«Матро́с Чи́жик» — советский драматический фильм, снятый на Киевской
киностудии в 1955 году. Режиссёр и автор сценария — Владимир Браун.
Все фразы и цитаты
МАТРОС ЧИЖИК
Новый денщик явился, барыня.
Барин из экипажа прислали.
Здравствуй.
Здравия желаю, ваше высокобродие!
Не кричи так!
Ты, кажется, не на улице, а в комнате.
Говори тише.
Слушаюсь, ваше высокобродие.
Еще тише можешь говорить? Тише.
Постараюсь.
Ваше высокобродие.
Как тебя зовут?
Федос.
- Ваше высокобродие.
- Боже, какое мужицкое имя. А фамилия?
Чижик.
Как?
Чижик.
Федос Чижик.
Возьми, мама, Чижика.
А почему тебя назначили в денщики?
По причине пальцев.
Марса фалом покорежило на корвете
прошлым летом.
Ваше высокобродие.
Зови меня просто "барыня", а не своим
дурацким "ваше высокобродие".
Слушаюсь! Ваше высокобродие.
Виноват. Барыня.
Ты водку пьешь?
Употребляю, барыня.
И много ее пьешь?
В плепорцию.
Но я завсегда в своем виде,
ежели когда и выпью.
В праздник.
Денщику пить нельзя!
Совсем нельзя.
Я терпеть не могу пьяных, слышишь!
Слушаюсь.
Помни это!
Ты будешь ходить вот за этим маленьким
барином, будешь при нем нянькой.
- Ну а детей ты любишь?
- За что детей не любить, барыня?
Известно.
Дите.
Чё с него взять?
Ну ступай на кухню и подожди пока вернется
Василий Михайлович.
Тогда я окончательно решу:
оставлю я тебя или нет.
Слушаюсь.
Ну что, Шура?
Тебе, кажется понравился этот мужлан.
Понравился, мама. И ты его возьми.
Вот мы у папы спросим не пьяница ли он.
Но ведь он же говорил тебе, что не пьяница.
А матрос мужик, ему
ничего не стоит и солгать.
Дай сюда его! Совсем ты не умеешь нянчить.
Убирай со стола. Да смотри
не разбей чего-нибудь.
Мама.
Можно выйти из-за стола?
Иди в детскую.
С пяти часов утра ничего не ел.
Когда уходишь в плаванье?
Завтра вытянемся на рейд.
А дней через 5-6 уйдем.
Ну как, Марусенька, понравился тебе наш
новый денщик?
- Здравствуй, дорогой папочка.
- А, здравствуй, сынок.
Здравствуй.
Ну как живешь?
Укорно благодарим, ваше высокородие!
Ну иди в детскую, иди.
Разве такой денщик может понравиться?
Грубый, неотесанный какой-то.
Сейчас видно, что
никогда не служил в домах.
Но зато, Маруся, он надежный человек.
И я его знаю.
А этот подозрительный
нос. Он наверное пьяница.
Он пьет чарку-другую, но уверяю тебя,
что не пьяница.
А впрочем, как хочешь, Марусенька.
Если тебе не нравится,
я поищу другого денщика.
А где, опять, искать? Шуре не с кем играть.
Пусть останется, поживет.
Посмотрим, что это за сокровище твой Чижик.
Фамилия у него, действительно, смешная.
Но ты, Маруся, не раскаешься.
Он честный, добросовестный человек.
Какой фармаксовый был.
Но если ты не хочешь,
что ж, отошлем Чижика.
Хоть мне и не нравится твой Чижик, я
его оставлю, так как ты этого хочешь.
Но, Марусенька, если ты этого не хочешь.
Я его беру!
Позвони Ивану, пусть позовет Чижика.
Есть.
- Иван, позвать Чижика.
- Слушаюсь.
Их высокобродие зовут.
Здравия желаю, ваше высокобродие!
Не кричи так, Феодосий! Уж я тебе несколько
раз говорила!
Здорова, Чижик! Слышишь, не кричи.
Я тебя беру!
Сегодня же в баню сходи,
отмой свои черные руки.
Осмелюсь доложить:
В раз не отмоешь.
Смола.
Со временем смола выйдет, Марусь. Он
постарается ее вывести.
Смотри, Чижик. Служи в денщиках так же,
как служил на корвете.
- Береги сына.
- Есть, ваше высокобродие.
И водки в рот не бери.
Да, да, братец.
Остерегайся.
Боже тебя сохрани нагрубить барыне.
За малейшую грубость я
велю тебе шкуру спустить.
- Понял?
- Понял, ваше высокобродие!
- Он тебе больше не нужен, Марусенька?
- Нет.
Скажи, братцу фельфебелю, что я взял тебя.
- Можешь идти, Чижик.
- Есть, ваше высокобродие!
- Да отвяжитесь вы, что вам от меня нужно?
- Да шучу я.
Не будьте столь жестоки.
Позвольте хоть издали
ласкать взор лицезрением
Вашей ангельской красоты.
Да отвяжитесь вы!
Бесстыдники!
- Вот я доложу барыне!
- Не осмелитесь, Анюточка, ни за что.
И вовсе ты пустой человек, Иван.
Бессовестный. Тебя бы
так ошпарить как ты собаку.
И тоже считаетесь матросом.
Ты вот что.
Девушку не обижай.
Нехорошо.
А какое вам до этого дело, Федос Никитич,
позвольте спросить.
Я шучу с ней.
Ну смотри.
"Шучу".
А чай не будете пить, Федос Никитич?
- Не хочу.
- Ну как угодно.
И Анютка не хочет.
Видно придется самому допивать.
Барыня звонили, к себе требуют.
- Ты в бане был?
- Так точно, был.
Но смолу сразу не отмыть.
Никак не возможно сразу.
- А ты все-таки чаще мой руки, держи их чистыми.
- Слушаюсь.
Да не вздумай еще босым показываться
в комнатах. Здесь не палуба и не матросы.
Есть, барыня.
Ступай к Александру Васильевичу и
поиграй с ним. Затем идите во двор гулять.
Есть, барыня.
Да...
Ух, кавалерия!
Не наколись, смотри.
Так.
Ну что ж, Александр
Васильевич, одну починим.
Ну, ты разве сумеешь?
Надо попробовать.
И сказки умеешь, Чижик?
Можно рассказать.
По времени можно и сказку.
А я тебя, Чижик, за это любить буду.
Или знаешь, что, Чижик?
Что?
Я никогда не стану жаловаться тебе маме.
А зачем жаловаться?
Избавь Бог.
Не бойся, я не обижу барчука.
Дитё обежать не годиться.
Это самый, как ни на есть, большой грех.
Ну, а если случайно между нас и
будет свара какая-то,
то мы и сами разберемся, без маменьки.
А то, что кляузы-то развозить зря.
Мое это последнее дело.
Не матросское.
Я и на Антона не жаловался,
что до тебя у нас нянькой был.
И без того его что посылали в экипаж.
Он маме грубил и пьяный бывал.
А меня он называл подлым отродьем.
Дурак он - этот Антон. Во всей форме.
Разве можно на дите вымещать сердце?
А вы то, эту его дуракову вину,
оставили без внимания.
Правильно, молодца, барчук.
Сердце-то детское
мудрое - пожалеть человека.
А ведь скажи вы это самое, Антоновы слова,
маминьке. Ну и что же?
Отодрали бы его как сидорову козу.
А что это значит: какая такая коза, Чижик?
Скверная, барчук, коза.
Это так говорится если, скажем, матроса
секут. Вроде как бы до бесчувствия.
А тебя секли как сидорову козу, Чижик?
Меня-то?
Случалось прежде. Всяко бывало.
И очень больно?
Небось, не сладко.
А за что?
За флотскую часть. Вот за что.
Да особенно и не разбирали.
И меня секли, Чижик.
Ишь ты бедный. Такого маленького.
Мама секла. И тоже было больно.
Прутьями?
Прутьями.
Да - это больно, больно.
Та вас-то за что? Господи!
Раз за чашку мамину, я ее разбил.
А другой раз я маму не слушал.
- Только ты, Чижик, никому не говори.
- Ну что ты. Никому не скажу, не бойся.
А хорошо теперь погулять во дворе, Чижик.
Ну что же, Александр Васильевич,
можно и погулять.
Солнце-то так и играет.
Веселит душу, да?
Это надо у мамы спросить.
Ну конечно, без начальства
и нас никуда не пускают.
Прелесть, Чижик!
То-то хорошо.
Осторожно, барчук, не попадите в ямку!
Не правильно это, Александр Васильевич.
Нехорошо, братец ты мой.
За что безответную птицу обидел?
Вон она хромает и думает: "Ай-яй-яй,
за что это мальчик меня зашиб?"
Что ты несешь, Чижик?
Разве утки могут думать?
А вы как полагаете? Наверное всякая
тварь понимает.
И свою думу думают и разговаривают между
собою. Вон воробушки как зачирикали.
Ты думаешь он с проста "чили" кричит?
Нет, братец ты мой. Он сыскал корм и
созывает товарищей.
Летите, мол, братцы, кантовать вместе.
Вали валом, ребята!
Тоже воробей, а понимает.
Что одному харч есть не годится.
Я, мол, ем и ты ешь.
Не то, что там потихоньку от других.
Вот, хотя бы, взять собаку Лайку.
Ты думаешь она не понимает
как ее Иван ошпарил из-за своего озорства.
Тоже, нашел над кем куражиться.
Дурак бесстыжий.
Лаечка, Лаечка, иди сюда.
Иди сюда, иди сюда. Небось не зобидем.
Что, попало от дурака, да?
Ну-ка покажи спину.
Ну, Лаечка, не очень тебя и ошпарили.
Это ты значит больше с досады визжала, а?
Не бойся, иди-ка сюда, иди-ка сюда.
Видишь какая.
Видишь, она понимает ласку. Понимает.
Да что собака...
Любая насекомая и то понимает,
но сказать она не может.
Травка и то, словно будто пискнет,
когда ты ее придавишь.
А не пойдем ли, Чижик, посмотреть на утку?
Не сломана ли у нее нога.
Ну ничего, ничего.
Она уже простила, не сердится.
А мы ей завтра хлебца принесем, конечно,
если нас пустят гулять.
Вон, видишь, как она переваливается.
Небось без першего поправилась, да?
Поправилась, без першего!
- Ну ложись, голубчик.
- Расскажи мне сказку, Чижик.
Сказку?
Можно и сказку. Ты молоко пил?
- Пил.
- Молодца.
В некоем царстве, в некоем государстве...
А вот что, пожалуй, Александр Васильевич,
я тебе расскажу не сказку, а быль.
Один мне матрос рассказывал.
Шли они, значит, в Атлантическом океане
на корвете "Богатырь".
Ну а дальше? Что дальше
было с этим негритенком?
Вот это я уже не знаю, Александр Васильевич.
Давно ведь это было, спи.
Спи, голубчик. Повернись-ка на бочок.
Балалайка егоза, расскажи про чудеса
Про заморски чудеса,
да про пальмовы леса.
Вот куда когда-то меня занесло,
Александр Васильевич.
Сорок день мы морем
шли, поднялась земля в дали.
Птицы дивные летают,
тигры злые обитают. О!
Да река большая Нил,
где ныряет крокодил.
Бегемоты отдыхают и детенышей купают.
Понимаешь, в реке их полощут
Там мартышки на ветвях,
а домишки на столбах.
Черномазы мальчуганы
приносили нам бананы
Понимаешь, такие вроде наших огурцов,
длинненькие такие. Да.
Чудеса, так чудеса,
лучше русская краса.
Поле да буренушка,
да родна сторонушка.
Вот где я бывал, Александр Васильевич.
- Еще спой, Чижик!
- Спою, Александр Васильевич, будет час, спою.
Поле да буренушка!
А теперь, Александр Васильевич,
давай змея запустим.
Самому интересно, что это мы с тобой
смастерили.
И ветерок, гляди славный.
Морской ветерок. Ну-ка беги.
Беги!
А ты по траве, по траве,
Александр Васильевич.
- Трави маленько!
- Как это потравить?
Ну это значит по-нашему, по-матроски,
отпускай маленько.
Во, во, во, во! Во, во, во!
Во, во, во, во!
Побежали, побежали.
Во, во, во, во!
Ну как же это, Чижик?
Ну не горюй, Александр Васильевич, мы с
тобой и не то смастерим, подумаешь. Змей.
Дай срок.
Мы корабль построим.
Поставим паруса.
И поплывем мы с тобой,
Александр Васильевич,
далеко, далеко.
По морям по океанам. Ты конечно за капитана.
А я уж по должности матрос формарсовый.
Не хочу быть капитаном, хочу тоже матросом,
Чижик.
Ну это уже как положено.
Мы всегда будем вместе плавать и никогда
не расстанемся да, Чижик?
Избавь Бог, Александр Васильевич зачем
нам с тобой расставаться-то. А?
Лошадь подано, барыня.
- Позови Феодосия.
- Слушаюсь, барыня.
- Анютка, почему ты мне браслет не приготовила?
- Приготовила, барыня, вот.
Не тот, дура! Не тот!
По вашему приказанию явился, барыня.
Мне донесли, что ты обращаешься
к Александру Васильевичу на "ты".
Не смей говорить ему "ты".
Слушаюсь, барыня.
И что это за балалайка?
Мужицкий инструмент. Научился бы играть
на гитаре, что ли.
Не желаю больше слышать балалайку!
Слушаюсь, барыня!
А ты не робей, Аннушка.
Бог даст не долго терпеть.
Не могу я, Федос Никитич!
Терпи маленько.
- Не могу!
- Слышала? Скоро волю всем объявят.
А там,
уйдешь.
Куда захочешь.
А? От своей ведьмы.
Волю!
Говорят люди.
Молодца, Александр Васильевич, молодца.
Молочко, оно пользу дает.
Ложись, милый, ложись.
- Знаешь, что я тебе скажу, Чижик?
- Скажи, так узнаю.
- Мы завтра едем в Петербург, к бабушке.
- Ну?
- Ты не знаешь бабушки.
- То-то, не знаю.
Она добрая предобрая. Вроде тебя, Чижик.
Вот это хорошо, братец ты мой.
И бабку свою повидаешь, и на пароходе
покатаешься
словно, будто на море побываешь.
Ты, Чижик, разбуди меня пораньше.
И новую курточку приготовь.
- И новые сапоги.
- Всё изготовлю, будь спокоен.
Сапоги отполирую в лучшем виде.
Одно слово - в полном параде тебя отпущу.
Жаль, что тебя, Чижик, мама не берет.
- Я просил, просил маму.
- Зачем же меня брать-то?
Лишний расход.
- С тобой было бы веселее.
- Не бойся и без меня не заскучаешь.
Может тебе денек да и без Чижика побыть.
А я попрошусь со двора.
Мне погулять тоже охота.
Как ты полагаешь, а?
Иди, иди, Чижик. Мама верно пустит.
Должна пустить. За весь
месяц ни разу не ходил со двора.
- А ты куда пойдешь, Чижик?
- Куда пойду?
К куме боцманше заверну. Ее муж мне
старинный приятель.
Мы вместе в дальнюю ходили.
Я еще первогодка, а он, значит, постарше.
Вот посидим, покалякаем.
Потом на пристань схожу,
матросиков посмотрю. Вот и гулянка вся.
Ну спи, Христос с тобой.
Прощай, Чижик.
А я тебе гостинца от бабушки привезу.
- Она всегда дает.
- Да зачем? Сам кушай на здоровье.
А если не жалко, Аннушке привези.
Делись с ней.
И ей дам.
И тебе.
Спасибо тебе глубоко, спасибо за ласку.
Сердечко-то у тебя, у мальца, доброе.
И рассудив ты по своему глупому возрасту
и прост.
Вырастешь,
вовсе будешь форменным человеком.
Правильным.
Никого не обидишь.
Никак уж заснул?
Отца своего я не помню, Аннушка.
Он, сказывали, погиб молодой.
Церковь строили, подвешивали большой колокол.
Ну а он возьми да и сорвись.
Подавил мужичков, царство им небесное.
Ну а матушка моя,
уж я был, как вот Александр Васильевич.
Нет, пожалуй побольше.
Побольше.
Занедужала да и померла.
Надорвалась, небось, без мужа, сердечная.
Известно, в крестьянстве оно конечно.
Пришлось жить, стало быть, у чужих людей.
- А как подрос маленько, скотину барскую пас.
Так и вырос с кнутом.
А тут такое подошло. Дела-то барина нашего
видать к разорению шли, коль еще что.
Одно слово, запродал он вместе с коровами да
овцами и меня в придачу.
Ну а тот другой-то барин в рекруты
сдал вместо своего дворового.
Видать для того и купил.
И вот уж 22-й годик служу царю
батюшке во флоте.
Ой болит,
Болит головушка.
Не поется песня вольная.
Про родимую сторонушку.
Эх, где так сладко пел соловушка.
Ой да не поет, не слышится.
Надломился клен, не колышится.
Ой тоска.
Ты горе-горюшка.
Ты кручинушка мужицкая.
Донеси ты песню горькую.
Ох, до родных крестов во полюшке.
Заросла травой тропинушка.
Не пройдет по ней сиротинушка.
А жизни-то и не видал, Аннушка.
Известно какая жизнь, Господи.
Неужто, Федос Никитич,
вольная жизнь-то наступит?
Вот скажи мне кажись:
"Иди, Анютка, на все четыре стороны".
Я бы бежала и бежала.
Покуда сил хватит. Куда глаза глядят.
Только бы подальше от обидного места.
Наступит время, Аннушка.
Беспременно наступит.
Народ зря болтать не будет.
Бог-то, видать, умудрил царя
пожалеть нас грешных.
Так, так, Анюточка, понятно.
Журфиксы заводите.
Позвольте, барыня, отлучиться со двора?
А зачем тебе идти со двора?
К знакомым сходить.
А какие у тебя знакомые?
- Ну известно, матросского звания.
- Можешь идти.
Только помни, что я тебе говорила:
не вернись от своих знакомых пьяным.
- Зачем же пьяным? Я в своем виде вернусь.
- Ну, без дурацких объяснений!
- К семи часам быть дома!
- Слушаюсь!
Флигонту Ниловичу, нижайшее.
А, Федос Никитич!
С праздником!
Садись, брат.
Сейчас щи Автотья Петровна принесет.
Я уже глотнул.
Будь здоров, Нилович.
Где это ты пропадал?
Я в казармы хотел идти. Думал: совсем
забыл нас. А еще кум.
В денщики попал, Нилович!
Денщики.
К кому?
К Лузгину, капитану второго ранга.
Слыхал?
Слыхал.
Ничего себе.
Ну-ка.
Повтори.
Будь здоров, Нилович.
Хорошо пошла как-то.
В кость.
С ним, с Лузгиным, еще ничего
жить. А вот жена его, я тебе скажу.
Людмила что ли?
Как есть заноза.
И злющая.
Об себе много полагает, думает: белая да
ядреная, что лучше нее и нет.
Ты у них по какой же части?
В няньках.
При барчуке.
Мальчонка славный.
Душевный мальчонка.
Кабы бы не эта заноза, легко было бы жить.
А она всем в доме командует.
А сам?
Да он вроде ей под вахтой. И пикнуть перед
ней не может.
Кажись человек с рассудком, а совсем в
покорности.
Это бывает, братец.
Бывает.
Дайся только бабе в руки. Она тебе покажет
кузькину маменьку.
Бабу надо держать в струне.
Чтобы понимала начальство.
Да, что это моя там копается?
Пойти ее шугануть?
Кого это ты шугануть собрался, Нилович?
Уж не меня ли?
Ну что ты, что ты, Автотья Петровна.
А я думаю: с кем это Нилович стрекочет?
А это Федос Никитич.
Здравствуйте, Федос Никитич!
- Здравствуйте, Автотья Петровна.
- И то забыли.
- Встретил гостя.
- А то как же, тебя не дождались.
Что правильно, то правильно.
Петровна, братец ты
мой, рассудливая женщина.
Ты, Федос Никитич, слышала я на
базаре, нынче в няньках состоите?
То-то в няньках, у Лузгиных.
Милости просим.
Будьте здоровы, Автотья Петровна, будь
здоров, Нилович.
- Будьте здоровы, Федос Никитич.
- Будь здоров, Федос.
Да, Федос.
Петровна, одно слово.
Милости просим.
Будьте здоровы, Автотья Петровна, будь
здоров, Нилович.
- Будьте здоровы, Федос Никитич.
- Будь здоров, Федос.
Да, мне одна знакомая прачка рассказывала,
сказывала, какая Лузгиниха уксусная.
Не бойся, там, в пекле, значит отполируют
ее в лучшем виде.
Отполируют, сделают тебе одолжение.
Не хуже чем на флоте.
Разлимонило уже.
Торговку Глашу знаете?
Я ей глаза бесстыжие выцарапаю.
Покупателей у меня неправильно отбивает.
Это меня разлимонило? Старого боцмана?
А ну-ка налей!
- Налей, милая супруга, еще стаканчик.
- Да будет с тебя.
Подходит ко мне вчера артиллерист.
Но подходит к моему ларьку. Так по правилам
значит мой покупатель?
Ну, Петровна, ну уваж супруга.
А эта Глашка грудь пялит: "Ко мне, кавалер,
ко мне!" Так у нее и купил.
Ну и рассчитала я их обоих,
и артиллериста и Глашку.
Ну, Петровна.
Не дам!
Так своими-то словами проймешь?
Да, братцы мои.
Жизнь матросская, конечно, тяжелая.
Ну все-таки не в пример деньщицкой.
Когда заноза-баба тобой командует.
Ну это как сказать, Федос.
У нас на фрегате, например, такой живодер,
за место старшего офицера. Не приведи
Господь.
- Дерется.
- Дерется?
Дерется и порят без всякого рассудка.
Ну, чистый арестант.
А у тебя все ж Лузгин.
Он, слышал, добрый.
Зря не дерется.
Да и на корабле он орел орлом.
То на корабле.
А дома, при жене,
словно будто послушливый теленок.
Что бы не придумала бабья дурья башка,
все исполняет.
Ну не буду кляузы заводить.
Бог с ними.
Не слыхать, где сейчас мой "Витязь", а?
В Ревели, кажись.
В Ревели?
К осени возвернется.
Шесть часов.
Ну, мне надо идти. А то ведь
белобрысая рассерчает. Прощай, Захар.
Прощай, Федос Никитич.
А коль к нам приходи, к матросам.
Гляди и отведешь душу.
Спасибо, братцы. Ведь для матроса и чужой
кубрик родной дом.
- Вот то оно и есть.
- Да. Ну пойду, пойду.
Пусти, отстань!
Шучу с дури, а она сердится.
Видишь?
Тесто из твоей подлой хари сделаю!
Ежели ты еще раз тронешь девушку,
подлец ты этакой.
Я право ничего. Я просто так.
- Пошутил значит.
- Я тебя пошучу!
Разве можно так обежать человека.
А ты мне, Аннушка, скажи, если будет
приставать, рыжая морда его будет на стороне.
Неужто вам Анютка приглянулась, что вы так
заступаетесь?
Глупый.
Я ей в отцы гожусь, а не то чтобы
какие-то там подлости думать.
Ты этот свой форц брось!
Вспомни, что ты тоже
матросского звания человек.
А то в деньщиках околачиваясь, ты
вовсе о совести позабыл.
Барыне кляузничаешь.
Кляузничаешь!
Разве это хорошо?
Ох нехорошо это.
Не правильно.
Спасибо вам, Федос Никитич.
Только опасайтесь его, кляузный человек.
Ну и пускай кляузничает.
Так он уже наушничал барыне.
Говорит, что вы всю кухню махоркой
провоняли.
Что мне теперь и трубки нельзя покурить?
Та барыня страсть не любит плохого табаку.
Ну и пускай себе не любит, я не в комнатах
люблю.
А в своем, значит, помещении.
К тому же матросу без трубки нельзя.
Осмелюсь доложить, барыня, по секрету.
Посему как я всегда уважал вас.
И кроме хорошего от вас ничего не видел.
И преданность моя вам доподлинно известнак.
- В чем дело, говори.
- Осмелюсь доложить, барыня.
Напился Федос. Не в своем виде явились.
Кулаком на меня замахивались.
- Чижик!
- Ах вот ты где, Александр Васильевич!
А вот я сейчас тебя поймаю.
Вот я тебя сейчас поймаю.
- Ану иди сюда, гостинца дам.
- Не подходи к нему! Он пьян!
Ты пьян?
Никак нет, барыня.
- Откуда ж я пьян?
- Не рассуждать!
Позвольте доложить, барыня.
Я маленько выпил - это точно.
У боцмана Ниловича.
Самую плепорцию.
- По совести.
- Ступай вон!
Завтра я с тобой поговорю!
Мама, мама! Пусть меня Чижик уложит.
Я сама тебя уложу, а пьяный не может
укладывать! Молчи! Гадкий мальчишка!
А ты, пьяница, чего стоишь?
Эх, барыня, барыня.
Лаечка, Лаечка.
Главная причина зла на меня.
И нет в ней ума понять человека.
Ох, Господи. Тоже наша жизнь вроде твоей
собачьей.
Какой попадется хозяин.
Ну ладно, ладно, ладно.
Обрадовалась.
Доброе утро, Чижик!
Доброе утро, сынок!
- Видишь, Чижик, я сам сумел одеться.
- Да, молодца, Александр Васильевич.
Только вот сапожки не надел.
А?
А ты не бойся, Чижик, тебе ничего не будет.
Бойся, не бойся, что Бог даст.
С какой ноги еще маминька встанет.
- Как это "с какой ноги"?
- Это так говорится.
В каком, значит, характере будет.
Вот только твоя маминька напрасно полагает,
что я вчера был пьян.
И я вчера маме говорил, что ты совсем
не был пьяный, Чижик.
Антон и не такой бывал. Он качался,
когда шел. А ты вовсе не качался.
То то и есть.
Я, брат, меру знаю.
И папинька твой увидит то, что я
выпил в плипорцию.
Ничего бы не сделал.
Он понимает.
А маминька осерчала.
А за что?
Что я ей сделал?
Ничего не сделал.
Я буду маму просить, что бы она на тебя
не сердилась. Поверь, Чижик.
Верю, верю, хороший мой.
Ой.
Ну ты сейчас беги чайку попей.
А я пока комнату приберу.
Это тебе, Чижик. Я и Анютке оставил.
Спасибо, голубок, спасибо.
Ну я спрячу, а потом ты съешь на здоровье.
Нет, нет! Непременно съешь.
Яблоко пресладкое.
А я попрошу маму, чтобы она
на тебя не сердилась, Чижик.
Федос Никитич, вас барыня зовет.
А ты чего плачешь?
Да била она меня сейчас, грозиться высечь.
Вот ведьма. За что?
Да была она в кухне.
И вернулась вся такая злющая, презлющая.
Верно, это подлый человек что-нибудь
наговорил.
Это уж как водится.
Подлый человек всегда подлого слушает.
А вы, Федос Никитич, повинитесь лучше
за вчерашнее.
А чего мне виниться?
Ты помнишь, что было вчера?
Все помню, барыня.
- Я пьяным не был, чтоб не помнить.
- Не был?
Ты верно думаешь, что пьян, только тот,
кто валяется на земле?
Что я тебе говорила, когда брала в денщики?
Говорила я тебе, что бы ты не смел пить?
Говорила?
Что ж ты молчишь как пень, отвечай!
Говорили.
А Василий Михайлович говорил тебе, чтобы
ты меня слушался и не смел грубить?
Сказывали.
А ты так-то выполняешь приказания?
Но я выучу тебя как
разговаривать с барыней.
Я покажу тебе как прикидываться тихоней
да исподтишка заводить шашни. Я вижу!
- Все знаю!
- Это вы уж напрасно, барыня.
Никаких шашней я не заводил.
А если уж вы слушаете кляузы да наговоры
подлеца вашего повара...
Молчать!
Как ты смеешь так со мной говорить?
Анютка,
принеси мне перо,
чернила и почтовой бумаги.
Мама!
Убирайся вон!
Мама, мамочка!
Милая!
Хорошая! Если ты меня любишь, не посылай
Чижика в экипаж!
Пошел вон, не твое дело.
Сейчас же отправляйся в экипаж
и отдай это письмо адъютанту.
Мамочка, ты это не сделаешь.
Чижик!
Постой, не уходи!
Он чудный, славный!
- Мамочка, милая, родная!
- Ступай!
Не посылай его!
Значит гадкая, злая! Я не люблю тебя и
никогда не буду любить тебя!
Вот ты какой!
Вот чему научил тебя этот мерзавец!
Чижик не мерзавец, он хороший!
А ты нехорошая!
Я выучу тебя, как говорить со
мной, мерзкий мальчишка.
Анютка!
Скажи Ивану, чтобы принес розги!
Что ж секи, гадкая, злая, секи!
Я всё равно умру, я не хочу жить, умру!
Я ведь знаю тебя, Чижик. Ты никогда
не был ни пьяницей, ни грубияном.
Ты что ж пьянствовать начал?
Никак нет, ваше благородие.
Однако Марья Ивановна пишет.
Точно так, ваше благородие.
Так в чем же дело, объясни.
Вчера маленько выпил, ваше благородие,
отпросившись со двора.
Вернулся как следует, в настоящем виде.
- В полном, значит, рассудке, ваше благородие.
- Ну?
А госпоже Лузгиной покажись, что я пьян.
Известно, по-своему.
По женскому понятию рассудила какой есть
пьяный человек.
Ну а на счет дерзости?
Ты нагрубил ей?
Грубости не было, ваше благородие.
А как на счет ейного денщика-повара,
то я сказал,
что она слушает его подлые кляузы.
Это точно.
А все-таки, Чижик, я должен
исполнить просьбу Марьи Ивановны.
Слушаю, ваше благородие.
Ты понимаешь, я должен ей верить.
И Василий Михайлович просил,
чтобы требования ее жены,
о наказании деньщиков, выполнялись
как его собственные.
Осмелюсь спросить, ваше благородие.
Значит, меня накажут по желанию
госпожи Лузгиной?
Довольно.
Явись после ко мне, Чижик.
Спасибо, братцы, что не били.
Одним только срамом отделался.
Явился, ваше благородие!
Отдай Марье Ивановне.
Я ей пишу, что тебя
строго наказали.
И дай тебе Бог, Чижик,
ужиться с ней.
Солдатушки, бравы ребятушки,
А кто ваши жёны.
Наши жены ружья заряжёны, Вот кто наши жёны.
Наши жены ружья заряжёны, Вот кто наши жёны.
Солдатушки, бравы ребятушки,
А кто ваши деды.
Наши деды славные победы, Вот кто наши деды.
Наши деды славные победы, Вот кто наши деды.
Солдатушки, бравы ребятушки,
А кто ваши жёны.
Наши жены ружья заряжёны, Вот кто наши жёны.
Наши жены ружья заряжёны, Вот кто наши жёны.
Солдатушки, бравы ребятушки,
А кто ваши жёны.
Наши жены ружья заряжёны, Вот кто наши жёны.
Подайте герою Севастополя.
Подайте герою Севастополя.
Будешь замечать офицера, скотина!
Будешь замечать офицера, скотина!
Будешь замечать офицера, скотина!
За что?
По какому праву?
Разве матрос не справляет
службу как следует?
Разве ж не матрос терпит беспрекословно?
Разве то не матрос
на севастопольских бастионах кровь свою
проливал за матушку Россию?
Так как же оно получается?
На закон плюют и совесть забывают.
Нету такого закона - драться и оскорблять!
И матрос может чувствовать.
И у простого человека есть права.
Права?
Вот покажут тебе права.
- Отдадут под суд и в штрафные.
- Ну и пусть отдадут!
- Правда и на суде всплывет.
- Ну и всплывет. А дальше-то что?
Не знаю.
Не полагай о себе. Помни, что матрос.
Один фабричный сказывал,
будто в книжках пишут про другую жизнь.
Про хорошую жизнь, для простого человека.
А как до той жизни дойти?
А Бог
будто не слышит.
Будто не видит.
Эх, мило.
До Бога высоко, до царя далеко.
От то-то оно и есть.
Говори подлая, говори!
Повар, так тот, барыня,
y проходу мне не давал.
Всё лез с разными подлостями.
А Федос Никитич, он даже не думал никогда.
А чего ж ты раньше ничего
не говорила о поваре?
Не смела я.
Думала, отстанет.
Ну я вас всех разберу, ты смотри у меня.
Ступай к Александру Васильевичу.
Узнай, что он делает.
Слушаю, барыня.
Батюшки.
Простудишься ведь.
Маминька приказала узнать, что вы делаете.
Федоса Никитича с экипажа возвращают.
Что прикажете сказать, барчук?
Скажи, Анютка, что я пошел в сад погулять.
Ой.
Чижик, милый, хороший, Чижик.
Ишь ты сердечный.
И знаешь что, Чижик?
- И меня высекли!
- За что?
За тебя, Чижик. Я
назвал маму гадкой и злой.
Из-за меня, значит, потерпел, голубчик.
Тебе это зачтется, не боись.
А теперь иди домой поскорей.
Иди, мой ласковый.
- Зачем? Мы вместе пойдем.
- Не надо вместе.
Не ровно маминька углядит из окна, что
ты встретил свою няньку.
И опять засерчает.
Ну и пусть глядит! Пусть злится!
Так ты никак бунтовать против маменьки?
Не хорошо, Александр
Васильевич. Нельзя так.
И повинись непременно.
Как ни как, а мать.
Мало ли, что у матери может выйти с сыном.
Так ли я говорю, Александр Васильевич?
Наверное так.
А теперь иди.
Ну, Шурка, довольно
злиться, давай мириться!
Проси у мамы прощения за то, что
ты назвал ее гадкой и злой. Целуй руку.
Прости, мама.
Ну вот, забудем, что было. Ты ведь
не будешь больше бранить свою маму?
Не буду.
И любишь по-прежнему маму.
Люблю.
И я люблю тебя, моего мальчика.
Ну иди гуляй, иди.
Как поживать изволите?
Барыня приказали, чтобы вы непременно
явились к ней, как вернетесь из экипажа.
Идет коза рогатая.
Ой ты мой маленький.
Вам
барыню, Федос Никитич?
Доложи, что я вернулся из экипажа.
Ну что?
Вот дела какие, а.
Ну?
Надеюсь наказание будет тебе хорошим уроком
и ты не осмелишься больше грубить.
Смотри же, Феодосий, веди себя как следует
порядочному деньщику, не пей водки.
Быть всегда почтительным со своей барыней.
Тогда и мне не придется тебя наказывать.
Понял, что я тебе говорю?
Понял.
Так что ж ты молчишь?
Надо отвечать, когда с тобой говорят.
Слушаюсь.
Иди.
И можешь сегодня уложить молодого барина.
Ты?
Что тебе?
Христос с вами.
Федос Никитич.
Что это вы задумали?
Неужели от нас уезжать собираетесь?
Куда?
Федос Никитич!
Ну коль пришла, слушай.
Ты меня не выдашь.
И болтать не будешь.
Знать мол ничего не знаешь.
Ухожу я, Аннушка.
Нет больше мочи терпеть.
- Куда, Федос Никитич?
- Куда глаза глядят.
Пойду искать другой жизни.
Сказать правду, дочка.
Меня сегодня, можно
сказать, и не секли совсем.
Так только наказали для
сраму, что бы, так сказать,
госпоже нашей угодить.
А мне вот...
Всю душу высекли!
Как можно такую обиду снести?
Собака...
И та бежит от обидчика!
Ведь поймают вас, Федос Никитич.
До смерти засекут.
Ну и пусть.
Пусть под суд отдадут.
Правда, она обязательно себя укажет.
Услышат люди.
Ну, Аннушка.
Прощай.
Не поминай лихом.
Пойду.
На барчука напоследок погляжу.
Голубчик он.
Ласковый.
Сердечная душа.
Тебя жалко, Аннушка. Его и того пуще.
Ну, прощай.
Ты, значит, молчи.
Александр Васильевич.
Что с тобой?
Улетел.
Змей улетел.
Мама.
Жарко.
Ох как жарко.
Мама.
Батюшки.
Александр Васильевич.
Уж не захворал ли ты, сердечный?
Господи.
Воспаление обеих легких.
Ну что ж.
Вечером зайду.
Чижик.
Чижик.
Здесь он, Сашенька, здесь.
Ну-ка.
Пей.
Пей, Александр Васильевич.
Пользительно.
Вот, Александр Васильевич.
Сказано сделано.
Теперь поплывем мы с тобой, братец.
Успокойтесь, Марья Ивановна.
Надо ждать кризиса.
Бог даст мальчик вынесет.
Давайте мускус, шампанское.
Ваш денщик - отличная сиделка, а вам
следует отдохнуть.
Завтра утром буду.
Ох.
Шли бы вы отдохнуть, барыня.
Извольте не сомневаться. Я всё
справлю возле Александра Васильевича.
Ты сам не спал несколько ночей.
Нам матросам дело привычное.
И я вовсе не хочу спать.
Шли бы спать.
Осмелюсь доложить вам, барыня.
Не приходите в отчаянность.
Барчук на поправку пойдет.
Ты так думаешь?
Беспременно поправится.
Зачем такому мальчику помирать.
Ему жить надо.
Какой ужасный ветер.
Как там "Витязь" теперь в море?
С ним ничего не может случиться.
- Как ты думаешь?
- "Витязь" и не такой шторм выдерживал.
Небось взял все рифы
и знай покачивается себе как бочонок.
Будьте обнадежены, барыня.
Василий Михайлович - форменный командир.
Ну я пойду вздремнуть.
Чуть что - разбуди.
Слушаюсь.
Спокойной ночи, барыня.
Спасибо тебе.
За всё, за всё спасибо.
Чижик.
Хочу чаю.
Александр Васильевич!
Что?
Улыбнулись!
И попросили чаю!
Слава Богу!
Давай быстрее, Чижик, чаю!
Тебе лучше, сыночек?
Лучше, мама.
Пусть мне Чижик на балалайке поиграет.
Уже как-нибудь в следующий раз?
Сыграй, Чижик, сыграй.
А я тебе сейчас сама чай приготовлю
и принесу.
Мама непременно полюбит тебя, Чижик.
Она узнает какой ты.
А этого гадкого Ивана прогонит.
Когда папа вернется, я ему все-все расскажу
про этого Ивана.
Ведь правду надо рассказать, Чижик?
Не говорю лучше, не заводи кляуз, Александр
Васильевич. Ну его, этого Ивана.
Будь он форменным матросом,
у него бы этой подлости не было.
Матросики бы вывели его на линию.
И Иван бы стал совсем другим Иваном.
А то что? Денщик - дело лакейское.
А ведь разговаривать тебе нельзя,
Александр Васильевич.
Хоть ты и на поправку пошел, а все-таки
еще слабый.
Ты вот лучше послушай, я тебе
сказку расскажу.
Ой, "Витязь" уже на рейд входит.
Сейчас, Шурочка, поедем папу встречать.
Лошади поданы, барыня.
Анютка, дай браслетку.
Ты всегда мне не ту суешь!
Дай другую! Любимую Василия Михайловича!
Ну что ты там копаешься?
Сейчас, барыня, сейчас.
Ты ж что ж это, голубчик, кляузы разводишь?
На Федоса донес.
Под порку его подвел.
Я Федоса никогда пьяным не
видел, а ты, подлец, увидел?
- Как ты смел, тебя спрашиваю?
- Нечистый попутал, ваше высокородие.
Виноват!
Нечистый оказывается?
Ух, рожу себе отъел!
Завтра же спишу тебя на корабль,
побегаешь по вахтах.
Там тебя в христианскую веру приведут.
- Ваше высокородие!
- Молчать!
Не знаю только рассказать ли матросикам про
твои здесь художества?
Не губите, ваше высокородие!
Забьют ведь.
Бога буду за вас молить!
Черт с тобой.
Завтра же на корабль!
А сейчас пошел вон!
Покорно благодарю, ваше высокородие!
Здорово, Чижик!
Здравия желаю, ваше высокородие!
Спасибо за сына, Чижик!
Я помогу тебе уйти в отставку.
Покорно благодарю, ваше высокобродие!
При отставке пригодятся.
Осмелюсь доложить, ваше высокобродие.
Денег взять не могу.
Почему это?
Потому как я
за вашим сыном ходил
не из-за денег.
- А любя.
- Я знаю!
Но все-таки, Чижик,
от чего ж не взять?
Не извольте обижать, ваше высокородие.
Оставьте при себе ваши деньги.
Что ты?
Я и не думал тебя обижать.
Как хочешь.
Я тоже, брат,
от чистого сердца тебе предлагал.
А это, Александр Васильевич, кливера.
А это, заметь, фор-марса.
Ну а вот эту мачту, что пониже
других - называют бизаньей.
Она на юте, стало быть,
на корме помещается.
Ну, а какая же наибольшая мачта на корабле?
Грот-мачта!
Правильно, правильно, Александр Васильевич,
молодца.
Форменным моряком будешь.
И даст Бог правильным человеком вырастешь.
Не зобижай матросиков, Александр
Васильевич. Им и так на земле не много дано.
Да, вот скоро
отставка у меня выйдет.
Расстанемся мы с тобой, голубок.
Зачем же нам расставаться, Чижик?
Разве тебе плохо со мной?
С тобой-то хорошо, Александр Васильевич.
Но ведь
и птица клетки не любит.
Хоть она и золотая была бы.
А человек и подавно.
Правильно я рассудил,
Александр Васильевич, а?
Правильно, Чижик.
И птица клетки не любит.
Не любит.