочь.
- Отец называется.
- Кстати, это твоё воспитание.
- Нет, это твоё воспитание.
- Меня физически не было дома.
- Я ездил.
- Турист! Ой! Вот и доездился.
- Ну, знаешь, глупо.
- Неврастеник.
- Пожалуйста.
- Спасибо большое.
- Алёша! А...
- (звонок в дверь)
- Оля! Оля!
- Алексей.
- Здравствуйте, Анна Терентьевна.
- Проходи.
- Спасибо.
- Что с вами, голова болит?
- Душа, мой мальчик, душа.
Твоего соавтора нет дома.
Сбежал.
Демарш, видишь ли, устроил.
Восстание рабов.
- Простите, Люда дома?
- У него в кабинете.
- Здравствуйте, Люда.
- А? Здравствуйте, Алёша.
- Папы нет.
- А я, собственно, не к нему.
Я на минуточку зашёл за чертежами
и, кстати, проститься с вами.
Ровно через два часа
я улетаю на строительство.
- Да?
- Вот.
На самолёте.
Я в Сибирь улетаю.
- Надолго?
- Да, по меньшей мере, на месяц.
Чёрт!
Между прочим, вы знаете, Люда,
я ведь целую неделю, как мальчишка,
мотался под вашими окнами.
В конце концов, я взрослый человек.
Я просто не понимаю,
неужели так трудно сказать
простые человеческие слова:
"Алёша, я вас не люблю". И всё.
Ну почему вы молчите, Люда?
Неужели вам доставляет
удовольствие мучить меня?
Люда. Нет?
Ну... Собственно, я так и знал.
Ну что ж, прощайте, Люда.
- Алёша!
- Едемте!
- Куда? В Сибирь?
- Нет! В ЗАГС.
- Поздравляю с законным браком.
Скорее, скорее, опоздаем на самолёт.
- Прекрасная картина перелома.
- Тётя!
- Люда, погоди, собьёшь меня с мысли.
- Тётечка!
- Люда, интереснейший случай.
- Поздравьте меня!
- С чем?
- Я вышла замуж.
- Люда, за кого?
- Не пугайтесь, тётечка.
- Не пугайтесь.
За вашего любимца,
за Алёшу Рыбальченко.
- Ой, несчастный парень.
- Итак, товарищ Румянцева,
комиссия и весь институт в целом
желают вам успеха
на благородном поприще врача.
- Спасибо.
- Ну, будут и трудности, конечно.
Но край, в который вы едете,
ждёт вас.
И очень приятно, что вы сами
изъявили желание поехать так далеко.
- Иди сюда. Ну, что, что?
- Куда дали, куда?
- В Термез!
- Ой. А я ещё дальше.
Десять суток поездом,
потом пароходом, а потом на оленях.
- Ой, поздравляю.
- Спасибо.
- А ты куда, Дроздов?
- В Епифань.
- Это что, в Эстонии, что ли?
- Под Тулой, серость!
- Чудный районный центр...
- Ну?
- Завёлся, завёлся.
- Церковь 13-го века...
- Да-да, церковь 13-го века,
яблоки вот такие.
- Ну, это...
- Ну вот такие. По полкило каждое.
- Предупреждаю, Полтава за мной.
- Тише, товарищи.
- Одинцова-Рыбальченко
Людмила Ивановна.
- Люда?
- Девочки...
- Ни пуха, ни пера.
- Ну, ей-то волноваться нечего.
- Людмила Ивановна
Одинцова-Рыбальченко.
- Здравствуйте.
- Садитесь, пожалуйста.
- Спасибо.
- Терапевт, комсомолка, отличница.
- Поздравляю, коллега.
- Благодарю вас.
- Как все знают, активнейшая
певунья и плясунья
нашей студенческой самодеятельности.
Это как мелкий штрих.
Очень способный врач.
Масса энергии.
- Скажите, пожалуйста,
где кабинет директора?
- Второй этаж, 20-я комната.
- Спасибо большое.
Здравствуйте.
Простите, девушки, вы не видели
Людмилу Одинцову?
- Людку-то? Да она в комиссии.
- Уже? А Анна Терентьевна?
- Анна Терентьевна, конечно, там.
- Спасибо большое.
- А вы куда?
- Нет, я не собираюсь туда входить.
- Товарищ, туда нельзя. Нельзя.
- Я понимаю.
- Я не собираюсь туда входить.
- Что там за шум?
- Одну минуточку.
- Кого? Меня?
- Её?
- Вас, вас, Анна Терентьевна.
- Простите, товарищи.
- Продолжайте.
- Алексей? Здравствуйте, товарищи.
- Здравствуйте. Анна Терентьевна...
- Ты что? Откуда ты?
- Я только что с аэродрома.
- Алёшенька, милый, я не могу,
у меня комиссия.
- На одну минуточку. У меня к вам
чрезвычайно срочное и важное дело.
- Алёша, Алёша, спокойно.
- Спокойно.
Вот теперь говори.
- Сейчас всё объясню.
- Я слушаю.
- Да-с, так вот продолжаю.
Намечалась в Дагестан,
в районную больницу Вуркарахи.
Но ввиду изменения
семейного положения,
в связи с тем, что муж живёт
и работает в Ленинграде,
оставлена здесь же.
У меня всё.
- Вот.
- Чудесно, Алёшенька.
- Не беспокойся, всё сделаю.
- Спасибо, Анна Терентьевна.
- Беги, беги, беги.
- Да, передайте Люде,
- что я в конструкторском.
- Хорошо.
- До свидания.
- До свидания.
- Может быть, есть ещё вопросы?
- Одну минуточку, товарищи.
- А что случилось, Анна Терентьевна?
- Видите ли, этот странный молодой
человек - это муж Одинцовой.
Он обращается в комиссию
с просьбой учесть интересы семьи
и не разлучать молодожёнов.
Это, по-моему, не противоречит
и вашему желанию?
- Конечно.
- Мы не собираемся этого делать.
- Очень хорошо, но ситуация
резко изменилась.
- А что такое?
- Дело в том, что он только что
назначен главным инженером
на строительство моста в Сибири.
- Что?!
- А строительство нуждается во враче.
И вот заявка на Людмилу Ивановну
Одинцову-Рыбальченко,
- которую он привёз.
- А что вы так побледнели, Одинцова?
Да вы не бойтесь,
обязательно поедете вместе.
Что мы, гунны, что ли?
Куда же вы? Одинцова!
- Стойте, подождите!
- Подождите!
Такси! Такси!
- Как дела, Рыбальченко?
- Великолепно. Простите, спешу.
- Стойте! - Людочка!
- Что вы со мной сделали, а?
- Что я... что такое?
- Предатель, обманщик, как вы смели?
- Погодите, Люда. Что такое?
- Вы почему мною распоряжаетесь?
Командуете.
Кто вам дал право?
Вы понимаете хотя бы,
что вы натворили?
- Людочка, миленькая, я ровным
счётом ничего не понимаю.
- Что вас так взволновало?
- Ах, вы ещё и притворяетесь,
- издеваетесь надо мной?
- Здесь какое-то недоразумение.
- Вот только не дотрагивайтесь
до меня!
И знайте, что из Ленинграда
я никуда не уеду! Никуда!
- Погодите, погодите, Люда.
- Погодите.
Это совершенно невозможно,
потому что я уже взял назначение.
- Немедленно, сейчас же
отправляйтесь в институт
и заберите ваше дурацкое заявление
обратно. Вы меня слышите?
Вы понимаете,
что я вам говорю? Ну!
- Ах вот оно что!
Может, вы и расписались со мной
только для того,
чтобы никуда не выезжать
из Ленинграда?
Хорошо, очень хорошо.
Навязываться не буду.
Только вы - моя жена,
Людмила Ивановна Рыбальченко.
- Нет, я Одинцова.
- Нет, Рыбальченко.
- Нет, Одинцова.
- Рыбальченко, моя жена,
- и вы поедете со мной.
- Нет, я ещё не ваша жена,
- и никуда я с вами не поеду!
- Нет, поедете!
И, пожалуйста, обойдёмся
на сегодня без семейных ссор.
- Ой, ненавижу вас, ненавижу.
- Это как вам угодно.
- Развод! Сейчас же, немедленно.
- Да я вам не дам развод.
- Да вы понимаете, что я видеть вас
не могу. Ну вот видеть не могу.
- Здравствуйте, Алексей Николаевич.
- С приездом.
- Спасибо.
Познакомьтесь, моя жена
Людмила Рыбальченко.
- Очень приятно.
- Очень приятно.
- Взяли!
- Давай, давай!
- Что давай, что давай?
- Всё.
Амба! Теперь её отсюда
только трактором возьмёшь.
- Придётся пешком, Алексей Николаевич.
- А далеко?
- Три километра.
- Ну да гаку три.
- Держите!
- Здравствуй, Алексей Николаевич!
- С приездом!
- Спасибо.
- Кого привёз?
- Жену!
- Врача!
- Алексею Николаевичу, привет!
- Здравствуй, здравствуй.
(звучит сигнал)
Уходите, скорей!
- Ложитесь!
- Не лягу!
- Ложитесь, вам говорят!
(взрывы)
- С приездом!
- Спасибо.
(взрывы)
(звучит сигнал
об окончании взрывов)
- Вставайте, паром ниже.
- Не встану.
- У меня каблук сломался.
- Ну, сломайте второй,
будет удобнее идти.
Советую чемодан взять на плечо.
Будет удобнее.
- Припасите ваши советы
для других.
- Эй, паром! Паром!
- Паром!
- Голосистый.
(окает):
- Товарищ Фёдоров, это безобразие.
Ведь это он, вы понимаете, он!
(Алексей): - Эй, паром!
- Тенор.
- Да не тенор, а главный инженер.
С ним жена, молодой врач.
А вы какую-то корову дожидаетесь.
- Немедленно гоните паром.
- Я не корову ожидаю, а даму.
Во всём объёме этого слова.
(мычит корова)
Идёт, пегая.
Зоя Владимировна, отойдите
в сторонку, напугаете корову.
Платочек на вас красный. Не дай бог,
боднёт комсомольского секретаря.
Здравствуйте, Лизавета Фёдоровна.
С покупочкой вас.
- Здравствуйте, Зоя Владимировна.
- Здравствуйте.
- Выходной у меня по кухне.
- Вот сходила, корову приобрела.
- Поздравляю, Лизонька.
- Ну, товарищ Фёдоров, давайте.
- С покупочкой, Елизавета Фёдоровна.
- Прошу, прошу. - Спасибо.
- Ну поехали, товарищ Фёдоров,
неудобно же, люди ждут.
- Ну что это такое?
- Одну минуточку, погрузочка.
- Вира помалу.
- Давайте, давайте.
- Как её по паспорту?
- Манька.
- Редкое имя.
- Товарищ Фёдоров!
- Ну, Сергей Николаевич, что же такое?
- Зоя Владимировна,
останьтесь вы на этом причале.
Специалистов я вам привезу,
а вы пока тезисы набросайте,
встречную речь.
Тем более, у меня серьёзный разговор
с Лизаветой Фёдоровной.
Отдать швартовы!
(лает собака)
Тубо! Ух ты.
- Вот здесь.
Алексей Николаевич,
вам здесь будет очень хорошо.
- Ну, Зоя...
- Тихо, спокойно.
От всех в стороне,
как на даче, понимаете.
Вы извините, Алексей Николаевич,
вам домик ещё не успели достроить.
И вот товарищ Фёдоров
уступил вам свои владения.
- Со всем имуществом,
поскольку вы молодожёны.
- Да.
- Милости прошу.
- Проходите. Проходите, проходите.
- Располагайтесь, устраивайтесь.
- Поздравляю вас с новосельем.
- Спасибо.
- Людмила Ивановна, на комсомольский
учёт прошу вас ко мне. Третий вагон.
Что, устали с дороги, да?
Ну, до свидания.
- Всего доброго.
- До свидания, Людмила Ивановна.
- А вы сами где устроитесь?
- Наше дело морское.
Нынче здесь, завтра там.
Я при пароме. Водоплавающий.
- (слышны крики): - Паром!
- Во, во слышишь? Вот.
И так цельный день.
И дудят в ухо, и дудят в ухо.
- (кричат): - Паром!
- Вот нужен мост как. Вот!
Ну, скажи, пожалуйста,
прямо на нервах играют.
Хозяюшка, располагайтесь.
Вода - в баке, дрова - за печкой.
- Будьте как дома. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- Ой, перестаньте, пожалуйста,
курить.
- Надо было выходить замуж
за некурящего.
Впрочем, если вы это
мне советуете как врач,
- то пожалуйста.
- Клоун!
Неужели вам не понятно, что я
не могу оставаться с вами
в одной комнате.
- Понятно!
(лирическая музыка)
- Я опаздываю.
- Мучаете вы себя этой работой,
Лизавета Фёдоровна.
Каждый день - ни свет ни заря!
- Это ещё что?
- Спортсмен. Закаляется.
- Позвольте, а где же молодая?
- Интересуетесь уже? Быстренько.
- Что за намёк? При моих чувствах.
- Лизавета Фёдоровна!
Лизавета Фёдоровна, Лиза, Лиза!
Лизавета Фёдоровна!
- Алексей Николаевич,
Алексей Николаевич!
- Вы что, уезжаете?
- Нет, вышел погулять.
- С вещами?
- А что? Вместо утренней зарядки.
(плачет)
(по радио): - Доброе утро, товарищи.
Начнём заниматься гимнастикой.
Первое упражнение вам
хорошо знакомо. Встаньте.
Встаньте в исходное положение,
сделайте глубокий вдох.
Держитесь прямо, не горбитесь.
Упражнение начали.
И раз, два, три, четыре.
Раз, два, три, четыре.
Шаг на месте.
Так достаточно,
переходим к следующему.
- Отнеси это на кухню.
- Ладно.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Это кто? Наверное, артистка?
- Да что вы!
- Это доктор.
- А, медицина.
- Людмила Ивановна! Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Как вам на новом месте?
- Блестяще!
- Да? - Да.
- Вот наш медпункт.
Привела вам доктора.
- Ай-ай-ай, какие же у вас
хорошенькие туфельки.
Правда, здесь больше подошли бы
болотные сапоги. - Да.
- Будем знакомы. Вера Аркадьевна.
- Как видите, медицинская сестра.
- Доктор Одинцова.
- Господи, какая же вы миленькая.
Я ведь всё-всё про вас знаю.
И у меня когда-то был медовый месяц,
но он оказался подлецом.
- Больных много?
- Мало.
Скука, в особенности, для меня.
- Всю жизнь просидела в карете...
- В какой карете?
- В карете скорой помощи, дорогая.
Жизнь! Всё кипит: пожары,
катастрофы, отравления.
Сначала ещё на лошадях.
Потом на "эмке", потом на ЗИМе.
На каждом перекрёстке
зелёный свет.
А здесь что? Минуточку.
Уже восемь часов.
Пора начинать приём.
- Вы готовы, голубчик?
- Да.
- Ой, беда, Вера Аркадьевна,
беда! Доктор, помогите!
- Что такое? Садитесь.
- Митенька проглотил булавку.
- Какую булавку?
- Такая с шариком на конце.
Отнимала, отнимала, и вот исчезла.
Может, проглотил,
а может, затерялась.
Вернее всего, проглотил паршивец.
Проглотил или нет? Отвечай! Душегуб.
Яслей-то нет,
вот и переживаешь за них.
- Митенька, покажи ротик.
- Ты булавку проглотил?
- Митенька! Ты булавочку скушал?
- (Митя изображает собачку)
- Вот и разберись!
- Доктор, одна надежда на вас.
- Рентген.
- Да, пожалуйста.
- Необходим рентген, срочно.
- Фамилия?
- Петров.
- Петров Митя.
Так, вот вам направление в район,
в районную поликлинику.
А пока срочно накормите
его манной кашей
- Всё отчего? Яслей-то нету.
В район...
- Следующий.
- Товарищ Шинкаренко?
- Садитесь, пожалуйста.
Ну, расскажите, на что жалуетесь?
- Признаться, доктор, на меня
жалуются. - Что такое?
- Склонен к напиткам.
А работа у меня ажурная,
бухгалтерская.
- Требует ясной головы.
- Позвольте, но я ведь врач...
- Нет, нет, доктор,
вы не отказывайтесь. Может...
Гипнозом? Или какое-нибудь
новое слово медицинской науки.
Словом, верую и очень прошу.
Займитесь человеком,
пока не погиб для общества.
- Понимаете, здесь ведь
нужен врач-психиатр.
Я напишу вам направление в район.
Там вас посмотрят.
Шин-ка-рен-ко.
Пожалуйста.
- Алексей Николаевич! - Здрасте.
- Здравствуйте, товарищи.
- Ну что, Александр Михайлович?
- Товарищ Ефимлов, вы с ума сошли?
- В чём дело, Александр Михайлович?
- Как же в чём?
Приехал этот представитель
из главка. В 4:30 совещание.
До начала 5 минут,
а вы спускаетесь под воду.
- Александр Михайлович, ну что
мы будем попусту заседать?
Проверю сваи, потом
выскажу своё мнение.
- Алексей Николаевич, дорогой,
вы же главный инженер, а не водолаз.
- Нет, Александр Михайлович,
я сначала всё сам проверю.
- Ну, делайте, как знаете.
- Давайте шлем.
- Не знаю, не знаю.
- Вот вам направление в район,
ведь здесь же необходимо
вмешательство хирурга.
- Людмила Ивановна, на минуточку.
- Извините.
- Дёмин, присядьте.
Людмила Ивановна, это мы
можем сделать сами. Здесь.
- Что вы говорите, Вера Аркадьевна,
это же сложный случай.
В этих условиях
я ничего сделать не могу.
- Тогда я сама.
- Вера Аркадьевна...
- Увидите, всё будет хорошо.
- Вы приготовьте мне шприц.
Дёмин, развёртывайте руку.
- Дёмин здесь?
- У доктора.
- Вкалывают.
- Ну, вот и всё.
- Спасибо, сестра.
- До свидания.
- До свидания.
- Людмила Ивановна...
- Простите, одну минуточку.
- (Людмила плачет)
- Людмила Ивановна.
Голубушка, не надо.
Не надо, не надо.
Вот выпейте, успокойтесь.
Я всё прекрасно понимаю.
Успокойтесь.
- Как я могу успокоиться,
Вера Аркадьевна?
Ведь вы же понимаете,
я сегодня всех,
абсолютно всех отправила в район.
Ведь я же ничего, ничего не могу.
- Тише, тише, голубчик.
- Все мы когда-то ничего не могли.
Трудно, Людмила Ивановна,
конечно, трудно.
Жизнь, она знаете...
не раз придётся расквасить нос.
- Где товарищ Рыбальченко?
- Его срочно требуют в контору.
- Алексей Николаевич? На дне.
- Как на дне?
- Ох, и отчаянный супруг у вас,
доктор. Молодец.
- Как борщ трескать, так ко мне.
- А куда же мне, Лизонька,
при моих-то чувствах?
- А почему бы ей не сготовить вам
борщ? Или, по крайности, бульон?
- Ей? Кому ей?
- Кому ей?
Не юлите, гражданин Фёдоров.
Всем известно, что докторша
одна на вашей барже проживает.
- Ну и что?
- А вы постоянно крутитесь там.
- Так ведь они же в ссоре.
- Ну я-то здесь при чём?
- Как это? Что значит
"я-то здесь при чём"!
Каким, интересно, манером полагаете
вы в чужом дому жизнь прожить?
- В каком?
- В моём.
Если в своей плюгавой будке
порядка навести не можете.
- Поосторожней с холодным оружием.
- А вы помирить их пробовали?
Ну, по крайности,
хоть к порядку призвать?
- Ладно! Если вы так ревнуете...
- Ха, ревнуете...
- Буквально с ножом к горлу.
- Ладно, дам сигнал.
- Ну ты уйди. Иди!
- Вы понимаете, товарищ Фёдоров?
- Я понимаю, Зоя Владимировна.
Милые бранятся - только тешатся.
Но неудобно получается.
Люди почти целый месяц наблюдают
эту неестественную семейную жизнь.
Она, понимаете, на барже,
а он у аспирантов в общежитии живёт.
Ну и я, как общественник, не мог
пройти мимо и вот завернул.
- Спасибо, товарищ Фёдоров. Вы,
конечно, немножко преувеличиваете,
но я сама тоже заметила.
Понимаете, это вопрос деликатный.
- Острый, острый, Зоя Владимировна,
как нож.
- Я так рада, так рада,
что мы опять с вами вместе.
- И я рад, Валечка, взаимно.
- Здравствуйте, товарищ Фёдоров.
- Алексей Николаевич, когда же
вы возьмёте отпуск?
Вы так переутомляетесь,
у вас даже щёки ввалились.
- Ну? Горю на работе, Валечка, горю.
- Ещё! Ещё!
(слышен детский крик)
- Помогите! Помогите!
- Ой.
- Деточка моя, не пугайся.
- Ну вот и всё.
И всё, деточка.
Ну не плачь, маленький.
Видишь, как хорошо.
Не бойся, не бойся.
Испугался, да? Наглотался
воды, маленький мой.
Что, ножка, да?
Ну, деточка, не бойся.
Сейчас мы её тебе полечим.
Ну-ка, давай на закорки.
Давай, маленький. Не бойся,
не плачь. Сейчас тебя вылечу.
- Стой, стой, стой!
- Что у вас там такое произошло?
- Он утоп, а она его вытащила.
- Алексей Николаевич,
зайдите ко мне на минутку.
- Зоя, можно немножко попозже?
- Нет, нет. Сейчас.
- Ну, сейчас...
- Я вас слушаю, Зоя.
- Прошу вас.
- Что случилось?
- Садитесь.
- Можете курить, если хотите.
- Спасибо.
- Вы не догадываетесь,
зачем я вас позвала?
- Пока нет, а что?
- Вы ведёте себя, я вам прямо скажу,
Алексей Николаевич,
- не по-советски.
- Как?
- Да-да-да. Вы подаёте посёлку
дурной пример, понимаете.
У нас много холостяков.
Семейные тоже.
Что они скажут,
глядя на вас, понимаете?
- Ах, вот вы о чём.
- Некрасиво.
Некрасиво, Алексей Николаевич.
Не успели приехать, понимаете,
уже разъехались. Нехорошо!
Алексей Николаевич, мы так
старались, новый дом вам построили.
Алексей Николаевич,
вы должны помириться.
Она же молодой специалист,
она приехала в такую даль,
- не побоялась...
- Слушайте, Зоя...
- А вы что устраиваете? Взяли вещи
и будьте здоровы! Нехорошо.
И весь посёлок наблюдает вашу
неестественную семейную жизнь.
- В конце концов, Зоя,
выбирайте выражения.
А в принципе, вы, конечно, правы.
Я подумаю.
- Вот видите, Алексей Николаевич,
значит, я на вас надеюсь.
Вы извините меня, пожалуйста,
Алексей Николаевич.
Я очень-очень рада. Будьте здоровы,
Алексей Николаевич. До свидания.
- Да, Зоя, вы не знаете, какой
прогноз погоды ожидается на завтра?
- Ожидается дождь.
- Плохо.
- Глянь!
- На мирную конференцию потопал.
- Договорятся.
- Как вы сюда попали?
- Вот.
- И вообще, что это всё значит?
- Перед вами легкомысленная личность,
несерьёзно относящаяся к браку.
И вот, под давлением общественности,
снова явившийся к семейному очагу.
- А, ну, если личность всё-таки
явилась к семейному очагу,
то пусть она разведёт
хотя бы в нём огонь.
- Пожалуйста.
- Не жмут?
- Нисколько.
- Люда, мне с вами надо
серьёзно поговорить.
- Пожалуйста.
- Давайте сядем,
обсудим создавшееся положение.
Дело в том, что развестись
мы сейчас не можем. Это неудобно.
И вы, и, главным образом,
я совершили ошибку.
- И вы тоже, да?
- Безусловно.
Вы меня не любите.
Это ясно.
- А я...
- А что же вы?
- А я вообще поступил,
как последний дурак.
- Вот даже как! Это всё?
- Почти. Простите.
Да, у меня к вам просьба:
во избежание излишних разговоров,
хотя бы внешне поддерживать
- видимость хороших отношений.
- А, это с удовольствием.
- Пожалуйста.
- Пожалуйста.
(Алексей хрустит сухарями)
Перестаньте, пожалуйста, хрустеть.
Что вы, кофейная мельница, что ли?
- А вы что, знаете способ
бесшумно есть сухари?
- Да, можно опустить
сухарь в чай, например.
- Благодарю вас.
- Вы испортили мне жизнь.
- Нет, это вы мне испортили жизнь.
- Я? Чем же это?
- Тем.
Я как женатый человек не могу
ни за кем даже поухаживать.
- Нет, вы можете.
- Я отлично видела сегодня,
как вы крутились вокруг
этой приезжей из главка.
Не понимаю только,
что вы в ней нашли?
Ведь это же какой-то
телеграфный столб в шляпке.
- Нет, почему, это
прелестная барышня.
- К тому же, жгучая брюнетка.
- Брюнетка, да.
А совсем недавно она была рыжая.
Она ведь крашеная. Крашеная!
А говорит-то как? Сю-сю-сю.
(передразнивая):
"Алексей Николаевич,
вы себя так перегружаете, может,
вы в отпуск пойдёте?"
- Как она говорит?
- Сю-сю-сю, она говорит.
Не ешьте вы, пожалуйста,
столько крутых яиц.
Это я вам, наконец,
как врач говорю!
- И перестаньте, пожалуйста, курить.
- Простите.
- Спокойной ночи.
- Послушайте, ну это же глупо.
- Ну, в крайнем случае, я здесь лягу.
- В конце концов, это мой мешок.
- Нет, это мешок моего папы!
- Нет, мой. Он мне его подарил.
- В первый раз слышу. Пустите.
- Глупо.
(бьётся головой)
Ой!
(звенит будильник)
- (стук в дверь)
- Войдите.
- Ой, простите, пожалуйста,
нам Алексей Николаевич нужен.
- А вы что, всегда так спите, да?
- Да, всегда.
- Алексей Николаевич на работе.
- Очень жаль.
- Простите, пожалуйста.
- Пожалуйста.
(девушки смеются)
(игрушечная собачка лает)
- И чего они по посёлку
с чемоданами ходят?
- То он, то она?
- Чудно.
- Люда? Что случилось?
- Решила перебираться в общежитие.
- Зоя, помоги мне.
- Неужели?
- Да.
- Неужели это всё так серьёзно?
Проходи, садись.
Садись, рассказывай.
- Да что рассказывать?
- А, ведь, главное, обещал мне.
- И я поверила ему. Ешь сухари.
- Не хочу, не хочу.
- Нет. Это ему дело так
не пройдёт, понимаешь.
Мы не будем считаться, что он,
понимаете, главный инженер.
- Я сейчас позвоню Соколину.
- Зоя, подожди, ну что ты?
- Да нет, ты не волнуйся, я только
объясню ему, понимаете, как следует.
- Зоя, понимаешь, он же,
собственно... - Что?
- Ой, как бы это тебе объяснить-то?
- Ну-ну.
- Он-то ни при чём.
- То есть?
Как это ни при чём?
А кто же здесь при чём? Кто?
- В общем, не спрашивай
ты меня сейчас ни о чём.
Не спрашивай. Не могу я тебе
сейчас ничего больше сказать.
Не надо, в общем, мне твоего
общежития, понимаешь? Не надо.
- Эти мне молодожёны
просто голову вскружили.
- Здравствуйте, Иван Васильевич.
- Здравствуйте, доктор.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- Имейте в виду...
- Да.
- Раз уж мы с вами вынуждены
жить вместе на этой глупой барже,
я не хотела бы, чтобы
вы меня перетаскивали,
как какой-то глупый багаж.
- Две недели один и тот же борщ,
и того не дождёшься.
Безобразие.
Вы посмотрите кругом.
Нет-нет, смотрите кругом:
грязь, дым, чад!
Просто меня бесит
ваше равнодушие.
- А при чём же здесь я?
- А при том, что вы врач.
Это ваша прямая обязанность.
- Пожалуйста.
- Во. Спасибо.
Завстоловой Сорокин -
два сапога пара.
- Привет.
- С лёгким паром.
- Из Пекина, со значением.
- Спасибо.
- Опять нарушаешь?
Сколько раз были даны указания?
Никаких обедающих в пищеблоке!
Кухня должна быть
на санитарной высоте.
- О, наследил сапожищами. Медведь.
- А вы сами-то?
- Прошу пройти из служебного
помещения, то есть кухни, вон.
Прошу.
- Хорошо, мы покинем,
гражданин Сорокин,
уйдём из помещения, но уйдём
прямиком в партийную организацию
вместе с этим борщом.
Поскольку он сомнительный.
Доктор. Доктор!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Товарищ Сорокин,
я хотела бы с вами поговорить.
- Пожалуйста, попрошу в кабинет.
- Нет, зачем же в кабинет.
- Мы лучше здесь.
- Пожалуйста.
- Копоть?
- Грязь!
- Помилуйте, ночью - дождь,
утром - грязь. Естественно.
- Естественно?
- А это вот тоже естественно?
- Плита маленько коптит.
- Так, ну что же?
- Пройдёмте в кладовую, посмотрим,
- что у вас там делается.
- Пожалуйста.
- Ну подожди.
- У-у! Пригрел змею на барже.
Ступай вон из служебного помещения.
Насплетничал, ябеда.
- Вижу, вижу, Лизавета Фёдоровна,
куда вы курс держите.
Подумаешь, завстоловой!
Борщевой капитан.
- Ладно.
- Манная каша.
Разве это супруг, против некоторых?
- Ступай, ступай вон из служебного
помещения. Проваливай.
- Ладно, ещё пожалеете.
- Ничего.
- Товарищ Сорокин, если уж
нельзя сделать ремонт,
- ну постелите хоть скатерти.
- Скатерти?
- Ну да, хоть бумажные, но чистые.
- Что уставилась? Убирай со стола.
- Вот что, товарищ Сорокин.
Давайте это дело кончать,
то есть, вернее, начинать.
Мне кажется, что пора о людях
думать уважительно.
- Вы же понимаете, что такое столовая?
- Что я могу сделать?
Ресторан "Асторию" открыть?
Белые скатерти?
- А вы что, на доктора
всё хотите взвалить?
- Но позвольте...
- Вы поймите, товарищ Сорокин,
ведь она же молодая, неопытная.
Ей как-то помочь надо, а вы палец
о палец не хотите ударить!
- А мне тоже помочь надо.
- Вы что думаете, мне легко?
А вы на крик, так сказать,
с больной головы на здоровую.
- Одним словом, чтобы через два дня
всё было приведено в порядок!
Материалы и рабочих
я вам пришлю.
- Ну и дела.
- Любит - не любит,
плюнет - поцелует,
к сердцу прижмёт - к чёрту пошлёт.
Своей назовёт.
Любит - не любит, плюнет...
Плюнет.
Давай, пошли. Теперь пошли,
ребятишки. Пошли.
- Пошевеливайся, пошевеливайся.
- Ходи поживей. Поживей! Поправь.
Позвольте, а где же медведи,
то бишь мишки?
- Несём.
- Сюда.
А, доктор. Ну, что скажете?
- Спасибо вам, товарищ Сорокин.
- Вот это совсем другое дело.
- Цветочки? Девушки, давайте тару,
то бишь кувшинчики. Разрешите.
- Нет, нет, я сама. Я помогу вам.
- Пожалуйста.
- Людмила Ивановна, вот.
- Спасибо.
- Пожалуйста, Людмила Ивановна.
- Прошу. Добро пожаловать.
- Ой, Людмила Ивановна!
- Да.
- Прошу вас.
- Молодец, Людмила Ивановна.
- Навела порядок.
- Спасибо, доктор.
- Нет, что вы? Я тут ни при чём.
- Вот теперь можно
с удовольствием пообедать.
- Левей, левей, ну как вешаешь?
- Дай-ка я сам.
Убери, тут надо умеючи.
- Сонь, пойдём.
- Конечно, товарищи,
ещё не всё закончено,
но мы на этом не успокоимся...
Ой. И доведём...
- Ребятишки, это ещё что?
- Ребята, ой, ой. Забирай.
Ну-ка, вставай. Это ещё что?
- Вот видели, Людмила Ивановна?
- Что?
- Везде были. Месяц ноги топчем.
- Одна теперь надежда на вас.
- А что, я чем-нибудь
могу вам помочь?
- Да всем. Да разве с доктором
не посчитаются?
- Ведь у доктора авторитет.
- Образование.
- А симпатичная у вас жена,
Алексей Николаевич.
И что мне в ней особенно нравится -
это метод её работы.
Вот делает человек своё дело
тихо, скромно,
без демагогии, как говорится.
Не давит на психику.
- Да?
- Да.
(стук в дверь)
Да-да, войдите.
- Можно?
- Ну, конечно, Людмила Ивановна.
Видите, не вламывается в кабинет,
как некоторые, а вежливо.
- Прошу, прошу вас, Людмила Ивановна.
- Проходите, пожалуйста.
- Безобразие!
- Терпеть больше невозможно!
(дети шумят)
- Что это такое? Положи трубку,
мальчик. Что ты делаешь?
Людмила Ивановна, что это всё
значит? Что здесь происходит?
Ты куда прицеливаешься, шельмец?
- Чей это?
- Это мой, товарищ начальник, а что?
- Да, здесь же, уважаемая, кабинет,
а не детские ясли.
- Да, вот именно, вот поэтому-то мы
и пришли к вам,
Александр Михайлович.
Нам необходимы ясли.
- (мальчик плачет): - Мама!
- Безобразие.
- Да, Александр Михайлович,
безобразие. Действительно
безобразие. Но ведь ясли надо было
наладить с самого начала.
- Правильно.
- Каждый день у матерей проблема:
- куда девать ребёнка?
- Точно!
На-ка вот, понянькай,
а я на работу пойду.
- Позвольте, позвольте.
- Возьмите кто-нибудь ребёнка!
Но это же не метод. Ну что я вам,
рожу, что ли, эти ясли?
(Люда):
- А детей куда-то надо девать?
- Товарищи мамаши, у меня каждая
доска и каждый рабочий на учёте.
- Это же понимать надо.
- Ну решите что-нибудь.
- Алексей Николаевич.
- Да.
- Алексей Николаевич, а что если
снять людей с третьего участка?
- Нет, я категорически возражаю,
Александр Михайлович.
- Ну тогда вот что: возьмите
и решайте этот вопрос сами.
- Александр Михайлович.
- Слышали, как он разговаривает?
- Мы три месяца пороги обиваем.
- Начальник согласен, а он? Деляга!
- Я деляга?
- Да, вы - деляга.
- В конце концов, возьмите,
пожалуйста, ребёнка.
Мы ускоряем сроки строительства
и снимать рабочих с третьего участка
- я никак не могу. Это вам понятно?
- Нет, это мы ускоряем сроки, мы!
Потому что ясли - это, прежде всего,
условия для нормальной работы.
- Вот, что это такое?
- Точно.
- А я, наконец, как врач требую
немедленной их постройки.
А вы, если уж хотите знать,
вы - сухарь!
Обыкновенный, чёрствый сухарь.
Вы же ничего, никого не видите,
кроме чертежей и стропил,
а ведь перед вами живые люди.
Поймите вы это, наконец.
Поймите.
У вас в груди не сердце,
а насос для перекачки крови. Вот.
- (гудит юла)
- Что это?
- Александр Михайлович,
ну не сердитесь на них за это.
- Ведь детям нужен дом.
- А где же я возьму этот дом?
К зиме обещаю, а сейчас не могу,
Людмила Ивановна.
- Ну хорошо.
- Тогда... есть один дом.
- Вот как?
Интересно, где ж эта улица,
где этот дом?
- А тот, который вы строите для нас.
- Позвольте, вы это что?
- Как же? Согласовали?
- Да. Мы с женой поговорили
и, так сказать, всесторонне
обсудили этот вопрос.
Александр Михайлович,
я пойду на четвёртый участок,
там меня водолазы ждут.
- Здравствуйте, доктор.
- Здравствуйте.
- Ну, доктор, домик у вас просто
загляденье. Надо бы новоселье.
- Алёшенька.
- А?
Вы на меня очень сердитесь, да?
- Нет, почему? Нисколько.
Извините, я занят.
Люда?
- Бабоньки, кто крайний?
- Я.
А ты что? Женился, что ли?
Обеды на дом берёшь, а?
Видали? Здрасте, женщины.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Безобразие.
- Клава, закрывай столовую.
- Двенадцатый час.
Ходят тут всякие, сапожищами
грязь натаскивают.
- Кто?
- Вот этот.
- Клава?
- Поздно вы, ужины кончились.
- Клавочка, вы не заметили,
доктор ужинала?
- Нет, не приходила.
- Товарищ Фёдоров,
вы Людмилу Ивановну не видели?
- Нет, не видал, а что?
- Не знаю, пропала куда-то.
- Жена пропасть не может.
Вы не волнуйтесь,
Алексей Николаевич.
Пойдём вместе искать. Одну
минуточку, я только на кухню.
- Быстренько, порцию котлет.
- Ещё и быстренько.
На пожар, что ли, бежишь?
Судки, главное, приобрёл.
- Некогда мне с вами разговаривать.
- Докторша пропала, иду искать.
- Подумаешь, без вас
её уже не найдут?
Обязательно вы должны искать.
Пусть муж ищет.
- Лизавета Фёдоровна,
как вам не стыдно?
- Как вам не стыдно?
- У вас на уме только докторша.
Вы что, тяжелобольной?
Пациент?
- Лиза!
- И не оправдывайтесь.
Вот вам ваша порция котлет
с подливой.
И уходите. И не о чем
нам с вами разговаривать.
- Опять нарушаешь?
- Вот что, товарищ Сорокин.
- Или будет он здесь обедать...
- И ужинать.
- И ужинать.
Или ищите себе другую стряпуху.
- Это что - ультиматум руководству?
Нахальство с позиции силы?
Ещё и ужинать?
- Да, и ужинать!
- Эх, Елизавета Фёдоровна, на кого...
(грохот ведра)
- Вот видите, одни
неприятности из-за вас.
- А почему? Разве ж это любовь?
На птичьих правах,
как диверсант какой,
скрывая от общества свои чувства.
- Ну уж ладно. Переезжайте.
- Оформимся.
Ой, ой, пустите. Котлеты сгорят.
- Ваня!
- Что такое?
- Ну ведь я пока ещё не канатоходец.
- Дай руку.
Интересно, где они здесь живут?
- В трюме с крысами, что ли?
- Да не ворчи ты, пожалуйста.
Что тебе нужно,
высотную избу? Идём.
(стук в дверь)
- Принимай гостей, Алёшенька.
- Ой, господи, Анна Терентьевна!
- Не ждал? Здравствуй, милый.
- Здравствуйте, Анна Терентьевна.
Здравствуйте, Иван Терентьевич.
Господи, какая неожиданность.
- Ну, что я тебе говорила?
- Очень мило устроились.
- Посмотри, Иван, как уютно.
- Раздевайтесь, Анна Терентьевна.
- Спасибо, Алёшенька.
- Давайте, Иван Терентьевич.
- Да, но где моя дочь Людмила?
- Только, пожалуйста, без трагедий.
- Хорошо.
- Алёшенька, где Людмилочка?
- Я не знаю.
- Она не ночевала дома.
- Алёшенька.
- Ну, кто был прав? Что я говорил?
- Подожди, подожди.
- Добился?
- О чём вы говорите,
Иван Терентьевич?
- Я целую ночь её искал.
- Я знаю, знаю.
Она мне всё написала как отцу.
Всё, день за днём. Вот.
- Подожди, подожди, да пусти меня.
- Подожди, не мешай...
Вот.
- "Грузоподъемность проекта..."
- Не то мне подсунул.
- Вот. "Был туман,
но я прекрасно выспалась на палубе
в спальном мешке".
- Иван Терентьевич...
- Довёл? Туман, дождь,
- а жена спит в спальном мешке.
- Но позвольте, Иван Терентьевич...
- Не позволю.
- Дай мне стакан воды.
- Не волнуйся, неврастеник.
- Алёшенька, объясни мне, пожалуйста.
- Пожалуйста.
- "Скандалы, постоянные упрёки,
сцены". Что это значит?
- Анна Терентьевна.
- Алкоголик! Этого ещё не хватало.
- Иван Терентьевич,
это водолазы грелись.
- Дай мне немедленно развод, и всё.
- Опомнись!
Алёшенька, может быть,
она записку оставила?
- Записку?
- Посмотри, посмотри.
Ну смотри, смотри.
- Вот какая-то записка.
- Дай мне.
"Под одной крышей нам с вами тесно.
Вы были правы. Прощайте".
- Простите, это моя записка.
- Твоя?
- Ну да, это я писал.
- Алексей Николаевич, вы меня
искали сегодня ночью?
- Искал.
- А я у Насти ночевала.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- А где же Люда?
- Дело в том, что
Людмила Ивановна пропала.
Она сегодня не ночевала дома.
Я спрашиваю вас обоих.
Ответьте мне. Где моя дочь?
- Ну знаете, Алексей Николаевич,
вы опять начинаете всё сначала.
- Стой. Может быть, она уехала?
- Да я бы на её месте уже
давным-давно уехала от вас.
- Зоя, когда отходит поезд?
- Через два часа. Прощайте.
- Стой! На поезд опаздываю,
подвези, пожалуйста.
- Давай.
- Спасибо.
- Люда! Стой, стой!
- Успеем.
- Алёша, Алёшенька! Алёша!
Алёша, Алёшенька! Ой.
Помогите! Доктора! Ой!
- Вы живы?
- Жив.
- Ну, как вы себя чувствуете, а?
- Прекрасно.
- Вздохните.
- Пожалуйста.
- Дышите глубже.
- Ну что, больно?
- Ничего, обойдётся.
Где вы были, я вас спрашиваю?
Я не спал всю ночь,
я не знал, что подумать!
- А куда вы так мчались?
- На станцию.
- Зачем же вы тогда спрыгнули?
- Ведь могли же разбиться.
- Ой! - Что?
- А, лучше сразу, чем такая жизнь.
А вы? Как вы сюда попали,
как вы здесь очутились?
- А я была у больного
в соседнем совхозе.
- Приглашают по совместительству.
- Ах вот как!
(слышен гром)
- Вы можете встать?
- Попробуйте встать,
- а то дождик пойдёт.
- Я сам.
(гремит гром)
(беспокойная музыка)
- Что, холодно?
- Ой!
(гремит гром)
- Люда, помните,
вы требовали развод?
- Алёшенька...
- Требовали.
- Да.
- Так вот, пожалуйста,
именно теперь, когда
вы стали человеком, я...
Понимаете, я не хочу и не желаю
быть вам в тягость. Я согласен.
- А я никакого развода вам не дам.
А на суде я заявлю, что это
вы разваливаете нашу семью.
Вот. И вы останетесь в дураках.
И ещё скажу, что люблю вас.
(Алексей смеётся)
А почему вы смеётесь?
- Нет, я не смеюсь, я плачу.
От одной только мысли,
что мне всю жизнь
придётся прожить с вами
под одной крышей.
- Это ещё что?
- Ну, кто был прав?
 

////////////////////////////