На пороге любви (1 сезон, 2018 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Виталий Бабенко

1941-й год. Деревенский житель Николай оказывается втянут в ссору между отцами своей невесты Анны и влюбленной в него подруги детства Кати. Трагический для всех сторон конфликт прерывается с началом войны. Николай уходит на фронт, где попадает в плен, но бежит и решает укрыться в родной деревне. Однако на тот момент деревня уже оккупирована. О прибытии Николая узнают два человека – Анна и Катя. Девушки объединяют силы, чтобы спасти мужчину, которого они обе любят. Но взаимные обиды и старые раны дают о себе знать...

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Девки, слыхали - из соседней
деревни тракторист приезжал? Сашка.
- А то! Ручищи-то - ух!
Как обнимет, так и дух вон.
- Запомните: через месяц невестой
его буду. Ей богу, не вру.
- Ань, а твой-то ухажер
когда соберется?
- Она ж разве знает.
Ты сестрицу его спроси лучше.
Он же ей все рассказывает,
советуется с ней. Да, Катя?
- Вовсе не все.
И не сестрица я ему.
- Не сестрица,
а ходит за ним как пришитая.
Ой, Катя.
Она бы и сама рада его охомутать,
тихоня наша.
- Ой, да помолчала бы ты, Галка.
Язык у тебя больно длинный.
НА ПОРОГЕ ЛЮБВИ
- Ну что там, Николай?
- Готово.
- Спасибо тебе.
Первый раз в жизни эту хреновину
на ноги не мог поставить.
Видать, старею.
- Это не вы стареете,
это хреновина стареет.
- Эх! Ладно. Идем пообедаем.
- Петр Григорьевич.
Поговорить с вами хотел.
- Говори.
- Вы же мне как отец.
Хотел с вами посоветоваться.
Вот... жениться хочу.
- На ком?
- На Аньке Зориной.
- Николай, родниться с Зориным -
плохая затея.
- Пап! Коль! А вы чего тут?
Пойдемте в дом.
- Подожди.
Николай жениться собрался.
- Жениться?
Правда, Коля?
- Да.
Петр: - На Зориной.
- Поздравляю.
Я в дом.
- Ого, хоть кто-то поздравил.
- О, привет, Коля.
- Здрасте.
- Коля, давай в футбол?
- Да не до футбола мне, Вася.
Переодеться надо.
- А что, куда ты?
- Свататься иду.
- К Аньке Зориной?
- Ну.
- Васька, ты думаешь матери помогать?
Ну-ка, быстрей сюда! Обедать надо!
- Сейчас, мам, иду, подожди.
- Во-во, иди.
- Пап, а Колька женится.
- На ком?
- На Аньке Зориной.
- Ну и дурак.
- А что? Хорошая баба.
- И ты, Боря, дурак.
- Мам.
- Катька глядела-глядела,
да и проглядела свое счастье.
(Звучит музыка.)
(Стук в дверь.)
- Да.
- Антон Васильевич, здравствуйте.
- Здравствуй, Коленька.
Проходи, садись.
А я вот в городе был.
Доче купил.
Нравится?
- Красивые.
- То-то.
- Антон Васильевич,
я к вам пришел и...
- Яблочко возьми.
- Нет, спасибо.
Я хотел вам сказать, что...
- Возьми яблочко.
- Спасибо.
Вы прекрасно знаете,
что мы с Аней уже давно вместе и...
Как бы сказать... это мы и...
- Да знаю, знаю. Знаю.
И чем же тебе моя доча так люба?
- Знаете, она когда просто смеется,
я с ума схожу.
- Ну да. Это у нее от матери,
царство ей небесное.
- Так вот, Антон Васильевич,
я... пришел к вам, чтобы...
...просить руки вашей дочери.
- Не могу, Коля.
Не могу... ответить отказом,
когда на меня такие счастливые глазки
смотрят.
- В смысле?
- Коля!
Папа!
- Да ладно уж, идите!
- Спасибо, папа! - Спасибо!
- Н-да, товарищ Сталин.
Будет и на нашей улице праздник.
(Звучит музыка.)
Поет: - "Барыня ты моя,
Сударыня ты моя.
Эй, воскресенье..." Петя, давай нашу!
Поет: "Верила, верила, верю,
Верила, верила я,
Но никогда не поверю..."
- Так, молодежь!
Погоди, натанцуетесь еще.
Дай-ка я с дочей.
Давай, Петя, повеселее!
- А я вот снова поздравить.
- А папа-то где? Скоро будет?
- А он, понимаешь... он не захотел.
- О! Молодец, что пришла.
Мы думали, так и будешь сидеть дома.
Извини, я жениха своего уведу
на минутку.
Ну что с тобой?
Как будто не со мной сейчас.
О Кате думаешь? Жалеешь,
что не ту невесту выбрал?
- Нет. Ну что ты говоришь?
Что ты говоришь? - А что я говорю?
- Она же мне как сестра,
ты это прекрасно знаешь.
- Как сестра, да? А что, Катя у нас
девушка умная и обаятельная.
Не то что я, дурочка.
- О! Кто к нам пришел!
С такой кислой рожей.
Что, праздник пришел нам испортить?
Свинья ты, Петр Григорьевич.
- Я за дочкой пришел.
- Ну...
- Слышишь?
- Ничего не слышу.
- Вот-вот, и я ничего не слышу.
Праздник-то где?
- Действительно, слишком тихо.
- А дочь твою мы не гоним.
Она нам ко двору пришлася.
- Я лучше с папой пойду.
- Умница, Катенька, умница, да.
Вот жалко мне тебя:
с таким папкой тяжело жить.
Ну ничего, родителей не выбирают.
- Папа!
- Но, но, но!
- Руки пусти!
Что, решил сыночком ему стать?
Ну иди с песней в воровскую семейку!
- О!
- Что, не знали,
что председатель вас обманывает?
- Да.
- И мне предлагал.
Говорил, как в город
урожай поедешь сдавать,
все не сдавай. У меня есть люди, мол.
И ты в накладе не останешься.
- Все сказал?! Пошел отсюда!
- Папа, ну-ка хватит!
- Пойдем отсюда!
- Коля! Коля, куда ты?
Умоляю.
- Сынок, иди выпьем.
- Да как-то не тянет.
- Коля!
- Ой ты, ой! Ты что,
этому скоту поверил, что ли?
- Петр Григорьевич - хороший человек,
не надо так о нем.
Я в ваши дела не лезу,
вот и вы не смейте.
Аня: - Коля!
- Что ты сказал?
- Папа. Папа, я умоляю тебя,
ради меня, хватит.
Пожалуйста.
- Хороший человек, говоришь?
Хороший человек?
Ну, я тебе дам "хорошего человека".
Я тебе устрою "хорошего чело..."
Что замолк-то? Играй давай.
Веселей давай! Эх!
Все, хорош! Пошел отсюда.
- Да пусти ты!
- Папа, погоди.
А что же ты раньше
никому не рассказывал?
- Да кто бы мне поверил?
Он председатель, а я...
Эх. Жалко, что я тогда Николаю
всего не рассказал.
- Это правда? Про урожай?
- Ты-то как смеешь?
- Я слышала, как вы ругались.
С месяц назад.
Петр Григорьевич кричал на тебя.
Я тогда не понимала почему.
- Чтоб об этом больше ни слова.
Понятно?
Понятно?!
- А не то что?!
Как мамку...
Бить меня будешь?
- Ты прости меня, доча.
Прости, пожалуйста. Я не со зла.
Вспылил. Прости папку.
Прости. Я же тебя люблю.
Ты знаешь, что я тебя люблю.
Знаешь?
- Ты где берешь-то это?
- Николай!
Ты где витаешь?
- А он всю неделю такой.
Помолвка в голову ударила.
- Хватит читать. И так отстаем.
Давайте, до вечера надо управиться.
- Ну, надо так надо.
- Мужики! Подтолкните!
- Кажись, застрял. Что, подсобим?
- Пойдем подсобим.
Хорошему человеку.
- Пойдем.
- Ну-ну, взяли.
С той и с этой стороны давайте.
(Заводит двигатель.)
Давай, поехали. Ну, взяли!
- Петр Григорьевич?
- Катя... - Молчать.
- Что здесь происходит?
- Отошел от машины.
- Я не понял. Ух, е!
- Вы куда Петра Григорьевича везете?
- А тебе какое дело
до этого вредителя?
- Кого? - Ты плохо слышал?
Считаю до трех!
- О Кате позаботься, не бросай ее.
- Товарищ, он уже уходит,
он же не знал.
- Даю 30 секунд!
Дальше за себя не ручаюсь.
Раз! Два! Три!
- Что с ней?
- Они как приехали,
и давай крушить здесь все,
ворованное имущество искать.
Потом как стали отца забирать,
она кинулась к нему, чтоб спасти.
Ну один и толкнул ее сильно,
она и упала головой.
- Но она...
- Да нормально все, Коля, обойдется.
- Я сейчас.
Антон Васильевич, помогите.
- О, Коленька.
А что так редко заходишь?
А как зайдешь, так сразу за помощью?
- Петра Григорьевича арестовали.
Помогите, вступитесь.
- О, не-не-не. Я в это дело
влезать не буду.
Там без меня разберутся.
Раз арестовали, значит, за дело.
- Да какое дело? Какое дело?
Вы же знаете, что он не вредитель!
- А вот есть сведения, Коля,
что именно вредитель.
Давай сейчас иди уже, иди.
Видишь, я тут дела колхоза решаю.
В свободное от воровства время.
- Так это...
Это же вы, да?
Да как же вы...
Мы же с вами почти семья!
- Вот в том-то и дело, Коля,
что почти семья.
А в моей семье не может быть
человека,
который врагов народа защищает.
- Сволочь.
- Так и знала, что ты здесь.
Так и думала. Давай уедем, Коля.
- Что?
- Я тебя очень прошу,
давай уедем прямо сегодня в город.
Ты в профучилище поступишь,
я на работу пойду.
- Подожди. Стоп, стоп.
А Катя, а Петр Григорьевич?
Тебе на них плевать, что ли?
- Мне на нас не наплевать, Коля.
- Он же его нарочно под статью,
из-за мести!
- И что теперь делать?
Нельзя против отца идти.
Против отца пойдешь - он...
не видать нам тогда ничего, Коля.
- Я не могу это так оставить.
- Коля, я тебя очень прошу.
Умоляю тебя, пожалуйста,
давай сбежим. Переедем в город,
поженимся, я нарожаю тебе детишек.
Кого ты хочешь, сына или дочку?
Хочешь сына и дочку? Мы будем жить,
мы будем жить долго и счастливо
в нашей прекрасной советской стране.
- Я Катю не брошу.
- Тебе кто дороже? Я или Катя?
- Разве в этом сейчас дело?
- Ну? Чего там?
- Не вернется он.
- Не вернется...
В колхозе она не останется,
ей не позволят.
Как же теперь она одна-то
и без трудодней?
- Ничего. Коза есть, куры есть,
картошка есть.
Хорошо, что дом на отшибе.
Главное - сидеть и не высовываться.
Проживем как-нибудь.
Катя: - Папа...
- Тихо, тихо, родная моя.
Катя: - Не забирайте. Подождите...
- Папа! Не трогайте!
Не трогайте, сволочи!
- Тихо, тихо.
- Тихо, тихо.
- Тихо.
- Завтра поеду в райцентр,
узнаю, где он, что с ним.
- Я с тобой.
- Нет.
Тебе еще отлежаться надо.
Что бы ни случилось, я с тобой.
Ты меня поняла?
Иди сюда.
- Спрячь меня, пожалуйста,
от всего этого ужаса.
(Звучит тревожная музыка.)
- Коля! - Чего?
- Погодь.
Я что спросить-то хотел.
- Ну спрашивай.
- Как там Катя?
- Да плохо. Всю ночь
глаз не сомкнула.
- Н-да, дела. Слышь, парень,
ты молодец, но ты уверен?
- В чем?
- Ну вот, ты говоришь,
Петра Григорьевича ни за что...
А если "за что"? Нет, ну...
Там проверят, разберутся.
Если ни за что - отпустят.
- Да плевать мне на их проверки.
Я же знаю, что он не виноват.
- Ну смотри. Тебе жить.
Ой дурная голова.
- Слышно что-нибудь
про Петра Григорьевича?
- Не знаю.
- Как это не знаете?
- Я должен каждого ворюгу знать?
Ну были вчера работники,
ну привезли одного. - И?
- Как привезли, так увезли.
Куда - мне не отчитываются.
- Но вы же понимаете, что это ошибка.
- Пишите жалобу.
Вы хоть со своим председателем-то
поговорили?
Мужчина: - Лапшин!
- А? - Иди сюда!
- Иду.
- Я насчет Коли. Ты, наверное,
знаешь - мы поссорились.
Как он? Нам бы поговорить.
- О чем?
- Ну как о чем - о свадьбе, конечно.
- Для тебя это правда важнее всего?
- Так он что-нибудь говорил обо мне?
- У меня отца забрали!
- И что?
Что?! Можно у меня жениха забирать?
Ты думала, я не видела?
В окне... как ты Коленьку моего
обнимала.
Ой, уж явно, явно не как братца
обнимала, нет.
А как смотрела на него - ух!
- Никто у тебя его не забирает.
Вернется, если захочет.
- Ты бы, милая, поостереглась
так со мной разговаривать.
- А не то что? Что ты ей сделаешь?
- А вот и Коля.
Здравствуй. А я заскочила на минутку.
Ты... это все ужасно,
это все очень страшно.
Я буквально на секундочку.
Так рада тебя видеть.
Мы еще обязательно поговорим.
Обязательно поговорим.
- Коля, ты узнал что-то?
- Ну ничего-ничего,
тише, тише, дочь, тише.
- Ты не понимаешь,
он так на меня смотрел.
Он на меня смотрел,
как будто бы ему противно.
- Ничего, ничего-ничего.
Мы на него управу найдем.
Он хотел папашу своего найти -
вот пущай поищет... в Сибири.
- Что?
Что ты сказал, я спрашиваю!
Так это ты?!
Навредишь Коле,
я на тебя... я на тебя заявлю,
понятно?!
- Давай заяви, и всего лишишься:
и бус, и платья, и дома,
и жизни нормальной. Давай.
Давай, заяви на папу. Давай.
- Ты меня понял?
- Аня, Анечка.
- Подожди.
- Ну чего ты? Я всю ночь этого ждал.
- Ничего, еще подождешь.
А женись на мне.
- Шутишь?
- Нет, серьезно.
Я же все сказала.
- Да пошла ты.
Брошенка.
Не очень-то и хотелось.
Напевает: - Ах, мой милый, я хочу
побыть с тобою, только где ты?
Только где ты - я не знаю.
И встречаться жарким днем,
Мой милый, теплым взглядом я мечтаю.
Только вот давно не лето -
на дворе осенний ветер тучи нагоняет.
И пускай, кто не любил, нас рассудит.
И когда меня найдешь, еще не знаю.
Жду и верю в то,
что это непременно будет.
Самый лучший, самый близкий -
я в глазах твоих утонуть готова.
Я не падаю низко-низко,
а взлетаю лишь снова и снова.
И подружка, луна молодая, все зовет
и зовет меня вдаль за собою.
И стоим мы, глаза поднимая,
на пороге любви.
На пороге.
По громкоговорителю:
"Жители деревни Ельнино,
по сообщению Совинформбюро,
германские войска,
напавшие на нашу советскую родину,
вероломно продвигаются вглубь страны.
Уже идут бои у райцентра,
недалеко от нашей деревни".
- Коля.
- Ты бы хоть оделась, роса на дворе.
- Я на секунду. Коля, а как правильно
пишется: прЕдседательствующий
или прИ?..
- Опять письма пишешь?
- Может, хоть это дойдет?
- Все возможно.
- Коля! Катя, Коля!
- Вася.
- Коля, Коля, Коля...
Меня мамка вам сказать...
- Что сказать-то?
- По радио объявили...
- Так говори уже! - Что?!
- Война.
- Ну как ты? Как ты теперь
останешься одна?
- Можно тебя на минутку?
Коля, я давно хотела тебе сказать...
- Давай не сейчас. - Подожди.
Что ж теперь будет, Коля?
- Что - война будет.
Фрицам немного осталось.
- Ты что, повестку получил?
- Я добровольцем иду.
- Коля, зачем торопиться, зачем?
Сейчас и в колхозе очень много дел.
Коля, а еще я слышала,
что трактористам дают бронь.
Не всем, только лучшим.
Я попрошу папу - он знает
нужных людей. - Каких людей?!
Каких людей? Которые Петра
Григорьевича посадили? Этих людей?!
- Доброволец, значит?
- Фамилия?
- Авдеев.
- Ну спасибо тебе, сынок.
- Вам спасибо.
- А мне-то за что?
- Ну я сейчас за деревню спокоен.
- Чего-чего?
- Уж что-что, а свои тылы
вы прикрывать умеете.
- Коля.
- Ну куда это годится, Катя?
Не притронулась даже.
- Сам, главное, кушай.
- Я ж быстро:
на фронт и обратно.
Ты должна быть сильной.
Обещай мне, что будешь сильной.
- Обещаю. А ты пообещай,
что вернешься.
- Обещаю.
- Вот, держи - вроде все собрала.
Коля.
- Все, все, все - пора ехать.
- Ты обещал, Коля.
- Я обещаю.
- Я ждать тебя буду, Коля.
Береги себя.
Коленька, возвращайся, пожалуйста.
Коля!
- Все, иди. Иди.
- Коля. Коля!
Коля!
- Родной мой.
- Коленька! Коля!
Не попрощалась.
Я с ним не попрощалась.
- Аня.
- Не трогай меня.
Уйди, я тебе сказала!
Ой, дура.
Какая же я дура.
Косы слишком долго заплетала.
Для него самой красивой хотела быть.
Опоздала.
Господи! Господи!
Господи милостивый, береги его,
Господи.
- Как там Коля?
- В последнем письме написал,
что повысили до младшего лейтенанта.
Три танка подбили, представляешь?
- Молодец. Гляди, генералом вернется.
- А как мама?
- Все еще привыкнуть не может,
что похоронка настоящая.
Ведь папка мой был настоящим,
а это всего лишь бумажка.
Как ты думаешь, он жив?
- Может, и живой.
Вася, ты, главное, верь.
(Выстрелы.)
Это что?
- Мотоциклы.
- Немцы?
- Русиш швайне, вперед, вперед!
- Русиш швайне!
- Ирод проклятый!
- Слушай, женщин, может, не тронут,
а ты давай в лес быстро. Понял?
Помнишь, где сторожка заброшенная?
- Лесника?
- Да. Там спрячься.
Я найду, когда можно будет.
Давай, давай, давай. В лес.
- Шнеле! Шнеле!
- Стоять!
- Не стреляйте, дяденька, пожалуйста.
Не стреляйте.
- Не бойся, парень - свои.
- О, девчонка!
Иди ко мне.
- Нет, нет!
- Иди охраняй.
- Нет, не трогай меня!
Сволочь, не трогай!
Нет!
- Обер-лейтенант!
- Что происходит, солдат?
- Герр обер-лейтенант, эта мерзавка
на меня напала.
- Эта?
- Так точно.
- Достойный соперник.
Иди к остальным.
- Так точно.
- Ты тоже.
Не бояться.
У тебя дикий норов.
Иди к остальным.
Давай, давай!
Россия.
- Детей не трогайте!
- Маруся.
- Где Вася? - Жив.
- Итак, кто у вас главный?
Я спросить: кто у вас главный?
Не хотите по-хорошему...
Возьмите нескольких!
Не надо. Я председатель.
- Ты есть староста?
- Председатель.
- Это твоя дочь?
Красивая. Ты хотеть ее спасти?
- Не надо, не трогайте ее,
пожалуйста, не трогайте.
Я все что угодно сделаю, только...
Вам же нужен староста? Я могу...
- Ты нам сказать,
кто здесь коммунист.
Кто здесь коммунист?
Шнеле!
- Привет, дурная.
Как думаете, она с детства такая?
- Я слышал, коммунисты расстреляли
ее отца - вот она и тронулась.
- Иди, иди отсюда. Дурная.
- Спасибо, доченька моя хорошая.
Держи.
- Спасибо.
- Спасибо. Дай бог тебе здоровья.
- Спасибо, дочка.
Дай бог тебе здоровья.
От отца весточки нету?
- Здравствуй, Маруся.
- Как ты?
- А ты как?
- Да потихоньку.
Васька снился мне.
Порыдала, чтобы дети не видели.
Тяжело мне без Васеньки.
Хорошо, старшие помогают
по хозяйству.
- Мама, мама, там немцы есть хотят.
- Ну ладно, пойду я, Катя.
- Вот смотрите, это моя дочь,
а это мой сын.
- Мама, а у Гюнтера сын
на нашего Сашку похож.
- Непохож.
- Похож, похож.
Это Йохан, это Мария.
Мария - это как Маруся, да?
Я за них волнуюсь:
они остались с бабкой,
а она совсем не умеет с детьми.
- Есть давай!
- Будем вам.
- Гюнтер, может, ты хотя бы
этой идиотке скажешь,
раз уж ты у нас такой обрусевший?
- Эй ты, долго ты меня будешь
доставать?!
- Убери от меня руки!
- Свинья!
- Эй, ненормальная! Гей-гей, иди!
Почему она никогда не подходит
к этот дом?
- Ну это давняя история.
(Говорят по-немецки.)
- Что, ждешь момента для побега?
- Нет, просто места знакомые.
- Слушай, а ты часом не из Ельнино?
У меня дед из Краевки -
считай, соседи.
- Слушай, ты не знаешь,
куда нас ведут?
- Да в Краевку ведут в комендатуру.
Драпать надо, группой -
так шансов больше.
- Передай остальным, пусть будут
готовы по команде.
- Ишь, пошла, немецкая подстилка.
Яблоко от яблони недалеко падает.
- А сама-то ты кто?
- Я хотя бы сопротивлялась.
- Господи, что с нами будет?
- Драпаем, драпаем.
- Беги, беги, беги!
(Говорят на немецком языке.)
По-немецки: - За мной.


Серия 2

- Катя!
- Ох, Васька... Напугал меня.
- Как ты?
- Жива, как видишь.
- Как тебя фрицы не подозревают?
- Я же для них полоумная,
какой с меня спрос?
- Говорил мне Коля,
что ты башковитая.
- Коля?
А он мне помогает,
когда невмоготу становится.
Всегда о нем думаю.
Он ведь вернется, правда, Вася?
- Это же Коля. Вернется конечно.
Надо только верить. Ладно, я пойду.
- Толя, дай ложку.
- Какую?
- Вот такую.
- Ты чего, Миха? Эй!
Отставить, понял?!
- Обойдешься.
- Люся, у тебя тушенка еще есть?
- Да иди ты, черт прожорливый.
- Здорово, ребята.
- Здорово.
- Здорово.
- Значит, пятерых к Тамаре подселили,
еще столько же к Наталье Петровне -
вот здесь вот и здесь.
- Ну что, к ним уже второй раз
подкрепление присылают.
Селят всех новеньких
на юго-западной стороне.
И охрана там посерьезнее.
- Танки там, товарищ командир,
это ж и ежу понятно.
- А я, думаешь, не понимаю,
товарищ Сердюк?
Во всем районе там самая крупная
ремонтная база,
где им еще танки ремонтировать?
Только вот сколько их там?
В каком состоянии?
Больше нужно информации,
Вася, больше!
- Да Катька старается,
она ближе подойти не может.
- Катька старается...
Мне больше рассчитывать не на кого.
Она у нас там единственный связной,
сам понимаешь.
Все, свободен.
- Не слышу. Дуй давай.
- Товарищ командир, я спросить хотел.
Я уже в отряде четыре месяца,
а на задания еще не выходил.
- Так, ты опять за свое?
- Погоди, Виктор Иванович.
Задание хочешь? Ну что,
будет у нас серьезная операция,
дадим тебе задание.
- Спасибо, товарищ командир.
- Иди готовься. Ты же солдат?
- Да, я солдат.
- Солдат, иди готовься.
- Хорошо, так точно.
- Давай, давай.
- Ну, еще по маленькой?
- Зорин, пора спать.
Тебе пора идти спать, понимаешь?
(Говорит на немецком языке.)
Что?
(Говорят на немецком языке.)
- Товарищ Хромов, разрешите?
- Сядь.
- Спасибо. Там срочно.
В общем, во время конвоя...
- Так, еще раз - медленнее.
- По дороге в город во время конвоя
массовый побег случился.
Немцы сейчас прочесывают лес.
- Спокойно, до нас не доберутся.
- Кто - немцы или пленные?
- Ни те ни другие.
Они раньше их отловят.
- Товарищ командир, давайте мы,
может быть, поможем ребятам,
как-то направим кого-то?
- И лагерь поставим под удар?
- Никак нет.
- Нам поставлена четкая
и ясная задача:
нарушить сообщение в районе
и препятствовать ремонту танков.
Это понятно?
- Так точно.
- И рисковать выполнением этой задачи
я не имею права!
Все, свободен.
- Слушаюсь.
- Иди, Мишаня, иди.
Вот и славно.
Товарищ Сердюк, иди проверь,
как они там.
- Так точно, товарищ Хромов.
Глафира.
это хреновина стареет.
(Звучит музыка.)
- Потанцуем?
Ты ненавидеть меня.
Ты не понимать, почему мы это делаем.
Я могу взять тебя силой сейчас,
но я хочу, чтобы ты любить меня
по-настоящему, сама.
Стой!
Ты должна быть мне благодарна.
- Я благодарна.
- Не так.
Я буду ждать сколько нужно.
Спокойной ночи.
(Напевает.)
Россия...
Поет: - "Верила, верила я, но..."
Ах!
Коля! Коленька...
Коля! Ну же!
Коля...
Очнись, Коля.
- У нас людей мало.
Грех упускать такую возможность.
Не понимаю я командира.
- Ему виднее, что возможность,
а что нет.
- Сынок, а ты своей головой
умеешь думать?
- Не надо, не заводись.
Я не спорю, Вася.
Командир - мужик толковый,
но только наших ребят
в лесах травят, как зверей.
Если бы твой батя там был? А?
Вась, прости. Зря я про батю сказал.
- Да ладно, неважно.
- Мир?
- Мир.
- Не обижайся, не обижайся, сынок.
Мы же тут все свои.
Будешь тушенку?
- Нет.
- Что ты пристал со своей тушенкой?
- У меня еще есть, Люська мне дала.
Прорвемся, сынок.
(Звучит музыка.)
(Слышны крики и стоны.)
Слышен голос:
- Говори, с кем бежал!
(Говорят по-немецки.)
- Герр майор, он пока молчит.
- Приведите его в чувства.
- Господин майор, дайте я, а?
- Да.
- Пожалуйста, пожалуйста.
(Стонет.)
По-немецки: - У тебя есть родные?
- Господин майор, он не понимает,
не понимает.
- Да.
По-русски: Ты не понимайт?
Ты не жалеть себя -
ты пожалеть своих родных.
- Тьфу! А-а!
- Говори, с кем бежал!
Говори, свинья.
- Давай.
- Что произошло?
- Был бой, наш танк подбили.
- Наши-то далеко ушли?
По рации: - Не понял тебя, повтори.
- Повторяю: наши далеко ушли?
По рации: - Южнее деревни.
- Хорошо.
По рации: - Вы там как?
- Что мы? Мы тут два часа
как фрица держим.
Отходить?
По рации: - Отходи - прикрою.
- Нет, давайте вы отходите,
а мы здесь еще побудем,
пока немец не закончится.
(Взрыв.)
- Немцы в плен взяли.
Удалось бежать.
А дальше я ничего не помню.
Помню только твой взгляд,
когда в сознание пришел.
- Тихо, тихо, тихо.
Коля! Коля!
Коля!
- Эй, деваха!
Слышь, тебе же говорят,
глухая, что ли?
- Чего тебе?
- А ты ничего деваха-то.
Вечером покувыркаемся с тобой?
Где у вас обер-лейтенант живет?
- Ты б, дядя, губу-то подзакатал!
А если обер-лейтенанта ищешь,
то тем более.
Повежливее надо быть со мной, дядя.
- Поучи еще меня.
Я тебя найду, чертовка.
Эй, ганс, где обер-лейтенант живет?
Так?
По-немецки: - Я, я.
- "Я, я". Пошли.
- Побег у нас,
господин обер-лейтенант.
Километров с десяток отсюда.
- И что? Это ваша задача -
поймать беглец.
- Так тут дело-то какое...
Один-то из них до райцентра добег
и там делов-то натворил.
- Каких делов?
- Подкрался к часовому, к немцу,
хрясь его по башке-то - и насмерть.
- Ох...
- Мой бог...
- Поймали-то мы его быстро.
Молчал он долго - это да.
Ну, мы ему пригрозили,
что всю родню подвесим,
он и рассказал, что парень,
который там все начал,
из вашей деревни, кажись, из Ельнино.
- И много у вас таких было?
- Человек сорок.
Молодых - половина,
но на многих уже похоронки пришли.
А так, дворов пять-шесть.
- Списки есть?
- А как же!
- Работайте.
- Давай-давай, шустрее давай.
Ой-ой, ой-ой.
- Ты тоже арбайтен!
- Яволь! Яволь! Натюрлих.
- Коля...
(Слышен шум.)
(Стук в дверь.)
Тихо, тихо.
- Катя.
- Аня, ты чего здесь?
Аня: - Выслушай меня, ладно?
Катя: - Нет, нет, уходи.
Аня: - Да послушай меня!
Кто-то из нашей деревни
сбежал из плена и сейчас идет сюда.
Немцы ищут его сломя голову.
Посмотри на меня!
Понимаешь, что это может быть он?
Посмотри на меня!
Это может быть Коля.
- Да не знаю я ничего! Уходи!
- Скажи мне: ты его видела?
- Не знаю.
(Грохот.)
- Коля...
- Здравствуй, Аня.
- Ты ранен?
Я же знала, я чувствовала.
- Коля, она нас сдаст.
- Нет, я никогда...
- Замолчи! Ты ничего не знаешь.
Она с немцем живет.
- Это неправда, не верь ей.
- Неправда?!
Может, еще и отец твой -
не староста и немцам не помогает, да?
Она приведет их сюда,
она нам смерти хочет,
хочет отомстить.
Ее надо прямо здесь и сейчас!..
- Да замолчи ты, полоумная!
- Да хватит!
Катя, дай топор.
Говори.
- Коля, я... я пришла предупредить.
Клянусь, только предупредить.
Немцы знают, что кто-то
из сбежавших - из нашей деревни,
но не знают, кто именно.
Они уже перевернули все дома
и скоро будут здесь.
Я только предупредить, клянусь!
Только предупредить.
А ты... ты сама прекрасно понимаешь,
что, если бы я только захотела,
все полицаи давно были бы уже здесь!
- Коля, ты ей веришь?
- Какой смысл ей врать?
Сколько у нас времени?
- У нас... у нас полчаса.
Полчаса - не больше.
- Надо уходить.
- Да.
- Я надеюсь, я до леса доберусь.
- Коля, Коля!
- На ногах еле стоишь!
- Ты же знаешь:
ты никуда один не уйдешь.
Коленька... Господи, что же делать?
- Слушайте, у меня есть идея.
- Выбрасывай сюда.
- А кого они ищут?
- Солдата.
- А это не может быть папа?
- Нет, не может быть. Я же тебе
говорила, милая, что не может быть.
- А если Клаус найдет,
кто прячет солдата, он их убьет?
- Убьет.
- А если Гюнтер?
- Гюнтер тоже убьет.
- А зачем?
- Затем, что они немцы, милая моя.
- Партизан, давай быстрее выходи!
- Деда! Деда!
- Стой! Стой!
Куда вы его? Какой он партизан?
(Говорит на немецком языке.)
- Мама!
- Какой он партизан?
- Аня, подожди.
Вот, держи.
Будет как оправдаться, где была.
И иди через лес в обход,
чтобы немцам на глаза не попасться.
- Уж как-нибудь сама догадаюсь -
не дура, знаешь ли.
- И куда же вы смотрели,
когда мы в деревню входили?
- Герр обер-лейтенант,
он его прятал.
А вообще, случайно обнаружили.
- Идиоты, если до вечера
не найдете мне беглеца,
оба на передовой окажетесь.
Говорят на немецком языке:
- Так точно. - Так точно.
- Зорин.
- Я.
- Как они найти оружие в деревне?
Ты не уследить!
- Герр обер-лейтенант,
какое оружие-то?
У старика не ружье - палка.
Он слепой и умом тронулся почти.
- Был приказ: каждый, у кого
найти оружие, он есть партизан.
Или тебя тоже расстрелять?
- Не надо. Простите, герр...
- Сколько домов осталось?
- Так один - этой...
Та, которая дурная-то.
Ну эта, с травами... полоумная.
- Где она?
- Так я же говорю: она за околицей...
- Где Анна, твоя дочь?
Возьми солдат, обыщи дом
и найди свою дочь. Немедленно.
- Есть, герр обер-лейтенант!
- Идиот.
- Эй, Катерина!
- А что вы...
- Ну-ка дай пройти.
Ну, тут мы быстро управимся.
Иди вон там посмотри.
Это кому же ты писала-то?
- Отцу.
- А-а.
Ты это... иди в сарае посмотри.
- Что? - Сарай! Туда.
(Говорит по-немецки.)
- Дурная ты девка, Катерина.
Жалко мне тебя.
Ну, ты давай пиши, пиши.
По-немецки: - Что случилось?
- Здесь никого нет. Пошли отсюда.
Полоумная, значит?
А вот мне кажется, ты что-то знаешь.
- Я не понимаю.
(Говорит по-немецки.)
- Клаус, хватит.
- Ты красивая.
А если мы с тобой
по-другому поговорим?
- Отцепись от нее.
- А не то что?
- Не начинай. Я же знаю,
ты только с женщинами умеешь драться.
- Ну что, никого нет? Вот и хорошо.
Пошли. Клаус, Клаус.
- Мамочки...
- Стоять!
- Да пусти.
- Стоять!
Я же сказал, что найду тебя.
Ну, где была?
- Дядя, ты слепой?
Не видишь, за ягодами ходила?
- Не дергайся. Обер-лейтенант
тебя обыскался.
Вот ему сейчас будешь рассказывать
и про ягоды, и про грибы.
- Руки свои убери, я тебе сказала!
- Засохни.
- Коля, Коля!
Живой.
- Да жив я, жив.
- Давай-давай, потихонечку.
- Ты в порядке?
- Да. Они ушли.
Держись, держись.
- Шагай, шагай!
- Да хватит!
- Шагай, шагай.
Вот, господин обер-лейтенант, нашел.
Я нашел, Семен. Вы же ее искали.
- Я ходила за...
- Да засохни ты.
- Ты!
- Да?
- Пошел вон.
- Не... не... не понял.
- Пошел вон!
- Вот стерва.
- Где ты была?
- Вот.
Для вас насобирала.
- Ты должна спрашивать,
когда уходить.
Ты должна спрашивать,
когда уходить, поняла?
- Да. Да, поняла.
Что-то случилось?
- Да.
Сбежал один из ваших из деревни.
- Да вы что?!
Этого... этого не может быть.
- Может не может,
но если мы его не найдем,
придет айнзатцгруппа СС
и всех расстреляет.
Специальная группа СС, понимаешь?
- Да, да.
- Катя, ты прости меня.
Я не должен был сюда приходить,
подставлять тебя.
- Ничего, Коля, справимся.
Хорошо хоть Аня предупредила.
- Аня?
А ведь я в ней сейчас
совсем не дочку Зорина видел.
- А свою невесту?
По-немецки: - Нашли?
- Никак нет, обер-лейтенант.
Все обыскали - пусто.
По-русски: - Это был последний?
- Да. Может, его уже нет здесь.
- Тогда будем действовать
старинным способом.
Собрать всех в центр деревни.
- А зачем?
- Подождите. Извините,
я случайно услышала.
Может быть, он не добрался вовсе?
- Что ты иметь в виду?
- Папа, а может быть,
он через Волчью яму пошел?
- Что такое Волчья яма?
- А... - Я сейчас объясню.
Это... это озеро.
Ну, только с виду озеро,
а внутри - болото, топи, пески.
И где-то год назад - год, да? -
к нам приезжал человек из райцентра,
уполномоченный по фамилии Волков.
Он пошел туда купаться и утоп,
его так больше никто и не видел.
Так и повелось - Волчья яма.
Так вот, этот беглец мог напрямик
через Волчью яму пойти.
- А то! Конечно.
Мог попробовать, наверное.
- Твоя дочь думает лучше, чем ты.
Ты покажешь нам эту Волчью яму.
Собирайся.
- Одевайся, дочка.
- Ага.
- Вон шлем. Вон.
- Полезай туда.
- Нельзя туда, нельзя!
Это же Волчья яма.
- Полезай.
- Нельзя!
Август, они же утопнут.
Коли нет его в деревне, коли утоп,
то какой с вас спрос?
Утоп он. Ну взгляни: точно утоп.
(Август кашляет.)
Папа...
- Ну да.
- Хорошо. Идем.
- Это же танковый шлем - ну как?..
- Вы знаете, кто это?
- Так у нас из деревни
двое ушли в танкисты-то.
На одного еще в 41-м
похоронка пришла,
а второй - у той жил, у дурной.
- Ладно, идем.
- Ну что, доча, все?
Не достался шельмец никому.
- Все.
- Ну и слава богу.
Царство небесное, царство небесное...
Пойдем.
- Гюнтер, глянь.
Ну, у Маруси там есть.
- Шнелле, Гюнтер.
По-немецки:
- Маруся, давай нам еще шнапс.
Что там у тебя? Ну-ка дай сюда.
По-русски: - Муж? Кто есть это?
- Старший сын.
- Сын... Где он?
- Там же, где и муж.
- Плохо, Маруся.
(Говорит по-немецки.)
По-русски: - Моя жена Марта умирать.
Гюнтер пить много.
(Говорит по-немецки.)
По-русски: - Больше нет.
Это не для меня, Маруся.
- О-о, вот это по-нашему,
вот это дело.
Ну, вот это - дело.
- Выезжаем-то завтра во сколько?
- Поезжайте без меня.
Я здесь задержусь. Отдохну чуток.
- На кой черт?
- Ну, самогон хороший.
И девки здесь - мед.
- Папа... папа, поговорить надо.
- О чем?
- Не при всех.
- Туда.
- Мне нужно отлучиться.
- Чего это? Куда это?
- К ней. Пойду расскажу ей,
что он умер.
- Чего это ты решила к ней идти?
- Папа, чтобы там ни было,
она имеет право знать.
Пожалуйста.
- Господи боже мой.
Ну... ладно, давай, хорошо.
- Спасибо.
- Я Августу что-нибудь совру.
- Я быстро.
- Я это...
- Семен, ты куда собрался?
- Я часы, кажись, на болоте оставил.
- Совсем дурной.
Где ты их теперь отыщешь-то?
- А пускай идет:
нам больше достанется.
- Тихо, тихо, Коленька.
Нужно выпить, нужно выпить.
Нужно чуть-чуть отварчика.
- Все...
- Тише.
Все прошло, как мы и хотели.
Теперь ты мне веришь?
- А сейчас чего пришла?
- Да что ты? Все в порядке. Он мертв.
Для них он мертв.
Коля...
Он весь дрожит. Что с ним?
Что с ним?!
- Тише ты.
Рана воспалилась от болотной воды.
Оттого и лихорадка.
- Это опасно?
- Если за ним ухаживать, то нет.
Пуля прошла навылет.
Я знаю, как его вылечить травами,
но на это нужно время.
- Ах вот оно что.
Я тоже буду за ним ухаживать.
Теперь с ним все будет хорошо.
- Аня, спасибо тебе, правда.
Но тебе не стоит больше приходить.
- Что? Это еще почему?
- Это слишком опасно.
Немцы заподозрят.
- Да что же такое-то, а?
Это просто смешно.
Ничего они не заподозрят,
я что-нибудь придумаю.
- Аня, уходи.
- Ты что, совсем глупая?
Не понимаешь?
Я не причиню ему никакого вреда.
- Ты сейчас не о нем думаешь,
а о себе.
- Я о себе думаю? Да тебе не стыд...
- Покойничек нашелся.
Я догадывался, догадывался.
А немец-то, дурак,
влюблен в тебя, кажись.
А со мной была бы
как у Христа за пазухой.
Ну что, убогая, давай поднимай его.
- Он не может.
- Здесь я решаю, кто может чего,
кто не может.
Или я его тут шлепну.
- Я сама.
- Смотри у меня.
- Вставай, Коленька.
- Ну что, танкист,
сколько веревочке ни виться,
а кончик, понимаешь...
А... ас...
- Все пропало. Все пропало.
Что же теперь делать?
Что нам делать?
- Нет...
Нет, не все.
Он не местный.
Другие полицаи завтра уезжают,
а он, я слышала,
собирался здесь задержаться.
Пока его хватятся,
пройдет несколько дней,
а за это время
мы что-нибудь придумаем.
- А немцы?
- Немцы...
А немцы не будут искать
какого-то полицая: им плевать.
- А копать сможешь?
- Да.
- Нужно же этого мерзавца
закопать куда-нибудь.
- Все, Аня, уходи,
а то немец тебя потеряет.
- Что, ты серьезно?
- Ты уже чуть нас не погубила -
что же дальше-то будет?
- Я эту ошибку
своими собственными руками исправила.
Я вас предупредила о том,
что услышала разговор
командира с полицаями,
иначе вас врасплох застали бы.
- И часто ты так подслушиваешь?
- Я просто слышу.
И по-немецки немного понимаю,
только вида не подаю.
- Знаешь, а ты правда
нам можешь помочь.
Я же в деревню хожу,
и кто-то должен с ним сидеть.
- Вот именно.
Только знаешь, Аня, если я пойму,
что ты для нас опасна,
если хоть кто-то что-то заподозрит,
я ведь тоже за него убью.
- Ну...
хоть чем-то мы похожи.
Она бы и сама рада его охомутать,
тихоня наша.
- Ой, да помолчала бы ты, Галка.
Язык у тебя больно длинный.
- Как поминки прошли?
- Да никак.
- А я вот тоже, видишь,
сижу поминаю...
зятька своего несостоявшегося.
Ну, земля ему пухом.
Он ведь живой?
- Что?
- Коля твой живехонек?
- Папа, ты же сам видел: он утонул.
- Ты что же думаешь,
папка не может отличить,
когда у его дочери горе,
а когда радость?
- Ну? Почему?
Почему ты не донес?
Тебе-то какая от этого выгода?
- А такая.
Что я тебя, дурочку, люблю.
Только у меня два условия.
Во-первых, ему надо отсюда
убираться как можно скорее.
- А во-вторых, пора тебе свою жизнь
как-то устраивать при немцах.
- Папа, это же ненадолго.
- Да ты что!
Что, Красная армия вас освободит?
Вон она, твоя Красная армия,
у Катьки ховается.
- Папа!
- Что же вас не освобождает?
Немец - это надолго.
А ты думай.
Все, иди, а то тебя твой
обер-лейтенант в спальне заждался.
- Что?
Вот так ты меня,
значит, папа, любишь?
- Да ты...
- А теперь меня послушай.
Выдашь Колю - сама немцам сдамся.
Поет:
- "Никто не даст нам избавленья -
Ни Бог, ни царь и ни герой.
Добьемся мы освобожденья
Своею собственной рукой".
- Все?
- Пум-пум.
- Коля, Коленька.
Я люблю тебя, Коля.
Люблю.
(Николай стонет.)
Тихо-тихо-тихо.


Серия 3

- Что... что с вами?
- Это все ваши...
...болота, Волкова яма.
- Вы весь горите.
Быстро же вас скосило.
- Что такое "скосило"?
- Ну заболели.
- Заболел.
Ты умеешь лечить?
- Здесь нужны травы.
А я хорошо знаю человека,
который в этом отлично разбирается.
- Данке шон. Спасибо.
(Говорит по-немецки.)
- Погода начинает портиться.
- Герр обер-лейтенант,
этот полностью отремонтирован,
хоть сейчас на фронт.
С остальными хуже.
- Что значит хуже? В чем проблема?
- Один совсем поврежденный привезли,
и мы из него детали использовали,
чтобы два других восстановить.
Но у других до сих пор
с двигателем неполадки.
- Воздушные фильтры надо менять.
- Сделаем, что можем.
То есть я не жалуюсь,
но деталей действительно нет.
- Будут вам детали.
Ужасная страна.
- Вы мне уже третий раз гарантируете!
Если завтра в час дня
деталей не будет,
сами объясняйте генерал-майору,
почему танки не готовы!
(Ругается по-немецки.)
- Отто, подойди.
- Доча!
- Что?
- Ты, я так понимаю, к Катерине?
- Обер-лейтенанту за травами.
Передразнивает:
- Обер-лейтенанту за травами.
Как там наш второй больной
себя чувствует?
- Слаб еще.
- Слаб!
Ты мне что обещала?
Уж пять дней прошло!
Пусть он из нашей деревни уже...
- Я же говорю: он слаб еще.
- Ты... ты вот что... Наши близко.
Маевку взяли уже.
- Так нас... нас скоро освободят?
- Надеюсь, что нет!
Пущай он к ним перебирается,
там долечат.
И... Господи, прости!
Последний раз помогаю.
- Но...
- Все.
- Это что же получается,
нас освободят скоро?
- Рано радуешься. Немцы так просто
нашу деревню не сдадут.
Я слышала, они везут сюда
какой-то важный груз.
Теперь патрулей будет больше.
- Что за груз? - Кажется,
какие-то детали для танков.
Завтра должны привезти.
- А когда?
- Днем, кажется. Какая разница?
- Я быстро. Пошла.
- Угу.
Коля. Коленька.
- Аня?
- Пришел-таки в себя.
- Тебе разве можно здесь?..
- Можно. Я за тобой
уже не первый день присматриваю,
когда Катя отлучается.
- Не первый? А сколько дней прошло?
- Пять. У тебя был жар.
Ты так сильно бредил!
- Пять дней...
- Пойдем со мной, пойдем в дом.
Я тебя покормлю.
- Вася!
- Да ты тише! Тише!
- У меня новости!
- Хорошие? - Замечательные.
Коля жив!
- Да ладно? - Да.
Он из плена бежал, у меня прячется.
Вася, помоги, а!
- Помочь?
- Я не могу его долго прятать,
слишком опасно.
Можно его как-то к вам, а?
- Не знаю, Катя. Не мне решать.
Командир - человек осторожный.
- А для командира
у меня есть отдельные новости.
Николай: - И куда вы его?
Его что, никто не хватился, что ли?
- Коля, мы... Осторожно.
...мы в лесу его закопали,
а обрез в сарае, в сене спрятали.
А искать его особо никто и не искал.
Подумали, что он в болоте утоп,
и плюнули.
- Вы тут чуть не погибли,
а я с кровати не мог встать! - Коля.
Коля, ты ни в чем не виноват.
Ешь, пожалуйста,
тебе сил надо набираться.
- Да не могу я есть,
ну пойми ты меня! Я не могу есть,
когда я сижу здесь,
а мои там с фрицами воюют!
- Ты всегда такой был. Всегда.
В самое пекло бросался.
Потому и полюбила тебя.
Потому тебя и потеряла.
- Мишка, что случилось?
- Пока ты в свою деревню бегал,
тут вести пришли из Черных Камней.
Зондеркоманда приехала,
четверых повесили -
думали, что они наши связные.
А среди них - Пашкин батя.
Главное, мужик
вообще ни сном ни духом.
Он глухонемой был!
- Немцы, блин...
- Да, немцы.
- Нет, я все понимаю.
Теперь я все понимаю.
Ты не мог их бросить,
ты не мог по-другому.
Они же тебе как семья.
- Но ведь и ты могла
стать моей семьей.
- Если бы я тогда
выбрала твою сторону,
все могло бы быть иначе.
Коля...
- О! Так и знала, что ты здесь,
так и думала.
Давай уедем, Коля.
- Что?
- Я тебя очень прошу:
давай уедем прямо сегодня в город.
Ты в училище поступишь,
я на работу пойду.
У тебя же руки золотые...
- Стоп, стоп! А Катя?
А Петр Григорьевич?
Тебе на них плевать?
- Мне на нас не наплевать, Коля.
- Он же его нарочно под статью,
из-за мести!
- И что?
Что теперь делать-то?
Нельзя против отца идти.
Против отца пойдешь - он...
Не видать нам тогда ничего, Коля.
- Я не могу это так оставить.
- Коля!
Я тебя очень прошу, умоляю тебя,
пожалуйста, давай сбежим.
Приедем в город, поженимся,
я нарожаю тебе детишек.
Кого ты хочешь - сына или дочку?
Хочешь - сына и дочку.
Мы будем жить.
Мы будем жить долго и счастливо
в нашей прекрасной советской стране.
- Я Катю не брошу.
- Тебе кто дороже - я или Катя?
- Коленька, скажи мне правду.
Ты думал обо мне?
Ты думал обо мне там, на фронте?
Я вспоминала о тебе каждую секунду.
Каждую минутку здесь я думала о тебе.
О том, как хочу быть с тобой.
- Ты всегда была со мной.
- Коля...
Надеюсь, ты про наших
ему не рассказала?
- Не успела.
- Даже не вздумай!
- Он должен знать.
- Он же только в себя пришел.
До Маевки не доберется.
Тебе ясно? Ясно тебе?!
- Ведь она права.
- Так, орлы мои! Базар прекратили!
Товарищ командир
будет с вами говорить.
- Спасибо, Виктор Иванович.
Товарищи бойцы!
Знаю, с тех пор
как была потеряна связь со штабом,
многие из вас думали:
мы остались одни, сами по себе.
Так вот, сегодня связной
из Ельнино сообщил:
наши прорывают фронт!
- Ура!
- Поэтому немцы в срочном порядке
ремонтируют танки,
находящиеся в Ельнино.
Теперь мы это точно знаем!
Да, Виктор Иванович?
Их главная ремонтная база
находится именно там!
Завтра в полдень они должны будут
доставить танковые запчасти
к железнодорожной станции в Ельнино.
Наша с вами задача -
этого не допустить!
Вместе: - Так точно! Не допустим!
- Группа из десяти человек,
которую мы позже назначим,
должна будет перехватить груз
на мосту через реку Белянка.
Задача ясна?
Вместе: - Так точно!
- Вопросы есть?
Вместе: - Никак нет!
- Все, отдыхаем.
- Коля!
А ты чего такой взволнованный?
- А я смотрел, нет ли там фрицев.
- А-а. Узнаешь?
- Ты сохранила!
- Каждый день протирала.
Думала, вот соберемся семьей,
как раньше, - и достану.
- Аня сказала,
ты в деревне часто бываешь.
- Чем больше немцам
на глаза попадаешься,
тем меньше они тебя замечают.
- А в те дни,
когда я без сознания лежал,
тебя там не было.
Не боишься, что заподозрят?
- А что подозрительного?
Я же тебя оплакиваю.
Коля, ты для них умер.
- Ты не должна ходить
к этой сумасшедшей.
Я могу приказать,
чтобы она приходила сюда.
- Вот еще! Не позволю никому другому
о вас заботиться.
- Анна...
Я никогда не думал,
что мне так сильно понравится
русская женщина.
- Герр обер-лейтенант... Ну...
Вы же больны. Инфекция.
Вам нужно поспать.
- Да, вы правы.
- Да. Вы устали, вам нужно отдохнуть.
Вот так - так теплее.
- Данке шон.
- Пойдемте я провожу вас.
- Все эта Волкова яма.
- Так странно:
оплакиваю - а ты здесь.
Живой.
Знаешь, я тогда, перед твоим уходом,
так долго уснуть не могла.
Ты уже спал, а я все смотрела,
смотрела на тебя
и не могла наглядеться.
Потому что знала,
что завтра ты уйдешь,
и не знала, вернешься ли.
А вот... вернулся.
- Катюша... послушай меня.
Тут...
Стоп. Не надо.
- Глупая.
- Катюша, ты для меня
самый дорогой человек в мире.
Понимаешь?
- Но любишь ты ее.
- Девки, слыхали - из соседней
деревни тракторист приезжал? Сашка.
- Аня! Аня, поди сюда! Поди!
Здравствуй, Аня.
- Здравствуй, Маруся.
- Я знаю, ты к Кате часто ходишь.
Как она там?
- А... кажется, ничего.
Ничего.
- Переживаю за нее.
- Вж-ж-ж!
- Мама! Не переживай!
- Ну куда? Спать надо!
- Я просто самолетик!
(Говорит по-немецки.)
По-немецки: - Последняя неделя.
Не хочу уходить.
Не хочу на фронт: там смерть везде.
А тут вы. Я буду скучать.
Марта! Марта!
По-русски:
- Маруся, вы должны уходить.
Последняя неделя, Маруся.
Вы должны уходить! Фронт...
Я буду скучать.
- Просто пьяный. Я пойду детей уложу.
- Последняя неделя...
Значит, они уходят.
- Спите. Спите, мои хорошие.
- Мама, почему ты разрешаешь Варе
с фрицем играть?
- Гюнтер не плохой.
- Совсем глупенькая, что ли?
- Сама такая!
- Он, может, и не плохой,
но верить им нельзя.
И играть с ними опасно, понятно?
- Дочка! Ты чего? Что так?
Я же говорил, что поздно буду.
- Что немцы с нами сделают?
Что немцы с нами сделают,
когда уйдут? Отвечай!
- Так что... что сделают...
на работу в Германию...
кто покрепче, помоложе.
Про остальных не знаю, не знаю.
- То есть про Красную армию
ты мне сказал,
а про это, что, забыл?!
Теперь ты списки составляешь. Вот!
Этим ты всю ночь здесь занимаешься?!
- На работу же!
В Германию! Что такого-то?
А нас с тобой, может, твой
обер-лейтенант и получше пристроит,
попроще там...
В Германии, я слышал,
девушек в дома берут на работу.
Помочь чем-то по хозяйству или как...
И мне, старику, там место найдется.
Там рядышком где-нибудь
с тобой, и все.
- Ты слышишь?
Ты слышишь, что...
что ты мне предлагаешь?
Всю жизнь быть служанкой у фрицев!
- Да почему служанкой-то?
Это сначала, а потом твой
обер-лейтенант приедет, вот и все.
- Ах вот оно что!
То есть вот на это
у тебя вся надежда, папочка?
- А на что мне еще надеяться, а?
На что мне еще надеяться?!
Советы придут - меня к стенке
поставят за то, что немцам служил.
А я жить хочу!
Я хочу, чтобы ты жила! Я хочу!
На кого мне еще,
кроме фрицев, надеяться?
Дочь моя, ну ты же моя девочка.
Ты же меня понимаешь.
Мы же с тобой вместе,
мы же на одной стороне,
а остальные...
Да черт с ними, с остальными!
- Нет, папа,
стороны у нас с тобой разные.
Я - не ты.
- Да? А кто ж ты?
- Я Зорина.
- Виктор Иванович, ну как?
- Готовимся. - Отлично.
- Товарищ командир,
разрешите обратиться.
- Разрешаю, обращайся.
Что, волнуешься?
- Вы говорили, что Ельнино отобьем.
- Отобьем, отобьем Ельнино, сынок.
Сначала нам надо узнать,
сколько там танков,
где сосредоточены, как охраняются.
- А может быть, после моста?
- О Черных Камнях думаешь,
за мать волнуешься?
Понимаю, сынок, понимаю.
Нам сейчас надо сосредоточиться
на главной задаче,
а деревню мы отобьем.
Виктор Иванович!
- Группа готова.
- Готовы? Выдайте ему оружие.
- Товарищ командир, вы уверены?
- Я сказал! - Есть!
- Пора.
- Как себя чувствуешь, Коля?
- Уже лучше.
- Хорошо. Я тогда в деревню
отлучусь ненадолго.
Ты вчера был прав:
не нужно вызывать лишних подозрений.
- Катя, постой!
Спасибо тебе за все. Спасибо.
- Да не за что, Коля.
Я быстро.
Так, я в деревню,
рано не жди, поняла?
(Коза блеет.)
Манька!
(Коза блеет.)
Маня!
Маня, а ну не спать.
(Говорят по-немецки.)
(Выстрел.)
- Стреляй! Они уходят!
- Ушел!
- Ничего-ничего,
скоро колонна будет,
а немцы из деревни не успеют доехать.
- Ладно, прорвемся.
Сегодня нет настроения помирать.
Давайте, тащим.
- Оружие возьми!
- Так, Юрка, давай-давай.
- Быстрее, быстрее!
Расходимся по точкам!
- Все, ухолим, уходим!
- Толя, Саня, Андрюха,
идите через лес к той стороне моста.
- Начальник, хорошая идея!
Молодец, командир!
- Давай-давай. Только аккуратно.
(Выстрел.)
- Пошли быстрее!
- Ты кто такой, а? Полицай?
- Какой я на фиг полицай?
Ты сам-то кто?
- Что?
- Да чтоб тебя!
- Ребята! Подождите!
- Толя!
- Пустите его, это ж Коля! Пустите!
Это Коля! Пусти, пусти! Пусти его!
- Катя! Катя, стой!
Что ты тут делаешь? А Коля?
- Все в порядке,
он сам меня сюда отправил.
- Ладно, идем за мной,
есть срочный разговор.
Немцы на днях уходят,
самое позднее - в среду.
И нам надо уходить сегодня же,
понимаешь?
Они всех жителей на работу
в Германию погонят, уже списки есть,
а потом придет другая группа
и сожжет тут все дотла.
- Мы уйдем - а вся деревня?
- Предупредим кого успеем,
спрячутся с нами в лесу.
Мы больше ничего не можем сделать.
Беги предупреди Колю, Катя!
- Аня, можно попробовать
партизан поторопить.
- Каких партизан? - Они могут помочь
освободить деревню.
- И как же мы их, интересно,
поторопим?
- Я их связная здесь, ясно?
- Ты? Ты с ума...
По-немецки: - Тревога! Тревога!
Герр обер-лейтенант, партизаны!
Быстрее! Быстрее!
- Что-то случилось,
что-то очень плохое.
Жди здесь.
- Папа бы не испугался, и Коля тоже.
По-немецки: - Докладывай, солдат!
Откуда взялись эти партизаны?
- Партизаны...
- Значит, все-таки есть партизаны?
- Они напали на наш пост.
- Наверное, партизаны.
- Ой, Маруся!
- Теперь немцы
пособников искать будут.
- За мной.
- Волчья яма.
- Ты что здесь делаешь?
Он сейчас вернется!
- Я успею! Для наших это очень важно.
- Катя! Катя, скорее, пожалуйста!
Давай, давай, давай!
- Едут, гады.
По-немецки: - Стоять! Стоять!
Стоять!
Документы, пожалуйста.
По-русски: - Машину в лес прячь!
Детали пригодятся,
командир еще спасибо скажет.
Быстро! Быстро!
- Давай, Толя!
- Давай! Быстро, быстро!
- Давайте разбирайте оружие.
По-немецки: - Стоять!
- Схороню это.
- Вот ты и попалась.
Отойди!
- Не трогай ее!
- Отойди! - Не трогай ее!
- Я поймал партизанку!
- Что здесь происходит?
- Партизанка залезла в вашу избу,
герр обер-лейтенант.
- Эта? - Да.
- Она же дурная.
- Вранье это, герр обер-лейтенант,
я сам видел.
- Мы просто стояли около дома.
Она принесла для вас травы.
Мы разговаривали,
а он на нас набросился.
Август, это все не...
- Арестовать! Разберемся.
- Так точно! Быстро!
- Ну что уставились? Взять всех,
кто может быть связан с партизанами,
любого, кто ведет себя подозрительно.
- Так точно!
По-русски: - И больше никогда
не позорь меня перед моими солдатами!
Знай свое место или тебя
тоже арестую, ферштейн?
В дом!
(Говорит по-немецки.)
(Отдает команды по-немецки.)
- Здорово ты, Колька,
с немецкой формой придумал.
- Лучше, Вася, расскажи,
как ты к партизанам попал.
- Меня их командир Хромов нашел.
Его сюда партия прислала,
он отряд из местных сколотил.
Тебе разве Катька
ничего не рассказывала?
- Катька? Она тут при чем?
- Связной наш.
Только от нее
информацию о немцах и узнаем.
- Катька - связной?
- Ну да.
- Так ее после нашей операции
убить могут. Быстро за мной!
- Куда?
- Куда - в деревню! - А-а!
- Нет партизан, герр обер-лейтенант!
Никого взять не удалось!
- Это ты так выполняешь свою работу?
Ты говорил, что нет партизан!
- Я... господин обер-лейтенант...
- Ты думаешь, потому, что у тебя
есть дочь Аня, мы тебя защитим?
Если ты не будешь
выполнять работу, ты нам не нужен!
Шнелле!
- Эй, эй!
Коля! Коля!
Ушел все-таки.
- Стой!
(Выстрел.)
(Выстрелы.)
- Похоже, это у дома Кати.
- Да.
(Выстрелы.)
- Катя!
- Аня? Аня! Анечка!
- Ну-ну-ну, все хорошо.
- Вернулся!
- Где Катя?
- Коля, она у них.
- Стой! Нам нужно вернуться в отряд.
- Какой отряд?
- Нам одним не справиться.
- Хорошо. Все, пошли.
Васька, оружие забери.
Вася, ну быстрее, быстрее!
(Стук в дверь.)
- Да.
- Герр обер-лейтенант.
- Что случилось, Карл?
- Два полицая мертвы.
- Что? Где?
- Их нашли за деревней в поле,
рядом с домом дурной.
А вот это нашли там же.
- Дрянь.
- Окрестности сразу обыскали,
но никого не нашли.
- Спасибо, Карл.
- Ах ты, доча, доча,
что ж ты сделала-то?
Как же теперь нам?..
Господи боже мой!
- Дрянь.
(Ругается по-немецки.)
- Слушай, Коля, поди сюда,
поговорить надо.
- Анюта.
- Ей вообще доверять можно?
Она же с немцами, как я слышал.
- Вася, это вранье.
- Да и отец ее...
- Слушай, она нас не предаст.
- Тебя, может, и нет,
а вот Катю она не сильно жаловала.
- Слушай, Вася, харэ! Пошли. Анюта!
- Коля!
- Что случилось?
- Узнали про Васю.
Что теперь будет?
- Тише, тише.
- Деточки мои! Что с ними будет?
- Все будет хорошо. Все будет хорошо.
- Гюнтер, что с мамой?
- Варя, мама говорила,
что ему нельзя доверять.
- Нет, уходи! Верни маму!
- Я не знаю, что мне делать.
А вдруг с Катей что-то случится, а?
- Коля, не вини себя.
Зато мы снова вместе.
- Вот же дрянь наша хозяйка!
- Может, оговорили?
- Какой там! Я ее соседку
только припугнул чуть-чуть -
она сразу все выложила.
И сыночек-то ее старший не умер,
а пропал, как только мы пришли.
- Это еще ничего не значит.
- На допросе и выясним.
Мое дело - заподозрить.
А Гюнтер-то идиот!
Ну что, не признают тебя за папу?
(Говорят по-немецки.)
- Так, карту часовому передал,
ситуацию кратко объяснил.
К командиру пока нельзя пройти,
но он сейчас нас сам вызовет.
- Скоро?
- Ну я не знаю.
- Эй, вы трое, - к командиру.
- Идемте.
- Василий.
- Да, товарищ командир?
- Ты какого черта творишь?
Была четкая задача:
сразу после выполнения задания
вернуться в лагерь.
- Товарищ командир, -
лейтенант Авдеев -
разрешите обратиться?
- Не разрешаю,
лейтенант Авдеев.
- Товарищ командир, ну это же Колька,
я вам про него рассказывал.
Он из плена бежал.
- Бежал не бежал, я пока не знаю.
Это мы еще проверим,
товарищ Сердюк, да?
- Проверим. - Ты что, думаешь,
можешь являться в лагерь,
рискуя раскрыть расположение отряда?
- Товарищ командир, мы с Колькой
спасали нашего связного Катю.
- Какую Катю? Ее, что ли?
Это Катя? Она связной?
- Нет, это Аня.
- Я ее сразу узнал -
это Анька Зорина.
- Зорина... Зорина...
- Да дочь председателя в Ельнино.
Он сейчас староста в деревне.
- Предательница.
Она еще там с немцем живет.
- То есть ты, сынок,
привел в лагерь дочку предателя,
которая, к тому же,
еще и немецкая подстилка?
- Так это ложь. Товарищ командир...
- Молчать!
Увести обоих! Иди, ты свободен.
- Товарищ командир,
ну выслушайте, я прошу.
Выслушайте меня!
- Коля, что же теперь делать-то?
- Выкарабкаемся.
- Пошли.


Серия 4

- Добрый день, моя дорогая.
Идем, идем.
- Оставьте ее!
- Заткнись!
- У тебя минут 20, не больше.
Должен мне будешь, понял?
- Иди, я сказал. - Товарищ Хромов,
Коле можно доверять.
- И этой девке,
которую он с собой притащил, тоже?
- Она невестой его была.
- Ха, невеста...
Невеста, эх.
Сынок, сынок... Хороша невеста!
Ну вот смотри, сынок,
отпущу я их, а она наше
местоположение немцам сдаст.
- Не сдаст.
- Не сдаст?
Не слышу уверенности в голосе.
Ладно, с ними потом разберемся. Иди.
- Товарищ командир,
я тут подумал, что...
- Подумал он! Здесь только
два человека могут думать:
я и товарищ Сердюк.
Все, иди, я сказал.
Что нам с людьми делать,
товарищ Сердюк?
- Как сказал товарищ Сталин,
идеологически подковывать.
Подковывать и еще раз подковывать.
- Так это же...
Это понятно.
- Пожалуйста!
Пожалуйста, не трогайте меня!
- Русишен швайне.
Тихо, тихо, русская женщина.
Тихо!
(Слышен шум.)
- Не надо, не стреляйте!
(Говорит по-немецки.)
- Не надо, я тут просто...
Я сейчас уйду.
(Говорит по-немецки.)
- Не надо, не надо, не стреляй,
я только...
- Шнелле!
- Иду, иду.
- Только время теряем, черт подери.
Ну не расстреляют же они нас.
Как же можно быть таким твердолобым?
Анюточка, что случилось?
Что такое, Анюточка?
Все будет хорошо. Все будет хорошо.
Не подумают же они,
что мы с тобой немецкие шпионы.
- Почему не подумают?
Очень даже подумают.
Вся деревня только об этом и говорит,
что я с немцем сплю.
- Так они же дураки.
Анечка, они дураки.
Они же не знают тебя совсем.
- А ты?
- Что я?
- А ты меня знаешь, Коля?
- А я знаю.
Я помню все,
что было между нами до войны.
Я помню твои глаза,
твои волосы, твои губы.
Особенно...
- Сдаст она наше расположение.
- Ты думаешь?
- Да я тебе говорю.
- Ты правильно мыслишь.
- Со стороны Шишкова, значит...
- Что "со стороны Шишкова"?
Я говорю, в тыл нашим хотели ударить?
- Ничего. Хрен они теперь
куда ударят.
Пока все танки не отремонтируют,
никуда выдвигаться не будут.
- Товарищ Хромов,
давай мы сейчас нападем?
- Товарищ Сердюк, если атаковать,
то атаковать надо одновременно
и танки, и деревню.
А у нас людей не хватает.
- А нам-то что делать?
- Как коммунист коммунисту
я тебе скажу.
Ждать.
- Понял, товарищ Хромов.
- Здорово, Вовка!
- Здорово.
- Мне тут командир сказал
тебя подменить.
- Чего ж это вдруг?
- Если хочешь, сам у него спроси.
Только он сегодня не в духе.
Или ты хочешь тут всю ночь куковать?
- Ладно, пойду чайку попью.
- Давай-давай.
- Ох, Коля.
- Вася!
- Пойдемте я вас выведу.
- Так, я не понял,
ты чего здесь делаешь?
Встать! Почему не на посту?
- Так меня же это...
командир освободил.
- Тебе кто это сказал?
- Васька.
- Васька?
- Так, сейчас туда идите,
через пару километров
встретите охотничью сторожку.
Ты ее помнишь, наверное.
Немцы туда не суются особо.
Партизаны о ней тоже не знают.
Там-то вы втроем и укроетесь.
- Втроем?
- Катю спаси.
Ты ее в это дело втянул. Спаси.
- Я ее вытащу, не волнуйся.
- Возьми. Может, пригодится.
- Вася, а пошли с нами?
- Нет, я от своих бежать не буду.
- А ты уверен, что после того,
что ты сделал,
ты останешься для них своим?
- Разберусь. Идите.
- Идем, идем.
- Чего уставилась-то?
Небось, раньше не больно смотрела
в глаза-то мне,
пока я тебя там не спас, дурную.
- Спасли?
Вы бы так в соломе и просидели,
если бы он вас не услышал.
- Да я не стыжусь.
Я в герои не записывался,
как Колька твой.
А ты вообще молчи!
- Да я... - Рот закрой!
Только что-то я смотрю,
он не больно-то тебя спасать рвется.
Бросил он тебя.
- В смысле?
- "В смысле?"
Знал я, знал, что вы его прячете,
что он живой.
Ну теперь он далеко уже
с дочей моей, все уже.
Это мы с тобой здесь подохнем вдвоем.
- Зато он жить будет. Вам это
не понять, вы же не любите никого.
- Чего это никого-то?
Я дочь мою люблю.
Я для нее все что угодно сделаю,
не то что папаша твой.
- Замолчите.
- Чего "замолчите"?
Это ему замолчать надо было,
а то буровил что ни попадя,
где не следует,
поэтому и подох ни за что.
Правдоруб хренов.
- Это неправда.
- Правда.
- Это неправда!
- Да уйди ты от меня! Да уйди ты!
- Комм! Шнелле!
- А? Чего, зачем? Я не...
Иду, иду...
- Тихо! Тихо, девочка.
Ты же у нас самая смелая.
- Аня?
- А?
- Где в деревне заключенных держат?
- В сарае.
В сарае около сельсовета.
- Если я утром не вернусь, то уходи.
- Коля, мы даже не знаем,
жива ли она.
- Жива. Немцы ее не убьют,
пока она все им не расскажет.
А Катя не расскажет.
- Хорошо, тогда я иду с тобой.
- Нет.
- Я пойду с тобой.
Я лучше знаю,
что сейчас в деревне и как.
Коля, я могу помочь.
- Стоп. Дорогая, я не хочу
тебя потерять, ты понимаешь?
- Я понимаю.
А я не хочу сидеть здесь и ждать!
Ждать и думать,
погиб ты или не погиб!
Родной мой.
Прости меня, милый, любимый, я...
Ты просто единственный,
кто в меня верит.
Я не могу...
- Я вернусь. Обещаю тебе.
Я обещаю.
Только, пожалуйста,
останься здесь, хорошо?
Хорошо?
- Прости, любимый.
- Бейте свинью.
- Не надо!
Прошу, я ничего знаю!
- Где твоя дочь? Она пошла
к партизанам. Покажи, где они.
- Нет, нет.
- Давай!
- Не надо, не бейте, пожалуйста!
Я не знаю.
- Что это такое?
Это нашли рядом с убитыми полицаями.
Подумай еще.
Давай.
- Нет! Не бейте, пожалуйста.
Я все скажу. Я все скажу.
Это все она. Дурная эта, полоумная.
Это она мою дочь надоумила.
Она не знала ничего.
- Дурная?
- Да.
- Приведи дурную.
Посмотрим на дурную.
- Катя! Катя, просыпайся.
- Аня!
- Да, да, я за тобой.
- А ты что здесь...
- Бежим, я за тобой.
- А как ты сюда?..
- Там лазейка есть,
я ее с детства знаю.
Пожалуйста, бежим.
- Маруся?
- Я не могу, у меня дети.
- Уходим, уходим, быстро!
Немецкий солдат: - Идем, быстро!
- Стой. Я хочу говорить
с обер-лейтенантом.
- Это же девчонка обер-лейтенанта!
- Наверное, надо ему сообщить.
- Аня, зачем?
- Так надо, Катя. Надо.
- Идем.
Проверь сарай со всех сторон.
- Как же она сюда попала?
- Аня! Аня!
- Здравствуй, папа.
- Что ты делала в сарае?
Хотела спасти полоумную Катю, да?
- Да, хотела.
- Доча, ты чего говоришь-то?
Ты чего, доча? Нет, не верьте!
Нет! Она врет.
- А ты говорил, что ее надоумили.
- Она сама не знает, что говорит.
- Ты скажешь все что угодно,
чтобы спасти себя и ее.
Тебе больше нельзя доверять.
- Шнелле!
- Стойте, куда вы его?
Август, куда? Не надо! Папа!
Папа! Да пустите вы его! Не трогайте!
(Говорит по-немецки.)
- Сейчас, доча. А-а!
- Папа!
(Говорит по-немецки.)
- Ах ты, фашист...
Убийца! Гад!
Ненавижу тебя!
- Я думал, надо проучить тебя.
Твои партизаны убили моих полицаев.
И ты знаешь, где они.
И ты покажешь на карте,
или я прикажу расстрелять всю деревню
вместе с детьми.
Показывай!
Зер гут.
- Теперь ты их не убьешь?
- Нет. Я не буду их убивать.
Это сделает айнзацгруппа.
Я хотел вас спасти,
но теперь есть приказ -
это будет ваше наказание.
Но я могу спасти тебя,
если ты будешь со мной.
Если мы будем вместе, я спрячу тебя.
Если ты сделаешь правильный выбор.
Ты сделала выбор?
- Выбор?
- Выбрала?
- Да. Я выбрала.
(Плюет.)
А-а!
(Говорит по-немецки.)
Эту бросить к остальным.
- А со второй что?
- К черту.
Все, что надо, я узнал. Остальными
пусть занимается айнзацгруппа.
Шнелле!
Жаль, моя русская любовь.
- Лиген!
- Аня, Анечка.
Тихо, тихо.
- Эрих.
- Вызывали, герр обер-лейтенант?
- Возьмите первый взвод
и сопровождение.
Выдвигаетесь на рассвете,
ночью мы очень уязвимы.
- Так точно.
- Ты прости меня. Прости меня, Катя.
- За что же?
- За все. Если сможешь.
- Мы обе хороши были.
Аня.
- А?
- А ведь он тебя любит.
- Плохо, что подругами
так и не стали.
Может, не поздно еще, а?
- Жаль, ненадолго.
- Ну, это мы еще посмотрим.
Я ведь его обманула.
- Кого?
- Августа.
Он подумал,
что я партизанка и требовал,
чтобы я показала ему место,
где находится их лагерь.
А я взяла и на карте
неправильное место отметила.
Увела их в другую сторону.
Поэтому наши, может быть,
еще вернутся за нами,
и Коля с ними.
- Да ты что?
Значит, нам нечего бояться?
- Ой...
- Аня...
Аня! Аня!
Аня!
(Стонет.)
Аня, ну зачем же ты, а?
М-м... Дуреха.
- Н-да, сынок, ну и что мне теперь
с тобой делать?
Был бы ты постарше - расстрелял бы
тебя к чертовой матери!
Ты хоть понимаешь, что ты сделал?
Ты понимаешь, что ты натворил?!
Ты пленного выпустил! Предателя!
- Вам виднее, товарищ Хромов.
- Товарищ командир!
- Что еще?
- Там этот пришел...
- Кто "этот"?
- Беглец наш. Вас спрашивает.
- Так, иди показывай.
Где он? Расстреляю самолично!
- Товарищ командир, я понимаю,
вы мне не доверяете,
но прошу: выслушайте меня.
А потом можете расстрелять.
Аня отправилась в деревню...
- Дочь предателя - кто б сомневался!
- ...чтобы спасти Катю.
Прошло уже достаточно много времени,
и, скорее всего, ее схватили.
Если на допросе она расколется,
то все ваши планы полетят к чертям!
Так что мы должны нападать сейчас!
- Товарищ Хромов!
Товарищ Хромов, разведка сообщила:
в сторону севера из Ельнино
движется большая группа немцев.
- Вот! Если бы Аня была предателем,
то, скорее всего,
они были бы уже здесь,
а не двигались в другом направлении.
- Сколько их там?
- Там 4 мотоцикла, 2 грузовика -
значит, наверное, человек 35.
- А в Ельнино сколько?
- Около шестидесяти.
- Вот. Меньше половины.
У нас другой возможности не будет!
Понимаете?
- Что думаешь, товарищ Сердюк?
- Товарищ командир,
так если танк захватить?
Возможность есть.
- Какой танк? Танкистов нет.
- Так ведь я танкист.
- Где служил?
- 4-я ударная армия,
25-й танковый батальон.
Мы прикрывали отступление
под Демьянском, и я попал в плен.
- Товарищ командир, помните,
до нас доходили сведения,
что в районе деревни Михайловка
два танка несколько часов
немцев удерживали?
- Было, было.
- Это был ты?
- Так точно.
- Молодец парень!
- Да, молодец.
- Правильно все.
- Это был он. Молодец парень. Да?
- Что думаешь, товарищ Сердюк?
- Тихо! Командир думает.
Ну что, парень дело говорит.
- Надо попытаться. Танкист, значит?
(Напевает по-немецки.)
(Говорит по-немецки.)
По-русски: - Ты еще не передумать?
- Отто... Отто!
(Слышна немецкая речь.)
- Ну, что думаешь, танкист?
- Ну, немцев немного.
Я думаю, что здесь главное -
внезапность.
- Это и ежу понятно.
С танком немецким справишься?
- Попробуем.
- Мамочка, ты тут?
- Тебе приказано сюда не заходить,
маленькая дрянь.
Что ты искать здесь?
- Я думала, мамочка вернулась.
(Говорит по-немецки.)
- Ты мерзкий ублюдок!
Говорят по-немецки: - Ты оставила
меня, ты сделала мне очень больно.
- Больно было?
Я рада. (Смеется.)
По-русски: - Ты понимать по-немецки.
- Я учить немецкий в школа.
(Ругаются по-немецки.)
- Партизанен!
(Звучат выстрелы.)
- Партизаны!
- Ты меня обманула, тварь!
- А-а!
- Катя... зачем? Зачем?
- Горячо очень.
- Тише. Тише, тише, тише...
Нет, нет, нет.
Тише, все будет хорошо.
Все хорошо будет.
Все будет хорошо. Тише.
- Огонь!
- Не стреляй в тот дом,
там моя семья.
- Это ты им скажи, парень. Давай!
- Вперед, ребятки! Вперед!
- Уходим за стенку.
Побежал!
- Офицер уходит. Не уйдет!
Товарищ командир!
Командира убили. Командира убили!
- Пашка, иди сюда! Быстро!
Что с замполитом? Где замполит?
- Тяжело ранен.
- С танком поможешь?
- Помогу.
- Все, залезай.
- Ну что, Гюнтер, готов помирать?
А я вот еще поживу.
- Стой! Куда?
- Пусти, там моя мамка!
Вася: - Ах ты, гад!
- Не убивай его!
- Найн! Найн!
- Гюнтер!
- Командира убили! Где же...
Уходить надо, наших ребят
полегло много. Где ж ты, Коля?
- Варя!
- Вася! Вася!
- Варя!
- Катенька, Катенька...
- Аня. Аня!
Катя? Катя...
- Коля...
- Катюшечка.
- Коленька...
ты пришел.
Боялась, что не увижу тебя.
- Все будет хорошо.
- Коля, я с тобой...
была так счастлива.
- Держись, родная. Держись! Держись.
- Катя!
- Катюшечка...
- Катя.
Катя, нет, нет, нет,
пожалуйста, нет!
Это офицер. Он застрелил.
- Сволочь. Сволочь!
- Нет!
- Мишка! Мишка, ты видел офицера?
- Он через поле побежал, туда.
- Коля, он Хромова убил!
- Не только Хромова.
- Толя, иди сюда. Держи.
Давай собирать.
- Стой! Стой!
- Кажется, все стихло.
Можно выходить.
Можно. Быстрее. Быстрее!
Пойдем!
- Вася!
- Настя!
- Вася. Васька! Вася!
- Мама!
- Сыночек мой родной! Живой.
Живой, Васенька.
Совсем солдат стал.
Папка тобой гордился бы, Васенька.
- Ты нашел его? Ты убил этого гада?
- Нашел. Убил.
Все кончено, Аня.
- Мама, там Гюнтер лежит.
Клаус хотел меня убить,
а Гюнтер защитил.
А теперь он лежит и не шевелится.
- Мама, там... это на комоде лежало.
- Спасибо.
- Брат, где командир?
- Убили.
- Эх, Хромов!
А где тот парень, что танк захватил?
- Так вот он.
- Давай-ка быстро принимай
командование на себя
и уводи людей, слышишь? (Стонет.)
- Коля, а как же наша деревня?
Мы ее только что отбили.
- Нам уходить надо, Вася: не сегодня
завтра зондеркоманда прибудет.
- А танк наш?
- Вася, у нас снарядов нет.
Да и Мишка прав: надо уводить людей.
- Ха! Ничего себе!
Только появился, а уже командует!
- Толик, ты слышал,
что замполит сказал.
Если бы не он,
мы вообще все померли бы.
- Уйдем вглубь леса, будем двигаться
к Маевке несколькими группами,
а там, глядишь, и наших встретим.
(Усталый вздох Николая.)
- Я столько времени потратила
на ревность и злость,
сама не знаю зачем,
а теперь уже ничего не исправить.
Она же меня собой закрыла, а я...
- Аня, ты же тоже, как и она,
жизнью рисковала ради нее, ради всех.
Немцев с толку сбила.
- Думала, спасу ее -
все ошибки прошлого исправлю.
Коля, я не знаю...
я уже ничего не понимаю:
мы когда-нибудь
сможем быть счастливы?
- Это нам решать. Нам пора.
(Музыка.)
- Мы еще вернемся, товарищи!
Звучит песня:
- "Самый лучший, самый близкий,
Я в глазах твоих утонуть готова.
Я не падаю низко-низко,
А взлетаю лишь снова и снова".
- Аня?
- Коля?
Коля, вернулся!
Живой.
Милый вернулся.
Мы...
мы с Катей тебя очень-очень ждали.
- С Катей?
- Катюша...
это папка твой.
 

////////////////////////////