Нацизм: Предостережение истории (1997 год). Цитаты и фразы из документального фильма

Nazis, The Nazis A Warning from History 1997

«Нацизм: Предостережение истории» — документальный фильм BBC 1997 года, в котором рассматриваются приход к власти Адольфа Гитлера и нацистов, их расцвет, падение и поражение, а также последствия их правления.

Все фразы и цитаты

НАЦИЗМ: УРОКИ ИСТОРИИ
В лесах Восточной Польши,
недалеко от границы с Россией,
лежат останки бетонного города.
Во время второй мировой войны
здесь на протяжении трёх лет
находилась резиденция одного из
самых зловещих деятелей истории.
Этот человек говорил, что он и
его партия создадут Рейх,
который переживёт
все остальные империи.
Здесь, в своей штаб-квартире
в Растенбургском лесу,
который был частью Пруссии,
Адольф Гитлер принимал решения,
определявшие ход мировой войны.
Их результатом стали страдания
и разрушения, каких ещё не знала
мировая история.
Во второй мировой войне
погибло 55 миллионов человек.
Только русских немцы захватили
в плен 5 миллионов человек.
Из них выжило 2 миллиона.
Во время войны Гитлер
санкционировал беспрецедентную
в истории человечества политику
уничтожения целых народов.
Всё это было возможно, потому
что Германией правили нацисты.
Как же случилось, что культурная
нация, живущая в центре Европы,
допустила, чтобы такой человек
и его партия пришли к власти?
Лидеры нацистов объясняли это
просто -
их приход к власти был неизбежен.
Его обеспечило то, что называли
сверхчеловеческими качествами
своего вождя Адольфа Гитлера.
Однако истинные причины гораздо
сложнее и намного тревожнее.
ЧТО ПОМОГЛО ГИТЛЕРУ
ПРИДТИ К ВЛАСТИ
Нацизм, которому предстояло
породить вторую мировую войну,
сам был порождением первой.
1 1 ноября 1 91 8 года,
к удивлению солдат на фронте,
война неожиданно закончилась.
Конечно, мы были недовольны.
Войска на фронте
не чувствовали себя
побеждёнными.
И мы недоумевали, почему мир
заключили так быстро.
И почему мы должны оставлять
позиции с такой поспешностью.
Ведь на всех участках фронта мы
находились на вражеской территории.
Среди многих немецких солдат,
вынужденных покинуть поле боя,
возник миф о том, что им всадили
нож в спину , что фронтовики
преданы марксистами и евреями,
которые породили раскол на родине.
Возвращаясь в новую
демократическую Германию,
эти оставшиеся в живых солдаты
несли с собой накопившуюся горечь.
Со временем она-то и породила
нацизм в Баварии, на юге Германии.
Бавария знаменита своими
кожаными шортами и пивными,
но в конце первой мировой войны
в этой земле, которую считают
сердцем Германии, возникли
условия, приведшие к революции.
После войны союзники
продолжали блокаду Германии,
и вернувшиеся домой фронтовики,
прошедшие маршем по Баварии,
были потрясены тем, какие
страдания выпали их семьям.
Миллионы голодали, тысячи
умирали от туберкулёза и гриппа.
Политики разделились на
консерваторов и социалистов.
В условиях кризиса и те и другие
заняли радикальные позиции.
Весной 1 91 9 Германия бурлила.
Волнения в Мюнхене привели
к захвату власти левыми. В апреле
1 91 9 года здесь была провозглашена
Мюнхенская Советская Республика.
Всего через полтора года после
победы большевиков в России
в городе была предпринята
попытка создания правительства
по типу Советов.
На подавление восстания в
Мюнхен были направлены войска,
на улицах происходили настоящие
сражения.
Погибло более пятисот человек.
Солдат поддерживали фрайкорпы -
сочувствующие правым наёмники,
которым платило правительство.
По-моему,
широкое распространение
антиеврейских настроений
было совершенно естественным.
Для фрайкорпов, праздновавших
победу над Красной Республикой,
евреи стали козлами отпущения -
на них можно было свалить
все несчастья,
которые переживала страна.
Они пользовались поддержкой
таких офицеров регулярной армии,
как капитан Эрнст Рём, человек
с простой философией:
Так как я человек незрелый
и злой, война и хаос
мне гораздо милей
доброго буржуазного порядка.
В Мюнхене Рём был одним из
сторонников политики насилия,
проводимой ультраправыми, и в
1 91 9 году вступил в рабочую партию.
Здесь он познакомился с
ветераном первой мировой войны
капралом Адольфом Гитлером,
человеком, который разделял
глубокую ненависть Рёма к
коммунистам и евреям.
В Немецкую рабочую партию
Гитлер вступил тоже в 1 91 9 году.
Ему выдали партийный билет
под номером 555.
Но в действительности Гитлер
был 55-м членом партии,
потому что номера в партии
присваивали начиная с 500-го.
В Мюнхене Гитлер мало отличался
от тысяч других фронтовиков -
ни определенных занятий, ни
постоянной работы у него не было.
Однако Гитлер обнаружил в себе
природный дар. Всю ненависть
он выражать в страстных и
зажигательных речах.
Если быть до конца честным,
то внешность Гитлера
и его усы особого восторга у
меня не вызывали.
Но его речи зажигали меня.
Он умел убеждать и убеждал
не только меня,
но и остальных.
Гитлер неоднократно произносил
речи, в которых возмущался
несправедливостью
Версальского мирного договора.
По его условиям Германия потеряла
территории и платила репарацию.
В результате в стране
разразился финансовый кризис.
В начале двадцатых инфляция
вышла из-под контроля.
Однажды за кусок хлеба и сосиску
я заплатил 4 миллиарда марок.
Это был настоящий крах.
Все говорили: Так больше
продолжаться не может.
Все спорили о необходимости
твёрдой руки.
И призывы к передаче власти
твёрдому лидеру раздавались
всё громче и громче, потому что
демократия ничего не дала.
В Баварии к 1 921 году Гитлер
стал лидером небольшой
Немецкой рабочей партии,
которую позже переименовали
в Национал-социалистическую,
или, коротко, нацистскую партию.
В Мюнхене она по-прежнему была
одной из множества правых партий.
Все они говорили об одном и
том же: Версальский договор -
преступление,
в котором виноваты евреи.
Но фанатизм Гитлера в сочетании
с бескомпромиссным тоном
его речей, стали притягивать
видных баварских деятелей
к начавшей оперяться партии
нацистов.
В 1 922 году в партию нацистов
вступил летчик-ас
времён первой мировой войны,
командир эскадрильи Рихтхофен
Герман Геринг,
имеющий орден За заслуги.
В партию я вступил, потому что
она была революционной,
а не из-за какой-то там
идеологической чепухи.
Постепенно нацистская партия
привлекла к себе сельских жителей.
Так, один студент, изучавший
сельское хозяйство,
увидел у нацистов выражение
своей собственной идеи
о мистической связи между
немецкой землей и немецкой кровью:
Иомен, хозяин собственного
акра земли - вот основа силы
и характера немецкого народа.
Трусы рождаются в городах,
а герои - в деревне.
Это слова другого баварца,
Генриха Гиммлера,
фермера, разводившего кур,
впоследствии ставшего шефом СС.
В январе 1 923 Гитлер и нацисты
воспользовались недовольством
из-за оккупации Рура французами.
Французские войска
обеспечивали выплату репарации.
Неприязнь к французам возросла.
Недовольные преследовались
властями.
Голод, бедность и нищета
царили повсеместно.
Нас постоянно унижали.
Французы правили железной рукой.
Например, если им не нравилось,
что вы идёте по тротуару,
то они подходили и кнутами
заставляли идти по дороге.
Возможно, они просто хотели
нам отомстить.
В 1 923 году в Мюнхене, в атмосфере
кризиса, вызванного оккупацией Рура,
Гитлер и нацисты действовали.
8 ноября Гитлер поднялся на
сцену Бюргербрау Келлера
и, прервав политическое собрание
правых, призвал к началу
революции в Баварии и свержению
правительства левых в Берлине.
На следующий день нацисты
вместе с членами других партий
прошли маршем по улицам Мюнхена.
У военного мемориала их
остановила полиция.
Нацисты надеялись, что армия и
полиция, в среде которых многие
поддерживали их партию,
присоединятся к ним.
Мы отделились от остальных
участников и выступили вперёд.
Повернули на Максимилиан
штрассе, пересекли её,
и, когда подошли к углу
Резиденции, услышали выстрелы.
Полиция не поддержала нацистов.
Раздались выстрелы, и участники
марша обратились в бегство.
Гитлер бежал с места событий.
Четверо полицейских
и 1 6 нацистов было убито.
Вы уже спрашивали меня,
какие чувства я испытывал.
Раньше политика не вызывала
во мне никаких эмоций.
Но всё вышло не так, как должно
было,
и это стало ударом для меня и
многих моих товарищей.
Никто не думал, что такое может
случиться.
В начале 1 924 Гитлер вместе с
лидерами путчистов предстал
перед судом. Суд над ними стал
настоящей сенсацией.
Во время путча нацисты не только
убили четырёх полицейских,
но и ограбили банк.
Непокорный Гитлер заявил суду:
Вы можете тысячу раз объявить
нас виновными, но богиня,
вершащая высший суд истории,
с улыбкой порвёт в клочки
обвинение прокурора
и вердикт этого суда, ибо она
оправдывает нас.
Гитлер стал знаменит благодаря
кажущейся смелой позиции,
но это был лишь ловкий трюк.
Потому что Гитлер знал, что
судья будет к нему снисходителен.
Никто не знал правду о том, почему
Гитлер уже представал перед судом.
Более двух лет назад головорезы,
подстрекаемые Гитлером,
ворвались в подвал Левенбрау
на собрание левых, стащили
выступающего со сцены и избили.
Почти все документы, относящиеся
ко второму суду над Гитлером,
были сожжены нацистами.
Однако несколько документов
от первого суда сохранились.
Они и проливают свет на истину,
которую нацисты так хотели утаить.
Гитлер получил минимальное
наказание - три месяца в тюрьме.
Однако симпатии судьи этим не
ограничились.
Судья обратился в Апелляционный
суд с просьбой смягчить наказание.
В результате Гитлер отделался
всего одним месяцем тюрьмы
и испытательным сроком.
Этого судью звали Георг Найтхардт.
Ему же баварские власти поручили
суд над путчистами.
Гитлер, несомненно, знал, что
суд будет к нему снисходителен.
Так оно и было.
Хотя Гитлер совершил попытку
государственного переворота,
подстрекал к убийству, а его
последователи ограбили банк,
он в результате провел всего
9 месяцев в тюрьме Ландберг.
Но к 1 924 году выступления
Гитлера и его партии
превратились в сущую нелепость.
В середине двадцатых немецкая
экономика стала выздоравливать,
темпы инфляции снизились.
Правительство Веймарской
республики сумело
решить проблему репараций,
занимая деньги у американцев,
а затем выплачивая их в качестве
репараций французам и англичанам.
Но среди немцев было немало
осуждавших Веймарский упадок.
Они присоединялись к таким
группам, как Вандервагель,
призывавшим к возвращению к
старому и простому образу жизни.
Среди нас было настоящее
чувство единства,
основанное на идеях
Вандервагеля.
Мы были молодыми бунтарями,
протестующими
против буржуазного мира.
Для нас это были чудесные дни.
Ностальгию по старым ценностям
малочисленная партия стала
превращать в политический капитал.
Путь от нашего молодежного
движения к движению нацистов
не был особенно сложным.
Мы разбивали палатки,
разжигали костры, и ночью,
сидя у огня, пели под гитару.
Позднее в Гитлерюгенд всё
было так же.
Мы организовывали праздники
летнего солнцестояния
и тому подобные мероприятия.
Нас было много, и мы говорили:
Германия превыше всего!
Нашим девизом были слова:
Очнись, Германия!
В середине двадцатых национал-
социалистическая партия была
малочисленной, но радикальной.
Её программа обещала: если
нацисты придут к власти,
то евреев лишат немецкого
гражданства и, возможно,
даже вышлют из страны.
Осудить группу
ни в чем не повинных людей,
запретить им участвовать в
общественной жизни.
С моральной точки зрения,
это поистине отвратительно.
Что ж, если они не были ни в чём
виноваты,
то правильно, этого не следовало
делать.
Но я должен
вернуться к мировому еврейству,
ибо мировое еврейство
стремилось захватить власть
и править всем миром.
В свете всей этой пропаганды
вполне понятным было требование
запретить евреям участвовать
в общественной жизни.
Нацисты открыто пропагандировали
тезис о еврейском заговоре
и сами верили в эту басню.
Они также считали, что насилие -
часть политического процесса.
У партии нацистов было свое
военизированное крыло -
отряды штурмовиков. В их
задачи входила охрана собраний,
запугивание сторонников других
партий и вербовка сочувствующих.
Я с радостью вступил в штурмовой
отряд, ведь альтернативы не было.
Всё было просто здорово,
потому что дома никто не хотел,
чтобы я маршировал
в коричневой рубашке.
А мы маршировали по
воскресеньям и по субботам.
Шли по городу, а впереди несли
флаг со свастикой.
После работы занимались
любимым делом.
Кроме штурмовых отрядов нас
ничего не интересовало.
Над партией возвышалась личность
человека, которого называли фюрер.
Адольф Гитлер.
То, как теперь развивалась партия
вокруг Гитлера, определило
её будущее устройство, когда
нацисты хозяйничали в Европе.
А устройство это было странным.
Глядя на эти фотографии, можно
подумать, что в штабах нацистов
царил порядок, на самом деле
управление было хаотичным.
Гитлер терпеть не мог партийных
собраний и не любил улаживать
споры между соперниками. Фюрер
был неорганизованным человеком
и часто опаздывал. Так, один из
видных членов нацисткой партии,
Готфрид Федер, заметил Гитлеру:
Ваша неорганизованность
вредит всему движению.
Но партия функционировала.
Ибо Гитлер страстно верил в
правило естественного отбора -
Закон джунглей.
Гитлер говорил: Люди лишают
друг друга собственности.
И, в конце концов, побеждает
сильнейший.
Сильный утверждает свою волю,
таков закон природы.
Одержимость Гитлера идеей
выживания приспособленных
на практике означала следующее:
когда в 1 925 году один член партии
написал Гитлеру письмо с
просьбой назначить его лидером
местной партийной организации,
то на письмо ответил Макс Аманн.
В ответном письме говорилось:
Господин Гитлер считает, что
назначать партийных лидеров -
не дело руководства партии.
Вы говорите, что вам доверяют.
Так почему бы вам не взять в
руки руководство организацией?
Однако через семь лет после того,
как Гитлер стал лидером,
нацистская партия проигрывала
в великой борьбе за власть.
Несмотря на энтузиазм верных
последователей партии,
нацисты не смогли придти
к власти в результате выборов.
На выборах 1 928 года нацисты
получили всего 2,6% голосов.
Подавляющее большинство,
более 97 % немецких избирателей
отвергло их лидера.
Он начал говорить и сразу же
понравился мне.
Тогда я ещё не знал, кем он станет.
Мне он показался довольно
комичным,
особенно смешными были
его усики.
У него был скрипучий голос, и он
всё время кричал.
Мы были в маленьком помещении,
а он кричал и кричал.
Всё, что он говорил,
было совершенно банально.
Я подумал,
что он не совсем нормальный.
Мне показалось даже,
что он похож на привидение.
В секретном отчёте, составленном
накануне выборов 1 928 года,
говорится, что нацистская партия
не оказывает заметного влияния
на широкие массы населения.
Партия нацистов была крошечной,
не воспринимаемой всерьёз.
И все же через 4 года и 8 месяцев
Гитлер стал канцлером Германии.
Потому что нацистам
помогли обстоятельства.
Германия страдала.
Падение цен на продукты
привело к разорению деревни.
Затем крах на Нью-Йоркской бирже
стал причиной начала мирового
экономического кризиса.
Американцы потребовали
выплатить долги.
В те дни наши безработные
каждую пятницу
стояли в длинных очередях за
пособием,
которое составляло всего пять
марок.
Такого в Германии ещё не было.
Многим было не на что купить
даже еду.
Народ...
...бедствовал.
Люди носили ложку в кармане,
потому что в обмен на
продовольственную карточку
могли получить еду.
Это было страшно, ужасно.
Особенно тяжёлым было
положение безработных в городах.
От кризиса Германия
пострадала больше других стран.
Казалось, хуже быть не может, но
ситуация обострилась ещё больше.
В 1 931 году обанкротились пять
крупнейших банков.
В результате закрылось более 20
тысяч мелких предприятий.
Настал час страданий среднего
класса.
В условиях кризиса число голосов,
отданных за нацистов, увеличилось.
Нацисты говорили то же самое:
Версальский мир - преступление,
евреев надо лишить гражданства,
марксизм должен быть уничтожен.
Ничего нового они не говорили, но
желающих слушать стало больше.
Уставшие от кризиса люди
голосовали за нацистов.
В далеком Найденбурге в
Восточной Пруссии в 1 928 году
за нацистов проголосовало 2,3 %
избирателей.
А в 1 930 за партию Гитлера
проголосовало уже 25,8% ,
хотя Гитлер там не был, и в городе
не было нацистской организации.
Однако успеха достигли не только
нацисты.
Число голосов, отданных за
коммунистов, тоже увеличилось.
С молодой республикой
происходило что-то ужасное.
Её граждане бросались в
крайности, она распадалась.
Алоис Пфаллер, ставший членом
коммунистической партии
в конце 20-х, бывало, вступал в
споры с нацистами прямо на улице.
А что оставалось делать?
Отмечаться в очереди за пособием
приходилось каждый день.
Здесь-то мы и встречались,
начинали спорить и дискутировать.
В одной очереди стояли
и штурмовики, и социал-демократы,
и коммунисты.
Конечно, между нами были стычки.
Но никакого оружия, кроме
кулаков, у нас не было.
Мы могли защищать себя лишь
кулаками, и, если было надо,
пускали их в ход. Такие ситуации
возникали всё чаще.
Бывало, что и ломали стулья и
дрались ножками.
Такое тоже случалось.
И мы, и они делали это.
Левой, левой, левой!
Мы бьём в барабаны.
Мы дадим нашим врагам
сильного пинка.
Мы подложим динамит под
задницу буржуазии.
Мы побьём фашистов.
Пролетарии, вооружайтесь!
Рот фронт! Рот фронт!
Мы маршируем по великому
Берлину.
Мы сражаемся
за Адольфа Гитлера.
Уничтожим Рот фронт!
Ахтунг! Идут штурмовики!
Левой, левой, левой!
Мы сражаемся с полицией
И бьём морду правящему классу.
Мы построим новую страну,
Немецкий Советский Союз!
Гитлер говорил, что у него твёрдая
рука, и он справится с кризисом,
так как возглавляет динамичную
партию, которая уничтожит
врагов Германии и возродит
страну.
В 1 932 году во время выборов
он перемещался на самолёте
и за семь дней побывал в
двадцати городах.
Хотя выборы Гитлер проиграл,
и президентом стал Гинденбург,
он зарекомендовал себя как
вероятный, альтернативный лидер.
В ту зиму я впервые увидела
Гитлера. Его окружала толпа.
Могу объяснить это
лишь отчаянием и бедностью,
которые были вызваны массовой
безработицей.
Положение было ужасное.
И в этой ситуации
Гитлер казался спасением.
Он говорил: Если вы будете со
мной, я избавлю вас от нищеты.
Его слова были понятны всем.
Нацистская партия не выдвигала
никакой конкретной программы.
Вместо неё она предлагала
избирателям порядок, дисциплину
и личность Гитлера.
Фридолин фон Спау познакомился
с ним в начале тридцатых.
Неожиданно я понял, что глаза
Гитлера остановились на мне.
Он действительно смотрел
на меня.
Это один из самых удивительных
моментов в моей жизни.
У меня было чувство, будто он
что-то ищет.
Его взгляд, который вначале
просто остановился на мне,
вдруг пронзил меня насквозь до
невероятной глубины.
Всё было так необычно.
Его продолжительный взгляд
убедил меня в том,
что намерения
у него благородные.
Могу лишь сказать,
что я рад, что видел лучшую
сторону Гитлера.
Конечно, у него были и тёмные
стороны,
но я видел прекрасную сторону,
и этого у меня никто не отнимет.
В 1 932 году большинство немцев,
голосуя за коммунистов и нацистов,
голосовали за партии, которые
призывали к свержению демократии.
Демократия пришла в Германию
в конце первой мировой войны.
Теперь большинство немцев
хотело от неё избавиться.
В своих предвыборных речах
Гитлер не делал секрета из того,
что голос, отданный за нацистов -
это голос за диктатуру.
Наши оппоненты обвиняют нас,
национал-социалистов,
и меня, в частности,
в нетерпимости и воинственности.
Они говорят, что мы не хотим
работать с другими партиями.
Они говорят,
что национал-социалисты
вообще не немцы,
потому что мы отказываемся
работать с другими партиями.
Так что же для немцев типично?
Иметь тридцать партий?
Я должен признать:
эти господа совершенно правы.
Мы нетерпимы!
Я посвятил себя цели вымести
эти тридцать партий из Германии.
Они путают нас с собой.
У нас одна цель, и мы будем идти
к ней фанатично и беспощадно
до самой могилы.
В результате выборов 1 932 года
нацисты стали самой большой партией,
которая получила 37 % голосов.
Теперь между Гитлером и постом
канцлера стоял лишь один человек -
президент Гинденбург, человек,
которому Гитлер проиграл
на президентских выборах.
Гинденбург встретился
с Гитлером 1 3 августа 1 932 года.
Гитлер потребовал для себя пост
канцлера. Гинденбург отказал,
и его государственный секретарь
письменно изложил причины отказа.
Гинденбург не мог согласиться
с передачей власти одной партии,
которая не только не выражала
интересов большинства,
но была известна нетерпимостью,
отсутствием дисциплины
и наглыми выходками.
Однако различные лоббирующие
группы стали оказывать давление
на президента Гинденбурга.
Группа, в состав которой входил
бывший президент Рейх банка Шахт,
обратилась к Гинденбургу с
письмом, в котором говорилось,
что ради блага Германии Гитлер
должен стать канцлером.
Необходимо учитывать общую
ситуацию в Германии
в промежутке между 1 930 и
1 933 годами.
Безработные либо вступали в
коммунистическую партию,
либо
становились штурмовиками.
Поэтому бизнесмены считали,
что будет лучше, если
безработные будут штурмовиками.
В штурмовых отрядах, по крайней
мере, были порядок и дисциплина.
В начале никто не знал,
что такое национал-социализм.
положительное с несколькими
отрицательными чертами,
или отрицательное, с несколькими
положительными чертами.
Дополнительное давление на
правительство оказывали военные,
которые говорили, что в
случае беспорядков
армия не сможет контролировать
и коммунистов, и нацистов.
Тщательный анализ показал,
что силы закона и порядка рейха
и немецких земель не смогут
защищать страну одновременно
от национал-социалистов,
коммунистов и внешних врагов.
Но в конце 1 932 года давлению
подвергался не только Гинденбург,
но и сами нацисты.
Толпа собравшихся у штаб-квартиры
нацистов в Мюнхене в декабре,
ничего не подозревала о природе
проблем, стоявших перед партией.
Партия была на грани банкротства
из-за многочисленных выборов.
Одна из ключевых фигур в партии,
Георг Штроссер подал в отставку.
На выборах1 932 года количество
голосов, отданных за нацистов,
упало до 33%. Казалось,
поддержка партии ослабела.
Но влиятельные фигуры в стане
умеренно правых считали,
что вести переговоры с Гитлером
надо, чтобы покончить с демократией,
а без Гитлера и нацистов у них бы
не было поддержки масс.
Бывший канцлер, аристократ фон
Панен предложил Гитлеру сделку.
Гитлер станет канцлером, если
вице-канцлером будет он, Панен.
Фон Панен думал, поскольку в
кабинете министров два нациста,
которых окружают консерваторы,
это умиротворит Гитлера.
В результате 30 января 1 933 года
Гинденбург предложил Гитлеру
занять пост канцлера.
Фон Панен ликовал:
Теперь Гитлер наш!
И новый кабинет министров
позировал перед фотообъективами.
Позднее нацисты попытались
переписать историю и утверждали,
что Гитлер стал канцлером по
воле судьбы, на самом же деле,
придти к власти Гитлеру помогли
экономические обстоятельства,
а так же поддержка одних и
просчёты других политиков.
В те дни всё происходило быстро.
Коммунисты, к числу которых
тогда принадлежал и я, считали,
что если Гитлер придёт к власти,
то ничего страшного не произойдёт.
Очень скоро станет ясно,
что он некомпетентен,
и тогда настанет наша очередь.
По какой-то причине мы не понимали,
что как только Гитлер окажется
у власти, он изменит законы.
Мы не до конца сознавали,
к чему это приведёт.
Считали, что сможем управлять
им с помощью парламента.
Безумие, совершенное безумие.
30 января 1 933 года, в день, когда
Гитлера назначили канцлером,
нацисты устроили факельное
шествие в Берлине.
Революция началась.
Мы ликовали.
Ведь мы добились того,
чего требовали пять, шесть
или семь лет.
Мы всегда говорили, что Гитлер
придёт к власти. И этот день настал.
Мы испытывали чувство гордости.
Национал-социалистическая
партия у власти.
Это было почти невероятно.
И бизнесмены и все остальные
гордились случившимся.
Другие надеялись, что с приходом
Гитлера всё изменится к лучшему.
У некоторых штурмовиков
девушки были еврейками.
Поэтому многие евреи считали:
Ничего страшного не произойдёт.
Раз они любят евреек, значит, не
могут ненавидеть нас всех.
Никто не придавал этому
значения, но во время кризиса
всегда существует опасность
появления людей, которые считают,
что они знают истину и могут
стать всеобщими спасителями.
Сразу после назначения Гитлера
канцлером
один из фронтовых товарищей
Гинденбурга, генерал Людендорф,
написал президенту письмо:
Предсказываю вам, что этот
отвратительный человек
ввергнет наш рейх в страшную
бездну.
НАЦИЗМ:
УРОКИ ИСТОРИИ
Нацисты были одержимы
идеей порядка.
В их музеях экспонаты, подобные
этому стеклянному человеку,
демонстрировали, сколь идеально
увязано человеческое тело
в единое целое.
На своих парадах и шествиях
нацисты стремились показать,
что отдельно взятый человек -
всего лишь часть упорядоченного
национального сообщества.
Однако нацистам удалось
создать только иллюзию порядка.
Фюрер собственной персоной
ведёт смотр своих войск.
Это - чистая пропаганда.
И все говорят:
Вот порядок для тебя. Все стоят
в едином строю.
Только не вздумайте смотреть за
кулисы. Никакого порядка там нет.
ХАОС И КОНФОРМИЗМ:
НАЦИСТСКИЙ РЕЖИМ В ГЕРМАНИИ
30 января 1 933 года Адольф
Гитлер стал канцлером Германии.
Больше всех этой новости
радовались штурмовики,
военизированное крыло нацистов,
возглавляемое старым товарищем
Гитлера по партии Эрнстом Рёмом.
В этот час эти восемь тысяч
бойцов собрались здесь,
чтобы поклясться в верности
своему фюреру. Нашему фюреру!
Зиг хайль!
В 33-м все думали, что это -
новый период в истории Германии.
Народ был полон энтузиазма.
Недовольны были лишь те,
кто в душе остался социалистом,
кого преследовали,
кто был вынужден иммигрировать
или оказался в концлагере.
Об этих лагерях знали и говорили:
Ну и что? Если бы коммунисты
пришли к власти, сделали бы то же.
Революция, есть революция.
Первыми, кто в результате этой
революции оказался в тюрьме,
Были коммунисты и социалисты.
Их согнали в одно место
и отправили в концлагеря.
Герман Геринг хвастался,
что идёт сведение счётов.
Оно происходило в атмосфере
хаотичного террора.
Все арестовывают друг
друга.
Все пугают друг друга
тюрьмой.
Все угрожают друг другу
отправкой в Дахау.
Сегодня каждый дворник чувствует
ответственность за то,
в чём он ничего не понимает.
Его отправили в только что
созданный под Мюнхеном лагерь.
Дахау.
Меня заковали в кандалы
и охранник принес тарелку
с сосисками и кренделями.
Он протянул мне тарелку и
сказал:
Это твой последний обед перед
казнью, но ты не достоин даже обеда.
Нам о тебе всё известно,
мы о тебе знаем всё, и так далее.
Мы с тобой живо разберёмся.
Он захлопнул окошко и ушёл,
а я так и остался голодным.
Потом он вернулся с верёвкой
и стал показывать, что нужно
делать, чтобы повеситься.
Я ему сказал, что у меня семья,
и я вешаться не собираюсь.
А он мне:
Тебе всё же придется повеситься.
Йозеф Фельдер был освобожден
из Дахау через 1 8 месяцев.
Большинство заключенных в 1 933
году отпустили менее чем через год.
Режим в лагере был жестоким.
Над заключёнными издевались.
Но нацистских лагерей смерти
ещё не было.
Лагеря использовались в качестве
инструмента подавления,
а не систематических убийств.
В 1 933 для многих немцев они
были приемлемой составляющей
нацистской революции.
Может быть, происходившее чем-то
напоминало французскую революцию.
Французским дворянам в Бастилии,
тоже было не сладко.
Поэтому тогда говорили:
Ну и что? Это же революция.
Пускай и мирная, но всё-таки
революция.
И о концентрационных лагерях
говорили:
Это изобретение англичан. Это они
в Африке отправляли в них буров.
Понимаете, люди не могли
заглянуть в будущее.
Живя в тридцать третьем трудно
заглянуть в сорок пятый.
Сорок пятый от тридцать третьего
отделяет всего двенадцать лет.
Но заглянуть вперед на
двенадцать лет очень трудно.
Но не прошло и двенадцати недель
пребывания Гитлера у власти,
а немцы увидели, каким будет
положение евреев в новом государстве.
1 апреля 1 933 партия организовала
однодневный бойкот
всех еврейских магазинов.
Нацисты сделали евреев козлами
отпущения не только
за поражение в первой мировой
войне, но и за многое другое.
В первые же месяцы нацистского
режима евреи стали жертвами
жестоких погромов,
которые устраивали штурмовики.
В 1 933-м штурмовики ворвались
в наш дом,
схватили отца и вместе с
другими Нюрнбергскими евреями
отвезли на стадион.
Там их заставили есть траву.
Рвать траву зубами и жевать.
О том, что было, я узнал позднее,
отец об этом не рассказывал.
Всё это было сделано для того,
чтобы их унизить,
показать им, что они люди
низшего сорта.
Нацистские штурмовики
совершали и другие дикие выходки.
В 1 933 вместе с сочувствовавшими
нацистам студентами
они устроили публичное
сожжение неугодных книг.
В основном, в огонь летели книги,
авторами которых были евреи.
Рём хотел, чтобы его штурмовые
отряды стали частью армии.
Военные были в ужасе.
В армии штурмовиков терпеть
не могли
за их выходки и за их внешний
вид.
В конце концов, их невзлюбили
почти все солдаты.
Было ясно, причём не только
военным,
что главнокомандующий
штурмовиков Рём
стремится подмять под себя
армию.
Рём хотел стать министром
вооруженных сил
и создать свою собственную
армию.
Гитлер симпатизировал
революционному рвению Рёма.
Однако к лету Гитлер понял, что
их власть нужно ограничить,
и сделать это не только затем,
чтобы успокоить военных.
Рём стал ещё более опасным
врагом, чем руководство армии.
Устранение Рёма спланировал
Гиммлер, который рвался к власти
и в системе нацистской иерархии
подчинялся Рёму.
Гиммлер написал Гитлеру донос,
в котором сообщил, что Рём готовит
заговор, и Гитлер поверил ему.
30 июня, когда Рём был на
празднике в Баварии,
его арестовали, бросили в
тюрьму, а через 2 дня расстреляли.
Военные были благодарны Гитлеру
за то, что тот устранил Рёма.
Чтобы выразить благодарность,
они присягнули Гитлеру -
человеку, который после смерти
президента Гинденбурга
был не только канцлером, но и
главой государства.
Клянусь Богом быть верным
фюреру немецкого Рейха
и немецкого народа Адольфу
Гитлеру.
Кто-нибудь читал текст, а мы
поднимали руку и говорили:
Клянусь.
И насколько серьёзно к этой клятве
относились вы и ваши товарищи?
Очень серьёзно. Я был солдатом.
И эта клятва останется со мной
до конца. Клятва есть клятва.
Нарушать её нельзя.
А если клятву сдержать нельзя,
то лучше покончить
жизнь самоубийством.
Для солдата клятва очень важна.
Убрав Рёма, Гитлер, казалось,
восстановил порядок.
Уличные беспорядки прекратились.
Закрепившись у власти, Гитлер
стал приезжать на отдых сюда,
в горы под Берштесгаденом
на юге Баварии.
В 1 938 году на вершине горы
Оберзальцберг ему построили дом,
чтобы Гитлер и его гости могли
любоваться пейзажем.
Собственная резиденция Гитлера
находилась ниже по склону горы.
Постепенно вокруг неё вырос
целый комплекс построек,
официальный дом для гостей.
Но от собственной резиденции
Гитлера Бергхофа
остались только развалины.
Здание было разрушено, чтобы
его не превратили в памятник.
Чтобы останки здания не было
видно, вокруг них посадили деревья.
Когда Гитлер находился здесь, то
так же, как в Берлине, вокруг него
вращалась вся нацистская элита.
Его личность определяла
стиль управления всей Германией.
Но рабочий день Гитлера совсем
не походил на день трудоголика.
Он был ленивым, что подтверждают
наблюдения его окружения.
Гитлер появлялся перед обедом,
просматривал вырезки из газет,
которые готовил шеф по делам
печати и отправлялся обедать.
Когда Гитлер приезжал в
Оберзальцбург, всё было ещё хуже.
Раньше двух часов дня он вообще
не покидал своей комнаты,
а когда выходил, то сразу шёл
обедать, а вечером, после ужина,
смотрел кино.
За 1 2 лет пребывания у власти
Гитлер внёс в управление делами
такую сумятицу, какой не знала
ни одна цивилизованная страна.
Иногда он принимал решения
по самым важным вопросам
даже не взглянув на
относившиеся к делу документы.
Он вообще считал, что многие
проблемы исчезнут сами собой,
если ни во что не вмешиваться.
Совершенно иной образ Гитлера
предлагался зрителям здесь.
Огромный стадион, построенный
в Нюрнберге для проведения
партийных съездов.
Здесь в тридцатые годы публика
видела в Гитлере
уверенного и сильного вождя,
который в своих речах обещал
немцам новую Германию.
Мы хотим быть единым народом.
И ты, моя молодежь, станешь
этим народом.
Ты присоединишься к нам.
Сегодня широкие ряды нашего
движения
идут победным маршем
по Германии.
И я знаю -
молодые примкнут к этим
рядам.
Мы знаем: перед нами лежит
Германия,
Германия марширует в нас,
Германия идёт за нами.
В Гитлере должны были видеть
всесильного и всезнающего вождя,
возвышающегося над системой
тотального порядка.
Но отличие этого образа от
реальности было разительным.
Нацистское государство не было
упорядоченной структурой,
наоборот, его устройство было
неорганизованным и хаотичным.
Оно представляло
собой удивительную систему -
если это вообще можно назвать
системой -
в которой не было коллективного
руководства, а глава государства
вовсе не диктовал свою волю.
Гитлер и нацисты создали
уникальную форму правления.
Гитлера окружали подхалимы,
которые знали, что их будущее
зависит от того, насколько они
смогут ублажить своего фюрера.
Они всегда старались быть рядом
и сопровождали его в поездках.
Хотя Гитлер не любил работать
и вникать в детали политики,
у него были свои представления
о том, какой должна быть Германия.
И когда фюрер произносил свои
нескончаемые монологи,
честолюбивые наци
его внимательно слушали.
Затем, по собственной инициативе,
пытались превратить эти мечты
в реальность, самостоятельно
вырабатывали политику
и говорили, что выполняют
Волю фюрера.
Они ссылались на мнение
фюрера,
однако очень сомнительно,
чтобы Гитлер говорил об этом.
Если им удавалось подслушать
что-нибудь в разговоре Гитлера,
то потом они утверждали:
Такова воля фюрера.
Гитлер с самого начала открыто
говорил,
что у него нет
детальной программы
действий.
Когда у меня спрашивают: В чём
заключается ваша программа?,
я могу только ответить:
после вашего правления
с экономикой вашего типа,
вашего типа управления делами
и вашего разложения,
немецкий народ придётся
перестраивать сверху донизу.
Мы не хотим лгать, мы не хотим
обманывать.
Поэтому я навсегда отказался
выступать перед народом
и давать дешёвые обещания.
Зато Гитлер открыто говорил, чего
он хочет от немецкой экономики -
главным образом оружия для
создания новой армии.
Перевооружение стало главным
приоритетом в экономике.
В первый же год нацисты
увеличили бюджет армии настолько,
что та не смогла израсходовать
все выделенные ей средства.
Нацисты обещали избавить
Германию от безработицы.
И сдержали свое обещание -
путём осуществления программ
по созданию рабочих мест, таких,
как строительство автобанов.
Однако производство вооружений
и строительство автобанов
могли быть лишь краткосрочным
решением экономических проблем.
Строительство автобанов
не привело к появлению
ни одной лишней пачки кофе и ни
одной лишней булки
в витринах магазинов.
Обе сферы финансировались
на инфляционной основе.
Вначале население не замечало
этого,
потому что простому человеку
трудно понять,
как происходят экономические
процессы.
Чтобы население почувствовало
давление инфляции, нужно время,
поэтому и казалось сначала,
что всё идёт прекрасно.
Особенно так было в 1 936 году,
когда Гитлер приказал войскам
войти в демилитаризованную
часть Германии Рейнланд.
Другие страны против этого
почти не протестовали.
Немцы увидели в этом знак того,
что страна становится уважаемой.
Это, конечно, радовало.
Почему массы шли за этим
человеком?
Почему?
Ведь этому должна быть причина.
Всё так и было,
многое становилось лучше.
Понемногу всё становилось
лучше.
В нашей семье всё улучшалось.
Я чувствовала, что наступило
лучшее время.
Тогда было намного лучше
и безопаснее, чем сейчас.
Я понимаю, что говорить такое -
значит рисковать.
Но я всё равно говорю это.
Для увеселения масс нацисты
устраивали карнавальные праздники
вроде Ночей амазонок
проводившихся в Мюнхене
в тридцатые годы.
Праздники, в которых участвовали
только те, кого нацисты считали
принадлежащим к чистой расе.
Я была мадам Помпадур. На мне
было платье с глубоким вырезом
и юбкой-кринолином.
Я чувствовала,
что мой наряд прекрасен.
В том, что происходило,
было что-то высокомерное:
мы, немцы, - народ особенный.
Нам говорили, что немцы должны
быть чистой расой,
возвышающейся над другими
народами.
Девушки на празднике были
обнажены.
Как в соборах, например.
В Сикстинской капелле девушки
тоже обнажённые,
там вообще все обнажённые.
Но настоящей целью
было создать праздник для глаз.
Для назидания и радости людям,
которые там были.
Потом был фейерверк.
Я его почти не видела.
Я так волновалась, что с
трудом держалась на лошади.
Но если вы не соответствовали
представлениям об идеальном немце,
ваша жизнь становилась другой.
Здесь, в Мюнхене, в том же
городе, где устраивали карнавалы,
нацисты разрушили одну из самых
больших синагог в Германии,
заявив, что им необходимо
место для автостоянки.
Евреев систематически вытесняли
из общественной жизни Германии.
Например, Нюрнбергские законы
образца 1 935 года запрещали
браки между евреями и немцами
и лишали немцев гражданства.
Этим дискриминация не кончалась.
Вас не смущало, что вы работаете
в системе,
которая дискриминирует евреев,
лишает их положения в обществе,
состояния и имущества?
Ведь это несправедливо.
Как вы относились к этому?
Что ж, тогда все считали,
что евреи в Германии зашли
слишком далеко.
Из 4800 адвокатов в Берлине
3600 были евреями.
Кроме Фюртванглера в Германии
едва ли можно было найти театр,
директор которого не был евреем.
В один прекрасный день чаша
терпения переполнилась.
Против общего мнения, что
евреев пора осадить,
никто не возражал.
Антисемитская пропаганда
нацистов сильно преувеличивала
количество евреев, занимающихся
юридической практикой и театром.
Нацисты не говорили о причинах
того, что евреи занимались этим,
что им на протяжении столетий
запрещалось заниматься другим.
В тридцатые годы Германию
покинули тысячи евреев,
так как они понимали: пока в
Германии правят нацисты,
им невозможно будет занимать
достойное место в обществе.
Те, кто остался, рисковали
привлечь внимание
Государственной тайной
полиции - гестапо.
В Вюрцбурге, сохранились архивы,
проливающие свет на то,
как действовала эта организация.
Почти все архивы гестапо были
сожжены нацистами,
когда союзники вошли в Германию,
но в Вюрцбурге американцы
помешали уничтожению.
Изучены они были лишь недавно.
Открылась поразительная
картина того, как работало гестапо.
Во-первых, выяснилось, что во
всем районе Вюрцбурга,
а здесь поживало более миллиона
человек, было всего 28 чиновников,
работавших в тайной полиции.
Я считаю, что без помощи
простых граждан
гестапо не могло бы
функционировать.
Сама структура гестапо не
позволяла этого.
Для тотальной слежки за всеми
у гестапо
просто не было сотрудников.
80-90 % преступлений, которые
расследовала тайная полиция,
попадало в её поле зрения
благодаря доносам граждан.
Основная работа гестапо
заключалась в обработке
этих доносов.
Похоже, это и было главным
занятием тайной полиции.
Жители Вюрцбурга не так
боялись гестапо,
как доносов со стороны соседей.
Жертвой доноса мог стать
каждый немец.
Женщина, которая в 1 938 году
жила в этом домике в Вюрцбурге
попала в поле зрения гестапо,
когда на неё донёс родственник.
Её звали Ильза Зоня Тоцка, и её
дело находится в архиве.
После нескольких лет доносов
и пристального внимания гестапо,
её отправили в концлагерь
Равенсбрюк, где она и погибла.
Её преступление заключалось
в том, что она не вписывалась
в рамки режима, избегала соседей
и дружила с евреями.
Общее наблюдение за ней было
установлено отнюдь не гестапо,
а соседями, которых об этом
попросили в тайной полиции.
Соседи Ильзы один за другим
по той или иной причине
являлись в гестапо с очередной
порцией информации.
В результате вырисовывается
такая картина:
Ильза ведёт себя не как все,
а провинциальный менталитет
жителей небольшого городка
вынуждает их обращать
на это внимание,
которое обостряется ещё больше
с каждым новым доносом.
Доносы в деле Ильзы Тоцка в
основном содержат одни сплетни.
В них говорится, что она себя
подозрительно ведёт.
Но в деле Ильзы нет сведений,
позволяющих обвинить её.
В одном из доносов имеется
намёк на то, что Ильза - лесбиянка.
В нем так и написано: У госпожи
Тоцка ненормальная ориентация.
Под доносом вместо подписи
стоят слова: Хайль Гитлер.
Другие доносы подписаны
её двадцатилетней соседкой.
Рези Краусс.
С марта 1 938 года Ильза Тоцка
живёт рядом с нами
в садовом коттедже.
Посетители у неё бывают редко.
Но к ней часто приходит женщина
лет 36, похожая на еврейку.
Она всегда ей сочувствовала.
Хочу сказать, что госпожа Тоцка
не отвечает на приветствие
Хайль Гитлер.
По-моему, госпожа Тоцка ведёт
себя подозрительно.
О вышеупомянутом сообщаю,
потому что у неё еврейская
внешность.
- Это какая-то чушь, чушь.
- Так, значит, всё это неправда?
- Нет, неправда.
- Я прочту всё до конца.
По-моему, госпожа Тоцка ведёт
себя подозрительно.
Возможно, она занимается
деятельностью, опасной для Рейха.
Поэтому я и даю эту информацию
Государственной тайной полиции.
Других полезных сведений нет.
Прочла и подписала Рези Краусс.
- Да, Рези Краусс - это мое имя.
- И это ваша подпись?
Да, моя.
Не понимаю. Не знаю.
Не могу сказать.
Как же вы объясняете
существование этого документа?
- Не понимаю.
- В то время допрашивали многих.
- Не помню.
- Не помните.
Не знаю. Адрес верный. Подпись
моя. Но откуда это, не знаю.
Вы улыбаетесь. Значит,
считаете меня доносчицей.
Да, документ любопытный.
Да, но я говорила со своей
подругой. И она сказала:
Боже правый!
Ворошить всё это
через пятьдесят лет?
- Но ведь это вы начали.
- Не знаю, слышали ли вы раньше.
Я ведь никого не убивала,
не убивала.
Я даже не вступала в Девичью
Лигу, Гитлерюгент для девушек.
Мой отец говорил мне:
Никакой Девичьей Лиги!
Я не позволю тебе два раза в
неделю шататься по городу ночью.
Я ведь уже рассказывала вам,
как строго меня воспитывали.
Дождь пошёл.
Мы привыкли считать,
что населением манипулировали,
что немцам промывали мозги.
Теперь, изучая историю в том её
плане, в каком она открывается
в этих гестаповских досье,
мы начинаем понимать, что
системой манипулировали снизу.
Ей манипулировала масса людей
по разным причинам.
Одни - по эгоистическим, другие
по идеалистическим.
В целом, как мы теперь понимаем,
картина коренным образом
отличалась от той, к которой мы
привыкли.
Простые немцы могли повлиять
на гестапо путём доносов.
Но ни одно крупное начинание
не могло утвердится,
если не было одобрено Гитлером.
Поэтому члены нацистской элиты
постоянно искали новые способы
ублажить своего фюрера.
Пробиться к сердцу Гитлера
можно было, потакая антисемитизму.
Этим и занимался министр
пропаганды и ненавистник евреев
Йозеф Геббельс.
Геббельс хвастался, что
нацистам удалось изгнать евреев
из культурной жизни Германии.
У нас есть немецкий театр,
фильмы, немецкая пресса,
немецкая литература, немецкое
искусство, немецкое радиовещание.
Раньше нас упрекали в том, мы
не сможем убрать евреев
из театров и культурной жизни,
потому что евреев слишком
много и мы не сможем заполнить
все освободившееся места.
Всё это нами
блестяще опровергнуто.
Осенью 1 938 года у Геббельса
появилась возможность
больше угодить фюреру. Когда
Гитлер узнал, что молодой еврей,
Хершель Грюншван, возмущенный
расправой над его семьёй,
совершил покушение на немецкого
дипломата Эрнста фон Рата.
В годовщину пивного путча, когда
вся элита собралась в Мюнхене,
Геббельс попросил у Гитлера
разрешения позволить штурмовикам
отомстить евреям.
Гитлер согласился,
и началась хрустальная ночь.
Утром штурмовики ворвались
в наш дом и начали всё крушить.
Их было две группы.
Первая сломала всё, что могла
и ушла.
Вторая явилась потом.
Вместе с нами на первом этаже
жили три пожилые женщины.
Одну из них выволокли из комнаты
и избили неизвестно за что,
наверное, потому что
она подвернулась им под руку.
Меня избили и бросили
в подвал.
Когда штурмовики ушли,
я поднялся наверх
и увидел, что мой отец умирает.
Я как мог делал ему
искусственное дыхание,
но это не помогло. Наверное,
было
уже слишком поздно.
Я был в состоянии шока -
случившееся выходило за рамки.
Я этих людей не знал, и они меня
не знали. Я ничего им не сделал.
Они просто пришли делать то,
что считали нужным.
В хрустальную ночь погибло
более восьмисот евреев,
было разрушено около тысячи
синагог.
Для меня это было настоящим
потрясением.
С этого момента
я стала задумываться.
Сначала я плыла как по течению.
Нас несло на волне надежды.
Потому что жизнь улучшалась,
и в стране воцарился порядок.
Мы чувствовали себя
в безопасности.
Но потом мы, действительно,
стали задумываться.
По крайней мере,
я стала задумываться.
Я немного повзрослела.
Это был жуткий шок.
Надо признать это.
- Но вы не стали сопротивляться.
- Нет, нет, нет. Это нет.
Это было...
Тогда ещё было можно,
но потом...
Когда огромные толпы вопили:
Хайль!,
уже ничего нельзя было сделать.
Приходилось быть, как все,
идти в ногу со всеми.
Какова была реакция знакомых
вам немцев, когда они узнали,
что с вами случилось, что вас
избили и убили вашего отца?
Они приходили к вам, выражали
сочувствие?
Нет, нет.
На самом деле, на следующее утро,
люди, которых принято называть
простыми немцами, проходили
мимо и бросали камни в наши окна.
- Значит, никто не сочувствовал?
- Нет.
Популярность Гитлера после
хрустальной ночи не уменьшилась.
Поскольку Гитлер никогда
публично не говорил об этом,
немцы продолжали верить, что
ответственность за случившееся
лежит на штурмовиках,
и любовь к Гитлеру его
последователей продолжалась.
Господь да прибудет с фюрером,
Да благословит Господь руку его.
Боже, храни нашу Германию,
Нашу горячо любимую Отчизну.
В 1 938 году было построено
новое здание Канцелярии -
символ могущества и порядка
нацистского режима.
Но в его стенах Гитлер
продолжал использовать методы,
которые могли привести лишь
к административному хаосу.
Огромная Рейхсканцелярия была
похожа на кишащий муравейник.
Соперники сражались за
благорасположение Гитлера.
Организацией рабочего дня Гитлера
занимался не один, а пять отделов:
отдел рейхсканцелярии,
возглавляемый Гансом Ламмерсом:
отдел личного адъютанта Гитлера
Вильгельма Брюкнера:
отдел президентской канцелярии
под руководством Отто Майсснера:
отдел канцелярии фюрера,
которым заведовал Филипп Булер:
отдел, представлявший помощника
фюрера, под началом Бормана.
Хотя отдел Бормана находился в
другом здании, его чаще всех
видели рядом с Гитлером.
Каждый старался показать,
что он представитель Гитлера.
И большая часть времени уходила
на борьбу соперников друг с другом.
Он любил поручать двум
людям
одно и то же или похожие
задания.
Но не думаю, что он хотел
хаоса.
Я уверен, что он не предвидел
последствий
человеческой зависти и борьбы
за исполнение обязанностей,
которая всегда возникает,
когда людям
поручают делать почти
одно и то же.
Соперники просто вцеплялись
друг другу в волосы -
это происходило
почти автоматически.
В борьбе за власть ожесточенной
была драка за доступ к почте,
к тысячам писем, адресованных
моему фюреру.
Их авторы обращались
к Гитлеру с разными просьбами.
Были тривиальные - с вопросом,
можно ли колокола называть
в честь Гитлера, и серьёзные
- от евреев, которые доказывали,
что они исключение из правила,
и дискриминационные законы
на них не распространяются.
Доступ к этим письмам был
равносилен доступу к Гитлеру.
Они давали возможность
влиять на политику партии.
Честолюбивый наци Филипп Булер
добился этого права
и использовал его в своих
личных целях.
В конце 1 938 или в начале 1 939
года одно из писем,
которое Булер показал Гитлеру,
имело ужасающие последствия.
Его написал Гитлеру отец
умственно отсталого ребёнка.
В нём он просил у фюрера
разрешения ребёнка убить.
Гитлер согласился.
Ведь он уже приказал подвергать
инвалидов стерилизации.
Это письмо натолкнуло его на
мысль об убийстве неполноценных.
Булеру было поручено
разработать тайную процедуру
отбора и уничтожения детей-
инвалидов в первые дни их жизни.
Этот бланк нужно было заполнять
при рождении ребёнка
с недостатками.
Заполненный бланк читало трое
врачей, и если они считали,
что ребёнка следует умертвить,
то ставили на бланке крест.
Через несколько месяцев убивали
уже не только новорожденных,
но и детей-инвалидов.
Брат Герды, Бернхардт Манфред,
был одним из пяти тысяч детей,
ставших жертвами нацистских
палачей.
Манфред был умственно отсталым.
Когда я вспоминаю своего
брата, то вижу милого мальчика.
Конечно, он был умственно
отсталым и вёл себя,
почти как младенец.
Внешне он был очень мил, но умел
только говорить мама и папа.
В умственном развитии он отставал,
и очень поздно научился ходить.
Если мама просила
принести уголь из погреба, то он
спускался туда снова и снова,
приносил куски угля
и снова
спускался в подвал.
Отец хотел поместить его в
специальную больницу.
К нам пришли люди из Аплербека
и сказали,
что у них есть большая ферма,
и они найдут занятие мальчику.
Но Аплербек был одним из
специальных детских учреждений.
Через два года после того,
как нацисты стали уничтожать
детей-инвалидов, врачи
в заведениях, подобных этому,
уже не утруждали себя
заполнением бланков Булера,
и сами решали,
каких детей убивать.
Детям делали инъекции
со смертельной дозой люминала
или морфия.
Это случалось с детьми,
которых решали уничтожить.
Конечно, в истории болезни
врачи-убийцы
не писали:
Мы убили этого ребёнка.
Вместо этого они писали,
что ребёнок погиб
от не проявлявших себя болезней,
от общей слабости или от кори.
Они ввели Манфреда в приёмную.
Когда я уходила, там была
санитарка.
Манфред стоял у окна и махал
мне рукой, а я махала ему в ответ.
Больше я его никогда не видела.
В аплербекской книге регистрации
смертей записано, что Манфред
умер от кори 3 июня.
В ту же неделю в Аплербеке
умерло ещё одиннадцать детей.
Манфред Бернхардт был убит,
потому что был не нужен
идеальному государству нацистов.
Умер, потому что честолюбивый
наци подсунул Гитлеру письмо
на тему, близкую сердцу
фюрера.
В нацистском государстве любая
идея моментально доводилась
до крайности, потому что
последователи Гитлера
всеми силами старались угодить
своему бесноватому вождю,
произносившему речи в состоянии
транса.
Так управляли Германией в
тридцатые годы.
Миру ещё предстояло пострадать
от последствий
радикального способа принятия
решений в государстве Гитлера.
НАЦИЗМ:
УРОКИ ИСТОРИИ
В горах южной Баварии,
на склонах Оберзальцберга,
Адольф Гитлер построил своё
убежище - Бергхоф.
Здесь он мог расслабиться,
посмотреть фильмы.
Один сюжет его
интересовал особенно.
Итак, война?
Если не поспешим, от Китая до
Афганистана поднимется движение,
объединяющее все эти маленькие
царства в огромную конфедерацию.
О Боже! Пулемёт!
И он постоянно повторял:
Эта Британская Империя,
как, при относительно небольшом
населении, они могли установить
свой порядок и каким-то
образом его поддерживать?
Для Гитлера британское
владычество в Индии
стало ярким доказательством
превосходства арийской расы.
Позже, в 1 941 году, он говорил:
Надо учиться у англичан.
Всего двести пятьдесят тысяч,
включая пятьдесят тысяч солдат,
держали в повиновении
четыреста миллионов индийцев.
Россия станет для нас тем,
чем была Индия для Англии.
Но в 1 939 году Гитлер
начал войну со страной,
которой восхищался -
Великобританией,
и заключил союз со страной, которую
желал колонизировать - Россией.
Каким же образом он начал
неправильную войну?
НЕПРАВИЛьНАЯ ВОЙНА
30 января 1 933 года, в день,
когда Гитлер стал канцлером,
нацисты устроили факельное
шествие в Берлине.
После безработицы, инфляции,
политической нестабильности
Гитлер пообещал Германии
возрождение и восстановление
национальной гордости.
Германия снова станет
мировой державой.
Её внешняя политика станет
другой по воле одного человека.
И каждый истинный немец,
особенно штурмовые отряды,
должны повиноваться
воле своего фюрера.
Наступают великие времена!
Германия пробудилась!
Мы завоевали власть в Германии.
Теперь нам предстоит
завоевать немецкий народ.
Я знаю, товарищи,
что временами бывает трудно,
когда изменения не наступают,
поэтому раз за разом
мы должны повторять призыв
продолжать борьбу.
Вы не должны действовать
самостоятельно,
вы должны повиноваться,
должны отдать себя,
должны подчинить себя
целиком и полностью
важнейшему требованию -
повиновению.
В том, как подавали себя нацисты,
можно было усмотреть
радостное возвращение
Веймарской республики.
При Гитлере германская армия
должна была получить пушки,
танки, самолёты и многое другое.
Перевооружение помогло
покончить с остатками безработицы,
поэтому всё население
могло трудиться,
зарабатывать, и было накормлено.
Перевооружение также помогло
преодолеть позор поражения.
У нас снова стала
нормальная армия.
Можно сказать, мы вернулись
к состоянию полноценной нации.
Это вооружение оплачивалось
хитроумными займами, которые
делались под будущее Германии.
План был разработан рейхминистром
экономики Ялмаром Шахтом.
Шахт был исключительно
образованным человеком и,
на мой взгляд, самым крупным
монетаристом своего поколения.
Я думаю, что вначале
Шахт получил разрешение
делать всё, что он пожелает.
Гитлер не интересовался,
каким образом Шахт создавал
это явное экономическое
чудо - типичный образец
его отношения к подчинённым.
Он просто дал указание Шахту
любым способом выполнить
порученное дело. Позже он говорил:
Я никогда не спрашивал у Шахта,
какими средствами мы располагаем.
Я ограничился тем, что указал -
вот то, что мне требуется,
и что у меня должно быть.
Герр профессор, у нас съёмка!
Гитлер был одержим идеей
выживает сильнейший,
и пропагандистские фильмы
Геббельса отражали одержимость.
Гитлер считал, что
человек - это животное,
и сильнейшее должно побеждать.
Если его подчиненные сильны, они
добьются успеха и без его помощи.
Эти сильные животные вынуждены
бороться не на жизнь, а на смерть.
Но в лесах они ведь живут мирно.
Моя дорогая фройлен Фолькман!
Мирной жизни в природе
вообще не существует.
Но герр профессор,
они же не едят друг друга?
Возможно и нет, но они
живут в постоянной борьбе,
где слабый уничтожается.
Происходящее в животном мире
распространяется и на великих
людей и даже на целые страны.
Гитлер считал, что мир
находится в постоянной борьбе,
где побеждает сильнейший.
Эту теорию он развил в книге Моя
борьба, написанная им в 1 924 году.
Здесь же он писал, что немцы - это
нация, нуждающаяся в расширении.
Подобно британцам,
им нужны колонии.
И показал, где их можно найти.
Мы положим конец постоянному
продвижению немцев на
на юг и запад Европы, и обратим
наш взгляд на Восток.
И когда мы говорим о новых землях
в современной Европе, мы должны,
прежде всего, иметь в виду Россию
и страны по соседству с ней.
Само провидение указывает
нам этот путь.
В первые же годы после своего
избрания канцлером, Гитлер,
публично не заявляя
о желании завоевать Восток,
твердил о главной проблеме своей
страны - Германия слишком мала.
У нас нет их колоний,
у нас нет возможностей,
всемирных международных связей,
которыми обладают
эти страны и нации.
Наш рейх, который слишком тесен,
и который обладает слишком
малым из необходимого для жизни,
должен развиваться очень
тщательно и продуманно.
Мы не можем добиться
этого без планирования.
Да здравствует Германия!
Гитлер открыто объявил цель
своей внешней политики - он хотел
исправить ошибки Версальского
договора, по которому Германия
потеряла часть территорий
и не имела права держать армию
численностью более
1 00 тысяч человек.
В то время молодежь была
полна энтузиазма, оптимизма,
верила в Гитлера и считала
прекрасной задачей преодолеть
последствия первой мировой
войны, в особенности - условия
Версальского договора, поэтому мы
были в приподнятом настроении.
Чтобы преодолеть Версаль, немцы
обратили взоры на англичан.
Англия вызывала восхищение
у немецких правящих классов.
Они начали осваивать то,
что им казалось
идеалом английского джентльмена:
загородные дома и лисью охоту.
Я всегда надеялся, что Англия,
это я говорю вам как англичанину,
поймёт, что намерена делать
Германия, что она очень окрепла,
и согласится поделить Европу.
Или, каким-то образом,
изменить свою политику.
Англичане не высказывали желания
разделить Европу с немцами.
Но допускали мысль,
что с бывшим противником
можно достичь каких-то
договоренностей.
В Британии доминировало мнение,
что Франция слишком сильно,
и мы тоже имели к этому отношение,
слишком сильно навязала
свои условия договора
с Германией 1 91 8 года,
и их следует пересмотреть.
И в этом смысле было
некоторое ощущение,
что нам надо было лучше подумать.
Если вы назовёте это
чувством вины, что ж, я не уверен,
что мы испытывали какое-то
чувство вины, совершенно.
Первые признаки
расположения Британии
появились в июне 1 935 года, когда
было подписано соглашение,
позволяющее Германии
восстановить свой флот на уровне,
выходящем за рамки
Версальского договора.
Гитлер сказал, что этот день стал
счастливейшим в его жизни.
Гитлер надеялся приумножить успех
соглашения за счёт назначения
послом Германии в Лондоне
нациста Иоахима фон Риббентропа,
который провёл эти переговоры
летом 1 936 года.
Задача стояла: на сто процентов
создать германско-британский
альянс, поскольку он преуспел
в предыдущих переговорах по
заключению морского соглашения.
Оно должно было увенчаться
германо-британским союзом.
Он с самого начала стал работать
в этом направлении.
Риббентроп в Британии
не преуспел. И не только потому,
что британцы не хотели заключать
договор с нацистской Германией.
Риббентроп сам сделал несколько
неверных шагов, например,
отдав нацистское приветствие
королю Георгу Шестому.
Нет, Риббентропа никто не
воспринимал как джентльмена,
понимаете, а он хотел, чтобы его
считали джентльменом,
он ведь был фон Риббентроп,
не из этих грубых нацистов,
но сомневаюсь, что это ему
удалось, тем более в тех кругах,
которые он полагал в первую
очередь расположить к Германии.
Думаю, он просто провалил
свою миссию.
Иногда он орал,
иногда приходил в ярость,
швырялся карандашами
в своих секретарш.
Лично он вёл себя очень просто
и глупо, и очень напыщенно,
а британцы не любят
напыщенных людей.
Он был слишком откровенен и
имел слишком громкий голос.
Геббельс говорил о Риббентропе:
Он купил свой титул,
он женился на деньгах
и мошеннически занял свой пост.
Граф Чиано, итальянский
премьер - министр,
обнародовал фразу Муссолини:
Хватит взгляда на его голову,
чтобы понять, насколько
там мало мозгов.
Риббентропа ненавидели почти
все высшие нацистские чины.
Его считали выскочкой без чувства
юмора. Но Гитлер поддерживал его.
Однажды Гитлер в отсутствие
Риббентропа заметил,
что с Риббентропом очень легко.
Он всегда настроен решительно,
в то время как все остальные
приходят ко мне, у них проблемы,
они боятся, они думают,
что нам надо быть осмотрительней,
и мне приходится заводить их,
укреплять,
а Риббентроп заведён круглые
сутки, мне ничего не надо делать,
наоборот, мне приходится иногда
притормаживать его.
Риббентроп хорошо чувствовал,
как вести себя с Гитлером.
Он знал, что Гитлер всегда
милостив к тем, кто приходит к нему
с радикальным решением проблем.
При этом неважно, что Гитлер мог
и не принять такого решения.
Он всё равно хвалил
этого человека.
Такого чутья не было у другого,
гораздо более умного деятеля
гитлеровского режима.
Ялмар Шахт полагал, что Гитлер
прислушается к его доводам
о перегреве немецкой экономики
и сокращении производства
вооружений для предотвращения
гиперинфляции.
Шахт был очень уверен
в себе, но он ошибочно полагал,
что может использовать
своё личное влияние,
чтобы всегда держать Гитлера
под контролем.
Он был уверен, что сможет
использовать экономические меры,
пусть даже очень болезненные.
Но Гитлер пришёл в ярость от
своего министра экономики.
Шахт получил отставку.
Экономика оказалась в руках
человека, который,
несмотря на полное неведение,
проявил себя истинным радикалом -
Германа Геринга.
Он был, можно сказать, славным
малым, да, славным малым.
Любил быть на виду,
любил кольца, бриллианты,
у него были забавные хобби - он
любил рисовать,
любил проводить время
в роскошном Каринхалле,
что в Шорфхейде под Берлином,
там он построил нечто вроде
охотничьего замка,
это было больше, чем просто замок.
Нечто потрясающее.
А наверху, в аттике, у него была
электрическая железная дорога,
по которой бегали разные поезда,
он играл в неё, как ребёнок.
Да, ему очень там нравилось.
Так что, помимо того, что он был
преданным вассалом Гитлера,
он был большим ребёнком.
Сейчас многие люди, особенно
специалисты в экономике,
считают, что к концу 1 938 года
нацистская экономическая
политика провалилась.
Мы все, и я в том числе,
недооценивали,
чего можно достичь силой
государственной власти:
благодаря замораживанию
зарплаты, замораживанию цен,
контролю над торговлей,
и использованию концлагерей.
И продлилось это дольше,
чем можно было ожидать.
Для чего Гитлеру нужна была
новая армия?
На первый взгляд - для пересмотра
последствий Версальского договора.
В 1 936 году Гитлер выдвинул
свои войска в Рейнскую область.
Международный протест
был незначительным.
Затем на тайном совещании
в ноябре 1 937 года
он заявил своим генералам,
что Германия для выживания
должна расширяться
и что германская проблема может
решиться только с позиции силы.
Австрия и Чехословакия
были названы Гитлером
первоочередными целями.
Генералы не проявили энтузиазма.
Вместо ожидаемого одобрения они
выдвинули серьёзные возражения.
За три месяца министр обороны
и главнокомандующий сухопутными
войсками были смещены с постов.
Гитлер назначил на пост
Верховного главнокомандующего
вооруженными силами самого
радикального нациста - самого себя.
Именно в горах над Бертесгаденом
в Южной Баварии
Гитлер предавался мечтам
о грядущем величии Германии.
Позже он говорил,
что все великие идеи пришли
к нему в этих горах.
После обеда он
отправлялся на прогулку
на фоне величественных
отрогов Оберзальцберга.
В начале вечера он возвращался
в Бергхоф, домой,
где всё хозяйство вёл Херберт
Дёринг - старший офицер СС,
сотрудник личной охраны.
Гитлер был очень строг насчёт
чистоты и порядка, очень строг.
Но меня это устраивало - я хотел,
чтобы всё было, как положено.
Гитлер был очень вспыльчив.
Его настроение могло измениться
в течение нескольких часов.
Он производил колоссальное
впечатление.
Одним взглядом он мог буквально
пронзить вас насквозь.
В Бергхофе Гитлер создавал
планы гигантских городов,
которые намеревался строить
в новой Германии.
Херберту Дёрингу приходилось
постоянно разворачивать
огромные карты-планы, чтобы
его хозяин мог помечтать.
Казалось, Гитлера больше
ничего не интересует.
Чему он больше уделял времени -
планам градостроительства или
реальному государственному
правлению?
Могу с уверенностью сказать
вам - планам градостроительства.
Он всегда держал в голове эти
планы, даже когда путешествовал.
Он мог в любой момент сделать
какие-то заметки
и потом работать над ними дома.
Когда Гитлер не был занят мыслями
о будущих немецких городах,
он погружался в фантазии,
просматривая фильмы.
В Бергхофе - по два за вечер.
Он предпочитал эскапистские
развлечения, и Геббельс следил,
чтобы они всегда были под рукой.
Иногда он приказывал
позвонить Геббельсу:
Это глупый фильм, в нём
ничего хорошего. В корзину его!
Он вполне мог и так сказать.
Весной 1 938 года Гитлер решил,
что пора совершить первый шаг
в достижении одной из своих
самых заветных целей -
объединить всех немецкоговорящих
людей под своим началом.
Он воспользовался политической
нестабильностью в Австрии,
и без того уже испытывающей
нацистское влияние.
Убедившись, что никаких помех нет,
он приказал немецким войскам
перейти границу.
Большинство австрийцев радостно
приветствовали немцев.
Они также переживали,
что их империя рухнула после
первой мировой войны.
Теперь, в союзе с Германией,
они снова становились силой.
Когда мы вошли в Австрию -
это были лучшие дни моей жизни.
Я ехал с Гитлером в шестой
машине.
У меня на глазах были слёзы,
я так мечтал об объединении
Австрии с Германией,
не забывайте, Австрия правила
Германией в течение шестисот лет!
Поэтому, для нас, после поражения
восемнадцатого года
и после Версальского договора,
это было воплощение мечты!
Полагаю, большинство жителей
Англии могло сказать - ну что ж,
они, в конце концов, немцы, и если
они действительно хотят этого...
Но на самом деле оказалось, что
это весьма грязный захват.
Немцы! Мужчины и женщины!
Я заявляю, что эти исторические
восточные земли немецкого народа
отныне становятся передовым
бастионом немецкой нации и,
следовательно, Германского рейха.
Помню, мы плакали, слёзы
катились по щекам,
на кого ни посмотришь, со всеми
было то же самое.
А когда Гитлер подошёл ко мне,
я чуть не забыла подать ему руку.
Я только смотрела на него,
я видела добрые глаза
и в душе я поклялась ему:
Я всегда буду верна вам.
Я не нарушила клятву.
Всё свободное время, не считая
школы, я отдавала работе,
потому что он призвал нас:
Вы все - он так и сказал нам -
вы все должны помогать мне
создавать мою империю,
чтобы она стала хорошей
империей со счастливыми людьми,
которые думают и обещают стать
хорошими людьми.
Но ей не суждено было стать
хорошей империей.
Генрих Гиммлер, командующий
войсками СС,
был одним из первых нацистов
в Австрии.
Как и Гитлер, Гиммлер считал
себя радикалом и провидцем.
Этот бывший владелец куриной
фермы превратил
Вефельсбургский замок в духовный
центр СС - элитной группы,
которая образовалась из личной
охраны Гитлера.
Гиммлер считал, что все они -
высшие существа,
способные поразить всех
врагов Германии.
Гиммлер мечтал, что вожди СС
будут собираться в этом зале,
как Рыцари Круглого стола,
подчиняющиеся лишь своему
королю Артуру - Адольфу Гитлеру.
Здесь они должны были обсуждать,
как править Империей.
Гиммлер говорил в 1 938 году:
Будущая Германия - либо великая
германская империя, либо ничто.
Я верю, что если мы в СС
выполним свой долг,
фюрер создаст великую германскую
империю, великий Германский рейх,
крупнейшую империю из всех,
которые знало человечество.
В Австрии, первой территории
новой Германии,
эсэсовцы и другие нацисты
продемонстрировали,
как они намерены править -
с нетерпимостью и жестокостью.
Как и Германии, нацисты обвинили
во всех грехах евреев.
Вы оказывались абсолютно вне
закона, никто не мог вас защитить.
Любой мог прийти и сделать
с тобой всё, что угодно.
Австрийских евреев заставляли
выполнять такие работы,
чтобы их унизить, как, например,
мыть улицы щётками.
Мне тоже пришлось мыть щётками
улицы, сейчас не помню ничего,
кроме того, что увидел в толпе
хорошо одетую молодую женщину,
она взяла на руки маленькую
девочку, светленькую, симпатичную,
с такими кудряшками,
она улыбалась,
чтобы девочка смогла рассмотреть,
как какой-то двадцатилетний,
не больше, человек, пинал
старого еврея, который упал.
Все смеялись, она тоже смеялась,
просто такое счастье,
такое замечательное развлечение.
Австрийские евреи подвергались
таким преследованиям,
что большинство бежало
после того, как СС ограбил их.
Семнадцатилетнего Вальтера
Каммерлинга провожали родители.
Кошмарная обстановка.
Помню, как покидал Австрию,
это был просто кошмар,
я только через несколько дней
пришёл в себя,
мне захотелось поговорить с
родителями, но их со мной не было.
После того, как нацисты
захватили Австрию,
Гитлер вернулся в Берлин
триумфатором.
Он приобрёл невиданную
популярность.
Его новый рейх состоял уже из
восьмидесяти миллионов жителей.
Унижение Версаля было почти
забыто, но не совсем.
В этом эйфорическом настроении
Гитлер обратил свой взгляд
на соседнюю Чехословакию.
Он сосредоточился на немцах,
живущих в приграничных районах,
и заявил, что они, как немцы,
должны присоединиться к нему.
Но не все немецкие генералы
разделяли планы Гитлера.
Некоторые, как генерал Бек,
опасались, что он ведёт Германию
к новой мировой войне.
Они в тайне поделились своими
опасениями с британцами.
С этого момента, Бек и группа
генералов - но они ни в коей мере
не представляли мнение всех
генералов - тайно находились
в контакте с нами,
они приходили и ко мне,
и речь шла таким образом:
Если вы с Францией выступите
против Гитлера, мы постараемся
с ним что-нибудь сделать.
На что мы отвечали:
Лучше вы сначала постарайтесь
что-нибудь сделать с ним,
а мы вам поможем.
Но по мере того, как Гитлер
одерживал успех за успехом,
шансов у этой группы немецких
генералов становилось всё меньше.
Видя исходящую от Германии
угрозу Чехословакии, британский
премьер-министр Невилл Чемберлен
старался предотвратить войну.
Чемберлен дважды
встречался с Гитлером,
и Гитлер каждый раз увеличивал
свои требования.
Наконец, 29 сентября 1 938 года
Чемберлен отправился на свою
последнюю встречу.
Когда я был маленьким,
я повторял - если не удалось сразу,
надо пытаться снова и снова.
Что я и делаю.
Когда я вернусь, надеюсь,
смогу сказать,
как Хотспур сказал
Генриху Четвёртому:
Чтобы не обжечься,
мы выдернули этот цветок.
Чемберлен сидел с Риббентропом,
ставшим уже министром
иностранных дел,
когда процессия машин следовала
в конференц-зал в Мюнхене.
В итоге, при посредничестве
Муссолини и Геринга,
соглашение было достигнуто.
Гитлер мог распоряжаться
Судетами, если даст обещание,
что это его последние
территориальные притязания.
Чемберлен знал общественные
настроения в Британии,
хотя это и не задача
министерства иностранных дел,
он знал общественное мнение
в доминионах,
которое было весьма
положительным, и чувствовал,
думаю, совершенно справедливо,
что никто не поймёт втягивания
в качестве союзника Франции в
войну с Германией ради того,
чтобы не допустить нападения
одних немцев на других.
Но Гитлер всё ещё был недоволен.
Вскоре после подписания договора
он заявил, что его обманули.
Я слышал, как говорили на другой
день после конференции некоторые,
находившиеся в одном
отеле с Гитлером,
или с его ближайшим окружением,
с адъютантами, с Риббентропом,
говорили, что у Гитлера сложилось
ощущение,
что ему не удалось получить
свою войну, что её у него отняли.
Он сказал:
У меня украли мою войну.
Один немецкий солдат снимал на
кинокамеру вторжение в Судеты,
напоминающее победное
вступление Германии
в Австрию шестью месяцами ранее.
Офицеры германской армии
тоже были в восторге.
Теперь они контролировали чешские
оборонительные укрепления -
минные поля, укрытия, которые чехи
возвели для защиты своей страны.
Остальная территория лежала
перед германской армией
и её верховным главнокомандующим,
Адольфом Гитлером.
В марте 1 939 года Гитлер
пригласил президента Чехословакии
Гаху на переговоры в Берлин.
Гитлер решил унизить Гаху,
заставив его ждать.
Сам он был занят - смотрел одну
из последних романтических
геббельсовских комедий под
названием Безнадежный случай.
Гитлер удостоил Гаху аудиенции
в час пятнадцать ночи. Он объявил,
что через считанные часы немецкие
войска вторгнутся в его страну.
В четыре часа утра Гаха в полном
смятении вверил чешский народ
гитлеровской заботе.
С рассветом Гитлер устроил
празднование в своём кабинете.
Рассказывал Манфред фон Шрёдер.
Это происходило в узком кругу,
победный приём с шампанским,
Гитлер пил свою минеральную воду,
и было удивительно наблюдать,
как он себя вёл в дружеской
компании.
Он был совсем другим, не таким,
как на публике.
Прежде всего, он уселся
вот таким образом.
Здесь всё расстёгнуто,
волосы вот так,
пил минеральную воду, и ещё
одно интересное наблюдение -
он говорил не умолкая.
И что самое любопытное, в то же
время он диктовал двум секретарям:
одному - обращение к немецкому
народу, другому - к чехословацкому,
и письмо Бенито Муссолини,
которое должно быть передано
ему на утро принцем Гессенским,
и всё это одновременно.
Я тогда был молод,
я смотрел и думал -
вот как выглядит гений
в домашней обстановке.
Германские войска, нацеленные
пересечь границу Чехословакии,
к утру были готовы совершить
этот молниеносный бросок.
Этот пограничный столб
обозначает старую границу
между Судетской областью
и остальной Чехословакией.
Перейдя этот рубеж,
Гитлер показал, что его цель -
объединение немецкоговорящего
населения - не более чем блеф.
Страна, в которую вошли немецкие
войска, никогда не была немецкой,
и в ней не было
немецкоговорящего населения.
Это было вторжение.
Чехи, убегающие из приграничных
районов, рассказывали,
как на них нападали
и избивали прикладами.
Людям приходилось бежать с
маленькими детьми.
Вот так это было.
Они были бессердечными, просто
бессердечными, безжалостными.
Они ругались на нас, ругали всех
безо всяких причин.
Почему у них было такое право?
Это же была Чешская республика.
Какое они имели право
на чужую страну?
Не было у них никаких прав.
Здесь не было радостных лиц,
как в Австрии и Судетах.
В этот раз немецкий военный парад
наблюдали молчаливые толпы.
Гитлер посетил Прагу и её замок,
резиденцию чешских королей,
через двое суток после того,
как выдвинул свои требования
президенту Гахе.
Гитлер был доволен,
разглядывая Прагу.
Но не все поддерживающие нацизм
были довольны своим фюрером.
Это полностью изменило
ход истории,
потому что с этого момента стало
ясно, что Гитлер - империалист,
он хочет завоевать всё,
что хочет завоевать,
и это не имеет ничего общего с
самоопределением немецкой нации.
Если в Судетах с такой постановкой
вопроса можно было согласиться,
то теперь всё кончилось, и это
было поистине ужасно.
Это стало потрясением для
Чемберлена, потому что он думал,
что Гитлер хотя бы посоветуется с
ним, прежде чем что-то делать.
Это открыло глаза Чемберлену.
В некотором смысле ситуация
напоминала Саула на
его пути в Дамаск.
Британия поняла, что следующим
требованием Гитлера станет
возвращение бывших германских
территорий в Польше.
Чемберлен решил воспротивиться.
Если
будет совершена попытка
изменить ситуацию силой,
и это будет угрожать
независимости Польши,
это неизбежно приведёт
к всеобщему пожару,
и наша страна не останется
в стороне.
Гитлер потребовал вернуть
Германии Данциг - город,
на территории так называемого
польского коридора,
отделяющего Восточную Пруссию
от остальной Германии.
По мере нарастания кризиса
Гитлер удалился в Брегхоф.
Атмосфера в Бергхофе
в июне, июле, августе 1 939 года
была накалена до предела.
Совещания за совещаниями шли
днём и ночью,
звонили телефоны, поступали
хорошие вести, плохие вести.
Положение стало критическим,
когда Британия подписала
с Польшей договор о помощи.
Гитлер был вне себя.
Он стал мрачен.
Мечта Гитлера о великом союзе
с Британией рухнула.
Возникла перспектива войны
с Британией и Францией,
если он решиться войти в Польшу.
Ему нужно было найти
радикальное решение.
Поездка фон Риббентропа в Москву
положила начало новой главе
в немецкой дипломатии.
Куда делись принципы,
заявленные в Моей борьбе,
что могло быть общего у России
с Германией на мирном фронте,
если таковой предполагался?
С весны 1 939 года, прикрываясь
торговыми переговорами
с Советским Союзом, нацизм
стремился к заключению альянса
между двумя странами.
23 августа 1 939 года Риббентроп
подписал пакт о ненападении
с Советским Союзом,
что избавило Гитлера от ведения
войны на два фронта.
Секретная часть договора
гарантировала Сталину долю
после вторжения Гитлера в Польшу.
Гитлер заключил союз со своим
идеологическим противником.
В тот момент, когда в Москве
подписывался этот пакт,
Гитлер стоял с гостями на террасе
в Бергхофе и смотрел на небо.
Небо было просто ужасным.
Кроваво-красное, зелёно-серое,
чёрное как ночь, обрывки жёлтого.
Все смотрели в ужасе - в этом
было что-то угрожающее.
Да, в тот самый момент, когда
подписывался пакт со Сталиным.
Гитлер стоял со всеми в одной
из своих характерных поз.
Все смотрели.
Человек со слабыми нервами
мог испугаться не на шутку.
Одна венгерка из окружения
Гитлера посмотрела на небо
и обернулась к своему фюреру.
Она сказала:
Мой фюрер, это не к добру.
Это означает кровь,
кровь и ещё раз кровь.
Разрушения и ужасные страдания.
Кровь и ещё раз кровь.
Гитлер был в шоке,
его почти трясло.
Он ответил: Если так суждено,
пусть это случится сейчас.
Он был в возбуждении,
как бешеный, волосы разметались,
он вперился взглядом вдаль.
Потом попрощался, поднялся по
лестнице, и вечер закончился.
1 сентября 1 939 года Германия
напала на Польшу.
3 сентября Британия и
Франция объявили войну.
НАЦИЗМ:
УРОКИ ИСТОРИИ
Среди стран, оккупированных
нацистами,
Польша пострадала больше всех.
Во второй мировой войне погиб
каждый пятый поляк.
Польша - страна, в которой нацисты
совершали самые жестокие
этнические чистки в истории
человечества.
Один из главных архитекторов
этой политики жил здесь,
в огромном поместье в западной
части Польши.
Его имя - Артур Грайзер.
Артур Грайзер так же,
как остальные нацистские лидеры,
говорил, что он
только выполнял приказ.
Но Грайзер лгал.
Потому что, сидя в гостиной своего
шестидесятикомнатного дворца,
Артур Грайзер обладал властью
феодального барона.
Этот рассказ о первых двадцати
месяцах нацистской оккупации,
когда люди, подобные Грайзеру,
пытались превратить Польшу
в образцовое нацистское
государство.
ДИКИЙ ВОСТОК
Немцы вторглись в Польшу
1 сентября 1 939 года.
Через шесть недель польская
армия была разгромлена.
Популярность Гитлера резко
возросла. Для немецких солдат
он был военным гением.
Благодаря ему они отвоевали все
восточные территории,
которые Германия потеряла после
первой мировой войны.
Германия стала сверхдержавой,
и благодарить за это
следовало Гитлера.
Гитлер поведал приближённым,
какой он видит будущую Польшу,
рассказав о фундаментальном
переустройстве страны, основанном
на расовой теории нацистов.
В августе 1 939 Гитлер и Сталин
договорились о разделе Польши.
Доставшуюся им часть нацисты
поделили на три района.
Гитлер хотел, чтобы два из них -
Вартегау, где наместничал Грайзер,
и Западная Пруссия, в которой
хозяйничал Альберт Форстер -
подверглись этнической чистке
и вошли в состав Германии.
В типичной для себя неясной
манере Гитлер приказал
Форстеру и Грайзеру
германизировать свои районы,
но не поинтересовался, какими
методами они будут пользоваться.
Особым пунктом германизации
была сортировка населения
в соответствии с тем, в какой
степени они были немцами,
с точки зрения внешности, языка и
отношения к нацистскому режиму.
Одна группа населения
германизировалась мгновенно.
К ней относились те этнические
немцы, которые жили в Польше,
до первой мировой войны.
Немецких солдат они
приветствовали, как спасителей.
Мы все страшно обрадовались,
когда узнали, что польская армия
беспорядочно отступает,
и были счастливы, оттого что
Позен станет немецким городом.
Это очень впечатляло,
и мы поверили,
что скоро здесь будет новая
великая Германия
и наши древние границы
будут восстановлены.
Германия станет неуязвимой,
огромной и богатой.
Чарльз Бликер Кольшаат с семьёй
жил в собственном поместье
площадью 1 500 акров в
провинции Вартегау.
Нацисты переименовали
это место в Бликердорф -
в честь семьи Бликеров.
А что касается простых
жителей Польши,
то их считали грязными...
людьми, без какой бы то
ни было культуры.
Так к ним и относились.
Нацисты считали, что немцы, как
раса, выше поляков.
Поляков, которых не
сочли немцами,
могли подвергнуть депортации в
другой район или аресту.
А с теми, кому разрешили остаться,
обращались как с рабами.
Нацисты подстрекали
этнических немцев сводить счёты
со своими бывшими соседями.
В огромных лагерях банды
поляков-убийц лицом к лицу
столкнулись с немцами,
которых они раньше унижали.
Эти ни в чём не повинные люди...
Я своими глазами видела,
как немцы расстреляли 20 человек.
Я всех их знала.
Грайзер хотел, чтобы страдало
как можно больше поляков.
Он хотел лишить нас
надежды на то,
что наше положение изменится.
Хотел, чтобы мы думали, что он
будет править нами всегда,
что здесь - его царство.
В оккупированной Польше эсэсовцы
могли делать всё, что угодно.
Вот что рассказывает бывший
солдат немецкой армии:
Сотни людей смотрели на это,
а оркестр СС Германия
играл музыку.
Они повесили 70 или 80 человек.
Привязали к их ногам камни,
связали руки за спиной
и медленно опускали,
чтобы те дольше мучались.
Языки у них вывалились,
а лица посинели и позеленели.
Я не понимал: где я?
В реальном мире или нет?
Это преступление было настолько
ужасным, что его трудно описать.
Музыка играла, потому что
повешенные громко кричали.
Мне было стыдно за то,
что я немец.
Я больше не хотел быть
немцем и сказал себе:
Я больше не немец, ведь то,
что они делают - ужасно.
Нет, у нас по-прежнему не
было никаких сомнений,
но мы были в ужасе от того,
что вассалы Третьего Рейха
ведут себя таким образом.
Все говорили: Великий Гитлер не
знает, что его люди так ведут себя,
потому что он бы
этого не допустил.
Некоторых высших офицеров
потрясли эти жестокости.
Жалоба одного генерала
дошла до Гитлера.
Военный адъютант Гитлера записал,
как Гитлер отреагировал на неё.
Гитлер начинает критиковать
детскую позицию некоторых
представителей руководства армии:
Нельзя вести войну
методами Армии Спасения.
Возможно, у Гитлера было видение,
какой должна стать Польша,
однако фюрер считал, что люди,
подобные Грайзеру, должны
управлять своими областями
так, как они считают нужным.
Так, соперник и сосед Грайзера
Альберт Форстер,
который наместничал в Данциге,
решил проводить этническую
чистку совершенно иначе.
Альберт Форстер, хотя и был
отъявленным нацистом,
не верил в расовую
теорию нацистов.
Он считал, что если Гитлер хочет,
чтобы эта часть Польши была
германизирована, значит,
чем быстрее это будет сделано,
тем лучше. Поэтому просто объявил,
что целые группы поляков Западной
Пруссии - теперь немцы.
Они хотели нас германизировать.
По моим сведениям,
около 80% населения Быдгоща
приняло германизацию
в ответ на призыв Форстера:
Хочешь быть лояльным, подпиши
заявление о германизации.
Но дядя Ромуальда Пилащински
жил в Познани,
на территории Артура Грайзера.
Его участь и участь его семьи
были совершенно иными.
Дяде не предложили подписать
заявление о германизации.
Вместо этого его депортировали
на оккупированные территории.
А нам, жившим на 1 30 километров
севернее, в Быдгощском воеводстве,
подписать это заявление
предложили.
Итак, Ромуальд Пилащински,
с точки зрения Артура Грайзера,
был поляком, а с точки зрения
Альберта Форстера - немцем.
Поэтому семья Пилащински
не была депортирована,
и он даже мог продолжать учиться.
Но немцем он себя не чувствовал.
Душу поляка не изменишь
никакой бумажкой.
Нас заставляли ходить
на собрания Гитлерюгенда,
но всё было бесполезно.
Не знаю, о чём думали немцы...
Но в политике, которую проводили
нацисты, трудно найти ясную мысль.
Я так думаю.
Альберт Форстер считал,
что он действует в рамках
полномочий, данных ему Гитлером.
Сосед Форстера, отъявленный
расист, Артур Грайзер,
был в ярости и жаловался своему
хозяину - шефу СС Гиммлеру.
Я сначала избегал попыток
добиться лёгкого успеха
путём германизации тех,
кто не может доказать своё
немецкое происхождение.
Как я уже неоднократно сообщал
вам, моей этнической политике
угрожают методы, которыми
пользуются в Западной Пруссии,
поскольку эта политика
поверхностному наблюдателю
кажется более успешной.
Так же, как Грайзер, Гиммлер был
сторонником расовой теории.
Он считал, что пользуясь
научными методами,
немецкую расу можно отличить
от любой другой.
Ходили слухи, будто бы Форстер
в шутку сказал, что если бы он
был похож на Гиммлера, то не стал
бы так увлекаться расовой идеей.
Когда Гиммлер узнал, что Форстер
проводит повальную германизацию,
то сделал ему письменный выговор
и приказал германизировать поляков
только после тщательной
проверки. Он напомнил Форстеру:
Вы, как старый
национал-социалист, знаете:
стоит всего одной капле порочной
крови попасть в жилы человека -
и её уже ничем не вытравишь.
Но возмущённое письмо Гиммлера
не испугало Форстера.
Будучи гауляйтером,
он имел прямой контакт с Гитлером
и считал, что фюрер позволит ему
управлять доверенной
территорией самостоятельно.
И оказался прав.
Гитлер не стал вмешиваться,
и Форстер так и не изменил свою
этническую политику.
Вскоре у Артура Грайзера
появилась новая проблема.
Осенью 1 939 года в
оккупированную Польшу
стали прибывать сотни тысяч
этнических немцев - по соглашению
между Гитлером и Сталиным
им было позволено покинуть
соседние страны и
вернуться на родину в Рейх.
Грайзер должен был устроить
этих немцев в Вартегау.
Судя по этому фильму, немцы -
коренные жители Польши - встречают
прибывающих этнических немцев
с распростёртыми объятиями.
В действительности бывало
и по-другому.
Я очень хорошо помню
этих переселенцев.
Особенно переселенцев из Волыни.
Не все радовались их приезду.
По крайней мере, в нашей семье.
Большинство из этих людей
говорило на ужасном немецком,
у них был кошмарный акцент,
и мы их почти не понимали.
Мы вообще считали их поляками,
тем более что у многих были
польские имена.
Одна семья, например,
носила фамилию Колодович.
И если местные немцы не особенно
радовались приезду переселенцев,
то и многие переселенцы были
не меньше разочарованы встречей.
Этническим немцам говорили,
что их переселяют в Германию.
С точки зрения нацистов, так и было.
Всё зависело от того, что
подразумевалось под Германией.
Они говорили:
На родину, в Рейх!.
Мы думали,
что Рейх - это Германия.
Поэтому были потрясены,
оказавшись в Польше.
Нам говорили,
что мы едем в Вартегау,
который уже германизировали.
Нам сказали, что эти бывшие
немецкие территории теперь наши.
Такими были лозунги
нацистской Германии.
Для нас это тоже было шоком.
Нас поместили в транзитные
лагеря,
устроенные в бывших школах,
крытых соломой.
Здесь мы и спали, мужчины и
женщины, все вместе.
На всех был только один таз.
После такой долгой дороги, при
таких условиях,
от нашего энтузиазма не
осталось и следа.
Новые переселенцы нуждались
в постоянном жилье.
На территории Грайзера эта
проблема решалась очень просто.
Ночью к полякам приходили люди
из немецких сил безопасности.
Семья Анны Езёрковски - одна
из пострадавших семей.
Это случилось поздно вечером
8 ноября 1 939 года.
Мы уже ложились спать.
Вдруг моя мать выглянула
в окно и закричала: Немцы!
К дому подъехало несколько
автобусов и военных машин.
Через минуту немцы уже
колотили в дверь.
Они ворвались в комнату,
потом на кухню. Они были везде.
Нам приказали собраться
и выйти в коридор.
Всюду был страшный беспорядок,
все кричали, плакали.
Дети уже почти уснули, и вдруг
этот шум и крики.
Немцы толкали нас, ударили
отца по лицу.
Мы перепугались и заплакали.
Было очень страшно.
Младший брат плакал.
Он был очень чувствительным
мальчиком, и его стало рвать.
На него случившееся подействовало
ещё больше, чем на меня.
Внизу собралась толпа людей.
Немцы вытолкали нас на улицу
и заставили погрузиться в машины.
Все стали ещё громче
кричать и плакать.
Потом нас повезли
неизвестно куда.
Этот ужас нельзя описать.
Не могу об этом думать
даже сейчас.
Награбленное немцы распределяли
среди переселенцев.
Главе каждой семьи вручили ключ,
карту и велели идти в город,
искать свою новую квартиру.
На этих пропагандистских
кадрах - радость новоселья.
Но для Ирмы Эйги всё было
совсем не так.
Мы открыли дверь ключом
и вошли в комнату.
Там было темно, наверное,
из-за закрытых ставней.
В комнате всё было перевернуто
вверх дном.
Мы поняли, что прежних жильцов
отсюда просто выбросили.
Нам стало страшно -
не знаю почему.
Наверное, потому что мы
боялись людей,
которых так жестоко выгнали
из собственного дома.
Возможно, мы боялись мести...
...возмездия.
Вот так у прибывших этнических
немцев появилось жильё.
Но не было работы.
С этой проблемой тоже
справились быстро.
До того, как приехать в Вартегау,
отец Ирмы Эйги содержал
отель и ресторан.
Нам сказали:
Если вам нужен ресторан,
идите в город и найдите его.
Тогда мы втроём пошли
искать ресторан.
Большинство ресторанов уже было
в руках у немцев - мы опоздали.
Все лучшие рестораны уже
были заняты рейхснемцами
и немцами из Прибалтики.
В конце концов, отец Ирмы
нашёл ресторан,
хозяином, которого был поляк,
и сообщил об этом нацистам.
Те отобрали его у владельца
и передали отцу Ирмы.
Я хочу поставить вопрос
по-другому и спросить:
А каково бы вам было,
если бы вам пришлось
отнимать что-нибудь у
других людей?
Если вам не безразличны
страдания других людей,
если вы их любите, то всё это
будет для вас совершенно
неестественным, ужасным.
Этого не должно было случиться.
В сельской местности выселения
жителей были ещё ужаснее.
Иногда в один день из домов
изгонялись жители целых деревень.
Летом 1 940 года ночью немцы
ворвались в деревню Одравач,
которая находилась в центре
Грайзеровой вотчины - Вартегау.
Немцы решили выселить всех
жителей деревни в три часа ночи.
Фриц Ягеманн был переводчиком
немецких сил безопасности,
которые и совершили эту акцию.
Мы въехали прямо в деревню.
Особенно неприятно вспоминать
одного эсэсовца
из Верхней Силезии, который
тоже говорил по-польски.
Ведь на самом деле, ни в каком
переводчике они не нуждались.
Так вот, этот самый эсэсовец вёл
себя, как настоящий берсерк
или главарь бандитской шайки...
Орал на жителей деревни,
сгонял в кучу и избивал.
Людей били, пинали ногами,
всюду была кровь.
Они окружили ферму,
погрузили всех на телеги
и ночью увезли.
А днём привезли сюда немцев.
Возмущённый таким варварством,
Фриц Ягеманн стал предупреждать
жителей других деревень,
но продолжал участвовать в акциях
выселения в качестве переводчика.
Конечно, я тоже участвовал в том,
что сегодня называют
этническими чистками.
Так теперь говорят об изгнании
населения.
Я это понимал...
Не знаю, как это было,
сознательно или подсознательно...
Только я должен был
предупреждать их.
Иначе я бы не смог жить, меня бы
замучила совесть.
По-другому я не мог.
Простите.
До войны здесь было
полно немцев.
Мы все ходили в одну школу,
вместе учились.
Но когда началась война, они стали
вести себя, будто им всё позволено.
Убивали нас и этому радовались.
В Вартегау в срок чуть
более года,
из своих домов было изгнано
700 тысяч поляков.
Многих из них Грайзер
депортировал на юго-восток,
в ту часть Польши,
которой руководил нацист
Ганс Франк.
Условия были ужасные, вагоны
грязные, нас везли, как скот.
Было темно, грязно, мы голодали,
было нечего есть.
В вагонах все кричали.
На весь вагон было одно
крохотное зарешёченное окошко.
Ни света, ни свежего воздуха в
него почти не проникало.
Поезд ужасно трясло.
Так мы ехали...
...сейчас уже не помню...
...дней восемь или десять.
И приехали в Горлице.
На станции семью Езёрковски
просто вышвырнули из вагона.
Весной 1 940 года Грайзер высылал
в Генерал-губернаторство
1 5 тысяч поляков в месяц.
Каждую ночь прибывали поезда
с эвакуированными.
Людей выбрасывали из вагонов
на рыночную площадь
или на вокзал, и никому до них
не было никакого дела.
Однажды нам позвонил офицер,
командующий округом и сказал:
Я не знаю, что делать.
Прибыло ещё столько-то и
столько-то сотен человек.
У меня нет ни жилья, ни пищи,
нет ничего.
Эти массовые и неподготовленные
депортации из района,
где хозяйничал Грайзер,
возмущали Ганса Франка,
который управлял
Генерал-губернаторством.
Загородная резиденция этого
любителя итальянской оперы
находилась в пригороде Кракова,
во дворце, отобранном
у польского князя.
Когда я думаю о Франке,
то мне кажется, что он был
трагикомической фигурой.
Франк был высокообразованным
человеком,
хорошим музыкантом и пианистом.
Франку было очень важно то,
как он выглядел.
Поэтому в насмешку его называли
королем Польши.
Ганс Франк гордился своими
давними отношениями с Гитлером,
для которых было характерно
полное низкопоклонство Франка.
Национал-социализм стал
отправной точкой, средоточием и
целью национал-социалистического
юридического мышления.
Я приветствую вас, мой фюрер,
в наших рядах.
И как один из ваших старейших
соратников заявляю:
благодаря вашим отношениям
с немецким народом,
впервые в истории понятие
любовь к фюреру стало
юридическим понятием.
Франк был уверен,
что унижение поможет ему выиграть
спор о депортации поляков.
Но на этот раз Гиммлер показал,
что лучше других знает,
как найти подход к Гитлеру,
и что от правильно выбранного
момента зависит всё.
Гиммлер написал докладную
записку, в которой подчеркнул,
что Генерал-губернаторство и
впредь должно оставаться местом
для свалки расовых отбросов,
и вручил её фюреру.
Гитлер обсудил её с Гиммлером,
после чего тот заявлял,
что Гитлер нашёл её
очень правильной и полезной.
На самом деле,
Гитлер никогда не высказывался
письменно на эту тему,
что было типично для принятия
ключевых решений в Третьем Рейхе.
Гиммлер победил.
Заручившись одним лишь
одобрительным кивком Гитлера,
он получил возможность приказать
своему ученику - Грайзеру,
продолжать депортировать
поляков к Гансу Франку.
Ганс Франк пережил поражение
с присущей ему изворотливостью.
Он внушил своим подчинённым,
что одобряет решение Гитлера
и никакого поражения не было.
Победа Гиммлера привела к тому,
что Польша так и осталась местом
бесчеловечного эксперимента,
и жестокого обращения не удалось
избежать даже этническим немцам.
Позднее, во время нацистской
оккупации, этнические немцы
отказывались ехать на новое место,
так как они тосковали по родине.
Доктор Фриц Арльт помогал
справиться с этой проблемой.
В нашем интервью с ним
он подчеркивал,
что старался помогать населению
оккупированных территорий.
Однако, это письмо об
этнических немцах-фермерах
характеризует доктора Арльта
совсем с другой стороны.
Мы напомнили доктору
о его существовании.
Правильно, ну и что мне
теперь делать?
Письмо призывает к
отправке главарей шайки
этнических немцев в КаЗет, то
есть в концентрационный лагерь.
Как вы думали, что представляет
собой концлагерь,
когда писали, что их следует
туда отправить?
Что представлял собой
концлагерь?
Это слово говорит само за себя.
Это лагерь, в котором были
сконцентрированы люди,
так или иначе, представлявшие
угрозу для закона и порядка.
А вы не думали тогда, что это
слишком жестокое наказание?
Извините, но те люди знали,
что возможно с ними случится
именно это.
Не знаю,
начальником лагеря я не был.
Доктор Арльт вступил в партию
в 1 932 году.
Стыдится ли этого он сейчас?
Нет, мне не стыдно за то,
что я был национал-социалистом.
В партию я вступил,
тщательно проанализировав
сложившуюся ситуацию.
Участь поляков в оккупированной
Польше была ужасной,
но ещё больше пострадала
другая группа населения Польши -
три миллиона польских евреев.
В первые же месяцы оккупации
Польши нацисты собрали всех
польских евреев и поместили их
в гетто в главных городах страны.
Тогда нацисты ещё не решили,
какой будет участь евреев.
Самое большое гетто на территории
Грайзера находилось в Лодзи.
Здесь весной 1 940 года
1 60 тысячам евреев
было приказано собраться в гетто,
размеры которого не превышали
двух квадратных километров.
Жилья не было, и люди
не знали, куда идти.
Зимой многие вместе с детьми и
пожилыми родителями
сидели на своих пожитках прямо
на улице под снегом и ждали,
когда им дадут хотя бы комнату.
О квартире и
речи не было...
Тяжёлое было время.
Через несколько недель после
создания гетто
немцы изолировали его, окружив
колючей проволокой.
Чтобы избежать голодной смерти,
люди были вынуждены покупать
продукты по баснословным ценам -
либо у нацистов, либо у жителей
по ту сторону колючей проволоки.
Что ж, для меня как бизнесмена,
видеть мучения этих людей...
А что ещё им оставалось делать?
Кольцо ведь не съешь.
Если им удавалось обменять
его на кусок хлеба,
то они могли протянуть
ещё день-другой.
Лично я так на это смотрю.
По-моему, другого выхода
у евреев не было.
Просто в результате другой
человек становился богаче.
Этнический немец Эйген Зильке
жил в Лодзи.
Его семья держала продуктовую
лавку, и некоторые родственники
занимались вымогательством
денег у евреев.
На этом преступлении разбогател
и сам Зильке.
Если за 1 00 марок можно было
купить то, что стоило 5000,
то было бы глупо не
воспользоваться этим.
Чтобы это понять, не нужно быть
бизнесменом. Так устроена жизнь.
Но ведь можно сказать, что вы
разбогатели на нищете и
бедственном положении этих людей.
Да, на этот вопрос можно
и так ответить.
Поляки богатели, немцы богатели,
все богатели.
Одни получали золото и серебро,
а другие - кусок хлеба,
чтобы выжить.
Так устроена жизнь, я уже говорил.
Мы голодали, пайки были
настолько скудны,
что их едва хватало, чтобы
не умереть с голоду.
Например, я съедала всего два
маленьких кусочка хлеба в день.
Один раз мой муж сказал:
Всего два тонких куска хлеба?
А я ему ответила, что мне
больше не надо.
Оказавшись за колючей проволокой,
евреи сначала покупали еду за
деньги, а когда деньги кончались,
меняли на еду украшения и
даже одежду.
А когда кончались и вещи,
наступал голод.
А когда вы видели этих несчастных,
похожих на скелеты людей,
которые ходили, опираясь на стены,
когда вы видели это ужасное
скопление обречённых,
вы испытывали к ним жалость?
Конечно, но чем я мог
им помочь?
Если бы меня поймали,
то я бы оказался среди них.
Здесь находилась контора
честолюбивого наци,
хозяина еврейского гетто в Лодзи,
бывшего импортера кофе
из Бремена по имени Ганс Бибоу.
Он быстро понял, что может
творить в гетто всё, что угодно,
даже насиловать и убивать.
Она подавала ему кофе, и он
увидел, что она красивая девушка.
И стал её лапать.
За всю свою жизнь бедняжка
ни разу не видела немца.
То есть видела, но только издалека,
а так близко никогда не видела.
Его приставания были ей противны.
Тогда он разорвал на ней платье.
Вполне возможно, что он не смог
добиться своего,
потому что она вырвалась
и побежала.
Тогда он выстрелил из пистолета
и ранил её.
Она была вся в крови.
Забилась в свою комнату
и лежала там. Ужасно!
Вымогая деньги у евреев,
Бибоу процветал.
Но когда кончилась весна
и наступило лето,
смертность в гетто возросла.
Несчастных хоронили здесь,
на еврейском кладбище.
Оно находится на территории
бывшего гетто в Лодзи.
Между нацистами начался яростный
спор о том, что делать с евреями.
Помощник Бибоу считал,
что все евреи должны умереть.
Но Бибоу знал: если умрут все
евреи, то ему некого будет грабить.
Поэтому он и предложил решение,
которое было принято.
Евреи изготавливали вещи,
которые потом меняли на еду.
На этом Бибоу заработал ещё
больше. Однако он понимал,
что доходами ему придётся
делиться со своим боссом -
Артуром Грайзером.
Бибоу считал,
что если он будет давать взятки
высокопоставленным чиновникам,
то ему позволят сохранить гетто,
и он останется хозяином
жизни и смерти.
Однажды я видела, как Бибоу
собирался на поклон к Грайзеру
и брал с собой большой чемодан,
набитый вещами.
Эта дорога, построенная рабами,
ведёт к дворцу, в котором жил,
купаясь в роскоши, Артур Грайзер.
Этот дворец тоже построен на
крови и костях поляков.
Артур Грайзер отнюдь не был
жертвой политики Гитлера,
а был настоящим феодалом,
который извлекал из неё выгоду.
Он отнюдь не действовал по
приказу, а интерпретировал
невнятные инструкции Гитлера так,
что это позволяло ему получать
огромную прибыль.
Он отнюдь не был
козлом отпущения,
а был настоящим вором и убийцей.
В первые 20 месяцев оккупации
Польши нацисты показали себя
самыми жестокими завоевателями,
которых когда-либо видел мир.
Но худшее было ещё впереди.
НАЦИЗМ:
УРОКИ ИСТОРИИ
В течение тринадцати месяцев
с июля 1 942 по август 1 943
сюда со всей Польши шли
поезда.
Высаживая тысячи мужчин,
женщин и детей на эти поляны.
Здесь были эсэсовские бараки.
Здесь - раздевалки.
А здесь - дорога в газовые камеры,
названная Дорогой в рай.
Эта фабрика смерти, одна из
шести на территории Польши,
расположена у селения, название
которого известно и поныне.
Треблинка.
Как это могло произойти?
Как вообще могли возникнуть
подобные места?
ДОРОГА В ТРЕБЛИНКУ
Варшавское гетто.
В 1 940 нацисты начали сгонять
польских евреев в такие гетто.
Это была временная мера, пока
решали их дальнейшую судьбу.
Нацисты преследовали евреев,
считая их расово неполноценными
и опасными.
Они верили, что еврейский заговор
способен погубить Германию
и что евреи -
носители большевизма.
В результате нацисты заявляли,
что евреи должны быть уничтожены.
Но до самого конца 1 940 года
нацисты не планировали
систематического уничтожения
евреев.
Пока что они ограничивались
идеей изгнания.
Самый невероятный план был
предложен в июне 1 940 года
сотрудником МИД Радемахером:
переселить евреев на тропический
остров под наблюдение полиции.
По мирному договору для
решения еврейского вопроса
Франция должна предоставить
остров Мадагаскар.
Но план не осуществился.
Весной 1 941 года,
когда снимались эти кадры,
Адольф Гитлер решился на
радикальную акцию,
которая повлияла на ход войны
и изменила нацистскую политику
в отношении евреев.
Гитлер решил во исполнение своей
великой идеологической мечты
напасть на Советский Союз.
Операция Барбаросса
началась 22 июня 1 941 года.
Поскольку нацизм с двадцатых
годов был идеологическим
противником коммунизма,
это была не обычная война,
Это был крестовый поход.
В отличие от конфликта с Западом,
немецкие солдаты знали,
что на Восточном фронте их ждёт
война без правил.
Нам было приказано жечь
дома
и уничтожать всё подряд.
Мы пускали танки
и использовали огнемёты,
чтобы жечь дома.
Если кто-то выскакивал,
их убивали.
Сверху было приказано всё
уничтожать
и ровнять с землёй.
Это было чистое зверство.
Стреляли во всё, что шевелится.
Никаких сомнений,
строгое повиновение.
Говорили так:
Он шевелится,
у него в руке
что-то может быть.
И стреляли, не разбираясь.
Многим из наших это нравилось -
стрелять, не разбираясь.
На советской территории немцы
столкнулись с сотнями тысяч
восточноевропейских евреев.
Нацистская пропаганда чётко
объяснила, как к ним относиться.
Разновидность восточных
евреев, которые после войны
заполонили европейские города -
это паразиты, подрывающие
состояние стран, где проживают,
угрожающие тысячелетней
культуре и несущие хаос.
Нацисты хотели устроить колонии
на захваченных территориях
и заселить их немцами.
Специальные эскадроны смерти -
Айнзацгруппы - получили задание:
очистить территорию
от нежелательных элементов.
Ими командовал один из самых
жестоких сподвижников Гитлера
Рейнхард Гейдрих,
тридцатисемилетний глава
тайной полиции.
Сразу после нападения на СССР
он издал директиву:
Должны быть уничтожены:
все руководители Коминтерна
высшего и среднего звена,
экстремисты центрального,
областных и районных комитетов,
народные комиссары,
все евреи, состоящие на службе
в партии и государстве.
Ни в коем случае не мешать
никаким действиям,
которые могут быть предприняты
на оккупированных территориях
антикоммунистическими
и антиеврейскими элементами.
Напротив, их следует тайно
стимулировать.
Гейдрих был хладнокровным
убийцей,
считавшим себя человеком
культуры.
Гейдрих был талантливым
музыкантом.
Он устраивал для друзей концерты
в эсэсовском замке Вефельсбург.
Он был очень милым,
элегантным и обходительным.
Производил на меня хорошее
впечатление.
Дружелюбный, удивительный
человек, всегда готовый к общению.
Имя Гейдриха ныне связано
с массовыми убийствами,
уничтожением евреев.
Он был одним из главных
преступников нацистского режима
и всего 20 века. Как это сочетается
с положительным впечатлением,
которое он на вас производил?
Это вполне логично.
Человек добросовестный,
как Гейдрих,
всё делает, как следует,
и он всегда к этому стремился.
Тут ничего не поделать.
Я не намерена извинять его,
всё было ужасно.
Я как-то пыталась отговорить его
делать эти ужасные вещи,
но он мне с улыбкой ответил:
Не забивай себе голову. Ты ничего
не понимаешь. Оставь это нам.
Это было безнадежное чувство,
ужасное чувство.
По мере продвижения
германской армии на Восток,
Гейдрих вместе со своим боссом,
главой СС Генрихом Гиммлером,
стал реализовывать идею Гитлера -
уничтожать коммунистов и евреев.
Гитлер повторял, что евреи
заодно с коммунистами.
Поход на Восток стал попыткой
уничтожить и тех, и других.
Под командованием Гейдриха
действовало 4 эскадрона смерти,
в каждом из которых было от
шестисот до тысячи человек.
Во главе их стояли очень
образованные немцы.
Айнзацгруппой А
командовал Вальтер Шталекер,
имевший степень доктора права.
Айнзацгруппой В - Артур Небе,
шеф криминальной полиции.
Айнзацгруппой С - Отто Раш.
У него было две докторские
степени, в области права
и политических наук, поэтому
его звали Доктор Доктор Раш.
Айнзацгруппой D - Отто
Олендорф, одаренный экономист
и самый умный среди командиров
Айнзацгрупп.
Самой кровавой была группа А
под командованием Шталекера,
действовавшая
в прибалтийских странах.
Айнзацгруппа А вошла в Литву
вслед за немецкой армией
в самые первые дни войны.
Литовцы были истинными
католиками.
Но сталинские коммунисты
захватили их страну и подавили
их традиции и верования.
Поэтому когда немцы достигли
Каунаса, второго по величине города,
их встретили, как освободителей.
По всей Литве уничтожались
коммунистические символы.
И не только символы.
Для большинства литовских
националистов, как и для нацистов,
коммунизм был связан с иудаизмом.
В Каунасе местные жители
начали вылавливать евреев,
особенно симпатизирующих
коммунистам.
Они совершали над ними акты
мести также,
как эскадроны Гейдриха.
Один немецкий фотограф был
свидетелем происходившего.
Я увидел группу,
человек двадцать пять - тридцать,
вокруг них кордон,
включая гражданских лиц.
Конечно, я начал снимать,
это же было частью моей
работы.
Этот человек выдернул кого-то из
толпы и ударил его ломом.
Удар, и тот упал на асфальт.
Потом его ещё раз ударили
по голове.
Человека избивали.
Он был из группы евреев.
Я слышала литовскую речь,
и русские ругательства.
Потом я поняла,
что происходит что-то
серьёзное.
Люди стояли и смотрели.
И все кричали: Бей жидов!
Бей жидов!
Когда всех евреев забили насмерть,
один из убийц взобрался
на гору трупов с аккордеоном.
Я был просто потрясён тем,
что этот молодой человек играл на
аккордеоне, а все вокруг хлопали.
Я спросил женщину: Что они
играют? Она ответила:
Государственный гимн.
Но именно нацисты возглавляли
организацию облав на тех,
кто, по словам Гейдриха, должен
быть уничтожен.
В странах Балтии айнзацгруппа А
восприняла директивы Гейдриха,
как скромный минимум и вскоре
начала производить аресты
не только евреев-руководителей,
но и молодежи.
Их вывозили за город и
расстреливали.
В августе, через два месяца
после гитлеровского вторжения,
Гиммлер посетил Минск.
Это был один из визитов
для моральной поддержки
айнзацгрупп, полиции
и других эсэсовских частей
на Востоке.
Главная часть не была заснята
для пропагандистских целей.
Но о ней сохранилась запись в
бумагах Гиммлера,
обнаруженная в московском архиве.
Запись от 1 5 августа 1 941 года,
сделанная во время
визита Гиммлера в Минск, гласит:
До обеда - присутствовать на
казни евреев и партизан
на окраине Минска.
Среди тех, кто присутствовал на
этой казни, был лейтенант Френц,
немецкий кинооператор.
В конце концов,
командир вспомогательной
полиции подошёл ко мне,
потому что я был в лётной форме,
и сказал: Лейтенант, я этого
больше не вынесу.
Вы не могли бы забрать меня
отсюда? Я сказал:
У меня нет никаких знакомств
в полиции. Я из авиации.
Что я могу сделать?
Он повторил:
Я больше не могу. Это кошмар.
Гиммлер наблюдал за подобной
экзекуцией,
снятой на пленку в песчаных
дюнах под Лиепаей, в 1 941 году.
Гиммлер сказал своим людям,
присутствовавшим на казни:
Возможно, вы задаётесь вопросом,
зачем мы так поступаем.
Отвечу: если мы не сделаем это
с ними, они сделают это с нами.
Гиммлер объявил о расширении
зачисток на Востоке.
Поскольку нацисты считали, что
евреи поддерживают большевиков,
они заявили, что каждый еврей
представляет военную угрозу.
В итоге на захваченных территориях
стали убивать и женщин, и детей.
Гиммлер позже пытался оправдать
убийство еврейских детей тем,
что нельзя было позволить
вырасти поколению мстителей,
которое создало бы в будущем
большие проблемы.
Но Гиммлер проявлял заботу
и о своих убийцах. Артур Небе,
командир айнзацгруппы Б,
докладывал, что убийства вблизи
оказывают плохой психологический
эффект на его подчинённых.
Гиммлер продолжал искать
более гуманный метод убийства -
для исполнителей, а не для жертв.
Нацисты экспериментировали
с газом, как способом убийства:
кое-что было снято на пленку.
Одновременно с газовыми
экспериментами, на Востоке
продолжались массовые расстрелы.
Айнзацгруппы скрупулезно
фиксировали свои убийства.
Судя по их записям, летом 1 941
количество массовых расстрелов
увеличилось, как и количество
полицейских подразделений,
отправляемых на Восток.
Эскадроны смерти в Каунасе,
в июле 1 941 года уничтожили
четыре тысячи четыреста евреев.
В августе они убили более
тридцати восьми тысяч,
включая женщин и детей.
Сталекер,
командир Айнзацгруппы А,
хвастался, что новые
возможности на Востоке
позволяют полностью решить
еврейский вопрос.
В литовском селе Бутримонис
расширение масштабов убийств
ощутили 9 сентября 1 941 года.
До вторжения немцев евреи
уживались с соседями-литовцами,
хотя многие завидовали
предполагаемому богатству евреев.
Теперь же, предвкушая грабежи
и разбои, некоторые местные
с охотой откликнулись на приказ
немцев отправить остатки евреев
из города по этой дороге.
Рива Лозанская и её мать спаслись,
но остальных согнали с дороги,
туда, где сейчас эти заросли.
Здесь произошла привычная для
деятельности айнзацгрупп сцена:
евреям велели раздеваться.
Сюда пришли жители села: одни из
любопытства, другие - из жадности.
Кое-кто из евреев бросал свои
пиджаки и куртки местным,
говоря при этом: Бери, может,
пригодится. Нас всё равно убъют.
Один из стоявших там, держа в
руках пальто какого-то еврея сказал:
Если бы евреи оставались
живы - мне бы этого не видать.
Он был доволен. Пойду сегодня
в нём на танцы, - сказал тот.
Да, вот так было.
Мужчин расстреливали
на краю рва,
а женщин, детей и стариков
сначала загоняли в ров,
и там расстреливали.
Дети кричали, плакали.
Мама, папа, мама, папа!
Кажется, кто-то звал свою
дочку,
потом появился один очень
жирный тип
с пистолетом и - пиф-паф.
Расстрелы исполняли литовские
коллаборационисты,
подчиняясь немецким приказам.
Расстрельная книга айнзацгруппы
сохранила записи:
9 сентября 1 941 года,
Бутримонис. 67 мужчин,
370 женщин,
303 ребёнка.
Итого убито 740 евреев.
В тот же день в соседнем Алутисе
в расстрельную книгу занесено
1 279 убитых евреев.
На следующий день в Меркине
убито 854 человека.
В Варене - 831 .
В государствах Балтии эскадроны
смерти под немецким командованием
на восемьдесят процентов
состояли из местных жителей.
Таких, как Пятрас Зелёнка.
Солдаты, которые производили
расстрелы, были добровольцами?
Ну, можно их называть и так,
им явно доставалось больше
водки.
Больше?
Да.
Всё больше и больше, они пили
и храбрились друг перед другом:
Мы их всех перестреляем,
наконец-то покажем им.
И так далее.
Вы не хотели отказаться
расстреливать?
Сейчас это всё очень трудно
объяснить.
Стрелять или не стрелять.
Не знаю.
Кое-кто это делал со злости,
считали евреев жуткими
эгоистами.
Трудно сказать.
Но, допустим, перед вами еврей -
не взрослый мужчина, а женщина
или ребёнок, который никогда не
был коммунистом,
вы всё равно его убивали.
Чем он виноват?
Это...
...трагедия.
Большая трагедия.
Как мне вам объяснить?
Как объяснить?
Это...
...своего рода любопытство.
Ты нажимаешь курок, он падает,
и всё.
После войны советская власть
сослала Зелёнку в сибирский Гулаг.
Его товарищи, против которых он
дал показания, были расстреляны.
Мой коллега, англичанин,
просил задать вам такой вопрос:
Люди, которые будут смотреть
этот фильм, не поймут, почему тот,
кто расстреливал таким образом,
не испытывает чувства вины?
Они могут обвинять меня, если
угодно. Мне дали за это 20 лет.
Коротко и ясно.
И я отмотал все двадцать лет.
Тюремное заключение -
это официальное наказание.
Что говорит ваша совесть?
Не знаю, я не хочу отвечать
на ваш вопрос.
Хотите - спрашивайте,
хотите - нет,
я не собираюсь это объяснять
и больше ничего не хочу
говорить.
В ту осень 1 941 года, пока Зелёнка
и товарищи занимались убийствами,
Гитлер руководил войной отсюда,
из Волчьего Логова,
из своей ставки в лесах под
Растенбургом, в восточной Пруссии.
Гитлер говорил об уничтожении.
В сентябре 1 941 года он заявил,
что Ленинград должен быть стёрт
с лица земли.
В атмосфере, пропитанной
жаждой крови и уничтожения,
он выражал свою неизбывную
ненависть к евреям.
Эта нация имеет на совести два
миллиона жертв во время войны.
а теперь уже на сотни тысяч
больше.
Гитлер разглагольствовал в ставке
о необходимости отомстить евреям.
После войны я была интернирована
с секретаршами Гитлера
и одна из них мне рассказывала,
что Гитлер однажды сказал:
Если евреям удастся столкнуть
в войне Германию и Америку,
я буду действовать безжалостно.
По обе стороны хорошие,
достойные люди теряют жизнь -
в Англии, Германии, Франции,
Но только евреи не хотят
жертвовать собой.
Они остаются в тени и дергают
за веревочки.
Я буду действовать безжалостно.
Но Гитлер начал истреблять евреев
до вступления Америки в войну.
Он намеревался разобраться с
ними во всей нацистской империи.
В сентябре 1 941 года два события
показали, что немецким евреям
угрожает серьёзная опасность.
Гитлер подписал приказ, согласно
которому немецкие евреи
должны носить жёлтую звезду.
И секретный приказ Гиммлера,
поддержанный Гитлером,
и устанавливающий,
что все евреи Германии, Австрии
и оккупированных чешских земель
должны быть перемещены на Восток.
В трехстах пятидесяти милях
к западу от штаб-квартиры Гитлера
берлинцы отдыхали на столичных
озёрах.
Пока с восточного фронта до них
доходили только хорошие новости.
Но этой осенью на улицах появился
признак того, что жизнь изменилась.
По крайней мере, для части
жителей.
Отныне евреи стали мечеными.
О чём тут говорить. Это плохо.
Это плохо, тебя пометили,
на тебе знак,
никто бы не подумал, что я еврей,
но теперь мы были обязаны
носить это. Ненависть нарастала.
Мы это чувствовали.
Немцы всегда говорили:
Евреи - не немцы,
а я отвечал:
Я немец с еврейской судьбой.
Для них я не немец,
но я же немец!
По мере перехода осени 1 941 года
в зиму война буксовала в грязи.
Нацисты поняли, что лёгкой победы
над Советским Союзом не будет.
У них появился новый противник.
После того, как Япония в декабре
атаковала Пёрл-Харбор,
Германия объявила войну
Соединенным Штатам.
В декабре Гитлер провел серию
встреч с нацистскими лидерами
для обсуждения положения дел.
На повестке дня стояла также
судьба евреев.
Дневник встреч Гиммлера
показывает, что 1 8 декабря 1 941
Гитлер встречался с Гиммлером,
и темой был Юден Фраге -
еврейский вопрос.
Запись сделана собственноручно
Гиммлером.
Он загадочно приписал сбоку:
Уничтожать как партизан.
Нельзя сказать, что это значит.
Может, это замаскированная фраза,
призванная оправдать уничтожение
немецкой армией евреев на востоке.
Но дневниковая запись
подтверждает связь Гитлера
с этими убийствами.
В январе 1 942 года здесь,
в Ванзее, пригороде Берлина,
состоялась конференция.
К этому времени Гитлер отдал
приказ, что все евреи в Европе
должны быть уничтожены.
На конференции оставалось
лишь уточнить детали.
Председательствовал Гейдрих,
которому несколько месяцев назад
было поручено разработать план
решения еврейской проблемы.
Протокол конференции в Ванзее
вёл специалист Гейдриха
по еврейским проблемам
Адольф Эйхманн.
Протоколы полны эвфемизмов:
речь по-прежнему идёт
об эвакуации евреев.
Но мы знаем, что под этим
подразумевалось уничтожение,
потому что Франк, управлявший
частью оккупированной Польши,
открытым текстом рассказал
сотрудникам, о чём шла речь.
Что будет с евреями?
Вы думаете, они отправляются
на поселения на восток?
Люди в Берлине говорили:
Зачем нам эти проблемы?
Ликвидируйте их самостоятельно.
Теперь депортация шла по всей
Германии.
Один кинолюбитель заснял
изгнание евреев из Дрездена.
Это был заключительный акт
нарастающих гонений, от которых
страдали евреи по всей Германии.
Прежде всего,
их лишили немецкого гражданства:
затем - права на образование:
потом у них конфисковали
собственность.
Затем им сказали, что они будут
отправлены в трудовые лагеря.
Из Берлина было депортировано
евреев больше,
чем из любого другого города.
Пятьдесят пять тысяч.
Большинство из них - через
грузовую станцию Путлицштрассе.
Нас привезли на грузовиках.
Машины разгрузили,
людей немедленно загнали в
вагоны.
А потом...
...когда они там оказывались,
у каждого был сверток
с четырьмя ломтиками хлеба,
выданный еврейской общиной.
Там была атмосфера страха,
атмосфера глубокого страха.
Были младенцы, маленькие дети,
они плакали,
и матери говорили им:
Веди себя хорошо, не плачь.
Мы не в состоянии представить,
просто не в состоянии представить.
Но были немцы, которые помогали
евреям, некоторые прятали их.
Большинство поступало как
Эрвин Массют,
когда он увидел из окна
происходящее на Путлицштрассе.
Да, нам всё было видно.
Подъезжали фургоны, людей
запихивали в вагоны для скота
и увозили.
Считалось, что их увозят куда-то
на работу.
Все как бы не обращали
внимания. Я уверен, все знали,
в чём дело, но на самом деле
всем было всё равно.
Конечно, многие боялись, старались
держаться тише воды, ниже травы.
Но были люди,
которые и тогда оказывали
сопротивление?
Да, конечно, если были готовы
рискнуть своей жизнью,
или, как минимум, работой.
Не евреев тоже увольняли.
Это означало - рисковать
своей жизнью.
Предполагалось, что судьба
этих евреев останется тайной.
Насколько глубока эта тайна,
понял телефонист Альфонс Шульц,
когда его коллега подслушал
сверхсекретный разговор
в мае 1 942 года.
Он подслушал разговор между
Борманом,
секретарём Гитлера,
и Гиммлером.
И глава СС Гиммлер сказал
Борману,
что, согласно плану, двадцать
тысяч евреев
ликвидировано,
ах, я имел в виду -
эвакуировано.
Борман начал кричать на него:
Вам известно, что информацию
нельзя передавать по телефону?
Направляйте её мне только со
специальным курьером СС,
чтобы я мог доложить её фюреру.
Я доложу об этом разговоре фюреру.
Это недопустимая беспечность!
Гитлер хотел уничтожить евреев
так, чтобы для них это было тайной,
но это не получалось.
По мере продвижения поезда
на восток, Гюнтер Рушин
неожиданно узнал, что его ждёт.
Во Франкфурте-на-Одере
поезд остановился на станции.
Мы начали кричать:
Пожалуйста, принесите воды,
мы умираем от жажды.
А в ответ услышали:
Жиды проклятые, вас ещё не
убили?
Рабочие на станции
во Франкфурте,
если они знали, если они
спрашивали: Вас еще не убили?
то и всё население знало или
догадывалось,
что произойдёт или что собираются
с нами сделать.
Нацистские пропагандисты не
хотели, чтобы публика знала
о судьбе, уготованной евреям.
Зимой 1 942 года,
во время депортации евреев,
геббельсовская пропаганда
создавала для широкой публики
иной облик Германии.
Трудно сказать,
сколько рядовых немцев знало,
что происходит с евреями.
Но в тот же месяц, в декабре 1 942,
когда показывали пропагандистский
фильм, нацистская разведслужба
зафиксировала волнения среди
немцев на юге страны.
Главная причина беспокойства
среди церковных прихожан
и сельского населения
основывается на сведениях
из России, где говорят о
расстрелах и уничтожении евреев.
Новости вызывают тревогу
и беспокойство среди населения.
Среди сельского населения
распространяются слухи
о неуверенности в нашей победе
в этой войне, и что если евреи
начнут возвращаться в Германию,
они жестоко отомстят нам.
К моменту написания
этого доклада, в конце 1 942 года,
нацисты провели эксперименты
с отравляющим газом,
в результате чего были
созданы лагеря уничтожения:
Освенцим-Биркенау, Белзек, Келмно,
Собибор, Майданек и Треблинка.
В лагеря отправляли не только
немецких евреев.
Теперь, когда нацисты получили
эффективный способ
уничтожения евреев, их начали
сгонять со всей Европы.
От Голландии до Греции,
от Франции до Польши.
Страдали и другие нации,
считавшиеся опасными.
Больше всего - европейские
цыгане.
Поезда шли на оккупированную
Польшу, в лагеря уничтожения.
На этих кадрах евреев из
Болгарии везут в Треблинку.
В этом месте было убито почти
три четверти миллиона человек,
хотя мы никогда не узнаем,
сколько ещё умерло.
Но благодаря тем, кому удалось
сбежать, можно представить,
как выглядел лагерь.
Этот рисунок был сделан одним из
спасшихся, Сэмюэлем Вилленбергом.
Он показывает, насколько
изощреннее стала машина смерти,
по сравнению
с айнзацгруппами на Востоке.
Станция Треблинка выглядела
совершенно обыкновенно,
с расписанием движения поездов
и залом ожидания.
Вновь прибывших препровождали
в бараки-раздевалки,
объясняя, что это гигиеническая
процедура и надо принять душ,
чтобы продезинфицироваться.
Сначала я просто не мог поверить,
что происходит.
Я сидел как бы
на транспортной площади.
По эту сторону стояли бараки,
где раздевались женщины,
а там - мужчины.
От бараков-раздевалок вдоль
двух высоких заборов дорога вела
прямо в газовые камеры.
Немцы начинали кричать:
Шнелль! Шнелль!
И они пускались бежать по этой
дороге смерти,
не представляя, куда они бегут.
Их ждала смерть. В газовые
камеры их заталкивали украинцы.
Если кто-либо из прибывших был
болен, нацисты направляли его
в специальный госпиталь.
Иногда кто-нибудь приходил
и говорил, что болен.
Они думали, что их поведут на
обследование.
Кто мог представить себе, если
тебе обещают врача,
что вместо врача ты получишь
пулю в затылок?
Цинизм, какого ещё свет
не видывал. Цинизм.
Сэмюэль Вилленберг - один из
менее чем семидесяти человек,
переживших Треблинку.
Более 99% привезенных туда
были убиты.
Большая часть в течение трёх
часов после прибытия.
Вот на этой небольшой
территории, где я сейчас стою,
двести на триста метров,
здесь похоронено
восемьсот семьдесят пять
тысяч трупов.
Их закапывали в огромные рвы,
которые рыли экскаватором.
Сюда сваливали трупы тех,
кого отравили газом.
Трудно поверить, что такое
страшное преступление
могло быть совершено на таком
небольшом пространстве.
Трудно. Это выше понимания.
Масштаб этого преступления
не укладывается в рамки
человеческого понимания.
Нацисты не только убивали.
Они ещё и грабили.
После гибели жертв, их одежду
и ценности сортировали,
и добычу отправляли в Германию.
В 1 943 году смертоносная работа
закончилась.
Нацисты постарались
уничтожить следы лагеря.
Но не потому, что устыдились
преступлений. В этом же 1 943 году
Гиммлер обратился с речью
к коллегам-эсэсовцам
об уничтожении евреев.
Мы представляем, что это значит -
свалить в кучу сотню трупов,
пятьсот трупов, тысячу трупов.
Выдержать это и, в то же время,
игнорируя человеческую слабость,
сохранить достоинство,
вот что укрепляет наш дух.
Это одна из самых славных
страниц в нашей истории,
которая не была и, вероятно,
никогда не будет записана.
Но преступления нацистов будут
раскрыты, потому что они уже
проигрывали войну.
На Востоке враг, которого они
больше всего боялись, русские,
начали совершать невозможное.
Побеждать.
НАЦИЗМ:
УРОКИ ИСТОРИИ
Италия - родина фашизма.
Поэтому альянс между фашистским
правительством в Риме
и нацистским в Берлине казался
вполне естественным.
Но 1 9 июля 1 943 года
произошло немыслимое.
На Рим упали бомбы.
К 1 943 году двести тысяч
итальянских солдат погибли
или пропали без вести.
Альянс Италии с нацистской
Германией закончился катастрофой.
За четыре года войны
Италия оказалась практически
наполовину разрушена,
и всем стало ясно,
что война проиграна.
И, разумеется, все считали,
что Италия должна избавиться
от Муссолини.
В ночь на 24 июля 1 943 года
фашистский Высший Совет
выразил недоверие руководству
Бенито Муссолини.
Было решено,
что власть над вооруженными
силами должна вернуться к королю.
Бенито Муссолини был первым
фашистским диктатором.
Его успех вдохновил Гитлера
и нацизм, но итальянцы решили,
что с них хватит.
Король назначил Муссолини
встречу здесь, на вилле Савойя,
25 июля 1 943 года.
Ему было объявлено о смещении
с поста премьер-министра Италии.
В пять часов двадцать минут
пополудни он спустился в холл.
И как только нога его ступила
за порог,
итальянская полиция арестовала
Муссолини и взяла под стражу.
Итальянцы торжествовали.
Они избавились от Муссолини
и получили возможность перейти
на побеждающую сторону.
Новое правительство заявило
о прекращении сопротивления,
а в октябре 1 943 года объявило
войну бывшему союзнику -
нацистской Германии.
Не очень благородно, разумеется.
Когда вы предаёте друга, союзника,
это не очень благородно,
но так бывает, бывает.
Мы иногда большие реалисты,
чем немцы.
Конечно, будучи реалистами,
мы изменили вождю, и так далее...
Я не говорю, что это благородно,
но таков наш характер.
Если итальянцам удалось
свергнуть Муссолини в 1 943 году,
и они поняли, к чему идёт война,
почему немцам не удалось
избавиться от Гитлера?
Почему немцы сражались до конца?
БОРьБА ДО КОНЦА
Первой проблемой,
встававшей перед каждым,
кто хотел убрать Гитлера, был
доступ к нему. Это было непросто.
Большую часть войны Гитлер был
здесь, в Волчьем Логове,
на территории Восточной Пруссии,
защищённый минными полями,
колючей проволокой и
верными охранниками СС.
Почти всё время Гитлер проводил
в дискуссиях со своими генералами.
Фюрер не утратил способности
подавлять окружающих силой
своей личности и к концу войны.
В те времена
я уважал его...
Он производил на меня
сильное впечатление.
Когда я оказывался с ним рядом,
я был готов выражать ему
всяческое уважение.
У него была удивительная
способность.
Он мог вернуть силы человеку,
склонному уже покончить с собой,
настолько, что тот был готов
поднять знамя и погибнуть на
поле боя. Очень странно.
Я знал людей, которые говорили
ему: Так больше нельзя.
Он беседовал с ними час,
и они выходили со
словами: Я постараюсь.
К концу 1 943 года стало ясно,
что Германия войну проигрывает.
В ноябре 1 942 года территория,
контролируемая нацистами
и их европейскими союзниками,
достигла своего максимума.
Но спустя год, к концу 1 943 года,
советские войска добились
огромных успехов на Востоке.
Британцы и американцы с боями
продвигались в Италии.
Союзнические войска
в Великобритании
готовились к вторжению во Францию.
Но именно на Востоке, Германия
несла самые существенные потери.
Четырёхмиллионная германская
армия сражалась здесь,
против шестимиллионной
советской армии.
Гитлер говорил,
что это будет особая война,
война на уничтожение.
Особый характер этой войны был
решающим для того,
чтобы Германия сражалась
до конца с тем убеждением,
что на Востоке им противостоят
недочеловеки.
Да, среди них были и дети.
Всех расстреливали безжалостно.
Расстреливали детей
на глазах у женщин,
потом расстреливали женщин.
Это садизм.
Некоторые офицеры
любили садизм.
Им нравилось слушать плач
матерей и детей.
Они получали наслаждение.
По-моему, эти люди недостойны,
называться людьми.
В тылу немецких войск шла
партизанская война.
Партизан повсеместно уничтожали.
Партизанская война давала
возможность нацистам
вешать и расстреливать любого,
кто им не нравился.
Я вдруг услышал два
автоматных выстрела,
раздавшихся из дома.
Я решил, что это партизаны,
но потом увидел,
что это унтер-офицер.
Он застрелил двух
русских стариков,
которые жили в этом доме.
Без всякой причины.
Я подошёл к нему и спросил:
Как ты можешь так поступать?
Он мне ответил, по-моему,
он был, сильно выпивши,
он сказал так: Хороший русский -
мёртвый русский.
Германские войска, в отличие от
своих союзников-итальянцев,
творили на Востоке
бесчисленные зверства.
Это массовое убийство польских
заключённых в Люблине, совершили
войска СС в июле 1 944 года.
Но злодеяния совершали
не только СС
и специальные эскадроны смерти
полиции безопасности.
Многие подразделения Вермахта
также повинны в актах вандализма.
Эта война в каком-то смысле
затрудняла устранение Гитлера,
человека, прежде всего повинного
во всех убийствах.
Почти все руководители
нацистской партии - от гауляйтера
до местных вождей, знали и
одобряли преступные убийства.
Но была и ещё одна причина,
затрудняющая организацию
заговора против фюрера.
Гитлер культивировал личную
вражду среди своих фаворитов,
С самого зарождения нацизма,
часто назначая двух человек
примерно она одну и ту же работу
и наблюдая, как они дерутся
между собой.
В итоге, в руководстве почти все
ненавидели друг друга.
Геринг не выносил Шпеера,
Риббентропа, Геббельса и Бормана.
Геббельс не общался с Герингом,
Риббентропом и Борманом.
Риббентроп терпеть не мог
ни одного из этих вождей,
а они, соответственно, его.
Нацистское руководство раздирали
неприязнь и подозрения.
Они дрались друг с другом
за любовь и одобрение Гитлера.
Оставалось военное руководство,
но все были единодушны в борьбе
против коммунистов на Востоке,
и многие были искренне верны
своей присяге на верность фюреру.
Поэтому выпад против Гитлера
мог вызвать противоборство
со стороны военачальников.
Заговор мог состояться лишь
в условиях строгой секретности.
В конце концов, спустя почти год
после свержения Муссолини,
20 июля 1 944 года,
произошло самое знаменитое
покушение на жизнь фюрера.
Клаус фон Штауффенберг
попытался убить Гитлера.
В тот момент Штауффенберг
оказался единственным, кто сказал:
Да, я готов на это.
Но я всегда считал, что успеха
можно добиться лишь в том случае,
если тот, кто намерен убить его,
готов тут же погибнуть сам.
Так как сейчас поступают
в Израиле палестинцы -
самопожертвование камикадзе.
Штауффенберг оставил бомбу
в портфеле в зале для совещаний,
здесь, в Волчьем Логове,
и поспешил вернуться в Берлин.
В 1 2 часов 42 минуты
20 июля 1 944 года,
когда Гитлер проводил совещание
с командирами, бомба взорвалась.
Карл Бом-Тетельбах в то время
находился в своём кабинете.
Я вошёл в кабинет, и тут мой
коллега вдруг крикнул: Слышал?
Раздался сильный грохот,
и он крикнул: Ты слышал?
Минут через пять мы случайно
выглянули в окно,
увидели эсэсовцев в боевой форме,
они окружали наши бараки,
и я сказал: Забавно.
Был разрушен зал для совещаний,
но силу взрыва поглотили
деревянные стены,
и Гитлер отделался
лёгкими царапинами.
Начались поиски подозреваемых
в совершении покушения.
Но отнюдь не каждый немецкий
офицер поддержал заговор.
Ко мне никто не обращался,
они знали, я не изменю присяге.
Они с самого начала знали,
что я бы прокололся.
К счастью, никто ко мне
не подходил,
потому что я был в авиации,
а авиация участия не принимала.
Если бы к вам обратились,
что бы вы сказали Штауффенбергу?
Я бы сказал: Я намерен доложить
Гитлеру, что вы хотите убить его.
Да.
У меня не было выбора.
Если бы я промолчал,
они бы занесли меня
в блокнот и расстреляли.
Все мои товарищи,
которых расстреляли, молчали.
Штауффенберг не успел
ничего сказать, и Мерц, и Хёфтен,
который был адъютантом,
их расстреляли немедленно.
Других, с которыми я работал,
пытали до смерти,
но они не выдали ни одного имени.
Я обязан им жизнью.
Даже под пытками они
не назвали имён.
Утром 21 июля Гитлер обратился
по радио к немецкому народу.
Не считая небольших царапин,
синяков и ожогов,
я абсолютно не пострадал.
Я воспринимаю это как
подтверждение
моей предназначенности
провидением продолжать
преследовать цель моей жизни,
как я делал это доныне.
Торжественно признаюсь
перед всей нацией,
что с того момента, как я понял,
что война неизбежна,
и не может быть отложена, я не
знал ничего, кроме забот и трудов.
И все эти бесчисленные дни,
и бессонные ночи,
я жил только для моего народа.
Гитлер навестил офицеров,
пострадавших от взрыва.
Массовая пропаганда выражала
официальную радость,
что фюрер остался жив, и ненависть
к тем, кто пытался убить его -
чувства, разделяемые многими.
Я писал заметку о собрании
Гитлерюгенда,
когда мне сообщили о покушении
на Гитлера.
Я был поражён.
Я был совершенно поражён,
как такое вообще могло случиться.
Для меня это было
страшное переживание.
Было необыкновенное облегчение,
что покушение сорвалось,
и Гитлер снискал всеобщее
сочувствие.
Уровень популярности Гитлера,
тщательно лелеемый Геббельсом
в течение одиннадцати лет,
поднялся ещё выше.
Эти письма с фронта домой
показывают отношение многих
солдат к покушению на Гитлера.
И хотя письма проходили цензуру,
от солдат никто не требовал
давать оценку Штауффенбергу
и его заговору.
Мы все испытываем глубокое
отвращение к этому преступлению.
Покушение Штауффенберга
порочит честь офицера.
Покушение на жизнь фюрера со
стороны горстки военных -
печальная страница нашей истории.
Отныне, по приказу Гитлера в
армии укреплялся дух нацизма.
Теперь мы -
политические солдаты.
Наша политическая
задача в следующем:
обезопасить наше жизненное
пространство,
защищать германскую родину,
защищать нашу социалистическую
идею.
Мы выполним нашу
политическую задачу.
Ничто не остановит нас
на нашем пути к
окончательной победе!
Непобедимая раса господ -
так я относился к немцам
в юности.
Трудно вспоминать то время,
но мы в то время смотрели на мир
с неукротимой гордостью.
Мы были особыми.
И это имело отношение
и к военной области,
и к области культуры, и к экономике.
Всё работало,
всё процветало.
Мы представляли собой
совершенный мир.
Пропаганда рисовала образ этакого
совершенного нацистского мира,
показывая юных членов расы господ
на уборке урожая, скрывая истину.
В отличие от Италии, Германия
стала расистским государством.
Почти все немцы получали
от этого выгоду.
С течением войны германская
экономика всё больше опиралась
не на этих юношей из
Гитлерюгенда,
а на тяжкий труд низших рас
с захваченных территорий.
Это было ужасно.
Мальчика, ребёнка,
отняли у семьи,
увезли в неволю,
избивали.
Он будил меня в пять утра.
Я должен был работать
в амбаре, в конюшне.
Чистить лошадей.
У них было две лошади и,
кажется, шесть коров, свиньи...
После того, как я всё завершал,
меня отправляли в поле,
работать в поле,
была весна, надо было
готовиться к севу.
Никогда в жизни я столько
не плакал.
Последние, можно сказать,
последние месяцы моего детства
прошли вот таким образом.
К августу 1 944 года более 7 500
миллионов подневольных рабочих
трудились на новую Германию.
1 700 тысяч были поляками.
Да, они были поляками.
А мы - великими германцами.
Так нас учили в школе.
Так нам твердили в
Гитлерюгенде.
С этим мы жили.
Благодаря моему отцу,
я имел возможность
напрямую контактировать
с польскими работниками.
Думаю, я обращался с ними
так же грубо, как он.
Я был избранным,
а они - поляками, которые
теперь должны работать здесь.
Особая форма рабства,
вот что это такое.
Вы не испытывали в это
время угрызений совести?
Нет. Нет.
Полмиллиона рабов из концлагерей,
в большинстве евреев,
испытывали больше страданий,
чем подневольные поляки.
35 тысяч работали на химическом
заводе ИГ Фарбен в Силезии.
Название лагеря, где жили эти
рабочие, обрело дурную славу.
Освенцим.
Но в Освенциме было два лагеря.
Концлагерь для заключённых-рабов
и лагерь уничтожения
с газовыми камерами.
Все вновь прибывающие
сортировались в один или другой.
По прибытии в Освенцим
нас разделили.
Я помню, как это было.
Я подхожу:
- Кто ты по профессии?
- Механик.
Направо.
- А ты кто?
- Я врач.
Ты должен научиться работать!
Он ударил его.
И так далее.
Женщины с детьми и
мужчины с детьми - налево,
остальные - направо,
я тогда думал,
какой же я был дурак,
что их отправляют в
семейный лагерь.
Это были газовые камеры.
Нас посадили в грузовик,
это было в два часа ночи,
и мы приехали
в лагерь -
это был лагерь
Ай Джи Фарбен.
Нам сказали:
Вы в концентрационном
лагере.
Выход отсюда -
только через трубу.
Помещение в рабочий лагерь
означало лишь
временную отсрочку смерти.
Один нацистский врач оценивал
среднюю продолжительность жизни
заключённых в Освенциме
в три месяца.
Мы ходили на работу группами
по пять человек в ряд.
Я всегда старался оказаться
в середине,
чтобы не быть избитым
эсэсовцами,
и это помогало.
Я не тот человек,
который говорит:
Я должен что-то сделать, саботаж,
например, или ещё что.
Нет. Я хотел выжить.
Хотел выжить и увидеть
поражение Германии,
поражение нацизма.
Большинство немцев могло
не знать правды об Освенциме,
но каждый немец знал,
что его страна стала
расистским государством.
Нацисты твердили, что истинный
немец - высшее существо.
Для иллюстрации,
в 1 944 году был снят этот
пропагандистский фильм.
Немцам было трудно смириться
с тем, что они проигрывают войну.
Возможно, нацисты думали,
что это происходит из-за нехватки
в армии высших существ.
Поэтому они вербовали
в СС иностранцев,
приемлимых с расовой
точки зрения.
Европейский фронт против
мирового большевизма
стремительно расширяется.
По всей Европе появляется всё
больше и больше добровольцев.
Эти бельгийцы записываются
во Фламандский полк.
400 тысяч иностранцев
служили в войсках СС
и сражались на стороне Германии.
Они поступали так по одной причине.
Это была война.
Против России, коммунизма
и большевизма.
Это всё, что я могу вам сказать,
потому что это было
единственным мотивом для всех
добровольцев в Европе.
Были вещи, которые меня
отталкивали.
Отталкивала идеология, идеология,
которая манипулирует личностью,
как коммунизм, который
стремился завоевать мир.
Один бой, чтобы отбить, отбить
утерянную территорию,
или завоевать территорию
у противника.
Бой с оружием в руках,
ты прячешься за деревьями,
ты сражаешься врукопашную...
Жак Леруа был тяжело ранен
в бою, он лишился руки и глаза.
Позже, он попросил разрешения
вернуться в свой полк.
Эсэсовцы согласились,
и он продолжал воевать.
Почему вы решили продолжать
воевать после того,
как потеряли руку и глаз?
Чтобы не стать
посредственностью,
оставаться с моими друзьями,
не потерять связь с моими
товарищами.
Я прекрасно себя чувствовал,
и мои раны зажили.
Нет, я потерял руку и глаз,
но когда ты молод,
ты не обращаешь внимания,
ты реагируешь не так,
как более пожилой человек.
Но, прежде всего - чтобы
не стать посредственностью.
У человека должна быть цель -
хорошая или плохая,
но ты должен иметь цель.
Для кого-то - плохая,
для тебя - хорошая.
Но Германия проигрывала
не только на фронте.
В последней фазе войны, союзники
усилили бомбардировки Германии.
За последние 1 5 месяцев войны
350 тысяч немцев погибли
в результате бомбовых ударов -
втрое больше,
чем за все предыдущие
три года войны.
Под влиянием Геббельса,
немцы в это время стали называть
британские бомбардировщики
черчиллевскими убийцами.
Они их ненавидели, и это
становилось совсем не весело,
если вы понимаете, что такое
бомбардировщик,
а сами находитесь на земле,
неизвестно, что может произойти.
Немцы могли ненавидеть
бомбардировщики, но это не могло
сломить их волю к сопротивлению.
Люди типа Вольфа Фалька считали,
что союзники не прекратят бомбить,
пока не уничтожат всю
индустрию Германии.
Уничтожение Германии
было очевидно,
поэтому нам нечего было терять,
нам нечего было терять, и поэтому
мы сражались за наш народ,
за нашу страну,
чтобы защитить их.
Но был и ещё более сильный
стимул для сопротивления -
ужас перед надвигающимися
советскими войсками.
Обе стороны совершали жестокие
зверства во время этой войны.
Но сейчас те, кого считали
недочеловеками,
вынуждали их отступать.
В то время я был артиллеристом
в танковой части Гудериана.
Это действительно было
отступление,
чему нас никогда не учили.
Вермахт всегда учили
только наступать, а не отступать.
И отступление быстро
превратилось в бегство.
На Востоке наше командование
продолжает применять
гибкую тактику.
Уступая небольшие территории,
мы не даём врагу возможности
совершить прорыв.
На новых оборонительных рубежах
несгибаемый немецкий солдат
ещё раз доказал свою
верность фюреру.
Но не только массовая пропаганда
старалась преподнести
отступление в выгодном свете.
Этим занимались и нацистские
политруки в каждом подразделении.
Такие, как Вальтер Фернау.
В мою задачу входила работа с
мелкими подразделениями.
Я призывал их
смотреть глубже.
Для начала мы пели
морские гимны,
это создавало отличную
атмосферу.
Потом я говорил: Парни, мы тут
не только петь собрались.
Я должен обрисовать вам
ситуацию в целом.
Потом я говорил: Каково сейчас
наше военное положение?
Мы знаем,
что англичане стоят
у наших границ.
Мы знаем, что русские
маршируют на Берлин.
И мы знаем,
что на юге американцы
захватили Рим.
Более того, огромное
количество бомбардировщиков
день и ночь гудят над
нашей страной,
сбрасывая бомбы на
наши города.
Никто из нас не ведает,
когда жертвами станут
наши семьи,
когда разрушатся наши дома.
Подводя итог, я переходил на
простой солдатский язык.
Я говорил:
Ситуация - дерьмо.
А потом возникало большое но.
Я говорил: Но, если мы с вами
понимаем военное положение,
то его понимает и фюрер
как наш верховный
главнокомандующий.
Возможно, он считает,
что оно ещё хуже.
Но, возможно, и лучше.
Я говорил:
Он требует от нас, чтобы мы
продолжали исполнять свой долг,
пока он видит возможность
найти лучший способ
завершения войны.
Как Вальтер Фернау побуждал
приятелей продолжать борьбу,
так поступал и нацистский министр
пропаганды и гауляйтер Берлина -
Йозеф Геббельс.
В ноябре 1 944 года он
обратился к Фольксштурму -
отрядам гражданской обороны.
Берлинский Фольксштурм!
Вы только что,
как члены Фольксштурма,
присягнули на верность нашему
фюреру, свободе Рейха
и будущему нашего народа.
Доказать нашему народу
и всему миру,
что на фронте и в тылу
Германия располагает
миллионами мужчин,
кто готов идти в бой,
кто обладает
непреклонной волей
не сдаваться
перед лицом врага
и никогда
не капитулировать.
Фольксштурм насчитывал около
шести миллионов человек, тех,
кто был слишком стар или слишком
молод для военной службы.
Им говорили,
что они - последний бастион перед
надвигающимися большевиками.
Большинство итальянцев воевало
против британцев и американцев.
Нацистская пропаганда твердила,
что русские - совсем иной враг.
Эти чувства использовал и Гитлер
в последнем радиообращении
к немецкому народу
30 января 1 945 года.
Несмотря на всю тяжесть кризиса
в настоящее время,
благодаря нашей неколебимой
воле, нашей готовности к жертвам
и нашим собственным
возможностям
мы преодолеем этот кризис.
Мы выстоим.
Победит не центральная Азия, но
Европа, во главе с нашей нацией,
которая полторы тысячи лет
защищала и будет защищать
Европу от Востока - наш великий
германский рейх, германская нация.
Не только страх перед русскими
вынуждал немцев сопротивляться,
но и страх перед другими немцами.
В последние месяцы войны
усилился нацистский террор
по отношении к гражданскому
населению Германии.
В городе Золлинген на берегу
Майна один местный фермер
на себе узнал, что будет с теми,
кто критикует нацизм.
25 марта 1 945 года
отряд Фольксштурма устраивал
парад перед местной церковью.
Все были готовы продолжать
борьбу, сражаться до конца.
Они стояли в шеренгу по
двое или по трое.
Дали команду
Смирно.
Ну, мы, как дети,
бегали вокруг.
Поэтому нас прогнали,
я спряталась в своём дворе.
Оттуда я слышала, как им
приказывали держать оборону.
И несколько человек
выкрикнули - Да ну?
Одним из тех, кто посмел хихикать,
был человек, живший рядом с
парадным плацем, Карл Вейглен,
местный фермер с репутацией
горячего парня.
На другом берегу Майна,
напротив Золлингена,
располагался городок - Рётцбах,
и Вейглен был недоволен тем,
что местные нацисты взорвали
мост через реку,
чтобы им не воспользовались
наступающие войска противника.
Вейглен заявил, что тех, кто его
взорвал, надо повесить.
К сожалению, эту фразу услышали,
и Вейглена арестовали.
Был созван военно-полевой суд,
и Вальтеру Фернау было приказано
выступить прокурором.
Он сказал:
Ты можешь вынести приговор
немедленно. Это очевидное дело.
Он сказал: А я пойду,
соберу исполнителей.
Военный суд состоялся в доме
на углу от парадного плаца.
Против Вейглена выдвинули
обвинение в саботаже,
и после короткого слушания,
во время которого уже
была приготовлена виселица,
Вальтер Фернау предъявил суду
заключительное обвинение.
Тогда я заявил суду:
На основании предъявленных
рядовому Вейглену обвинений
требую смертной казни.
Даже если вы сейчас думаете,
что я вёл себя как бешеная собака,
тогда я действительно не считал,
что это слишком сурово.
Суд решил, что это военное
преступление,
и я не мог потребовать трёх
или шести месяцев тюрьмы.
Это было всё равно, что заявить
остальным солдатам:
Почему бы вам не
совершить нечто подобное
и посидеть с полгодика в тюрьме?
Когда вы выйдете, война кончится,
другие погибнут,
а вы останетесь жить.
Карла Вейглена отвели за угол
к ближайшему дереву.
Потом его голову сунули в петлю.
Всё это видела его жена
из окна дома.
Соседка слышала, что было дальше.
Тогда женщина из соседнего
дома, его жена, крикнула в окно:
Что он вам сделал?
А ей сказали:
Молчи, сиди дома и закрой окно.
Карл Вейглен стал одним из тысяч
жертв таких военных судов.
Позже Фернау отсидел шесть лет
в тюрьме за приговор Вейглену.
Конечно, ужасно женщине видеть
такую смерть своего мужа,
с которым она прожила
около сорока лет.
Видеть, как группа
безумцев повесила его
перед окнами собственного дома.
Вы были одним из этих безумцев?
Ну, можно сказать и так.
По мере продвижения
советской армии на Запад
развалины Берлина стали
последним прибежищем Гитлера.
Даже геббельсовская пропаганда
не могла скрывать реальность -
Гитлер сам физически
превратился в развалину.
Гитлер к этому времени был
больным человеком,
с парализованной и трясущейся
правой рукой,
шаркающей походкой,
остекленевшим взглядом.
У него стало плохо со зрением,
ему всё писали крупными буквами,
но он не утратил
и доли
своей демонической харизмы.
Он был душевно больным
человеком,
истощенным до предела, он
страдал от своей всеобъемлющей
самоидентификации с
немецким народом.
Он действительно жил с этой
идентификацией
себя с немецким народом.
Он был убеждён, я сам от него
это слышал, что когда не станет его
и национал-социализма, немецкий
народ не сможет существовать.
Его ждет крах.
Это душевная болезнь.
Но даже в эти последние месяцы
отчаяния Гитлер оставался
бесспорным вождём Германии.
Когда итальянцам надоел
Муссолини, они вернули короля.
Но в Германии Гитлер обладал
всей полнотой власти.
Он был и главой государства,
и Канцлером Германии.
С каждым днём немцы платили
всё большую плату
за пребывание Гитлера у власти.
Гитлер требовал от своих
генералов действовать жестоко.
Наступающие советские
войска показали,
что они хорошо усвоили
уроки нацистов.
В самый последний день жизни
Гитлера, 30 апреля 1 945 года,
советские войска заняли
восточногерманский город Деммин
и разрушили его.
Немцы познали те же страдания,
которые их войска
причинили на Востоке.
Вальтрауд Рески было 1 1 лет,
когда пришли советские солдаты.
Она видела, что делали
русские солдаты с женщинами,
включая её собственную мать.
Женщины всячески маскировались,
но хорошую фигуру не спрячешь,
и они снова и снова
находили мою мать,
и очень жестоко с ней обращались.
Невозможно представить,
чем это для неё было -
быть изнасилованной по десять,
двадцать раз на день.
Трудно себя чувствовать
человеком.
Моя мать на всю жизнь стала
абсолютно другой личностью.
Не выдержав советской оккупации,
более девятисот жителей Деммина
покончили самоубийством.
Сотни утопились в протекающей
рядом реке.
Женщины бежали к реке,
держа детей за руки.
Были и целые семьи,
включая стариков.
Многие связывались вместе.
Я не понимала, что
они делают.
Кто-то бегал вдоль берега,
в том числе дети,
потерявшие родителей.
Жутко было смотреть на тех,
кто утонул накануне - эти
всплывшие багрово-синие тела.
Мать схватила нас
и хотела бежать с нами к реке.
Мы обе кричали.
Мы уже были почти у берега,
но бабушка наша смогла
остановить нас.
И мы не прыгнули.
Этими страданиями Германия
обязана Гитлеру и нацизму.
Наконец фюрер решил
покончить с собой,
но советские войска были
совсем рядом.
Он застрелился днём в половине
четвёртого, 30 апреля 1 945 года.
Нацизм был уничтожен,
но ужасной ценой.
Среди причин, по которым немцы,
сражались до последнего,
решающими оказались
их неспособность
избавиться от Гитлера и страх
перед советскими войсками,
которые, как им твердили,
были не похожи на людей.
Гитлер говорил,
что после себя он оставит
великую и сильную Германию.
Вместо этого он оставил
миру иное наследство -
новое знание о том,
на что способно человечество.
Родившийся в Германии
философ Карл Ясперс,
преследовавшийся нацистами,
написал после войны:
То, что произошло -
предупреждение.
Об этом нельзя забывать.
Если это произошло однажды,
то может повториться
в любую минуту.
 

////////////////////////////