«На берегу» (англ. On Chesil Beach) — британский драматический фильм
режиссёра Доминика Кука по одноимённому роману Иэна Макьюэна. В главных
ролях Сирша Ронан и Билли Хоул.
Все фразы и цитаты
Итак, сначала Ми.
– Тоника.
– Нет, Ми.
Ясно, Ми.
Вот, так четыре такта, ну, ты знаешь.
«Проснулся этим утром, болела голова,»
Затем в Ля.
Субдоминанта.
«Проснулся этим утром,
болела голова.»
То же самое,
но другой аккорд, поняла?
Хм… хитро.
Потом снова в Ми…
«Проснулся этим утром, болела го…»
Затем, это эмоциональная встряска,
она достигает Си.
А, доминанта.
И он говорит что-то вроде:
«Скажу той распутнице,»
обратно в Ля,
ну, знаешь,
«она сводит меня с ума»
и следом эта милая вещица переходит
в Си бемоль…
Минорный подойдёт лучше.
И это возвращает тебя к Ми.
– И я?
– Что?
Свожу тебя с ума?
Ну, вообще-то да.
Премьер-министр,
сэр Гарольд Макмиллан
участвовал в переговорах
в Вашингтоне
с президентом Соединённых Штатов
мистером Джоном Кеннеди.
Главной темой их дискуссии
был предложенный договор о запрете…
Не сегодня, спасибо.
Идеально.
Слушай!
Неплохие микротона.
Кучка проклятых спятивших котов.
Я лучше оглохну.
Я правда не против,
если ты хочешь слушать того Хэнка.
Или это Элвис?
Чак Берри.
Ничего. Всё равно не работает.
Честно, ты можешь, я думаю…
Он довольно…
– Довольно что?
– Ну, вроде как радостный.
Чак Берри?
Что ещё?
И, ну, знаешь, жизнерадостный.
Знаешь,
ты, наверное, самый консервативный
человек на всём западе.
Но ты меня любишь.
Поэтому я тебя люблю.
Знаешь, Флоранс, это было прекрасно.
Как и планировалось!
Даже моя мать
держала себя в руках.
Думаешь, она знала, что происходит?
Не знаю.
Возможно, знала.
Бедный Эдвард…
Ровнее.
Держи.
Чтоб тебя!
Так, давай сюда.
Слушай, я приняла решение.
Если будет девочка,
назовём её Хлоей.
Хлоя.
Да, это прекрасно.
Чёрт. Не обращай внимания.
Ты должен посмотреть.
Добрый вечер, сэр.
Ужин, как вы заказывали.
Не так рано…
Мэм.
– Осторожнее.
– Сэр.
О, нет, наверное…
– Окна стоит приоткрыть.
– Сэр.
– Не настолько.
– О, конечно, нет.
Ещё чуть-чуть.
Да, вот так, спасибо.
– И отодвиньте шторы.
– Безусловно, сэр.
Просто оттяните шторы.
– Напротив друг друга.
– Да, сэр.
Стулья.
Вообще-то, довольно неплохо.
Большое спасибо, сэр.
Вы…
Вы собираетесь стоять там всё время?
Мы должны подать
вам говядину, сэр,
затем мы удалимся.
Я тебя люблю.
И я…
Благодарю вас.
Если вам что-то понадобится, сэр,
просто потяните за верёвку. Сильно.
И желаем вам чудесного вечера, сэр.
Да.
Доброй ночи.
Да.
Простите.
Благодарю.
Девочки, девочки, не могли бы
вы спуститься? Мне нужна помощь.
О, боже…
В сад, пожалуйста.
– Марджори.
– Она была там, наверху.
– Она могла меня слышать.
– Хэрриет.
– Всё хорошо.
– Давай, Гарриет, мы нужны отцу.
В сад, быстрее.
Она могла меня понять.
Она слушала меня.
Знаю, знаю. Но она бы слышала тебя,
будь ты и в одежде.
Нет, ей нужна связь.
Ночи сейчас короче,
так что она особо не спит.
Но она не спустится.
Нет, она никогда не спустится.
Мы в безопасности.
Марджори Мэйхью.
Из-за тебя я окажусь в тюрьме.
Девочки, помогите маме одеться.
Давай, мама.
Знаешь, если идти
в ту сторону вдоль берега,
камни становятся больше.
Правда?
Ну, за тысячи лет бури,
как бы, отсортировали гальку.
Так что когда местные рыбаки
выходят на берег ночью,
они могут сказать,
где именно они находятся.
В любом случае, это просто байка.
Мы можем вернуться туда.
– Ну, не сейчас же?
– Почему нет?
Возьми вино, немного фруктов.
Ещё долго не стемнеет.
Да, но я не уверен,
что мы можем оставить всё это…
Я не так уж и голодна
после того обеда.
Да, но Фло, они так много сделали.
Мы не можем просто…
Знаю, но там так красиво…
Но мы здесь…
Внутри…
И ты такая красивая.
И я всё думаю о том,
какая ты красивая и…
Думаю, ты прав.
В смысле, о…
О, боже.
Слушай, прости. Я…
Я веду себя неподобающе?
Конечно же, нет.
Знаешь что,
я мог бы попросить завернуть всё это,
пока ещё тёплое.
И мы могли бы гулять
столько, сколько ты захочешь.
Нет, я просто говорю глупости.
Серьёзно, Эдвард, не думаю,
что я хотела бы вернуть их сюда.
Это и минуты не займёт.
Это совсем не проблема…
Эдвард, пожалуйста, нет!
Боже…
Вот и наша первая ссора.
– Нет же, Флоранс.
– Да, веду себя как эгоистка.
Честно, мы не ссоримся.
Ты не ведёшь себя эгоистично.
Ссоримся, мы ссоримся.
И это всё моя дурацкая ошибка.
И что там говорят
в твоём Олдермастоне
о строительстве этой чудесной стены
в Берлине в прошлом месяце?
Левым немного неловко, не так ли?
Мы ненавидим её. Все ненавидят её.
Целая страна превратилась в тюрьму
с благословения Советов.
Великолепный день для социализма.
– Как в школе?
– Миллион русских солдат
растянулись по всей границе.
– Всё хорошо.
Как ты думаешь, что мешает им
отправить их танки
через север немецкой равнины?
Здравый смысл, полагаю.
Здравый смысл? Нонсенс! Это бомба,
та, которую вы хотите запретить.
Гордо провозглашённый коммунизм –
это учение экспансионистов.
Наши ядерные бомбы сдерживают их.
Всё так просто, дорогая.
Нам нужно средство сдерживания.
Помнишь, пару месяцев назад я сказала,
что встретила парня на встрече СиЭнДи?
Я пригласила его завтра на чай.
– Парень?
– Он битник?
Нет.
– С бородой и в сандалиях?
– Нет.
– Чем он занимается?
– Он битник.
– Умолкни.
Он, как и я, только выпустился.
– Откуда?
– Университетский колледж Лондона.
Но милая, это же Лондон.
Для детей торговцев. Флоранс!
Они выпускают сносных инженеров.
Ну, конечно.
Чем занимается его отец?
В смысле, в рабочем ли он классе
или он один из нас?
Да. Думаю, это примерно то,
что я имел в виду.
Его отец директор
начальной школы в Хенли.
И чем твой молодой человек
сам собирается заниматься?
Я не интересовалась
его перспективами.
Не выясняла его точный
социально-экономический статус.
Я не собираюсь выходить за него замуж.
Я пригласила его на чай. На чай.
Вот и здорово.
Передай эту новую зелень…
Как она называется?
Снежный горох.
Я бы сказала, что это было в день,
когда я впервые купила билет на поезд.
Мне было тринадцать.
Когда я встала в очередь,
моё сердце колотилось.
Я повторила свои слова
накануне ночью в спальне,
как большую речь
в постановке Шекспира.
И вот настала моя очередь,
и я сказала своим дрожащим голосом:
«Можно мне, пожалуйста,
льготный билет до Лондона?»
Без единой ошибки!
Затем я пошла к турникету
с билетом в руке
и думала: «Вот и всё».
«Я сделала это, я вхожу
в большой мир, я взрослая!»
Что ж, а у меня…
Это было тогда, когда я узнал,
что случилось с моей мамой.
Теперь у нас есть Холман Хант
на выставке в Нью-Йорке.
Бёрн-Джонс на выставке в Эдинбурге,
так что я решила не везти картины
Тициана или Рубенса, как запрашивали.
Но я привезла со склада
две великолепных работы Уччелло…
– Не знаком с ним.
– О, дорогой! Он прекрасен.
Первопроходец перспективы
в пятнадцатом столетии,
– кстати, он математик…
– Лучше отойди от края.
И его животные просто великолепны.
Птицы, пейзажи.
Деревья такие, какие они есть.
Вы, Лайонел,
именно вы, просто влюбитесь в…
Я рос с ней,
с такой, какая она есть.
Воспринимал как должное.
Все мы так делали.
Но когда он использовал
эту ужасную фразу,
всё изменилось.
Поражение мозга.
Внезапно я стал видеть её такой,
какой её видели другие.
Должно быть, это ужасно.
Ты всегда был так добр с ней.
Моя мать просто притворяется,
будто у неё поражение мозга.
Забавно, это было
чем-то вроде облегчения.
Я почувствовал, как будто
все двери вдруг открылись для меня.
У неё было
повреждение мозга, не у меня.
Я – не она.
Я – не моя семья.
Я – это я.
Я был взволнован, как будто
моя жизнь только что началась.
Эд! Ещё одно письмо.
Кажется, то самое!
Важный день, да?
Тэрри, я…
Расскажешь завтра. Удачи.
Не могу поверить.
Мам!
Мама, послушай.
Слышишь меня?
Она не так сейчас
выглядит. Это из будущего.
Что-то новое. Специальная
камера, которая показывает будущее.
Это важно.
Убери это ненадолго.
Послушай.
Я получил красный диплом, мам.
Диплом с отличием.
Да, знаю, сынок. Я видела.
Я наблюдала за тобой.
А теперь ты мне помоги.
У жёлтого есть две детали:
значение и номер.
Я знаю номер…
Семь, мам.
Семь.
Но не помню значение.
– Анна?
– Наверху.
– Гарриет?
– Что?
Анна, Гарриет, у меня красный диплом.
– Это хорошо?
– Лучше не бывает.
Отец будет рад.
– Когда он вернётся?
– В восемь.
– В девять.
– В девять.
Вы бы лучше на улицу
пошли, погуляли. Отличная погода.
– Слишком жарко.
– Слишком скучно.
Здравствуйте, Тоби здесь?
А когда будет?
Миссис Давенпорт?
Эдвард Мэйхью, друг
Генри из университета.
Он дома?
В Финляндии?
Просто подумай об этом, Флоренс.
Если бы она упала на Сент-Джайлс,
кратер был бы полмили диаметром,
глубиной 30 метров.
И на тысячу лет город стал
бы непригодным для существования.
Из-за радиоактивности…
Привет.
Привет.
Хочешь буклет?
Тут о водородной бомбе,
сброшенной на Оксфорд.
Прекрасная идея.
Не против, если я
с тобой поделюсь кое-чем?
– Я должен хоть кому-нибудь рассказать.
– Говори.
А ты кто такой вообще?
Я только что узнал, что получил
докторскую степень по истории.
Это замечательно!
Давай займёмся раздачей буклетов?
Хорошо.
Это серия книг по истории,
но не о великих деятелях,
а о тех, кто стоял за ними,
кто сыграл
небольшую роль и затерялся.
Например, о том, кто без отдыха
проделал путь из Лондона в Эдинбург,
чтобы поведать королю
Шотландии, что Елизавета умерла,
и он теперь король Англии.
Думаю, это замечательная идея.
Я думала, что всё станет
ясно, когда будут результаты.
Но нет.
Я всё так же болтаюсь без дела.
Как и я.
Я бы могла играть в ужасном
танцевальном оркестре при отеле,
но на самом деле я хочу
работать со своим квартетом.
Это кто?
Две скрипки, альт, виолончель.
Мы называемся «Квартет Эннисмор».
Но тогда отцу пришлось бы
содержать меня, а мы с ним не особо…
Что у тебя по музыке?
Что?
Какое у тебя музыкальное образование?
На самом деле, такое же, как и у тебя.
Награждается мисс Флоренс…
Понтинг.
Награждается мисс Флоренс Понтинг,
за превосходные успехи.
Молодец.
Спасибо.
Флоренс, послушай.
Я люблю тебя.
И ты такая…
Я очень хочу тебя поцеловать.
Я тебя тоже люблю.
И я…
Я…
Что такое, дорогая?
Ничего.
Эдвард.
– Что?
– Прости.
Что такое?
Ну…
Я просто подумала…
Тут не особо удобно, мы могли бы…
Оу, ты хочешь…
Да, конечно, давай…
Пойдем.
Если у меня получится снять это…
Мы оба могли бы лечь на кровать…
Думаю, сначала…
Обувь.
Я сама.
Так будет лучше.
Ну, давай, рассказывай.
За что ты его любишь?
Во-первых.
Ты не собираешься записывать?
Во-первых, он не похож на остальных.
– Никто не похож.
– Позже поймёшь.
Во-вторых,
он в кармане всегда носит
книжку по истории и карандаш.
В-третьих,
он знает названия
деревьев, цветов и созвездий.
А ещё он носит кеды, а не ботинки.
– И носки у него всегда разные.
– Именно.
Ещё он не отличает круассан от багета.
– Вот именно поэтому я и люблю его!
– А знаешь, как его мама называет?
Боже, как?
Я слышала, как она
разговаривала с Айрис Мёрдок,
И назвала его деревенщиной!
Это он.
Когда ты первый раз
взглянула на меня…
Я увидела мужчину без пиджака.
– Что ещё?
– Растянутая рубашка,
с закатанными рукавами,
надетая наизнанку.
– Чепуха.
Штаны с заплаткой на колене,
Длинные волосы, почти до ушей.
Что ещё?
Ладно.
Мне понравилось,
как ты остановился у входа,
и огляделся по сторонам,
как будто ты там самый главный.
Гордо.
То есть, дерзко.
Мне просто нужно было
хоть кому-нибудь
рассказать, что у
меня красный диплом.
Тут ты увидел меня, и
решил испепелить взглядом.
А ты мельком взглянула и
решила, что я не заслужил большего.
Думаешь, что это
любовь с первого взгляда?
Так что?
Вообще-то, начинаю так думать.
Пока достаточно.
Что это?
Квинтет?
Вы же сами сказали, что
я могу выбрать произведение.
Но это значит, что нам
понадобится ещё один альт.
Ещё один человек. Это всё изменит.
– Слишком рано.
– Поздоровайтесь с Элизабет,
для третьего курса
она ужасно хороша.
Здравствуйте.
– Здравствуй.
– Привет.
Так, ладно, начнём. Чарльз,
твой звёздный час настал.
Вижу.
Начни медленнее, чем указано.
Снова.
Мягко. Как вопрос.
Несколько вопросов.
Все думают, что ты скромная,
но оказывается ты и
строгой можешь быть.
Могу я купить тебе выпить?
Я опаздываю на работу.
Всем артистам
собраться в зелёной комнате.
– У тебя минута, Флоренс.
Используй кисть руки, Флоренс.
На пол-оборота, давай,
это не так уж сложно.
Хочешь расскажу кое-что?
Давай.
Если честно, мне немного страшно.
И мне, кажется, тоже.
– Я могу…
– Просто…
Да боже, Флоренс,
просто не двигайся.
Повернись.
– Пожалуйста, только не порви…
– Да чтоб тебя!
Я неуклюжий идиот. Даже молнию
расстегнуть не в состоянии.
Со мной что-то не так.
Послушай, давай сядем на кровать.
Иногда ты становишься таким злым.
– Выглядишь, словно готов побить кого-то.
– Правда?
И лицо становится довольно пугающим.
Расскажи мне что-нибудь.
– У тебя очень красивые ноги и…
– Нет, не то. Не обо мне.
«Отдаю на милость твою всего себя…»
Ты ведь раньше часто дрался, да?
Ты мне рассказывал.
Расскажи о своей последней драке.
Это было отвратительно.
Ты вряд ли захочешь об этом слушать.
Я хочу.
Я должна знать о
твоей тёмной стороне.
Ладно.
Это было на последнем курсе.
Субботний вечер. Я пошёл в клуб.
Я был там с одним парнем,
он самый умный на нашем курсе,
и я даже не знаю, как его туда занесло,
он терпеть не мог громкую музыку.
– Грудь у Сьюзи больше.
– А у Люси не такая большая.
Если хочешь пойти до конца с
девушкой с факультета истории...
Или английской филологии…
Сначала ты должен
встретиться с её родителями.
А потом жениться на ней.
Пожалуй, я пойду.
У меня поздняя встреча в
обществе философии.
Философия.
Интересно, я пойду с тобой.
Я восхищался Гарольдом, и хотел,
чтобы он воспринимал меня всерьёз.
Суть философии Габриэля Марселя в том,
что как личности, мы все ищем
гармонию в наших коротких жизнях,
и достичь этого мы можем через то,
что он назвал вторичным отражением.
Основная идея в том, что
философское исследование
основывалось на
восхищении, изумлении
и открытости к окружающим.
Жид!
Что ты сказал?
Эдвард, не надо.
Кто-нибудь, вызовите полицию!
Боже, что ты с ним сделал?
Ты просто животное!
Ты вообще нормальный, нет?
После этого он меня избегал.
Вызовите скорую!
Больше он никогда со
мной не разговаривал.
Мой отец любит обсуждать евреев.
Меня это тоже из себя выводит.
Как ты думаешь, почему он
больше не разговаривал с тобой?
Думаю, он меня стыдился.
Я всегда участвовал в драках.
На детских площадках или возле
пабов после закрытия.
Эдвард!
Это так опасно и глупо.
Говорили, что я был в этом хорош.
Я гордился собой.
А потом?
А потом я больше не хотел быть
деревенщиной в профессиональном боксе.
Я хотел быть крутым, как Гарольд.
Так и есть.
А теперь дай обещание своей жене.
Больше никаких драк. Никогда.
Обещаю.
Можно тебя кое о чём спросить?
Я хочу снять с тебя чулки.
Думаю, лучше я сделаю это сама.
Такие коричневые.
Это было в тот день,
когда я уехала из Хенли.
Одна миля.
Калитка должна быть готова
к завтрашней игре.
Всё будет сделано, мистер Раммедж.
Флоранс!
Как ты здесь оказалась?
И долго ты…
Я села на поезд до Хенли
и прошла через лес.
У меня была карта.
Даже не заблудилась.
Семь миль.
А потом я съела апельсин
у стены возле церкви,
посмотрела вниз на долину,
сверилась с картой и подумала:
«Он всего в одной миле отсюда,
и я никогда не была так счастлива».
– Ровнее.
– Извини.
Нет!
– Ну как?
– Всё было здорово.
– Я хорошо справилась с работой?
– Да.
– Ты счастлив?
– Очень.
Хорошо.
Надо многое сделать.
Вон там! Ты видела?
Овсянка?
Нет! Эта быстрее и летит ниже.
Зеленушка?
Ястреб-перепелятник.
Честно говоря, Флоранс,
ты различаешь только малиновок.
И дроздов.
И что мне с тобой делать?
Идём. Сюда.
Почти дома.
Флоранс, она не вспомнит тебя.
Ты каждый раз так говоришь.
Однажды она сможет вспомнить.
Но она может перечислить
все картины Эшмола.
Марджори, здравствуйте,
это Флоранс.
Я пришла увидеться с вами.
Со мной? Почему со мной?
Я ничего плохого не делала.
Я принесла вам кое-что интересное.
Из музея.
Мы говорили об этом раньше.
Вы сказали мне то,
чего я никогда не знала.
Уччелло. «Ночная охота».
Его последняя картина.
Посмотри на эту перспективу.
Вы сказали мне,
что когда он был молод,
он покрасил свои поля голубым
в знак протеста скучной еде.
Да, Вазари писал, что Аббат давал ему
сырный суп и сырный пирог каждый день!
Я думала, мы могли бы написать это,
сделать копию вместе.
Подделку!
Я сделаю чай.
Здесь ещё две.
Прорастают, но сойдёт.
Почисти и добавь их.
Потом мы сделаем
что-нибудь с этим полом.
Есть ведро или…
– Флоранс! Флоранс!
– Флоранс! Флоранс!
Мы хотим тебе кое-что показать.
– Иди сюда.
– Флоранс.
Флоранс!
Это прекрасно.
На самом деле.
Мы помогали. Я писала зелёным.
Я тоже. И коричневым.
– Но всё сделала мама.
– Действительно, мама.
У Уччелло лошади всё знают.
Когда-то они были дикими,
но они поменялись.
Теперь они с охотниками.
Они чувствуют вину.
Это видно по их глазам.
Очень красиво.
Старая добрая мама.
Мы любим тебя, Флоранс.
– Идём, Эдвард. Многое нужно сделать.
– Спасибо.
Разве Флоранс не прелестная девушка?
Она та, кто купает меня?
Нет, дорогая.
Подруга Эдварда.
Энн, можешь положить
ложки на стол, пожалуйста?
Хорошо.
Гэрриет, прямо туда.
И ложки кладут рядом с ножом.
Марджори, не хотите присесть?
Конечно, дорогая.
Мам, садись туда. А я сяду здесь.
Женись на этой девушке.
И Флоранс сядет здесь,
а Эдвард может вот тут.
Я так рада, что ты здесь, моя дорогая.
Я давно хотела попробовать это.
Кролик тушёный в сливах.
Весь день на слабом огне.
Ты изумительный повар, дорогая.
Пахнет вкусно.
Ты знаешь, я делаю всё сама:
варенье, мармелад, чатни.
И никогда не прекращу.
У тебя получается восхитительно.
Стараюсь.
У тебя есть дети, дорогая?
Нет.
Что-то вроде щекотки.
Всё хорошо.
Хочу спросить тебя кое о чём.
Да?
Сколько у тебя было девушек…
На самом деле, не так много.
Сколько тогда?
Немного.
Шесть?
Да, примерно…
Я не знаю.
Четыре? Может быть было четыре?
Фло, думаю,
это зависит от определения.
Как их звали?
«Звали»?
Почему ты говоришь об…
Нет никаких имён.
Ты первая.
Ты первая.
Она играла Золушку,
но она принимала наркотики,
и чрезмерно употребляла алкоголь.
Теперь она даже не смогла бы
сыграть фитиль в лампе Аладдина.
А теперь у меня есть эпизод
из знаменитого фильма «Дракула».
Та девушка умерла.
Это вампир задушил его,
то есть, её жертву.
Теперь у нас тут
«Очарование» Ван Гога,
которая теперь висит
в галерее Лувра в Париже.
Очарование.
– Кто этот парень вон там?
– Просто какой-то парень.
– Выглядит грубым.
– Давай просто начнём, хорошо?
Чарльз.
Тебе понравилось?
Ты выглядел так, будто заснул.
Заснул? Нет, честно. Мне понравилось.
Я часто слушаю с закрытыми глазами.
Слушай, я могу даже напеть.
Ладно. Беру свои слова назад.
Идём. Я хочу показать тебе,
где я работала.
Здесь артисты ждут выхода на сцену.
А здесь я подавала им напитки.
Однажды я сделала чашку чая
для Бенджамина Бриттена.
– Да, тот знаменитый…
– И этот глазок.
Я слышал аплодисменты
и смотрел вот так,
а когда музыканты
начинали покидать сцену,
мне приходилось открывать
её плавно и незаметно.
Можешь представить их ужас и азарт,
когда они выходят сюда,
чтобы сыграть свой первый концерт.
Здесь требовательная аудитория.
Да, это было бы нечто…
Я просто знаю, что однажды
«Эннисмор» будут играть здесь.
И когда мы это сделаем,
я выберу квинтет Моцарта,
который ты сможешь спеть.
Да.
Да.
Мы сыграем красиво.
Здесь будет критик из «Таймс».
Это будет наш триумф.
И он будет твоим,
он будет специально для тебя.
Это моё обещание.
Я буду здесь.
В самом центре, на третьем ряду.
Готова к крикам в конце?
Что они будут кричать?
Браво.
Браво!
Браво, квартет «Эннисмор»!
Вот где я буду, Флоранс,
на этом самом месте.
Номер 9, ряд C.
И это моё обещание.
Она была записана в Берлине.
Я никогда раньше не слушал
стереопроигрыватель.
Какой в этом смысл?
Ты слышишь весь оркестр.
Скрипки слева,
двойные басы справа,
и всё остальное между ними.
Встань здесь, закрой глаза…
Ты знаешь, что такое октава.
Сейчас ты услышишь самую высокую
октаву, которая когда-либо была.
Я люблю тебя!
Флоранс?
Фло?
Просто…
Флоранс, не двигайся, ладно?
Флоранс?
Ладно.
Давай посмотрим на это по-другому.
Ты не выглядишь счастливой,
хотя должна.
Женитесь этим летом,
как ты говоришь, по любви.
Нет. Я по-настоящему счастлива.
Тебя что-то беспокоит, Фло.
Может быть, квартет,
виолончелист Чарльз Моррелл.
Думаю, он немного увлечён мной,
он всё зовёт меня на свидание.
Всё просто.
Теперь у тебя есть жених.
Видишь ли,
я не хочу, чтобы квартет знал.
Они подумают, что я ухожу,
они запаникуют.
Но дело не в этом, не так ли?
Я просто веду себя глупо.
Ты можешь не говорить
со своей матерью?
– Я должна идти.
– Останься ещё ненадолго.
Есть кое-что… Присядь.
Есть кое-что, что я хочу сказать.
Ты можешь передумать.
Итак, твой отец заказал шатёр,
с твоей мамы
снимают мерки для платья,
приглашения уже напечатаны.
Фло, это незначительные детали,
мелочи в сравнении с тем, что на кону.
Ещё не поздно повернуть назад.
Мне действительно нужно идти.
У меня урок.
Нет. Боже! Нет, чёрт возьми.
Прости, я не хотела этого говорить.
Прости.
Какой бардак.
«Приятное возбуждение,
из-за которого член
наливается кровью
и набухает…»
– Господи.
«Выделяет прозрачное вещество
для смазки слизистой оболочки».
«И тогда прелюдия завершена».
«Он ложится на неё»
«и теперь ей самое время
мягко использовать руку»
«чтобы направить мужа внутрь».
«И наконец он входит в неё».
Входит в меня...
Он входит в неё, и это
называется проникновение.
Фло?
Входите.
Можете войти в меня.
Что?
Ничего.
Ты в порядке?
Кажется, сейчас стошнит.
Что ты читаешь?
Руководство по сексу.
Фло! Это из-за Эдварда?
Что там написано?
Что женщины – как дверные проёмы.
Мужчины могут в них входить.
Что за глупости!
Это не может быть правдой.
Я боюсь, что так и есть.
Что ещё там написано?
Тебе это не понравится.
Тут сказано, что пенис…
– Пенис наполняется кровью.
– Кровью?
– Нет вестей от папы?
– Нет.
Как обычно.
Пришёл оценщик моего Спинозы,
поэтому, Рут, никакой беготни
по коридорам.
И, Фло, можешь отложить
своё пиликанье до вечера?
Идём, Фло. Это просто.
Просто выбери и ткни.
Но тебе нельзя его видеть.
Что насчёт этого?
Нет. Ужасно.
Слишком кремовое и в оборках.
Я хочу что-то простое.
И белое.
– Белое?
– Я могу вам помочь, молодые люди?
Мы опаздываем на репетицию.
Спасибо.
– Ты в порядке?
– Да.
– Я люблю тебя.
– Я люблю тебя.
Эдвард, скажи мне что-нибудь.
Скажи что-нибудь.
Что-нибудь глупое,
как говорил раньше.
Мисс Понтинг, у вас такие
ключицы и губы,
что о них мечтают все мужчины,
а ваше вибрато
обожают все мужчины.
Но вы полностью моя,
и я очень рад и горд.
В таком случае
Вы можете поцеловать мой вибрато.
Такие жёсткие подушечки пальцев
у такой нежной женщины.
И мои губы.
Всё в порядке?
Я тебя не раздавил?
Нет, несильно.
Прости.
Я просто…
Мне надо… Не могу…
Просто не двигайся.
– Прости. Не мог бы ты…
– Я знаю, я стараюсь.
– Не мог бы ты приподняться?
Я знаю. Я пытаюсь.
Я просто… Не могу…
«Он лежит на ней сверху».
«И теперь ей самое время
мягко использовать руку»
«чтобы направить своего мужа внутрь».
Флоренс.
Сюда.
Это слишком…
Что такое?
В чём дело?
О Боже мой!
Не смотри на меня!
Пожалуйста, не смотри на меня!
Перестань смотреть!
Эдвард.
– Наконец-то.
– Прости, я опоздал.
– Никто не пропускал меня.
– О, они идиоты.
Может быть, мне сделать
новую стрижку?
– Или купить новый жакет, или ещё что.
– Проходи, посмотри свою комнату.
Мама выбрала для тебя самую маленькую,
на самом верху.
– Привет.
– Как можно дальше от меня.
Очень предусмотрительно.
Она огромная.
Ты прекрасна.
Обними меня вот так.
Мне так нравится.
Папа хочет показать тебе фабрику.
И работу.
Позволь поцеловать твой вибрато.
Глупый.
Думаешь, сможешь быть продавцом
и писать исторические книги?
Кто-то должен начать.
И пришла страховка.
Ты теперь можешь водить Хамбер.
И Рут сказала, что ты
играешь в теннис с папой.
Нет. Флоренс. Я безнадёжен.
Это нелепо. Я не могу даже…
– За ужином ты говорил другое.
– Я знаю, но я…
Всё в порядке.
Он просто хочет тебя победить.
Просто позволь ему.
Но ты теперь моя.
Я хочу победить его.
Даже не думай.
Флоренс говорила тебе?
Я буду выписывать ей пару тысяч.
Для вашего общего старта.
– Это очень…
– Хорошо играешь?
– Я довольно бесполезный, вообще-то.
– Все так говорят.
– Я полагаю, ты собираешься разбить
меня, потому что молод.
Ну, друг мой, подумай ещё раз.
Так или иначе, мы на месте.
Раньше это было Министерство обороны.
Обошлось мне дешевле моей кровати.
В основном, заказы производятся
для лаборатории.
Этот осциллограф был адаптирован
для инженерного отделения Оксфорда.
Много делается для университетов.
Но мы способны на большее.
Полагаю, проведя здесь пару месяцев,
разберёшься в работе,
проникнешься базовой электроникой.
Затем отправишься в университеты
рассказывать о нашей работе,
продвигать наше дело.
У тебя даже будет
собственный кабинет.
У меня будет стол?
Шесть – ноль. Два сэта за мной.
Ещё один?
Не знаю.
Я бы лучше вернулся в дом…
Ты подаёшь. Давай.
Посмотрим, удастся ли тебе выиграть.
Всего одна игра.
– Ушёл!
– Вошёл.
– Ноль – пятнадцать.
– Я знаю.
Тридцать – сорок.
Упс!
Один – четыре.
Ну же, давай!
Матч-поинт.
Вот и всё.
Шесть – ноль, шесть – ноль,
шесть – один.
Должен признать. Этот удар
был совершенно случайным.
Ну, вообще-то нет.
Я работал над ним.
Боже мой, Флоренс!
Как долго ты здесь?
Недолго. Я думала, я просто…
Я задал тебе вопрос, чёрт возьми.
Как долго?
– Около пяти минут.
– Около?
Около?
Какого чёрта ты здесь стояла?
Я звал тебя шпионить за мной?
Ну?
Отвечай мне!
Вот ты где. Тебе действительно
нужно было уходить так далеко?
Да.
Здесь, должно быть,
две мили от отеля.
Мне нужно было уйти.
Послушай, это смешно.
Несправедливо вот так убегать.
– Разве?
– Да.
На самом деле, это неприятно.
Крайне неприятно.
– Да.
– Что значит это «Да»?
Ты точно знаешь, что я имею в виду.
Это было абсолютно отвратительно.
Ты понятия не имеешь,
что значит быть с мужчиной, да?
Если бы ты знала,
этого бы не произошло.
Всё это время
ты не подпускала меня к себе.
Никогда не позволяла…
Ты вообще ничего
в этом не смыслишь, да?
– Хватит на меня нападать.
– Я не нападаю.
Нет, нападаешь, Эдвард. Ещё как.
– Ты несёшь чушь.
– Я пытаюсь…
Это ты всегда не позволяла
нам сблизиться.
Когда мы держимся за руки,
ты думаешь, что делаешь мне одолжение.
Ты такая чёрствая!
– Ты правда так думаешь?
– Да, именно это я и думаю.
Тогда почему ты здесь?
Зачем ты бежишь за мной на пляж?
Почему не позволяешь мне просто
посидеть здесь наедине с собой?
Эдвард, я хочу
сделать тебя счастливым.
Но я думаю, что я – вечное разочарование.
Ты просишь больше, чем я могу дать.
И мы не способны об этом говорить.
Мы никогда не сможем быть счастливы.
Или просто быть вместе.
Ты будешь просить большего,
а я буду против…
И ты будешь молчать и страдать.
И всё по моей вине.
И когда я соглашусь…
То есть, когда я скажу «да»,
даже если на самом деле не хочу,
всё равно будет что-то,
с чем я не согласна.
Я не подхожу под твои требования.
Требования?
Ну, я имела в виду…
По-твоему, я какой-то
коллекционер с требованиями?
Я надеюсь, ты говоришь не о деньгах.
Конечно, нет.
В них всё дело, да? В деньгах?
– Честно, я не говорила о…
– Меня не волнуют деньги…
– Я не имела в виду деньги, Эдвард.
…твои или чьи-либо.
– Я знаю.
– Забирай их себе.
Думаешь, это я просил эту работу
у твоего отца?
Это была твоя идея. И знаешь что?
Я не хотел работать на него.
– Скажи ему, что я передумал!
– Я знаю, что ты так не думаешь.
– Это из-за того, что ты чувствуешь…
– Именно это я думаю!
Но почему ты сбежала?
Не стоило этого делать.
Я уже…
Я уже говорила тебе.
– Ты хотела унизить меня.
– Нет, честно.
Это что-то…
что я не могу объяснить.
Я не знаю, почему я убежала.
Я была в таком состоянии.
– Мне было стыдно…
– Ты унизила меня.
Хорошо! Если ты так хочешь,
я пыталась унизить тебя.
Это меньшее, чего ты достоин,
если не можешь себя контролировать!
Ты сука, раз говоришь такое!
Эдвард, пожалуйста, уйди.
Мы могли быть так свободны вдвоём.
Мы могли сделать
друг друга такими счастливыми.
Вместо этого, мы тут.
Да.
О чём ты сейчас?
Об этом.
Это безнадёжно.
Разве?
Это соловей?
Это дрозд.
Так поздно?
Должно быть,
это его насиженное место.
Ему приходится брать сверхурочные,
работать больше.
Как и мне.
Эдвард, пожалуйста, не надо..
Я бы хотела тебе кое-что сказать.
Это не…
Что?
Ты знаешь, что я люблю тебя.
Всё ещё?
Я хочу провести всю мою жизнь с тобой.
И ты чувствуешь то же самое.
Мы любим друг друга
и можем друг друга освободить.
Эдвард, для тебя уже
должно быть очевидно, что я…
– Флоренс, что такое?
– Что я абсолютно безнадёжна.
Не так.
Я абсолютно безнадёжна в сексе.
Я плоха в этом.
Мне он не нужен так,
как другим людям, как тебе.
Может, это изменится,
но я не могу себе такое представить.
Если я не скажу тебе этого сейчас,
нам всегда будет тяжело.
И это будем причиной твоего несчастья,
как и моего.
Флоренс, я не понимаю, что ты…
Мама знает двух гомосексуалов.
Они вместе живут, как муж и жена.
Двое мужчин.
В Оксфорде, на улице Бомонт.
Они оба преподают в университете.
Мы тоже можем жить по своим правилам.
Я уверена в этом,
потому что знаю, ты любишь меня.
Нам не обязательно быть, как все.
Мы могли бы жить вместе и...
И так...
Никто не будет знать,
чем мы занимаемся, а чем нет.
Мы были бы вместе, а если ты захочешь,
действительно захочешь…
Я к тому, что когда это случится,
а это непременно случится,
я пойму,
более того, я сама этого хочу.
Потому что я хочу,
чтобы ты был счастлив и свободен.
Я не буду ревновать,
пока буду уверена, что ты любишь меня.
Боже.
Честно, любимый,
я просто хочу быть с тобой всегда,
заботиться о тебе,
быть счастливой с тобой
и работать в квартете,
а однажды в Вигмор-холле
сыграть что-то великолепное
и красивое для тебя,
например, Моцарта.
Я...
Я правильно понял?
Ты хочешь,
чтобы я спал с другими женщинами? Так?
Нет, если ты не хочешь.
Ты что, забыла,
что мы поженились сегодня?
Мы не два старых гомика,
живущих в тайне на улице Бомонт.
Мы муж и жена!
«Телом своим поклоняюсь тебе!»
Вот в чём ты поклялась сегодня.
Перед всеми!
Ты настолько невинна и глупа,
что не понимаешь,
насколько отвратительно и смешно то,
о чём ты меня просишь?
И как это оскорбительно?
Оскорбительно для меня!
Ты меня обманула.
Ты лгунья.
И я знаю, кто ты ещё.
Ты знаешь, какая ты?
Фригидная.
Вот какая.
Абсолютно фригидная.
Ты решила, что тебе нужен муж,
а я первый дурак, который повёлся.
Эдвард? Эдвард?
Привет, Эдвард, дорогой.
Ты был на работе?
А где Флоренс?
Боже мой, сынок.
А что с подарками?
Я все отошлю обратно.
Папа напишет Миссис Понтинг.
– Почему нам нельзя увидеться с Флоренс?
– Мы любим её.
– Почему ты не говоришь, что случилось?
– Слушайте…
Когда вырастете, вы всё поймёте.
Слушайте, я хочу, чтобы вы пообещали
очень искренне,
что вы никогда больше
не будете упоминать её имя при мне
или задавать вопросы о ней.
Поняли?
Положив руку на сердце.
– Эдвард, это глупо.
– Я серьёзно.
А работа.
Тебе надо написать мистеру Понтингу.
Уже.
Я получил ответ от матери Флоренс.
– Вот, прочти.
– Я бы не хотел.
Что же…
В любом случае, они подтвердили.
Без консумации.
Ну же, сынок.
Ты правда ничего не хочешь мне рассказать?
Уверен?
Эдди.
Посмотри.
На что?
Список ничего не напоминает?
– У нас уже есть все эти пластинки.
– Что?
Не знаю, что ты тут наделал.
Бардак.
Похоже, они прислали заказ
прошлого месяца.
И этого.
Всё перепутали.
Ну, надо всё рассортировать
и позвонить этому, как его?
– Боб.
– Он может зайти сегодня днём.
Извините, у вас есть Чак Берри?
Конечно.
Раньше такой проблемы не было?
Думаю, была.
Посмотрим…
Подходят «Лучшие хиты?»
Отлично.
По виду не скажешь,
что тебе такое нравится.
Это не для меня.
Маме на день рождения.
Она уже старая. Ей скоро 36.
Ещё не совсем старая.
Она обычно слушает
только классическую музыку,
но ей нравится Чак Берри.
Мне тоже.
Она говорит, что он заводной и весёлый.
Вот она удивится. Сколько с меня?
У меня только 75 пенни.
А, всё...
Всё хорошо. Бери так.
Дарю.
Вы уверены?
Да.
Здорово. Спасибо вам.
Я оставлю деньги на благотворительность...
Нет, нет. Не стоит...
Просто... Просто скажи ей, что...
Поздравь с днем рождения.
Поздравить от кого?
От... Вот от магазина.
До свидания. Ещё раз спасибо.
Вы очень добрый.
Подожди.
Ты не сказала, как тебя зовут.
Хлоя. Хлоя Моррелл.
До свидания.
– Так, она одолжила велик…
– Не, украла.
Спустилась с горы к дому его матери
и сказала: «Вот, возвращаю деньги».
Не всегда всё так.
Знал я как-то одну пару.
Очень правильные.
Такие невинные и молодые.
Она была очень красивой.
И вот они поженились, всё как положено.
Церковь и торт.
Медовый месяц в отеле на море...
Но в первую брачную ночь
всё как-то не срастается,
ну, в постели.
Она очень расстраивается.
И говорит ему, что секс её не интересует..
Что он может спать с кем угодно,
когда они будут жить вместе.
– С кем угодно, кроме неё.
– Вот это предложение.
Она его любит?
Да.
Правда. Сильно любит.
Но в том-то и дело, он этого не понимает.
Зачем слушал.
Надо было просто трахнуть её прям на пляже.
Мужлан.
Ты такой чуткий.
Он слишком зол.
Он не понимает, что...
Дело в том...
Она его очень любит.
И не хочет его подвести.
Но хочет быть с ним,
и чтобы он был счастлив.
Так вот, всё рушится этой ночью.
Они никогда...
Никогда больше не видели друг друга.
Женаты 6 часов.
Что с ней стало?
Не знаю.
Думаю, она...
Не знаю.
Так, давайте.
Даже не увидел.
Тугодум.
Почти полвека назад
четыре студента
из Королевского колледжа музыки
стали собираться вместе,
чтобы играть свои любимые произведения
и совершенствовать свои навыки.
Результатом этого стал квартет «Эннисмор».
В октябре в Уигмор-холле в Лондоне
они исполнят работы Моцарта,
Бетховена и Бриттена
в честь 45-летия их коллектива.
Ещё большую значимость этому событию
придает недавнее заявление о том,
что этот концерт станет их последним.
Вчера мне удалось поговорить
в Примроуз Хилл
с Флоренс Моррелл, скрипачкой,
и её мужем Чарльзом, виолончелистом.
Моим первым вопросом было:
«Как вам удаётся сочетать
успешную семейную жизнь,
троих детей и пятерых внуков
с требованиями международного…»
Спасибо, дорогой.
Пока, мам. Удачи.
Пока, пап. Удачи.
– Держи, пап.
– Спасибо, сынок.
Мам, мы так вами гордимся.
Браво.
Прости, Эдвард.
Мне ужасно жаль.
Давай вернёмся...
Вместе.
Эдвард?