Три дня в яркой майской Москве. Три дня, когда старший лейтенант
Печалин, уже давно позабывший запах мирной жизни, вновь ощутит всю ее
прелесть. Встретится со старым другом Гаевским, влюбится в случайную
знакомую Викторию, отметит с ней День Победы и станцует романтический
вальс на площади Большого театра...
Все фразы и цитаты
Алло, 30-ый.
На связи 30-ый.
- Доктора везешь?
- Везу, товарищ 7-ой.
-30-ый, а термоса у него случайно нет?
- Нет, товарищ 7-ой.
Ну, тогда, конец связи 30-ый.
Когда папа вез маму к заболевшему
товарищу 2-ому, я уже многое понимал.
Понимал, например, что никогда не буду
военным или врачом,
поскольку именно об этом договаривались родители
на пыльной броне, всю первую половину дороги.
Понимал я и то, что хотя с вероятностью 90% я не
девочка, назовут меня тем не менее, в честь мамы,
и того самого дня, когда она встретилась
с папой.
И также, я понимал, что все равно,
обязательно стану военным или врачом.
А лучше всего военным врачом,
что бы, не обижать никого из родителей.
Когда комбаттоварищ 7-ой провожал
папу в отпуск,
то наказал ему прикупить термос для себя
и фломастеры для замполита.
А также для батальона, пол взвода хороших призывников,
вместо тех, у кого срок службы подошел к концу.
Товарищ подполковник...
- Чего?
- Дембель! Вот чего.
А еще товарищ 7-ой, приказал папе,
найти, наконец, маму,
не папину маму, а мою, что бы она делила с ним
все тяготы и лишения воинской службы.
И найти маму, папа должен был исключительно
в культурном учреждении,
лучше всего в консерватории, поскольку жена
офицера обязана иметь богатый внутренний мир.
Ну, так че, старлей?
Ну, даешь ты сержант.
Я же в отпуск еду за положительными эмоциями.
Ну и едь себе, отдыхай.
Ты ж его не знал, а я с ним 2 года,
с учебки с самой.
Зайдешь, отдашь тому, кто дома будет
и все дела.
- Мож успеешь, а?
- Точно не успею.
Ты бы сам зашел.
Ну, не могу я.
Мы ж, перед тем как... нас сюда отправили,
все увольнение дома у него гужбанили.
С батей его на рыбалку ездили.
Мать с сеструхой уху нам готовили.
А теперь че?! Здрасьте! Сын ваш Коля
пал в боях за Родину, а я, вот он вам.
Алло, 30-ый, ты живой там?
30-ый?
- Когда его?
- Две недели сегодня.
- Ну, так че?
- Ничего.
Ему, товарищ 7-ой, отпуск по ранению урезает,
с месяца до трех не полных суток,
а он еще соглашается новых бойцов набирать.
Давай, поехали.
Давай.
Алло, 30-ый, ты живой там? 30-ый?
"Баю, бай, должны все люди ночью спать".
"Баю, баю, завтра будет день опять... "
"Алло, 30-ый, ты живой там? 30-ый?"
Жень, ну ты где? Света Ковалева звонила,
по-моему та, что комсоргом у вас была.
Сказала, что вечер начинается не в 6-ть, а в
8- мь. Так что, мы еще, пообедать с тобой успеем.
Алло, Жень.
Ты с родной матерью можешь повидаться?
Давай, давай...
- Ты че, брателло, а?
- Не надо свистеть, денег не будет.
Хорошист!
Толкнем на пару?!
Чего зеленый такой?
- Отудент что ли?
- Отудент.
Скажи, что б сцепление не бросал.
Давай!
- Бананы любишь, хорошист?
- Не люблю.
Ну, значит, телке своей подаришь.
Не грусти, хорошист.
Главное, кидать дальше, а пока летит,
отдыхай.
Пацаны, а никто не знает, кого куда?
- Солнцевские есть?
- Ну, есть.
- Я то ведь серьезно.
- А если серьезно, надо уже сбрасываться.
Бабки кому сдавать?
Не, я больше не пойду.
- Смирнов?
- Ты че, пацан?
Смирнов?
Ты больной что ли?
На, расслабься.
- Ты Смирнов?
- Я Савельев, а по маме, Бородин.
- Ты с консерватории?
- Чего? - Ничего.
- Смирнов есть?
- Ну, я Смирнов.
Встать с койки, выйти на центр!
Значиттак...
Номер вашей команды 12-31.
До прибытия к месту службы
поступаете в мое распоряжение.
- Вопросы, пожелания?
- Служить то далеко?
-2 часа дороги.
- В области что ли?
- В Таманской?
- На самолете.
- Че на самолете? Служить на самолете?
- Дороги. Два часа на самолете.
Во суки...
Вылет завтра в 9.30 утра из Домодедова.
- С праздником товарищи призывники.
- Ура. В натуре.
Возьми трубку, Печалин.
Это мы, красные шапочки.
Возьми трубку, сволочь.
- Ну, чего, как дураки то?
- Ты где, меломан?
- К вам еду. Альбом у вас?
- У нас.
Ты ж забыл его вчера.
- Кстати, в консерваторию успел?
- Успел.
- А ребята, между прочим, обиделись.
- Ну, обиделись и обиделись.
Ладно, скоро буду.
- Нет прихода. -
У? - Прихода нет.
Раньше выпил стакан портвейна и мир меняется.
При чем сразу меняется.
Чувствуешь, как в каждую клеточку...
впитывается, падла.
- А щас не впитывается?
- Впитывается, но...
...незаметно как-то.
Пьешь, пьешь и все трезвый,
а потом - хоп и сразу в дупель.
- Скучно.
- Да.
Или весна вот. Раньше вдохнул мая кусок,
и сразу всякая дурь в голову лезет.
А щас, дышишь, дышишь и ничего.
Не пахнет.
Нет прихода.
Весна есть, а прихода нет.
Может насморк просто.
Может.
Это по поводу заказа.
- Девушка подъехала к вам?
- Работа в основном по ночам.
- А можно ее на минуточку?
- Параметры ваши.
Объем груди, бедер, боевая раскраска?
Ну в смысле - цвет волос.
- Секундочку, не так быстро.
- Алло, 17-ая? Нормально все?
- Ну, ладненько.
- Сколько?
Секундочку.
Слышь, Гай, грудь первый номер, это как?
Малолетка. Отказать.
Видите ли, с вашим номер бюста, у вас есть
шанс за праздники подтянуть алгебру и геометрию.
И больше сюда, никогда не звоните.
А ты, Захаренко выйди отсюда!
Вообще-то, там драка у продуктового.
Да.
Два часа - тысяча, четыре - полторы.
Нет, негритянок нет.
Че стоим? Поехали.
- Куда?
- На вахту.
- Звонить что ль?
- Супруге.
У меня то же дембель красивый был,
только не в мае, а в июне.
И все пахло... с приходом...
без всякого насморка.
Ты сам то служил?
- Не-а.
- Че так? Больной что ль?
Учусь на филологическом.
- Слушаю.
- Извините.
Слушаю. Я слушаю.
- Алло? - А это
кто? - Сергей.
А я с кем, простите, разговариваю?
- Кристина где?
- Кристина?
В ванной.
Простите, а с кем разговариваю?
- Ну, че? Как супруга?
- Уже в ванной.
Ну, чего?
Да ни че. Пацана у магазина
подрезали за червонец. Уроды.
Тебя то не зацепили?
- Ну и ладно. Тогда, через пол часика на протокол подходите. Ага?
- Ага.
И снова перегоны, с решетками вагоны.
- В каком смысле?
- Заколебали безбашенные. С войны еще.
Трезвость - норма жизни.
Акварель неизвестного художника,
начала третьего тысячелетия.
- Живой, товарищ 30-ый?
- Живой.
- Где ночевал?
- В вытрезвителе, а что?
- Купали?
- Щас не купают, средств не хватает. Альбом где?
Да. Да, девушки на работу у нас.
- На вечер идешь?
- Времени нет.
А лет сколько вам?
Сколько? Понятно.
- Все с вами ясно.
- С вами тоже.
Ну, тогда, параметры ваши?
Папа и Гаевский знали друг друга сто лет,
и поэтому, им всегда было о чем поругаться,
особенно после того, как Гаевский уволился из армии
и устроился на работу в правоохранительные органы.
Да...
- Что, да?
- Все, да.
- Ничего, ни да!
- Еще как, да!
Сначала, папа всегда обвинял Гаевского в том, что
его золотые зубы были вставлены на грязные деньги,
и это не делает чести боевому офицеру.
А я их, между прочим, не об шашлыки сточил
в ресторане "Арагви".
Я их все растряс на броне вместе с тобой!
Только вотталончик к зубному врачу мне
министр обороны выписать, почему-то, забыл!
Потом, Гаевский обвинял в коррумпированности
руководство вооруженных сил и кричал,
что ответственность за эту коррупцию лежит и на
таких покорно-безответственных офицерах, как папа,
которые до пенсии будут ходить в старших
лейтенантах и молчать,
вместо того, что бы давно уже поднять
восстание декабристов.
Че ж сам то не поднял?
- А у меня харизмы нет.
- А у меня есть?
После этого, Гаевский и папа,
любили сравнивать,
что тому и другому дали Министерство Обороны
и Министерство Внутренних Дел.
И всегда получалось, что Министерство
Внутренних Дел дало Гаевскому больше.
Жена не работает, дочка в школе с балетным
наклоном,
у брата в бассейн годовой бесплатный
абонемент,
теща в фитнес-клубе три с половиной
килограмма сбросила.
- Да ты все это имеешь, потому что вот!
- А вот это не надо!
Если государство не желает официально узаконить
право граждан на секс без любви,
то это не вина его, а беда!
- И я ему в этой беде помогаю! -
Себе, себе ты помогаешь! - И себе тоже!
Только, между прочим, под пули с перышками
я лазить не забываю.
- Это тебе так... для справочки.
- Орден еще не дали?
- Не беспокойся, дадут.
- Хорошо, что б сразу же, Звезду Героя. А?
- Чего?
- Там золотишка, говорят, 8 грамм, на нижнюю челюсть хватит.
Вслед за этим, папа и Гаевский, обычно замолкали
и в очередной раз расставались навсегда.
- Слушай, Гаевский... -
А? - У тебя весна пахнет?
- Как это?
- Ну, приход есть?
Чтобы когда дышишь, в одном вдохе
и сирень и трава и дождичек вчерашний?
- Как в детстве?
- Не принюхивался давно, не знаю.
На, на всякий случай.
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди.
Жди, когда наводят грусть желтые дожди.
Жди меня, и я вернусь, всем смертям на зло.
Кто не ждал меня, тот пусть...
скажет - повезло.
- А дальше?
- А дальше, забыл.
- Все равно, супер.
- А написал кто?
Пацаны сказали, Майкл Джексон, а на русский,
Децл перевел.
Много их там?
Может 2, может 22.
- Нормальная у тебя разведка, как у нас.
- Какая разведка...
...нет никакой разведки.
- Как же без разведки?
- А воттак.
Приезжает девка на заказ, отзванивается,
ну, или ты отзваниваешь,
спрашиваешь - "как дела?"
Она говорит - "нормально".
Значит, в натуре все нормально.
А если говорит - "хорошо", значит, плохо.
Пароль такой.
Если, "нормально" - нормально.
"Хорошо" - плохо.
- Да ты убей ее.
- Кого?
Лохушку свою, что бы флот не позорила.
Какой флот?
Мы ж, на самолете 2 часа?
Я сейчас.
Э- э, я не понял, мужики?
Мужики, какой флот?
- Сказали ж, мы на самолете?
- А мне по барабану, что на корабле, что на самолете.
- А мне, нет. - Я плавать
не умею. - А летать?!
- А что обычно бывает?
- Да, что угодно.
Субботники быковые, маньячки, просто безбашенные.
Чаще, субботники.
Вызывает с понтом один, девка приезжает,
а там, пять... или десять.
- Что ж Брутаев с нами не рванул?
- Брутаев на хозяйстве остался.
На случай, если еще где-нибудь все хорошо
окажется, в смысле плохо.
О- па...
- Откуда?
- Братан подогнал, на всякий случай.
- Он у тебя крутой? - Крутой - это я,
а он, в мешочек, потому что откосил.
Вот эту беленькую видишь?
Ее отрываешь, но руки не разжимаешь, потом,
звонишь в дверь,
она тебе открывает, но ты ее не узнаешь.
- Она тебе говорит - "Здравствуй Коля"...
- Федя.
- Я Дима.
- Я Федя.
- Она говорит - "Здравствуй Федя".
- Зафедим.
- А у меня пахнет.
- Чего пахнет?
Весна.
Весь отпуск не пахло, а сегодня запахло.
- Это у тебя после вытрезвителя.
- Наверно.
- Ну, и че дальше?
- А че дальше...
- Ну, она говорит - "Здравствуй Коля"...
- Федя!
Она говорит - "Здравствуй Федя"...
Она говорит - "Здравствуй Федя", и тут,
из-за ее спины выходит он...
и тоже тебе говорит -
"Здравствуй Федя. А ты кто такой, а Федя?"
Ты говоришь - "Я, я русский солдат".
Смеешься им в глаза и разжимаешь ладонь.
Здравствуйте, ребята.
Я ваш новый учитель рисования.
А это вам, от родительского комитета.
"Здравствуйте, ребята. Слушайте "Пионерскую зорьку".
- Здрасьте.
Классная штука, корейская.
Для детей.
Их Брутаеву брат целый ящик привез,
из Таиланда.
Внутри диктофон, наговорить можно все,
что угодно.
Вот кнопка. Давай.
- Да, ну.
- Ну, давай, давай.
Это День Победы, порохом пропах,
Это праздник с сединою на висках,
Это радость со слезами на глазах,
День Победы, День Победы, День Победы.
Да здравствует победа советского народа
в Великой Отечественной войне! Ура!
Ура!
- Пахнет?
- Что?
Извините.
- Спасибо, товарищ.
- Пожалуйста.
- Сань! -
Ну? - Че там?
Нормально все.
- Субботничек. - А-а... Супруга звонила,
сказала, что Машка ждет у подъезда.
Печалин, альбом не забудь.
- Куда это мы?
- Да, Машку надо захватить, потом, к теще ее.
Но к теще уже потом, не волнуйся.
Сначала вас раскидаю.
Оружие, кстати, верни.
- Тоже корейский?
- Ага.
- Сам переделал.
- Зачем?
А что б не завалить кого-нибудь с дуру.
Устал валить.
Понимаешь... еще там устал.
Валить устал, а нервы разбадяжены, чуть что,
сразу за кобуру, прям как ковбой.
А здесь не прерии...
здесь глубокий тыл... и прокуроры.
Ну что, любимая, живая?
Эй, там, на броне? 76-ая?
- Что?
- Давайте, хоть познакомимся.
А то, считай, в бою вместе побывали,
а сидим как не родные.
- Меня, например, Сашей зовут. А вас?
-76-ая.
-30-ый? Ты живой там? 30-ый?
- Живой.
30-ый.
Но я не жду, под сердце шальную звезду,
И завтра в атаку пойдут без контракта
за клены, что в нашем саду
На, держи, и тетю угости.
Ты с папой работаешь?
- Значитты Никита?
- Нет. - А кто?
- Ни кто. - Маша, отстань он
тети. - Все равно, ты Никита.
- Почему?
- Потому что ты красивая, как Золушка.
- И вместе с папой воюешь с безбашенными.
- С кем? - Ну, с заколдованными.
- Маша...
- Но сегодня, тебе нужно пожениться на Печалине, что б все было хорошо,
как в сказке.
Ты будешь Золушкой, а он рыцарем Айвенго.
Потому что, одинокие всю жизнь
сражаются с врагами.
Вы поженитесь и вместе пойдете
на школьный вечер.
- Да.
- Что, да?
- Все, да. - Ничего
не да! - Еще как, да!
- Тормози.
- Не могу, левый ряд.
Тормози, говорю!
Псих!
Понимаешь, у них сегодня вечер
встреч одноклассников,
они не виделись целых 10 лет,
с самого выпускного бала,
а Печалин, не хочет идти на вечер,
потому что в школе очень любил Точильникову.
А Точильникова, ну, вообщем это не важно,
главное, что Печалин стесняется идти на вечер,
потому что холостой, одинокий.
Да еще шестой год ходит в старших лейтенантах.
Печалин!
Да, погоди, ты!
Дурак.
У них в классе уже все, все давно женаты
или замужем,
поэтому, комсорг Ковалева предложила, что бы каждый
пришел на вечер со своей половиной и все согласились.
А у Печалина нет своей половины
и никогда не было.
Но если он придет на вечер с тобой, то все
сразу подумают, что ты и есть его половина.
- Я на тебя в трибунал подам.
- За что?
За вмешательство в личную жизнь
с использованием несовершеннолетних.
Печалин!
Послушай, Печалин! Когда тебе четвертую звездочку
на погоны кинут, телеграмму дать не забудь!
Москва отсалютуеттебе всеми орудиями.
По такому поводу, я лично заплачу
за всю эту байду!
Приветтоварищу 7-ому.
Ему давно уже все говорят, что бы он женился,
и папа и товарищ 1-ый, и товарищ 7-ой,
а он без любви стесняется женится. Отесняется и ждет, что
когда-нибудь он встретит настоящую жену боевого офицера.
Ну, в том смысле, что не чужую жену
чужого боевого офицера,
а свою, которая будет с ним делить
все тяготы и лишения воинской службы.
А если не встретит, то не женится никогда.
Хорошист, возьмем на пару?
Алло, Жень, Ковалева ваша, просила передать, что бы
на вечер спиртного не покупали, если только шампанское,
так ты не покупай, у меня с Нового Года, целая
бутылка в холодильнике. Алло, Жень, ты слышишь меня?
Телка?
- Маманя? -
Угу. - Святое.
Слышь, помог бы?
Не могу, брателло, у меня же это... грыжа.
- Будешь?
- Нет.
Не надо свистеть, денег не будет.
Нет, ты понял?
У него грыжа, а он свистит.
- Бананы любишь? - Не люблю. -
Ну, значит, телке своей подаришь.
- Есть уже один.
- Будет два. Много, не мало.
Главное, кидай дальше, хорошист,
а пока летит, отдыхай.
Молодой человек, вы не могли бы подвезти
меня и мужа? Здесь не далеко.
Мы хорошо заплатим.
Извини, бабуль, не получается.
В другой раз.
А куда вам?
До Большого.
Он же не воевал совсем.
Его как под Москвой ранило, так всю войну по
госпиталям, а я за ним, то прачкой, то санитаркой.
Санитаркой, правда, если повезет.
Образования никакого.
21-го выпускной, а 22-го...
Миша добровольцем пошел.
- А потом что?
- Когда потом?
- Когда война кончилась.
- А она не кончилась.
Война, Женечка, кончается только тогда,
когда умирает ее последний солдат.
Тогда, пусть она еще долго не кончается.
Что ты такое говоришь... девочка?
Это я к тому, что бы вы еще пожили.
Долго пожили.
Поживем.
Зачем вам термос, Айвенго?
Это не мне, это комбату, товарищу 7-ому.
Вместо пистолета?
Язва у него, восемь раз в день нужно
есть что-нибудь горячее.
- Вы тоже каждый год сюда приходите?
- Сегодня в первый раз.
А я, каждый год, еще ни разу не пропустила.
В детстве с бабушкой сюда приходили.
Она у меня в войну зенитчицей была.
А после того, как бабушка умерла, одна прихожу.
Хорошо.
- Вы, правда, на вечер не пойдете?
- Правда.
- Потому что холостой? И стесняетесь Точильниковой, да?
- Никого я не стесняюсь.
Просто времени нет.
Отесняетесь, стесняетесь.
28 лет, ни жены, ни детей,
капитана ни как не дают. Ужас.
Я б, на вашем месте, застрелилась.
Из термоса.
Жди меня и я вернусь, только очень жди!
Блин!
- Жди, когда наводят грусть желтые дожди!
- Сынок, ты меня слышишь?
- Ты только беленькую проволочку не отрывай!
- Все оторвал давно!
А ты ее обратно приделай!
Там щелочка специальная есть!
Ничего я не собираюсь приделывать!
А если, хоть кто-нибудь сделает шаг вперед,
разожму ладонь!
- А хотите, я соглашусь?
- На что?
- Превратится в Золушку и пойти с вами на вечер.
- Зачем?
Ну, во-первых, что бы вы туда пошли.
А во-вторых, посмотреть на Точильникову.
- Зачем?
- Ну что вы как попугай "зачем", "зачем"?
Или может быть, я не тяну на жену
боевого офицера?
Не тяните.
Я знаю. Все равно, могли бы не хамить.
Да бросьте вы эту тележку.
Ведь с женщиной идете.
Гремит и гремит.
Слышьте, бросьте! Ну, поставьте
ее... у лавочки, кому надо, заберут.
- Возвращать нужно туда, где брал.
- О-о...
Ну, конечно, образцовый русский офицер.
Только не разговорчивый и танцует вальс.
Правда вот, громыхает.
- А вам говорили, что вы хорошо танцуете?
- В школе в кружок ходил в хореографический.
У нас не было в интернате кружков.
Нет, был один - "Умелые руки", правда,
я в него не ходила, все ходили, а я нет.
- Почему в интернате?
- Потому что, мама умерла, когда я маленькая была.
Она работала участковым врачом,
на каком-то вызове заразилась гепатитом.
- А потом, уже в школе, когда училась, умерла бабушка.
- И вас изнасиловал дедушка.
- Какой дедушка?
- Какой дедушка... ваш дедушка.
Изнасиловал и сдал в интернат.
Там вы прочитали роман Толстого "Воскресение",
окончательно убедились в том,
что все мужики суки,
и суки эти достойны только
товарно-денежных отношений.
- Правильно?
- Правильно.
А потому что поете все одно и тоже.
- А что, многие пели?
- Мне нет, ребята большие рассказывали.
Извините меня, пожалуйста! Слышите?!
Эй, 76-ая!
Я не хотел, честное слово!
У меня тоже бабушка умерла!
Вы тоже хорошо танцуете!
Хотите, пойдем на вечер?!
Э- э, слышите?!
Ну, подождите же вы!
- А ну-ка тормозите!
- Не могу.
- Я буду орать!
- Не будете.
- Почему?
- Вы уже орете.
- Где министр, гады?
- Ищут министра, сынок, ищут. Ты только ладошку не разжимай.
- Может, на Мосфильм сгоняем?
- И че?
- Костюмерша у меня там.
- И че?
Возьмем мундир маршальский, оденем кого-нибудь,
скажем, что министр.
Да бесполезно.
Рука уже минут через 20-ть... затечет.
- У вас звонит.
- Пусть звонит.
- Может это Точильникова.
- Это мама, она с утра звонит.
- Тем более, возьмите трубку.
- Не могу, руки заняты.
Остановитесь.
Зачем, хорошо ведь едим.
- А мама пусть волнуется, да?
- Она не волнуется, зачем волноваться.
Я еще вчера из вытрезвителя позвонил,
сказал, что все нормально.
- А что вы делали в вытрезвителе?
- Спал.
- Алкоголик? Все понятно... хам, быдло, алкоголик.
- Очень, иногда.
Алло, алло.
Товарищ старший лейтенант, трубочку возьмите.
- Че он хочет? - Министра обороны.
- И на войну в самую горячую точку.
- Прям сегодня?
- Ну, да. Жена ему изменила. Вернее, это он так думает.
- А до завтра потерпеть не может?
- Завтра, он уже должен погибнуть смертью героя...
...что бы жена осознала, кому изменила.
Чеку уже сорвал, дурак.
- Сынок, ты там проволочку не потерял?
- Ничего я не потерял!
Десять минут у вас гадов осталось!
- И что тогда?
- А хрен его знает.
Может себя взорвет... может в нас бросит.
Он же не уточнил.
Понимаете, он сначала утром позвонил,
когда его за пивом послали,
- потом еще раз днем, а в этот момент уже Сережа приехал.
- Это брат ее двоюродный, из Красноярска.
- Из Краснодара.
- Ну, да. А женаты мы две недели всего и они еще не знакомы.
- А Сережа, каждый год, когда приезжает на сессию в свой
Технологический...
- Политехнический.
Ну, да. Ну, вот, а Федечка,
как раз позвонил, и Сережа взял трубку,
- Сережа взял трубку и сказал алло, а Федечка...
- Я сказал - слушаю.
- Ну?
- Я сказал - слушаю, а он повесил трубку.
Потом перезвонил, я снова сказал - слушаю.
- Слышь, Серег, ты отличник что ль?
- Не совсем.
У меня одна четверка по монохроматическим
конструкциям.
- И дальше что?
- Ничего. Пересдавать буду.
Ясно.
- А Федечке все это рассказывали? - Все
рассказывали, не верит. - Понимаете...
...он думает, что это Коровушкин.
- Кто?
- Ну, Коровушкин, из второго корпуса.
Мы с ним в 9-ом классе 14 раз на физкультуре
целовались.
И я Федечке перед свадьбой об этом рассказала.
Вот Федечка и подумал, что как только он ушел
в армию, ко мне сразу пришел Коровушкин.
А мне не нравилось совсем с Коровушкиным,
у него язык в пупырышках.
Просто молодая была.
Эй! 6-ть минут осталось, гады!
Разрешите, товарищ капитан 1-го ранга.
Жди меня и я вернусь, только очень жди.
Жди, когда наводят грусть желтые дожди.
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут, позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест писем не придет.
Жди, когда уж надоест, всем кто вместе ждет.
Жди меня и я вернусь, всем смертям назло,
Кто не ждал меня, тот пусть скажет - повезло.
Не понять не ждавшим им, как среди огня...
Вперед, басота, пока тепленький.
Как я выжил, будем знать только мы с тобой,
Просто, ты умела ждать, как ни кто другой.
Отоять! Считаю до трех!
Раз!
Два!
Пусть этот!
Ну, давай, старлей. С Богом.
Ни пуха... Пехота.
Скажите ему, что я его люблю, как у вас
в стихах.
- Было 2 года, стало 10-ть, если не больше.
- За что?
За что, за что? За терроризм.
Это если он никого не замочит, а если замочит,
могут и вышку вломить.
- Да ничего ему не вломят, он в состоянии аффекта. А это, не считается.
- Все, блин считается.
Вот если б он свою лохушку замочил,
тогда бы не считалось, а щас все считается.
Еще застучит, кто ему гранату дал.
Мудило.
- Где кольцо, Федя?
- Не знаю.
Ну и Бог с ним, с кольцом.
Спокойно, Федя.
Все нормально.
Слышишь, ты только руку пока не разжимай,
потерпи.
Не могу я больше, больно очень.
Спокойно, Федя. Я к тебе сейчас подойду...
а ты, вытянешь руку.
Слышишь?
Все нормально...
Тихо, тихо...
Все.
Спасибо.
Федя, запомни, никакой гранаты у тебя
не было...
ты просто решил похулиганить.
В честь праздника. Понял?
Выпил и решил похулиганить.
Менты тебя не заберут.
Ты теперь наш.
Ночь посидишь на "Губе", а завтра,
служить поедем. Договорились?
Давай.
Кстати, жена просила тебе передать,
что очень тебя любит.
Хоть ты конечно, Федя, и козел.
- Жди меня и я вернусь, не желай добра, тем, кто знает наизусть, что
забыть пора.
- Что?
- Пропустили.
- Че ж не подсказали?
- Заслушалась. Куда мы, кстати, так летим, а?
- Пока не знаю.
Гляньте-ка, что там?
- Пустырь. Под стройку видимо огородили.
- Людей нет?
Никого.
- Ну, тогда... - Ох...
- ... гудбай оружие.
...три, четыре...
...семь, восемь...
...девять...
...десять.
Все...
бракованная, наверно, у меня такое бывало.
Или вообще учебная.
- Жалко, что бракованная.
- Почему?
Потому что вы теперь, никакой ни герой.
Получается, что вы с Федечкой вашим...
всех надули.
И вам, как образцовому офицеру, остается одно,
- ... застрелиться от позора.
- Понял.
До свистелся... урод.
- Да...
- Что?
Опять не пахнет.
-27 квартира на этом этаже?
- Да все на этом, командир.
Я тоже в ЗАГСе не был, пойдем провожу.
Алло, молодожены, встречаем!
Так, так, так, стоп!
Щас угадаем.
Вероватские, да? Ну, с
фотографии крымской. Угадал?
Дорогу, дорогу.
- Здравствуйте.
- Вы от Коли?
- От Коли.
- Да нет.
Уважаемые, жених и невеста, районная администрация
поздравляет вас с днем бракосочетания,
желает вам долгой совместной жизни.
И всего хорошего.
Они из Собеса.
Когда Пашка Шульговский женился,
его тоже из Собеса поздравляли.
Подарили фен и шампунь, а он лысый совсем.
- А вы значит, термосы всем, да?
- Да.
Когда родители пошли отдавать
дембельский альбом солдата Коли,
мама первой поняла, что дома, о его гибели,
ничего еще не знают.
Потому что, Колина сестра выходила замуж.
А то, может, посидели бы еще?
Щас горячее будет.
- Спасибо большое.
- У нас, правда, два адреса еще.
Ой, ну, тогда, подождите... только не уходите.
Вот, горяченькие... перекусите,
когда проголодаетесь.
Вам же еще долго мотаться.
- Да ну что вы...
- Берите, берите... у меня их целый противень.
Дело до них, все равно не дойдет.
Все ж пьяные уже.
Спасибо.
А вы ведь, от Коли.
- Да нет же.
- Мы из Собеса.
От Коли.
- Почему же до сих пор не сообщили?
- Бывает.
В Ростов, наверное, повезли на экспертизу.
А это долго, очень даже долго.
Вот...
Приехали, товарищ старший лейтенант.
А так?
- Ивушкин?
- А я тебя, еще на остановке узнал.
Семенов, Яковенко, на окна.
Ивушкин, Королев, со мной.
- Только все очень спокойно, Ивушкин.
- Ну, правильно, они Толяна с Вадиком грохнули, а мы очень спокойно.
Вперед.
- Адрес то где узнал?
- А это на что?
Ну, так значит, тюрьма отменяется, да?
Ну, тюрьма, не тюрьма, а суток 15,
вам граждане, вломилось. Точнее, вон ему.
- Плюс возмещение ущерба государству.
- Че ж не довез?
Пусто.
Ну, твари!
Отставить!
Отставить, Ивушкин!
Чего Ивушкин! Чего Ивушкин!
- Твари.
- Помолчи!
- Где Джафар, отец?
- Нет Джафара.
В горы ушел, еще весной.
Нет, ты понял, старлей?
Еще весной!
А блок-пост сегодня утром, мы с тобой
расхерачили! Где Джафар, отец?!
Его же видели! Это же он
наших пацанов положил! Достал!
- С нами поедешь, отец.
- А эти? Они тоже знают, где он.
Этих к местным забросим в комендатуру.
Пусть там вспоминают.
Слушай, а че вы все в ментовку,
как маслята на пенек?
Ну, почему все?
Король вон в братве третий год быкует.
Не в ментовке дело, старлей.
Главное, что бы... из дурдома в дурдом.
А ментовка или братва, это уже вопрос 18-ый.
Ну, что, со свиданочкой что ли?
Может в погреб, на посошок? Ножками, а?
Товарищ старший лейтенант.
Просветил я его весь, картошки там два мешка.
А в картошке, два ствола или три.
Да, батя?
Из которых, твой Джафар пацанов завалил.
Ну, глянь, на всякий случай.
Только его вон, вперед пусти,
на предмет растяжки.
Давай, батя.
- А этих, к броне уже давай, Королев.
- Встали!
Пошел, батя, пошел!
Растяжка, старлей.
Сам, падаль поставил, сам подорвался.
Ну что, со свиданочкой что ль?
Зря ты, старлей.
Не хочешь пить, не пей... выливать то зачем.
- Ивушкин?
- Чего?
Штраф прислать не забудь.
А 15 суток буду должен.
Совсем ты старлей дурак.
Кто это был?
Солдат.
Просто солдат.
Папа привел маму к себе в коммуналку
и познакомил с соседкой Верой Петровной.
Мама, Вере Петровне очень понравилась,
и они стали скромно праздновать День Победы.
А потом, Вера Петровна стала показывать маме
всякие папины фотографии.
И рассказала, что когда папа узнал о том, что
его папа, то есть мой дедушка погиб на войне,
то сразу забрал документы со своего филологического
и поступил вместе с Гаевским в военное училище.
А папина мама, то есть моя бабушка,
после всего этого, уехала жить на дачу.
И живеттам одна до сих пор.
Ты до матери хоть доехал, герой?
Почти.
Ну вот, совсем другое дело.
Просто жди меня и я вернусь.
Только очень жди.
Джинсовый костюм, дорогая моя, туалет
не для вечернего мероприятия.
Это я тебе, как жена офицера говорю,
с десятилетним стажем.
Оно ненадеванное ни разу?
Почему же... один раз надеванное.
А после того, как Мишку убило...
больше не пригодилось.
Извините.
Мишка с отцом Женькиным, в одной машине
сгорели.
В последний день вывода войск.
Коммуналка у нас Минобороновская.
А детей, мы с Мишей не успели.
Вот...
- Извините.
- Да, ладно.
- А где вы хоть познакомились с ним?
- Мы то?
В консерватории.
Откуда ты знаешь про консерваторию?
Что значит откуда? А ты разве не
знаешь, что в Москве есть консерватория?
- Я про то, что мы с тобой там познакомились.
- А почему бы и нет?
А- а-а... или ты считаешь,
что бляди в консерваторию не ходят?
Ходят, еще как ходят.
Особенно, если там дают Моцарта,
Вивальди или Рунгенхагена.
- Кого? - Карл Фридрих Рунгенхакен,
немецкий композитор середины 19-го века.
4 оперы, 3 оратории, 2 симфонии, 7 квартетов.
Мой любимый 6-ой. Ре-диез для скрипки,
альта, фортепиано и контр-фагота.
Все ушли на фронт?
На салют или по домам.
Всем же на работу завтра.
Выходит, зря ты меня катал на тележке.
- Она? - Ну, там же
написано. - Ничего.
- А здесь ее почему то нет.
- Забыла принести, наверное, они с Котелком оба забывчивые.
С каким Котелком?
Кошмар.
По-моему, очень даже.
- Партнерша на высоте, партнеру что-то мешает.
- Термос, наверное.
- Наверно.
- Просто чаще нужно практиковаться.
- Негде. На выпускном последний раз танцевал.
- С Точильниковой, надеюсь?
- С Точильниковой.
- А потом, ее пригласил другой и она всю ночь протанцевала с ним.
Потом, она заперлась с Котелком до утра
в физкультурном зале.
- С каким Котелком?
- С Котельниковым.
- А ты?
- Пошел домой.
- С праздником.
- Само собой.
- Сначала на брудершафт.
- Зачем?
Опять "зачем". Ну, во-первых, мы уже с тобой
два часа как на 'ты", а во-вторых...
нужен повод, что б поцеловаться.
- Скучные, скучные...
- Что? - Скучные...!
- ... лица. - У
кого? - Да, у всех.
Там на ватмане, где все уже семейные.
- Нормальные лица.
- Вот именно, что нормальные.
Нормальные, скучные лица, как в метро,
в воскресенье вечером.
Смотришь и думаешь, вот ради этого когда-то были -
цветы, признания, ночи бессонные, стихи, в конце концов.
- Ради чего?
- Да, ради лиц таких.
Как будто не домой возвращается из кино
или из гостей, а в зону строгого режима.
Почему, как только на всю жизнь,
так сразу скучно?
Потому что в метро, пешком надо ходить.
Сволочь твоя Точильникова.
Совсем не сволочь, просто неожиданно
полюбила Котельникова.
Сволочь, сволочь.
Даже целоваться не научила.
Первая девушка обязана научить целоваться,
иначе, на всю жизнь можно остаться инвалидом.
Таким, как ты.
- Я с Точильниковой не целовался.
- А с кем целовался?
- Ни с кем.
- Чего, чего?
Ну, кроме тебя и Рукавишникова, ни с кем.
- Кто такой Рукавишников?
- Комбат.
Он когда пьяный, всегда целоваться лезет...
в щеку.
- Все. - Что все?
- Салют закончился.
Котелок!
Котелок!
А где же ваши остальные, на салюте?
Все здесь, а больше никто не пришел.
73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83...
Я то кто? Простой охранник.
А он фирмач... из Бельгии.
К шефу моему на переговоры приехал,
а тут как раз, годовщина у фирмы.
Ну, банкет, танцы, то, да се.
Точильникова в ударе.
Фирмач в угаре.
Я всю ночь шефа охранял...
Ну, вообщем, через месяц она свалила...
в Бельгию... к фирмачу.
Сначала одна...
- ... а потом и дочек забрала.
- Давно?
4 года 2 месяца и 17 дней.
Пишет?
А че писать-то? Нечего писать-то.
- Ну, ладно, а у вас то как... с этим?
- С Бельгией?
С детьми?
Двое, 6-ть и 4-ре. Мальчики.
Молодцы.
Давай на победителя, Печалин!
1, 2, 3, 4, 5, 6...
Сначала в общежитии офицерском жили, 4 года.
Когда второй родился...
...Жене служебную квартиру дали в Гудермесе,
а перед отпуском сказали...
- как только все закончится, в Москву переведут.
- Ну, и когда закончится?
- А никогда.
- Почему?
- Потому что, война кончается только тогда...
- Когда умирает ее последний солдат.
Все, 100!
Ну...
...мне пора, детей еще купать надо.
Было, приятно познакомится.
- Нам тоже.
- Печалина хоть не забирай, когда еще соберемся.
Ну, куда я денусь.
Вы только наливайте ему поменьше, а то...
...нам завтра вставать рано.
Я пошла!
- Ты чо?
- Ничего.
- А куда?
- Детей купать.
- Каких?
- Наших.
Которым 4-е и 6-ть.
Ну, ладно, все, праздник кончился.
Золушка и Айвенго разбегаются по своим сказкам.
Конец фильма.
Спасибо, старлей.
На здоровье.
- Только не погибай... пожалуйста.
- Ладно.
Печалин, ты куда?
В консерваторию.
Карл Фридрих Рубин...
- ... Ругенен...
- Карл Фридрих Рунгенхаген.
Карл Фридрих с фон Рунгенхаген.
Квартет для скрипки, альта,
фортепиано и контр-фагота.
Алло, 30-ый. 30-ый?
Н- да...
- Что да?
- Да все, да.
- Ничего ни да.
- Еще как, да.
Только полный идиот, может второй день подряд...
...уходя в консерваторию,
попадать в вытрезвители.
Одевайся.
Слышь, брат...
- ... не надо свистеть...
- А то, это... денег не будет. Правда?
Понял.
Спасибо. Классная вещь.
Ну и оставь себе.
Зачем? Лучше в следующий отпуск возьму.
Можеттам пригодится?
Там у меня рация.
- Новости смотрел сегодня?
- Не-а.
Оказывается, Луну, первыми облетели черепахи.
Наши черепахи, из пустыни Кара-Кум.
- Здорово.
- И что самое интересное, вернулись обратно на землю, живые и здоровые.
Их поисследовали с полгода, а потом,
на волю выпустили. Представляешь.
Ползаюттеперь где-нибудь у себя в стае...
...жрут свои колючки и все с ними,
как с равными.
А ведь они даже сказать не могут,
что в космос летали.
Жрут свои колючки и молчат.
Ну и правильно.
- Че правильно?
- Главное, что летали.
Н- да...
- Что, да?
- А все, да!
Мужики, флаг перехватите!
Лестницу, за одно придержите.
- Ты напиши, с какого дня у тебя отпуск нормальный начинается.
- Зачем?
- Я тебе абонемент куплю. -
В бассейн? - В консерваторию.
Муж пьяница - большое несчастье для семьи.
Выключи свет.
Пахнет?
Наблюдать за женщиной, когда она приводит себя
в порядок, неприлично.
Офицеров разве этому не учат?
Чайник вскипел, а личный состав к приему пищи
не готов.
- Три наряда вам, как с куста.
- За что?
За нарушение воинской дисциплины
и моральное разложение офицерского состава.
Ну, тогда не только моральное,
но и за физическое.
Слушай, а кто это?
- Это... это я.
- Где?
В клинике, сразу после института.
- Какого института?
- Медицинского.
Еще вопросы будут?
- Годулянов!
- Я.
Проходим.
- Смирнов! -
Я. - Проходим.
- Савельев!
- Я.
- Рубинштейн!
- Я.
- Корюк!
- Я.
- Комов!
- Я.
- Рафиков!
- Я.
- Мацук!
- Я.
- Воронов! -
Я. - Проходим.
- Воттак.
- Зачем?
Сейчас придет милиция... и я скажу,
что это сделал ты.
Тебя заберут в отделение, ты опоздаешь
на самолет.
- И тебя выгонят из армии.
- А дальше?
Дальше?
Дальше, каждое воскресение, мы будем
возвращаться из гостей с веселыми лицами.
Только обязательно с веселыми.
И так, до самой смерти.
Господи, ну надо же... в кое-то веке Айвенго.
Так и то, после брачной ночи сбегает на войну.
- Никуда я не сбегаю, просто работа такая.
- Работа?
Неттакой работы.
Неттакой работы - погибать и убивать.
Есть только такие, как ты,
и которые, больше ничего не умеют.
Которые только и умеют погибать, убивать...
жить в крови, в дерьме...
и затягивать в это дерьмо, чужих детей.
Потом говорить, что это такая работа.
А теперь запомни. Ничего не было. Слышишь?
Ничего не было и быть не могло. Понял?
Ни-че-го.
- Это я, мам.
- Ты где?
- В аэропорту. Рейс через 40 минут.
- Какой же ты стервец, Женька.
- Ну, ладно, ма. - На
вечере хоть был? - Был.
- Ну и как?
- Нормально. У мужиков все в порядке, у девчонок тоже.
- Все пришли?
- Все.
- И Лена была?
- Какая?
- Какая, Точильникова?
- У тебя что, много Лен было?
Была, двойня у нее с Котелком,
в школу уже ходят.
А у Котелка, фирма своя, скоро в Бельгию едет,
контракт подписывать.
Ну и, слава Богу.
Хотя конечно, Женька, ты стервец.
Ну, ладно, ма, три дня всего было. Тем более отпуск
внеочередной был, очередной уже через полгода.
Осталось то, чуть-чуть.
- Командир, 7-ой на связи.
- И чего?
Просит завернуть в Караюрт,
доктора захватить для 2-го.
- А повара с массажистом ему не надо захватить?
- Что?
- Завернем, если просит. -
Есть. - Хреном улицу подместь.
- Что? - Завернем,
говорю. - Понял.
Дверь прикройте, пожалуйста.
Машина у подъезда, соляра на ис... ходе.
- Нравится? -
Нравится. - Мне тоже.
Знаешь, что я щас хочу больше всего на свете?
- Послушать Рунгенхагена?
- Ну, это само собой.
- А еще, научится воскрешать детей.
- Зачем?
Опять, зачем?
Что бы хоть иногда иметь возможность
их убивать.
Орут очень громко.
Хафиза!
Ну, здравствуй... Айвенго.
Когда папа увез маму к заболевшему
товарищу 2-ому, я уже многое понимал.
Понимал, например, что никогда не буду
военным или врачом.
Поскольку именно об этом договаривались родители,
на пыльной броне, всю пыльную половину дороги.
Понимал я и то, что хотя с вероятностью 90% я не
девочка, назовут меня тем не менее, в честь мамы,
и того самого дня, когда она встретилась с папой.
Об этом, они договорились еще в начале пути.
Слушай, а почему ты тогда вернулась?
- Когда?
- Ну, тогда.
- Платье. - Платье? -
Платье, платье Веры Петровны.
Возвращать ведь нужно туда, где брал.
А также, я понимал, что все равно,
обязательно стану военным или врачом.
А лучше всего военным врачом, что бы
не обижать никого из родителей.
И еще, я почему то понимал, что когда это
произойдет, узнает про все... только одна мама.