Мари-Октябрь, бывшая участница Сопротивления, много лет спустя
собрала своих товарищей по борьбе, чтобы выяснить кто виноват в гибели
одного из них. Кастий, которого Мари-Октябрь любила, погиб, преданный
кем-то из собравшихся. Кто из девяти предатель? Эстафета подозрений
передается от одного к другому, все оказываются припертыми к стенке,
даже сама Мари-Октябрь не исключение. Что же произошло в тот вечер много
лет тому назад, когда Кастий попал в руки немцев? Восстанавливаются
факты, слова, детали. Наконец останется один, круг сомкнулся…
Все фразы и цитаты
Мари-Октябрь
Париж
МАРИ-ОКТЯБРЬ
Месье Марк Доницци?
Опять повестка в суд?
- Нет, обычное письмо.
- Спасибо.
- Месье Дюруа?
- Да.
- Это Вам.
- Спасибо.
Напишете прокурору?
Спасибо.
Это тебе передали.
"Если спасешь Шапена,
покроешь себя славой".
- Месье профессор!
- Что это?
Только что принесли.
Мари-Октябрь и Жером Масне
приглашают на юбилей
"Торговец наживается на своих клиентах,
пахарь - на дороговизне пшеницы,
архитектор - на разрухе,
судьи - на склоках между людьми".
Прокомментируйте эту фразу.
В вашем распоряжении 45 минут.
Работайте в полной тишине.
За кого голосуете?
Нельзя позволять ФНО
устанавливать свои порядки!
Вы совершенно правы.
Депутат Кабрис, подождите!
Месье депутат!
- Это Вам.
- Спасибо.
Да, так хорошо.
- Ой, простите.
- Ну что ты! Заходи.
Данни показывал мне свои эскизы.
Не буду мешать.
Все оповещены.
Месье Рауль!
- Ко мне никто не приходил?
- Приходили.
Я сказала, что Вы уехали
на выходные. У Вас 3 дня.
Что бы я без Вас делал?
Не очень-то я Вам помогаю.
Подождите.
- Вам письмо.
- Спасибо.
Когда со дня памятного
события проходит один год -
отмечают годовщину.
20 лет - юбилей.
А 13 лет...
За это время мы успели понять,
что не должны были
терять друг друга из виду.
Он бы не хотел, чтобы мы
отдалялись друг от друга.
- Он бы такого не потерпел.
- Поэтому мы и встретились.
Мы встретились в память о нем.
Кастий, мой друг, наш шеф,
я позволю себе сказать от лица всех нас,
что для нас нет и не было ничего дороже,
чем дружба с тобой.
За Кастия!
За Кастия!
Я хочу добавить одно:
командир Кастий, нам тебя очень
не хватает все эти 13 лет.
Ужасно не хватает.
Это правда.
До сих пор
когда мне нужно решить
какую-то проблему,
в голову приходит одна мысль:
"Если бы шеф был жив,
он бы мне сказал, что делать".
Мы были так близки!
Все мы осиротели.
Что с ней?
Я что-то не то сказал?
Нет, она слишком эмоциональна.
Я узнаю в чем дело.
Идите в гостиную.
На тумбочке стоит
коробка с сигарами.
Что с тобой?
Ничего. Все прошло. Я просто
не совладала с собой. Глупо вышло.
- Сегодня особый день.
- Нет, я злюсь на себя.
Сегодня нужно держаться.
Нужно мстить,
а не оплакивать.
Клеманс, сварите нам кофе?
- Уже сварила.
- А тростниковый сахар?
Закончился.
Вы не купили?
Тихо.
Раньше они сахарином обходились.
Подайте кофе в гостиную.
Мастера тайны...
Пойдем к ним.
А то они насторожатся.
Ты прав.
Хочешь, я сам им скажу?
Нет.
Сделаем так, как задумали.
Ничего менять не будем.
Красиво, правда?
Не могу удержаться.
Это не в моих силах.
Сколько воспоминаний...
Она спит?
Будут какие-то изменения,
сразу звоните мне.
Эпидуральная гематома.
- Я оставил твой телефон.
- Правильно.
Что такое эпидуральная гематома?
Скопление крови между
черепом и мозговой оболочкой.
Обычная операция.
Помнишь наш с тобой
первый разговор?
Наверняка приняла
меня за полоумного.
Ты меня потрясла.
Я не мог слова вымолвить.
Ты наверстал упущенное.
После последнего боя
у меня голова как чугунная.
- Словно череп в тисках сжимают.
- Ах вот как?
И когда был последний бой?
8 лет назад.
Чем теперь занимаешься?
У меня свой спортзал
в 12-ом округе.
Вот.
Зайди ко мне в клинику.
А...
Это оперируется?
Сначала проведем обследование.
Не беспокойся,
мы выясним, что с тобой.
- Здесь?
- Ты стал светилом медицины.
Ты тоже стал светилом.
Нет, называй меня лучше корифеем.
Смена партнера.
Каждый танцует с дамой по очереди.
Ты защищаешь Шапена?
Он действительно такое чудовище?
Это громко сказано.
Глупый парень
начитался всякой ерунды.
Путает вымысел
и действительность.
Возомнил себя
сначала сутенером,
а потом убийцей.
Не слушай всякие глупости.
- О чем говорите?
- О выбранной им линии защиты Шапена.
Промышленные предприятия,
английские гувернантки, особняки.
Мне этого не видать.
Что бы с современной
молодежью
стало в Дранси или Освенциме?
Не проще ли представить ее
в контексте колониальной войны?
А мы что, не воевали?
На своей земле!
- За нашу страну.
- Алжир - это часть Франции.
- Наша страна.
- Это их страна.
А что скажешь о французах,
родившихся там?
Ты голосовал
за особые полномочия?
Я голосовал,
как моя партия.
- И это не смущает тебя?
- Ничуть.
Раньше ты был другим.
Мы боролись с врагом.
Алжирцы тоже борются.
Сдачи не надо.
О, месье де Сен-Мор!
- Как поживаете?
- Хорошо. Мы Вас уже не ждали.
Вы полысели.
А Вы, Клеманс,
ничуть не изменились.
Это нормально.
Я уже тогда была старой.
Все в гостиной.
- Дорогу Вы знаете.
- Да, помню.
Цианид!
Ты решился-таки приехать.
Не ждала,
Мари-Франс?
Мари-Франс! Только ты
меня так называешь.
Какие люди!
- Месье маркиз...
- Гражданин Иссар.
Я же говорил,
что он приедет.
Феронье!
Кабрис!
Цианид.
Доницци!
И Тьевиль.
Малых детей все учишь?
Теперь старшеклассников.
Прошел конкурс, чтобы
от военной подготовки отмазаться.
И Дюруа.
По-прежнему молодо выглядит.
Месье Масне.
Дети мои, я словно помолодел.
Слишком быстро.
- Угощайтесь.
- Спасибо, Клеманс.
Ты ужинал?
Я не голоден.
- Но от спиртного не откажусь.
- Пожалуйста.
- Я разолью кофе.
- Хотел тебя попросить.
Никогда не забуду ту ночь,
когда мы с тобой подкладывали
динамитные шашки под рельсы.
Шел дождь.
Мы были по уши в грязи.
Чем занимаешься?
Работаю. Жизнь военного
непредсказуема, переквалифицировался
в страховщика.
Ты, сорви-голова?
Ирония судьбы.
Вот и я раньше
ж/д пути взрывал, а теперь
купейными вагонами заведую.
Держи.
Сахар вон там лежит.
А ты что будешь пить?
Арманьяк? Коньяк? Виски?
Виски.
Будь как дома.
- Ты с Масне сошлась?
- Удивлен?
Сколько тебе?
Вы друг другу
не подходите. Хватит.
Ты еще не все знаешь.
Мы многого вместе добились.
"Мари-Октябрь" - духи,
которые украшают Вас".
Не думал, что это
твоих рук дело.
- Твоя работа?
- Наша.
Мои идеи,
его деньги.
И не только духи.
Мы создали дом моды,
открыли бутики...
Ты стала деловой женщиной!
Бизнес - увлекательное занятие.
Особенно успешный.
Мы думали, что деньги созданы
для того, чтобы их тратить
на свои удовольствия.
- Это не так?
- Нет.
Есть более интересные вещи.
Деньги делают деньги.
Я уверен,
ты вкладываешь всю душу.
Тебе нужно
пламя в душе, иначе зачахнешь.
А кто хотел в детстве
монашкой стать?
Я была кокеткой.
Думала, что белые одежды мне к лицу.
Давай чокнемся.
Потом обрела иные идеалы.
Более надежные.
Светлое будущее,
революция...
- Октябрьская...
- Она дала мне имя.
А сейчас какой огонь
в тебе горит?
Огонь воспоминаний.
Прости, Мари-Октябрь,
я поеду.
- Побудь еще.
- Рано утром операция.
Останься, прошу тебя.
Ты сейчас все поймешь.
Кастий упал здесь.
Верно, Дюруа?
Да.
Ему выстрелили в спину...
13 лет назад.
Ты говорил, Эрбелен,
о том,
кем он был для каждого из нас.
- Сегодня мы нужны ему.
- Что ты имеешь в виду?
Кастия убили
два человека.
Немецкий полицейский
просто выстрелил.
Второй убийца был коварным.
И малодушным.
Он поставил под сомнение
заслуги Кастия,
очернил его стремления
и помыслы.
До вас не дошли слухи?
Какие слухи?
Намеки,
недомолвки.
Вы ведь тоже слышали их?
Вопросы, являющиеся
скрытым обвинением.
Речь об украденных
трех миллионах?
Кастий - советский шпион?
Кастий помог коммунистам
освободить Европу
на деньги Лондона?
Курам на смех!
Я так не думаю.
Это происки крайне правых.
- Да.
- Даже если и так,
мы боролись за то,
чтобы иметь возможность
руководить ходом истории.
Кастий был левых взглядов.
После войны он бы
занял радикальную позицию,
это очевидно.
Ты этого знать не можешь.
А что касается английских денег,
то есть же бухгалтерия!
Можно найти доказательства
и разоблачить слухи.
Да, мы вели учет тратам.
Все было занесено
в специальную тетрадь.
Она пропала, как и другие документы,
после обыска гестапо.
А может, это не просто
клеветнические нападки?
Может, это предательство?
Преступление?
Против его памяти?
В каком виде?
Клеветническая статья?
Книга?
Да, книга.
Если речь идет о книге,
то это подсудное дело.
- Я добьюсь ее запрета.
- Будет поздно.
Пресса осудит цензуру,
газеты разнесут новость.
Только не мои газеты.
Даю слово.
Так вы готовы
встать на его защиту?
Пойти на риск,
как раньше?
А ты как думаешь?
Дай адрес подлеца,
который хочет очернить Кастия.
Я проведаю его,
вправлю мозги.
Спасибо, Доницци.
Нечего меня благодарить.
Это нормально.
Я его вечный должник.
Мы все его должники.
Я благодарен за то,
что он привел меня сюда.
Вы не представляете,
что мог почувствовать 20-летний
мальчишка. Старинная мебель,
огонь в камине,
музыка Трене...
Этот дом был символом
Франции с ее традициями.
Франции, не сдавшейся врагу.
Я так гордился тем,
что вошел в ваш круг.
Вы могли попросить
у меня все что угодно.
Мы и просили,
а ты делал.
Твои аусвайсы было
не отличить от настоящих.
Был у меня такой дар.
Честно говоря,
мне нравилось делать
фальшивые документы.
Кстати, о фальшивых документах.
Никогда не забуду
первую встречу с Кастием.
Дело было в поезде.
Видимо я сказал что-то
понравившееся ему.
Он предложил мне
стать членом его сети.
Во время Оккупации поезда
были переполнены.
Уединиться для тайной
беседы было нельзя.
Мы сошли,
направились к демаркационной линии,
на станции Ферте-су-Жуар,
достали пропуски.
В двух шагах от фельдфебеля
он наклонился ко мне
и прошептал:
"Мой пропуск поддельный".
Хотел проверить тебя,
испытать.
Мы познакомились
за два часа до этого!
Он играл с огнем.
Может, пропуск был настоящим.
Он проверял тебя.
Ему одного взгляда
хватало,
чтобы оценить человека.
В любом случае,
вербуя нас,
он доверял своей интуиции.
Рекомендательных писем
мы не предъявляли.
А я предъявил.
Образно говоря.
Вы помните демонстрацию
11 ноября 1940 г. возле могилы
неизвестного солдата?
Нас всех замели,
а потом отпустили,
конечно же.
Два дня спустя
Кастий попытался
войти со мной в контакт
в больнице Ларибуазьер.
А я ведь был не один.
У него словно список
участников демонстрации имелся.
У него были связи в префектуре.
Он шел на риск.
А как иначе?
Он был главой подпольной сети.
Он командовал,
мы слушались.
Он все правильно делал.
Но вы ведь не раз
конфликтовали.
Ты ведь любишь
всех критиковать.
Давно это было.
Не будь войны,
он бы не реализовал себя.
Та эпоха
подходила ему.
Наверняка в мирное время
он бы
ничем не отличился.
И хорошо, что он умер.
Это чудовищно жестокие слова.
Наш друг Цианид
имеет в виду парадокс.
В мирное время
трудно
стать героем.
Кастию требовались
чрезвычайные обстоятельства,
национальная трагедия,
чтобы проявиться в полной мере.
Он понял, что война
давала ему шанс.
И этот шанс погубил его.
Ладно, расскажи подробнее
об этой книге.
Для ходатайства
нужно знать фамилию автора.
Для какого ходатайства?
С целью запрещения
публикации книги.
Ты уверен в себе?
Еще бы!
Сопротивление - это святыня.
К тому же, у меня связи есть.
Не волнуйся.
Книга не выйдет.
Нет никакой книги.
Что?
Ничего не понимаю.
Книги нет.
Я хотела убедиться,
что вы преданы Кастию.
Это ты подал мне
идею книги.
Ты перегибаешь палку!
Немедленно объяснись, Мари-Октябрь.
Твоя очередь!
По какому праву?
Ты упомянула
о клеветнической кампании,
придумала книгу,
чтобы узнать, что у нас на душе.
Ты уже 10 минут
дурачишь нас.
По какому праву?
Говори с Мари
другим тоном.
Я сам решу,
как мне говорить.
Я испытываю
гнев и негодование!
Правда, Мари.
Хоть ты и живешь здесь,
но такого права не имеешь.
Прояви уважение к нам.
Мы доказали,
на что способны.
Мы бы жизни лишились,
не предупреди нас Дюруа.
Это спасло нас.
Но не спасло Кастия.
Воздавать долг памяти
погибшим необходимо.
Но...
Но, уж простите,
сейчас есть более важные дела.
Гестапо частенько применяло пытки.
А теперь наша армия
поступает так же
с согласия правительства.
Ты преувеличиваешь.
Ты знаешь,
что происходит в Алжире?
Знаешь, как выбивают
из пленных информацию?
Нас в данный момент
это не интересует.
И очень жаль.
Иветта тоже
погибла 13 лет назад.
Мы все настрадались.
Раны еще не зарубцевались.
Не надо было встречаться.
Может, мы еще не готовы.
Некоторые из нас.
Меня имеешь в виду?
Ты живешь прошлым, Мари-Октябрь.
Прежде чем вспоминать,
постарайся забыть.
- Подвезешь меня до Сен-Клу?
- До дома подвезу.
Нет, я на метро поеду.
Я могу кого-нибудь подвезти.
Живу в 17-ом.
Идет!
А ты где живешь?
В данный момент, в Нейи.
Друзья разрешили
пожить в комнате прислуги.
Подождите.
Что такое?
Знаешь, Мари, мы все устали.
Вечер был особенным.
Кроме того,
мы испытали эмоциональный шок
от того, что вновь оказались
в доме, где погиб товарищ.
Ты прав.
Прости меня.
Мы все разнервничались.
Не уезжайте, пока не узнаете,
зачем я вас собрала.
Что еще?
Зря я вам солгала.
Это было глупо, нелепо.
Но встаньте на мое место.
Мы не виделись 13 лет.
Я хотела узнать,
изменились ли вы.
Вы поймете,
что это не праздный интерес.
Слушаем тебя.
Две недели назад
я показывала
зимнюю коллекцию
моей марки, "Мари-Октябрь".
Во время дефиле
один человек не спускал с меня глаз.
Смотрел настойчиво, бесцеремонно.
Мне захотелось дать ему пощечину.
Почему не дала?
После дефиле он подошел
и представился.
Ханс Отто Бюркхардт.
Клиент из Германии.
Он похвалил мои платья.
А потом спросил:
"Мари-Октябрь - это псевдоним
подпольщицы?"
"Да".
"Члена сети 'Вайанс'?"
Я обомлела,
а он продолжил:
"С 1942 по 1944 гг. Вы
доставляли мне немало хлопот".
Он говорил свободно.
Все это осталось
для него в прошлом.
Даже удивился тому,
что я не пожала ему руку.
Бюркхардт?
Это случайно не полковник СС?
Он пытал наших, убивал
в течение 4-х лет,
а теперь женскими платьями торгует.
Мерзавец!
Теперь понятно,
почему ты сама не своя.
Нет.
Ничего вам не понятно.
Слушайте дальше.
"Мы бы не вышли на сеть 'Вайанс'", -
сказал Бюркхардт,
"если бы нам в этом не помогли".
- "На вас донесли".
- Понятное дело.
"На вас донес ваш же товарищ".
Что ты сказала?
Не верю.
Я повторила вам его слова.
Дело серьезное.
Кто же предатель?
Он забыл фамилию доносчика.
Лучше бы он молчал.
Что за чепуха?
Я собрала вас здесь для того,
чтобы мы все вместе
приняли решение.
Не слишком ли мы горячимся?
Один старый мерзавец,
заявил, без всяких доказательств,
что среди нас есть предатель,
и мы ему поверили?
Да.
Ему не за чем придумывать такое.
Не знаю.
Все ведь согласны с тем,
что Кастий видел людей насквозь.
И он всем нам доверял.
Всем.
Я тоже хорошо
разбираюсь в людях.
Никто из нас не способен
на такую низость.
Твой всплеск негодования
никого не убедил,
к сожалению.
Когда Мари-Октябрь сказала вам,
что на нас донесли,
никто из вас не удивился.
"Ясное дело", - сказал Тьевиль.
И мы не пытались
изобличить предателя.
Наша сеть действовала
три года. О ней могли знать
100-200 человек.
Может, больше.
Не все из нас хранили тайну.
Правда, Иссар?
- Это обвинение?
- Нет.
Сейчас поймешь.
Один из этих ста человек
мог донести на нас.
Но не мог
сообщить место и час нашего
последнего собрания.
Немцы нагрянули
через 10 минут
после его начала.
Совпадение?
В течение 13-ти лет я убеждал себя
в этом. Нет, я закрывал глаза.
Предположим,
что на нас донес наш товарищ,
как утверждает
этот эсэсовец,
не отличающийся хорошей памятью.
Что мы можем сделать?
Предать его суду!
Поздно уже. От той эпохи
уже ничего не осталось.
- Слава Богу!
- Вины с него никто не снимал.
Может, нужно об этом забыть?
Вы что!
Тот, кто выдал нас 13 лет назад,
находится здесь.
Он принял мое приглашение.
Вы пожали ему руку.
Он разговаривал с вами.
Он один из вас.
Простите,
все это мне не нравится.
Опять хочешь уклониться?
Нет, просто уезжаю.
Если только
вы не задержите меня силой.
- Что еще может меня удержать?
- Я скажу.
Если ты уедешь,
мы будем
думать, что предатель,
наказать которого ты не стремишься,
это ты.
Это низко.
Это неизбежно.
Раз уж зашел
об этом разговор,
давайте вскроем нарыв.
А если выясним, кто предатель,
что сделаем с ним?
Помните малыша Готье?
Смутно.
Неправда, Гийом.
Этого не может быть.
Ты держал его за ноги.
А сам дрожал,
как осиновый лист.
Я тоже дрожала, когда
засовывала ему в рот кляп.
Мы не были
жестокими убийцами.
Все было бы проще,
будь у нас револьвер.
У нас не было выбора.
Либо он, либо мы.
Я до сих пор не могу понять,
как мне хватило сил пойти до конца.
Я думала о товарищах,
которые погибли из-за него,
прошли через пытки.
Но вместе с тем
я жалела его.
Я хотела, чтобы он
страдал как можно меньше.
Мы не хотели уподобляться врагу.
Это важно.
Вы знаете меня. Я не привыкла
говорить о себе.
И я не нахожу слов, чтобы описать
то, что испытала в тот момент.
Мне казалось,
что свобода,
за которую мы были
готовы отдать жизнь,
давала нам важнейшее
преимущество - возможность
вершить правосудие.
Ты думала об этом,
когда мы его душили?
Что ты хочешь
этим сказать?
Что ненаказанный преступник
и через 13 лет остается преступником.
Так?
Я тоже так думаю.
Чего ты ждешь от нас?
Повторения былого подвига?
Герои устали.
И сейчас не 1943 год.
Придется отвечать
за содеянное.
Будет расследование, суд. И даже
если судья проявит снисходительность,
нас посадят на 5-10 лет.
Я не хочу!
А может, и того больше.
Правосудие жестоко карает
тех, кто выполняет его работу.
Впрочем, наши действия
будут квалифицированы иначе.
По прошествии стольких лет
речь может идти
только о мести.
Пусть так.
Мы должны наказать этого подлеца.
Может, и не подлеца,
а дурака, попавшего
в западню.
И что это меняет?
Если он действовал по принуждению,
виноват в меньшей мере.
Чувствуется хватка адвоката.
Ты уже выискиваешь
смягчающие обстоятельства.
Я пытаюсь понять его.
Мне трудно представить себе
виновного,
не зная, чем он руководствовался.
Но я знаю одно.
У него есть совесть.
И она мучает его уже 13 лет.
Не дает спать по ночам.
Он уже изменился.
Так что можно сказать,
что за преступление
он уже был наказан.
Удивительно, насколько
мы можем заблуждаться.
Перед разговором с вами...
Я боялась, что вы отреагируете
неадекватно, будете кричать,
гневаться.
Я боялась, что не сдержу вас.
Я ошибалась.
Вы даже не возмутились.
Вам неловко.
Твой немец
поставил нас
в щекотливое положение.
Он не мой.
Вы не стремитесь
найти виновного,
вы хотите оправдать его.
Это не так.
Я одна храню верность Кастию?
Мы словно должны принести
ему покаянную жертву.
Жертва - это он.
Один из нас сообщил гестапо
о предстоящем собрании.
Мы все спаслись,
а Кастий был убит.
Ты сказал,
что предатель изменился.
Это возможно.
Но мне все равно.
Он будет наказан.
Ты ошибаешься,
Мари-Франс.
Ты женщина эмоциональная,
но не мстительная.
Значит, я тоже изменилась.
Я одно не могу понять.
Это же элементарная
характерология.
Предателем и доносчиком
в одночасье не становятся.
Тот, кто сдал нас,
совершил предательство не впервые.
Наверняка были прецеденты.
Поведение наверняка выдавало его.
В делах мы ему доверяли,
но его характера,
его натуры опасались.
Подумайте.
Но...
Иссар, ты хотел что-то сказать?
Нет, но... Мне неловко.
Я не хочу никого обвинять.
Ты кого-то опасался?
И да, и нет.
Я опасался его,
потому что Кастий ему не доверял.
Он кого-то из нас
подозревал?
Нет, не подозревал,
но доверял этому человеку
меньше,
чем остальным.
Впрочем,
он не хотел ему
об этом говорить.
Кто он?
Не могу.
Не смею.
Так напиши.
Напиши фамилию.
Нет, подожди!
Я знаю, о ком идет речь.
Устроим
тайное голосование.
И закончим на этом.
Эрбелен.
Нет.
Все это невыносимо.
Вы хоть понимаете,
до чего мы дошли?
Вам не стыдно?
Мне стыдно.
Довольно!
Держи.
Ты позволишь?
Мне любопытно.
Феронье.
Феронье.
Феронье.
Феронье.
Феронье.
Избран единогласно!
Спасибо, друзья мои.
Чем обязан этому
вотуму недоверия?
Посмотри на себя
нашими глазами.
Все дело
в твоем прошлом.
В моем прошлом?
Ты был кагуляром,
крайне правым.
Тебя интересовала
другая политическая линия.
Поэтому мы тебе и не доверяли.
Это нормально.
Верно.
Если бы не было войны...
Вот именно, но война была.
И я сражался с вами.
Вы могли бы забыть
о моем прошлом.
- Так и случилось.
- Похоже, что нет.
Прошло 13 лет.
Вам нужен виновный.
Вы ищите его среди правых.
Среди левых нет подлецов!
Только хорошие люди.
Да, верно.
Я хотел подорвать
устои социализма.
В 1936 году
поддержал Франко.
И после заключения перемирия
не стал ждать, пока Гитлер
нападет на Сталина.
Мы, левые,
держимся обособленно.
А ты, хоть и правый,
пошел дальше своих товарищей.
Ударимся в радикализм.
Вспомним покушение на Блюма,
убийство братьев Россели
в угоду Муссолини...
Я тут при чем?
Ты был кагуляром.
Ликвидация политического
соперника
тебя не смущала.
В то время я уже
отмежевался от кагуляров.
Но ты ведь защищал
саботажников, гнавших в Испанию
неисправные самолеты?
Такая у меня работа.
Я адвокат.
Богатое прошлое.
Не обижайся на нас.
Твой послужной список
был незавидным.
Это было ваше первое впечатление.
Я скажу вам свое.
Я подумал: "Мягкотелые демократы.
Такие, как они,
позволили Гитлеру захватить Чехословакию.
Ради чего Кастий
держит этих остолопов?"
Сегодня я убедился в том,
что первое впечатление
всегда верное.
Вот что еще скажу...
вы охотно
обсуждаете мое прошлое,
потому что уверены
в своей неприкасаемости.
Кому была выгодна
смерть Кастия?
Так что теперь не удастся
перевести на меня стрелки.
Ты это о чем?
Продолжай, раз начал.
Ты что скажешь?
Думаешь, что стал бы министром,
будь Кастий жив?
Не вижу связи.
Ну что ты, Кабрис.
Кастий бы не допустил,
чтобы члены его группы
самостоятельно делали карьеру.
Он бы управлял нашими судьбами.
Распределил бы места.
И у тебя было мало шансов.
Кастий тебя недолюбливал.
Считал тебя карьеристом.
Да, именно так.
Хоть он мне и не доверял,
но об этом поведал.
Вечер удался на славу.
Чуть не забыл.
Нашел это в старых папках.
Хотел вам показать.
Думал, вам приятно будет.
Можно?
О! Это мы.
Здесь собрались.
Праздновали Новый год в 1942 г.
Ой, какими мы были худыми!
Несмотря на поддельные продуктовые
карточки, мы голодали.
- Не обижайся, старик.
- Еще чего!
Забавно. Были и приятные моменты.
Я с Иветтой пришел.
Это не она?
Я прекрасно помню
тот Новый год.
Мне удалось достать
шампанского
через кузена моей жены.
Как же нам было весело!
Мы танцевали.
Во время оккупации
никто не танцевал.
Танцевали.
А ты откуда знаешь?
Ты был на вечеринке Кокто
у Лизы Деарм.
Мы не танцевали?
Кажется, танцевали.
Мы были беспечны.
Мы были молоды.
Скажите,
это ведь не совпадение...
Какой парадокс!
Мы подозреваем друг друга.
А опираемся
всего-навсего на утверждения
старого эсэсовца.
Не знаю, совпадение ли это,
но гестапо очень повезло.
Оно вышло на руководство
сети 'Вайанс' в полном составе.
Нет. Не в полном составе.
Верно. Были не все.
Меня не было.
По приказу Кастия
я повез деньги в Бретань.
Когда возвращался,
бомбили Руан.
Поезда не ходили.
Когда вернулся, успел хоть принять
участие в освобождении Парижа.
Что-то не помню,
чтобы Руан бомбили.
Это легко проверить.
Спроси у жителей Руана.
- Ты тут сказал...
- От своих слов не отказываюсь.
- До этого.
- Что?
Ты сказал: "А если это дурак,
попавший в западню".
- Что ты имел в виду?
- Это гипотеза такая.
Давление можно оказать
по-разному.
Что стало с Иветтой Штейнер?
Она умерла в Германии,
за несколько дней
до освобождения лагерей.
А в августе 1944 г.
она была еще в Дранси?
Не знаю.
Я не знаю,
когда ее депортировали.
А я помню, что ты разработал
план ее спасения.
Да, настоящую операцию перехвата.
Он мог сработать. Мне нужен
был грузовик и два помощника.
Дюруа согласился помочь.
Это, старик,
я никогда не забуду.
Мне нравилась Иветта.
Я ни секунды
не раздумывал.
Все знали, что ее ждет.
- И что?
- Мы пошли к Кастию,
я умолял его.
Что он решил?
Что план провальный.
Что у нас не было
ни единого шанса на успех.
Он не хотел
идти на такой риск
ради человека,
не являющегося членом нашей группы.
Знаю, это жестоко.
Руководители должны
принимать такие решения.
Мне до сих пор
больно об этом говорить.
Война - неподходящее
время для любви.
Тьевиль, теперь ты понял,
к чему мы клоним?
Ты сдал товарищей
в надежде спасти Иветту?
- Что?
Ты боролся за нее, ты был
в отчаянии. Такие случаи известны.
Товарищи в обмен
на жидовочку.
Да.
Такое понять можно.
И простить тоже.
Вы сошли с ума!
Что вы несете?
Как это мерзко.
Если будем обвинять
всех подряд,
окажется, что у каждого
были причины для предательства.
И у тебя?
Не знаю. Но вы сейчас
быстренько разберетесь.
Тебя, кажется,
арестовали,
в день нашей встречи?
Верно. Это было в мае 1944 года.
На выходе из кинотеатра.
Полиция проводила облаву.
И что?
Да все, как обычно.
Полицейский участок,
установление личности, камера.
Но в случае
вооруженного нападения,
меня бы расстреляли
как заложника.
Нападения не было,
и тебя отпустили домой.
Так точно.
Такое редко случалось.
Да, очень редко.
Но в тот момент
бомбили Сент-Уэн.
Было много жертв.
Врачей не хватало.
Меня отправили туда.
А ты разве был на последнем собрании?
Что-то не припоминаю.
Меня в тот день не было.
- А, не было.
- И ты смолчал?
Я собирался сказать, но...
Феронье перебил меня.
Ты тоже был в отъезде?
У меня было расстройство желудка
из-за паштета, купленного
на черном рынке.
Ты больным прикинулся,
гражданин Иссар.
Хочешь знать подробности?
Меня рвало всю ночь.
Жена спустилась в кафе,
чтобы позвонить вам.
Кто подошел к телефону?
Разве не ты?
Нет.
Она сказала мне,
что дозвонилась до вас.
Какой абсурд!
Мы были сопротивленцами,
а главное - друзьями.
Мы ладили.
Я помню, как нас
отчитывал Кастий,
который за словом
в карман не лез,
но серьезных раздоров не было.
Либо их держали в тайне.
А я припоминаю один скандал.
Хорошо, что я прервал его,
иначе бы дело далеко зашло.
Помнишь?
Нет.
У тебя такое выражение лица было!
Ты прошел мимо меня
с выпученными глазами.
Ничего вокруг не видел.
Тебе видней.
Наверняка причина
была важной.
Не хочешь рассказать?
Раз я не помню,
значит ссора была пустяковой.
Прости, вы не из-за Мари ссорились?
При чем тут я?
Я задал вопрос.
Не понимаю, при чем тут она.
Ты ее не ревновал?
Мы с Мари-Франс встречались
задолго до этого.
Помнишь нашу
поездку в Швецию?
Летом 1934 года.
- Я разводилась с Юбером.
- Ради него?
Нет, со мной она отдыхала,
приходила в себя.
Мы хотели посмотреть
на белые ночи.
- Вот и поехали.
- Ночью было светло, как днем.
Мы купались в 2 часа ночи.
Сняли домик на берегу моря.
На соседней вилле
жил немец, вдовец.
Его жена была баронессой.
Да. Какое знакомство!
Он приглашал нас на чай.
Любезный такой человек,
любитель старинной живописи.
Тебе бы он понравился.
Звали его Германом Герингом.
Таковы превратности судьбы.
Мы распивали чаи у Геринга.
А ты мечтала поужинать с Лениным.
Какое отношение все это
имеет к сути нашего дела?
Никакого.
Спасибо, что разделили с нами
приятные воспоминания.
Но это ничего не прояснило.
Вы задали мне вопрос.
Я ответил.
В конце июля мы расстались.
Мари познакомилась
с норвежским
путешественником,
который готовился
к экспедиции за полярный круг.
Хорошо тебе было с ним?
Не успела понять.
В конце лета я вернулась в Париж.
Мы потеряли друг друга из вида.
Встретились во время Оккупации
благодаря Кастию.
Так что если мы и вздорили,
то причиной тому
была отнюдь не ревность.
Верно.
Кастий подозревал тебя
в краже трех миллионов.
Что?
Снова здорово!
Пресловутые три миллиона!
Давайте поговорим о них.
Не мешало бы
дать нам объяснение.
Кастий никого
беспочвенно не обвинял.
Да.
Не было в нем легкости!
Ну вот,
это крик души.
Вы друг друга
недолюбливали.
Мягко сказано.
Мы друг друга ненавидели.
- Даже так?
- С первого взгляда.
Мы сразу поняли,
что друзьями мы не станем.
Для меня его смерть не является
большой трагедией.
Как подумаю, каких бы дел
он наворотил в политике!
Он бы действовал во имя идеала,
а не личной выгоды.
Он укреплял свою власть
благодаря Сопротивлению.
Ты говоришь ерунду.
Он разделял,
чтобы лучше властвовать.
Он сделал из нашей сети
иерархическую
структуру с темными
зонами, тайнами.
Ничего подобного.
Частично он прав.
Он не советовался с нами.
Давал приказы, мы выполняли их.
Для меня подполье было спортом,
а не трамплином к успеху.
Спортом?
Что-то типа охоты?
С героической коннотацией.
Дичью были мы сами.
Но благодаря капсуле с цианидом
я ничего не боялся.
Да, иногда я шел
на неоправданный риск.
И ставил под угрозу
всех нас.
Он тебя в этом упрекал.
Я был игроком.
Любил русскую рулетку.
Ты и в другие азартные игры играл.
Ты имеешь в виду
тот случай,
когда я провел ночь
в игорном доме?
Пропустил комендантский час,
проиграл 200.000 франков,
не имея ни гроша?
Я пошел к Кастию.
Попросил у него денег.
Он дал их без разговоров.
Вот видишь!
Он ликовал.
Его мнение на мой счет
подтвердилось.
Это стоило 200 тысяч.
Он помог тебе
в трудной ситуации.
Его щедрость была тебе невыносима.
Его щедрость
и мнение о тебе.
Мы взаимно презирали друг друга.
Для вас он герой,
а для меня - бездушный властный
чиновник,
мелочный в придачу.
Под стать тогдашнему
руководству страны.
Это особенно
чувствовалось в его кабинете.
Каким он был нелепым! Сидел,
выпятив грудь, гордо откинув голову.
Сама республика,
единая и нерушимая.
Замолчи!
Святотатство!
Дьякон такого не выносит.
Я покусился на святыню.
Ты знал, что тебя за глаза
звали дьяконом?
На собраниях ты держался
поближе к Кастию.
Ты боготворил его.
Казалось, ты службу служишь.
Кастий знал про твое прозвище.
Оно его забавляло.
Впрочем, он злословил
о каждом из нас.
И о тебе.
- Ты о чем...
- Пусть выплеснет весь яд.
Как подумаю,
что относилась к тебе по-дружески.
Даже с нежностью.
Я тоже.
Пока он не сделал
из тебя полевую подругу.
Негодяй!
Простите, но ты злословишь
уже целых 5 минут,
а главного не сказал.
- Да, верно.
Что ты ответил
на обвинения Кастия?
Что можно ответить
на такое?
Он решил,
что три миллиона украл я,
потому что я занял у него
200 тысяч.
Что можно ответить
мелкому буржуа,
взращенному
на дешевой морали?
Тот, кто берет в долг яйцо,
быка не украдет.
Но он был человеком низменным,
ему это было не понять.
Я окатил его
волной презрения.
И ушел, хлопнув дверью.
Ты и наш вопрос оставишь без ответа?
Я не могу доказать вам
свою невиновность.
Но кое-что все же скажу.
Если бы у меня в 1944 году
были три миллиона,
вы бы заметили это.
Я бы залатал крышу дома.
Не отдал бы усадьбу в испольщину,
не продал бы лес.
Хочешь знать подробности?
Свяжись с моим нотариусом.
Мое финансовое положение
весьма плачевное.
Знаешь, зачем я приехал сегодня?
Денег попросить.
200 тысяч.
Это мой тариф.
Инфляцию не учитываю.
Игорный долг?
Только последствия
намного серьезнее.
Тюрьма?
Мои должники по роду
своей деятельности
с законом не дружат.
У них более
действенные методы.
Ты правду говоришь?
Об участи бедного аристократа?
Нет, конечно.
Это образ такой,
из бульварного романа.
В этом ты похож на Кастия.
Мыслишь шаблонно.
Подпитываешься стереотипами.
Несмотря на богатство
и любовь к современной живописи,
в душе ты простак.
Дитя малое.
Когда мы познакомились,
все, кроме Масне,
были бедны,
как церковные мыши.
С тех пор многие
поправили свои дела.
Клиника твоя?
Это акционерное общество.
Основной акционер - я.
- На какие деньги купил доли?
- Я их не покупал.
Я унаследовал их от жены,
которая умерла два года назад.
А клинику основал ее отец.
Все понятно.
Я рад, что мои объяснения
удовлетворили тебя.
Но...
Мне не понравился
твой инквизиторский тон.
- Мы хотим установить истину.
- Разные способы есть.
Если бы я захотел
спросить у тебя, к примеру,
на какие деньги
ты купил свой спортзал,
я бы задал вопрос другим тоном.
Обратись к моему банкиру.
Я в долгах как в шелках.
25 лет кредит буду выплачивать.
Зал будет моим в 1973 г.
Не всем посчастливилось
жениться на богачке.
Да уж.
А я, кроме жалования
государственного служащего,
которое постоянно обещают повысить,
не имею ничего больше.
Ни дома, ни земель.
Ничего!
Но ты ведь на машине приехал?
С Эрбеленом.
Моя колымага сломалась.
В финансовом плане
я вне подозрений.
Если вор и доносчик
хотел обогатиться.
Только в этом случае.
Разве мы не решили,
что такая связь существует?
Все, довольно.
Ходим по кругу,
поливаем друг друга грязью.
Я согласен с Эрбеленом.
Клеманс!
Клеманс!
Куда Вы дели мое пальто?
В гардеробной повесила.
В столовой одежде делать нечего.
Принесите и мое.
Не везет Вам с клиентами.
- Уходят прямо из-под носа.
- Что?
Вы ведь адвокат Шапена?
- Да.
- Уже нет.
Он покончил с собой
в камере.
Может, он не верил,
что Вы его спасете.
Этого не может быть.
Я это не придумала.
По радио передавали.
- Она наверняка не поняла.
- Не думаю.
Клеманс не могла
такое придумать.
Для тебя, ангел мой
Апельсиновый сок
Для тебя, мальчик мой
Лимонный сироп
Введение комендантского
часа в столице Алжира
способствовало
восстановлению порядка.
Неожиданный поворот
событий в деле Шапена.
Жан-Ноэль Шапен, убийца проститутки
и работника заправочной станции,
покончил с собой
в камере.
Вот дурак.
Ему грозила
высшая мера.
Я бы добился
смягчения приговора.
Я так и сказал ему.
Я должен поддержать родителей.
Нам стоит задуматься.
Виновные часто умирают.
- Избавь нас от плаксивого гуманизма.
- Как ты можешь!
Эрбелен, Кабрис, Иссар.
Когда мы узнали
о предательстве Готье,
кто бросился
предупредить вас?
Кастий.
Он спас нас.
В тот вечер Кастий
хотел разоблачить вора.
И им был не Цианид.
Он сказал мне
перед собранием.
Спасибо за запоздавшую поддержку.
Ну уж лучше так.
Я ищу правду.
Он знал виновного.
Да, знал.
И не назвал его имени?
Для большего эффекта.
Как и Мари-Октябрь.
- Ты не заставила его сказать?
- Ты шутишь?
Кастия нельзя было заставить.
Ничего не сказал?
Не намекнул?
Что было до появления немцев?
Кастий встретил нас.
Я был наверху.
Собирал необходимые нам документы.
- Он на минуту вышел.
- Возможно.
Это факт.
Он пришел за мной
перед тем, как назвать имя вора.
Публика требовалась.
Правдолюб и лицедей.
Заткнись, Сен-Мор.
Мы спустились в гостиную.
Расселись вокруг стола.
Я села здесь.
Я - там.
О чем шла речь?
Он приказал вывести
из строя ж/д пути.
Кажется, мы об этом говорили.
Да, верно.
Я должен был найти карту
ж/д путей западной зоны.
У меня были
нужные знакомства.
И эта карта нас спасла.
Я забыл ее в багажнике велосипеда.
Пошел за ней.
Темнело,
но видимость сохранилась.
В отдалении я заметил
полицейских.
Они цепочкой шли к дому.
Я побежал предупредить вас.
Немцы рядом с домом!
Мы с Цианидом
выбежали через гараж.
Добежали по тропинке
к заброшенной дороге.
Ушли от преследователей с легкостью.
Конечно!
Они стреляли по нам.
Зря мы вдоль дома побежали.
Они заметили нас
и открыли огонь.
Мы, как дураки, бежали кучно.
Хорошо, что Донацци
крикнул, чтобы мы разошлись.
Я и рванул что есть мочи.
Было бы светло -
нас бы всех перебили.
А вы остались вчетвером.
Мы решили спрятаться в цистерне.
Я побежал на кухню за Клеманс.
Мы схватили кое-какие документы.
И выбежали
через черный ход.
Кастий вспомнил, что оставил
важные документы.
Сообщения из Лондона.
Приказал нам спрятаться,
а сам вернулся в дом.
Ты хотела пойти за ним.
Останься.
Я сам за ним схожу.
Ты меня отговорил.
Да.
Убедил тебя спрятаться.
Зашел в дом.
Мы были здесь.
До лестницы добежать не успели.
В дом ворвались немцы.
Кастий начал стрелять.
Они открыли огонь из пулемета.
Он упал.
У меня не было оружия.
Они скрутили меня.
Не знаю, как я решился
выпрыгнуть из машины.
На мосту в Сюрен
шофер притормозил,
я бросился в реку.
Они начали стрелять.
Одна пуля попала мне в плечо.
Они подумали,
что я утонул.
Мне это до сих пор снится.
Просыпаюсь по ночам
в холодном поту.
Мне тогда очень повезло.
Не знаю, вынес бы я допрос.
Сумел бы смолчать?
Цианида у меня не было.
Кастий был убит,
как только
немцы вошли в дом.
Я же сказал.
Я должен вам
кое в чем признаться.
Я смолчал, а потом не знал,
что делать.
В чем дело?
Я сказал вам,
что не пришел на собрание
из-за плохого самочувствия.
И что?
А то, что это не совсем так.
Ближе к вечеру мне стало лучше,
и я решил
все-таки приехать.
В 15-ти метрах от дома
я услышал шум моторов,
увидел машины возле ворот.
Я бросился на землю,
залег в кустах рододендрона.
Так и пролежал там,
пока все не успокоилось.
Я лежал тихонько,
все видел и слышал.
Что ты видел?
С момента, когда немцы вошли в дом,
и пока они не вывели Дюруа,
выстрелов не было.
Стреляли до этого.
В парке.
Но в доме никто не стрелял.
Ты что несешь?
Ничего.
Я говорю правду.
У тебя всегда было
странное представление о правде.
Ты постоянно что-то выдумывал.
- Что говоришь по-немецки.
- Потому что бабушка родом из Эльзаса.
- А когда это понадобилось...
- Слова сказать не мог.
- Было смешно.
- Не всегда.
Ты заявил нам, что умеешь
расшифровывать радиосообщения.
Потому что в армии был радистом.
Ну ладно вам!
Я имею обыкновение
преувеличивать свои заслуги.
Но это другое дело.
Ты прав.
Все намного серьезнее.
Да. Можешь доказать,
что действительно все видел?
Да.
Ты вышел через боковую дверь
с Сен-Мором.
Ты - секундой позже.
Вы шли пригнувшись,
по стеночке.
Немцы заметили вас
и открыли огонь.
Вы припустились.
Прости,
но это только что было сказано.
Да, но что еще
я могу сказать?
Все это было давно.
Почему сразу не признался?
Я не думал,
что мои показания пригодятся.
Не хотел осложнять ситуацию.
Но когда Дюруа
сказал о выстрелах...
И что?
Я ради Кастия говорю правду.
Если я могу помочь пролить свет...
Я это сделаю ради него.
Зря только начал со лжи.
Как бы ты нас не убеждал,
нам трудно будет тебе поверить.
Клянусь, что это правда.
Здоровьем моих детей клянусь.
Боюсь, что этого недостаточно.
Какой смысл лгать сейчас?
Никакого.
- Кто приехал на тандеме?
- Что?
Я! Верно.
У меня украли мой велосипед.
Друг дал свой тандем.
Ну что?
Теперь верите,
что я прятался в рододендронах?
Если бы в доме
стреляли из пулемета,
я бы слышал.
То Вы уезжаете,
то остаетесь!
Сами не знаете,
чего хотите.
Сейчас не время ворчать!
Не время ворчать!
Говори со мной вежливо.
А то подумают,
что я тебя плохо воспитала.
От пулеметной очереди
остаются следы.
Если бы в доме стреляли,
ты бы это заметил.
Стены были бы изрешечены.
Нет. Я вернулся
сюда после освобождения.
Дом был перевернут
вверх дном.
Я целую неделю наводила порядок.
Они везде рылись.
В спальнях вспороли матрасы.
Вытащили все ящики из комода.
Вещи разбросали по полу.
Даже кухню всю обыскали.
Многое пропало.
Сервировочную лопаточку
я так и не нашла.
Многое было разбито.
Но ничто не говорило о том,
что в доме
была перестрелка.
Как же так... Вы с ума сошли.
Это бесценная вещь.
Отреставрируете.
Да, ты прав.
Из пулемета не стреляли.
В Кастия выстрелил
полицейский в штатском.
Теперь все встало
на свои места.
Он вошел в эту дверь
и выстрелил в Кастия.
Ну нет, господин Дюруа,
все было не так.
Я была здесь
и ничего не видела.
Что Вы здесь делали?
Господин Жером прибежал за мной.
Он хотел,
чтобы я спряталась в цистерне.
Нам не удалось
уговорить Вас.
Мне не хотелось
стоять в воде по шею.
Отчаявшись, я оставил Вас одну.
Я сидела на кухне,
с Крезом на коленях.
Это был мой кот.
Большой рыжий кот.
Я его из Ньевра привезла.
Он мурлыкал.
Кошки иногда
от страха мурлычут.
Очень умные животные.
Все чувствуют.
Да, в парке палили
со всех сторон.
Ну вот!
Что я говорил!
Они вошли отсюда.
Тогда я спряталась за дверью.
Хотела понять,
что происходит.
- Вы что-нибудь слышали?
- В доме стреляли или нет?
Нет.
Вы уверены?
Стреляли бы - я бы услышала.
Ты что-то путаешь.
- Попытайся вспомнить.
- Попытаться вспомнить?
Ты представляешь,
что я тогда пережил?
Немцы наставили на нас пулеметы.
Кастий упал...
В такие моменты
все на свете забудешь от страха.
Послушайте, дети мои.
Так дело не пойдет.
Давайте вернемся к вору.
С Сен-Мора сняты
подозрения.
Феронье и Иссар отпадают.
Их не было в тот день.
Нужно выяснить,
кому было выгодно убийство Кастия.
Похоже, ни Эрбелену,
ни Тьевилю.
И мне тоже.
Я стал депутатом в 1946 году.
Ни гроша не имел за душой.
С тех пор
ты поправил свои дела.
Не зря был замешан в скандале.
- Я дам тебе по морде.
- Я пошутил.
Хотя пошутил ли я?
Очень неуместная шутка.
- А ты?
- Типография твоя?
Ты, как Доницци,
взял кредит в банке?
Нет.
Мне бы кредит не дали.
Гарантий не было.
И личных средств.
Во время Оккупации
ты бедствовал.
Но у тебя ничего не просил.
Ни у кого не просил.
Речь не об этом.
Как ты выкрутился?
Типография стоила гроши.
Ее продавали
как конфискованное имущество.
По выгодной цене.
Друзья дали денег в долг.
Противоречишь себе.
Почему?
Ты ведь сказал,
что ни у кого денег не просил.
Ты обратился к друзьям,
а не ко мне?
Я ведь мог тебе помочь.
Ты не считал меня другом?
Учитывая все,
что мы пережили вместе,
я бы помог.
- Вот именно!
Поэтому я и не посмел.
- Мне было неловко.
- Это абсурд.
Было бы нужно -
обратился бы к тебе.
Но обошлось без этого.
Какие щедрые у тебя друзья!
Благодаря черному
рынку разбогатели?
Что это значит?
Даже если дело было выгодным,
пришлось выложить
весьма крупную сумму.
Ты сохранил долговые обязательства?
Договор о займе?
Не думаю.
Нотариально не оформляли?
Ударили по рукам,
как в старину?
Какие у тебя беспечные друзья.
Им было достаточно моего слова.
Нам хотелось бы верить тебе.
Но ты должен нам помочь.
Друзья-кредиторы
могут подтвердить твои слова?
Некоторые умерли,
других я потерял из виду,
но парочку разыскать могу.
Ты говоришь без уверенности.
Люди переезжают,
исчезают, живут своей жизнью.
Что я могу поделать?
Помоги нам.
Хорошо.
Приходите завтра в типографию.
Я достану всю документацию.
Проведете ревизию.
Мы найдем
нужные вам доказательства.
Я так радовался при мысли,
что увижу тебя!
Ты куда?
Мне в 6 на работу.
Не время уходить.
Все останутся здесь.
- Ты задержишь меня силой?
- А ты как думаешь?
Ты утверждаешь,
что в доме никто не стрелял?
Да, я же сказал.
Не нравится мне все это.
Придется рассмотреть
другую гипотезу.
Да. Если Кастия убили не немцы,
то значит,
он был убит до их прихода.
Кем-то другим.
За какую сумму ты купил типографию?
Не думал,
что дойдет до этого.
Мы задали тебе вопрос.
Отвечай.
Кто вас предупредил? Кто?
Я вас всех спас.
Я ввалился к тебе мокрым,
в крови.
Верно. Я услышал стук в дверь
и подумал, что это гестапо.
Ты переступил порог
и лишился чувств. Мне даже
не пришлось укол делать.
Так пулю извлек.
- Что это доказывает?
- Что я не предатель.
Мари, скажи им.
Ты знаешь меня лучше всех.
У нас были секреты.
Секреты?
Мы беседовали наедине.
Ты жаловалась мне на жизнь.
Возможно.
Не помню.
Такое с каждым могло случиться.
Не делай вид,
что не помнишь!
Ты доверяла мне свои тайны.
Плакала у меня на плече.
Ты переставала быть холодной
и неприступной.
Я тебе не признался.
Но надеялся,
что ты будешь моей.
Что я буду твоей?
Что ты выдумал?
Не поздно ли
признаваться в любви?
Давай, Мари, расскажи им,
каким человеком был Кастий.
В смутные времена
сильные духом люди
указывают другим путь.
Путь к спасению.
Кастий был из их числа.
Это его парадная сторона.
А каким он был в личной жизни?
Безразличным, холодным,
бесчувственным.
Он всех нас использовал.
Тебя - за крепкие кулаки.
Тебя - за деньги и дом.
Ты забыл об одном.
Мы все шли на это сознательно.
Мы мечтали о свободе.
Он мог пожертвовать вами.
Всеми.
Ни минуты не колеблясь.
И тобой тоже.
Ну и пусть бы пожертвовал.
Он был готов принести себя в жертву.
Требовал этого от других.
Но не думаю,
что с легкостью.
Он не впускал вас в личную жизнь.
В военное время не до сантиментов.
Это у тебя
душа была нараспашку.
Он презирал людей.
Он использовал их как пешки.
Он заслужил свое место в истории.
Он руководствовался
во всем своим тщеславием.
Зачем тебе чернить Кастия?
Ты не понимаешь?
Как было бы хорошо,
будь жертва виновной!
Хватит дурить.
Что ты хочешь этим сказать?
Ничего. Пусть лучше Мари
вам расскажет.
Расскажи, как ты страдала
из-за него.
- Как он тебя унижал.
- Глупости!
Нет, конечно.
Расскажи им!
Говори!
В молодости я была фривольной...
беспечной.
Жила ради своего удовольствия.
Удовлетворяла свои капризы,
называя их увлечениями.
В 30 лет я добилась
всего, чего хотела.
Я была красива.
Весь мир был у моих ног.
Мне казалось,
что я испытала все.
Я стала пресыщенной,
циничной.
Какой я была дурой!
А потом началась война.
Для многих людей
она была равноценна
крушению всех надежд.
Концом света.
А мне она принесла
знакомство
с Кастием. Его любовь.
Опасность подстерегала нас
на каждом шагу, а я была
без ума от него.
Жизнь улыбалась мне.
Кастий изменил действительность.
Я, как эгоистка,
думала о своем счастье.
Я знала, что все это
плохо кончится.
Но запрещала себе
думать об этом.
Жизнь без него
не имела смысла.
Я жила настоящим днем.
Вот так.
Благодаря этому
тщеславному и холодному человеку,
чудовищу,
4 года лишений, унижений
и смерти
были для меня лучшими
в жизни.
Это официальная версия.
Это легенда о Кастии и Мари-Октябрь.
Но нам-то ты можешь
рассказать правду?
- Что было, то было.
- Что ты имеешь в виду?
Твои подозрения, опасения...
Кастий устал от твоих
бесконечных сцен ревности.
Вы все были свидетелями.
Он был падок на женский пол.
Изменял тебе.
С секретаршами,
случайными попутчицами...
А потом ты узнала,
что он хочет бросить тебя.
- Он нашел себе другую.
- Ты лжешь.
Ты знаешь, что нет.
Она мизинца твоего не стоила,
но ей было 19 лет.
Его привлекала ее молодость.
Это было легкое увлечение.
Мимолетная, ничего
не значащая связь.
Мы с ним об этом говорили
утром того дня.
Наедине.
- Успокойся, черт возьми!
- Отпусти!
Иди к ней, подлец!
Мы ничего друг от друга
не скрывали.
Он сказал,
что все кончено.
С тобой.
Все было кончено с тобой.
Неправда.
Я вам солгал.
Я вышел из дома
сразу после вас.
После Эрбелена.
Потом вспомнил
о сообщениях из Лондона.
Вошел и увидел
Кастия на полу.
Мертвого.
Нет.
Этого не может быть.
В дом никто не мог зайти.
Кроме...
Ты понимаешь,
что говоришь?
Зачем ты пошел в эту комнату?
Поклянись,
что сказал правду.
Прости, Мари.
Ангел пролетел.
Оранжада хотите?
Вы все так думаете?
Убийца - я?
Я убила Кастия?
Героя убила
ревнивая любовница,
чтобы он не достался другой?
Преступление под влиянием
любовной страсти.
К таким подсудимым
присяжные проявляют снисхождение.
- Снисхождение проявлять рано.
- Конечно!
Нам нужно забыть о всем,
что наговорили сегодня вечером.
Нет, продолжим.
Теперь нужно идти до конца.
Зачем я собрала вас тогда?
Мне захотелось разоблачить саму себя?
Такое только в кино бывает.
Вы позволите нам с Мари
поговорить наедине?
Ты забыла главное.
Когда ты рассказала мне
о Бюркхардте,
собрать всех предложил я.
Ты не хотела.
Я хотела иным путем
искать виновного.
Другого пути нет.
Подозреваешь меня?
Вы в то утро
сильно повздорили.
Не в первый раз.
Мы с Кастием
ангелами не были.
Но каждая ссора
только укрепляла наш нерушимый союз.
Понимаешь, Жером?
Нерушимый.
Мы с тобой посвятили себя
одному человеку.
Мы верны ему.
Между нами нет тайн.
Я задам тебе один вопрос.
Прошу сказать мне правду.
Удивительно, что они сошлись.
Кто бы подумал?
Все женщины, жадные до мужчин,
заканчивают этим.
Живут с мужчинами,
которые не любят женщин?
На старости им не грозит
одиночество.
А он хоть
"к платью приложился".
- Это откуда?
- "Сирано".
Что ты делал в этой комнате?
Все письма были
в кабинете на втором этаже.
Почему сразу не поднялся?
Мари не убивала Кастия.
Она мне сказала,
и я ей верю.
Конечно, не убивала.
Как подумаю,
что мы обмениваемся обвинениями,
а о наших подвигах
даже не вспоминаем.
- Мы ведь столько пережили!
- Мы рисковали жизнью.
Это верно.
Никогда не забуду, как мы испугались
на вокзале Сен-Лазар.
Мы в чемодане
везли передатчик.
И вдруг началась проверка документов.
Я подумал: "Нам конец".
Открываю чемодан.
Полицейский спрашивает: "Что это?"
А ты что сказала?
"Не видите? Радио".
"Ах вот как?", - удивился он.
И пропустил нас.
Я смотрю на своих детей
и думаю,
что они никогда не научатся
пластит взрывать.
Им и не нужно.
Пользоваться фальшивыми документами,
клеить бороды.
Помнишь, Жюльен Сорель?
Я их жалею даже.
Борода была настоящей.
Отросла, пока я
на улице Отей отсиживался.
Была похожа на накладную.
В этом была вся хитрость.
Ты был похож на Негуса.
Тебе борода очень шла.
Спасибо, Мари.
Так или иначе
было страшно.
Это верно.
Когда я носила продукты
месье Жюльену Сорелю, -
давно это было -
стоило мне подумать
о жандармах,
сердце прямо останавливалось.
Я ведь покупала продукты
на черном рынке...
И Вас ни разу не задержали.
- Задержали один раз.
- Я не знал.
Я не стала Вам рассказывать.
Я объясню почему.
Теперь-то уже можно признаться.
Я все расскажу.
Месье Жером велел передать
вам кусок жареного мяса.
А я решила отнести его
своей подруге Жанне.
Она меня на обед пригласила.
Я была рада, но не хотела
идти с пустыми руками.
Да. У входа в метро
полицейские заставили меня
открыть сумку.
Хорошо, что это были патриоты.
Патриоты?
Ну да. Они тоже
в Сопротивлении состояли.
Как Вы узнали?
Все просто.
Они сами сказали.
Они Вам сказали?
Ну да,
намекнули.
Вы рассказали им о нас?
Встаньте на мое место!
Я не хотела, чтобы меня
за спекулянтку приняли.
Когда это было?
Вы помните?
Да, говорю же Вам. В день
именин Жанны. 20 августа.
А 21 за нами пришли немцы.
Ну вот.
Нас сдала Клеманс.
Не надо так говорить,
месье Цианид! Как Вам не стыдно!
Вас отдадут под трибунал
за измену отечеству.
Не открутитесь.
Вас расстреляют,
как Мату Хари.
Расстреляют старуху?
Да хватит!
Вы доверились
незнакомым людям?
Они были из наших.
Вы по их лицам догадались?
Интуиция у меня хорошая.
Я по натуре недоверчивая.
А к ним сразу
почувствовала доверие.
Оказывается,
нам очень повезло.
Что было бы,
найди мы виновного?
Устанавливать истину трудно
и по прошествии месяца,
а тут целых 13 лет!
Хорошо, что Клеманс...
Как Вы могли быть
настолько неосторожной?
Послушайте,
думайте обо мне что хотите.
Мне все равно.
Я могу отличить хороших людей
от подлецов.
Вы бы видели их лица,
когда они узнали,
что в Дьеппе высадки войск не будет.
- Да уж.
- А это еще что такое?
Высадка в Дьеппе?
Когда меня допрашивали в участке,
в кабинет вошел их товарищ
и сказал, что операция провалилась.
Высадка в Дьеппе
намечалась в 1942 году.
Да, в августе 1942 г.
Значит,
Клеманс вне подозрений.
Наконец-то!
Успокой ее.
Да, нужно будет извиниться.
Ну что же,
круг замкнулся.
Боюсь, что мы не узнаем,
кто же выдал нашу организацию.
Ни сегодня,
ни когда-либо.
- Метро уже закрылось.
- Я подвезу тебя.
Знаешь, что я думаю?
Этот эсэсовец, которому
мы так докучали во время войны,
знал, на что нас обрекает.
Он надеялся
свести с нами счеты.
Тебе не кажется,
что я прав?
Давайте спросим у него.
Да. Он здесь.
Я не хотела привлекать его.
Но только он знает предателя.
Месье Бюркхардт?
- Эй!
- Отпусти меня!
Отпусти!
Отпусти.
Отпусти меня.
Не может быть!
Это ты?
- Почему?
- Я сам не знал, что творю!
Ты сказал им,
где можно нас найти.
Все это ради денег!
- Не ради денег.
- Почему тогда?
Ради чего?
Ради Мари.
- Мне была нужна Мари.
- Замолчи. Ты мне противен!
Ты меня очернил!
Ну и пусть!
Ты сама сказала. Война -
неподходящее время для любви.
Ты думаешь,
что мы поверим этим небылицам?
Кастий знал,
что я украл деньги.
Он догадался.
Хотел унизить меня
в вашем присутствии.
Это в его стиле.
Строгость с примесью садизма.
Ты поэтому его убил?
Придя на встречу,
я одумался.
Поэтому предупредил вас.
Чтобы вы сбежали.
А Кастий остался с тобой.
Ты сам себе в плечо выстрелил
или попросил
друзей из гестапо помочь?
Чтобы отвести от себя подозрения.
- Меня ведь арестовали.
- Для вида.
Для них ты был героем.
Ты убил руководителя подполья.
Ты напишешь обо всем.
Нет.
Пиши.
"Я донес на сеть 'Вайанс'
оккупационным властям
в августе 1944 года".
Пиши.
Пиши черт возьми!
"Я сознаюсь в убийстве
главы подпольной сети
Пьера Кастия.
Я не могу жить с таким
грузом на душе.
Я ухожу из жизни".
- Отпустите меня.
- Мы тебя не пожалеем.
Будь мужчиной!
Вы приговорили к смерти
и жену мою, и детей?
Надеюсь, вы подумали
о последствиях этой казни.
Они будут ужасными
для всех нас.
Вы отпустите меня.
Пропусти меня.
У тебя духа не хватит.
Ты на такое не отважишься.
Камия ты убил выстрелом в спину.
Я смотрю тебе в глаза.
Пропусти меня, Мари!
Встань.
Ты жалок.
Вы не можете меня убить.
Иссар, ты хороший мужик.
Останови их.
- Отпусти меня.
- Умоляю!
Перестань.
Отпусти меня.
Ты мне противен.
На меня не рассчитывайте.
Я не подтвержу версию о самоубийстве.
Я все расскажу полиции,
я дам показания против вас.
Ты не будешь министром.
Тебе придется уволиться.
А тебя исключат
из гильдии адвокатов.
Очнитесь!
Сейчас уже не 1944 год.
"Жерар Варанж, 18 лет.
Умер в лагере.
Люсьен Кару, 31 год.
Расстрелян.
Альбер Анседен, 52 года.
Умер под пытками.
Полетта Орсини, 26 лет.
Повешена".
Все они были членами
сети 'Вайанс'.
И Пьер Кастий.
Мари-Октябрь!
Алло, жандармерия?
Приезжайте на ул. Клебер, дом 1.
Я убила человека.