Воскресение (1960 год). Все цитаты и фразы из фильма
«Воскресение» — художественный фильм режиссёра Михаила Швейцера,
экранизация одноимённого романа Л. Н. Толстого. Первая серия фильма
выпущена на экран 20 ноября 1960 года, вторая — 23 марта 1962 года.
Все фразы и цитаты
Серия 1
ВОСКРЕСЕНИЕ
-Маслова, в суд!
(голоса, смех)
-Живей, что ль, поворачивайся
тут! Маслова, говорю!
-Накинь.
-Пуще всего - лишнего
не высказывай.
Стой на одном, и шабаш.
-Да уж одно бы что, хуже
не будет.
-Известно - одно, а не два.
Марш!
(голоса из камер) -Барышня,
иди, мы тебя пожалеем!
(смех, свист)
-О, стерва! Дьявол!
Глаза-то какие!
(бой часов)
-С добрым утром, Дмитрий Иванович.
-Здравствуйте, Аграфена Петровна.
Что новенького?
-Письмо от Корчагиных.
От княгини или от княжны?
Горничная давно принесла,
у меня дожидается.
-Хорошо, сейчас.
-Что же, Дмитрий Иванович,
видно, пора пришла.
Так я скажу горничной подождать.
(читает) "Исполняя взятую на себя
обязанность быть вашей памятью,
напоминаю вам, что в 11 часов
вы должны быть в суде присяжных
и потому не можете ехать с нами
смотреть картины,
как вы, со свойственным вам
легкомыслием, обещали.
Я вспомнила это вчера,
как только вы ушли.
Так не забудьте же. Ваш прибор
будет ждать вас до ночи.
Приходите непременно.
Когда угодно.
Мисси Корчагина".
-Пожалуйста, пошлите
за извозчиком. -Слушаюсь.
Да, скажите - там дожидаются
от Корчагиных, -
что благодарю, постараюсь быть.
-Слушаю-с.
-А вчера, только вы уехали
от князя Корчагина, и я приехал,
а швейцар говорит:
"Только вышли".
К ним прикажете?
-В окружной суд. Быстрее!
-Слушаюсь.
-Где окружной суд? Я присяжный.
-В уголовное отделение?
Прямо по коридору,
третья дверь налево.
-Благодарю вас.
-Вот это самое ценное.
-Вот, вот...
-Простите, здесь комната присяжных?
-Здесь, сударь, здесь.
Тоже наш брат, присяжный?
-Очень приятно.
-Вместе потрудимся.
-Второй гильдии Баклашов.
Надо, надо потрудиться.
-Конечно, конечно.
А с кем имею удовольствие?
-Князь Нехлюдов. -Хорошо.
-А, и вы попали сюда, князь?
Не отвертелись?
-Я и не думал отвертываться.
Просто хочу добросовестно исполнить
общественную обязанность.
-Ну, это гражданская доблесть.
Погодите, как проголодаетесь
да спать не дадут, не то запоете!
-Впрочем, говорят, здесь бывает
интересно. -Это как есть.
Сегодня, к примеру, убийство
разбирать будут.
-А Матвей Никитич приехал?
-Никак нет. -Почему?
(напевает)
-Раз! (стук в дверь)
Сейчас, сейчас.
Доброго здоровья!
-Здравствуйте!
А Матвея Никитича опять нет?
-Да, все опаздывает.
-Удивительно! Как не стыдно!
(стук в дверь) -Войдите!
А, очень вам благодарен.
Ну-с, какое дело пустить первое?
-Я думаю, отравление.
-Ну хорошо, отравление,
так отравление.
А Матвея Никитича все нет?
-Все нет. Ах, Боже мой!
Боже мой, именно нынче я хотел
начать и кончить заседание
как можно раньше.
А товарищ прокурора здесь?
-Здесь.
-Ну так будьте добры, скажите,
что мы начинаем с отравления.
-Слушаюсь.
Господин председатель просил
узнать, готовы ли вы?
-Разумеется, я всегда готов.
-Какое дело первое?
-Отравление. -И прекрасно.
-Простите, господин прокурор,
я из "Московских новостей".
Не будет ли сегодня чего-нибудь
интересного для прессы?
-Нет, не думаю. -Простите.
Но дело об отравлении?
-А, это неинтересно.
Вот если банковское дело, то...
Впрочем, извините, я спешу.
-Благодарю вас.
-Что ж, господа, собрались все?
-Все, кажется. -Вот и проверим.
Статский советник Никифоров.
-Я здесь.
-Полковник в отставке
Иван Семенович Иванов. -Я!
-Купец второй гильдии Баклашов.
-Есть, готовы!
-Гвардии поручик князь Димитрий
Нехлюдов. -Я.
-Статский советник Петр Иванович
Бархатов...
-Извините, господа!
Матвей Никитич не приходил?
-Нет, пока еще нет.
-О, Господи.
Здравствуйте, господа!
-Матвей Никитич, ну можно ли так
опаздывать?!
-Извините. Опять.
-Ну что ж, начнем, пожалуй.
-Капитан Юрий Сергеевич Данченко.
-Я здесь!
-Теперь пожалуйте, господа,
в залу.
Суд идет! Прошу встать!
-Ввести подсудимых.
-Ух, шельма!
-Крестьянин Симон Картинкин,
встаньте!
Ваше имя.
-Симон Петров Картинкин.
-Ваше звание.
-Крестьяне мы.
-Крещен как?
-Православный.
-Женат? -Никак нет-с.
-Чем занимаетесь?
-Занимались мы по коридору
в гостинице "Мавритания".
-Судились когда прежде?
-Помилуй Бог, никогда.
Потому как мы прежде жили...
-Крестьянин Симон Картинкин,
вы обвиняетесь в том,
что в сообществе с обвиняемыми
Бочковой и Масловой
похитили из чемодана
купца Смелькова
принадлежащие ему деньги,
потом принесли мышьяк
и уговорили Маслову дать купцу
Смелькову в вине выпить яду,
отчего и последовала смерть
Смелькова.
Признаете ли вы себя виновным?
-Никак невозможно.
Потому как наше дело служить
гостям...
-Вы после скажете.
Вы признаете себя виновным?
-Нет-с, я только...
-После скажете.
Вы признаете себя виновным?
-Не могу я этого сделать, потому
как я... -Сядьте!
Евфимия Ивановна Бочкова.
Картинкин, сядьте!
Картинкин! Сядьте!
-Сидеть! Сидеть!
-Ваше имя.
-Евфимия Бочкова.
-Ваше звание.
-Коломенская мещанка.
-Крещена как? -Православная.
-Замужем? -Нет.
-Чем занимаетесь?
-Коридорная в гостинице
"Мавритания".
-Мещанка Евфимия Бочкова,
вы обвиняетесь в том,
что в сообществе с обвиняемыми
Картинкиным и Масловой
похитили у купца Смелькова из его
чемодана его деньги и перстень.
И, разделив похищенное
между собой,
опоили для сокрытия своего
преступления
купца Смелькова ядом, от которого
последовала его смерть.
Признаете ли вы себя виновной?
-Не виновата я ни в чем.
Я и в номер-то не входила.
-Вы после скажете.
Вы не признаете себя виновной?
-Никогда. -Очень хорошо.
Ваше имя?
Надо встать.
Звать как?
-Любовью.
-А!
-Позвольте, как Любовью?
Вы записаны иначе. -Крещена как?
-Прежде звали Катериной.
-Ну да, вы так и должны были
сказать. Отчество как?
-Я незаконная.
-Звание? -Мещанка.
-Веры православной?
-Православная.
-Занятие? Чем занимались?
Чем занимались?
-В заведении была.
-В каком заведении?
-Ну вы сами знаете, в каком.
-А сколько лет вы были в этом
заведении? -7 лет.
-Екатерина Маслова,
вы обвиняетесь в том, что,
приехав из публичного дома
в номер гостиницы "Мавритания",
с ключом от чемодана купца
Смелькова,
предварительно сговорившись
с подсудимыми
Бочковой и Картинкиным, похитили
из этого чемодана
деньги и перстень, и, разделив
похищенное и потом вновь приехав
с купцом Смельковым в гостиницу
"Мавритания",
дали Смелькову выпить вина
с ядом,
от которого последовала
его смерть. -Не может быть!
-Напротив. Такая очень могла.
-Не может быть...
(автор) -Да. Это была она...
(судья) -Признаете ли вы себя...
-Ни в чем не виновата я.
(автор) -Катюша!
Впервые Нехлюдов увидал Катюшу
10 лет назад,
когда студентом университета
гостил в имении своих тетушек.
И сначала Нехлюдов не обращал
внимания
на полугорничную,
полувоспитанницу,
черноглазую Катюшу.
(музыка)
-Обстрекались, чай....
(автор) -В то лето между
Нехлюдовым и Катюшей
установились те особые отношения,
которые бывают между невинным
молодым человеком
и такой же невинной девушкой,
влекомыми друг к другу.
-Вот тебе раз!
(судья) -Признаете ли вы себя
виновной в похищении денег
и перстня купца Смелькова?
-Не брала.
-Не брала и не брала.
А перстень он мне сам дал.
-Ну, а в том, что дали порошки
в вине, признаете себя виновной?
-В этом признаю.
Только я думала, как мне сказали,
что они сонные,
что от них ничего не будет.
Не думала и не хотела.
Перед Богом говорю, не хотела...
-Очень хорошо.
Расскажите, как было дело?
Расскажите все, как было.
Чистосердечным признанием вы
можете облегчить свое положение.
Расскажите, как было дело?
-Как было?
Приехала я в гостиницу, провели
меня в номер, там он был,
и очень уж пьяный.
Я хотела уехать, он не пустил.
-Ну, а потом?
-Что ж потом? Побыла и поехала
домой.
-Вы желаете сделать вопрос?
-Я желал бы предложить вопрос.
-Пожалуйста.
-Была ли знакома подсудимая
с Симоном Картинкиным прежде?
-С Симоном? Была.
-Я желал бы знать теперь, в чем
заключалось это знакомство,
как часто они видались
между собой?
-В чем знакомство?
Приглашал меня к гостям,
а не знакомство.
-Подсудимая отрицает, стало быть,
что, что у нее были
какие-либо близкие отношения
с Картинкиным прежде.
Очень хорошо.
Я попросил бы пригласить сюда
свидетельницу Китаеву.
-Вызовите свидетельницу Китаеву.
-Свидетельница Китаева.
Прошу.
-Я бы желал знать, не объяснит ли
суду свидетельница Китаева,
не известно ли ей как
содержательнице дома терпимости,
почему коридорный Картинкин
приглашал к гостям
исключительно Маслову,
а не других девушек?
(с акцентом) -Я полагаю,
что девушка Любаша
образованна и шикарна.
(коверкает язык) -Он воспитывался
в хорошем семейства
и по-французски могли читать.
Он пил иногда немного лишнего,
но никогда не забывался.
Это совсем хороший девушка.
-Так, очень хорошо.
Я бы желал задать свидетельнице
еще вопрос. -Пожалуйста.
Очень прошу вас.
-Не наблюдала ли прежде
свидетельница
каких-либо извращений?
Я имею в виду извращения
физические и моральные.
Ибо извращения моральные
еще страшнее и пагубнее,
чем физические.
Они овладевают сердцами,
я бы сказал, душами
нашей чистой, высоконравственной
молодежи
и приводят их часто к гибельным
последствиям.
И вам, свидетельница Китаева,
кому вручены ключи счастья столь
многих заблудших душ,
разве не надо нести этот свет,
нести к ним идею Бога,
любви и всепрощения?
Вы, каждый, кому дороги свобода,
кто несет в своем сердце искру
Божественного,
должны не покладая рук нести
людям,
нашим падшим братьям и сестрам
идею добра,
Бога и справедливости!
Будем спасать, будем любить,
будем сеять разумное, доброе,
вечное!
И спасибо нам скажете.
-Итак, суду картина ясна.
Свидетельница Китаева, вы можете
быть свободны. -Спасибо.
Очень прошу.
-Что же дальше было?
-Да...
Приехала я домой, отдала деньги
хозяйке и легла спать.
Только заснула, наша девушка
Берта будит меня:
"Ступай, твой купец опять
приехал".
Я не хотела выходить,
но мадам велела.
Тут он все поил наших девушек
и хотел послать еще за вином,
а деньги у него все вышли.
Хозяйка ему не поверила.
Тогда он меня послал к себе
в номер и сказал,
где деньги и сколько взять.
Я и поехала.
-Вы поехали? Ну и что же?
-Поехала и сделала, как он велел.
Пошла в номер, не одна пошла,
позвала Симона Михайловича и ее.
-Врет она, и входить не входила.
-После скажете.
-И при них взяла 4 красненьких.
-Ну что же, привезли деньги?
-Привезла.
-Ну а потом?
-А потом он опять взял меня
с собой.
-Ну а как же вы дали ему порошок
в вине?
-Как дала? Всыпала в вино
да и дала.
-А зачем же вы ему дали?
-Он все не отпускал меня.
Измучилась я с ним.
Вышла в коридор и говорю
Симону Михайловичу:
"Хоть бы отпустил меня, устала".
Он говорит: "Он и нам надоел.
Мы хотим ему сонных порошков
дать. Он уснет, тогда и уйдешь".
Я говорю: "Хорошо".
Я думала, что это невредный
порошок.
Он дал мне бумажку, я вошла.
Он лежал за перегородкой и велел
подать себе коньяку.
Я налила в два стакана -
себе и ему.
А в его стакан всыпала порошок.
И дала.
-Разве я бы дала, кабы знала?
-А как у вас оказался перстень?
-Перстень он мне сам подарил.
-Когда он подарил вам его?
-А как мы приехали с ним в номер,
я хотела уходить.
А он ударил меня по голове
и гребень сломал.
Я рассердилась, хотела уехать.
А он взял перстень с пальца
и подарил мне, чтоб я не уезжала.
-Я бы желал знать, сколько
времени пробыла подсудимая
в номере купца Смелькова.
-Не помню, сколько времени.
-А не помнит ли подсудимая,
заходила ли она куда-нибудь
в гостинице, выйдя от купца
Смелькова?
-В номер рядом, в пустой,
заходила.
-Зачем же вы заходили?
-Зашла оправиться и дожидаться
извозчика.
-А Картинкин был в номере
с подсудимой или нет?
-Он тоже зашел.
-Зачем же он зашел?
-От купца финь-шампань остался,
мы вместе выпили.
-Ага, вместе выпили.
Очень хорошо.
А был ли у подсудимой разговор
с Картинкиным и о чем?
-Что говорила?
Ничего я не говорила.
Что было, то я все рассказала,
и больше ничего не знаю.
Что хотите со мной делайте.
Не виновата я, и все.
-Я больше ничего не имею.
-Вы не имеете еще ничего сказать?
-Я все сказала.
(автор) "Неужели узнала?" -
в ужасе подумал Нехлюдов.
-Не могу, боль ужасная.
-Что?
-Невозможно...
-Объявляется перерыв заседания
на 10 минут.
-У меня тоже, был случай с одной
девчонкой... Благодарю вас.
Еще в царствование покойного
государя императора
Александра Второго...
Помню, служил я тогда...
-Ну, брат, здорово кутил,
по-сибирски.
Тоже губа не дура, какую девчонку
облюбовал?!
(автор) -Второй раз Нехлюдов
увидел Катюшу лишь через 3 года,
когда, только что произведенный
в офицеры,
по дороге в армию решил заехать
к тетушкам.
Их имение было по пути
к прошедшему вперед него полку,
милые тетушки очень просили его
заехать,
но, главное, ехал он теперь,
сам смутно сознавая это,
для того только, чтобы увидать
Катюшу.
-Дмитрий Иваныч приехал!
-Марья Ивановна!
-Дмитрий Иванович приехали!
-Слава Богу!
Дмитрий Иваныч приехали,
ах, Господи!
Вот он, скорей, скорей!
-Шубку-то наденьте,
не простудитесь!
-Поди сюда!
-Где, где он?
-Ах, Господи! С приездом вас,
Дмитрий Иваныч, с приездом!
Продрогли, наверное...
-Здравствуй, Митя!
-С приездом вас, Дмитрий Иваныч.
-Боже мой!
-Митенька, дорогой!
(стук в дверь)
-Катюша?
-Она.
-Войдите!
-С приездом вас, Дмитрий Иваныч.
-Здравствуй!
Здравствуйте! Живы, здоровы?
-Слава Богу.
Вот тетушка прислала вам ваше
любимое мыло розовое.
-У них свое.
-Поблагодарите тетушку.
Как я рад, что приехал.
(автор) Увидев Катюшу, Нехлюдов
почувствовал
прежнее чувство к ней.
Он чувствовал, что влюблен,
и он решил пробыть у тетушек
не сутки, как он думал,
а встретить здесь Пасху,
которая была через два дня.
-Собираться пора, Дмитрий Иваныч.
(тропарь Пасхи)
-Христос воскресе!
-Воистину воскресе!
(церковные песнопения)
(священник) -Паки и паки миром
Господу помолимся.
(поют) -Господи, помилуй!
-Заступи, спаси, помилуй
и сохрани нас...
(музыка)
-Тетушка сказала, что она будет
разговляться после обедни.
-Я знаю.
(лирическая музыка)
-По наружному осмотру
отравленного купца Смелькова
оказалось, что вид трупа был
вздутый, глаза вышли из орбит,
роговая оболочка потускнела,
из отверстий носа, обоих ушей
и полости рта
вытекает пенистая сукровичная
жидкость,
цвет кожных покровов зеленоватый,
испещренный местами темными
пятнами,
волосы темно-русые, густые
и при дотрагивании легко отстают
от кожи,
кожица на поверхности тела
поднялась пузырями различной
величины,
а местами слезла и висит в виде
больших лоскутков,
шеи почти нет вследствие раздутия
лица и груди,
лета по наружному виду
определяются
приблизительно около сорока,
рост Ферапонта Смелькова -
2 аршина 12 вершков.
-Однако, мужчина здоровенный.
-А? Что я вам говорил?
Еще не то запоете.
-Найденное при вскрытии
и записанное в протоколе
изменение в желудке...
(автор) -На 10 страницах
по 40 пунктам
шло описание всех подробностей
наружного и внутреннего осмотра
разлагающегося трупа
веселившегося в городе купца.
Но председатель суда очень
спешил.
Нынче утром он получил записку
от бывшей гувернантки его детей,
с которой у него прошлым летом
на даче завязался роман.
Она сообщила, что между
3 и 6 часами
будет ждать его в гостинице
"Италия".
И потому председателю хотелось
раньше кончить заседание,
чтобы посетить свою рыженькую
Клару Васильевну.
-Я полагаю необязательным чтение
акта исследования внутренностей.
-Я попросил бы прочесть
эти исследования.
-Суд признает излишним чтение
акта.
Объявляю судебное следствие
законченным.
Суд без перерыва приступает
к выслушиванию сторон,
предоставлено слово товарищу
прокурора.
-Дело, подлежащее вам, господа
присяжные заседатели,
характерное, если так можно
выразиться,
преступление конца этого века,
носящее на себе
специфические черты того
печального явления разложения,
которому подвергаются те элементы
нашего общества,
которые находятся, так сказать,
под особенно жгучими лучами этого
процесса.
Главной двигательной пружиной
этого преступления
была Екатерина Маслова,
представляющая собой явление
декадентства...
(автор) -Товарищ прокурора
был от природы очень глуп,
но сверх того он имел несчастье
окончить курс в гимназии
с золотой медалью
и в университете получить награду
за свое сочинение по римскому
праву.
А потому был в высшей степени
самоуверен, доволен собой,
чему еще способствовал его успех
у дам,
и вследствие этого он был глуп
чрезвычайно.
-...где отличается от своих
товарок тем таинственным,
правда, в последнее время
исследованным наукой,
особенно школой Шарко, способом
под названием "внушение".
-Это он, кажется, зарапортовался.
-Ужасный болван.
-Женщина эта!
Женщина эта -
дочь незамужней дворовой женщины.
Ребенку было 3 года, когда умерла
ее мать.
Добрые сестры помещицы взяли
ее в дом,
желая сделать из нее
воспитанницу.
Воспитанная в интеллигентной
дворянской семье,
она могла бы жить честным трудом,
но она бросает своих
благодетелей,
предается своим страстям
и для удовлетворения их
поступает в дом терпимости.
Она завладевает русским
богатырем,
этим добродушным, доверчивым
Садко - богатым гостем
и употребляет это доверие на то,
чтобы сначала обокрасть его,
а потом и безжалостно лишить
его жизни.
Господа присяжные заседатели!
В вашей власти судьба этих лиц,
но в вашей власти также и судьба
общества,
на которое вы влияете своим
приговором.
Вы вникните, так сказать,
в причину этого преступления,
в опасность, представляемую
от таких, я бы сказал,
патологических индивидуумов,
какова Маслова,
и оградите наше общество
от заражения,
оградите невинные, крепкие
элементы этого общества
от заражения и часто погибели.
-Кушать зовут.
-Сейчас приду.
Катюша! Катюша, постой!
-Что вы?
Не надо, Дмитрий Иваныч!
Ой!
Что же это вы делаете?
(автор) -В Нехлюдове, как и
во всех людях, было два человека.
Один - духовный, ищущий себе
только такого блага,
которое было бы благо и других
людей,
и второй - животный человек,
ищущий благо только себе
и для этого готовый пожертвовать
благом всего мира.
Сейчас животный человек,
который жил в нем,
не только поднял голову,
но затоптал себе под ноги
духовного человека, которым он
был в свой первый приезд
и даже сегодня утром в церкви.
И этот страшный животный человек
теперь властвовал один в его
душе.
(бой часов)
Сначала Нехлюдову был еще слышен
голос истинной любви к Катюше,
который говорил ему о ней,
о ее чувствах, о ее жизни.
Другой же голос говорил:
смотри, пропустишь свое
наслаждение, свое счастье.
И этот второй голос заглушил
первый.
-Дмитрий Иваныч, голубчик,
пожалуйста, не надо!
Пустите, Матрена Павловна идет!
-Я к тебе приду ночью. -Нет!
-Ты ведь одна?
-Нет, не надо.
Ни за что, не надо, не надо.
(женский голос) -Катюша! Катюша!
-Катюша!
-Ну что вы, ну можно ли?
Услышат тетеньки.
-Катюша!
Умоляю тебя, только на одну
минуточку. Ну прошу тебя.
Я только... я только хочу...
ну прошу тебя, Катюша.
Катюша! Прошу тебя, Катюша!
Катюша, Катюша, прошу тебя,
на минуточку. Катюша!
Ах!
Что вы! Не надо! Пустите!
Пустите, пустите. Не надо!
Не надо... не надо...
(капель, крик петуха)
(насвистывает)
-То-то ты так вдруг полюбил
тетушек.
Это и я на твоем месте, пожалуй,
неделю не уехал бы. Прелесть!
Катюша!
Я хотел проститься...
Вот я... На, возьми.
Возьми, возьми.
Ой, какая гадость!
-Ну, а если все так делают,
то, стало быть, так и надо.
И нечего размышлять.
-Да, стало быть, так и надо.
(автор) -Но в самой глубине души
он знал,
что поступил с Катюшей подло,
скверно и жестоко,
что ему с сознанием этого
поступка
нельзя смотреть в глаза людям
и считать себя благородным,
великодушным молодым человеком,
каким он считал себя.
А ему нужно было считать себя
таким для того,
чтобы продолжать бодро и весело
жить.
А для этого было одно средство -
не думать об этом, забыть.
И он так и сделал, забыл.
И с годами забыл совсем.
И теперь, сидя на скамье
присяжных, он думал только о том,
как бы сейчас не узналось все,
и она или ее защитник
не рассказали бы всего
и не осрамили бы перед всем
светом.
-Господа присяжные заседатели!
Я хочу, чтобы вы, принимая
решение,
от которого зависит жизнь
Екатерины Масловой,
еще и еще раз подумали,
как была вовлечена в разврат
Маслова каким-то мужчиной,
который остался безнаказанным,
тогда как она должна нести
всю тяжесть своего падения.
Я кончил, господа.
-Я считаю, что все предположения
адвоката,
что Маслова была развращена
воображаемым соблазнителем,
не имеют ни малейшего
подтверждения в деле.
А скорее всего, все данные
говорят о том,
что она была соблазнительницей
многих и многих жертв,
прошедших через ее руки.
-Симон Картинкин, что вы имеете
сказать в свое оправдание?
-Ну, воля ваша. Но только
невинно, напрасно,
Невинно, напрасно...
-Подсудимая Евфимия Бочкова,
что вы имеете сказать в свое
оправдание?
-Не виновата я ни в чем,
как говорила, так и говорю.
Это все она, паскуда, сделала,
а я и знать не знала.
-Екатерина Маслова! Что вы имеете
сказать в свое оправдание?
(Нехлюдов плачет) -Вы что?
-Господа присяжные!
Вам предоставлено право
решать виновность или
невиновность подсудимых.
Пользуйтесь же этим правом
разумно.
А теперь прошу удалиться
на совещание.
-Ну это как сказать.
Это вопрос довольно...
-Девчонка не виновата,
запуталась,
надо дать снисхождение.
-Вот это и обсудим.
Мы не должны поддаваться
нашим личным впечатлениям.
-Ну это как сказать.
Тоже мерзавки эти девчонки!
Вот вам недавно: подхватил мой
товарищ на бульваре одну такую,
вернулся домой, глядь, часов нет.
-Да что часы? Не далее,
как прошлым летом, господа,
на даче у нас с веранды
серебряный самовар унесли.
-Что вы!
-Да-да. Да так ловко!
Сели мы...
-А про дачи я вам, господа,
такой анекдотец расскажу.
Уезжает, значит, муж в город,
а жене наказывает:
ты, говорит, смотри!
А рядом в деревне...
Вот ночью он входит к ней
под окно, открывает, смотрит...
-Неужели!
-Да, да!
(из-за двери слышен хохот)
-На, ешь, когда голодная, ешь.
-Возьми, попей.
(голоса) -К тому же выпимши,
а потом пожалел.
На, мол, не плачь!
А я говорю, все эта шельма
красноглазая нашкодила.
-Господа!
-Да она даже не входила в номер.
-А вы больше верьте ей. Я этой
стерве в жизнь бы не поверил!
-Господа! -Это еще ничего
не значит, что вы ей не поверили.
-Нельзя так вести дело.
Мы присяжные, нужен порядок.
-Тише!
-Хорошо. Оставим в стороне
на время вопрос о грабеже.
Но отравить-то она его отравила -
и доказано, и сама признается.
-И тут ничего не скажешь.
-Доказано полностью.
-Позвольте, зачем же ей было
отравлять,
если не было ограбления?
-Но ведь она сама же созналась,
что дала порошок...
-Но думала, что опиум!
-Она и опиумом могла бы лишить
жизни.
Вот моего шурина жена отравилась
опиумом
и умерла бы, только случай спас.
-Нет, иные так привыкают,
что могут по 40 капель...
-Вы знаете, у меня родственник,
который...
-Господа, давайте по процедурным
вопросам.
-А коридорные - жулики!
-Доктор, примите меры...
-Уже пятый час, господа! Пятый
час!
-Ну прошу вас, пятый час!
(говорят все вместе)
-Стойте, стойте, стойте же,
господа! Стойте!
Так как же, господа, признаем
Маслову виновной
без умысла ограбления?
И имущество не похищала, так?
-Но заслуживает снисхождения.
-Правильно! -Верно!
-Господин старшина! Запишите:
нет, не виновна.
-Господи Боже мой!
-Да ведь оно так и выходит:
без умысла ограбления и имущество
не похищала.
Зачем, выходит, отравила?
Стало быть, и невиновна.
(автор) -Все так устали,
так запутались в спорах,
что никто не догадался прибавить
к ответу "да, виновна"
оговорку "но без намерения лишить
жизни".
Нехлюдов был так взволнован,
что и ему показалось,
что оговорка "без умысла
ограбления"
уничтожает обвинение.
-Виновна ли в преступлении...
Посмотрите, какую нелепость они
вынесли.
Ведь это каторжные работы,
а она не виновата.
-Ну как не виновата?
-Ну просто не виновата.
По-моему, следует отменить
решение. Как вы думаете?
-Я тоже думаю, следует отменить.
-А вы? -Ни в коем случае.
И так газеты говорят, присяжные
оправдывают преступников.
А что же заговорят, когда суд
оправдает?
Я не согласен. Ни в коем случае.
-В данном случае я с вами
совершенно не согласен.
Жаль, очень жаль.
Ну что же, не начинать же все
сначала. Жаль, очень жаль.
-Суд удаляется для постановления
решения.
-А ведь мы, батюшка, постыдно
наврали. -Что?
-Ведь мы ее в каторгу закатали.
-Что вы говорите?
-Да как же. Мы не поставили
в ответе "виновна"
оговорку "но без намерения лишить
жизни".
Мне сейчас секретарь говорил,
прокурор подводит ее под 15 лет
каторги.
-Не может быть!
-Из статьи 777 устава уголовного
судопроизводства определил:
мещанку Евфимию Бочкову, 43 лет,
лишив всех прав состояния,
заключить в тюрьму на 3 года
с последствиями
по статье 49-й Уложения.
Крестьянина Симона Картинкина,
33-х лет,
лишив всех прав состояния,
сослать в каторжные работы
сроком на 8 лет.
Мещанку Екатерину Маслову,
27 лет, лишив всех прав состояния,
сослать в каторжные работы сроком
на 4 года
с последствиями для обоих
по 28-й статье Уложения.
Судебные по сему делу издержки
возложить на осужденных
по равной части, а в случае
их несостоятельности
принять на счет казны.
Вещественные по делу сему
доказательства продать,
кольцо возвратить, склянки
уничтожить.
-Не виновата я, не виновата!
Грех это! Не виновата!
Грех это. Не виновата. Не хотела,
не думала! Не виновата!
Верно говорю. Верно!
-Ну, пошли, пошли!
-Где председатель? -Уже ушел.
Должно быть, в швейцарской.
-Господин председатель, могу я
поговорить с вами о деле,
которое сейчас решилось?
Я - присяжный.
-Да, как же, князь Нехлюдов?
Очень приятно. Чем могу служить?
-Вышло недоразумение в ответе
относительно Масловой.
Она невинна в отравлении, а между
тем ее приговорили к каторге.
-Суд постановил решение
на основании ответов,
данных вами же, хотя ответы
и суду показались
несоответственны делу.
-Да, но разве нельзя поправить
ошибку?
-Повод к кассации всегда
найдется.
Надо обратиться к адвокату.
Вы ведь тоже идете?
-Да. Хотя нет.
-Простите, господин Фонарин?
-А, князь Нехлюдов.
Очень рад вас видеть.
-Я имею до вас до вас дело.
-Хотя и устал, но если недолго,
хорошо. Скажите мне ваше дело.
-Я хочу просить вас взяться
за дело Катерины Масловой.
-Очень буду рад сделать все
приятное. Пойдемте сюда.
-Теперь я желал бы кассировать
дело и перенести его
в высшую инстанцию.
-В Сенат!
-Я хочу просить вас взяться
за это.
Вознаграждение, расходы по этому
делу я беру на себя,
какие бы они ни были.
-Это мы как-нибудь условимся,
хорошо-с.
Завтра я возьму дело и просмотрю
его.
А послезавтра, нет, в четверг,
приезжайте ко мне
в 6 часов вечера, и я дам вам
ответ. Так?
-Благодарю вас.
-Прощайте!
Мне еще тут нужны справки.
(автор) -Беседа с адвокатом
и то, что он принял уже меры
для защиты Масловой, несколько
успокоили Нехлюдова.
Погода была прекрасная, и он
вспомнил об обеде у Корчагиных.
-Подрывали основы? А?
Оправдали виновных, а осудили
невинных. Ха-ха!
Подрывали основы...
-Обвинили невинных.
(голос Катюши) "Не виновата я,
не виновата! Грех это!"
-Дайте же ему поесть спокойно.
-Хорошо, хорошо!
-Меня возмутила статья Селенина
против судов присяжных.
Это же, господа, какой-то
квартально-надзирательский стиль.
-А мы были у Саламатовых
на лаун-теннисе.
И действительно, мистер Крукс
удивительно играет.
-О, это игра избранных.
-Прескучная игра.
Гораздо веселее была лапта,
как мы играли в детстве.
-Нет, вы просто не испытали.
Это страшно увлекательно!
-Вечно спорят! И молодые,
и старые спорят.
-Не правда ли,
ни в чем так не виден характер
людей, как в игре?
-Право, не знаю, я никогда
не думал об этом.
-Пойдемте к маме.
-Да, с удовольствием.
(автор) -Мисси очень хотела выйти
замуж.
Нехлюдов был хорошей партией,
и она приучила себя к мысли,
что он будет ее.
Нехлюдов всегда колебался между
двумя отношениями к Мисси.
То он, как бы прищуриваясь
и как бы при лунном свете
видел в ней все прекрасное.
Она казалось ему и свежа, и умна,
и красива, и естественна.
А то вдруг он, как бы при ярком
солнечном свете, видел,
не мог не видеть того,
чего недоставало ей.
Нынче был для него такой день.
-Я вижу, что с вами случилось
что-то.
Что с вами?
-Да, случилось. И странное,
и важное событие.
-Что же? Вы не можете сказать,
что?
-Теперь не могу.
Позвольте мне не говорить.
Случилось то, что я еще сам
не успел обдумать.
-И вы не скажете мне?
-Нет, не могу.
-Ну, что ж, тогда пойдемте.
-Нет, подождите.
Однако я вижу, что на вас
обязанности присяжного
действуют угнетающе?
-Да, простите меня, я
действительно сегодня не в духе.
-Отчего вы не в духе?
-Позвольте мне не говорить.
-Нет ничего хуже - признавать
себя не в духе.
Я никогда не признаюсь в этом
себе,
и от этого всегда бываю в духе.
Так пойдемте ко мне,
мы постараемся рассеять ваши
грустные мысли.
-Боюсь, что эта задача для вас
сегодня будет слишком тяжела.
Извините меня. Прощайте.
-Помните: то, что важно для вас,
важно для ваших друзей.
Завтра приедете?
-Едва ли.
-Что с ним? -У всех нас бывают
дурные и хорошие дни.
-Эхма, вернулась!
А я так и думала, что оправят.
Видно, закатали.
-Ужли ж присудили?
-Я чай, и не поела? Щи тебе
берегла. Да, небось, остыли.
-Я говорила, добывай защитника
настоящего.
Что ж, на высылку?
-Каторга.
-Не боятся они Бога, мироеды,
кровопийцы проклятые.
Ни за что засудили девку.
-Ой, кобель бритый! Ты гляди что
делает!
-Ты-то, шкура барабанная!
Чего гогочешь?
Много ли годов-то?
-Четыре.
-Видно и вправду, касатка,
правду-то боров сжевал.
Делают, что хотят.
-Что же дюже строго?
-Оттого и строго, что денег нет.
Были бы денежки да хорошего
ловкача нанять,
небось, оправдали бы.
-Как же, наняла! Ловкач меньше
тысячи и плюнуть тебе не возьмет.
Зачем, говорят, вином торгуешь?
А чем детей кормить?
-Винца бы.
-Гамырки? Ну что, давай.
(автор) "Стыдно и гадко", -
думал меж тем Нехлюдов,
возвращаясь домой по знакомым
улицам.
"Все гадко, все стыдно".
-Ужинать не буду, вы идите.
-Слушаюсь.
-Добрый вечер, Дм...
(вспоминает крик Катюши)
"Не виновата я, не виновата!
Грех это. Не виновата! Не хотела,
не думала. Верно говорю.
Верно! Не виновата я,
не виновата! Грех это!"
-Да, не она виновата в своей
погубленной, страшной жизни.
Кто же виноват и ответственен?
Кто ответит за эту погубленную
и страшную жизнь?
Ведь я любил ее,
истинно любил, хорошей, чистой
любовью.
И никого никогда так бескорыстно
не любил.
Так что же?
Какая гадость!
Только мерзавец и негодяй мог все
это сделать.
Я тот мерзавец и тот негодяй.
неужели в самом деле...
Неужели я точно негодяй?
А то кто же?
(автор) -Да разве это одно?
Разве не гадость, не низость
твое отношение
к Марье Васильевне и ее мужу?
И вся твоя праздная, богатая
и скверная жизнь! А Мисси?
И венец всего - твой поступок
с Катюшей.
-Мерзавец и негодяй, которого все
(и я сам) считают милым,
хорошим и порядочным человеком.
(автор) -А разве можно жить и
называться порядочным человеком,
зная, что погубленная тобою
женщина пойдет на каторгу?
Она пойдет на каторгу,
а ты будешь здесь
принимать поздравления и делать
визиты с молодой женой?
Будешь благопристойно пить чай,
читать газеты в кругу семьи
и беспокоиться лишь о том,
как бы люди, общество и жена
не узнали о твоей гадости.
-Так что же мне делать?
Разорву эту ложь, связывающую
меня, чего бы это мне ни стоило!
Пусть люди думают обо мне,
как хотят. Себя-то я не обману.
Скажу Мисси, что я распутник
и не могу жениться на ней.
Скажу Марье Васильевне,
скажу ее мужу,
что я негодяй, обманывал его.
И Катюша. Скажу ей, что я
виноват перед нею,
и сделаю все, чтоб облегчить
ее судьбу.
Увижу ее и буду просить прощения,
как дети просят.
Завтра же увижу ее.
Женюсь на ней, если это нужно.
-Вот не думала, не гадала.
Другие что делают? И ничего.
-А я ни за что страдать должна.
-Не тужи, девка. И в Сибири люди
живут.
А ты и там не пропадешь.
-Только бы не похудеть.
А все-таки обидно.
Не такую бы мне судьбу надо.
Как я привыкла к хорошей жизни.
-Против Бога не пойдешь.
Против него не пойдешь.
-Знаю, тетенька, а все трудно.
(автор) -О многом и о многих
вспоминала и думала
в эту ночь Маслова.
Она думала о том, что ни за что
не пойдет замуж
за каторжного на Сахалине,
а устроится с каким-нибудь
из начальников:
с писарем, хоть с надзирателем,
хоть с помощником.
Они все на это падки.
Она вспомнила студента, которого
любила, живя в доме терпимости,
вспомнила булочника, выславшего
ей сегодня калач,
вспомнила своих конвойных солдат.
Она вспоминала обо всем,
только о своей молодости,
а в особенности о любви
к Нехлюдову,
она никогда не вспоминала.
Это было слишком больно.
Эти воспоминания где-то далеко
нетронутыми лежали в ее душе.
Даже во сне никогда не видала
Маслова Нехлюдова.
Похоронила она все воспоминания
о своем прошедшем с ним
в ту темную сентябрьскую ночь,
когда она ждала Нехлюдова,
обещавшего заехать к тетушкам
по дороге из армии в Петербург.
(женский крик) -Катюша!
-Катюша!
-Не докличешься тебя, голубушка.
Рассеянная стала.
-Извините.
-Вот и не приехал наш Митенька.
-Все спешат молодые люди, спешат.
-А жаль.
Мог бы приехать, порадовать
старух.
-Хотя бы на один денек!
-Только услышу ночью, как машина
загудит.
(трагическая музыка)
(гудок поезда)
(трагическая музыка)
(звон колокола на станции)
(свисток)
(гудок поезда)
(кричит) -Уехал)
(автор) "Он в освещенном вагоне
на бархатном кресле сидит,
шутит, пьет, а я вот здесь,
в грязи, в темноте стою и плачу.
Пройдет поезд - под вагон,
и кончено", - думала Катюша,
и решила, что сделает так.
Но в это время ребенок -
его ребенок, который был в ней,
вдруг вздрогнул, стукнулся
и плавно потянулся,
и опять стал толкаться чем-то
тонким, нежным и острым.
И вдруг все то, что за минуту
так мучило ее,
что, казалось, нельзя было жить,
все это вдруг отдалилось.
Но с этой страшной ночи
она перестала верить людям,
перестала верить в добро.
Она убедилась, что все,
что говорят о Боге, о добре,
все это обман.
И с этой ночи начался в ней
тот страшный душевный переворот,
вследствие которого она сделалась
тем, чем была теперь.
Серия 2
(звенит колокол)
-Вставай! Вставай!
-Каторжная...
(звон колоколов)
-Ох, не могу.
Да! Конвойный мне и говорит,
как мы в арестантской
в перерыве сидели:
"Это все тебя смотреть ходят".
Придет какой-нибудь мужчина:
"Где тут бумага какая?"
Или еще что.
Я-то вижу, что ему
не бумага нужна.
А меня так глазами и ест.
Ох, артисты!
-Это как есть, это как мухи на сахар!
Ведь на что другое их нет,
а на это их взять.
Хлебом их не корми, дай только...
-Чего тебе скажу, Катерина,
перво-наперво должна ты записать:
судом недовольна, а уж потом
прокурору заявлять. А если не...
-Да тебе-то тут чего?
Вино почуяла?
Не с тобой говорят.
Чего встреваешь? -Сука рыжая!
-Вина захотела? Подъезжаешь.
-Да ну поднеси ей.
-Я ей поднесу такое...
-А ну поднеси!
-Помню, писатель ко мне один
ходил...
-Острожная шкура!
-От такой слышу!
-Пожилой мужчина...
Такой ласковый...
-Отварная требуха!
-Это я-то отварная требуха?
-Уйди отсюда!
-Квартиру мне предлагал. А я ему
говорю: "Не хитрите!" И по рукам.
Да и здесь, из надзирателей,
кто побойчей,
все ко мне прилаживается.
Да ведь все даром норовят.
(звон колоколов)
-Стой! Нельзя!
-Мне надо видеть...
Вот пропуск.
-Дежурный!
-Мне надо видеть. Вот пропуск.
-Нельзя, неприемный день, и без
смотрителя не имею права пустить.
Вы, господин,
извольте обратиться к нему.
Вон то парадное и вторая дверь.
-Здесь стоять нельзя, господин.
Проходите.
(звуки пианино)
-Могу я видеть господина
смотрителя? -Нет дома.
-Скоро ли будет?
-Пойду спрошу.
Женский голос: Скажи ему,
что нет и нынче не будет!
Он в гостях! Чего пристают?
Папаши нет!
Войдите, пожалуйста, папаши нет.
Вы обратитесь к помощнику,
с ним поговорите.
Ваша как фамилия?
-Благодарю вас.
-Простите, где мне найти
помощника смотрителя?
-Я и есть помощник.
-Пожалуйста.
Мне необходимо видеть
как можно скорее...
-Пожалуйста, завтра в 10 часов
свидание разрешается всем.
Вы приезжайте, и сам смотритель
будет дома.
-Какая досада!
-Пожалуйста, завтра!
-132, 133, 134, 135, 136, 137,
138...
139, 140, 141, 142, 143, 144,
145...
146, 147, 148, 149, 150...
(крики)
-Милостивый государь,
не можете ли вы сказать,
где содержатся женщины и где
свидания с ними разрешаются?
-Вам разве в женскую надо?
-Да, мне нужно видеть
одну женщину из заключенных.
-Она что же, приговоренная?
-Да, третьего дня
она была приговорена.
-Коли в женскую, так вам
не сюда надо. Сидоров!
Проводи вон их в женскую.
-Слушаюсь.
Прошу вас.
-А вам кого нужно?
-Катерину Маслову.
-Маслова, к тебе!
-Вы ко мне?
-Я хотел видеть вас!
-Не слыхать, что говорите!
-Я пришел...
-Похожи, да не признаю!
-Я пришел затем,
чтобы просить у тебя прощения!
Прости меня, я страшно виноват
перед тобою!
(гул голосов)
-Отчего ж вы не говорите с той,
к кому пришли?
-Невозможно говорить,
ничего не слышно.
-Что ж... Можно вывести ее сюда
на время.
Марья Карловна!
Выведите Маслову наружу.
Можно здесь говорить.
-Я понимаю, вам трудно
простить меня.
Но если уже невозможно
поправить прошлого,
я теперь сделаю все, что могу.
Скажите...
-Как это вы нашли меня?
-Я третьего дня был присяжным,
когда вас судили.
Вы не узнали меня?
-Нет, не узнала.
Некогда мне было узнавать,
да я и не смотрела.
-Ведь был ребенок?
-Тогда же, слава Богу, помер.
-Как же, отчего?
-Я сама больна была, чуть
не померла.
-Как же тетушки вас отпустили?
-Кто ж станет горничную
с ребенком держать!
Как заметили, так и прогнали.
Да что говорить,
не помню ничего, все забыла.
То все кончено.
-Нет, не кончено.
Я не могу этого так оставить.
Я хоть теперь хочу
искупить свою вину.
-Нечего искупать.
Что было, то было и прошло.
Теперь вот осудили в каторгу.
-Я знал, я уверен был,
что вы не виноваты.
-Известно, не виновата. Разве я
воровка или грабительница?
У нас говорят,
что все от адвоката.
Говорят, надо прошение подать.
Только дорого, говорят, берут.
-Да, непременно.
Я уже обратился к адвокату.
-Надо не пожалеть денег,
хорошего.
-Я сделаю все, что могу.
-Я хочу вас попросить...
Денег, если можете.
Немного, 10 рублей,
больше не надо.
-Да-да, конечно.
-При нем не давайте,
а то отберут.
(автор) "Ведь это мертвая
женщина! - думал Нехлюдов,
глядя на это когда-то милое
лицо.
Ничего ты не сделаешь
с этой женщиной,
только себе на шею
повесишь камень,
который утопит тебя и помешает
быть полезным другим.
Дать ей денег, все, что есть!
Проститься с ней и кончить все
навсегда!" - подумалось ему.
Но тут же он почувствовал,
что теперь, сейчас в его душе
совершается нечто самое важное,
что его внутренняя жизнь
стоит в эту минуту
как бы на колеблющихся весах,
которые малейшим усилием
могут быть перетянуты
в ту или другую сторону.
И он сделал это усилие.
-Катюша!
Я пришел к тебе просить прощения,
а ты не ответила мне,
простила ли ты меня, простишь ли
ты меня когда-нибудь?
-Чудно, что говорите.
-Катюша, зачем ты так говоришь?
Я ведь знаю тебя,
помню тогда, в Панове...
-Что старое поминать.
(свистит)
-Свидание закончено!
-Прощайте. Мне еще многое
нужно сказать вам. Я приду еще.
-Что ж, приходите.
-Вы мне ближе, чем сестра.
(надзиратель) -Прошу выходить!
-ЧуднО!
-Ну-с, ваше дело, вернее, дело,
которое вас интересует,
я прочел очень внимательно.
Ведено оно скверно, и хороших
поводов для кассации нет.
Но попытаться кассировать можно.
Я тут составил прошение...
Одну минуточку.
-Он не согласен.
-Что?
(голоса)
-Господа, господа!
-Скажите ему: как я сказал,
так и будет.
Десять. Может - хорошо,
не может - не надо.
-Да он не согласен.
-Ну и не надо!
А еще говорят, что адвокаты
даром деньги берут.
-Стало быть, сенат
может исправить ошибку?
Это судя по тому,
какие там в данный момент
будут заседать богодулы.
-Какие богодулы?
-Ну богодулы из богадельни.
-Однако ведь она совсем
не виновата.
-Сейчас это не имеет значения.
Главное, что нет хороших поводов
для кассации приговора.
-Какие же поводы,
если человек не виноват?
-Виноват, не виноват...
Сенат не входит в существо дела.
Нужны только поводы.
Впрочем, все будет зависеть
от состава департамента сената.
Но предупреждаю:
вероятия на успех мало.
Если есть рука, похлопочите.
-Я кое-кого знаю в Петербурге...
-Да, и поскорее.
А то ведь они уедут
геморрои лечить,
так что их три месяца
ждать придется. Прошу.
-Благодарю вас.
Гонорар, стало быть...
-Это уж вам там помощник скажет.
-Маслова! Маслова!
В контору, к посетителю.
-Ну что? Карта нехорошая,
нехорошая карта!
-Он для меня все сделает.
Что скажу, исполнит.
-Катерина, про нас ему скажи.
-Скажу.
-Мы не поджигали.
-Непременно скажу.
А то выпить еще для смелости?
-Выпей, выпей.
-Пожалуйста, скажи, прошу, скажи.
Катерина, скажи, прошу, скажи!
-Будет модничать-то.
Марш!
-Тяжелые обязанности смотрителя.
Только и думаю, как бы уйти.
-Да, я думаю, что очень тяжелые.
Зачем же вы исполняете
эту обязанность?
-Средств не имею. Семья...
-Но если вам тяжело...
-Все-таки, я вам скажу,
по мере сил приносишь пользу.
Ведь это, легко сказать, 2 тысячи
с лишним человек, да каких!
Надо знать, как обойтись.
Тоже люди. Жалеешь их,
а распустить нельзя.
Вот сегодня двоих
вынуждены были наказать.
-Как наказать?
-Розгами по предписанию.
-Позвольте, ведь телесное
наказание отменено...
-Не для лишенных прав.
Эти подлежат.
-Здравствуйте!
-Я привез вам подписать прошение.
Адвокат составил прошение,
его только надо подписать.
И мы пошлем...
То есть я поеду в Петербург.
-Что ж, можно и подписать.
Все можно.
-Можно здесь подписать?
-Иди сюда, садись.
Вот тебе и перо.
Умеешь грамоте?
-Когда-то знала.
Больше ничего не нужно?
-Мне нужно кое-что сказать вам.
-Что ж, скажите.
-Если прошение это не выйдет,
подадим на высочайшее имя,
сделаем все, что возможно.
-Вот кабы прежде адвокат
бы хороший.
А то этот мой защитник
дурачок совсем был.
Все мне комплименты говорил.
Вот если б тогда знали, что я
с вами знакома, другое было б.
А то что? Думают все: воровка.
Да, я вот что!
Есть у нас одна старушка.
Так все, знаете, удивляются даже,
такая старушка чудесная,
а вот ни за что сидит,
и она, и сын.
И все знают, что они не виноваты,
а их обвинили, что подожгли.
И сидят.
Она, знаете, услыхала,
что я с вами знакома, и говорит:
"Скажи ему, пусть сына вызовут.
Он им все расскажет".
Меньшовы их фамилия.
Что ж, сделаете?
Такая, знаете, старушка чудесная.
Сразу видно, что понапрасну.
Вы, голубчик, похлопочите.
-Хорошо, я сделаю, узнаю.
Но мне о своем деле
хотелось поговорить с вами.
Вы помните, что я вам говорил
в тот раз?
-Вы много говорили.
Что говорили тот раз?
-Я говорил, что пришел просить
вас простить меня.
-Ну что вы все "простить",
"простить", ни к чему это...
Вы лучше...
-...что хочу загладить свою вину.
И загладить ее не словами,
а делом.
Я решил жениться на вас.
-Это еще зачем понадобилось?
-Я чувствую, что я перед Богом
должен сделать это.
-Какого еще там Бога нашли?
Все вы не то говорите.
Бога?
Какого Бога?!
Вот вы бы тогда помнили Бога!
-Успокойтесь.
-Нечего мне успокаиваться!
Ты думаешь, я пьяна?
Я и пьяна, да помню, что говорю!
Я каторжная, а вы барин, князь,
и нечего тебе со мной мараться!
Ступай к своим княжнам,
а моя цена - красненькая!
-Как бы жестоко ты ни говорила,
ты не можешь сказать того,
что я чувствую.
Ты не можешь себе представить,
до какой степени я чувствую
свою вину перед тобою!
-Чувствую вину...
Тогда не чувствовал,
а сунул сто рублей:
вот твоя цена!
-Знаю, знаю,
но что же теперь делать?
Теперь я решил, что не оставлю
тебя. Что сказал, то сделаю.
-А я говорю, не сделаешь!
-Катюша...
-Уйди ты!
Я каторжная, а ты князь,
и нечего тебе тут быть!
Ты мной хочешь спастись?
Ты мной в этой жизни услаждался,
хочешь и на том свете спастись?
Противен ты мне, и очки твои,
и жирная, поганая вся рожа твоя!
Уйди, уйди ты!
-Ты что скандалишь?
Разве так можно!
-Оставьте, пожалуйста.
-Чтоб не забывалась.
-Подождите, пожалуйста.
Ты не веришь мне.
-Что вы жениться хотите -
не будет этого никогда.
Повешусь скорее! Вот вам.
-А я все-таки буду служить тебе.
-Ну, это ваше дело.
Только мне от вас
ничего не нужно.
Это я вам верно говорю.
И зачем я не умерла тогда?!
-Время кончилось!
-Вы сейчас возбуждены.
Если будет возможность,
я приеду завтра. А вы подумайте.
(мысли героя) -Так вот оно что...
-Ваше сиятельство!
Вашему сиятельству
записка от одной особы.
-Какой особы?
-Политическая,
по фамилии Богодуховская.
Я при них состою. Хотя и не
разрешено, но по человечеству...
Говорит, чтобы вы попросили
у начальства свидания с ней.
Она скажет вам много важного.
Конечно, совершаю преступление...
(автор) -"Так вот оно что!" -
думал Нехлюдов,
только теперь понимая
всю вину свою.
Только теперь он увидал
во всем ужасе то,
что он сделал с душою
этой женщины.
И она, эта женщина, лишь теперь
во всем ужасе увидала,
почувствовала и поняла,
что было сделано с ее душой.
-Ну, девка, заживешь теперь!
Видно, здорово он в тебя
втреснувши.
-Нашел он тебе ловкача, а?
-Не зевай, пока он ездит.
Он выручит.
Богатым людям все можно.
-Это как есть.
Бедному жениться и ночь коротка,
а богатый только загадал, -
все тебе, как пожелал,
так и сбудется.
-Катерина, о Митрии говорила?
О моем деле говорила?
Мое-то дело?
-Пускай спит, Господь с ней.
(автор) -В ней шла
мучительная работа.
То, что ей сказал Нехлюдов,
вызывало ее в тот мир,
в котором она страдала
и из которого ушла,
так и не поняв
и возненавидев его.
Она теперь потеряла забвение,
в котором жила,
а жить с ясной памятью о том,
что было, было слишком больно.
И ей снова и снова хотелось
забвения и бессознательности.
(музыка)
(звуки пианино)
-Вам кого надо?
-Господина смотрителя.
-Капитан дома.
Пройдите в гостиную.
(звуки пианино)
-Простите, князь.
Здравствуйте.
Прошу покорно.
Что угодно?
-Я желал бы видеть Маслову.
Вот разрешение вице-губернатора.
-Маркову? -Маслову.
-Ну да.
Маруся, хоть немножко подожди,
ничего не слышно.
-Папаша, неужели вы не понимаете,
что у меня концерт!
-Это князь Нехлюдов.
В консерватории была,
да там непорядки.
А большое дарование,
хочет в концертах выступать.
Разумеется, талант
надо совершенствовать,
нельзя зарывать, но в маленькой
квартире тяжело бывает.
Маслову нынче неудобно видеть.
-Отчего?
-Да так, вы сами виноваты.
Князь, не давайте ей прямо денег.
Если желаете, давайте мне.
Все будет принадлежать ей.
А то вчера вы ей, верно,
дали денег, она достала вина -
никак не искоренишь этого зла -
и нынче напилась совсем,
так что даже буйная стала.
-Неужели? -Как же, даже пришлось
меры строгости употребить.
Перевел в другую камеру.
Так она женщина смирная, но денег
вы, пожалуйста, не давайте.
Это такой народ...
-А Богодуховскую, политическую,
можно видеть?
-Это из башни. Что ж, эту можно.
-Если можно, я бы пошел.
-Что ж, пойдемте.
-Если через неделю из сената
ответа не будет,
тогда приезжай провожать меня.
-Ладно, Степан, я все сделаю.
-Я не переживу, Маша! Попроси
прощения, Маша.
-Мартынову передай: пусть
не горячится. Еще не время.
И еще передай ему:
пусть хорошенько спрячет...
-Дяденька, вы к кому?
-Я жду одну знакомую женщину.
-Она ваша сестра?
-Нет, не сестра.
А ты с кем здесь?
-С мамой. Моя мама -
политическая.
-Марья Павловна, возьмите Колю!
-Он у вас спрашивает, кто вы?
Ему все нужно знать.
-Он спрашивает, к кому я.
-Марья Павловна, нельзя
разговаривать с посторонними.
Вы же знаете.
-Хорошо, хорошо.
Коленька, пойдем.
Мне кажется,
что все будет хорошо.
-Чей же это мальчик?
-Политической одной,
он в тюрьме и родился.
-Неужели? -Да, теперь едет
в Сибирь с матерью.
Вот и Богодуховская.
(Коля) -Тетя Вера пришла!
Иди к нам!
-Ну спасибо, что пришли.
Вспомнили меня?
Отойдемте.
-Не думал вас так найти.
-О, мне прекрасно!
Мне так хорошо, что и желать
лучшего нельзя.
Но не обо мне речь.
Дело, о котором я хотела говорить
с вами, состоит в том...
Впрочем, вы имеете связи,
так не можете ли помочь?
-Не знаю, смогу ли, но хочу,
очень хочу, что могу.
-Так вот, в Петербурге, в
крепости содержится наш товарищ,
Гуркевич, замечательный человек.
Так нельзя ли похлопотать,
чтоб ему разрешили свидание
с родителями и получать научные
книги для его ученых занятий?
-Попробую. Я как раз еду
в Петербург. Я запомню, Гуркевич.
-Тогда еще и другое дело.
Там же, в Петербурге, в тюрьме,
сидит в одиночке некто Шустова.
Ее схватили только за то,
что нашли у нее книги,
которые я дала ей на сохранение.
-Шустова, хорошо.
-И еще...
Тут у нас совершается
отвратительная гадость.
Истязают беременную женщину,
добиваются от нее, чтобы она
выдала своих.
По ночам не дают спать.
Входят без надобности,
чтобы довести ее до нервного
расстройства, мучают, пугают.
Она нервная, болезненная.
Можете вы что-нибудь сделать?
-Я знаю вице-губернатора.
-Попробуйте через него.
И еще. Простите...
-Время свидания кончилось.
Пора расходиться!
Пора, господа, пора!
-Умоляю тебя, ради матери,
пожалей себя!
Умоляю тебя,
покайся чистосердечно!
-Что говорил, то и буду говорить.
-Давай простимся.
-Время, господа, кончается!
-Нынче вечером женятся здесь,
в остроге.
-Машенька, Маша! Время, Машенька!
-...И она с ним идет в Сибирь.
-А он что же?
-Каторжный.
Альтруистическая,
бесстрашная личность.
-Хоть эти повеселятся, а то уж
слишком больно видеть все это.
-Мое место теперь пустое,
пускай живет...
-Господа, пожалуйста!
Ну что же это,
я в последний раз говорю.
-Не удивляйтесь, у нас в остроге
все знают все.
Я советую вам и мои товарищи
тоже немедленно хлопотать
о переводе Масловой
к нам, к политическим.
Ей с нами бы было бы лучше.
-Если б это было возможно.
-А пока постарайтесь
перевести ее в больницу.
Там сиделки сейчас нужны.
Работа, пусть самая черная,
будет сейчас полезна ей.
-Да, конечно. Но как?
С кем говорить?
-А это все тот же вице-губернатор
может решить.
-Его превосходительство
господин вице-губернатор
слушают проповедь.
Прошу вас.
-Братья и сестры!
Велики наши грехи,
возмездие за них неизбежно.
(проповедник говорит
по-английски)
-Казнь за них так велика,
что мы не можем жить
лишь в ожидании этой казни.
-Нехлюдов! Я рад.
-У меня к тебе дело.
-Сделаю все, что прикажешь,
только тс-с-с. Садись.
(говорит по-английски)
-Нам кажется, что спасенья нет,
мы все обречены на гибель.
Нас ждут великие мучения!
Я спрашиваю вас: в чем спасение
от этого ужасного пожара,
который уже объял наш дом?
Выхода нет. Мы потеряны.
(говорит по-английски)
-Но спасенье есть.
Его легко найти.
Спасенье - это пролитая кровь
единственного Сына Бога...
-Можешь ты сейчас выслушать меня?
-Братья и сестры!
Возблагодарим Бога,
отдавшего единственного Сына
в искупление за род человеческий!
-Ну, я к твоим услугам.
Садись. Хочешь курить?
Ну-с? -У меня к тебе два дела.
-Вот как?
-Я опять о той женщине.
-Да, невинно осужденной.
Знаю, знаю.
Я хочу просить перевести ее
к политическим.
Или служанкой в больницу.
Мне сказали, что это можно.
-Первое едва ли можно.
Может быть, после, когда
отправлять из Москвы будут.
А насчет больницы не знаю.
Я посоветуюсь.
-Мне говорили, что там много
больных и нужны помощницы.
-Я посоветуюсь и завтра
телеграфирую тебе.
-Пожалуйста, еще.
Сейчас в остроге сидит
одна политическая, беременная.
Ее мучают, истязают.
-Чепуха! Откуда ты взял это?
-Мне рассказали.
-Что же это вы нас знать
не хотите? Чем мы вас обидели?
Мне Мика говорил, что вы заняты
по тюрьмам. Я очень это понимаю.
У Мики могут быть
другие недостатки,
но вы знаете, как он добр!
Все эти несчастные заключенные -
его дети.
Он иначе не может смотреть
на них. Он так добр...
О, милая!
Милая баронесса!
Я совсем забыла, я иду...
-Ну тебя никак нельзя пускать.
Тебе решительно до всего дело.
Ну хорошо, я сделаю все,
справлюсь.
-А сейчас пойдем к дамам.
-Вот что еще.
Я знаю, что на днях в тюрьме
наказывали арестованных.
Правда ли это?
-А, ты об этом...
Могу сказать только, что интересы
народа, охраняемые нами,
так важны, что излишнее усердие
к вопросам,
касающимся охраны этих интересов,
не так страшно и вредно,
как излишнее равнодушие к ним.
(автор) -"Интересы народа? -
думал Нехлюдов.
-Твои интересы, только твои!"
-Этого я не знаю.
Я три раза был в тюрьме,
и мне ужасно тяжело.
-Ну что же делать, милый!
Тут нужна, с одной стороны,
заботливость,
а с другой - твердая власть.
Заботливость и твердая власть...
-Теперь свидания в конторе
и в адвокатской строго запрещены.
Только в женской посетительской.
А что насчет перевода ее
в больницу,
как писал его превосходительство,
так это можно, и врач согласен.
Только она сама не хочет.
Говорит: "Очень нужно мне
за паршивцами горшки выносить!"
Это, князь, такой народ.
-Простите меня, Дмитрий Иванович,
я нехорошо говорила третьего дня.
-Не мне прощать вас.
-Но только все-таки вы оставьте
меня.
-Зачем же мне оставить вас?
-Да уж так.
-Отчего так?
-Ну так вот что.
Вы меня оставьте,
это я вам верно говорю.
Не могу я.
Вы это совсем оставьте.
Это верно. Лучше повешусь.
-Катюша, как я сказал,
так и говорю.
Я прошу тебя выйти за меня замуж.
Если же ты не хочешь,
или пока не хочешь,
я, как и прежде,
буду там, где ты будешь,
и поеду туда, куда тебя повезут.
-Это ваше дело,
я больше говорить не буду.
-Я теперь еду в деревню,
по делам,
а потом поеду в Петербург
хлопотать по вашему,
то есть по нашему делу,
и, Бог даст, отменят приговор.
-Отменят - так отменят,
а не отменят -
теперь уж все равно.
Я не за то, так за другое того
стою...
Ну а насчет больницы...
Если вы хотите, я пойду
и вина тоже не буду пить.
-Это очень хорошо.
Прощайте.
(музыка)
(плач ребенка)
-Кто ж, батюшка, Богу не грешен,
царю не виноват?
Тоже дело молодое.
Утром чай-кофей пили,
ну и попутал нечистый.
Ведь он силен тоже, нечистый-то.
Ну что ж, случился грех,
что ж теперь делать-то!
Ведь кабы ты ее бросил,
а ты вон как ее наградил -
100 рублей отвалил!
А она что сделала?
Не могла в разум взять.
Кабы она меня слушала,
ух она бы жить могла.
Ведь я ее опосля к какому
хорошему месту приставила,
а она ведь не хотела покориться.
Обругала барина.
А нечто нам можно господ ругать?
Вот ее и разочли.
-Я хотел спросить про ребенка.
Ведь она у вас родила?
Где ребенок?
-Ребеночка, батюшка ты мой,
я тогда хорошо обдумала.
Ведь она сама-то
дюже трудна была,
и не чаяла я ей как и подняться.
Я, значит, ребеночка и окрестила,
как должно быть,
и в воспитательный свезли.
Что ж, думаю, ангельскую душку
томить, когда мать помирает.
Дай, думаю, потружусь.
Деньги были, и свезли.
-Номер был,
да ребеночек-то помер.
Тогда же помер.
Она сказывала,
как довезла, он и сгас.
-Кто "она"?
-А эта самая женщина,
что в Скородном жила.
Она этим займалася.
Маланьей звали,
померла она теперь.
Царство ей небесное.
Умная была женщина, -
ведь она как делала!
Бывало, принесут ей ребеночка,
она и держит его у себя дома,
прикармливает.
И прикармливает, батюшка ты мой,
до тех пор,
пока комплект соберется.
А как соберет троих или четверых,
так их и везет.
У нее ведь умно было сделано:
вот такая большая люлька,
все одно как двухспальная,
и туды класть, и сюды.
И ручка приделана.
Вот она их положит, четверых,
головками врозь, чтоб не бились,
а ножками вместе.
Так их и везет.
Соски им в ротики посует,
они и молчат, сердечные.
Так их и везет.
Вот и твоего так же повезла.
Да никак она его недели две
у себя дома держала,
он еще у ней дома зачиврел.
А такой был ребеночек,
что и надо бы лучше, да некуда!
Весь в тебя.
Известное дело: не свое детище.
Кабы довезть живым...
Сказывала, как довезла до Москвы,
он и сгас.
(трагическая музыка)
-Как ты живешь, Анисья?
Чем кормишься?
-Как живу? Побираюсь.
(музыка)
Предоставлен материал - Nataleksa.
(автор) -"Как она?" - подумал
Нехлюдов с замиранием сердца
и ужасом перед мыслью,
в каком состоянии найдет он,
вернувшись, Маслову.
"Как она? Что с ней?
Что с ней сейчас?"
-Маслова? Ничего.
Работает недурно.
Особенно принимая во внимание
условия, в которых она была.
Впрочем, вон и она сама.
Только недолго.
-Я вот нашел в Панове
давнишнюю фотографию.
Может, вам приятно.
Возьмите.
Я там тетку видел вашу.
-Видели?
-Хорошо ли вам здесь?
-Ничего, хорошо.
-Не слишком ли тяжело?
-Ничего. Я не привыкла еще.
-Я очень рад за вас.
Все лучше, чем там.
-Чем где "там"?
-Там, в остроге.
-Чем же лучше?
-Я думаю, люди здесь лучше.
Нет таких, какие там.
-Там много хороших.
-Да, кстати, о Меньшовых.
Я хлопотал и уверен,
что их освободят.
А нынче я еду в Петербург.
Там будет слушаться ваше дело
скоро.
Я надеюсь, решение отменят.
-Отменят, не отменят -
мне теперь все равно.
-Отчего теперь?
-Да так...
-Не знаю, отчего для вас
все равно,
но для меня действительно
все равно, оправдают вас или нет.
Во всяком случае,
я сделаю то, что говорил.
-Это вы напрасно говорите.
-Катерина!
-Меня зовут.
-Ну так прощайте.
-Катерина, забирай детей!
-Это кто же будет?
-Тетка.
-А это кто? Он самый?
-Он.
-А это мать ему?
-Тетка.
-А вот это кто?
Ужли ж это ты?
-А то кто ж?
Не узнала бы?
-Да где узнать!
Ни в жизнь бы не узнала.
Совсем на лицо другая.
Ведь, я чай, лет десять
с тех пор-то...
-Не года, а жизнь.
-А отчего?
Ведь жизнь там легкая
должна быть?
-Да, легкая.
Хуже каторги.
-А чем же так?
-А тем же.
От восьми вечера
и до четырех утра.
И это каждый день.
-Отчего же не бросают?
-И хотят бросить, да нельзя.
Эх, да что говорить!
(музыка)
(автор) -Чтобы как-нибудь
заглушить
мучительное чувство жалости
к себе
и поднявшееся вновь
озлобление к нему,
желание упрекать его
в своей погубленной жизни,
ей захотелось вина.
Но фельдшера, у которого здесь
у одного было вино,
она боялась, потому что он
приставал к ней.
(музыка)
(автор) -Петербург, как всегда,
производил на Нехлюдова
физически подбадривающее
и в то же время нравственно
притупляющее впечатление.
Но то дело, ради которого
он приехал сюда,
вынуждало его прибегнуть к своим
многочисленным знакомствам
и связям.
Хотя это было неприятно ему
и тяжело.
-Ради графини и вас я готова
отступить от своего правила.
Прощайте!
Я попытаюсь сделать,
буду говорить с мужем.
А вы, пожалуйста, приезжайте.
И, пожалуйста, бескорыстно.
Буду очень, очень рада.
-Рад-с, очень рад был
с вами познакомиться!
Я также рад сделать любезное
для князя Ивана Михайловича
и прелестной Мариэтт.
Я поговорю с товарищами,
мы рассмотрим дело.
Полагаю, что все можно будет
уладить.
-Сенат - это родной дом для вас.
Я знал вашу очаровательную
матушку.
Мы сделаем для вас все,
что только возможно.
(голоса) -Вот и все... Мы рады
вам всегда, князь, очень рады!..
-Вы зря, зря так мрачно
настроены...
-Ваша просьба вернулась, князь.
Я был очень рад вам служить!
-Очень буду рад сделать для вас
все, что возможно.
На днях рассмотрим.
-Очень рад вас видеть.
-Очень рад. Дело у нас, пойдет
по инстанциям. Все, что я могу...
-Интересы народа -
наши интересы...
-Снесемся с министерством
юстиции...
-Мы разберемся...
-Очень рад вас видеть! Мы были
старые знакомые с вашей матушкой.
-Сделаю все, что угодно...
-От меня это не зависит.
О свидании надо узнавать...
-Интересы народа...
(автор) -"Как их много,
как ужасно их много, -
думал Нехлюдов, -
и какие они сытые, уверенные.
И какие у них чистые рубашки,
руки,
как хорошо начищены у всех
сапоги. И кто это все делает?
И как им всем хорошо в сравнении
не только с острожными,
но и с деревенскими.
Это ужасно".
-Очень рад был бы сообщить вам
приятное,
но, к сожалению, по делу Масловой
сенат отказал.
(музыка)
-Ослабели, насидевшись
в тюрьме-то.
Ослабли, а их ведут
в самое пекло.
Развязать рубаху-то надо.
-Чего собрались?
Чего собрались?
Ну, чего собрались?
И так жара. От ветра встали!
-Помрет, должно быть.
-Которых слабых оставлять надо.
А тут повели чуть живого.
-Что за сборище? Разойдись!
Нечего тут стоять!
Как так?
-Ваше благородие, партия
арестантов шла, один упал.
-Арестант арестантом,
а все человек!
Должен доктор свидетельствовать.
-Ты смотри у меня, смотри!
Твое ли это дело, не суйся!
-Чье дело, тебе не заботиться.
-Поговори, поговори у меня!
-Голову поднимите ему выше
да воды дайте.
-Извозчик! Извозчик!
-Занят.
-Это мой извозчик. Пожалуйста,
возьмите его. Я заплачу!
-Чего встали? Берись!
Берись, берись!
Разойдись! Что, не видели?
-Крепче держи.
-Поднимай!
-Аккуратнее, аккуратнее.
-Клади лежмя.
(извозчик) -Ничего,
ваше благородие. Я так довезу.
-Ноги поправь ему. Давай!
-Больше часа не проживет...
-Ну-ка, ну-ка, барин!
-Марш!
-Но-о!
-Где подняли?
-На Старой Горбатовской.
-Арестант?
-Так точно!
-Да, второй нынче.
Ну и порядки...
-Да, жара-то.
Петров! В угловой денник поставь.
-Слушаюсь.
-Эх, испортил лошадь, каналья!
-Да, хромает.
Я тебя, сукина сына, научу,
как лошадей калечить,
которые дороже тебя, шельма,
стоят!
Смотри, сгною за такую лошадь!
-Начальство будем ждать.
(смеется)
-Хотят испугать меня.
Нет, не удастся.
Вот, опять принесли.
Надоели, ну ведь не мальчик же я,
правда.
(автор) -"Какие возможности
духовной жизни, - думал Нехлюдов,
- погублены в этом человеке!"
А между тем его заморили,
и никто не жалел его
не только как человека,
никто не жалел его как напрасно
погубленное рабочее животное.
Единственное чувство,
вызываемое во всех людях
его смертью,
было чувство досады за хлопоты,
которые вызывала необходимость
устранить это угрожающее
разложением тело.
-Ну-с, твои дела как?
Хорошо.
Ну-с, что здесь?
-Готов.
-Не испугаете, не испугаете...
-Что ж, в мертвецкую убрать надо.
-Посмотрите, верно ли?
-Мертвее не бывают.
-Не испугаете, не испугаете...
-Из какой тюрьмы?
-Из пересыльной, ваше благородие.
Кандалы бы надо снять, ваше
благородие. На мне числятся.
-Прикажу. Слава Богу,
кузнецы есть.
В мертвецкую!
-Отчего это так?
-Что отчего так?
-Что помирают
от солнечного удара?
А так, сидят без движения,
без света всю зиму,
и вдруг на солнце,
да в такой день, как нынче,
да ведут толпой...
Притока воздуха нет - вот и удар.
-Зачем же их посылают?
-А это уж вы их спросите.
-Да вы, собственно, кто?
-Я посторонний.
-А-а! Мое почтение, мне некогда.
-Вы ведь не в заговоре?
Так дайте папиросочку.
(шепотом) Они все против меня.
Все против меня!
И через своих медиумов
они мучают и терзают меня.
-Извините.
-К вокзалу.
-Нельзя, господин, подходить,
нельзя, не положено.
Только быстрее, господин,
говорите.
-Здравствуйте!
-Здрасте-здрасте!
-Все хорошо. Все прекрасно.
-Катюша, подойди!
-Как это вам удалось перевести
ее к нам?
-Ох и жарко же!
-Вещи получили?
-Получила, благодарю.
-Может, еще что нужно?
-Ничего не нужно. Благодарю.
Вот напиться бы...
-Как, разве у вас воды нет?
-Да, вся кончилась.
-Сейчас спрошу.
(женщина кричит)
-Что это?
-Тут у нас женщина рожает.
-Нельзя ли эту женщину оставить?
А то мучается.
Подсказали бы начальству.
-Сейчас скажу.
-А что вам, собственно, надо?
-У вас в вагоне рожает женщина...
-Ну и пусть рожает!
Тогда видно будет.
Ничего не могу сделать.
Отправляйте сейчас же поезд.
Теперь до Нижнего не увидимся.
-А вы разве едете?
-Да, через два часа.
Со следующим поездом.
(крик ребенка)
(автор) -За три месяца
партия арестантов,
в которой была Маслова,
прошла более 5 тысяч верст.
(музыка)
Как человек из народа, Маслова
легко и без усилия поняла мотивы,
руководившие революционерами,
с которыми она шла теперь вместе
на каторгу.
Она поняла, что люди эти шли
за народ против господ,
и она восхищалась всеми своими
сотоварищами.
(музыка)
(треск огня)
-Я рад, что вы пришли.
Мне надо вас видеть.
-А что именно?
-После, теперь я занят.
-Ну что, Катюша, как вам тут?
-Помните, плакала,
что меня присудили?
Да я век Бога должна благодарить.
То узнала, что во всю жизнь
не узнала бы.
-Ну вот, видите.
Приводите в порядок помещение?
-Да, мое старинное занятие.
А грязь такая,
прямо подумать нельзя.
Ну что ж, плед высох?
-Почти.
-Тогда я приду за ним и принесу
шубы сушить. Наши все тут.
-Господа, это ужасно!
Письмо от Петлина.
"17 августа я отправился один
с уголовными..."
-Как 17-го?
-Как с уголовными!
-Крыльцову телеграмма.
-Тише, господа! Слушайте же:
"Неверов был со мной и повесился
в Казани, в сумасшедшем доме..."
-Вам от матери. Она здорова.
-"Я здоров и бодр
и надеюсь на все хорошее".
-Да, поэт, фантазер...
Такие люди не выдерживают
одиночки.
Я когда попадал в одиночку,
не позволял воображению
работать,
а самым систематическим образом
распределял время.
Оттого всегда и переносил хорошо.
-Анатолий, ты его близко знал?
-Что случилось, Вера Ефремовна?
-Погиб наш товарищ, Неверов.
-Неверов - фантазер.
Неверов - это был такой человек,
которых, как наш швейцар говорил,
мало земля родит.
Хрустальный весь был человек,
всего насквозь видно.
Не то что солгать,
не мог притвориться.
Сложная, богатая натура.
Ах, что говорить!
-Ой, бедный, бедный Неверов!
-Обижен простой народ.
Очень уж обижен простой народ.
-Верно, Михайловна! Дюже обижен.
Надо так сделать,
чтобы не обижали его.
-Да, в этом все наше дело.
-Вот мы все спорим,
как лучше бороться,
мирной ли пропагандой,
террором ли.
-Не надо спорить!
Истина, опирающаяся
на экономические факторы,
исключает всякие споры,
а процесс развития в народе...
-Какой процесс развития!
Произвола не должно быть!
(кричат все вместе)
-Успокойся! -А они не спорят,
они знают свое дело.
Им даже нужно,
чтобы погибли лучшие.
Им все равно, что погибнут
десятки, сотни людей,
и каких людей!
Герцен говорил, что, когда
декабристов изъяли из обращения,
понизился общий уровень.
Еще бы не понизился!
А потом изъяли Герцена
и его сверстников,
теперь Неверовых.
-Всех не уничтожат.
Все на развод останутся.
-Нет, нет! Не останутся,
коли будем жалеть их.
Дай папироску.
-Да нехорошо же тебе, Анатолий,
успокойся. -Оставь!
Не то мы делаем, не то!
Не рассуждать надо.
Не рассуждать, а сплотиться
и уничтожать их.
-Но ведь они тоже люди.
-Нет, это не люди.
Те, которые делают то, что они
делали, это не люди, нет!
(кашляет)
-Быстрее за снегом!
-Дайте скорее тулуп!
-Можете вы теперь выслушать меня?
-Да, разумеется.
(крики Анатолия,
крики: "Дайте скорей тулуп!")
-Утих. Нельзя ему так.
Разве можно тут разговаривать,
пройдите туда.
Там одна Лидочка.
У нее мигрень, она спит
и не слышит, а я уйду.
-Напротив, оставайся.
У меня секретов нет ни от кого,
тем более от тебя.
Садитесь.
Так дело мое в том,
что, зная ваше отношение
к Катерине Михайловне,
я считаю себя обязанным объявить
о моем отношении к ней.
-То есть что же?
-То, что я хотел бы жениться
на Катерине Михайловне
и решил просить ее о том,
чтобы она стала моей женой.
-Что же я могу?
Это зависит от нее.
-Да, но она не может решить
этого вопроса без вас.
-С моей стороны этот вопрос
решен окончательно.
Одно, что я могу сказать вам, -
это то, что я не свободен,
а она свобода.
-Хорошо, я так и скажу ей.
Только вы не подумайте,
что я влюблен в нее.
Я люблю ее как редкого,
прекрасного
и много страдавшего человека.
Мне от нее ничего не нужно,
но страшно хочется помочь ей,
облегчить ее положение.
Если она не хочет принять
вашей помощи,
пусть она примет мою.
-Что же я могу сказать?
Я рад, что она нашла
такого покровителя, как вы...
-Вот это-то мне и нужно было
знать.
Я желал бы знать,
как вы, любя ее
и желая ей блага,
нашли бы вы благом ее брак
со мной?
-О да.
-Так я так и скажу ей.
-Каково? Влюблен, совсем влюблен!
Вот уж чего никогда
не ожидала бы,
чтобы Владимир Симонсон влюбился
таким самым глупым
мальчишеским влюблением.
Удивительно! А по правде сказать
- огорчительно.
-Но она, Катя... Как вы думаете,
относится она к этому?
-Она? Она любит вас,
хорошо любит.
И счастлива тем,
что может сделать для вас
хоть то отрицательное добро,
чтобы не запутать вас собой.
Для нее замужество с вами
было бы страшным падением,
хуже всего прежнего.
И потому она никогда
не согласится на это.
А между тем ваше присутствие
тревожит ее.
-Что же, мне исчезнуть?
-Да, отчасти.
Я думаю, вам надо сказать ей.
Всегда лучше, чтобы все было
ясно. Поговорите с ней.
Я позову ее, хотите?
-Пожалуйста.
-Вера Ефремовна послала меня.
-Да. Мне надо поговорить.
Присядем.
-Владимир Иванович
говорил со мной.
-Что же он вам говорил?
-Он сказал, что хочет жениться
на вас.
-Ах, что это? Зачем?
-Вы должны решить.
-Что мне решать?
Все давно решено.
-Нет, вы должны решить,
принимаете ли вы предложение
Владимира Ивановича?
-Ну какая я жена, каторжная?
Зачем же мне погубить
еще и Владимира Ивановича?
-А если бы вышло помилование?
-Ах, оставьте меня.
Больше нечего говорить.
(звон колокольчика)
-Здравствуйте!
-Здравствуйте!
Вам передали,
что вышло помилование?
-Да, офицер мне сказал.
Спасибо.
-Так что, как только получится
бумага,
вы можете выйти и жить в ссылке.
Где захотите.
Мы это обдумаем.
-Что мне обдумывать?
Где Владимир Иванович будет,
туда и я с ним.
-Проходи, барин!
-Вот как?
-Что ж, Дмитрий Иванович, коль
он хочет, чтобы я с ним жила,
чтобы я при нем была,
что ж, мне лучше.
Я это за счастье должна считать.
Что же мне...
-Что ж, если вы любите его...
-Что любить, не любить.
Я уж это оставила,
и Владимир Иванович
ведь совсем особенный.
-Да, разумеется,
он прекрасный человек.
И я думаю, что...
-Нет, вы меня простите,
если я не то делаю,
что вы хотите.
Да уж, видно, так выходит.
И вам жить надо.
-Я этого не ожидал.
-Что ж вам жить и мучиться?
Довольно вы помучились.
-Я не мучился. Я другим человеком
стал, Катюша.
Я и дальше желал бы служить вам,
если бы мог.
-Нам ничего не нужно.
Вы и так для меня столько
сделали. Если бы не вы...
-Меня-то уж вам
благодарить нельзя.
-Что считаться?
Наши счеты Бог сведет.
-Какая вы хорошая женщина!
-Я-то хорошая?
Простите!
-Прощайте.