«Настройщик» — художественный фильм Киры Муратовой, снятый в 2004
году. Картина представляет собой современную интерпретацию мемуаров
российского сыщика царских времён Аркадия Кошко
Все фразы и цитаты
НАСТРОЙЩИК
- Вы не меня ждёте?
- Может быть.
- Я Люба.
- Очень приятно.
Присаживайтесь.
Замечательная погода сегодня.
- Странно.
- Что странного?
Да вы ведёте себя очень странно.
- Что странного?
- Вы сами даёте объявление.
И потом заставляете женщину
первой заговаривать с вами.
Извините, я вообще очень забывчивый.
Как задумаюсь о чём-нибудь или зачитаюсь,
обо всём на свете могу забыть.
Извините. Извините.
Вы очень красивый, вы это знаете?
У вас такая настоящая русская,
мужская красота, это хорошо.
Я грузин.
- Красота!
- Убедили.
- А я вам как?
- Ммм.
Ну я понимаю,
что вы видели мои фотографии,
но вот в жизни как?
- Вы очень хороши.
- Правда?
- Очень.
- Вы это искренне говорите?
А дело то хорошее, интересное,
ну и выгодное. Стоп.
- Я сейчас не буду говорить из суеверия.
- Ну и, конечно,
мне нужен единомышленник.
- Ну и ведь небольшая финансовая поддержка.
- Вот сейчас надо
кое-какие документы подготовить,
а у меня, извините, пусто.
А дело стоящее. Обидно, если не получится.
- Да. А много вам сейчас надо?
- Да пустяки, честно говоря.
Тем более, если учесть перспективы. Я уже
кое с кем договорился.
- Жаль, если сорвётся из-за такого пустяка.
- Ну сколько?
- Ну триста-четыреста где-то.
- Я могла бы одолжить.
Нет, что вы. Мы не знакомы так близко.
Нет, подождите. Из нашей короткой
переписки я составила о вас
своё мнение. И вот сегодня...
Мне кажется, что вы
очень порядочный человек.
Немножко странный, но порядочный.
И мне кажется,
что жизнь вас немножко потрепала.
Сколько тебе? На две недели
дам. Хорошо, ладно, ладно.
- Ну вот возьми, пересчитай.
- Премного благодарен.
- Пересчитай.
- Слушай, кстати, тебе нужны какие-нибудь лекарства?
Я тут познакомился с одним типом,
он может достать любые в
любом количестве, потом это
ещё путёвка в Стамбул на два
дня, цветные металлы интересуют?
Ты сейчас куда?
Я домой, домой да.
Ты знаешь, я бы тебя подвёз, но
у меня машина барахлит, понимаешь, да?
- Да.
- Что-то поломалось.
- Не беспокойся, я как раз хотел пешком
пройтись. Ты же знаешь,
я здесь недалеко живу на Севастопольской.
На верхатурах театральной мастерской,
на складе, да?
- Седьмое небо, пока
не выгоняют, жалеют.
- Что это у нас? Извините.
- Вязание.
Так, мой любимый цвет.
Это будет шарфик,
английская резинка, верно?
- Да, хотелось бы.
- Так, ну и в чём же проблема?
Нет нет нет, одну
минуточку, тут неправильно.
Давайте я вам покажу. Подождите, дайте.
- Не распустите.
- Нет нет, что вы, не распущу.
Так, это первая петля. Первая петля
просто снимается, её нельзя провязывать.
Она снимается. Дальше мы смотрим:
Две петли - значит, провязываем
одну петлю - делаем накид и снимаем.
- Две петли.
- Провязываем?
Одну петлю делаем накид, снимаем.
Две петли провязываем.
Одну петлю - делаем накид и снимаем.
Снимаем?
Две петли - провязываем.
Одну петлю - делаем накид и снимаем.
Две петли провязываем и так далее.
Дерзайте, барышня.
Вы знаете, Леночка,
я конечно в этом ничего
не понимаю, но Люба
нервничает, раздражается.
Звук, говорит, не тот, клавиши западают.
Она не профессионал,
конечно, но любительница
и обожает это дело.
И вы знаете, я её очень люблю слушать.
Да, потому что...
хотя она медицинский работник,
но, впрочем, я вас отвлекаю.
- Нет что вы, что вы!
Молодой человек, вам что-то нужно?
Нет-нет, спасибо, я только посмотрю.
Хорошо, Анна Сергеевна, я сегодня обзвоню
своих консерваторских знакомых
и перезвоню вам. Но, насколько я знаю,
у каждого пианиста есть свой настройщик.
У вашей знакомой, наверное, тоже есть?
Да, да, у неё был, конечно,
но он умер полгода назад и вы знаете,
есть ещё другой,
но Люба его не хочет видеть.
Я не знаю почему.
Мне кажется, там что-то личное.
Вообще я дала объявление в газете, но вы
всё-таки поспрашивайте, хорошо?
Хорошо, Анна Сергеевна, договорились.
Я как раз сегодня сменяюсь,
неделю буду дома и перезвоню вам.
- Спасибо, Леночка, хорошо.
- Про ветеринара вашего я
не забыла.
- Ой, помните?!
Он был в отпуске,
но с понедельника будет в клинике.
И вашего кота из гуманных
соображений мы кастрируем.
Да, да, чтоб животное не страдало.
- Кстати, помните мой телефон?
- Напомните на всякий случай.
- Девять, девять, шесть.
- Восемь, четыре, пять.
Восемь, четыре, пять. Всё, вот ваш сыр.
Восемь сорок пять,
Анна Сергеевна,
посмотрите какое совпадение.
Сыр восемь сорок пять
и ваш телефон последние
три цифры - восемь, четыре, пять.
Всё, Анна Сергеевна,
считайте, что настройщик у вас
в кармане. Я верю во все такие совпадения.
- Да, действительно. Спасибо, до свиданья.
- До свиданья.
- Всего вам доброго, желаю вам хорошо отдохнуть.
- Спасибо, спасибо.
Безобразие, бутылки у них открытые.
Разрешите?
Поднимите руки, пожалуйста.
Мне снять брюки?
В жизни есть вещи такие
мрачные, они только намекают.
Но они никогда и нигде не
уместны, например смерть,
запах старости, запах жилища стариков.
Да, запах жилища стариков. Эээ, Чечня.
Больные животные.
Невозможно перейти барьер и сблизиться.
Но мы же перешли? Извините.
Касса, баранину не выбивать!
Здравствуйте, Мария Ивановна.
- Алло.
- Завтрак, мадам.
Зеркало.
Дай мне зеркало.
- Ты что, стал читать газеты?
- Так, надо кое-что проверить.
А что ты читала ночью?
- Разное.
- Расскажи что-нибудь.
Про одну такую женщину, маму Римского.
А, я знаю, был такой
итальянский фильм "Мама рома".
Очень хороший. Неореализм, всякое такое.
- Режисёра не помню.
- Да это не фильм, это...
Вот есть Римский папа,
а это была Римская мама.
Короче говоря, папой стала женщина.
Об этом никто,
никто не знал,
только несколько посвящённых.
Она умело всё это скрывала
под широкими одеяниями.
И вот однажды эта женщина
забеременела от одного парня.
И во время одной процессии начала
рожать, представляешь?
Процессии, песнопения,
кавалькады, кардиналы,
а она рожает. Интересно пра...
ты что спишь?
Не-не, я слушаю, папа родил.
Ну вообще это непроверенные
данные, потому что
никто не знает точно.
- Понятно, апокриф.
Ну да, что-то типа того.
- Слушай, а как у нас с деньгами?
- Да неважно.
- А что?
- Ну мне нужно внести в этот фитнес клуб.
Я договорилась. Ты же видишь как я разжирела?
- Угу.
- А если я ещё брошу курить, просто ужас.
- Потом я решила
изучать немецкий язык.
- Немецкий?
Ну да, почему тебя так удивляет?
Это такой красивый язык и
он так давно мне нравится.
А вот тут недавно я послушала песню одну
по радио на немецком языке и опять
загорелась с новой силой.
Ну бывает же хорошо вообще
знать какой-то язык.
- О, вот, кажется, оно.
- Всё правильно. Последние цифры
восемь, четыре, пять.
- А что это такое?
- Да так, одно объявление.
Пустяки. Небольшая халтурка.
Какой ты активный, молодец!
Я с тобой ещё поживу некоторое время.
Алло. Да, это опять я.
Знаешь, такая интересная ситуация.
Да, мой муж бывший похоронен
на третьем кладбище.
А у меня у самой такая хорошая
квартира, в центре, двухкомнатная.
Я никак не могу поменять
вот эту свою хорошую
на поближе к кладбищу.
Да, к мужу бывшему.
Ну да. Да я согласна на однокомнатную,
согласна на однокомнатную.
Я и к тому и к другому маклеру обращалась.
И никто мне...
Да, вот такой вот странный вопрос.
- С кем ты говоришь?
- Да, такая вот интересная ситуация.
Я и так и сяк взвешивала. И ну что...
- Да, это розыгрыш.
- С кем ты говоришь?
Ну подожди. А если говорить серьёзно,
я решила уйти от Андрея
и купить себе квартиру.
- С кем ты говоришь?
- Ну что? Да, тем более
он собирается уйти к своей
бывшей жене в однокомнатную.
Да, а у меня нет денег и у него
тоже нет денег. Ну что? Представляете?
Да, такой интересный вопрос,
такая странная ситуация.
- С кем ты говорила?
- Ни с кем, сама с собой.
Это розыгрыш.
Я с тобой ещё поживу некоторое время.
Ты же знаешь, моя мама не любит
евреев, полуевреев,
четверть евреев.
Она думает, что я не за русских
выхожу замуж ей назло.
Но отчасти она чуть-чуть права.
Я это делаю подсознательно,
я не люблю своё детство.
Вот ты свою маму не любишь,
а я свою маму люблю. И папу люблю.
И они меня любят. А вот Шахиншах Ирана
и принцесса Сурыя,
а Шахиншах такой красивенький,
красивенький. На меня похож, да?
Но не армянин, не грузин, но еврей, но
может быть. Мамино зеркальце.
Ой, Боже.
Я с тобой ещё поживу.
Я с тобой ещё поживу
некоторое время.
Я с тобой ещё поживу некоторое время.
Ты молодец. Я с тобой ещё поживу.
Я с тобой ещё поживу.
Здравствуйте, это девятьсот
девяносто шесть, восемь, четыре, пять?
- Вам ещё нужен настройщик?
- С кем ты говоришь?
Тсс. Да, разумеется.
Циммерман, замечательно.
Большой, кабинетный?
- Ах, пианино, хорошо.
- Нет, цвет значения не имеет.
А когда вам удобно? И адрес, пожалуйста.
Одну минуту, сейчас запишу.
Угу, да.
Хорошо, хорошо, спасибо. До встречи.
- Кто такой Цинемар, Циммерман?
- Циммерман?
Да так, один немец.
- Юлий Генрих Циммерман.
- Это ты что, уже насчёт
меня договорился?
- Отчасти.
Ох, холодно.
- Я пошла в клуб.
- Спускайся по лесенке, не иди
через проходную, не мозоль
глаза, не засвечивайся.
- Давай.
- Ага.
Ауфидерзейн.
Гениально!
- Потрепала его жизнь.
- Ну где ты сейчас увидишь непотрёпанных.
Это да.
Ты, ты не давала ему денег?
- Ну Анна Сергеевна, ну что вы.
- С какой стати?
За кого вы меня принимаете?
Ну хорошо, хорошо. А как он из себя?
- Высокий, хорошо сохранившийся.
- Можно даже сказать симпатичный.
- В глазах грусть.
- Мики!
Это совсем не больно, не притворяйся.
Ну дай Бог. Только Люба, ты с ним будь
осторожней.
Сейчас столько проходимцев вокруг.
Люба, будь добра, открой дверь.
- Ну что мне опять вставать?
- Не, не, не.
Лежите, после укола надо лежать.
Клавиша, ступеньки.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Больной Циммерман здесь проживает?
- Какой больной?
Юлий Генрих Циммерман. Простите,
я настройщик.
Анна Сергеевна, настройщик пришёл!
Проходите за мной.
Анна Сргеевна, Анна Сергеевна!
- Настройщик пришёл!
- Люба,
ну что ты кричишь? Я ещё пока не глухая.
- Здравствуйте, Андрей.
- Здравствуйте.
А меня зовут Анна Сергеевна. А это
с вами стоит Люба - моя подруга.
- Очень приятно.
- Люба.
А это моя собачка Микки.
- Можно не буду сюсюкать и умиляться.
- С тех пор,
как умерла моя собака, мне больно общаться
с другими собаками.
Прекрасный инструмент и состояние отличное.
Там правая педаль немножко западает.
И си второй октавы ну чуть-чуть так.
Ну это несколько дней как, вот, слышите?
- Слышу, слышу.
- Чуть-чуть.
Ну, давайте я покажу.
- Вот, вот смотрите.
- Ну хватит, Люба.
Вот сейчас не западает. Вот потому что
раньше она больше западала.
- Вот, смотрите.
- Ну довольно, Люба.
- Ну я понимаю, но вот...
- Хорошая примета. Мышка.
Ааа! Ой!
- Нет самочка молодая, пить захотела, захотел.
- Ой перестаньте!
- Людей надо было...
- Ааай, ой ужас!
Сумасшедшая.
Кошмар, ненавижу.
- Ну, ну, ну, успокойся.
- Тряпочку?
- Люба, тряпочку.
- Тряпочку.
Вот тряпочка.
- Скажите, а вы учились в консерватории?
- Совершенно верно.
Одну минуточку, прошу прощения.
- Люба, успокойся.
- Извините, заказчик.
Да, скоро буду.
Угу, угу, да, скоро буду.
- Пока. Извините.
- Пожалуйста, пожалуйста.
Вы, всё таки, Андрюша,
учились в консерватории?
- Совершенно верно, сударыня.
- Однако прибываю в бесконечно затянувшемся
академическом отпуске. Бедному студенту
приходится зарабатывать на хлеб насущный.
Да.
Ой, Боже. Алло, ты на меня будешь ругаться,
но я не записалась в клуб. Мне там - Ой,
Боже. Алло, ты на меня будешь ругаться,
но я не записалась в клуб. Мне там
так не понравилось. Все такие потные.
Я спрашиваю у неё.
Я себе чего-то себя слабо
представляю в этом кардебалете.
А он мне говорит: "Таа". А я говорю:
"А есть у вас что-то мене подвижное?"
А она так пожимает плечами
и мне говорит: "Ну не знаю".
А я ей говорю: "Есть у вас что-нибудь
не такое весёлое и более эффективное?"
А она мне говорит: "Ну тогда запишитесь
в шахматный клуб".
Я говорю: "Ну я подумаю".
А я такая была голодная. Я пришла поесть
в одно место.
И пожадничала.
Зашла в одно место, такая голодная.
Заказала и то и сё.
А ты не сможешь подъехать поесть, а?
Ну жалко.
О, я, кажется,
встретила человека, которой я
могу всё это скормить.
Ну да. И чуть-чуть выпила и даже чуть-чуть
запъянела. Ну всё, пока, я буду.
Иди сюда.
Женщина, идите сюда.
Иди сюда, ты, ты.
Ты, иди сюда!
Ну да, сюда.
Иди сюда.
Иди сюда.
Ну иди сюда, ты, иди сюда.
Я тебе говорю! Ну, вы,
ты. Да, да.
Ну, иди сюда. Женщина, идите сюда.
Да, вы, вы, вы.
Давай.
Давай, ну, иди иди, сюда,
сюда, иди.
Давай, давай. Сюда, давай.
Садись. Да садись.
Сюда, сюда.
Есть хочешь? Хочешь есть?
Матушка с сестрицей погибли в аварии.
- А папаша, извините, алкоголик.
- Аах.
- Алкоголик?
- Да, не вылезает из клиник.
Ой, извините.
Если ещё жив, конечно.
- Вы нас простите, пожалуйста.
- Да ничего, что уж тут
поделаешь, это жизнь.
- Да и давно это было.
- Ну трудно одному, наверное, всё-таки?
- А кому сейчас легко?
- Позвольте вас спросить.
Анна Сергеевна, покажите мне такого?
Да, вы правы.
Простите великодушно, но
насколько я понял, вы ведь тоже одна?
Что? Да, муж умер.
Детей Бог не дал.
И давно овдоветь изволите?
Да вот уж девятый годок пошёл.
Ой, ну какие-то грустные
печальные истории, прям грустные
печальные истории.
- Ну хватит, хватит.
- Как я люблю минорные тона.
- А я люблю...
- Ааа, он укусил меня!
- Ну что?
Ну что, Микки укусил меня.
Сейчас по попке получишь.
- Посмотри-ка.
- Ну хватит, хватит, хватит, Люба, ну Люба.
Хватит, хватит.
Страсть как люблю минорные тона.
- Уж больно они мне нравятся.
- А я люблю,
я люблю и минорные и мажорные.
- Всегда ты так?
- А я, вы знаете, минорные.
Они мне как-то по душе,
по характеру, что ли.
- Я с вами согласна.
- На жизнь стараюсь смотреть оптимистически.
Руки есть, ноги есть,
а остальное приложится.
Вы абсолютно правы. Кругом все так ноют.
Кстати, вы жениться не собираетесь?
На Любе.
- Да, есть одна особа на примете.
- Да?
Но у неё родители из
этих, очень обеспеченных.
Подозревают,
что я к их капиталам подбираюсь.
Переубедить их сложно.
Да и желания такого нет переубеждать.
Да, вы знаете сейчас такое
расслоение пошло, просто кошмар.
- Люба.
- Да.
Ты посиди с Андрюшей, может
быть, ему что-нибудь надо,
а я сделаю что-нибудь на кухне.
Микки, Микки.
Але, але, сделаем бутерброды. Микки.
Микки, але, пошли, пошли.
А вы, Андрюша, наверное,
заканчивали консерваторию?
- Совершенно верно, сударыня.
- Однако, пребываю в бесконечно
затянувшемся...
До бесконечности затянувшемся
академическом.
А скажите как ваши родители,
- вы как?
- О своих родителях я вам уже говорил.
Какая печальная история. Да, да, да, я иду.
Простите, Андрюша.
Анна Сергеевна, Анна Сергеевна, всё?
- Я, вообще-то, нормально отношусь к евреям.
- Он симпатичный, хотя
вполне русский или, может быть, он чеченец
или армянин?
Ну зачем ты вышла из гостинной.
- Давай, я тебе помогу.
- Оставь.
Незнакомый человек, один в гостинной.
Иди, иди.
Я сама всё приготовлю, иди.
Микусичка.
Это я не на тебя кричала.
Что, мой милый?
Хочешь сыра? Нельзя, тебе сыр нельзя.
Хм, узбек. Анна Сергеевна!
Узбек.
Салам Алейкум.
Есть что-нибудь хочешь? На.
Ешь, ешь, ешь. Ну идите, всё, идите.
Идите, всё. Ешь, ешь.
На, кушай кушай.
Я тебе потом оставлю мороженное.
Ты не брезгуешь?
Пей.
Женщина, женщина.
Женщина, вы глухая?
Вы глухая, да? Глухая?
Значит с тобой надо
разговаривать очень внятно.
Ты не бойся, не бойся, ешь.
Я подожду, пока ты поешь.
Вот, наверное, в древности таких как ты,
когда нужны были человеческие жертвы,
ловили, всяких пришлых бродяжек,
ну как ты, бомжей.
Наверное, своих им было уже жалко.
Но это уже, это самое,
позднее время, переходный период.
Когда закрадывались сомнения
в правильности происходящего.
Ну что, что ты вздыхаешь?
Не вздыхай.
- Чего?
- Будет здесь синя полосочка.
И вот, вот тут синяя
полосочка, и вот тут синяя
- вот, вот, вот. Красивая?
- Красивая.
Понятно. Ты ещё и дальтоник, да?
Понятно.
Пей, пей.
Садитесь, Андрюшенька, перекусите с нами.
- Чай, кофе?
- Благодарю, кофе. Значит так,
настройки настроил,
а вот чтобы там кое-что подклеить.
Да и педаль, мне нужно будет
вас ещё раз побеспокоить.
Ну конечно, какое
беспокойство, Андрюшенька.
Приходите, конечно. Вы так сегодня мило
с Любой играли, мне очень понравилось.
- Благодарю.
Конечно, наше общество
вам может быть не совсем
интересно, я понимаю.
- Ах, Анна Сергеевна, как можно.
Вы, Люба и Циммерман, что может быть лучше.
- Ищите приз.
- Да, я всегда смотрю.
Я даже, признаюсь, всякие этикетки отсылаю.
Мало ли, вдруг выиграю путёвку или
ещё какой-нибудь презент.
- Да.
А я, вы знаете,
тут на днях выиграла какие-то чашки,
но не пошла за ними. Это где-то там
у "чёрта на рогах".
Какое-то представительство, я не знаю.
- Ну и очень напрасно.
- Мелочь, конечно, а всё-таки
это скрашивает наше
сумрачное существование.
- А крышечки, поди, выбросили?
- Нет, нет, нет.
Люба, у нас там, по-моему,
на кухне где-то там.
- Где?
- Бутылка лежит около стола.
- Какого?
- На кухне, зелёная бутылка, принеси пожалуйста.
Сейчас, одну минутку.
Иду, бегу.
- Анна Сергеевна.
- Да?
- Извините, мне пора. Я уже...
- Конечно, конечно.
- Заказчик.
- Конечно, Андрюшенька, конечно, приходите.
Приходите обязательно. Я буду очень рада.
Спасибо. Спасибо вам большое,
осторожнее, осторожнее,
здесь у нас ступенька. Вот вам за работу.
Вы хорошо поработали, мы вас задержали.
Пожалуйста не возражайте.
Ой, ну что вы, это очень много.
Ну, ну, не выдумывайте, не
выдумывайте, Андрей. Пожалуйста.
Благодарствую. Как говорится,
да не оскудеет рука дающего.
Я вот на это и расчитываю.
А вы думаете из-за чего она вас кормила?
Чисто из эгоизма,
чтобы у неё всегда был дом - полная чаша.
- А вот вам и пробочка.
- В каком это смысле?
Ну в смысле том,
чтобы не оскудел холодильник.
О, боже мой.
До свиданья. А чашки я вам принесу.
Честь имею.
- До свидания, до свидания, приходите.
- Какой чудесный молодой человек.
- Да, очень милый, очень милый.
- А вы не видели
какое у него туше.
- Да.
Мягкое и в тоже время уверенное.
Да, да. И рука не бьёт по клавишам.
Как будто ныряет, утопает в них.
Так, между прочим,
про Моцарта писали.
- Тебе виднее.
Только его манера изъяснения
мне показалась странной.
"Сударыня, поди". Как будто мне сто лет.
И это какая манера мне более понятна.
- Разве вам не сто лет?
- Немного поменьше.
Да уж, девяносто девять с половиной.
- Тётка богатющая, что ты.
- Там бронза, мебель старинная,
мрамор, фарфор, антиквариат всякий.
Я кое-что в этом понимаю.
Немного, но кое-что.
Накрась мне губы, я зеркало забыла.
- А дети у неё есть?
- Нет, одна одинёшенька.
Может в сыновья к ней попроситься. Кажется,
я ей понравился.
А может её просто убить? Просто убить.
Просто тупо убить.
Ты знаешь, мы же всё можем продумать.
- Точно, как я сразу не догадался.
- Убить, а как?
Ножом по горлу, верёвку на
шею, падение с балкона?
- Детей нет?
- Детей нет.
- Детей нету.
- Нет детей. Дальше что?
- Детей нет.
- Брильянты есть, картины есть,
деньги есть, наверняка, много. Детей нет.
- А сколько ей лет?
- Не знаю. Лет шестьдесят, а что?
А как ты думаешь,
сколько она в своей жизни
сделала абортов?
- Это что за вопрос? Откуда я знаю.
Вот мне тридцать два года, я же от тебя
сделала три, а от остальных парней...
Так, меня это не интересует.
Так я тебя не заинтересовываю,
я насчёт этой тётки.
Я думаю, человек тридцать она убила.
Не знаю. Может она предохранялась.
Я знаю. Человек двадцать как минимум.
Я не понимаю. К чему ты клонишь?
Рука Бога.
- Ты знаешь, что это такое?
- Нет, не знаю.
- Узнаешь.
- Все об этом узнают рано или поздно.
Здравствуйте. Выигрыши здесь?
Да, здесь.
Вы, наверное, забыли? Я за чашками.
Я почему-то подумал, что это твой.
Нет, это не он.
Я не ваш. Чашки-то дайте!
- Вам что?
- Мне чашки.
Слушай, а может быть это твой другой?
Нет, это тоже не он.
- Так что вы хотели?
- Чашки, только чашки и всё.
Так бы сразу и сказали.
Так я так сразу и говорю: "Мне чашки".
Вот ваши чашки.
- Мне не нравятся эти чашки.
- Да?
Что вы говорите? А какие вам нравятся?
Вы говорите, мы предложим.
- Мне никакие не нравятся.
- Интересное дело.
- Вы находите его интересным?
- Я, я нахожу его интересным.
- Дальше что?
- Ничего. Я забираю чашки и ухожу.
Ну и уходи. Не мучай нас и себя! Понял?
- А там вот ещё есть.
- Спасибо.
Я хочу вот эти чашки.
- Такие?
- Вот эти, вот эти.
- Хорошо. Полный комплект?
- Да, а сколько их?
- Шесть штук.
- Давайте.
Сколько они стоят вы знаете?
Примерно.
А вот эта битая, с трещинкой.
- Как с трещинкой?
- А вот так с трещинкой.
Кузя, Кузя, Кузя.
Кузя, не входи. Не входи, ты же знаешь.
Извините.
Кузя, кушай, Кузя. Кушай, Кузя. Сюда
заходить нельзя. Нельзя заходить сюда.
Ты же знаешь.
- Кузя, приятного аппетита.
- Собака Кузя, привет, как дела?
Кузя это, по-моему, Кузьма, да?
Я недавно где-то прочитал,
что собака различает
пятьдесят тысяч запахов. Я задумался.
Вот, например, тридцать семь
тысяч сто восемьдесят девятый
это один запах, да?
А тридцать семь тысяч сто
девяносто - это совсем другой. А как они это
вычислили? Они что, влезли в мозг собаке?
Ну ладно, я, в общем, не об этом.
В общем, собаки различают
много запахов, да?
Ну как же они могут с нами
жить различая эти запахи?
Вы только подумайте,
насколько плохо пахнет человек.
У него перегар, табачные крошки
в карманах, у женщин духи там и много всего
прочего. Что вы об этом скажете, а?
Ребёнок тоже плохо пахнет,
но мать же его любит
и потому целует во всякие разные места,
хотя пахнет он плохо.
То есть ей приятен этот неприятный запах.
Да нет, я не об этом! Вот он, он
уже взрослый, да? Ему лет
пятьдесят, а подберёт его
какой-нибудь алкоголик
и он его полюбит. Вопрос-за что?
Вот чашка целая. Что вас интересует?
- Ещё?
- Спасибо. Меня интересует.
Как они могут нас любить и вообще терпеть.
В вашем вопросе уже заключён ответ.
Потому что любят и терпят.
- А это одно и тоже?
- Не знаю,
- Наверное.
- Любовь и терпение.
Терпимость. Значит поэтому это дома так
и назывались "дома терпимости".
- Мужчина.
- Меня зовут Андрей.
Хорошо, Андрей, вы чашки взяли?
Расчитались. Благодарим за покупку и
до свидания.
- До свидания.
Вы не волнуйтесь, я не из налоговой.
Кузя, цуцелы-муцелы.
- Какие люди, какие люди.
- Микки, это не больно!
- О каких людях ты говоришь?
- Что?
- Я спрашиваю, какие люди?
- Что вы имеете ввиду?
- Вы спрашиваете меня, какие люди?
- А я знаю, какие они?
Я спрашиваю вас, вы спрашиваете меня.
Ты меня, пожалуйста, не путай.
Я тебя спрашиваю,
о каких людях ты говоришь?
- Вот об этих, вот об этих.
- О, господи, боже мой.
Божественная. Я явился на место встречи
с опозданием на десять минут.
Идолом моего сердца
на застал. Господи, Люба!
Прошли, я посмотрю, что там творится внизу.
Ну что я могу вам сказать,
по итальянским меркам
у меня бас-кантанте или тембральный
бас. У меня всё в порядке
и с нижним, и с верхним регистром.
Для этого нужно
много работать. Я работаю.
А многие не работают, даже солисты.
И я смеюсь над ними, какие они солисты.
Многие... приоткрыть рот,
чтобы хоть немножко издать звук.
Уж больно широко это делают.
А многие вообще
боятся его открыть и открывают как карась.
- Повесь уши.
- Люба!
- Анна Сергеевна, Анна Сергеевна!
- Анна Сергеевна!
Пожалуйста, Анна Сергеевна, мы вас ждём.
Прекрасно, браво!
Восхитительно.
На пепле тлеющем минувшей страсти.
Упал как искра
взгляд твоих очей.
Бороться силы нет
с твоею власти, люблю тебя
люблю тебя
люблю тебя и буду
век твоей. Люблю тебя и буду век твоей.
Ну почему, почему ты говоришь
во множественном числе
о каких-то этих людях? Ты говоришь
о потрёпанном,
ну так говори в единственном числе.
Да, я говорю о потрёпанном.
- Как можно, как можно?
- Выдать себя за другого человека?
Подвернулась женщина, он тут же её обманул,
тут же взял у неё деньги.
- Но ты же
сама ему предложила эти деньги.
А я тебе сколько
раз говорила,
что кругом полным полно подлецов.
Ты меня не слушала.
Ты меня слушала, скажи мне
пожалуйста? Вот и подумай.
Ты что хочешь здесь остаться, Люба?
- Я неделю ждала.
- Я неделю ждала, думала, что он
очень занят и вот вот
позвонит или как-то появится.
Потом я конечно не
выдержала и написала ему на
абонентский номер.
Я не знала где его искать.
Я была так уверена в
нём своей интуицией, что
я даже паспорт у него не спросила.
И потом получаю вот это послание.
Из которого следует,
что свидания у нас никакого с ним не было.
Я прочитала это письмо и просто ахнула.
Так опростоволоситься.
Оказывается, там на лавке
сидел совершенно другой человек.
Да, это я дура.
Я не понимала,
почему он такой странный и непонятный.
Это я, я ведь дура.
Пришла раньше на полчаса,
раньше. И соблазнила совсем
ни в чём неповинного человека.
- Боже мой. Дура.
- Люба,
- может быть, тебе чаю сюда принести?
- Да.
- Ты посиди тут с Микки.
- Миккусь, сиди, сиди, сиди!
Сторожи Любу, дуру такую.
Сейчас я приду, подожди.
А вы знаете, вот эти чашки, с которых вы
пьёте, выиграл Андрюша. Представляете?
- Анна Сергеевна, побойтесь бога,
я их только принёс вот и всё.
- Нет, нет, нет.
А вот поверите, есть такая
музыка, которую можно бояться.
- Андрей, ты уж не загибай.
- Не верите?
- Концертная симфония Вольфганга Амадея.
- Нет такой симфонии.
Её в природе нет.
Нет, нет, нет.
- Ну сыграть?
- Сыграй, сыграй, только не надо нас запугивать.
Сыграю. Только предупреждаю,
что под эту музыку умирала моя
собака. Ну как она?
- Ужасно, плачет как всегда. И
жалко её дурёху, и зло берёт.
- Ужасно, Андрюша. Приятного аппетита.
- Спасибо.
Вкусно было? Вы знаете,
это концентрированный суп, я совершенно
не умею готовить.
Но мне его прислали из Парижа,
это луковый суп. Очень, очень калорийный.
Андрюшенька, это музыканты.
Им негде совершенно репетировать.
Вы репетируйте, репетируйте.
В кухне хотя бы.
- Спасибо.
- Андрей, представляете?
- Да.
Ситуация проще некуда. Она пришла
на полчаса раньше.
- Куда?
Куда, на свидание! Там сидел на скамейке
совершенно молодой человек
приятной наружности
и читал условленную газету,
но совершенно совершенно другой прохожий.
- Ну и?
- Он её обманул. Он же её обманул.
А она считает, что она его соблазнила.
- Хм, забавно.
- А вот это письмо, которое она получила
от того человека,
который должен был прийти на скамейку.
- Но опаздал дурак.
- Божественно, что вы в самом деле
смеётесь надо мной.
Неделю тому назад, как было условлено
я явился на место встречи,
правда с опозданием
на десять минут, но,
увы, идола моего сердца
не застал. Верь после этого женщинам.
Все они легкомысленные и
ненадёжные, сказал я себе.
И не ошибся, так как из вашего письма вижу,
что какой-то Ромео же успел пленить вас.
- Может я с ней поговорю?
- Поговорите, поговорите, Ромео, да.
- Ну, Люба.
- Да, я хочу замуж. Я очень хочу.
Дура, да? Нет, не дура.
Просто такой темперамент.
- Это искренне?
- От всего сердца. Просто тебе нужно быть
осторожнее впредь.
- Просто очень хочется верить людям.
И меня всегда злит, понимаешь,
вот эта невозможность
отличить правду от лжи. Не сама ложь,
а это отсутствие разницы
в поведении говорящего.
В поведении говорящего,
в поведении говорящего.
А у испанского консула жил был кот.
И был он страшный гулёна, бродяга.
На неделю мог
уйти из дому,
а иногда и больше отсутствовал.
Консул любил его безумно.
Однажды, когда кот был в загуле
консула сменили.
Не попрощавшись, он отбыл на родину
в Андалузию. Новый консул обжился,
обустроился и тут является
похудевший, голодный
кот. Кричит, внимание к себе требует.
А новый консул ничего не
понимает, только руками разводит.
А вот Шахиншах Ирана и принцесса Сурыя.
А Шахиншах такой красивенький
красивенький, на меня
похож, да? Не армянин, ну не грузин,
не еврей, но может быть.
Ах, Люба, Люба.
Это, слава богу, ещё не несчастье,
а невезенье. Да, затянувшееся невезенье.
Представь себе молодого человека,
одинокого молодого человека.
Средних лет. С ранней юности почти сирота
и всего ему приходится
добиваться самому и полагаться
только на себя. Он беден и одинок,
но гордый,
трудолюбив и полон радужных надежд.
И вот как-то в одном богатом семействе
он встречает прекрасное существо.
И на свою беду влюбляется в неё и вдруг
замечает, что оно,
это существо к нему неравнодушно
и отвечает взаимностью.
И всё, вроде бы, прекрасно.
Однажды, настраивая у её родителей
инструмент он признаётся ей в любви.
И под звуки ноктюрна господина Шопена
даже целует её.
Но очень скоро выясняется, что
никому кроме неё он не нужен.
Со своей гордостью
и трудолюбием и, прежде
всего, он не нужен её
родителям. Для них он никто. Он
жалкий, никчемный музыкантишка.
Ему определённо дают
понять, что он здесь лишний
и что надеждам его никогда
не суждено сбыться.
Ему запрещают появляться
и даже просто видеть её.
Он изгой, персона нон грата, а он уже
не мыслит себе жизни без неё.
И он, как в бреду, мечется между счастьем
разделённой любви и
несчастьем невозможности
соединиться с ней. И понимает,
что кроме своей любви ему
нечего противопоставить
этой враждебной силе. И никогда,
никогда ему не выйти из
этой схватки победителем.
И жизнь для него теряет всякий смысл.
И чем дальше, тем больше он убеждается в
том, что, в том, что ему остаётся один
единственный выход - покончить
со всем этим раз и навсегда.
Потому что надежд никаких,
а терпеть эти муки
он больше не в силах.
- Потому, что...
- Андрюшенька.
Зачем, зачем я так к ней привязался?
Андрюшенька, не надо, Андрей, не надо.
Андрей, Андрей, не надо.
Я прошу тебя, Андрюшенька, возьми
платок. Возьми, он новый, он чистый.
Андрюшенька, не надо. Андрюшенька, не надо.
Я прошу тебя.
Всё будет хорошо, Андрюшенька.
Анна Сергеевна! Андрюшенька,
не надо, не надо. Анна Сергеевна!
Андрюшенька, милый мой,
выпейте, Андрюшечка.
Андрюшенька, выпейте.
Выпейте, вам станет легче.
Вот, вот, вот, вот. Вот и хорошо.
- Наверное, мне тоже нужен настройщик.
- Ах, Андрюша.
Вы знаете, всем нужен нам
настройщик, особенно моему вот
Микки несчастному.
Слушайте, Андрюшенька, я подумала...
Я всегда хотела вас спросить,
но как-то не решалась.
Вы азартный человек,
вы любите это дело, пожалуйста,
перепишите мои номера облигаций.
Они у меня внизу.
Я не знаю, как они называются.
- Да, конечно, о чём речь. Да, пойдёмте.
- Билет, сертификаты,
вы же знаете это лучше меня, Андрюша.
- Да, да,
разумеется.
- Может быть, вы найдёте какую-нибудь газету с тиражом?
Пожалуйста, а то я вечно всё забываю.
А на Любу нет никакой
надежды с её рассеяностью.
- Конечно, Анна Сергеевна...
- Главное, вы знаете, я ведь
несколько раз переписывала эти
номера, но каждый раз теряла.
Вот они, пожалуйста.
Так что уж лучше вы всё
сами всё это сделаете, хорошо?
- Хорошо.
Люба, положишь туда, а я открою.
Только аккуратно сложи.
Серия тринадцать семьсот семьдесят
один, билет двадцать два.
- Андрюша, тебе помочь?
- Спасибо. Спасибо, Люба.
- Я насчёт переписи. Я счётчик. Можно войти?
- Но у нас уже были.
У нас был пожар,
сгорели все записи и поэтому
приходится по новой. Это ваша коса?
- Нет.
Это коса нашего соседа,
Генадия Васильевича, у него козы.
- Можно войти?
- Проходите.
Ну проходите.
- Проходите. Садитесь туда хотя бы.
- Спасибо.
Я переписал, Анна Сергеевна.
- Это, наверное, сын, как я понимаю?
- Нет, не сын.
- Почему сын?
- Ваш паспорт, пожалуйста.
- Сейчас принесу.
- Андрюшенька, приготовьте себе сами чаю.
- Есть телефон?
- Зачем?
- Когда она вернётся, позвони мне.
- Набери мой номер,
позвони мне.
- Вот мой паспорт.
А вы не скажете,
почему я так испугалась, когда
вас увидела?
Не знаю.
Ой, боже.
- Алло.
- Странно, да?
- Алло. Сейчас, одну минуточку.
- Вы знаете, у меня очень
конфиденциальный разговор.
У вас здесь можно где-нибудь уединиться?
- Пожалуйста, вот в ту комнату.
- Спасибо.
Я сейчас приду. Алло.
- Какая странная.
- Алло.
- Здравствуйте. Кто это?
- Да, да. Ой, плохо слышно.
- Кто это?
- Какая-то странная.
Она со мной даже не поздоровалась.
Ты понимаешь, я не у себя же дома?
Ты понимаешь?
Мне очень нравится этот вариант.
Потрясающий.
Ну да, но я просто думала, что ты...
Ведь ты же должен меня понимать.
Ведь это же.
Я же к тебе очень расположена.
Ты понимаешь же, да?
Я тебе обязательно перезвоню, мой
милый. Да.
Анна Сергеевна, вот этот нравится?
- Люба, отстань.
- Посмотрите, какой красивый.
- Посмотрите.
- Люба, у тебя одно на уме.
Я думаю, здорово. Нет, нет.
- Этот ещё лучше.
- Ну я скоро приеду.
Да, мой милый, да.
Да, всё будет очень хорошо.
Я тебе потом обязательно
перезвоню,
чтобы ты совершенно не переживал.
Такие, понимаешь ли, события. А я вот.
А потом, потом это самое.
Обязательно возьму.
Ты там свари какую-нибудь кашу что ли себе.
Ну пока. Не могу говорить.
А кто ж вы, если вы не сын?
Может быть, мне в таком
случае вас тоже переписать?
Я настройщик.
Да, настройщик? А что же вы настраиваете?
Фортепиано, пианино, рояли. Что придётся.
А у меня муж тоже,
как раз очень известный пианист.
- Андрей..
- Вы знаете, что его тоже зовут Андрей?
И тёзки это тоже странно, правда?
- Меня зовут Лина.
- Андрей.
- Лина.
- Андрей.
Я что хотела у вас спросить. Вот мой муж
мне этого не может объяснить.
Отчего все пианисты так ужасно кривляются?
- В каком смысле?
- Ну во время игры.
Закидывают эти глаза, корчат всякие лица.
Бросаются на этот
несчастный рояль как звери.
- Чёрт знает что делают.
- Разве только пианисты?
- Пианисты особенно.
- Вот что они хотят этим сказать?
Что бы это значило?
Или если на них это так действует
эта музыка,
то почему же она так не действует
на слушаетелей?
- А вы обращали внимание, как вы вдеваете
нитку в иголку?
- Как все.
Ой, Андрюшенька.
Вы себе воображаете игольное ушко,
и сами представляете себя ниткой,
которая вдевается в это игольное ушко.
И вообще есть процесс, вы себе воображаете
и представляете.
- Прелестно.
- То есть музыкант изображает музыку
и это помогает ему извлечь звуки, да?
- Выходит так.
Но это же неприлично.
Хотя, если призадуматься,
то музыка вообще такая неприличная
штука. Даже какая-то непристойная, но это
- такая высокая непристойность.
- Ой боже мой, Люба,
какой глупый текст.
У меня даже голова заболела от
этой белиберды.
- Или, например, убийцы.
Они же изображают муки жертвы,
когда они кого-то, например,
режут или душат.
Как вы думаете, им это помогает?
- Не знаю.
- А вот Андрюшенька играет очень хорошо и
рожи не корчит, и без мимики.
Правда, Андрюшенька?
И, между прочим, он настроил наш
инструмент, как говорят специалисты,
очень хорошо.
Андрюшенька, сыграйте нам что-нибудь.
- Сыграете?
- Сыграю.
И вот вы увидите, что он рожи не корчит,
- нет.
- Сыграйте.
Вот ты когда слушаешь своё Анданте, ты
всегда дико плачешь,
особенно когда напьёшься.
Ты вспоминаешь пресловутую собачку
и понимая,
что смерть собачки так же страшна
как смерть человека.
А смерть человека так же страшна
как смерть собачки. Я знаю, что тебе
нечего мне возразить.
А я бы могла себе возразить,
если б хотела, но я не хочу.
А потом захотела бы. И возразила бы
себе возразивши. А знаешь почему?
Очень просто. Потому, что захотела.
И вот это хотение,
оно и есть самое главное,
оно решает всё. И вот сейчас я хочу
- денег.
- Их же можно достать и по-другому.
- Выпейте со мной вина. Я вас угощу.
- Как достать.
- По-другому?
- Я просто сам не могу пить.
Где, главное сколько? Ещё когда?
Так, иди отсюда, иди отсюда!
Вино розовое. Кому розового вина?
Помогает гипертоникам и гипотоникам.
Вино розовое, вкусненькое, хорошее вино.
Кто хочет вина?
Вина, вина кто хочет?
- Продаётся недорого очень хорошее вино.
- С тобой трудно, Лина.
- Очень и очень трудно.
- Ну и что?
Где, где мы достаним деньги?
Может быть, у той же Анны Сергеевны.
Хорошо, а когда?
Ну, может быть, скоро.
А сколько? Может быть много?
Всё, я решила выпить.
Эй, вы, виночерпий!
- Как вас там?
- Слушаю вас, мадам.
Я такая умная, я такая красивая
и у меня совершенно нет денег.
Я такая бедная, ведь это же несправедливо.
Слушай, ты кого-нибудь
убивала в своей жизни кроме
комаров. Ты могла бы, например,
убить курицу или телёнка?
Тебе хочется узнать,
могла ли я твоей Анне Сергеевне
перезать горло или отрезать голову?
Нет, не смогла бы. А зачем? Ведь для этого
есть яд, огнестрельное
оружие, бог знает чего ещё.
- Знаешь, как в фильмах? Ничего личного.
- Лина, но ведь
это же блеф, признайся?
- Нет, не блеф, иди к чёрту!
А когда мы придём - нас
встретят ласковые травы.
Волны тёплого ветра накроют с головой.
Аромат лесных духов откроет свои чары.
Да музыка полей наполнит нас весной.
Сквозь тонкие листья зелёных исполинов.
Пробиваются лучи танцуя на росе.
Тысячи маленьких солнц до пьяна напоят,
Сотни радужных снов нас успокоят.
Погрузившись в тишину неведомого храма.
Мы осмотрим себя новыми глазами.
Распластавшись на дне лесного океана.
Мы поймём, что мы ещё живы.
А ты слышишь над нами сколько голосов?
Это птицы наблюдают за пьяными снами.
Они наши друзья, они живут ветрами.
Может быть им
придётся научить нас летать.
А вы знаете, Андрюшенька,
вот мы десять лет
с ней дружим. Она вдова, я вдова, но я
иногда её просто боюсь.
Вы знаете, эти её проблемы с мужчинами...
Я вот даже побоялась вот ехать к ней без
вас. Вас попросила. Потому, что звоню,
а она бросает трубку. Не понимаю.
Отойдите.
Да отойдите же, я сказал! Уйдите!
- Аркадий!
- Отдайте, дайте!
- Поставьте.
- Аркадий!
Андрюшенька, это сосед Любы.
Вечно он пристаёт.
- Ну, Аркадий, не надо.
- Отвали!
Здравствуй, Люба.
Можно мы с Андрюшей войдём?
Люба!
Проходите, Андрюша.
- Андрюшенька, присаживайся. Чай, кофе?
- Спасибо.
Нет. В смысле мы только от
Анны Сергеевны, спасибо.
Люба, я хотела с тобой
серьёзно поговорить.
И специально пригласила
для этого Андрюшеньку.
Потому, что поняла, что с глазу на глаз
у нас с тобой разговора не получается.
Говорите. Да я слышать не хочу,
не хочу ваши намёки на всякие гадости.
- Боже мой.
Какие намёки? Какие гадости?
Я просто поделилась с тобой
как с ближайшей подругой.
Поделились, да, поделились.
И какие выводы должна из этого сделать?
Ты хочешь сказать, что я тебе намекнула?
Да, я хочу это сказать,
Анна Сергеевна. Я хочу
это сказать! Что вы меня облили
помоями, грязью с ног до
головы, Анна Сергеевна.
Спасибо вам огромное! Я этого не заслужила.
- Меня никто никогда так не обливал.
- Я просто
удивилась, что в моём доме,
где кроме нас с тобой
никто не бывает, вдруг
стали пропадать вещи.
- Как, как?
Анна Сергеевна,
а ваши спевки по воскресеньям?
- О чём вы, Анна Сергеевна?
- Ты хочешь сказать,
что Пётр Борисович или Вера
Борисовна, пробравшись тайно в
комнату, украли часы?
- Я хочу сказать,
я хочу сказать, что кроме меня в вашем доме
галкатится куча народу.
- Вот, спасибо.
- Пожалуйста.
- Спасибо, спасибо тебе
за кучу.
- А вам спасибо,
Анна Сергеевна за воровку.
Спасибо, да.
Вы вот сказали, что у вас пропал
из холодильника рокфор.
Анна Срегеевна, милая!
Так я, я прибежала ночью к вам
и выкрала ваш рокфор
из вашего холодильника.
И потом прибежала к себе домой
и сьела его под кроватью.
Нет, Анна Сергеевна, у вас склероз.
Это я вам
говорю как медицинская сестра.
Вы продали скупщику
свои часы. Свои часы скупщику
продали, чтобы расплатиться
с сантехником.
- Во-первых,
я тебя воровкой не называла.
А во-вторых,
я тогда продала китайскую вазу.
- Микки, помнишь? Я-то это прекрасно помню.
- Склеротик.
- Склеротичка. Она помнит. Что ты помнишь?
- Вот,
поговорили. И что делать? Что с ней делать?
- Не знаю.
- А я, кажется, вспомнил. Я вспомнил.
- Люба! Иди сюда.
- Не хочу.
- Тихо, тихо.
- Я знаю, кто украл часы.
- Кто?
- Счётчик.
- Счётчик?
- Счётчик, вспомните когда я как-то сидел у вас
к вам пришла девушка, счётчик.
- Да, да, такая манерная.
- Ну вот из этих, которые
занимаются переписью.
- Манерная. Манерная, худая
такая блондинка.
- Да, да, да!
- Она ещё со мной не поздоровалась, да.
- С вами
не поздоровалась. А у вас ещё паспорт попросила.
- Да.
- Помните.
- Да.
А теперь вспомните,
когда ей позвонили по телефону,
вы ей разрешили пойти в комнату и поговорить.
- Да.
- А часы-то у вас в комнате были.
- Ну, да.
А счётчики паспортов не спрашивают.
- Не требуют счётчики.
- Правильно.
- Счётчики паспортов не требуют.
- Счётчики паспортов не требуют.
Совершенно верно. Это ещё ваше счастье,
Анна Сергеевна, что вы дома не одна были.
- А то могло бы...
- Я забыла. Я совершенно
забыла.
- Забыла.
Это не забыла, это склероз.
- Да, совсем забыла.
- Ты не забыла, это склероз.
Анна Сергеевна, хотите, я вам сделаю укол?
Анна Сергеевна.
Хочу.
И вам дороги были эти
часы, Анна Сергеевна?
- Ну конечно, Андрюшенька.
- И сами по себе они были
недешёвые. Они от отца остались.
Отец говорил, это какое-то редкое такое
ручной работы. Он знал в этом толк,
как мой муж покойный,
он коллекционером был.
Микки, у тебя ног что ли
нет, в конце концов.
Ну походи сам! Вы знаете,
Андрюшенька, я никогда фамильных
вещей не продаю.
И не дай бог мне до этого дожить.
А эти часы даже не экспонат
какой-то коллекции.
Это было остановившееся время моего отца.
Андрюшенька, давайте посидим
на этой скамейке. Я так устала
от всех этих событий. Ну просто я не знаю.
А вы знаете, всё таки, рокфор я помню.
К нам по воскресеньям приходит
очень славный мальчик, Саша,
он сейчас в отъезде. Он очень любит сыр.
И вот дней десять тому назад по случаю,
к его приезду, чтобы потом не забыть,
я купила грамм триста.
И, как сейчас помню, положила
в холодильник. Справа, в самую глубину.
И куда он делся? Молодой человек совсем без
средств пишет диссертацию
и тема экзотическая.
Литье колоколов,
секреты химического состава.
Я ему литературу, кстати,
подготовила на французском языке.
Позвонила друзьям моего
покойного мужа в Париж.
Они выслали, я перевожу.
Он ведь крестник мой.
У меня много крестников и я за каждого
несу ответственность. На работу устроить,
с женой помирить, дочка
друга мужа моего покойного.
Вышла замуж. Очень милый, хороший человек.
Докером работает. Хорошо зарабатывает,
её любит, и вдруг запой.
Как-то пытался сделаться
вегетарианцем, так как жалко
животных убивать, но не состоялось.
Оказалось
очень люблю вкус мяса.
- Это вы к чему.
- Ни к чему.
- Андрюшенька, а вы крещёный?
- Я обожаю крестить.
Могла бы быть вам крёстной матерью.
Это, кстати, очень обязывает.
Нужно помнить все дни рождения,
каждого опекать.
Потом баночка икры куда-то исчезла.
Бутылку ликёра Леонид
Петрович принёс. И куда
всё это делось?
Маслины. Не знаю. Послушайте, Андрюша,
может быть, наша Люба лесбиянка?
- Что?
О, господи, простите.
Андрюша, тьфу, чёрт,
что я сказала, это всё газеты
и журналы. Клептоманка.
Извините, Андрюша,
я говорю клептоман на нервной почве.
С этими её неудачами в личной жизни.
Ну в деньгах же она не нуждается,
ну как вы думаете, может такое быть?
- Не знаю, Анна Сергеевна.
- Я даже не знаю, что
- вам сказать.
- Андрюшенька,
а вдруг я в самом деле склеротичка?
- Нет, Анна Сергеевна.
- Старая, выжившая из ума
- склеротичка.
- Нет, я так не думаю, Анна Сергеевна.
Просто вы рассеяный
человек, а таких очень много
- и от возраста это не зависит.
- Да?
- Да.
- Да?
- Да, и к тому же вы очень доверчивы.
- Да?
И вот потому,
что я очень доверчива, на всякий
случай, я никому не доверяю.
И вам в том числе.
- Ну это логично, да.
- Как вы думаете, Андрюшенька
- она ко мне ещё придёт?
- Я думаю придёт,
конечно. Я с ней поговорю.
Плач не родившихся
младенцев разрывает мне сердце.
А что это самое? Я играю чёрными,
я ж должна играть белыми?
Плач неродившихся младенцев
разрывает мне сердце
и не даёт мне спать по ночам
и призывает меня к мщению.
Знаешь, какая самая опасная
профессия вообще в мире?
Врач-гинеколог в Америке. Их часто убивают
экстремистски настроенные
элементы против абортов.
Хотя, в чём виноваты эти бедные врачи?
Ведь аборт можно сделать и спицей.
Гораздо логичней было бы убивать
тех, кому делают
эти аборты. Я решила стать
основоположницей нового движения.
Лина, перестань. Прошу тебя, надоела.
А деньги я взяла на
развитие этого движения.
Если поймают, я мститель.
Я могла бы это сделать
и ради денег.
Но в высшем,
провиденциальном смысле этого слова.
Я же говорила тебе, рука бога.
Так, всё, я тебе говорю, тётка
моя.
- Ошибаешься.
Тётка общая.
Кстати, сколько абортов сделала твоя жена?
Я не знаю, не помню. Ни сколько.
Поэтому-то она тебя и бросила!
Потому, что ты ничего не помнишь
и никогда ничего не знаешь, и она тебя...
Она меня не бросала. Она меня не бросала,
мы с ней разошлись, развелись.
И поэтому тебе негде жить и поэтому-то ты и
бездомный.
Хам!
Ты могла бы меня не мучить, а помочь?
- Просто помочь.
- А это?
Кто писал это пол дня и конверт изготовил?
Это не помощь?
И, всё-таки,
без тебя здесь скучно и пресно.
Все эти концерты, встречи,
поездки на природу,
все эти французские красоты.
Часто, когда вдруг
увижу или услышу что-нибудь
интересное, ловлю себя
на невольном движении переглянуться с тобой,
как будто всегда где-то ты рядом.
В последние две недели у
нас появился новый знакомый
из эмигрантов Кирилл. Довольно забавный.
Кажется, он решил за мной поухаживать.
Но он настолько нелеп и смешон в этой роли,
что на это стоило бы посмотреть.
Но спасибо ему уже за то, что
всё таки нет-нет да и развеселит.
Вот, собственно, и всё,
что я тебе хотела рассказать.
Скучаю, жду твоих писем.
Ну что, Андрюшенька, вы знаете
по этому письму, даже по почерку видно,
что она очень милая и
славная, интеллигентная
девушка, хорошая девушка.
- Да, это так.
- Да, хорошая девушка.
- Вы знаете, Андрюшенька, я не хотела
бы вас пугать, но...
- Девушке из высшего
- общества.
- Меня немного насторожил
- этот её ухажор, как его?
- Трудно
избежать.
- Кирилл, да?
- Одиночества.
- Ведь это очень опасно
эти кавалеры. Они вроде бы такие
все нелепые, смешные.
- Трудно избежать одиночества.
- Над ними все потешаются,
- но в один прекрасный день.
- Трудно избежать
женщина вроде бы обнаруживает.
- Одиночества
что и дня не может прожить без этого
шута горохового.
Но она начинает к нему присматриваться
но уже по-другому. И понимаете, всё.
Дай бог, чтобы я ошиблась.
Конечно, и скоре всего, так оно есть.
Но вы знаете, вы это учтите.
А что я могу поделать в этом случае?
Не знаю. Напоминайте о себе, пишите ей
чаще. Хотя бы каждые два дня
пишите.
- Нет, я не силён по этой части,
да и что писать? Пошёл туда, зашёл туда.
Нахлопотал понапрасну о ком-то. Нет.
- Да, именно об этом. Люба, Люба, тише, пожалуйста.
- Извините.
Об этом и пишите. Куда ходил, что видел,
про нас вот с Любой напишите в конце
концов, про Микки напишите.
Передайте от нас всех
привет, в конце концов.
Но не пускайте это на самотёк.
За любовь надо
бороться. Я это по себе знаю,
правда, Люба?
- Да, да, да.
Привет Кларе от Любы.
Всё. Кларе от Любы привет.
Андрюшенька, там где-то чашки.
- Вадим решил её назвать?
- Или это подзаголовок?
Исповедь сына века.
Исповедь сына века, да? Что-то знакомое.
Это примерное, временное
название, выражающее смысл.
Я хочу швырнуть им всем в
лицо, этим зажравшимся
скотам, чтобы никто не мог отвертеться.
Вот, вот всё,
что я пережил.
- Значит, через пару месяцев мы сможем
прочесть об этом?
- Нет. На деньги, которые мне
любезно предоставляет Люба. Я в начале
пущу в дело, а когда заработаю достаточно,
займусь издательством. Меня не устраивает
тираж пару тысяч экземпляров.
Вот если сто, сто пятьдесят.
Эти пять, шесть тысяч,
которые растворятся, как капля в море.
Сто, сто пятьдесят, вот, вот.
Чтоб никто не смог
отвертеться или сделать вид,
что не заметили.
Да, конечно. Вы в тот же день отбываете?
- Нет. Да.
- Утром перед загсом мы забросим вещи
на вокзал, в камеру хранения,
чтобы не терять времени.
У нас поезд в два часа.
Пойду принесу сладкое.
- А этим я помогу.
- Да не надо, Андрюш.
- Напрасно, Андрюша, ты к нему цепляешься.
- Я цепляюсь?
Что ты, мне просто интересно.
Да не надо. Я знаю, какого вы с Анной
Сергеевной мнения обо мне.
- Да нет никакого мнения.
Мы просто беспокоимся за тебя.
А куда, кстати,
Вадим собирается пустить твои деньги?
- В какое дело?
- Он говорит, что нужно найти свою
нишу в экономике.
Нефть, газ, эти реки, потоки имеют
уже своих хозяев.
Ну конечно возле краника можно как-то
присосаться, понимаешь?
Но он хочет что-то оригинальное.
Там, где нет ещё конкурентов, понимаешь?
Вот, например, у нас один
человек стал разводить страусов.
И представляешь? Он один на рынке.
- Видишь какая перспектива.
- Да.
- Понятно он какая умница?
- Как его фамилия, кстати?
- Кого?
- Вадима.
- Михайлов.
- Где он поселился?
В гостинице Виктория. Я уже узнавала. Всё.
Пойдём!
- Никаких фотографий!
- Фото.
- Фото, на личную память только.
- Я тебе сказал -
никаких фотографий!
На вечную память!
Если надо будет, сами сфотографируемся.
Вадик, одну секундочку, ладно?
- Анна Сергеевна, миленькая, вот здесь.
- Какое дитя.
Ключи. Я там написала записочку,
что когда повидать.
То же самое, что и у меня.
Любочка, Любочка, Любочка, Люба.
- Да, нам пора. Машина ждёт.
- Придёт счёт,
телефонный счёт, вы оплатите.
- Девочки время, время.
- А я потом вам верну.
- Ну всё, всё.
Люб, Люб, всё будет хорошо.
Хотя бы. Машинка, машинка ждёт.
Ждёт машиночка.
- Здесь, да.
- Да, конечно, я вернусь.
- Через месяц.
- Через месяц.
Целую, тебя, целую.
Все мы будем счастливы, богаты.
- Пока!
- Будь счастлива!
- Пока, Люба!
- Снимаю, на вечную, на
вечную память.
Люба, Люба!
До свидания! Пока!
- Ой! Совсем забыла.
- Я же взяла тебе тапочки.
Там они, там, в чемодане.
Может переобуешься?
- Ничего, пока нормально.
- Да ты не стесняйся, переобуйся.
Надень тапочки.
Постепенно.
- А ты хочешь компот?
- Пить Хочешь? Я взяла компот.
- Пока не хочу ни пить, ни есть.
- Курить хочу.
- Станция приближается.
- А я тоже курила, но бросила.
- Ты не хочешь бросить курить?
- Хочу.
- Постепенно.
- Постепенно.
Ты знаешь что?
Я закрою дверь, а ты покуришь.
У меня что есть. У меня что есть.
Я тебе подарок купила. Вот, возьми.
- Любушка, ало, ало.
- Нет, это зажигалка.
- Зажигалка?
- Да, вот сюда надо нажать.
Любушка, большое тебе спасибо за всё.
Ты заботливая.
- Заботливая? А я думала, что я божественная,
идол твоего сердца.
Одно другому не противоречит.
- Станция.
- Собаку, собаку, ну купите собаку.
Помидоры.
- Купите тигру, тигру покупайте.
- Красивая тигра.
Посмотрика-ка. Ой какая, смотри.
Бегемот. Купи мне бегемота, купи, купи.
На, на, на. В сумке вот деньги, на.
Только поторопись, быстрее,
быстрее. И аккуратней будь, быстрее.
И водичку купи, а то компотом не напьёшься.
Ну давай быстрей, быстрей.
И обезьянку, и водичку.
- Аккуратнее.
- Ну ты и заводная.
- Проспала.
- Постельный комплект семь пятьдесят.
За чай заплатили!
Ну и нравы, ну и вкусы.
Вот так... Извините, извините, извините.
- Ну, Андрюшенька, за нашу Любу.
- За Любу.
И вы знаете, Андрюшенька,
не люблю я, всё-таки
эти знакомства по объявлениям.
Они во мне вызывают какие-то
неприятные чувства.
Скорее отвращение. Но я понимаю,
раньше были свахи.
У них была своя клиентура,
они несли какую-то ответственность, а эти?
Ну, по мне это просто объявление
скорей для братьев наших
меньших. Хорошенька кошечка познакомится с
прекрасным, симпатичным котом.
Правда, Микки?
Ты бы познакомился с
прекрасным, симпатичным котом?
А, Микусик?
Ну что, Анна Сергеевна,
поздно уже, пойду я.
- Да, Андрюшенька.
- У меня уже у самой глаза слипаются.
Трудный был сегодня день. Трудный был день.
Вы уж, Андрюшенька, меня не забывайте.
Потому, что
я ведь одна осталась.
Почаще заходите, хорошо?
- Хорошо.
- А то я не знаю.
Ой, Люба.
Сбежал, Анна Сергеевна.
Сбежал, обманул.
Обманул.
- Люба, голубчик.
- Да не расстраивайся.
Ну ты не расстраивайся.
- У вас нет молока?
- А лучше водки. Мне кажется,
я простыла.
Идём.
И это что? И что всё это значит?
Встречаю свою маму и она
мне вручает ворох писем
на моё имя.
"Спешу немедленно откликнуться на ваш зов."
Я писатель и газетный журналист.
Душа устала от
"житейских бурь. Надо встретиться."
Короче я решил дать соблазнительное
объявление в брачной
газете. Послал письмо с
твоей фотографией. Не ожидал,
честно говоря, что он клюнет, да ещё так
быстро. Но ты же видишь, он клюнул. Есть
такая неизлечимая болезнь
"жадность фраера".
Тебе надо с ним только встретиться,
а дальше я сам. Я хочу его, всё-таки
вывести на чистую воду.
В конце концов он же
и меня обманул. Меня это заводит.
Вот, послушай, какое я дал объявление.
"Раскрепощённая,
ласковая блондинка с красивым бюстом,
хозяйка небольшого ресторана
познакомится с честным
тружеником, умеющим обращаться
с дорогой иномаркой.
Ответит на письмо с фотографией."
Ну так что, будем срывать маски?
Хочешь? А у тебя бывает
так - вдруг примешь какую-то
случайную позу и хочется
застыть в этом положении?
И так приятно, сидела бы и сидела бы.
Хоть целую вечность.
- Хорошо, это не убедительно, ладно.
- Помните такую чудесную
формулировку индивидуализм без свободы.
Сказано про Византию, хотя я с этим не
совсем согласен, потому,
что были те же самые
юродивые, которым отказать
в свободе очень трудно.
Ну бог с ними.
Эта фраза, по-скольку она уже
есть и всё таки нас убеждает
своей лаконичной красотой
и красивой лаконичностью, да?
Знать, что эту фразу
мы можем поднести к
воображаемому зеркалу и прочитать
её задом наперёд и что получится?
Свобода без
индивидуализма.
Вот, смотри, простите, смотрите.
Пожалуйста не перебивайте, хорошо? Хорошо.
В той же Америке ты не можешь пить пиво
на улице. Суй эту бутылку в пакет и пей.
То есть, я прохожу мимо,
смотрю, человек что-то пьёт
из пакета. А что он пьёт? Может он...
Может он, может он пьёт
виски, значит он алкоголик.
А может он просто пьёт пиво, пить хочется.
С другой стороны,
может быть это сделано для того
же человека, чтобы никто не
знал, что он пьёт
с утра, это его личная жизнь.
С третьей стороны,
может быть, это просто лицемерие? Да.
- Индивидуализм без свободы.
- Есть сплошное лицемерие.
Чего не скажешь, как ни старайся
о свободе. О свободе без индивидуализма.
Пушкин как писал: "На свете счастья нет,
а есть покой и воля."
- И воля.
Если честно, то что это за белиберда?
Покой и воля. Одно излечит другое. Правда же?
- Да.
Это только вроде бы, вроде бы потому, что
есть ещё третье состояние - покойное.
Воля или воля и покой. И это та точка,
в которой индивидуализм и свобода
приходят в равновесие, согласны?
- Да, да, да. Говорите, говорите, мне очень интересно.
- Вот.
Или вот американский режисёр, Вуди Ален.
И у него сюжет такой: Один банкир впал
в транс-гипноз и сам у себя из сейфа украл
драгоценности. Потом вызвал
полицию и говорит: "Это кто-нибудь
из наших банковских смог. Потому, что никто
другой не смог бы
проникнуть в сейф." Правда,
представляете, как смешно?
- Да.
- Это комедия, комедия, представляете?
- У людей у всех
большие проблемы с менталитетом.
От этого дестабилизация,
клаустрофобия, турбулентность.
Ну что ты ржёшь? Пойдём.
- Куда пойдём?
- Как куда? В тюрьму или к Вадиму.
- Как скажешь.
- Да.
Ну что, всё?
- Он что, здесь живёт?
- Живёт.
- Давай, иди.
- Работает, ночует.
- Давай, давай, сволочь.
- Проходите.
- Давай.
- Куда?
- Пошёл.
- Писатели.
- Гадюка.
- Уничтожу.
- Белая вся.
- Обобрал, ограбил несчастную.
- Толкай его!
- Женщину.
- Негде жить.
- Я не могу так быстро,
у меня застрявает.
Подожди меня! Я не успеваю,
у меня это, каблук застрял.
А вот и мы, родные и близкие
обманутых вкладчиков.
Идиот. Миленький, прости меня.
- Я знаю.
- Я говорю, вот и мы родные
и близкие.
Тут важнейшим для нас является
- кино.
- Прости меня, я тебя прошу.
- Я никогда.
- Старинное изречение.
Чтобы я когда-нибудь в жизни...
Эти бабы. Прости
меня, я тебя прошу.
- Ты кретин.
- Кошмар какой-то.
- Ты же идиот.
Пианино расстроенное, никуда не годится.
- Я тебя прошу.
- Я говорю, пианино расстроенное.
Мальчики, так грязно.
Так, я что-то не понял. В чём дело?
- В чём дело? Пианино расстроенное, никуда не годится.
- В жизни
оставил пианино!
И давай вали отсюда.
Только с Любиными деньгами.
- Какими ещё деньгами?
- Которые у неё взял.
- А тебе-то какое дело?
- А она мне как сестра.
- А мне она жена.
- Тебе что, паспорт показать?
Мы ехали в поезде. Я с Любой поссорился,
ушёл домой. Дальше что?
"Из всех искусств для нас
важнейшим является кино".
Это старинное изречение.
Ленина.
Слушай, отдай деньги по-хорошему.
А как это будет по-плохому?
Ааа, знаешь чем ты теперь обеспокоен?
Как бы тебе не теряя
лица перед подругой твоей
достойно удалиться. А уже не получится.
Пшол вон отсюда.
Я хочу, чтобы вы все легли на пол.
Лина, откуда это у тебя? Ты что не слышал?
Тебя это тоже касается.
Я хочу, чтобы вы легли
на пол. Быстро!
Ты что не слышал? Ану ляг! Быстро!
У меня уже давно руки чешутся
кого-нибудь пристрелить.
Вот он знает. Ну!
Отлично.
Пожалуйста, Лина. Ну прошу тебя, Лина.
Не упрямься. Я принесу больше, вот увидишь.
- Мне не надо больше.
- Подумай сама, согласись, это ж
просто упрямство. Лина.
- Это же мои деньги.
- Ведь это же я их достала.
- Я не спорю,
твои, конечно, твои, но если ты мне их
сейчас отдашь, у меня будет больше шансов
принести тебе больше.
А, может быть, мне не надо больше.
Может быть, мне нравятся эти,
мои. Может быть я хочу тратить вот эти,
свои деньги.
Пожалуйста, Лина.
Ну, ну.
Слушай, давай сделаем так:
Ты отнесёшь эти деньги
Королёву. Возьмёшь у
него другие деньги, а эти
ты его попросишь не тратить.
А потом, когда ты достанешь новые деньги
мы у него обменяем на те наши.
- Пожалуйста.
- Нет.
Ты можешь дать мне хоть чуть-чуть.
- Ведь он же мог что-то и потратить.
- Немножко могу.
На!
- Вот я тебе отсканировал эту страницу.
- Что дальше?
- Так, вот видишь центральный банк.
- Нужно заменить номер телефона
на... Вот, центральный банк.
Это старый телефончик, мы его меняем.
Где у нас
центральный банк, центральный банк.
- Центральный банк.
- Вот, да, да.
- Давай этот старый телефон поменяй
на этот: Двести девяносто пять,
пятьсот восемьдесят шесть.
Да и знаешь что?
Пожалуйста, отпечатай на принтере,
а бумагу мне подбери,
как в телефонном справочнике.
- Пять, пять, восемь, шесть.
- Хорошо?
- Договорились?
- Деньги вперёд.
- Что это? Зачем тебе?
- Это так, розыгрыш.
Видишь, как тебе повезло с бумагой.
- Цвет такой же и оттенок тот же.
- Вижу.
- Что это за номер телефона?
- Это платный туалет.
Вот таблица выигрышей.
Здесь нужно заменить номерок.
Давай, дерзай, Леонардо Да Винчи.
- Скажите пожалуйста, это женский туалет?
- Мужской, мужской.
Скажите пожалуйста, это женский туалет?
- Здесь женский туалет?
- Мужской, мужчина.
- Почему вы сюда идёте?
- Привет.
- Здравствуй. Идите, идите.
- Это коллега, не волнуйтесь.
Дорогая, пописать пришла или просто так?
Говорят, что ты замуж вышла.
Можно сказать, что и так.
Мне нужно от тебя позвонить. Вернее
- мне должны позвонить по твоему телефону.
- Сюда что ли?
Я заметаю следы.
- Я своего телефона даже не знаю.
- Я знаю.
Ну ты даёшь. В своём репертуаре.
Знаешь телефон и ни разу не позвонила.
Таньку-то видела? Вот она.
- Таня?
- Как платье?
- Таня.
- Вот.
- Привет.
- Привет. У вас что тут, ночной клуб что ли?
Да, Танька называется.
- Это мужской туалет?
- Я вас спрашиваю, это мужской туалет?
Что покупать, не покупать?
Слушай, ты замуж вышла? Я слышала. Говорят
ты замуж вышла. А чем он занимается?
Да ну ты что?
- А, разное.
- Я тебе сейчас такое расскажу.
А ты чем занимаешься?
- И я разное.
- Его разным или своим?
Я не могу при нём говорить.
Ты понимаешь меня? Он же всё предаст меня.
Слушай, послушай меня.
Я тут недавно видел твоего бывшего,
как его? Роберта.
Ой, красавчик.
- Роберта? Всё водим огородами?
- Он у меня на машине.
- Да, да, да.
- Этот Роберт вообще. Он такой.
- Гладкий и грустный.
- Да, очень.
- Роберт?
- Да.
Всё время спрашивал, спрашивал. Где она?
- Что она? Интересуется.
- Да, он думает, что ты
сейчас с тем, который был до него.
А я с тем, который стал после.
Но он сказал,
что ты говорила ему, что ваши
отношения ещё не исчерпались до конца.
Да. Я не знаю, может быть и есть у
меня какой-то информресурс.
Может быть и нет.
Я вам покажу ещё одно платье,
только честно. Покупать?
- Или не покупать?
- Вот это точно не покупать.
- Да.
- Оно ужасное. Кто его шил?
Там один.
Ало, Анна Сергеевна, здравствуйте. Да,
так вот получилось.
Я сейчас прийду и всё объясню.
А Люба у вас?
Замечательно, пусть не уходит.
Я постараюсь быть как можно скорее.
- Замечательно.
- Замечательно.
Эта ваша верхняя, вот эта вот.
- Прелестно.
- Позвольте, я вам помогу.
- Спасибо.
- Знаете, моя собака и орехи кушает.
- Помните вишнёвый сад?
- Конечно, конечно.
Разрешите
ваш телефон.
- Кто к нам идёт?
- Кто-то ещё к нам идёт, интересно, это кто.
Обязательно позвоню вам.
- Андрюша.
- Анна Сергеевна.
- Да, да.
- Милый.
Проходите, проходите.
- Здравствуйте!
- Люба.
Я очень обязательный человек.
Владимир Иванович, Наталья Николаевна.
- Да.
- Невозможный.
- Я двигаюсь.
- Всё перепутал.
- А мы уже идём.
- Дела, Леонид Петрович, дела.
Что у вас опять с голосом?
Не удержался вчера и пива набрался.
Вы уж будьте осторожны.
Наш голос - это наше
общее достояние.
- До свидания. Не забудьте пить тёплое молоко
с мёдом. До свидания.
- Владимир Иванович, до свидания, до свидания, до свидания.
Бойся гостя стоячего.
- До свидания.
- До свидания.
- Да, да, да.
- Да, да, да. До свидания.
- До свидания.
- До свидания.
- Слушайте, что с вами случилось?
- Всем ручки целуете.
- Да, чуть Леониду Петровичу не поцеловал.
- Да, поцеловал,
Андрюш, поцеловал.
Проходите, проходите, милый, проходите.
- Люба.
- Нет, нет, нет. В начале вы.
- Пожалуйста.
- А у нас сегодня было
так весело, Андрюшенька.
- Прошу вас.
- Андрюша, что? Ты такой чудной.
- Люба, посмотри какой
он странный сегодня. Что случилось?
- Чудный.
- И есть от чего, Анна Сергеевна,
есть от чего. У меня сегодня может один
- из самых счастливых дней.
- Правда?
- Да.
- Так рассказывайте, не томите.
- Ну?
- Сядьте, пожалуйста, мне так будет сподручней.
- Хорошо.
- Сядьте.
- Да.
- Да. Значит так. Сначала вот что.
- Да.
- Вот Люба твои две тысячи. Вернее почти две
тысячи. Вернее почти две тысячи, потому что
кое-что он уже успел
потратить и не спрашивай меня,
где их нашёл и когда. Когда-нибудь расскажу тебе.
- Андрюшенька.
Одно могу посоветовать,
забери заявление из милиции.
Это бесполезно.
Всё равно ничего не докажешь,
лишняя нервотрёпка. Да ещё и меня впутаешь
в это дело.
- Андрюша.
Забудь просто негодяя и всё - как не было.
А развестись ты сможешь и без него.
- И впредь, пожалуйста, будьте осторожнее.
- Андрюша.
Ах, какая умница.
- Пожалуйста, Люба.
- Спасибо.
Да всё в порядке.
Ах, ну ладно... Спасибо.
- Всё в порядке, Люба. Всё, всё, всё.
- Люба.
- Хватит, Люба.
- Всё, всё нормально, всё, всё.
В конце концов радоваться надо.
Андрюша, вы сказали сначала.
- А потом что?
- Спасибо, Андрюш, спасибо.
Рассказывайте. У вас что-то есть ещё, да?
Да, у меня кое-что ещё. Да ещё какое.
Сегодня день больших сюрпризов,
я бы даже сказал огромных.
Даже не знаю с чего начать.
Анна Сергевана, помните,
вы мне давали успокоительное?
- Да.
- Можно мне его сейчас?
- Я, я сейчас.
- Тихо.
- Принеси.
- Я сейчас, я сейчас, я сейчас.
- Андрюшенька.
- Нервный какой-то, возбуждённый.
- Мне нужно успокоиться.
- Рассказывайте, давайте, давайте.
Чему радуетесь?
Рассказывайте, что случилось?
Со мной ничего не случилось,
а радуюсь я не за себя,
а за вас, за моих добрых друзей.
Радуюсь тому, что наконец появилась
возможность отблагодарить вас за ваш
уют, за тепло за ваше, за всё хорошее,
что видел в вашем доме. Да ещё,
может быть и самому удастся
получить тысяч семь.
- Да что вы говорите, Андрюша.
- Я ничего не понимаю,
- Люба. Какие-то семь.
- Андрюшенька, пожалуйста.
- Тысяч.
- Спасибо.
Знаете, есть такое выражение:
"перед рассветом тьма сгущается"?
- Ну.
- Так вот это как раз мой случай.
Ах, Анна Сергеевна, если б вы знали как мне
тяжело было этой ночью.
Вчера как раз получил письмо из Франции.
И такая тоска на меня навалилась, когда я
его прочитал. Пишет она мне, что
скучает по мне. И как хорошо было бы,
если бы я был рядом. Что через неделю
у неё день рождения. И он ей
не в радость без меня.
А что же мне делать? Куда мне без денег?
Знаете, я, вообще-то,
человек глубоко верующий.
Но этой ночью просто возроптал.
Утром я пошёл в храм, помолился.
Вроде бы полегче стало, но всё равно
какая-то тяжесть на сердце.
Вышел я из храма. Постоял. Ну и
пошёл по городу послоняться,
чтобы как-то развлечься.
И вот тут произошло
настоящее чудо.
Но прежде чем продолжить
свой рассказ, я хочу
спросить вас, Анна Сергеевна.
Верней, я ничего не
прошу, я делаю вам серьёзное
деловое предложение.
Согласитесь ли вы дать мне, ну скажем так,
бессрочный долг семь тысяч долларов.
При условии, что я укажу вам возможность
получить не позднее
завтрашнего дня сто тысяч
тех же долларов.
- Андрюшенька,
по-моему, сегодня не первое апреля.
А это никакие не шутки. Завтра сто тысяч.
О, боже мой,
вы меня просто пугаете, Андрюша.
Может быть вы сегодня пьяны что ли?
Я не знаю.
Ни сколечки ничего не пил,
кроме вашего успокоительного.
Тогда я совсем ничего не понимаю.
Это странно. Как вам известно,
никакими афёрами, делами
я не занимаюсь.
Нефтью, наркотиками я не торгую.
Я не понимаю, откуда у меня завтра могут
возникнуть эти сто тысяч.
- Анна Сергеевна.
- Извините, вы меня просто пугаете.
Анна Сергеевна,
разве я похож на афериста, который может
предложить вам какое-то
сомнительное дельце?
Единственное, что я вам предлагаю,
завтра отправиться в банк, взять деньги
о которых я говорю и
положить их на своё имя.
Тут я совсем ничего не понимаю.
- Как во сне.
- Люба, ну.
Анна Сергеевна, миленькая,
давайте выслушаем Андрюшу.
Выслушать-то не трудно.
А потом вы поступите
- как вам захочется.
- Хорошо, это всё равно странно.
Хорошо, пусть рассказывает.
- Рассказывайте, давайте рассказывайте.
- Хорошо.
Но только дайте мне честное
слово, что если всё,
что я расскажу окажется правдой. Вы меня
не обманете,
не заберёте своего обещания назад
и дадите мне эти семь тысяч.
- Анна Сергеевна, если то, что говорит Андрюша...
- Хорошо, хорошо,
если это окажется правдой, я обещаю
и даю честное слово,
но я просто не понимаю,
откуда у меня могут
возникнуть такие деньги?
У меня сейчас около трёх тысяч есть,
но может быть эти серьги около двух тысяч.
И всё, я больше у меня
ничего нет, я не знаю.
Андрюша, возьмите, возьми.
Это тебе.
А потом Анна Сергеевна мне отдаст.
- Правда, Анна Сергеевна, отдадите, правда.
- Конечно, Люба.
Если это окажется правдой, конечно, отдам.
- Какую-то чепуху говоришь.
- Договорились, тогда я продолжу.
Итак, слонялся я значит по городу
от нечего делать и вот
случайно оказался возле
центрального банка и вот
поверите, просто так взял и зашёл туда.
Вспомнил, что вчера был
тираж и там вывешивают
таблицы выигрышей. В газетах ещё нет,
а там уже вывешивают. И вот,
одним словом, дорогая Анна Сергеевна,
поздравляю вас от всей души.
Ваш билет серия тринадцать семьсот
семьдесят один, номер билета двадцать
два выиграл сумму, о которой я
- Выиграл?
говорю вам.
- Сейчас посмотрим, Микки.
Вот ксерокс, который я сделал с таблицы.
- Можете сами убедиться.
- Билет, так.
А чтоб у вас никаких сомнений не оставалось
можете позвонить в банк и узнать.
- Ну-ка.
Да, Люба, где у нас телефонный справочник?
- По-моему там где-то, в прихожей.
- Я сейчас, боже,
- какие деньги. Боже, какие деньги.
- Так, где это.
Правда сегодня воскресенье,
но кто-то же там
должен быть.
- Где, Андрюшенька?
- Голова кругом идёт.
- Так, так, так...
а вот, семьсот семьдесят один.
- А вот, вот, вот он.
- Анна Сергеевна.
- А, вот, вот, вот. Билет двадцать два.
- Вот банк, ваш банк, вот посмотрите.
- Да, телефон.
Вот телефон. Хорошо, позвони.
- Я сейчас позвоню, хорошо. Так, в банк.
- Да.
Подождите меня здесь,
сейчас я позвоню. Так.
Так.
Двадцать девять, пять, пять
пять, восемь, шесть.
- Говори.
- Алло, центральный банк.
- Тихо.
- Потише.
Это центральный банк? А с кем я говорю?
- Я по поводу выигрыша.
- Нет, я не служащая,
мы здесь убираем.
- Женщина, сегодня же выходной.
- Повежливее.
А что, у вас что-то срочное?
Не знаю, сидит тут одна.
Бухгалтер или менеджер их, я не знаю.
Елена... Как отчество Елены?
- Александровна.
- Елена Александровна.
Да, знаете, что, женщина,
вы перезвоните через минуту
по этому же номеру, а я ей скажу.
Она у себя в кабинете возьмёт трубочку.
Не за что, до свидания.
Хорошо, я перезвоню через пару минут.
- Ну, артистка.
- Браво, браво, браво.
- Ну не знаю.
- Молодец, всё нормально.
Сказали перезвонить через пару минут.
Так, так.
Шесть...
Да. Да, это центральный банк. Да.
- Это я.
- Бухгалтер? Это Елена Александровна?
Добрый день.
Видите ли, у меня есть один номер.
Но я его отдала одной моей знакомой.
И вот она сегодня,
сегодня случайно зашла к вам
и увидела таблицу и, вроде бы, она увидела,
что мой выигрыш,
мой номер выиграл большую сумму.
Простите, я волнуюсь немного.
Но она не уверена.
Понимаете, дело в том,
что она номер не совсем
помнит хорошо,
только несколько первых цифр.
Хотела бы у вас уточнить, конкретнее, да.
Я хочу вам прочитать мой номер
тринадцать семьдесят семь четыре.
Да, действительно вчера был розыгрыш, да.
А зачем вам это?
Зачем вам лишнее расстройство?
Просто интересно намного ли она ошиблась.
И какой номер там у вас?
Тринадцать семьдесят семь один?
Спасибо.
- Не расстраивайтесь. Это, конечно, всегда обидно,
когда где-то рядышком, но не вам.
И ещё, один совет, Анна
Сергеевна, никому никогда не
говорите номера ваших билетов,
даже самым-пресамым близким знакомым.
Не искушайте. Хорошо, до свидания.
Счастья.
До свидания. О боже, о боже.
- Ура, выиграли!
- Поздравляю!
- Представляете, Люба?
- Поздравляю.
А я даже не сомневался, боялся что в банке
никого не окажется.
- Нет, там оказалась очень милая женщина.
Я, правда, немного с ней
схитрила, я назвала
ей другую цифру.
- А она?
Она в ответ мне именно мою, представляете?
Значит так, договорились.
Завтра в десять часов с
утра мы едем в банк. Я беру свои деньги
и отдаю вам семь тысяч
как договорились, хорошо?
Помилуйте, Анна Сергеевна, как же?
Мы ведь с вами договаривались.
Мне ведь сегодня,
кровь из носа, деньги отдать,
чтоб завтра утром паспорт
получить и на самолёт
днём в Москву. Я только так успеваю
ко дню рождения.
А если это всё откладывается,
так оно мне и не к чему.
Да и деньги эти, в чём же тогда смысл?
Я, конечно, не могу настаивать, но
вы ведь обещали.
- Ну, я не знаю, правда.
- Да ладно.
Андрюша, а моих денег не хватит?
Нет, Люба. Я же рассчитал.
Паспорт, дорога, там какое-то прибывание.
Нет, Люба, спасибо.
- Да ладно, хватит.
- Андрюшенька, вы меня извините пожалуйста.
Я сегодня как в угаре, совершенно
ошалела от этих событий.
Раз обещала, конечно, вот вам мои деньги.
И, кстати,
вот подарок для вашей избранницы.
Ко дню рождения. Вот. Вы довольны?
Спасибо, Анна Сергеевна,
я ведь не сомневался,
что вы сдержите слово. Значит я могу
позвонить своему приятелю и
сказать, что сегодня деньги
отдам.
- Конечно, конечно, да.
А телефон, а где же наш телефон?
Да, в ванной, в ванной наш телефон.
Я мигом.
Люба.
Микки. Микки, мы выиграли, Микки.
Люба, это, ну как странно.
Вдруг выигрыш.
Какое счастье.
- А то. Тётенька довольна?
- Всё в порядке, я договорился.
- Хорошо, непременно куплю.
- Я рада за неё.
Слушай, привези чего-нибудь сладкого.
Конфет,
или пироженец каких-нибудь. Ну всё, ждём.
Ну что, Андрюшенька, всё в порядке?
Когда же мы вас опять увидим?
Я понимаю, что вы не будете
торопиться с возвращением.
Но, пожалуйста, дайте знать,
если будете задерживаться.
- Хорошо?
- Конечно, Анна Сергеевна, непременно.
- Спасибо тебе, Андрюш.
- И тебе спасибо.
- Ну что, будем ждать, да?
- Давайте присядем на дорожку.
- Чьё это, Андрюш?
- Сильвестров.
- А я думала твоя...
- Хорошо.
- Иду, иду.
- Идёмте, идёмте.
- Люба.
- Да здесь я.
Бежать надо.
Здесь был вход, а теперь вон там.
Люба, ну где же тут?
Я здесь, я здесь,
не беспокойтесь, не волнуйтесь.
- Вот, Анна Сергеевна.
- А здесь с собаками нельзя.
С собаками нельзя,
Люба, с собаками нельзя.
В машину отнесите.
- Простите, простите.
- В машину и всё.
Да, Любушка, помнишь, я тебе говорил.
- Микки денег не получит.
- Про басовое направление?
- Ну.
- Так вот, так и не нашёл преемника до сих пор.
Все деньги достанутся мне, хорошо?
- Не знаю, очень сложно.
- Анна Сергеевна.
Тихо, тихо. Иду, иду, бегу.
- Анна, ну давайте, Анна Сергеевна, ну быстрее.
- Бегу.
- Мы же мешок забыли.
- Для денег что ли?
- Слава богу, унесём.
- С нами мужчина.
- Донесём.
- В багажнике спрячем, да?
В багажник. А там сейчас, наверное, Микки,
видимо, плачет.
- Не знаю.
Не беда. Да.
Боже мой.
- Добрый день.
- Спасибо.
Ваш чай.
- Здравствуйте.
- Не подскажете, куда мне обратиться по поводу выигрыша?
- Какого выигрыша?
- Обыкновенного, денежного выигрыша.
Может быть, не совсем обыкновенного.
Где я могу получить?
- Что?
- Деньги, деньги, которые я выиграла.
- Когда?
- Вчера.
Вы что не в курсе,
что на днях был розыгрыш?
- Где?
- Здесь в вашем банке.
Когда? Я же вам сказала, на днях здесь
был розыгрыш.
Где, кстати, у вас висят вот эти
вот таблицы.
- Какие?
Анна Сергеевна, может быть Андрей ошибся?
Что вы не видите,
что он ничего не понимает?
Новенький, наверное. Новенький, наверное.
Берут на работу детей.
- Я не знаю, Люба, что делать.
- Анна Сергеевна, не волнуйтесь.
- Скажите мне, пожалуйста?
- Я не знаю.
О боже мой.
- Всё закрыто, куда идти?
- И тут всё закрыто.
Скажите мне, пожалуйста.
Дальше.
Дальше.
- Анна Сергевна.
- Может быть, вы знаете?
- Да не знаю где!
- О господи. Люба.
Вот, вот мужчина.
Вот ксерокс с вашей
таблицей, вот мой билет.
Извините, это какое-то недоразумение.
У нас не было розыгрыша на этих днях.
Как это не было розыгрыша?
Как это не было розыгрыша? А это что?
- Это что?
- Я не знаю, что это.
- Это и есть розыгрыш.
- Пожалуйста.
Откуда вы взяли?
- Андрей принёс.
- Какой ещё Андрей?
- Настройщик.
- Анна Сергевна, надо в милицию.
Помолчи, причём здесь милиция?
Милиция деньги что ли выдаёт?
Хорошо, позовите, пожалуйста,
сюда вашу бухгалтершу Елену Александровну.
- Я не знаю такой.
- А у вас в банке
хоть кто-нибдудь что-нибудь знает?
- Я.
- Я вчера вечером говорила с ней по телефону.
Извините, наверное это какая-то ошибка.
- Банк вчера был закрыт.
- Анна Сергеевна, Люба права.
Надо в милицию и чем раньше, тем лучше.
- Сумасшедший дом какой-то.
- Ничего не понимаю.
- Я иду к машине.
- Сумасшедший дом.
- Анна Сергеевна, ну перестаньте.
- Любушка, я иду.
- Я иду заводить машину.
- Знаю, что.
- Скажите, у вас был розыгрыш?
- Анна Сергеевна.
Ничего не понимаю, Люба.
- Это же какая-то.
- Миленькая, пойдём, миленькая, пойдём.
- Странность.
- Пойдём, пойдём, пойдёмте.
Анна Сергевна, потом,
потом все разберёмся.
- Почему это. Андрюша же мне сказал.
- Андрюша, да.
- Что был розыгрыш.
- Был,
- но он просто перепутал.
- А ведь он
- о господи....
- Пойдёмте, пойдёмте, Анна Сергеевна вот
- выход.
- Люба, это сумасшедший дом.
- И нос у него был длинный.
- Разве длинный?
Анна Сергевна, по моему нормальный.
- Не длинный, не короткий.
- Длинный и с горбинкой.
С горбинкой? Да ну какая горбинка?
Анна Сергеевна, честное слово, я даже
как сейчас помню его
профиль, особенно, когда он
за пианино сидел.
Я никакой горбинки не заметила.
- Это твоё право.
- Ты не заметила, я заметила.
И, кстати, губы у него были вялые и пухлые.
Губы, которые я терпеть не могу.
- Да разве у него были не тонкие губы.
- Послушай,
я очень хорошо разбираюсь в лицах. И,
кстати, лицо у него было не узковатое,
а круглое и брови были редкие.
- Продолжайте, пожалуйста, я вас слушаю.
- Вы идёте в ЗАГС?
- Вы же в ЗАГС опаздываете.
- Иду, иду.
- Ты видишь, люди у меня сидят?
- Вы женитесь, да?
- Я вас поздравляю.
- Нет, я свидетелем.
Продолжайте, пожалуйста, прошу вас.
Продолжайте, пожалуйста, прошу вас.
- Продолжайте, пожалуйста.
- Я продолжаю,
что лицо у него было не узкое, а круглое.
И брови у него были редкие.
- Подпишите.
- Боже мой, Анна Сергеевна,
побойтесь бога, какое круглое лицо?
О чём вы, Анна Сергевна, милая моя?
- Минуточку, я не понял.
- О чём вы?
Послушай, если ты всё сама знаешь,
- вот и рассказывай сама.
- Подождите, я не понял.
Минуточку, дамы, извините пожалуйста.
Вы об одном человеке говорите или о разных?
Продолжайте, пожалуйста, прошу вас.
Вы об одном человеке говорите
или о разных, елки-палки?
Продолжайте, пожалуйста, прошу вас.
Анна Сергевна,
продолжайте какое у кого там
круглое лицо, длинный нос.
- У кого это было?
- Ты сама всё знаешь,
- Да, сама всё знаю.
- Вот и рассказывай сама.
- И буду рассказывать, да.
- Тогда вы помолчите,
Анна Сергеевна, помолчите,
вы нихрена не помните.
У вас маразм, я же вам говорила
- у вас маразм.
- Давно молчу.
Я давно молчу. Хорошо, что вы молчите.
Вы продолжайте, пожалуйста, я слушаю вас.
Так, нос был без горбинки.
Лицо было не круглое. И что дальше
там вы говорили?
Мы окинем своим взглядом
бескрайние просторы.
Мы заметим то,
что раньше совсем не замечали.
Как огромные шары из облачного снега.
Приближаясь становятся величиною в небо.
А всё то, чего хотели,
стало призрачно мало.
И всё то, чего так ждали, слишком далеко.
Перед нами только небо, небо и весна.
Ну, ладно, просыпайся, это лишь мечта...
Люб, это я во всём виновата.
Зачем я попросила его
писать эти проклятые билеты.
Я никогда себе этого не прощу.
Зачем ставить
человека перед таким соблазном.
Что же ему оставалось делать?
Бедный мальчик, сирота.
Бегает по урокам,
зарабатывает себе на хлеб,
а мог бы быть хорошим музыкантом.
Конечно, это всё равно, что сейчас положить
деньги на тротуар и думать, что их никто
не возьмёт. А кто возьмёт, тот вор.
Это безнравственно, Анна Сергеевна,
Издевательство. Анна Сергеевна,
ведь он придумал целую комбинацию.
Вот именно, придумал, а другой мог бы
просто обчистить.
Никогда себе не прощу.
Потому, что люди...
-Садитесь, пожалуйста.
Они, Люба, они же слабые.
От них чего-то ждёшь, а они слабые.
Бедные, беззащитные люди.
Ведь он же был хорошим мальчиком.
Я во всём виновата. Никогда себе не прощу.
Я во всём виновата, ведь он же был
хороший мальчик, Люба.
-Хороший, хороший, Анна Сергеевна.
Хороший, хороший.
А какое у него было туше.
-Прекрасное.
Прекрасное, рука не била по клавишам,
а утопала в них.
-А вот у меня, однажды,
было, купюра денежная упала на землю,
уронила. Руками шарю, ищу поднять, а тут
шаги рядом, прохожий. Я ему: "Поднимите",
пожалуйста, у меня деньги упали".
А он приятным голосом мне: "Поднять"
подниму, а тебе не дам".
"Почему же?"-спрашиваю.
А потому, что они мне, говорит, нужнее.
- Что, Микки, что мой милый, что?
- Это моя скамейка.
Я здесь постоянно сижу.